Больше, чем человек

1. «Остия»

«Галар» бежал уже восемь суток, и все восемь суток его маршевый двигатель пожирал бесценное топливо. Ионы водорода утекали из магнитного кольца дюз, обеспечивая непомерно большую тягу, тяга поддерживала ускорение, а ускорение давало прирост скорости – всё для того, чтобы оставить между кораблём и Луной как можно больше благостной пустоты.

Вскоре она перестанет быть таковой. Превратится в безмолвного хищника, притаившегося по ту сторону обшивки, вцепится когтями расстояний, мешая достигнуть цели – но пока очередной миллион километров отделял «Галар» и его крохотную команду от оставшихся за спиной кошмаров, пустота была надёжным союзником.

Напряжение отпустило Александра не сразу. В первые дни после старта он часами пялился в мониторы и боялся отвести взгляд. Казалось, стоит ненадолго отвлечься, как произойдёт что-то непоправимое и угаснет лучик надежды, зажёгшийся в момент бегства. Он не мог ни есть, ни спать, ни ухаживать за собой – волны сонливости накатывали, словно мягкий прибой, но лишь для того, чтобы всё тело тут же прошибал импульс страха, боязни открыть глаза и вновь оказаться в отсеках базы «Серебряный холм», вдыхая дым расплавленных переборок и слушая вопли пойманного иниматами персонала. Даже вылазки из пилотажной капсулы казались слишком рискованными – гелевое ложе и аварийный скафандр сделались родным домом и второй кожей. Вонь, которую Алекс чувствовал от своего немытого тела, перестала казаться чем-то раздражающим, и он ограничивался тем, что протирал лицо одноразовыми салфетками.

На третьи сутки реальность стала ускользать от переутомлённого мозга, и Корвус принудительно ввёл Александру целый набор анксиолитических препаратов, прервав мучительное бодрствование не менее мучительным сном. Проваливаясь сквозь трясину вязких кошмаров, он сталкивался с чем-то донельзя тревожащим и противным, лишённым смысла и формы – но рано или поздно возвращался к одному-единственному сюжету.

Предатели обратили внимание на его старт, выслали погоню и сумели догнать корабль. Километр за километром они приближались к «Галару», идущему на пределе своих возможностей, и Александр с ужасом ждал, когда чудовища вскроют шлюзы, чтобы добраться до беглеца.

Он просыпался в страхе, в липком поту, возвращал контроль над своими мыслями и тянулся к мониторам, чтобы проверить текущую обстановку. Это было глупо. Едва ли за короткое время сна кто-то мог стартовать с Луны и догнать «Галар», но напряжённые до предела нервы требовали провести ритуал и Алекс послушно всматривался в чёрную сферу, сформированную сенсорикой корабля и сигналами внешних станций. Позади, отставая часов на сто, должен был идти однотипный «Фьялар» под командой Матьяша Варги. Связываться с ним было слишком рискованно – оставалось надеяться, что с магистром действительно всё в порядке.

День за днём Александр ждал, что на мониторах появятся новые точки, ползущие в сопровождении опасных орбитальных параметров, но иниматы всё ещё не удостоили беглеца хоть каким-то вниманием. Возможно, у них хватало других проблем, а возможно, им просто не было до него дела – хотя рассчитывать на последнее стал бы только счастливчик, не имевший возможности наблюдать за агонией лунных баз.

Им было дело до всего и до всех.

Ожидание беды выматывало не хуже, чем предполётные тренировки – но те, по крайней мере, не оставляли времени на лишние мысли. Теперь, в миллионах километров от Земли, над ним довлели только пустота, невесомость и одиночество.

«Работать, как чёрт в аду, чтобы бездельничать сутками напролёт? Хорошая шутка, дорогие ВКС1. Отличная шутка. Жаль, посмеяться не с кем.»

Корабль, оснащённый джинном2, не нуждается в штурманах и пилотах: достаточно знать основные принципы небесной механики и понимать диалект корабельной ИУС3. По большому счёту, он может лететь и вовсе без экипажа – но экипажу полагается быть на борту, чтобы обеспечивать дополнительный контур надёжности, придавать легитимность решениям джинна и ликвидировать нештатные ситуации.

Их должно было быть пятеро.

Эта цифра приходила на ум всякий раз, когда Александр натыкался взглядом на экран штатного расписания, зияющий красными плашками «Отсутствует на борту».

Она сама собой вспоминалась при виде пустых рабочих станций в командном центре, где ИУС исправно отображала информацию о состоянии систем корабля. Ему казалось, что цветные таблицы и пиктограммы – дань памяти мертвецам, которые никогда уже не займут предназначенные для них места.

Но хуже всего ему приходилось, когда он вспоминал лица. После сотен учебных циклов на тренажёре эти лица казались неотъемлемой частью корабельного интерьера, и порой, забывшись, Александр почти наяву видел воссевшего в главной станции лейтенанта Конева, плывущую к пищеблоку фигурку Амалины, внимательного Гериана и строгую Наир Велизарову с тугим хвостом волос, плавно исчезающим в проёме шлюза. Ни с кем из них он не был особенно близок, но помнил каждого, и на месте каждого осталась груда невесомых, как сухие листья, воспоминаний.

Когда безумие первых дней отступило перед собранной воедино волей, поддержанной выверенными дозами психотропных средств, Алекс привёл себя в порядок и устыдился. Вихревой душ очистил его тело потоком крохотных капель, гигиенический гель удалил с лица и тела лишние волосы, а музыка вернула душевное равновесие.

Под «Первую симфонию» Берга он возносился в неведомые пространства, пронизанные струнами холодного света. Точные и ясные, как сами звёзды, звуки предельного фортепиано растворялись в голосе акто-арфы, отделяя душу от тела, и только ехидный голос в самом дальнем углу сознания напоминал, что это невесомость заставляет всплывать над мягким ложем капсулы, и нет кругом ни верха, ни низа, а есть только изотропная пустота.

Дни проходили за днями в бесконечном цикле сна и бодрствования. Гигиенические процедуры, приём пищи, физические упражнения, повторение Праведной доктрины, музыка, чтение и контроль состояния основных систем корабля – больше для проформы, чем реально необходимый. Корвус, убедившись, что мастер-оператор вновь функционирует в нормальном режиме, молчал и не вмешивался в происходящее.

Александр, тем временем, прокручивал в голове варианты ближнего будущего. Страхи не покинули его полностью, но ослабли и уже не могли оказывать влияние на принятые решения, однако будущее и без того представлялось непроницаемым ящиком, в котором крылись беды и неприятности. Солнечная система медленно погружалась в хаос, а лежащий впереди путь требовал найти в этом хаосе надёжную траекторию, способную вывести «Галар» к цели.

Мониторы рабочих станций упрямо светились в полутьме командного центра. Ненавязчивые мелодии жуаня и гучжэна сплетались с тихим шорохом систем вентиляции.

– Если хочешь поймать енота – стань енотом. Если хочешь поймать божество – стань фанатиком. Если хочешь поймать корабль… стань дохлым дельфином4.

Это, конечно, было неправдой. Пока «Галар» разгонялся, излучение его двигателя не заметил бы только слепой, зарывшийся в реголит, а когда разгоняться перестал – то и следить за ним стало незачем, всё равно с траектории не сойдёт. С расчётами не то, что джинн – лабораторный хомячок справится. Останется вывести что-нибудь неприятное курсом на перехват, и тогда вопрос лишь в том, у кого лучше двигатели и больше топлива.

У «Галара» был прекрасный двигатель – для корабля его класса.

Но топлива оставалось чертовски мало.

Транспортные контейнеры удалось наполнить тем немногим, к чему Александр имел хоть какой-то доступ: катализаторами, витаминными комплексами и брикетами аминокислот для синтеза пищевых добавок. Это потребовало двух часов, наполненных страхом, сигналами тревоги, должностными преступлениями и лихорадочным поиском решений, связанных с транспортировкой и размещением груза на корабле. Транспортные платформы отказывались взаимодействовать с интерфейсами «Галара», терминалы то и дело норовили прервать уже запущенные операции, ссылаясь на протоколы безопасности, составленные с дьявольской изощрённостью, руки дрожали и очень трудно было противостоять желанию бросить всё и как можно скорее покинуть стыковочный узел.

Александр рассчитывал, что груз витаминов и аминокислот позволит ему гарантированно получить топливо на Церере, но всякий раз, когда он думал об этом месте, в мысли закрадывалась тревога. База «Остия» была самоуправляемым объектом в юрисдикции Комитета по внешним территориям, а её непосредственную деятельность контролировала Организация космических исследований и безопасности. В условиях наступившего хаоса статус Цереры стал ещё менее очевиден, а произойти на самой «Остии» могло всякое. Прилететь прямо в лапы бунтовщиков или носителей скверны было бы чудовищно неприятно, только вот альтернатив – не было. Они с Матьяшем попортили друг другу немало нервов, прежде чем пришли к такому решению.

Чтобы добраться до Сатурна в приемлемые сроки, оба «Дверга» нуждались в промежуточной заправке. Новейшие военные корабли, оснащённые едва ли не эзотерическими устройствами, что ломали представления о привычной физике, могли попасть туда за какой-то месяц, но военные корабли были где-то далеко и решали свои собственные задачи, если вообще уцелели. Проблема «Двергов» состояла в том, что этот проект, каким бы удачным ни был, для штатных рейсов во внешнюю систему никогда не предназначался – но других свободных кораблей у Северного союза в наличии не имелось.

По крайней мере, «Остия» до сих пор посылала стандартные опознавательные сигналы: в работе маяка не наблюдалось никаких изменений. Была надежда и на острый шип военной базы, который вонзался в тело карликовой планеты поблизости от главного поселения.

– Надежды питают невежественный разум, – проговорил Алекс, отворачиваясь от экрана. Взгляд упёрся в соседнюю пилотажную капсулу – большая красная цифра «3» на матово-сером пластике заставила его нахмуриться и вновь опустить глаза. Амалина…

Он так и не решился занять пост номер один – тот самый, где полагалось дежурить Коневу. По всем правилам мастер-оператор корабля должен был располагаться именно там, но перспектива присвоить чужое место казалась отвратительной и порочной. Вместо этого Александр перенастроил приоритет и функционал рабочих станций, так что его «четвёрка» превратилась в главный терминал управления – технически все станции прекрасно заменяли одна другую.

– Надежда есть первый шаг на пути к разочарованию, – неожиданно отозвался Корвус глубоким звенящим голосом. – Не позволяй себе поступиться знанием и методом ради иллюзий и слепой веры.

– Большое спасибо за наставление, – немного опешив, ответил Алекс. Прежде подобных инициатив за Корвусом не водилось, хотя высказывание было полностью в его духе. Джинн промолчал – или истратил свой запас красноречия, или решил, что уже сказал оператору всё, что нужно.

***

Бам!

Возможность встать на ноги после бесконечных дней свободного падения – искушение не из тех, с которыми легко справиться. Стоять было приятно, но попытка пройтись закончилась ожидаемо: энергичным прыжком к временному потолку отсека.

Отсек был маленьким.

Очень маленьким.

В пищеблоке могли поместиться четверо, а система вытяжки позволяла ликвидировать последствия даже самой неаккуратной трапезы – но для полётов головой вперёд пищеблок предназначен не был. Алекс потёр макушку, прицепился к шершавому страховочному ремню и заказал пару блюд через корабельный каталог. «Галар» снова запустил двигатели, так что на борту появилось кое-какое подобие гравитации – достаточное, чтобы человек мог принять вертикальное положение и отличить верх от низа, но слишком слабое, чтобы перемещаться традиционным образом.

Пищевой принтер щёлкнул и в раздаточном гнезде появились два тюбика: один с куриным паштетом, второй – с острыми баклажанами.

– …состоялось чрезвычайное заседание Мирового совета Организации единого человечества. В ходе рассмотрения вопроса о передаче Единому правительству особых полномочий проявлено единство всех ведущих идейных сил Земли, что свидетельствует о непоколебимой решимости…

– Следующий пакет.

– …достигнуто соглашение об участии Экуменических войск в ликвидации античеловеческого мятежа на территориях Евразии и Северной Америки. Единые вооружённые силы продолжают операцию по возвращению контроля над лунными базами. Точечным ударам подвергаются окрестности захваченных мятежниками «Серебряного холма», «Девяти сосен» и «Гелиополиса»…

– Лунные базы падают со стола, – вздохнул Александр. – Если их бомбят, то ни о каком спасении гражданского персонала речь не идёт. Уже и капитальные вложения не берегут.

Он просмотрел список информационных пакетов, полученных через спутники-серверы астронета: новости от ведущих центров влияния, прогнозы солнечной активности, вездесущая пропаганда, давно уже слившаяся с рекламой – и выбрал файл, озаглавленный «Союз информирует». Перед глазами побежали строчки, озвученные по приложенному к файлу шаблону голоса:

– Информационная служба Северного союза сообщает, что мятеж иниматов, объединённых организацией «Эталон», рассматривается как акт предательства и агрессии по отношению к Союзу и человечеству. Союз не допускает вмешательства инодоктринальных войск в зонах своей ответственности и обязуется ликвидировать любое присутствие иниматов в этих зонах собственными силами и в кратчайшие сроки. Союз подчёркивает, что поддержку античеловеческой организации «Эталон» оказали независимые коммерческие конгломераты «Логирис» и «Киссингрэм Аэтэрнум». Оправданиям данных конгломератов отказано в доверии, любая их деятельность в пределах зон ответственности Союза объявляется преступной и враждебной. Мы желаем силы духа, стойкости и успеха всем, кто идёт вперёд, исполняя праведный долг!

Последняя строчка предназначалась ему. Не ему одному, конечно – но там, на далёкой теперь Земле, помнили и о маленьком «Галаре», и о его крохотном экипаже. Быть может, там и не знали об обстоятельствах гибели почти всей команды, зато точно знали, что кто-то по-прежнему на борту и продолжает исполнять возложенный на него долг перед Союзом и человечеством.

Ответить было нельзя.

«Оно и к лучшему – нечего им знать, что задание продолжает выполнять некто Александр Воронин единолично. Координаторы с ума сойдут от ужаса и тоски.»

Он высосал тюбики, сунул их в бокс переработки и вернулся в командный отсек, аккуратно ступая по дорожке с адгезивным покрытием. Голопроектор в центре помещения сформировал обзорную сферу, на которой ярко светилась паутина траекторий и условных обозначений: «Галар» приближался к Церере и теперь уравнивал орбитальные параметры, чтобы совершить посадку на базе «Остия». Повторить такой трюк с более массивным небесным телом было бы невозможно, однако ускорение свободного падения на карликовой планете позволяло даже сравнительно крупным кораблям стыковаться со станцией, расположенной на поверхности. Александр находил это обстоятельство весьма удачным, поскольку высадка на базу обещала некоторый отдых от вынужденной тесноты корабля.

«Если только…»

– …командующим Экуменическими войсками на территории Североамериканского Северо-восточного региона признан представитель святой генетической линии Стюарт-1 Клайв Форсайт Стюарт…

– …Жан Каррель, полномочный представитель ОКИБ5, объявил о введении в системе Юпитера режима чрезвычайной бдительности. Полицейские силы ОКИБ призывают все действующие в системе Юпитера стороны немедленно прекратить непрозрачные операции, присоединиться к режиму умиротворения и сотрудничать с административными органами…

– Возводящийся в орбитальном промышленном поясе Земли звёздный корабль «Солнечная симфония» повреждён в результате столкновения с межорбитальным паромом. Данный инцидент классифицирован как террористический акт, направленный против авторитета Единого правительства и будущего всего человечества. «Солнечная симфония» получила незначительные повреждения, которые…

«Если только теснота корабля не покажется мне скоро самым уютным местом во всей Системе.»

***

«Двести миллионов километров от орбиты Земли. Дальше, чем сама Земля от Солнца – а впереди ещё полтора миллиарда километров пустоты, и это если всё пойдёт хорошо. Что я здесь делаю? Почему я заперт в консервной банке и стараюсь сделать всё возможное, чтобы сбежать как можно дальше от единственного во вселенной места, где человек может разгуливать под открытым небом, не надевая скафандра?»

Он содрогнулся, осознав в очередной раз, какая бездна отделяет его от одной только возможности существовать во внешней среде. От уюта планетарной атмосферы, надёжного магнитного поля и естественной силы тяжести. От всего, что ещё недавно составляло самую суть его невеликой жизни. Эти откровения посещали Алекса всё чаще: тяжкие, пугающие, они заставляли его предпринимать серьёзные усилия, чтобы вытеснить всё лишнее из потока мыслей. Понимание своего положения пришло с запозданием – недели через три после старта. Занятия на тренажёре настолько въелись в его восприятие ситуации, что интерьеры и системы корабля казались чем-то естественным и домашним. Понадобились долгие дни одиночества, чтобы выстроенная подсознанием подушка мнимой нормальности начала истончаться, пропуская ощущение реальности выше – в сознательный отдел личности. Постепенно вернулись воспоминания – те, что затерялись на фоне предательства иниматов, гибели товарищей и картин отчаянного бегства.

Александр внезапно вспомнил, что у него имелось другое прошлое, и немало этому удивился. Блеклое, отстранённое, словно бы чужое – или ему лишь хотелось, чтобы так было?.. Чтобы не принимать на себя ответственность за кусок собственной жизни, вообразив, будто она началась чуть больше года назад?

Повестка, собеседование, база интенсивной подготовки… Его, словно устройство, вынули из одного гнезда и поместили в другое – и оказалось, что разницы нет, что совпадают все интерфейсы, а место в составе экипажа ничуть не хуже нижегородского офиса с видом на буролесье.

– У нас не так много операторов, модифицированных для длительного пребывания в космосе, – методично объяснял офицер ВКС Союза. – Большая часть пригодных уже мобилизована в состав экипажей военных орбиталов, кораблей дальнего флота и звёздных ковчегов. Ваш организм и ваши компетенции…

Он почти не слушал. По большому счёту, его не слишком волновала пришедшая на личный адрес повестка. Если он был нужен своей стране и своим товарищам – значит, так тому и быть, а генмод космического класса делался не для того, чтобы оставаться строчками в личном деле. Их было немало – детей, созданных для будущего, рождённых революцией в надежде, что новые качества окажутся нужны новой общности и помогут ей выстоять в бушующем мире. В то время, когда проектировались их эмбрионы, Северный союз ещё только собирал себя из разрозненных движений сигниалистов6, ещё боролся за право стать волей и силой, с которыми придётся считаться и корпорациям, и Единому правительству – но мечтатели, полные надежды, уже готовили для него военных, космонавтов и ангелов, жертвуя свои гены мечте о светлом грядущем.

Частица этого замысла исполнялась теперь – когда «Галар», построенный по модернизированному дореволюционному проекту, с обладателем дореволюционных генов на борту, приближался к Церере, чтобы защитить будущее.

– Истина не допускает компромиссов.

Доктринальная максима слетела с его губ, обрывая бесплодные размышления. Бледный лик планетоида был хорошо различим уже не только в телескоп оптико-локационной станции, но и в объективы обзорных камер – полускрытый тенью шар, слепленный из льдов и хондритов. Слишком грубый для настоящей планеты, слишком гладкий для астероидного мусора, он, тем не менее, казался почти уютным, и даже оплывшие кратеры, изъязвившие всю поверхность, не портили общего впечатления.

«Вполне естественная реакция для того, кто месяцами плыл в чёрной пустоте и наконец обрёл перед глазами добрую твердь.»

Фыркнув, Алекс постарался придать своему лицу некое подобие официозной серьёзности. Получилось так себе, а с учётом специфических внешних данных – и того хуже. Неестественно застывшая мимика и волосы цвета платины – все, вплоть до бровей и ресниц – превратили его в подобие андроида, какими их рисовали в старинных игрофильмах. Попытка улыбнуться лишь ухудшила положение: теперь лицо андроида украшала гримаса утончённого безумия.

– И вот так всегда, – вздохнул он, снова позволяя мимическим мышцам расслабиться. Последние двое суток «Галар» вели радары со станции «Терновый шип», а ответчики исправно передавали военным флаг состояния и девиз корабля. Поступило несколько запросов на состав груза и медицинские параметры экипажа, которые требовали ручного подтверждения – Алекс исправно отправил все и с минуты на минуту ожидал запроса на сеанс связи.

Майор Единых вооружённых сил появился на экране спустя четыре часа. Безволосую голову прикрывал форменный мягкий шлем, воротник лёгкого скафандра украшали три яркие звёздочки, глаза смотрели прямо и подозрительно.

«Хоть сейчас на плакат – если это не аватар, конечно.»

Воображение нарисовало расхлябанного пухлого майора, возлежащего в кресле с бутылкой эйфорина в руке и прикрытого героической личиной, сгенерированной джинном станции. Картинка получилась живой, но Александр стоически переборол искушение фыркнуть.

– «Галар», это станция «Терновый шип» Единых вооружённых сил. Подтвердите получение ключа полномочий.

Корвус проанализировал ключ и сравнил его с полученными ещё на Земле образцами, отобразив в углу экрана значок соответствия.

– Это «Галар». Получение и подлинность ключа подтверждаю.

Пауза. Станция была уже достаточно близко, чтобы разговор не превращался в пытку, но сигнал всё ещё запаздывал на секунды.

– Назовите цель вашего визита.

– Отдых и приобретение топлива.

Цель визита уже была заявлена в списке данных, переданных транспондером, но при сближении полагались некоторые формальности: военные Единого правительства применяли их для того, чтобы подчеркнуть свои полномочия. Александр не возражал – ради ровных отношений с этими людьми можно было и потерпеть.

Майор так и пялился в камеру, словно пытался проникнуть взглядом в коварные замыслы визитёра. Текст своих фраз он либо знал наизусть, либо читал с виртуального монитора на глазном нерве.

– Учитывая тот факт, что порт вашего отправления – подвергшаяся террористической атаке лунная база «Серебряный холм», вам придётся принять на борт досмотровый дрон. Параметры сближения и внешний диалект дрона будут переданы отдельно.

– Принято. Дрон будет допущен на борт.

– Также должен указать, что карта медицинского состояния экипажа, переданная вами на «Остию», содержит первичный идентификатор, зарегистрированный в Медицинской службе Северного союза, которая не является сертифицированной универсальной организацией в области здравоохранения. Тем не менее, цепочка состояний вашей карты не вызывает сомнений в её подлинности, а сформировавшая карту организация числится в списке добросовестных и компетентных акторов. Вам дозволяется пребывание на «Остии», однако ваши права будут подтверждены по итогам беседы с сотрудником службы безопасности ОКИБ непосредственно после прохождения медицинского контроля. Прошу вас отнестись с пониманием к этому требованию.

– Вас понял, «Шип». Отнесусь с пониманием.

– Благодарю за сотрудничество.

Александр прервал связь, проследил за тем, как джинн принял пакет данных для сближения с дроном, и только затем позволил себе выругаться.

Проклятые бюрократы уцепились за единственную эфемерную лазейку, оставшуюся в комплекте полномочий «Галара» и его экипажа, состоящего из одного человека. Сам корабль имел универсальную регистрацию и его происхождение не могло служить основанием для вопросов, но единственный человек на борту никогда не планировал совершать подобные рейсы и потому обезопасить со всех сторон его не успели. Чиновники с «Шипа» придирались и знали это, но избежать их навязчивого внимания здесь, возле Цереры, не было никакой возможности: чтобы продолжить путь, «Галар» нуждался в топливе.

– А чтобы получить топливо, вам следует засунуть своё высокомерие в свою… гм… куда-нибудь глубоко, товарищ, – сообщил Александр самому себе, пытаясь изобразить смирение, которого не испытывал.

***

Промышленно-логистическая база Единого человечества «Остия» цеплялась за поверхность Цереры дюжиной паучьих ножек километров по двадцать каждая. Тело самой базы пряталось в коре планетоида, выставив наружу кольцо стыковочного узла – цилиндрическую полость, мигающую множеством огоньков. Внутри уже виднелись несколько кораблей, но места для полуторасотметрового «Галара» оставалось с избытком. Ажурные ножки, сработанные из керамических балок и углеродных волокон, не давали «Остии» погружаться в богатый льдами грунт, защищавший её от космических излучений.

Чуть в стороне, словно прямая противоположность подземной базе, торчала в слепое небо острая башня военной станции. «Терновый шип» вполне оправдывал своё название: тёмный, высокий, утыканный массивами сенсоров и антенн, он казался напоминанием о присутствии грозной силы, милостиво позволившей расцвести под своим боком оазису процветания и спокойствия. «Шип» тоже опирался на поверхность нитями лап-растяжек, и Александр знал, что основные отсеки горделивой станции упрятаны там же, где и «Остия» – под слоем ненадёжного грунта. Внешняя красота служила прибежищем автоматики.

Дрон, осмотревший отсеки «Галара», уже покинул шлюз и пристыковался к своей транспортной платформе, а сам «Галар» медленно снижался, работая вспомогательными двигателями и упираясь в причальное кольцо лазерами ориентации. Корвус действовал в прямом контакте с местным джинном, так что за стыковку можно было не беспокоиться: сложив мачты и крылья радиаторов, корабль опускался вниз, словно бабочка на цветок.

Серая безжизненная равнина, замкнутая дугой горизонта, раздавалась вширь, да и сам горизонт понемногу распрямлялся, скрывался в складках унылой кратерной шкуры и пятнах чёрных теней. Кое-где виднелись световые маяки – там работали горно-добывающие комбайны, сосущие из недр карликовой планеты водяной лёд, органику, углерод – всё, что можно было добыть и всё, что сделало это место таким удобным для создания крупной базы.

Наконец блестящий металлом край кольца окончательно скрыл поверхность, а корабль дрогнул, оказавшись в захвате причальных ферм.

– Есть фиксация, – равнодушно доложил Корвус, продублировав информацию с мониторов рабочей станции. – Есть подключение к техническим коммуникациям базы «Остия», – добавил он чуть позже. – Главный реактор переведён в режим поддержания минимальной мощности. Переходной рукав пристыкован к шлюзу номер два, выравнивание давления завершено.

Только теперь, когда настала пора покинуть корабль, Александр понял, что не хочет этого делать. Тесный «Галар» успел стать его крошечным миром, его безраздельным владением, а пространство за пределами обшивки превратилось в полное опасностей место. Там бродили незнакомые, враждебные люди, там приходилось принимать сложные решения, там не было молчаливого присутствия Корвуса, готового в любой момент поддержать своего мастер-оператора всей мощью корабельного интеллекта – но там, снаружи, лежал мир, ради которого случились и этот полёт, и даже рождение самого Александра – и слабости надлежало отбросить, как подобает всякому, кто принял Праведную доктрину.

«Полёт сказался на мне не лучшим образом. Самое время стряхнуть налипшую пыль.»

В гардеробной, которая на самом деле называлась «отсеком предшлюзовой подготовки», он с некоторым сомнением оглядел автоматизированную стойку с тяжёлыми «Оруженосцами» и подошёл к соседней, более скромной. Запихнул себя в нишу, просунув ноги и руки в модульные захваты, и послал ментальное «да» в ответ на всплывший перед глазами запрос. Скафандр лёгкий, аварийный, модернизированный – сокращённо Скала-М – собирался на пользователе в течение тридцати секунд. Покидать корабль в обычной форменной одежде не хотелось категорически, так что Алекс сделал себе эту маленькую поблажку, пообещав, что в дальнейшем обязательно посетит базу в «гражданском» виде.

Куда хуже теперь казалось остаться без поддержки корабельного джинна. «Остия», разумеется, не предоставит доступ в свои сети чужому интеллекту, так что с Корвусом можно будет связаться как с обычным абонентом и не более того, а значит, на оперативную помощь нечего и рассчитывать. Джинн, конечно, воспрепятствует захвату корабля, насколько это окажется в его силах, но кто воспрепятствует захвату Александра Воронина, который без подсказки не сумеет даже правильно истолковать эмоции на чужих лицах?

Немного подумав, он нацепил на голову старомодное кепи со звёздочкой и ракетой Союза и вытянул на максимум козырёк. Надёжней было бы остаться в шлеме, переведя скафандр в режим забора и фильтрации атмосферы, но такой жест мог быть воспринят как неуважительный и даже враждебный, да и медосмотр, от которого никуда не деться… Александр сложил верхнюю часть скафандра за головой, на манер капюшона, и прилепил к лицу фильтр-маску, сделавшую его похожим на опереточного шпиона.

Закончив облачение, он прошёл к шлюзу номер два, минуя беспорядок складских отсеков. Шагать при гравитации в десятки раз меньше земной было несколько непривычно, но пребывание на Луне позволило адаптироваться и к этому – адгезивное покрытие обеспечивало хорошее сцепление с поверхностью, так что оставалось лишь аккуратно переставлять ноги, постоянно упираясь в пол хотя бы одной подошвой.

Внутренний шлюз распахнул перед ним своё сияющее нутро.

Шлюзование. Короткое шипение перетекающей атмосферы. Серый и безликий переходной рукав, гофрированная кишка, за которой прячется космический вакуум.

«Там демоны расселись на летящих скалах в пустоте и ловят души. Кто больше выловит – того рога длиннее станут и хвост приобретёт способность сметать пылинки звёзд во мрак. А чтобы люди стороной не проходили – сокровищ множество припрятали те демоны в своих обителях. Вот для чего нас тянет к астероидам.»

Жёлтым по серому – цифры и буквы на формованных дверях чужого шлюза.

«040/E. Ostia. UH territory under CET jurisdiction. SRSO administration zone.»

***

Едва слышное жужжание механизмов. Вездесущий серый цвет и приглушённое освещение – словно попал в недоброе подземелье, где остатки человечества укрываются от беды. Во внешней камере шлюза не нашлось ни единого предмета, с которым гость мог бы хоть как-то взаимодействовать: только гладкие металлические стены, дорожка и пара поручней.

– Приветствуем вас на территории базы «Остия». Пожалуйста, следуйте устным и визуальным инструкциям, которые помогут вам пройти необходимые процедуры контроля.

Приятный голос без малейших оттенков индивидуальности, характерный для джиннов четвёртого класса.

«Гостям здесь не слишком рады».

Шаг вперёд – просто чтобы обозначить свою готовность. Впереди зажглась голографическая рамка: зелёный контур на полу камеры.

– Пожалуйста, снимите лицевую маску и головной убор. Займите место, обозначенное зелёной цветовой индикацией.

Александр молча исполнил указания джинна. Над головой распахнулся люк.

– Медицинский монитор прикоснётся к вашему лицу. Не закрывайте глаза. Сохраняйте спокойствие и неподвижность. Процедура безопасна и безболезненна.

Прибор, похожий на огромную маску или на половинку странного шлема плавно спустился вниз и мягко прижался к его лицу. Что-то пощекотало ноздри – изнутри, но быстро и ненавязчиво. Мгновенно кольнуло мочку уха. Перед глазами прошла череда зелёных и красных вспышек. Монитор задержался секунд на десять, а потом снова исчез в люке.

– Процедура закончена. Пожалуйста, подождите результатов анализа.

Он терпеливо ждал, стараясь не шевелиться и смотреть прямо перед собой. За шлюзом наверняка велось наблюдение, а демонстрировать людям из СБ хоть какие-то действия или чувства не хотелось ни капли – пусть скучают в той же степени, в какой заставляют скучать его.

Через минуту всё тот же голос сообщил, что результаты обследования не выявили аномалий здоровья и попросил пройти в камеру дезинфекции. Внутренние двери шлюза открылись в небольшой цилиндрический отсек, который сперва поприветствовал Александра вихревым душем из какого-то антисептика, а потом высушил потоком тёплого воздуха.

После этой процедуры ему наконец-то разрешили попасть на базу. Свет показался даже слишком ярким: успевшие привыкнуть к тусклому шлюзу глаза моргнули, адаптируясь к новой среде. Ничего общего с внешней серостью – холодная и чистая белизна, которую искусно разбавили голубым, сиреневым и зелёным – цветами разметки, знаков и декоративных панелей. Он едва не замешкался, ступая в эту стерильную роскошь в своей серебристо-красной «Скале», угловатой и неказистой, но всё же шагнул вперёд – ровно и уверенно, как подобает присягнувшему Союза и представителю ВКС.

– Александр Воронин, я полагаю, – сделал шаг ему навстречу невысокий мужчина в форменном комбинезоне СБ ОКИБ. – Приветствую вас на территории базы «Остия». Я – капитан Габриэль Локман.

– Вы знаете, кто я такой.

Они встретились взглядами. Плотный, но ничуть не грузный Локман казался человеком без возраста – не молодой и не старый, без морщин и признаков растительности на лице. Классический мягкий шлем делал его похожим на одного из тысяч безымянных функционеров, исполняющих волю Единого правительства, но взгляд был волевым, цепким и неприязненным.

– Знаю, – подтвердил капитан, не разрывая зрительного контакта. – А вы знаете, что нам необходимо побеседовать.

– Вам необходимо, – снова поправил его Алекс. Голос разума взывал об опасной линии поведения, но борьба с яростным чувством противоречия оказалась слишком неравной.

Локман вздохнул.

– Давайте не будем разыгрывать пьесу «непреклонный революционер и цепной пёс прогнившего режима». Есть подозрение, что мы оба – весьма паршивые актёры, так что много соцлайков не соберём.

– Не попробуешь – не узнаешь. Но я не против завершить эту процедуру как можно скорее.

– Тогда идёмте со мной. У вас нет проблем с ходьбой при низкой гравитации? Можно вызвать дрона или… – он критически осмотрел скафандр Александра – …нет, экзоскелет на это надеть нельзя.

– Не беспокойтесь. Проблем нет.

– Тем лучше. Так вы боевик Северного союза?

Переход был таким внезапным, что Алекс едва не расхохотался.

«Ну да, ну да. Что вы там хотите понять по моей реакции? Не прячу ли я в кармане пару брошюр Праведной доктрины и атомную бомбу в придачу?»

– С моей точки зрения, это вы – боевик на поводке у капиталистов. А я – хороший и праведный присягнувший хорошего и справедливого общества.

– Все любители поиграть в революцию так говорят, – ничуть не возмутившись, ответил Локман.

– Слушайте, капитан, а вы тут уже сколько времени провели?

Они вышли в неожиданно просторный коридор, украшенный «окнами» в земную природу: экраны казались иллюминаторами, за которыми виднелись зеленеющие холмы и лужайки посреди цветущего сада.

– Четвёртый год пятилетней смены. Скоро домой, на Землю.

– Похоже, вы в своей астероидной берлоге чуточку отстали от жизни. На данный момент Северный союз – крупнейшее объединение Евразии. Около миллиарда человек, которые играются в революцию.

– Возможно, я и повременю с возвращением.

Помещение располагалось тремя уровнями ниже шлюза, через который Алекс попал на «Остию», и сотней метров дальше, если считать от края швартовочного кольца. Лифт представлял собой пустую шахту, вдоль которой скользили ленты с кольцами, за которые нужно было хвататься руками – кругом виднелись огромные надписи «Прыжки в шахту запрещены. Штраф в размере суточного рациона.» Алекс заглянул вниз и почувствовал головокружение – ствол, плавно закручиваясь, уходил в неведомые глубины.

Кабинет оказался скромен, мал и скудно обставлен. Единственным его украшением был потолок с голографической проекцией облаков на синем фоне – неизбежное следствие долгих лет обитания в замкнутом пространстве. Над полумесяцем стола – реплика Всемирной хартии единства, на полочке – одинокий шарик поискового дрона.

– Присаживайтесь, – радушно предложил капитан, указывая на одно из двух одинаковых белых кресел, стоявших перед столом. Сам прошёл к своему рабочему месту, снял шлем и машинально провёл рукой по абсолютно лысой голове – ещё одному признаку долгого пребывания в замкнутых космических поселениях.

Кресло оказалось удобным, но для человека в скафандре – несколько маловато. Алекс поёрзал, поминая свои фобии неласковым словом.

– Воды?

– Нет, спасибо.

– Зря. Угощение за мой счёт, потом – придётся оплачивать. Итак, цель вашего визита?

Закатив глаза, Александр пересказал то же самое, что успел сообщить майору с «Шипа». Локман попросил переслать декларацию на груз и скормил её своему терминалу, долго рассматривал видимые одному ему изображения и таблицы, а потом, похоже, ждал результатов какого-то анализа. Всё это время Алекс хвалил себя за предусмотрительно составленные документы, подтверждение которым пришлось получать окольным путём через союзные лазейки в астронете: большая часть груза, по сути, была ворованной. Она, без сомнений, досталась бы иниматам, а то и погибла в бомбардировке, однако факта это не отменяло и теперь оставалось лишь надеяться, что схема легализации трофеев окажется достоверной.

Ещё опасней обстояли дела с настоящим и лишь условно законным грузом: о нём службе безопасности ОКИБ знать и вовсе не полагалось. У функционеров Единого правительства хватало способов задержать «Галар» на неопределённое время просто ради того, чтобы досадить Союзу – а это грозило массой неприятностей и никак не входило в планы.

«В них вообще много чего не входило – ни мятеж иниматов, ни гибель экипажа, ни моё дурацкое бегство…»

– А что планируете делать на «Остии»? – спросил вдруг Локман, так и не поделившись результатом проверки декларации.

– Отдохну, пока рассматривают заявку на конверсию моего груза в топливный эквивалент. Посмотрю на достопримечательности. Здесь ведь есть хоть какие-то?

Капитан поднял бровь.

– Ровно одна и вы находитесь как раз внутри неё. Вам известны правила поведения?

– Вряд ли они строже, чем на борту корабля.

Взгляд Локмана потяжелел.

– Напоминаю, что здесь не территория Союза. Запрещены агрессивная агитация, конфликтное поведение, неправомерная и опасная эксплуатация систем базы. Бытовые услуги оплачиваются через систему «Пазл-бокс», включая услуги по регенерации атмосферы.

– И воздух «Остии» нам сух и небесплатен… А та вода, которую я… гм… оставлю здесь на переработку, в счёт платежей годится?

– Нет. Церера богата водой.

– И всё равно дерёт за неё деньги. Узнаю прекрасный мир наживы.

– Вы гость и вы не терпите бедствие, – терпеливо объяснил Локман. – Это обычная практика, жаловаться на которую…

– Знаю-знаю. Не беспокойтесь, «Галар» платёжеспособен.

– Кстати о «Галаре». Почему вы – единственный член экипажа? Если не ошибаюсь, на кораблях этого типа обычно бывает пять или шесть человек в команде?

«А ты и в самом деле не знаешь? Значит, оставайся в неведении.»

– У нас нехватка опытных космонавтов. Когда от рейса не ожидается особых сложностей, его обслуживает минимально возможное число людей.

«Почти правда. Хотя хороший джинн может и раскусить.»

– Да и вас, судя по личной карте, опытным не назовёшь… Первый самостоятельный полёт, а за пределы лунной орбиты – вообще первый…

– Так и есть. Вас беспокоит состояние союзного флота?

– Обычное любопытство. Что ж, полагаю, у меня нет никаких причин и далее вас задерживать. Желаю приятно провести время на «Остии».

– Спасибо. Я постараюсь.

Алекс встал, но дверь кабинета открылась раньше, чем он успел сделать хотя бы шаг. На пороге стояли два… судя по всему, человека, однако определить их пол с первого взгляда оказалось не так-то просто. Стройные фигурки, упакованные в одинаковые комбинезоны – конечно же, снежно-белые – казалось, принадлежали подросткам. Бледные, как у всех космитов, лица – эльфоподобны до андрогинности. Мало того, ещё и похожи друг на друга, словно две кибер-куклы одной модели. Короткие волосы подстрижены идентичным образом, не оставляя пространства для индивидуальных отличий.

Оба приветливо улыбались.

«Как два чёртовых манекена из рекламы пожизненного контракта.»

У Александра непроизвольно скривились губы, и он попытался выправить ситуацию. Получилось паршиво.

– Не спешите вы так, – Локман тоже поднялся навстречу вошедшим. – На первое время вас будут сопровождать гиды. Это совершенно бесплатно, а вам не придётся приставать с расспросами к персоналу или полагаться на гостевые функции джинна. Это Эрик и Эльза, стажёры и участники программы независимого взросления. Помощь гостям базы – один из аспектов их практики, так что вам повезло, что они…

– Привет! – радостно протараторил кто-то из «Эрика и Эльзы», бесцеремонно перебив капитана. – Мы вам тут всё покажем!

– Можете на нас рассчитывать, – сказал другой. – Будем рады помочь.

– Я бы предпочёл не принимать участия… – начал было Алекс, но наткнулся на пристальный, почти издевательский взгляд Локмана и передумал.

«Никогда не думай о функционерах Единого правительства, как о людях», – напомнил он себе старое наставление. – «Потому что они тоже о тебе так не думают.»

***

«Остия» встречала гостей прохладой воздуха и бесконечностью коридоров. Что такое местные шестнадцать градусов после двадцати двух на борту «Галара»? Новая климатическая зона, не меньше. Жалкие шесть градусов разницы – а память уже вытаскивает воспоминания о зимних ветрах, уже заботливо активирует заброшенные нейронные цепи, чтобы человек испытал вереницу бесполезных теперь эмоций.

Немногочисленные прохожие носили плотные, мягкие комбинезоны, часто – с капюшонами и другими головными уборами. После пустых и тесных отсеков корабля, этих вечно задраенных темниц, где взгляд жаждет перспективы, но неизменно упирается в стены, база на «Церере» казалась гигантским городом. С населением свыше пяти тысяч человек она таким и была – соперничать с «Остией» могли только крупные центры Луны и Марса. Вид плавно изгибающихся, широких тоннелей, которые невозможно обозреть целиком, жутковатая глубина транспортных шахт с их минималистичными «лифтами», эхо, гуляющее по белому подземелью – всё казалось таким свежим и непривычным, что даже куклы-близнецы не раздражали уже так сильно.

Бледное золото стриженых волос бросалось в глаза всякий раз, как Александр опускал взгляд. Оба были ниже его на голову: хрупкие, но подвижные, и Алекс гнал от себя мысль о том, затрещат ли косточки их ладоней, если взять и надавить посильнее. Он уже устал от чужой болтовни, но волей-неволей впитал некоторую информацию и теперь пытался вычленить хоть что-то полезное.

Да, близнецы: гетерозиготные, просто с детства очень похожи. Да, разнополые: это несколько примирило Алекса с их существованием, поскольку в своей способности выдержать общество мутанта-гермафродита или бесполого ангела он обоснованно сомневался. Увы, атлантисты из Трансконтинентального альянса – но этому и удивляться не приходилось.

Потом они начали задавать вопросы.

Разговоры с незнакомыми людьми никогда не казались ему простой задачей, а разговоры с инодоктринальными персонами, настоящими еретиками, и вовсе были тягостным испытанием. По счастью, близнецы оказались не худшими представителями трансконтиненталов – по крайней мере, их можно было признать людьми, вдобавок, не так уж сильно укоренёнными в идеологических ересях Альянса – но культура демонстративного, неестественного дружелюбия вызывала нервную дрожь.

– Нет, понятия не имею, – отмахнулся Алекс от вопроса о популярных ролсингерах7 Союза. – Меня не интересуют чужие вкусы.

– А вы путешественник? – поинтересовался Эрик, который, после некоторой практики, оказался вполне отличим от Эльзы – по крайней мере, когда говорил. Чуть более угловатое лицо, чуть более широкие плечи – мелкие детали стали заметны уже через несколько минут, постепенно превращая одинаковых кукол в двух… очень похожих кукол, как определил сам для себя Александр.

– Нет.

– Но вы же один на целом корабле, да?

– И как одно связано с другим?

Резковатые ответы близнецов не смущали: они, похоже, вообще не обращали внимание на тон и на форму фраз.

– Раз нет команды – значит, частный полёт, – объяснил юноша. – Иначе на свободные места кого-нибудь бы точно нашли. Желающих всегда больше, чем человеко-мест.

– Вот как.

Назойливый атлантист, конечно, был в чём-то прав. Отправлять пустующий корабль – слишком большая роскошь, чтобы её мог позволить себе кто-нибудь, кроме богатых паразитов. Эту дыру в легенде «Галара» наверняка видел и Локман, так что за словами стоило следить – тем более тщательно, что каждое из них окажется и на экране у безопасника, и в аналитических дебрях местного джинна.

«Иначе за каким чёртом было приставлять ко мне эти ходячие неприятности?»

– Мы вас отведём до Эмеральд-плаза, – немедленно подхватила эстафету болтовни Эльза. – Можно и на метро, но вы ведь в первый раз, лучше так на всё посмотреть!

– Это что?

– Наш центральный парк! Два этажа и настоящий водоём, и растения, и цветы!

– И гостевой центр, – добавил Эрик. – Там есть удобные кабинки гостевых терминалов, где можно заказать простое обслуживание, а если захотите – арендовать жилой блок.

– Подозреваю, что ваши цены меня неприятно удивят… В любом случае, я не планирую здесь задерживаться сверх необходимого. И, кстати – тут что, так много туристов, раз к ним приставляют живых гидов? Или это хобби у вас такое?

– Туристов, пожалуй, мало, – серьёзно ответил Эрик. – Хотя в последнее время у нас хватает пришельцев – кто с Земли, а кто и с Юпитера. Но мы…

– …вообще помогаем новым людям освоиться.

Эльза продолжила мысль брата так, словно та была её собственной.

– Новый персонал прибывает группами каждый год – взамен спрыгнувших, а мы им помогаем, вводим в курс дела, отвлекаем всячески…

– Развлекаем, – поправил Эрик. – Хотя отвлекаем – тоже в точку. Многим бывает сперва непросто.

– Секунду. Спрыгнувших – то есть самоубийц?..

– Чего?! – изумились оба. – А! – первой поняла Эльза. – Это мы так тех, кто на Землю отбыл, зовём. Ну, вроде как с Цереры спрыгнули – и прощай.

– Тьфу.

– Самоубийства тоже бывают. Но немного.

В голосе Эрика, почти таком же мелодичном, как у сестры, промелькнула мрачная нотка.

«Знать бы, сколько это – немного по здешним меркам.»

Церера, как и большинство баз в Поясе астероидов, занималась добычей и первичной переработкой полезных ископаемых. Коммерческую деятельность вели, в основном, независимые корпорации и конгломераты – а этим организациям Алекс доверял даже меньше, чем органам и функционерам правительства. Пока в Евразии вовсю внедрялась Праведная доктрина, во льдах Цереры был законсервирован оазис прилизанного корпоративизма, в котором уроженец Союза чувствовал себя не в своей тарелке. Конечно, такую неприкрытую эксплуатацию, какая водилась на Земле, сюда не экспортировали – слишком уж рискованно полагаться на худшие практики в условиях враждебной среды. Судя по тому, что видно было вокруг, «Остия» предлагала своему персоналу настолько комфортную жизнь, насколько это возможно на таком удалении от родины – но способов превратить человека в послушного исполнителя в таком месте тоже найдётся уйма, было бы желание.

«А желание сделать из людей послушных марионеток у корпоративного менеджмента столь же неизменно, как у акулы – желание сожрать мяса.»

Прогулялись вдоль настоящей аллеи: широкого коридора, разделённого надвое полосой искусственного грунта с модифицированным кустарником, благоухающим и нежным – россыпь мелких продолговатых листочков на множестве тонких веточек. Вдоль стен тянулись газоны поскромнее – с высокой сочной травой. За большими арками виднелись широкие поля и холмы, причём по левую руку небо хмурилось в предчувствии летней грозы, а по правую – поднималась в зенит золотая монетка солнца. Тут же, в стеклянных нишах, располагались изящные столики, мягкие диванчики и пищевые автоматы, готовые снабдить страждущих деликатесными продуктами – или их умелыми имитациями. Алекс, ради интереса, купил себе и своим провожатым по мороженому, чем вызвал у близнецов неподдельный восторг. Стоимость оказалась сопоставима с неплохим недельным питанием на Земле, притом что единственным натуральным продуктом в белых шариках были украшавшие их кусочки консервированных фруктов – крохотные, словно россыпь драгоценных камней.

Он всё ещё не вполне представлял план «Остии», но уже понимал, что находится в центральной зоне, заключённой в огромную термоизолирующую оболочку, скреплённую силовым каркасом. Здесь располагались общественные службы, рекреационные зоны, офисы управляющего персонала и элитные жилые блоки, а поверх них – портовая и транспортная инфраструктура, завязанная на вынесенные куда дальше промышленные комплексы. Нижней частью база уходила на неопределённую глубину – там покоились аварийные реакторные отсеки и туда же вели шахты, в которых по-прежнему велась добыча минералов и льда, но уже для внутренних нужд.

Навстречу попадалось всё больше людей. Проходящие мимо глазели на эпатажный в таком месте скафандр Александра, многие – отдыхали в альковах аллеи, глядя на виртуальные пейзажи, качество которых было выше всяких похвал. Через некоторое время Алекс понял, что почти не слышит разговоров: единственными, кто о чём-то болтал, были близнецы – все прочие обитатели «Остии» оставались странно молчаливы, даже когда сидели или шли парами. Вместо гула голосов – только синтезированный плеск воды и шум ветра.

Неспешно добрались до Эмеральд-плаза – большого круглого зала с галереями, лесенками и площадками. Зал украшали несколько кустов сирени, парочка трёхметровых клёнов, карликовые сосны и какие-то другие деревья, облик которых Алекс не опознал. Каждое окружала прозрачная решётка, почти незаметная, но способная защитить растение от прикосновений. Зелень росла на разных уровнях, создавая впечатление парка, а в центре едва заметно колыхалась водная гладь – озерцо метров пяти в поперечнике, населённое искристыми рыбками. Сверху его перекрывали стилизованные под мрамор дуги, плавно сходящиеся центру, где виднелся фантастический каменный цветок.

От воды исходила такая чудная свежесть, что хотелось зажмуриться и дышать полной грудью, позабыв обо всех делах и бедах, преследующих «Галар». Он так и сделал – секунд на пять, не больше – а потом снова открыл глаза и увидел под ногами неизменную дорожку, благодаря которой мог нормально ходить. Изящные мраморные дуги служили защитным приспособлением, которое могло в любой момент затянуть открытую воду прочным куполом, а каждое дерево, растущее для вида из грунта, уходило корнями к системе подачи воды и питания. Множество уровней и арок, лестниц и тщательно вписанных в архитектуру экранов создавали впечатление большего пространства, чем было на самом деле.

«Но один этот сад на пять тысяч человек…»

– Вон там – гостевые терминалы, – показала Эльза, – а если вдруг понадобится наша помощь… если, конечно, вас не устроит консультация джинна – можно связаться через коммуникатор по нашим индивидуальным меткам. Ну всё, мы пошли! Хорошего пребывания!

– Желаем вам приятно провести время, – добавил Эрик, и близнецы, словно закончилась их программа, развернулись и поспешили прочь.

«А я-то думал, от вас не отвяжешься… Что ж, тем лучше.»

В уютной кабинке терминала он воспользовался присвоенным ему гостевым идентификатором и подал необходимые запросы. Выделенный бюджет позволял приобрести топливо и без продажи груза, но конверсия экономила массу и деньги, а заодно вызывала меньше подозрений – так что дружелюбные интерфейсы базы, окружившие кресло, Алекс исследовал внимательно и неспешно. Особенно внимательно – раздел под интригующим названием «личный баланс запрошенных услуг», цифры в котором непрерывно менялись

– Поразительно заботливый сервис, – пробормотал он вслух, хотя на языке вертелись совсем другие слова. – Я прямо чувствую, как «приятно проведённое время» щёлкает и звенит с каждым вдохом.

Управляющая корпорация «Остии» учитывала всё. Вообще всё – от первого глотка воздуха, сделанного им на базе, до амортизации причальных конструкций порта. От стоимости медицинских анализов – до времени, проведённого в «рекреационной зоне первого класса», как обозначалась Эмеральд-плаза. У него имелось бесплатное «гостевое время» – ровно пятьсот секунд, по истечение которого нужно было платить за каждую секунду пребывания среди живой зелени. Стало ясно, почему так стремительно бежали Эрик и Эльза: покопавшись в общедоступном сегменте местной сети, Александр выяснил, что у персонала тоже имеется бесплатное время посещения и единственный парк базы является общественным лишь условно. Не лучше обстояли дела с жильём: стандартные сутки в гостевом комплексе стоили совершенно неприличных денег, а специализированная горячая ванна должна была обойтись в такую сумму, словно наполнялась древним вином, а не добытой здесь же водой.

«Возможно, из-за проблем с термоизоляцией базы?.. Или в расчёте на измождённых полётом людей, тоскующих по Земле?»

Возвращаться на корабль не хотелось и Алекс отправился бродить по «Остии», наслаждаясь какой-никакой, но всё-таки силой тяжести. Меньше, чем через час, он понял, что означали слова Локмана про «ровно одну» достопримечательность. Прекрасный просторный мир оказался поразительно однообразен – за исключением Эмеральд-плаза и примыкающих к ней зелёных аллей, смотреть было решительно не на что. Одни и те же белые коридоры с фальшивыми окнами и узорами пастельных тонов, одни и те же двери кают и отсеков, одни и те же узловые блоки с аварийными переборками… Даже люди казались какими-то бледными подобиями друг друга, хотя в паре развлекательных центров Алекс заметил кучки одетых в разноцветное космитов, практикующих довольно нелепые из-за низкой гравитации танцы. Никто не пытался завязать с ним беседу, а символика Союза на скафандре и кепи вызывала насторожённые взгляды и натянутые улыбки. Ощущая себя неловким пришельцем, нагрянувшим в чужой дом, он в очередной раз проверил состояние своего запроса, беззвучно выругался и побрёл назад – к платным деревьям, которые нельзя трогать.

Пребывание на Церере становилось чрезмерно тягостным.

Потратившись на жилой блок, он оказался в одиночестве и тут же пожалел, что решил остаться в скафандре. Помещение было куда больше, чем каюта на «Галаре», и, несомненно, куда комфортней: оборудованное полноценной кроватью, отдельным душем, массажным креслом и виртуальной кабиной, оно, возможно, стоило хотя бы части своих денег… если бы всеми этими удобствами можно было воспользоваться. «Скала», конечно, снималась без особых проблем, чего нельзя было сказать об обратном процессе. Недостатком высокоавтоматизированных скафандров оставалась необходимость пользоваться сборочными стойками, в�