Душа. Тлеющее сердце

Пролог

Огонь разгорается, поглощая собой все пространство. И я в его эпицентре, беспомощная и безоружная. Я взываю к собственному пламени, что молчит уже так давно, но тщетно. Оно не откликается. И вокруг никого, кто мог бы помочь, сделать хоть что-то, пока эти двое не уничтожили друг друга. К сожалению, это не просто драка из ревности, а самая настоящая битва, к концу которой сражающиеся уже теряют остатки гнева и ярости, да и весь смысл самой битвы, и просто сражаются за свою жизнь, понимая, что, отступив, могут лишиться ее во мгновение.

Победитель скоро будет определен.

Марк падает на спину. Некогда могущественный и безжалостный, он оказывается в уязвимом положении перед тем, кого раньше считал слабым. Дэн оборачивается, тяжело дыша, смотрит на меня, будто ища ответ на немой вопрос. Убить или нет?

Мой ответ уже не имеет значения, потому что Марк не собирается сдаваться. Отвлекшись, Дэн теряет хватку, а Марк, похоже, обезумев от страха приближающейся смерти, промахивается, и в следующую секунду мое тело срывается с места, будто земля резко потеряла гравитацию. Только лечу я не вверх, а назад, к разлому в земле, рядом с которым стояла все это время.

Я лечу в пропасть.

Глава 1. Туда, где живут призраки

Пятая вылазка в Дриммор заканчивается ничем. Пробираюсь по мрачным улицам, стараясь вести себя тихо, как тень, в поисках одного-единственного света в окошке. Натыкаюсь на темных, они ускоряют шаг, направляясь в мою сторону, и вот, я снова в своей комнате, в грязной обуви стою на светлом ковре. Рано утром, пока никто не видит, чищу ковер от черных следов, мою кроссовки, и иду спать. И так целую неделю.

Все оказалось не так страшно, как я думала. Сгорел не весь город, только малая его часть, и то, скорее всего это были дома хантеров. Слишком выборочный пожар. Остальным повезло, что огонь не задел дома. Люди в городе остались, но они запираются на ночь, плотно зашторивают окна, некоторые даже закрывают ставни, если таковые имеются. А я ищу того, кто расскажет мне, что случилось, и где все хантеры. К сожалению, я не знаю, живы ли они. Жив ли Дэн. И это терзает мое сердце, я плачу каждую ночь по три часа подряд, пока не наступит утро, а потом натягиваю равнодушную маску, чтобы родители ничего не заподозрили. Мама все интересуется у меня, почему я не пытаюсь вернуться. Приходится врать, что не могу, и стараться делать все незаметно. Какое-то время у меня получается, и я даже нахожу место, где попытаю счастье следующей ночью – небольшой многоквартирный барак, в котором вчера ровно в три часа ночи загорелся свет на втором этаже. Но этой ночью, собираясь, я слышу шаги в сторону моей комнаты и не нахожу ничего лучше, как в куртке и кроссовках запрыгнуть в чистую постель. Раздается стук в дверь, но я молчу, и вскоре это теряет смысл, когда папа открывает дверь, и, засунув голову в проем, говорит:

– Даш, давай поговорим с тобой. Не делай вид, что спишь, я знаю, что ты делаешь каждую ночь.

Меня уже давно раскусили, а я и не знала. Раскрывшись, сажусь и снимаю куртку – за две минуты под одеялом в куртке стало невыносимо жарко. Кроссовки тоже снимаю и аккуратно ставлю между кроватью и столом, будто там и стояли. Папа проходит в комнату, и, не включая свет, садится рядом со мной. И как ему удалось сдержать все в тайне и не приставать ко мне с расспросами? Все слышал, и рыдания мои наверняка тоже. Такой выдержке можно только позавидовать.

– Ты уходишь туда, куда собиралась? По ночам, и так быстро возвращаешься, – говорит он вполголоса. – Что происходит, Даш?

– Почему ты раньше не сказал, что слышал? – отвечаю вопросом на вопрос. Прежде чем рассказать ему все, мне нужно убедиться в том, что мама не узнает о нынешнем состоянии Дриммора.

– Потому что ты скрываешься, вот и не сказал. Значит, нам с мамой об этом знать не следует?

– Угу, – киваю я.

– Да-а, – протягивает он, – я все понимаю, но так уже продолжаться не может. Рассказывай, что там такое. Почему ты плачешь? Кого ты там ищешь?

– Пап, там что-то не так, – произношу едва слышно, – темные захватили Дриммор, а хантеров нет. Я ищу их, а когда натыкаюсь на темных, возвращаюсь обратно.

– Теперь понятно, почему ты молчишь, – вздыхает папа. – А люди там есть? Или только эти остались, как ты их там назвала. Ох, мне трудно все это переварить, но я постараюсь.

– Есть люди. Но там комендантский час, похоже. Ни к кому не пробьешься.

– Так попробуй пойти туда днем. Если есть люди, значит жизнь идет дальше, люди работают, убивать их нет смысла, люди – ценный ресурс, особенно когда их мало. Сделай вид, что ты обычный человек и спроси у кого-нибудь, где эти твои хантеры, если они живы, конечно.

В тот момент, когда я увидела сгоревший штаб, а потом и то, что осталось от дома Дэна, в моей груди словно пробили дыру, и с каждой мыслью, с каждым упоминанием об их возможной гибели, дыра пытается разрастись. Я сдерживаю ее как могу, утешая себя тем, что они явно умнее, чем я думаю, и, понимая, что сила не на их стороне, где-нибудь спрятались вместо того, чтобы бороться до конца. Это эгоистично, но они все равно проиграли, если город попал во власть темных.

– И ты так легко меня отпускаешь? – спрашиваю папу, меняя задевающую душу тему.

– А что делать. Ну запрем мы тебя в четырех стенах, и что дальше? Они тебя не остановят, будешь только злиться на нас. Постоять за себя ты, как я вижу, можешь. Просто будь осторожнее, и все, не лезь на рожон. Ложись пока спать, а завтра днем, пока мы с мамой будем на работе, отправляйся. Иди сразу туда, где много людей, затеряйся в толпе.

– Там и раньше толпы не было, а сейчас тем более, – говорю я. – Постучусь к кому-нибудь в дом. Только не говори маме пока что. А когда все наладится… Если все наладится, расскажу сама.

– Идет, – отвечает папа и, чмокнув меня в лоб, уходит.

На следующий день я делаю так, как он сказал. Тот барак решаю оставить, ибо что-то мне подсказывает, что там могут быть темные. Если раньше они скитались где попало и привыкли к этому, вряд ли им теперь нужна роскошь и комфорт. Только их верхушке, привыкшей к хорошей жизни на Земле. И я, кажется, знаю, где они обосновались. Казалось, бы, зачем этому городу отель, если нет туристов? К тому же, обновленный, с панорамными окнами. Дэн как-то сказал, что это место по карману далеко не всем, значит там вполне могут быть квартиры-студии, принадлежащие власть имущим и тем, у кого есть деньги на дополнительное жилье для отдыха и развлечений, вроде отца Елены. Исходя из этого, я прихожу к выводу, что вся верхушка темных сейчас именно там, а значит, в центр города мне соваться не стоит.

Отправляясь в Дриммор, думаю о красивых домиках, что стоят возле тихого леса, с которого началось мое знакомство с этим миром. Немного промахиваюсь и попадаю сразу в лес, на ту самую дорогу, где я встретила "принца" на белом пикапе. И тут меня осеняет. Пикап! Я его не видела ни возле штаба, ни возле дома, вообще, нигде. Ни его, ни других автомобилей хантеров, которые я запомнила. Либо их зачем-то приватизировали темные, либо хантеры уехали, только куда? В Пандору? Как же я раньше не подумала об этом, забивая свою дурную голову одними лишь страхами и сомнениями.

Мысль об этом вселяет в сердце хоть какую-то надежду, и я иду в сторону домов уже совсем в другом настроении. Только вот удастся ли выудить какую-нибудь полезную информацию у испуганных людей? Об этом я как-то не подумала. Если хантеры действительно уехали и бросили их на произвол судьбы, отношение к ним вряд ли осталось положительным. К сожалению, так и выходит.

Дверь открывает немолодой мужчина с короткими редкими волосами. Открывает не сразу, и то, разговаривает со мной через небольшую щель, готовясь в любой момент захлопнуть дверь перед моим носом.

– Что тебе нужно?

– Я ищу хантеров, вы не знаете, что здесь случилось, и где они все? Их штаб сгорел, и… – даже не представившись, выдаю я первое, что пришло в голову.

– Что здесь случилось? А ты не местная, раз ничего не знаешь? Демоны эти пришли, теперь они тут хозяева. А хантеры твои подохли все, иди, собирай их по кускам.

Произнеся это, мужчина резко хлопает дверью и, судя по звукам, запирает ее на несколько замков. А я стою, не двигаясь с места, чувствуя себя так, будто на меня вылили ушат помоев.

"Подохли все". Нет, про погибших в бою людей, которые пытались защитить тебя, так не говорят. Я могу и ошибаться, возможно, у этого человека не все дома, но его словам я не верю. Вернувшись обратно в лес, сажусь на сухую траву, прислонившись к дереву и думаю. Я почти уверена, что мужчина солгал мне, но дыра снова разрастается, и я обнимаю себя руками, будто это как-то сдержит ее.

Вернувшись домой, снимаю с себя всю одежду и ложусь в кровать. Тепло не приносит удовлетворения, сердце то и дело подпрыгивает от волнения и тревоги. "Собирай их по кускам". Мозг рисует страшные картины: мой хантер, с бледным лицом, на которое легла печать смерти, повсюду кровь… Нет, нет, нет, даже не смей это представлять, он жив, как и остальные! Что же мне делать…

С утра я позавтракала двумя бутербродами, уже давно перевалило за полдень, и голод дает о себе знать, но аппетита нет. Беру свой ноутбук и, чтобы немного отвлечься, захожу в одну из своих соцсетей, которую я не так давно восстановила после удаления. Висит несколько непрочитанных сообщений от бывшей подруги Кати, еще два от старых знакомых, и одно от мужчины, которого я не знаю. Открыв его, прихожу в замешательство.

"Второго декабря в 15:00, кафе "Уют" на улице "40 лет октября. Елена".

Начинаю печатать ответ, мол, извините, вы, наверное, ошиблись, я не Елена, в профиле вроде бы написано, а потом замираю, лихорадочно соображая. Елена… Это она! Елена жива и хочет встретиться со мной в кафе!

Второе декабря будет послезавтра. Скорее всего, бумажку с моим адресом она потеряла или выбросила. Наверное, вспомнила город и пришла сюда, нашла меня в соцсетях с помощью учтивого парня. Судя по фотографиям в профиле, молодого и симпатичного. Интересно, она включила свой шарм, когда просила помочь ей? Наверняка, да.

Больше суток не могу найти себе места, сплю урывками, ем так же, а второго декабря, в дату нашей встречи, собираюсь на нее аж за два часа до выхода из дома. Сразу беру с собой необходимые вещи, кладу их в давно завалявшийся к шкафу старый рюкзак. Родителям оставляю записку со словами "Я нашла способ вернуться. Пробуду там два дня, не теряйте. Люблю вас". Надеюсь, прочитав ее, мама не упадет в обморок.

Кафе "Уют" на улице 40 лет октября – не ближний свет, поэтому выхожу заранее, но приезжаю ровно за полчаса до назначенного времени. Если Елена опоздает, я просто замерзну, стоя на улице. Как-никак, зима в разгаре, и на уличных термометрах уже больше недели шкала опускается ниже нуля. Поэтому захожу в кафе и решаю воспользоваться банковской картой, на которую папа скидывал мне деньги на вещи. Вещи я купила, но осталась половина суммы, хватит на несколько обедов в таких кафе.

От волнения есть совсем не хочется, поэтому, дабы не сидеть просто так, я заказываю большую кружку ванильного капучино, благо кафе почти пустое и нет забронированных мест. Выбираю диванчик у окна и все полчаса смотрю в него, медленно опустошая кружку. Погода сегодня выдалась снежная, и уже в три часа дня на улице темно, как вечером. В начале декабря весь город уже готов в встрече нового года, повсюду развешаны гирлянды, блестящая мишура и елочные шары, создавая вокруг предпраздничное настроение. У всех, кроме меня. Конечно, раньше меня посещали мысли о том, если все будет хорошо, встречу новый год в кругу семьи, надеясь, что Дэн не будет против, но не зная, жив ли он, я не могу думать ни о каких праздниках.

Застряв в своих раздумьях, не замечаю, как пришла Елена. Одетая в темно-красное пальто с черным мехом вокруг шеи, с припорошенными снегом, убранными в высокий хвост, волосами, она выглядит как всегда шикарно. О чем-то разговаривает с администратором кафе, а потом замечает меня и направляется в мою сторону. Я не могу сдержать эмоций, встаю и обнимаю ее. Пусть между нами не было близких и доверительных отношений, я безмерно рада тому, что она жива.

– Привет, дорогая, – слегка удивленно произносит она. – Я знала, что ты придешь.

– Как я могла не прийти, – отвечаю я, и сразу же задаю волнующий мое сердце вопрос. – Дэн жив?

– Жив твой Дэн, – снимая пальто улыбается в ответ Елена. – Немного не в себе, но жив-здоров.

– Что значит, не в себе? Где вы сейчас, я больше недели искала вас в Дримморе.

Он жив. Я столько ломала себе голову, лелеяла надежду на лучший исход, тут же изматывала себя тревогой, и так по кругу. Заслуживаю ли я хотя бы малейшего облегчения? Определенно, да. Но почему-то оно не наступает.

Убрав пальто на вешалку, Елена присаживается на диванчик и только когда я сажусь напротив, отвечает на мои вопросы.

– Мы уехали, Даш. Если ты была в Дримморе, должна быть к курсе, что там сейчас неспокойно. Сама ты как здесь оказалась? Почему не предупредила?

– Это вышло случайно, – честно отвечаю я. – А что с Дэном?

– Давай по порядку. В день, когда ты пропала, мы нашли этого стража, о котором ты говорила. Он нам все выдал, о том, что собирался сделать Максим. Но вас он не видел. Вы не дошли до него?

– Не дошли. На самом деле его зовут не Максим, а Марк… И он парень Дианы. Просто был в лимбе, поэтому…

– Это мы тоже узнали, – перебивает меня Елена, – а дальше?

– Он повел меня к Генриху, но по пути… В общем, я все узнала, а потом испугалась его и оказалась здесь. Я пыталась вернуться, но сразу не получилось. А когда получилось, Дриммор уже горел.

– Ну, я так и думала. Все считают, что пожар устроила ты, и я тоже так решила поначалу. А потом выяснилось, что никто тебя не видел, интересно получается, да? – подняв брови, говорит Елена. Только ее слова не укладываются у меня в голове.

– С чего все решили, что это я?

– С того, что твой этот Максим или Марк, как ты говоришь, встал на сторону темных. Когда они пришли жечь наши дома, а мы попытались что-то с этим сделать, появился он вместе с другими, и нам сказали, что если мы не отступим, то они сбросят бомбы, погибнут люди. И мы отступили. Дэн как увидел, что он среди них, а тебя нет, сразу подумал, ты с ним. Он думает, ты стала темной, Даша. И сходит с ума. Чуть ли не каждый день ездит туда, ищет тебя, уже совсем разум потерял, не спит, не ест.

– О господи, – вздыхаю, закрыв лицо руками. Мы оба хороши. Я ищу его, он меня, и никак не можем найти. Он прекрасно знает, что хантера, ставшего темным, нельзя исцелить, так для чего он меня ищет, чтобы убить? Задаю этот вопрос Елене, она только пожимает плечами.

– Может, надеется, что ты все же в порядке. Не знаю, мы с ним не разговариваем. Да он вообще ни с кем не разговаривает. В общем, они в больнице Фиэрлона. Как могли его отреставрировали за три недели, водопровод починили абы как…

– Что-то я не понимаю, как за три недели?

– Чего ты не понимаешь? Мы еще раньше готовились к нападению и к тому, что придется отступить. Стоит ли эта борьба всех жизней, как думаешь? Людей и так мало, хантеров еще меньше. Будем решать, что делать дальше.

– Ясно, – отвечаю я, не зная, что еще сказать или спросить. Больше всего мне хочется поговорить с Дэном, все рассказать ему, объяснить, почему так вышло. Наверняка, он огорчен тем, что я ушла, ничего не сказав ему, еще и думает, что я стала темной. – Кстати, если он видел Марка, наверное должен был спросить обо мне?

– К сожалению, меня там не было. Может, и спросил. Могу догадаться, что он ему ответил, – скрестив руки на груди, отвечает Елена. – Прости, я где-то потеряла бумажку с твоим адресом, иначе бы уже давно нашла тебя.

– Спасибо, что нашла, – говорю я.

Официант подходит к нам уже второй раз и спрашивает, не хотим ли мы наконец заказать что-нибудь. Елена берет кофе, пасту с морепродуктами и круассан, а я небольшую пиццу и лимонад, чтобы разделаться с едой побыстрее.

– Так, ты иди, больницу найдешь по указателям. Дэн в палате прямо по коридору в самом конце. А мне нужно еще уладить кое-какие дела. Буду позже. Осторожнее, хорошо, – после трапезы Елена дает мне указания. Прощаемся с ней у входа в кафе, и я тут же сворачиваю во двор в поисках укромного места. Людей на улицах много, и искать приходится долго, поэтому я, увидев, как из подъезда пятиэтажного дома выходит девушка, бегу туда, пока не закрылась дверь. Оказавшись в темноте и тишине, закрываю глаза и представляю себе знакомое место в туманном городе, а когда открываю их, вижу перед собой вызывающую дрожь картину.

Снег ложится на землю редкими хлопьями, густая белая дымка стелется по мрачной улице, всюду заброшенность, одинокие и где-то полуразрушенные дома, высокие холмы вдалеке… Фиэрлон. У меня получилось с первого раза, но я снова оказываюсь в дали от того места, которое мне нужно. Иду быстро, не смотря по сторонам, считаю шаги, пока не натыкаюсь на указатель. Уже рядом.

Больница находится рядом с участком, только чуть левее. Большое здание, снаружи кажущееся таким же заброшенным, как и весь город, только в окнах видны слабые огоньки. Подойдя ближе, вижу тот самый белый пикап и автомобили остальных хантеров. Сердце замирает в предвкушении скорой встречи. Ускоряю шаг и, проходя мимо пикапа, краем глаза замечаю внутри какое-то движение.

Нехорошо.

Делаю пару шагов назад, останавливаюсь напротив машины, и вижу то, от чего мое приподнятое настроение улетучивается в один миг, а все надежды на долгожданное воссоединение обращаются в прах. Это Дэн, и он в пикапе не один. С ним темноволосая девушка, в которой я узнаю Киру. Они целуются. Стянув с себя топ, она пытается снять одежду с него, у нее почти получается, но вдруг Дэн отстраняется, резко поворачивает голову в мою сторону и мы сталкиваемся взглядами.

Глава 2. Предательство

Вот, как он сходит с ума. Переживает, не находит себе места, ночами не спит, не ест. Подумал, что меня не вернуть, и быстренько переключился. Правильно, чего тянуть, если вот она, под боком, только пальцем помани, прилетит как мотылек на свет.

Хотелось бы мне так думать, легко, с сарказмом, смотреть на все из-под ресниц, скрестив руки, но я не могу. Словно небеса обрушились на мою голову, настолько тяжело осознавать то, что я сейчас вижу.

Дэн быстро выходит из машины и направляется в мою сторону, лицо напряжено, в правой руке рация, которую он, шагая слишком быстро для того, кто только что провинился, подносит ко рту и произносит невнятную фразу, из которой я успеваю уловить только имя "Дамиан". Инстинктивно делаю шаг назад, при этом молчу как рыба, пытаясь сообразить, что здесь происходит. Даже картина, увиденная мной считанные секунды назад меркнет, когда, приблизившись, Дэн резко хватает меня за горло.

Его пальцы крепко сжимают шею, и я хочу закричать, но не могу, будто весь воздух выкачали из легких. А потом мир вокруг меня в один миг переворачивается с ног на голову, я теряю равновесие и падаю, только уже не на неровное асфальтовое покрытие, а на кафельный пол в больничной палате, судя по обстановке и белым стенам. Ударившись левым бедром, корчусь от боли, но она быстро отступает, я встаю на ноги и, не успеваю опомниться и осмотреться, а уж тем более подумать о доме, как передо мной распахивается дверь, и в палату врывается Дамиан.

– Что вы… – Он не дает договорить, зачем-то прислоняет ладонь к моей щеке. Для меня это больше похоже на пощечину, однако боли нет, потому что меня мгновенно парализует. Больше не чувствую свое тело, конечности отказывают, и даже губами двигать не могу. Дамиан подхватывает меня на руки и, сняв рюкзак, кладет на больничную кушетку с высоким подголовником. Страх внезапно сковывает сердце. Что они собираются сделать со мной?

Входит ещё пара молодых хантеров, а следом появляется Дэн. Я не свожу с него глаз, пытаясь увидеть в нем того парня, в которого я так отчаянно влюбилась, но вижу только чужого мне человека. Боль в груди нарастает и подкатывает к горлу, толкая наружу слезы. Ты изменил мне, а теперь сковал по рукам и ногам чтобы что? Неужели по мне не видно, что я не темная?

– Сделай так, чтобы могла говорить, – не смотря в мою сторону говорит Дэн. Сейчас я скажу ему все, что о нем думаю.

Дамиан вновь касается меня, и я чувствую небольшое облегчение от того, что снова могу двигать губами и закрыть глаза, чтобы смахнуть набежавшие слезы. Только говорить не получается, слезы мешают, и все слова застревают в глотке.

– Это он послал тебя сюда? – спрашивает Дэн. Голос низкий и холодный. Еще никогда он не говорил со мной в таком тоне.

– Никто меня не посылал, – сдавленно отвечаю я, – я не темная. Я была дома. – все, что могу произнести. Слезы беспрестанно бегут по щекам, и я не могу остановить их. Дэн, расхаживающий до этого из стороны в сторону, останавливается и с сомнением присматривается ко мне. Дамиан делает то же самое.

– Слушай, ну похоже она не врет.

– Проверим. – Подойдя ближе, Дэн заглядывает в мои залитые слезами глаза. Резко меняется в лице. – Тим, иди-ка сюда.

К нам подходит светловолосый паренек и, так же, как Дэн, наклоняется ко мне. Несколько секунд внимательно изучает мои глаза, а потом качает головой.

– Не врет, никакая она не темная. Даже близко не пахнет.

Один из молодых хантеров, которого я прежде не видела – короткостриженный брюнет низкого роста пытается возразить.

– А кто тогда сжег наши дома? Даже если она не темная, она могла быть с ними за одно. Мы же ее не знаем, кто она такая вообще?

Дэн бросает в его сторону гневный взгляд. Молча кивает Тиму, и тот снова принимается изучать мои глаза.

– Я была дома, мне Елена сказала, где вас искать, – пытаюсь оправдаться я, будто действительно в чем-то провинилась. Лишь бы они поскорее отпустили меня.

– Иди нахрен, Воробей, никого она не жгла. Божий одуванчик, – Тим улыбается мне. При других обстоятельствах я бы улыбнулась в ответ, но не когда в груди бушует ураган из боли от предательства.

Не дожидаясь команды, Дамиан освобождает меня. По телу проносится волна облегчения.

– Идемте, отсюда, парни.

Даш, ты пожалуйста, прости нас всех, ладно? – обращается он ко мне.

Я ничего не отвечаю, продолжая смотреть в глаза Дэну, который какое-то время будто не может прийти в себя, а потом, протянув руку, помогает мне встать. Не знает, как ему быть. Оно и понятно, сделав две невообразимые глупости подряд перед тем, кто тебе явно не безразличен, просто так не отмоешься. Встав на ноги, я решаю больше не сдерживать эмоции, толкаю его в грудь, замахиваюсь и со всей силы бью кулаком в лицо. Драться я не умею, удар слабый, и приносит больше боли мне самой, чем ему, но это стоило сделать.

Парни, на секунду остановившиеся около двери, усмехаются и тут же уходят, а Дэн молча потирает щеку.

– Ты просто скотина, ты знаешь об этом? Сволочь, мразь ты поганая! – из меня так и лезут ругательства, вперемешку с новой порцией слез не то от переполняющих меня чувств, не то от боли в руке. – Ненавижу тебя, ты понял! Ненавижу, господи! – схватившись за заболевшую от напряжения голову, вновь опускаюсь на кушетку. Рыдания и стоны вырываются из моей груди, и мне тяжело их остановить, еще тяжелее выкинуть из головы все, что только произошло. На секунду меня посещает идея вернуться домой и больше никогда не видеть Дэна, но я откладываю ее на потом. Ни к чему моим родителям, а они уже должны были вернуться домой с работы, видеть дочь в таком состоянии.

– Даш…

– Уходи, пожалуйста. Я не хочу тебя больше видеть.

Он садится на колени передо мной, кладет обе руки мне на ноги и пытается заглянуть в глаза, но я отворачиваюсь.

– Даш, пожалуйста, послушай меня. Прости, я сам не знаю, что я делаю.

– Да мне плевать. – Убрав его руки, встаю, забираю свой рюкзак и пулей вылетаю из палаты. Иду, сама не зная, куда, Дэн шагает за мной, но держит дистанцию.

– Остановись, пожалуйста. Дай мне все объяснить…

– Я не нуждаюсь в объяснениях, – бросаю я. – Иди к Кире и завершайте то, что начали, извини, что помешала вам.

– Да черт…

В глазах все плывет, но я четко вижу большую дверь впереди, иду к ней и вдруг натыкаюсь на кого-то.

– Даша, ты вернулась! – это Ирина. Я и не узнала ее без белого халата и с распущенными волосами. – Что такое, что с тобой?

– Все нормально, – быстро смахнув слезы рукавом куртки, отвечаю я. Дэн подходит ближе, берет меня за руку и тут же одергивает ее, шипя от боли. Я как-то не заметила, что ладони сильно нагрелись и забыла, что мои способности все еще нуждаются в контроле. Когда тебя переполняет гнев, многие важные вещи вылетают из головы.

– Так, идем со мной, а ты к себе, или куда хочешь, но оставь нас пока что, – будто все сообразив, говорит Ирина. Дэн пытается возразить, но она отказывается принимать возражения, берет меня под руку и ведет вправо по коридору, в кабинет с большим столом, кушеткой и неизвестными мне медицинскими приборами.

– Садись и рассказывай по порядку, почему ты в таком состоянии и где ты была.

Делаю так, как она говорит, и выкладываю почти все, что произошло со мной за последние две недели, и сегодня. В это время женщина кладет мне в руку пару

темно-розовых круглых таблеток и дает бутылку с водой, чтобы запить.

– Что это?

– Пей, немного успокоишься, вон как всю трясет.

Выпиваю залпом все таблетки и продолжаю рассказ. Выслушав меня, Ирина вздыхает:

– Ох, и дурак. Все-таки дожала она его. Добила.

– Кто?

– Кира. Ни на шаг от него не отходит, как мы сюда приехали. Он тоже хорош, ничего толком не узнал, уже выводы какие-то сделал. – Ирина садится рядом со мной, смотрит понимающим взглядом, слегка приподняв уголки тонких губ. – Даш, я понимаю, что он поступил плохо. Но ты не держи на него зла, я уверена, что он любит тебя.

Только сейчас понимаю, что в здании достаточно тепло и, сняв с себя куртку, кладу ее на кушетку. Слезы отступили, и теперь глаза неприятно жжет, но сердце все еще трепыхается, и стоит снова представить все по порядку, ком снова подкатывает к горлу.

– Ага, – киваю. – Так любит, что быстренько нашел мне замену.

– Не знаю, зачем он так. Как успокоишься, ты поговори с ним. Если ты ему дорога, он постарается загладить вину.

– Ладно, поговорю, – отвечаю я. – Но чуть позже. Как вы тут? Домой я сегодня не вернусь, если можно, переночую здесь.

– Выживаем потихоньку. Оставайся, конечно, переночуешь у меня. Елена не вернется сегодня.

– Вы живете вместе? Думала, она с Карлом, – искренне удивляюсь тому, что она сказала. Настроение немного поднимается. Ирина добрая и вежливая – приятная соседка, пусть и на одну ночь. Остальных я видеть не хочу. Ни парней, ни, тем более, девушек в компании Киры.

– У них все сложно, – улыбается Ирина, цокнув языком. – Сами не знают, чего хотят друг от друга, взрослые уже давно, а все туда же.

– А ты? – задав этот вопрос, понимаю, что ничего не знаю о ней. Ирине лет тридцать пять – тридцать семь на вид, на пальце есть кольцо, но я не слышала ничего о ее семье, и даже не интересовалась, занимаясь лишь собой и своими проблемами.

– А что я? Муж и дочь остались в Дримморе. У мужа работа, он не может ее оставить, дочь учится, у нее там парень. Сказали, что могу за них не беспокоиться, – так легко даются ей эти слова, но я вижу боль в ее глазах.

– Как же так? Почему ты не осталась с ними?

– Они не дали. Темные. Максим… Как его зовут на самом деле?

– Марк.

– Да. Он сказал, что сделает все, что от него зависит, и сообщит мне. По старой памяти. Пока вестей не было. Не знаю, вернусь ли я туда, он же встал на их сторону, можно ли ему верить. И хантеров оставлять не хочу. Все-таки это не просто работа…

При упоминании о Марке в сердце неприятно колет. Он не должен увидеть меня здесь ни при каких обстоятельствах. Ибо либо у него получится довести дело до конца, либо мне придется убить его. А я этого не хочу, даже зная, что он собирался лишить меня жизни.

Ирина провожает меня в палату, где разместились она и Елена, уходит и приносит чай и пару булочек с джемом – все, что осталось от полдника. Я пытаюсь отказаться – сейчас мне и кусок в горло не полезет, к тому же я не голодная, но она настаивает, чтобы я хотя бы выпила чай, а булочки уносит вечно голодным парням. Потягивая горячий напиток, я думаю о том, как забрать свои вещи у Дэна, если они, вообще, у него. Ирина ничего про это не знает, выходит, либо из забрал Дэн, либо они остались в Пандоре. Конечно же, я надеюсь на первое, все-таки это мои вещи, хоть и большая их часть куплена на его деньги.

После ужина, который я тоже пропускаю, иду в сторону палаты, где он поселился. Причем, по словам Ирины, совсем один. По пути натыкаюсь на Киру, которая молча проходит мимо, не удостоив меня взглядом. Судя по лицу, она чем-то сильно недовольна. Чем же?

Больница очень старая, но так же, как и полицейский участок, выглядит так, будто ее бросили только вчера. Я не совсем понимаю этого контраста. Некоторые дома здесь полуразрушены, некоторые будто нетронуты, словно их и не покидали. Город пропитан магией, это она не дает свершиться естественному ходу вещей? Может быть, те полуразрушенные дома уже были покинуты еще до того, как все случилось? Да, это единственная теория имеющая хоть какой-то смысл.

Остановившись около нужной мне двери, я долго собираюсь с мыслями, прежде чем постучаться. Он открывает сразу же, и я, взглянув на его лицо, невольно улыбаюсь. Половину правой щеки украшает малиновый синяк. Не считаю себя отмщенной, но так смотреть на него приятнее.

– Не знаешь, где мои вещи? – держу голос ровно, но выходит как-то не убедительно. Впредь решаю не контролировать себя, пусть он видит мои эмоции. Мне незачем их скрывать.

– Они у меня, – отвечает он и жестом приглашает к себе в палату. Приходится войти. Запустив меня, закрывает дверь и остается стоять возле нее, будто я собираюсь тотчас же сбежать. Быстро осматриваю комнату, которая, вероятно, была кабинетом врача. Она маленькая, есть небольшой стол, стул и одна единственная больничная кровать. Вещей своих пока что не вижу.

– Давай, и я пойду.

– Я хочу поговорить с тобой. Если сможешь, прости меня за то, что я сделал. Не сегодня и сейчас, так хоть когда-нибудь. – Как провинившийся щенок поднимает брови, в глазах раскаяние. И, черт возьми, как бы мне ни хотелось не обращать на это внимания, я верю его словам.

Он прежний. Такой, каким я его оставила там, на пляже Пандоры и исчезла, не попрощавшись. Может, это мне стоит просить прощения? Однако, несмотря на все, сдаваться я не собираюсь. У меня была причина так поступить. У него ее не было.

– За что именно, Дэн? За то, что ты спал с Кирой или за то, что вместо приветствия сковал меня по рукам и ногам? Кстати, как ты закинул меня сюда?

– Я не спал с Кирой, – отвечает на самый волнующий вопрос. Хочу повторить остальные, но вместо этого с языка срываются совсем другие слова:

– Ну да, не успел…

– И не собирался, – произносит он сквозь зубы. Я добилась, чего хотела, мои слова задевают его. – Я пошел к машине, чтобы поехать Дриммор, в очередной раз искать тебя. Сел в нее и завел мотор, но она пришла и начала меня уговаривать, чтобы я остался. Поцеловала меня, хочешь верь, хочешь нет, и я ответил… Да! Да я знаю, что поступил хреново, Даш. Я знаю это и прошу за это у тебя прощения! Я думал, что потерял тебя, но до конца, понимаешь, до последнего сомневался, я должен был убедиться, что это так! Ты исчезла, ни сказав ни слова, а потом он, знаешь, что он сказал, когда я спросил у него, где ты?

– Что он сказал? Наверное, что ты меня больше не увидишь? – ухмыляюсь я. От Марка можно было ожидать чего-то подобного. Он прекрасный манипулятор.

– Он сказал, что однажды ты придешь ко мне, но я тебя уже не узнаю.

– И ты ему так легко поверил?

– Ты же поверила. Почему ты ушла?

Что ж, настала и моя очередь оправдываться.

– Он проник ко мне в голову и сказал, что если я не пойду с ним, то он убьёт тебя. Все просто, Дэн. Нужно было рискнуть твоей жизнью?

– Сказал, что убьёт? Ты серьёзно думаешь, что я бы не смог постоять за себя? – это странно, но он удивлен. Я никогда не интересовалась его способностями, зная лишь о телепортации, и то, только об одной ее стороне. Оказывается, он и других может телепортировать, как, например, меня с больничной парковки в палату, только что сам не смог тут же появиться рядом. Выходит, есть что-то еще.

– Я не знаю, Дэн, ты же не любитель много рассказывать о себе. Но один раз он уже чуть не убил тебя.

– Тогда были другие обстоятельства. Если бы я знал, что он собирается сделать с тобой, я смог бы защитить тебя, поверь. Но ты решила за нас обоих. Даш, я так долго искал тебя не для того, чтобы ты сейчас взяла и ушла. Да, я совершил ошибку, и не отрицаю своей вины. Но я не собираюсь тебя отпускать.

Мне не нравится его тон, но мое сердце уже начинает сдаваться. Ищу глазами пакет с вещами, нахожу в углу рядом с его сумкой и без промедлений направляюсь в ту сторону, но Дэн не дает мне сделать шаг, крепко обняв сзади. Меня одолевает слабость. Мозг кричит, чтобы я вырывалась, дала ему отпор, но тело не слушается. Я как тряпичная кукла в его объятиях, мягкая и податливая.

– Пожалуйста, отпусти…

– Отпущу, только если скажешь, что ничего не чувствуешь ко мне, – шепчет на ухо, прикасаясь к нему губами.

– Даже если скажу, ты же не поверишь.

– Не поверю, потому что знаю, что это не так. И ты тоже это знаешь. Девочка моя… Ты не представляешь, как я рад, что ты здесь, и что с тобой все в порядке. Я только этого и хотел, чтобы ты была рядом. А ты исчезла с ним, я так думал, что с ним. Даш, попробуй меня понять, – сладкие речи всегда манят и согревают даже самое холодное сердце. Я – не исключение.

– Хорошо, хорошо… Я попробую. Но дай мне время.

Дэн убирает руки и резко появляется передо мной. Я уже привыкла к его фокусам, поэтому не дергаюсь.

– Я дам тебе время. Столько, сколько тебе нужно. Только не уходи, ладно.

Даю положительный ответ, слегка кивнув и медленно опустив веки. Благо, это его устраивает.

– Спасибо тебе. Больше не смею задерживать.

Не смеет задерживать, но по-прежнему стоит передо мной как столб, смотрит сверху вниз. И я, вместо того, чтобы уйти, зачем-то не свожу с него глаз, жду каких-то действий, боясь признаться в этом самой себе. Я все еще зла на него, и не знаю, как долго это будет продолжаться, закончится ли вообще, но я хочу почувствовать его тепло. И он это понимает. Поднеся руку к моему лицу, медленно приподнимает подбородок и, наклонившись, прикасается губами к моим. Я сдержанно отвечаю на поцелуй, а потом резко, будто ничего и не было, забираю вещи и ухожу прочь.

Глава 3. Доппельгангер. Часть 1

Как я и обещала родителям, домой возвращаюсь через два дня. Мама пытается начать неприятную мне беседу, мол, кто вообще пишет записки? Только блудные, не уважающие своих родителей дочери. Нужно было дождаться их с работы, торжественно оповестить, откланяться, а потом идти, и то, если они оба в хорошем настроении. Я не говорю маме, что оставила записку только поэтому, да и папа тут же встает на мою сторону. Вернулась, как и обещала? Что еще нужно? Как обычно, мама нарекает его предателем, но оттаивает довольно быстро, и мы вместе, без всяких склок, готовим ужин.

За ужином она спрашивает меня, как "поездка". Называя так мое мини-путешествие, она абстрагируется от новой и до сих пор непривычной для нее информации. Я не поправляю ее, так даже проще. Пожимаю плечами, мол, неплохо. Не буду же я говорить, что хантеры вынуждены временно, как они считают, проживать в заброшенном городе, пока все не наладится. Ирина сказала мне, что у них есть два варианта: попробовать жить в мире с темными, при этом перестав быть хантерами, либо же вернуть город, уничтожив их. Видимо, с божьей помощью, потому что все правительство, боясь быть убитыми, полностью встало на сторону темных, а те, кто может помочь очистить город от скверны, хорошо скрываются, а может и вымерли давно. Никто не знает местонахождение магов. А если и знает, держит это в тайне.

– А как там твой мальчик? – Я знала, что этот вопрос обязательно прозвучит.

– Жив – здоров, – отвечаю я, не отвлекаясь от еды.

– Когда нас с ним познакомишь?

Что отвечать на такие вопросы? Никогда, потому что он не умеет телепортироваться в другие миры? С другой стороны, это умела мать Дианы – моя бабушка, если она смогла перенестись вместе с сыном. Может быть, и я однажды смогу?

– Мам, обязательно познакомлю, но не сейчас. – Сейчас я даже не знаю, кто мы друг другу. Но родителям об этом знать не обязательно.

– Как он тебя встретил?

"Как он встретил? Целовался с другой, меня принял за темную, устроил мини-допрос, велев Дамиану парализовать тело. Просто прекрасно, вот бы всех так встречали, может быть и непрошенных гостей поменьше стало", – думаю я, а вслух произношу совсем другое:

– Хорошо встретил, мам. Ждет обратно.

Хоть что-то из этого правда. Дэн ждет меня. А еще он, перед тем, как мне уйти, прибежал и вручил коробочку, внутри которой оказался красивый золотой браслет с небольшими ярко-красными драгоценными камнями. Это подарок, который он купил мне в тот день, когда я со скандалом ушла из его дома. Подарок я приняла, но надевать браслет пока не стала. Мне все еще стыдно за тот случай, но и Дэна я до конца не простила.

Побыв ещё пару дней дома, я возвращаюсь в Фиэрлон. Перспектива жить буквально в больничной палате и спать на старой и жесткой кровати не радует, но мое сердце стремится туда. Попробовать хоть как-то помочь хантерам, разобраться с Дэном, узнать, наконец, что случилось с Дианой – три основные задачи, не выполнив которые я не успокоюсь.

В этот раз меня выбрасывает прямо перед больницей. Радуюсь хорошему результату, пока не натыкаюсь на белый пикап, в котором снова кто-то есть… Никогда бы не подумала, что у меня возникнут неприятные ассоциации с этой машиной.

Теперь он один. Увидев меня, тут же спешит выйти из машины. Одет в теплую куртку и плотные брюки, на ногах ботинки. Будто не только что вышел, а собрался куда-то ехать. Снова в Дриммор?

– Привет, я тебя сегодня весь день жду, – с ходу сообщает он, забирая у меня пакет – мама собрала мне с собой сладостей, от которых я категорически отказывалась, и еще всякого, вроде чая и кофе, прямо как передачку в тюремную колонию. Видимо, посчитала, что здесь Тмутаракань, и ничего из этого в магазинах не купить. К сожалению, на этот раз оказалась права.

В Фиэрлоне сегодня очень холодно, по-прежнему идет редкий снег, мерзлая земля покрыта тонким белым слоем. Туман не такой густой, как обычно, и обзор хороший. Только вот тут совсем нечего смотреть.

– Мог не утруждать себя, вдруг я бы не пришла, – отвечаю я. – Или снова бы пришла Кира, чтобы тебя еще на что-нибудь уговорить.

Дэн улыбается одним уголком губ и качает головой.

– Ты такая милая, когда говоришь что-то подобное. Можешь пытаться, сколько тебе угодно. Я не поведусь на провокации.

– Елена здесь? – спешу сменить тему. Дэн придерживает тяжелую дверь, впуская меня в больницу.

– Да. Мы уже все решили, будешь жить пока что у меня, а потом что-нибудь придумаем. Если захочешь, конечно.

– Здорово вы решили. А спать я где буду? У тебя там, насколько я помню, только одна кровать. И на той вдвоем не поспишь.

– А кто сказал, что я дам тебе спать?

– Да что ж такое, в самом деле! – уже начинаю злиться. Бодрый и веселый Дэн нравится мне куда больше того парня с пустым взглядом и темными кругами под глазами, но это переходит все границы. Неужели думает, что я так быстро его простила?

– Не переживай, я поставил там еще одну кровать, с новым матрацем, – спокойно отвечает на мои возражения Дэн. – Но если хочешь, можешь пожить с Дамианом и Коннором. Или с Карлом, как вариант. У Ирины и Елены все равно негде ставить еще одну кровать. А там, где есть, мы еще не наводили порядок. Тебя не устраивает моя компания? Понимаю…

– Хорошо, буду жить у тебя, – не желая отвечать на вопросы, быстро соглашаюсь я. Дэн и вправду поставил еще одну кровать к себе, приготовил постель с новым бельем, немного облагородил серое помещение. Разложив вещи и сняв верхнюю одежду, плюхаюсь на кровать, проверить мягкость матраца. То, что нужно, и спать будет удобно, хоть и вся конструкция безбожно скрипит. Мне непривычно это место, особенно если представить, что за окном город-призрак. Только присутствие Дэна делает его не таким чужим и мрачным. Все-таки, несмотря ни на что, я рада оказаться здесь именно с ним. Однако не тороплюсь это показывать. Пусть думает, что я еще не остыла. Следов от моего удара на нем больше нет, гнев уже давно погас, а бить его просто так я не буду, остается только моральное наказание.

– Устала с дороги? – спрашивает он, присаживаясь рядом. Я хочу убрать руку, чтобы не мешать ему, но он окутывает ее своими прохладными ладонями и помещает на коленях. Я не забираю руку обратно, мне приятно и спокойно на душе, когда он так делает, однако веду себя сдержанно, и дарить ему милую улыбку пока не собираюсь.

– Нет, просто решила протестировать кровать.

– И как?

– Неплохо.

– Знаешь, – говорит он, опустив голову, – я ведь допускал такую мысль, что ты после всего, что я натворил, не вернешься.

– А для кого тогда готовил эту комнату? И зачем ждал в машине? Или не меня ждал? – я напрягаюсь. Что заставляет его говорить мне это?

– Тебя ждал. Зачем? А ты пойди, пойми, наверное, потому что люблю тебя или еще что-то вроде этого. Так мне кажется. Просто ждал и все, надеялся, что вот-вот появишься. Я дурак, да?

Внутри меня все сжимается. Любит? Еще ни один человек на планете, не признавался мне в любви, и я совсем не знаю, как вести себя в таких случаях, ведь я не могу пока что ответить ему тем же. Пару секунд хаотичных размышлений, и я отвечаю:

– Ты не дурак.

– Спасибо и на этом, – улыбается он в ответ, и, сжав мою руку еще крепче, подносит к губам. – Пойдем, поедим чего-нибудь?

Согласно киваю, выдохнув с облегчением. Сменил тему, чтобы еще больше не вгонять меня в краску, и отвечать на свое признание не заставил. Могу ли я злиться на него после этого? Либо Дэн действительно любит, либо он очередной манипулятор. Как только научиться распознавать истинные намерения людей…

Дэн ведет меня в столовую, которая разительно отличается от той, что была в штабе хантеров в Дримморе, если там было вполне уютно, в полутемных тонах, то здесь самая что ни на есть совдеповская столовая, огромная, все белое, по периметру четко в ряд стоят длинные столы. На раздаче женщина лет сорока, еще две или три ходят по открытой кухне. Интересуюсь у Дэна, кто эти женщины, и почему они согласились ехать сюда со всеми, кормить такую ораву, и не просто кормить, а как положено – завтрак, обед и ужин.

– Они тоже хантеры. Работали в Дримморе, двое сюда переехали с семьями, одна без семьи – отвечает Дэн. – У них есть только активные способности, что пригодятся в бою. Всем нужно чем-то заниматься. В отличие от этих, – кивает в сторону, где сидят девушки. Кира, Виолетта, и еще двое, такие же молодые и симпатичные. О чем-то разговаривают, но увидев нас, замолкают. Кира вовсе отводит взгляд, а Виолетта рассматривает обоих без стеснения. Сидящие за другим столом хантеры, в компании которых я узнаю Тима и того парня, что не поверил ему, тоже отвлекаются от еды и смотрят на нас. В такие моменты мне всегда нужна защита, и я неосознанно тянусь к Дэну. Он все понимает, и берет меня за руку. Кто-то из девушек фыркает.

Я не слишком голодна, поэтому беру себе небольшую котлету, салат с капустой, булочку и чай. Дэн же накладывает от души, и первое, и второе, причём двойную порцию, и салат. Он всегда ел много, и никогда я не видела, чтобы держался за живот и охал от того, что объелся. При этом он стройный, подтянутый, и почти не тренируется, куда все уходит?

– У тебя там черная дыра? – спрашиваю я у него. В ответ только кивает.

Свободных мест в столовой полно, но Дэн идет туда, где одиноко сидит Карл, с уже пустыми тарелками, подперев голову кулаком, о чем-то размышляет. Подняв на нас глаза, улыбается, лицо светлеет. Это первый раз, когда я вижу его спустя две с лишним недели.

– Ты о чем опять задумался? – спрашивает Дэн.

– Ни о чем, привет, Даша. Я рад тебя видеть здесь, – протягивает мне руку через стол, и я отвечаю на рукопожатие. – Здесь не слишком уютно, но мы не жалуемся. Надолго ты?

– Пока не знаю. Поживу здесь. Может быть, помогу чем-нибудь. Вообще-то я хотела стать хантером. А теперь и не знаю…

Краем глаза замечаю, как Дэн косится на меня, приподняв одну бровь.

– Что-то случилось? – спрашиваю у него. Он опускает уголки губ вниз и отрицательно качает головой:

– Нет, все нормально.

– Ну хорошо, – кивает Карл. – Могло быть и лучше, но ничего не сделаешь… Ладно, ребята, вы сидите, а я пойду. – улыбается нам грустной улыбкой и, взяв поднос, уходит. Я смотрю ему вслед, пытаясь понять причину такого настроения. Дэн, оказывается, знает.

– Это потому что наш дорогой друг винит себя в случившемся. Мол, должен был предвидеть всю ситуацию заранее и найти другой выход.

Я пожимаю плечами. Какой еще может быть выход? Они угрожали бомбардировкой по мирным жителям. И откуда только взяли бомбы? Кто-то из их верхушки вероятно связался с террористической группировкой где-нибудь в Афганистане и позаимствовал оружие. Конечно, просто так боевики не отдали бы его. Значит, боеприпасы были украдены. Если они вообще, есть, это вполне вероятно могло быть обычной уловкой. Все равно никак не проверишь.

– Другого выхода я не вижу, – говорю я. – Вы сделали правильно, что отступили. Люди остались живы, в относительной безопасности.

Сегодня я разрешаю себе устроить день отдыха. Покинув Дэна после столовой, иду поздороваться с Ириной и Еленой, рассказываю Елене, как меня встретили в тот день, когда мы сидели в кафе, на что женщина только удивленно поднимает брови. Она подтверждает слова Ирины о том, что Кира проявляла повышенное внимание к Дэну, а он, в свою очередь, отталкивал ее. Теперь, когда я вернулась, они не разговаривают. Мне не по себе от этого. Хоть я не могу назвать Киру своей соперницей, знать, что наши с ним отношения ставят кому-то палки в колеса, я не хочу. Чувствовать на себе гневные и завистливые взгляды тоже. Надежда только на то, что она переключится на кого-то другого. Ирина говорит, что это маловероятно. Кира красивая девушка и пользуется популярностью у парней. Единственный, кто не пытался приударить за ней – Дамиан.

Даже Коннор делал попытки, но она его отшила, мол, слишком молодой и ветреный.

– А какой ей нужен, интересно, – размышляю вслух. – Ей самой не больше двадцати. Дэн постарше, ему двадцать семь, но это тоже немного.

– У нее не было отца, – говорит Елена. – Мать тоже не ахти какая, почти все детство она провела у бабушки. А теперь обе остались в Дримморе. Ей тоже нужно тепло и защита, Даш. И она искала их у того, кто давал ей все это раньше, неважно, старше или младше. Наверное, она думает, если он снова будет с ней, ситуация не повторится. Ищет стабильность.

– И что мне делать?

– А что ты сделаешь? На твоем месте я бы не обращала внимания, – отвечает на это Ирина. – Это только его забота. Если она попытается насолить тебе, он должен ее остановить. А не остановит, так разбирайся с ним.

– Только этого мне не хватало, – вздыхаю я. – Может, проще держаться от него подальше? И повод как раз имеется…

– А ты сможешь? – игриво улыбается Елена. – Я могу ошибаться, но ты так рвалась сюда явно не из-за кого-то другого. Да и он тебя просто так не отпустит.

Не отпустит. Я и сама это знаю. Поболтав с подругами, как выяснилось, между Еленой и Ириной давно установились теплые дружеские отношения, я выхожу на улицу две минуты подышать прохладным воздухом, и иду обратно, в нашу с Дэном комнату. Он уже там. Лежит на кровати с книгой в руках, в полумраке.

– Ты там что-то видишь? – спрашиваю я.

– Немного, – отложив книгу, отвечает парень. – Есть планы на вечер или на завтрашний день?

На самом деле я собиралась снова проникнуть в дом Дианы и поискать еще что-нибудь полезное. Я знаю, что ее пытались сжечь в полицейском участке, и что произошло, когда Марк нашел ее мертвой в собственном доме. Остальное – сплошные пробелы. Может быть, я увижу очередной флэшбэк? Меня совершенно не прельщает перспектива снова оказаться обездвиженной в чужом теле, но хочу знать все, до последней крупицы в этой истории. Приходится рассказать Дэну об этом. С самого начала.

Он слушает молча, вдумчиво и не перебивает меня. А в конце говорит, что поддерживает мое стремление все выяснить, но пойдет туда со мной.

– Я могу сходить одна, – говорю я.

– Можешь, но пойдешь со мной. Не дай бог чего случится, я буду переживать. Посижу тихо, в сторонке, а если будет нужно, чем-нибудь помогу. Но одну тебя не отпущу, понятно?

– Понятно, – киваю я. Спорить с ним бессмысленно, но, может, оно и к лучшему. Все-таки этот город по-прежнему пугает меня.

Ночью я долго не могу сомкнуть глаз. Дэн уже уснул, храпит себе тихонько на своей кровати, видит десятый сон, а я никак не могу найти удобную позу для сна. В конце концов, уткнувшись носом в стену, лежа на правом боку, и подмяв под себя одеяло, я проваливаюсь в дремоту, как в глубокое черное озеро. Умиротворенно тону в нем, пока меня не выдергивает на поверхность чей-то шепот.

– Только не пугайся, милая. Тише…

Пытаюсь прогнать этот голос как назойливую муху. Я понимаю, что нахожусь во сне, стоит только постараться, и он отступит.

– Я не сон, любимая, – голос звучит громче, и к моему сердцу уже тянутся щупальца ледяного страха. Кто же ты? Зачем пришел сюда, и чего хочешь от меня? Знакомый до боли… Марк?

– Это ты… – произношу одними губами, громко не получается, я как будто застыла, снова парализованная, или страхом, или это он залез в мою голову и обездвижил меня.

– Да, милая, угадала. Спи спокойно, ничего не говори. Мы с тобой все обсудим чуть позже.

"Не буду я с тобой ничего обсуждать", – уже не говорю, а стараюсь громко думать, чтобы он услышал.

И он слышит.

– Придется. Скоро я приду за тобой. – Не могу пошевелиться от охватившего меня ужаса. Я не вижу его, он словно тень, но все чувствую, и его ледяное прикосновение, как объятие смерти, и холодное дыхание на своей шее, и обжигающий поцелуй на щеке. – Жди…

Глава 4. Доппельгангер. Часть 2

Широко открыв глаза, я с шумом втягиваю ртом воздух и выдыхаю с громким стоном. Тише не могу, сердце выпрыгивает из груди, пытаюсь отдышаться, как будто что-то давит на грудную клетку. Все это не было похоже на сон. Я даже не думала о Марке ни разу, как узнала, что он примкнул к темным. Кишка тонка сделать так, чтобы оказаться вместе со своей возлюбленной – он решил отключить свои чувства и стал тем, кем был рожден. Флаг в руки – больше я не испытываю никаких чувств к нему, они остались в далеком прошлом. Что же это тогда… Он действительно придет за мной? Если да, то зачем я нужна ему теперь?

Дэн просыпается от моих стонов и подскакивает с кровати. Я уже сижу на своей, тяжело дышу, отходя от реалистичного кошмара.

– Ты чего так кричишь, приснилось что-то? – спрашивает он, с трудом проговаривая слова, так как сам еще толком не проснулся. Садится рядом.

– Либо это кошмар… Либо снова он. Ему что-то нужно от меня… Он придет за мной… Сказал, что придет. – Дыхание сперло, и я едва могу говорить. Его шепот все еще звучит в голове: "Жди".

– Даш, ты меня пугаешь, кто придет?

– Марк. Я только заснула, и он сказал, чтобы я ждала его. Я боюсь, что это не просто сон.

– Даже если не просто сон, зачем ты ему сейчас? Наверное, он передумал возвращать свою Диану, иначе бы давно пришел за тобой, когда ты была в своем мире, – размышляет Дэн. Судя по интонации, он воспринимает это серьезно и верит мне.

– Он назвал меня "любимая". Я отвечала ему. Не знаю, Дэн, мне все это очень сильно не нравится. Он или сошел с ума, или снова играет в какую-то игру.

– Или это просто твои страхи. Даш, будь рядом, и, если что, вместе мы с ним справимся. Не переживай. Попробуй поспать, ладно?

– Можешь остаться? – прошу я, решив на время позабыть все неурядицы. От кошмара остался гнетущий осадок, и мне необходимо чувствовать рядом кого-то, быть в безопасности.

– Да я вроде и так никуда не ухожу.

– Ты не понял. Можешь лечь рядом? Мне не по себе сейчас.

– Конечно, – тут же соглашается. Места на кровати маловато для двоих, и нам приходится практически дышать друг на друга, но так мне спокойнее. Когда собираюсь перевернуться на другой бок, Дэн вдруг останавливает меня. – Подожди. Расскажи, что еще он говорил тебе?

– Сказал, чтобы я не кричала, остальное ты знаешь. Потом поцеловал меня, до сих пор щеку жжет.

– Очень странно. А если так каждую ночь будет? Хочешь, мы можем сдвинуть кровати…

– Не знаю. Предлагаешь спать всегда вместе? Я тебя еще не простила.

Дэн тихо смеется.

– Так ты уже определись, что для тебя в приоритете, чтобы я был рядом или дальше обижаться? Ладно, другой вопрос, можно целоваться, не прощая? Если да, то можешь не прощать.

– Ты издеваешься?

– Нет, я серьезно. Можешь даже не разговаривать со мной. Просто сдвинем кровати, я принесу большой матрац, будем каждую ночь обниматься и целоваться, я буду охранять твой сон. Как надумаешь простить, поговорим.

– Ты невыносим, – фыркаю я.

– Это да. Но ты не ответила на вопрос. Можно или нет?

– Можно, – отвечаю ему, даже не думая. Прямо сейчас я нуждаюсь в его тепле, несмотря на свои противоречивые чувства. Дэн тут же, прильнув к моим губам и положив руку на поясницу, прижимает меня к себе. Целует медленно, чувственно, слегка касаясь моего языка своим и не требуя большего. Даже рука на моей спине не двигается. Я расслабляюсь, пожар в груди не разгорается, оставаясь на уровне искры, только тепло разливается внизу живота. Так спокойно рядом с ним.

– Спокойной ночи, – оторвавшись от моих губ, шепчет мне, позволяет повернуться к стене и обнимает сзади.

На следующий день оба ведем себя как ни в чем не бывало. Дэн расталкивает меня к завтраку, а я, не спавшая полночи, требую, чтобы он отстал. В конце концов ему удается меня поднять, потому что завтрак разбирают быстро, и опоздавшим может не достаться, останется только выпечка, которую на завтрак, как говорит Дэн, есть нежелательно, вредно как для желудка, так и для фигуры.

– Да мне вообще все равно, – возмущаюсь я, натягивая джинсы. – Это ты у нас всегда в форме, я могу побыть и без нее.

– С чего ты взяла, что я всегда в форме?

– На себя посмотри. Ешь за троих, а все такой же подтянутый. Расскажи секрет, или нужно мужиком родиться, чтобы вот так?

– У меня метаболизм такой, – отвечает Дэн. – Все претензии к природе.

– Природа такая вещь, одним дает, других обделяет, – горько вздыхаю я. Настроение немного поднимается, и даже отголоски от вчерашнего кошмара кажутся не такими ужасными.

– Если ты про себя, то не стоит, ты очень хорошо выглядишь.

– Не очень, просто хорошо. Не такая уж плохая у меня самооценка, выгляди я плохо, ты бы не заметил меня, – говорю Дэну и выхожу из комнаты. Он был прав, в столовой и правда не протолкнуться, но зато все увлечены едой и не обращают на меня никакого внимания. Садимся вместе с полюбившейся мне компанией: Ириной, Еленой и Карлом. Сегодня он немного бодрее, чем вчера, но видно, что рядом с Еленой ему неловко. Вот, она ведет себя по-королевски, активно общается со всеми и даже с самим психологом, ест предельно аккуратно, даже чай пьет как-то по особому элегантно. Как же я восхищаюсь ей, а вот Карла хочется огреть чем-нибудь за излишнюю скромность и сдержанность. Дай ему самоуверенность Дэна, давно бы Елена была в его руках.

Все идет хорошо, но в какой-то момент Дэн резко обращает свой взор наверх, на что-то над моей головой, и подскакивает с места. Слышен хлопок, следом чей-то вскрик и звон битого стекла. Я не успеваю понять, что случилось, как он встает и идет в сторону соседнего стола к испуганной женщине. Она заверяет его, что все в порядке. Следом за ним встаю я, и, опустив взгляд, пытаюсь сложить в голове всю картину. У соседнего стола на полу растеклась лужа и раскиданы осколки от граненого стакана, которые я, наблюдая за происходящим, начинаю собирать в ладонь. А происходит следующее: Кира в компании своих подружек спешит покинуть столовую, но Дэн резко хватает ее за руку:

– Стой. Ты умом тронулась? Иди собирай то, что ты разбила. Как ненормальная себя ведешь!

– Вообще-то это ты разбил, – огрызается Кира, вырываясь из его цепкой хватки. – Там была вода, я же не дура кипяток на нее выливать.

– Я уже не знаю, кто ты, Кира. Или ты соберешь все это, или будешь неделю на кухне дежурить.

– А если не буду, что ты сделаешь мне? Пошел ты Дэн, вместе со своей поджигательницей. Все знают, что она приложила к этому руку, только молчат, потому что тебя боятся. А ты? Не жалко свой дом, в котором ты вырос? Я просто хотела остудить ее, и все. – Вырвавшись, она уходит, а я продолжаю собирать осколки, поджав губы, чтобы не расплакаться. Уж не думала, что эта ситуация выбьет меня из колеи. Кажется, у нас с Дианой гораздо больше сходства, чем я предполагала. Обеих не принимает общество, обе ранимые, чуть что – в слезы. Только я не помню, чтобы я раньше была такой. В школе меня принимали спокойно, дома любили, а здесь… Зачем я здесь?

Слезы предательски наворачиваются на глазах. Дэн, пойдя ко мне, чтобы помочь, все видит.

– Даш, ты чего. Не переживай, она просто ревнует.

Молча киваю, продолжая складывать осколки в руку. Дэн приносит щетку и совок и, все убрав, уводит меня из столовой в ванную, чтобы смыть с рук оставшиеся осколки. Моет сам, как ребенку, не слушая возражения, доводит меня до смеха, пытаясь смыть застывшие дорожки слез с моих щек, а потом, когда я уже потеряла бдительность, крепко целует. Больше мы не поднимаем эту тему.

Передохнув после завтрака, одеваемся и выходим на улицу. Сегодня снега нет, и туман, обволакивающий улицы, намного гуще, чем вчера. Благо, я знаю, куда идти. Дэн медленно шагает рядом, равнодушно осматривая город, и рассказывает, как однажды, будучи совсем юным хантером, рванул сюда вместе с Дамианом. Ему тогда было около восемнадцати, Дамиан младше на два года, и всего боялся, но любопытство оказалось сильнее страха. Ничего плохого с ними не случилось, но один флэшбэк здорово напугал обоих так, что они тут же дали деру и бежали до машины, сломя голову.

– А ты не боялся тогда, что темные придут за тобой