Рожденный стать Богом
1
Боль. Головная боль. Первое чувство, которое пришло и утвердилось в объективной реальности. Она заполняла собой всё, не оставляя места ничему другому. Мозг, казалось, трещал по швам, готовый взорваться изнутри. Зубы вот-вот полопаются, как электрические лампочки от скачка напряжения. Глаза отказывались видеть, или, скорее, мозг был не в силах воспринять и обработать мутную картинку. И вот, как слабый луч в кромешной тьме, пробилась первая осознанная мысль: «Я умираю». Но страха не было, лишь одно желание – чтобы это скорее закончилось. Любой ценой.
Сил терпеть более не оставалось. Руки судорожно сжимают голову, большие пальцы с силой давят на челюсти. Но само собой это не помогает. Впрочем, долго это продолжаться не могло. Организм не вынесет такой пытки. Странно, но эта мысль принесла с собой некое облегчение, не моральное, а почти осязаемое, физическое.
«Кажется, это конец. Вот она, смерть. И она не так уж страшна. Даже не больно… Видимо, клетки мозга умирают, и он перестает чувствовать… Стоп! Но я же мыслю. Я чувствую свое тело. Я чувствую, как мои руки все еще сжимают мою чёртову голову. Просто боль… уходит…» Вместе с отступающей болью ушли и последние силы.
– Надо бы прилечь. Черт! Да я все это время сидел! – Голова медленно опустилась на что-то мягкое. Как приятно… Сердце постепенно успокаивалось, дыхание становилось глубже и ровнее.
В этом неожиданно наступившем покое прошло некоторое время. Минута? Час? Время тишины и безмятежности. Головная боль почти исчезла. Пульсация в ушах стихла. И вдруг… до слуха донесся знакомый шелест. Листва? Легкий ветерок коснулся лица. Ноздри жадно втянули свежий воздух. Глубокий вдох – пахнет лесом и свежестью. Как же прекрасно чувствовать себя живым!
– Уффф! Кажется, пронесло! Что ж, можно попробовать открыть глаза. Если они еще на месте, конечно. В чем я совсем не уверен…
Открывать их, честно говоря, не хотелось. Было чувство, что ничего хорошего этот маленький эксперимент над собой не принесет. А после пережитого ставить на кон хрупкое умиротворение казалось безумием. Но рано или поздно это придется сделать.
– Аа! К черту! Открываем! – Как ни странно, глаза оказались на месте и, судя по всему, целы. – Вижу! Ок! Это хорошая новость!
Прямо над головой, словно сомкнувшийся зеленый купол, кроны лиственных деревьев почти полностью поглощали солнечный свет. Каждое движение, даже самое незначительное, отдавалось тяжелой усталостью, но хрупкое зерно самоанализа уже бросило росток, и путь нужно было продолжать.
– Нужно попробовать сесть… Посмотрим, что от меня осталось. – Осторожно, словно боясь разбудить тишину леса, ощупал руками землю, усыпанную влажной листвой, и с удивлением обнаружил, что довольно легко удалось принять сидячее положение. Позвоночник и руки, кажется, целы, или, по крайней мере, серьезных повреждений не наблюдалось. – Так, а теперь… попробуем встать! – Ноги немного ватные, но в целом – порядок. Можно осмотреться.
– Я… в лесу? – Вокруг высились древние деревья, тесно переплетенные ветвями. Время остановилось. Утро? День? Вечер? Плотная листва не позволяла увидеть солнце, лишь рассеянный свет пробивался сквозь зеленый полог.
– Где я? Что произошло? Как я здесь оказался? Ничего не помню! Видимо, приложился головой… но обо что? Или меня кто-то приложил? Вопросы роились в голове, не давая ответов. Мысли текли лениво и бессвязно, словно после тяжелого похмелья.
– Может, и правда, просто перебрал? Звучит правдоподобно! Но ощущения… не те. Эх, вспомнить бы, с кем я был перед тем, как все это случилось… – И вдруг, разум словно пронзила молния. – Я не помню своего имени! Не помню, кто я такой! Как такое возможно? Амнезия? – Холодная испарина тут же покрыла лоб. К горлу подкатил ком. – Тихо! Без паники! Сейчас главное – сохранять спокойствие. Надо попытаться вспомнить хоть что-нибудь о себе! Хоть какую-то зацепку, любую мелочь, которая поможет собрать мысли в кучу.
Несколько долгих минут напряженных усилий не принесли ничего, кроме осознания тщетности попыток. Мысли, словно испуганные птицы, бились о невидимую стену, о ментальный барьер, бережно охранявший свою тайну. Воспоминания были надежно спрятаны за ним, будто их никогда и не существовало.
– Ладно! Если не получается выудить из головы ничего полезного, придется искать подсказки вокруг. Наверняка здесь есть что-то, что прольет свет на происходящее… Следы! – Эта мысль вонзилась в сознание. – Я же как-то сюда попал? Пришел? Приехал? Должны остаться следы.
Следы действительно обнаружились, но обрывались буквально через три метра. Дальнейший осмотр окрестностей не принес никаких результатов.
Что за чертовщина? Я что, с Луны свалился? Или… с падающего самолета выпал? Бред! Этого просто не может быть! Ладно, успокоимся и включим логику. Хотя особо напрягаться, кажется, не придется. Ни царапины! Ни единой! Даже если предположить, что я летел на самолете, который развалился в воздухе, и я каким-то чудом уцелел, выпрыгнув в последний момент, то все равно не смог бы выглядеть так… презентабельно. А может… я выпрыгнул с парашютом? Ерунда какая-то! Где тогда сам парашют? Не валяется же он посреди деревьев, в конце концов! Да и на голове никаких заметных повреждений на ощупь я не обнаружил. Между тем, случилось что-то… из ряда вон. Значит, все версии, связанные с авиакатастрофами, мы смело отметаем. Хорошо! То есть… плохо. Обратимся к более мирным сценариям моего появления в этом захолустье. Может, я просто болен? Приступ какой-нибудь, потеря сознания… Да, это не объясняет отсутствие следов вокруг, но эта версия хотя бы правдоподобна. Карманы! Нужно срочно обследовать карманы!
А обследовать было что. На ноги были надеты темные штаны из плотной ткани, снабженные целой системой карманов. Торс облегал джемпер из такого же материала. Костюмчик, похоже, из одной коллекции. Коричневые ботинки, удобные, словно кроссовки, но с грубоватым, почти военным, дизайном. И завершал этот ансамбль коричневый плащ, сшитый из композитных материалов, стилизованный под кожу, с бесчисленным количеством потайных отделений. Не самый подходящий наряд для лесной прогулки, конечно, но количество карманов внушало тихую надежду.
– Не просто же так я ношу одежду с таким количеством карманов! Наверняка в них я найду ответы на многие из своих вопросов! Документы, смартфон или другие личные вещи!
Но с каждым обследованным карманом надежда таяла, как дым.
– Пусты! Они абсолютно все пусты! Даже никакого мусора не осталось! Ничего! Как такое возможно? Безумие! Такое ощущение, что эта одежда абсолютно новая! Только бирок из магазина не хватает! Ну, здесь одно из двух: либо я кретин, который зашёл в магазин, купил себе весьма странное шмотьё, в нём же ушёл гулять по лесу, выкинув по пути бумажник с документами и деньгами, при этом умело заметая за собой следы и, в довершение всего, вырубился прямо посреди чащи! Либо просто кто-то обчистил мои карманы! Надеюсь, что второй вариант!
Абсурдность ситуации медленно сводила с ума. Злость и досада на самого себя начали прорываться наружу.
– Эй! Ээээй! Кто-нибудь! Кто-нибудь меня слышит! Эй! Отзовитесь! – истошный крик, словно хлыст, полоснул по тишине. Голос был абсолютно незнаком, чужд до дрожи. Казалось, слышишь его впервые, и невольно хотелось оглянуться, убедиться, что рядом нет обезумевшего незнакомца. В крике клокотало отчаяние, чувствовалась леденящая душу паника. Но в ответ – лишь тишина. Ни звука. Только тихий шелест листвы, словно лес безмолвно пожимал плечами.
– Ладно, спокойно. Надо прийти в себя. – Складывалось ощущение, что разговаривая с самим собой вслух, будто пробуешь себя на вкус. Пытаешься узнать себя. И не узнаешь…
– Очевидно, я попал сюда не транспортом. Он здесь просто не проедет. Хотя следов и не видно, я пришёл сюда именно пешком. По-другому – никак. Я не чувствую усталости в мышцах, значит, за последнее время я не преодолевал больших расстояний. Я не голоден – это исключает вероятность того, что я в пути уже несколько дней, так как у меня нет с собой никаких припасов. И последнее – моя обувь идеально чистая. Из всего этого мы можем сделать вывод: я нахожусь совсем рядом с цивилизацией. У меня нет оснований предполагать, что кто-то может заниматься моими поисками. Соответственно, я должен выбираться самостоятельно. Главное – угадать с направлением, и всё будет в порядке, ведь ошибка может стать серьёзной проблемой. Если я ошибусь, то могу уйти в глубь леса. Так как же мне быть? Да очень просто! На земле остаются чёткие следы. Всё, что мне нужно сделать – это просто пройти некоторое расстояние, причём в любую сторону. Если в течение 30 минут я не выйду из леса, то просто вернусь по своим следам назад. Ну а потом… потом просто пойду в противоположную сторону. И так, максимум за четыре часа, я смогу проверить все четыре стороны. Звучит как вполне себе неплохой план!
Сказано – сделано! Пора выбираться из этого богом забытого места.
– Понятное дело – я не могу идти идеально ровно. Но ведь мне этого и не требуется. Я ведь не собираюсь проходить какие-то огромные дистанции! А вот пройти небольшое расстояние, более-менее ровно, мне будет вполне по силам. Достаточно ли ровный курс я держу, можно контролировать по собственным следам. Деревья большие, с густой листвой – это в некотором роде мне на руку. Между стволами деревьев приличное расстояние, и ничто не должно помешать мне держать курс. Если бы деревья были мелкими, они могли бы расти гораздо плотнее, и идти было бы сложнее, а держать прямой курс просто стало бы невозможно… Эй! Да я, кажется, оптимист! Искать хоть что-то хорошее в моём нынешнем положении…
Идти оказалось действительно нетрудно. Земля была чуть влажной, и на ней отчетливо отпечатывались следы. Погода благоприятствовала ходьбе. Не жарко и не холодно. Градусов пятнадцать по цельсию. В другой ситуации такая прогулка – одно удовольствие. Но сейчас идти спокойным шагом совсем не хотелось. Напротив, было жгучее желание как можно скорее покинуть это место.
– Пожалуй, слишком торопиться тоже не стоит. Ещё неизвестно, в каком я на самом деле состоянии и как на меня повлияет быстрая ходьба. То, что я хорошо себя чувствую, ещё ничего не значит. Не хотелось бы снова отключиться. Возможно, до своего обморока я себя тоже чувствовал вполне здоровым. Если я действительно болен, то, скорее всего, я этого не знал. Иначе не попёрся бы в такую глушь один. В общем, идём не торопясь, смотрим в оба и внимательно слушаем.
Время текло, словно патока, а оптимизм угасал, как догорающая свеча. Лес был непроницаем, неизменен. Ни просвета, ни сгущения. Ничего, что могло бы зацепить взгляд. Ни знака человеческого присутствия. Ни обрывка бумаги, ни звука мотора, ни дымка костра.
– Не менее четырех километров пройдено. И, похоже, нет смысла терзать эту тропу дальше. Ладно, не будем тратить драгоценное время. Чем скорее вернусь, тем быстрее смогу продолжить свои исследования местности.
Путь назад казался более долгим, хотя это, конечно же, обманчивое ощущение. Ведь медлить уже не имело смысла, и шаг стал куда шире и быстрее. И вот наконец след кончился, а значит, мы снова вернулись в начало пути.
– Черт возьми! Что за гнетущее чувство? Словно вернулся в давно покинутое жилище. Хотя не прошло и часа. Да и жилищем это место назвать язык не повернется. Куда теперь направить стопы? Пожалуй, логичнее всего – в противоположную сторону.
Но и эта тропа оказалась зеркальным отражением предыдущей. Та же почва под ногами, те же безмолвные стражи-деревья, и все та же всепоглощающая тишина, хранящая тайну отсутствия цивилизации. И снова – возврат. И снова – исходная точка. Третья попытка также не принесла просветления.
– Дело дрянь… Хотя, казалось бы, хуже некуда! Видимо, я ошибся с дистанцией. Нужно было пройти дальше. Зря поторопился! Если и последнее направление окажется бесплодным, придется повторить все сначала, но уже с прицелом на большее расстояние. Откуда мне было знать, что я в такой глуши!
Небо тем временем облеклось в сумеречный саван.
– Если я не найду выхода, придется ночевать в лесу. Перспектива, прямо скажем, не радужная! Меня мучает жажда, подступает легкий голод. И, наконец, я чувствую, как накапливается усталость.
Жалкие лучи солнца, и без того еле пробивавшиеся сквозь плотную листву, заметно померкли.
– Только этого не хватало! Надо что-то придумать на тот случай, если ночью вдруг пойдёт дождь. Мои следы может просто смыть, а это значит, что я заблужусь ещё больше, если, конечно, это возможно!
После непродолжительных поисков на глаза попался подходящий камень, слегка заострённый с одной стороны. Не самое удобное орудие, но им вполне можно было оставлять на коре небольшие царапины.
– Ну вот! Теперь я действительно ощущаю себя пещерным человеком, этаким одичавшим скитальцем, обречённым оставлять на своём пути зарубки, словно древний неандерталец, рассказывающий свою историю с помощью этого камня. Или заблудший бойскаут, пытающийся найти дорогу домой. Интересно, а был ли я бойскаутом? Вполне возможно! Если и правда был, то обучали меня там из рук вон плохо. Или я попросту все забыл… Кстати! Главный вопрос этого дня: а как работает эта чёртова амнезия? Должен ли я помнить навыки вязания узлов и разведения костра, если когда-то владел ими? Ха! Да я даже год не могу вспомнить! Хотя обрывки знаний, осколки воспоминаний, словно звёзды в ночном небе, все же мерцают в моей памяти. Я помню правила математики, словно они высечены на скрижалях моего разума. Я неплохо ориентируюсь в географии, истории, различных естественных науках… История… Я же помню историю! И помню её до мельчайших деталей! Последнее, что всплывает в сознании – события декабря 2036 года. И, насколько я помню, кульминацией того года стала трагедия в Японии… Взрыв на атомной электростанции, унесший, по официальным данным, около тридцати тысяч жизней. Япония обвинила в аварии диверсантов из коммунистических Кореи и Китая. Значит, сейчас как минимум 2037 год! Но как причудливо играет моя память! Я не помню ничего после декабря тридцать шестого, но сейчас явно не январь тридцать седьмого! Нет снега, вокруг буйство зелени, да и воздух слишком тёплый для января. Превосходная дедукция, достойная самого Шерлока Холмса! Может быть, я просто оказался в Южном полушарии? Да нет же, пейзаж не соответствует южным широтам. Там просто не существует таких климатических зон с подобной растительностью. Подобные леса могли уцелеть только в США, Канаде и России. Ещё подходит Скандинавия, но, кажется, рельеф не тот. Хотя и этот вариант нельзя сбрасывать со счетов. В остальном мире подобные леса давно пали жертвой человеческой жадности и климатических изменений. Странно всё это… Такое чувство, будто кто-то грубо вырвал из моей памяти целую эпоху. Может быть, я просто изучал историю только до конца тридцать шестого? Вот было бы забавно! Я помню факты, даты, формулы, музыкальные хиты, имена политиков и знаменитостей, помню, как выглядят шедевры искусства, но начисто забыл, где и когда я все это изучал, где слышал. От этого можно запросто сойти с ума!
За этими мучительными размышлениями время ускользнуло незаметно, словно ловкий воришка. И вот уже сгустилась непроглядная тьма. Продолжать путь вслепую было бы чистым безумием. И дело не только в риске оступиться, сломать ногу или свернуть шею. Можно было просто упустить какую-нибудь важную деталь. А в сложившейся ситуации даже самая незначительная мелочь способна пролить свет на эту загадочную головоломку…
– Ладно! Сосредоточимся на более насущных проблемах. Например: где мне провести эту ночь? Судя по всему, придётся довольствоваться ночлегом под деревом. Спать, кстати, пока особо не хочется. Видимо, я неплохо отдохнул, пока валялся в отключке. А вот и подходящее дерево! Ничем не примечательное, обычное дерево. Видимо, оно и станет моим убежищем на эту ночь. Или, может, стоит забраться на него? Кто знает, какие твари здесь водятся? Хотя за всё время моего блуждания я не встретил ни единого живого существа. Хм! Только сейчас пришло в голову, что я почти не слышал щебетания птиц! Что это за лес, в котором птицы молчат? Не случилась ли здесь неподалёку какая-нибудь техногенная катастрофа? Очень похоже на то. Насколько я помню, или точнее, насколько я знаю, птицы до сих пор уцелели даже в больших городах. Ладно, хоть насекомые на месте. Неплохо бы осмотреть окрестности с высоты, но эти проклятые деревья стоят, как солдаты в строю, одинаковые, словно выточенные по шаблону. А для нормального обзора мне нужна господствующая высота.
Стоило солнцу окончательно скрыться за горизонтом, как ощутимо повеяло холодом. Температура упала, казалось, градусов на семь, а то и восемь. Но композитный плащ, к счастью, не подвел, укрывая от пронизывающего ветра надежным коконом тепла. Да и вся остальная одежда словно была создана для таких вот вынужденных скитаний, хотя нелепый, инородный плащ диссонировал с окружающей дикой природой. Невольно закрадывалась мысль о странной, тщательно спланированной подготовке к этому лесному приключению.
– Почему же у меня нет ничего личного? Обокрали бы – взяли ценное, но хоть что-то ведь должно было остаться… Кто я? Что я за человек? Есть ли у меня семья, друзья? Где мой дом? И, главное, как и зачем я здесь оказался? Хватит на сегодня. Нужно попытаться уснуть. Без еды и воды нужно экономить силы. Хотя, после всего пережитого, заснуть будет непросто…
2
Первые утренние лучи практически не проникали в чащу, почти полностью растворяясь в густой листве. Но даже их прикосновения оказалось достаточно, чтобы пробудить ото сна.
– Неплохо! Кажется, я вчера вырубился мгновенно! Да, на бессонницу я не жалуюсь! Интересно, можно ли называть это здоровым сном? – по губам быстро скользнула улыбка.
К счастью, дождь ночью не пошел, и вчерашние следы были отлично видны. Не было причин медлить – пора было двигаться дальше.
– Итак, что у нас сегодня в программе? Ах да! Пеший ход и философские размышления. В моем распоряжении целый световой день! Надеюсь, хоть в чём-то продвинуться вперед. Хотя бы в одном из сегодняшних начинаний.
Примерно час спустя, после энергичной ходьбы, окружающий пейзаж начал постепенно меняться. Земля становилась все более каменистой, а деревья словно присели, уступая место неприветливым скалам.
– Нужно отыскать дерево повыше. Вдруг удастся окинуть взглядом окрестности? Заодно проверю, как я справляюсь с лазанием. Что-то подсказывает, что раньше мне не доводилось этим заниматься. Хотя, откуда мне вообще знать? Правда? Не попробуешь – не узнаешь. Что ж… посмотрим. – Оглядел ладони – гладкие, безупречные, ни намека на мозоли или шрамы. Ногти аккуратные, ухоженные, явно искусственные. Быстро сбросив плащ и джемпер, принялся осматривать торс – ни родинок, ни шрамов, ни единого пятнышка! Стройное, подтянутое тело словно было вылеплено скульптором.
– Видимо, я неплохо слежу за собой! И, судя по всему, правильно питаюсь и, скорее всего, веду здоровый образ жизни. Однако что-то не заметно рельефной мускулатуры. Сразу видно, что напрягаться я не люблю! Хотя я и в хорошей форме. Также можно сделать вывод, что я зарабатываю себе на жизнь точно не физическим трудом. А может, я и вовсе не работаю? Может быть, я богат? Если это так, то, вероятно, меня уже вовсю ищут. А может быть, и напротив – все радуются моему исчезновению. Наверное, сейчас это не имеет большого значения. А что имеет? Мой возраст? Ну, я точно не старик. Скорее всего, мне от 20 до 30 лет. И у меня неплохое образование. Я хорошо подкован в самых разных сферах – как в гуманитарных, так и в точных науках. Но при этом в некоторых областях я полный ноль. Кроме того, я знаю несколько языков… Стоп! Я же знаю кучу языков: английский, немецкий, французский, русский, испанский, итальянский, китайский, корейский, арабский! Черт возьми! А на каком же языке я обычно думаю? Какой из языков мой родной? Как ни парадоксально, но ответить на этот простой, казалось бы, вопрос не удалось. Да как это вообще возможно? Почему я не могу определить свой родной язык? Разве такое вообще бывает? Как человек может в совершенстве знать столько языков? Сейчас даже дипломаты не всегда знают иностранные языки! С появлением автопереводчиков знать их просто нет никакой необходимости. Для чего же я их все изучил? Да еще до такого уровня, что не могу выявить среди них родной язык? Чем глубже я в себе копаюсь, тем больше проваливаюсь. Почему так получается, что каждое новое открытие только все усложняет? Что еще я могу откопать в себе? Откуда в моей голове столько самой разной информации? Неудивительно, что мои мозги от всего этого поплавило! Какие еще сюрпризы у меня припасены? Может быть, я умею летать или стрелять из глаз лазером?
За время этого внутреннего диалога с самим собой движение по намеченному маршруту не прерывалось ни на минуту. В конце концов низкорослые деревья стали преобладать, но среди них ещё попадалось немало высоких. Одно из таких деревьев оказалось ощутимо выше других.
– Вот то, что я искал. Оставим пока стрельбу из глаз и полёты, а займёмся чем-нибудь попроще.
Однако все оказалось не так уж и просто. Веток снизу не было, а ствол у основания был слишком толстым, чтобы обхватить его. После нескольких бесплодных попыток и пары ободранных в кровь рук стало понятно, что с наскока эта вершина не покорится. Благо, выручил композитный плащ. Обмотав его вокруг ствола, а края натянув руками и упершись ногами в дерево, удалось медленно, буквально дюйм за дюймом, вползти достаточно высоко, чтобы дотянуться до самых нижних ветвей. Плащ, правда, после подобного испытания на новый уже не тянул. Но главное, это то, что самое трудное в этом «восхождении» было уже позади. Дальше продвигаться уже значительно проще. Так что, несмотря на то, что обильно струящийся по голове пот уже заливал глаза, а мышцы отдали почти все силы, земля оставалась все дальше внизу, а макушка дерева с каждой минутой неотвратимо приближалась.
– Да, видимо, я давно не практиковался в подобных упражнениях! Надеюсь, оно того стоит! Если мои суждения были верны, то отсюда я точно смогу увидеть хоть какие-нибудь признаки цивилизации.
Однако этим надеждам не суждено было сбыться. Вокруг, насколько хватало обзора, простирались бескрайние леса. На западе и северо-западе возвышались довольно высокие горы.
– Б…ть! Ну какого хрена?! Какой черт занес меня сюда?! В мире, где уже практически не осталось живой природы, мне посчастливилось каким-то образом заблудиться в охренительно огромном лесу! Кааак?! Как такое могло вообще произойти?! И что же мне теперь делать? Не видно ни электростолбов, по которым я мог бы выйти к цивилизации, ни водоёмов, возле которых я мог бы её найти.
Снова начала накрывать волна отчаяния. Чувство безысходности подтачивало силы не хуже тяжелой болезни. В подобных ситуациях нет ничего хуже, чем потерять волю к борьбе за выживание. Но где же черпать силы к борьбе, если все, что ты планируешь на что надеешься – в итоге терпит крах? Чем мотивировать себя, если просто не помнишь ради чего или ради кого тебе стоит жить? Ради кого или ради чего терпеть усталость, боль и голод? Стоит ли цепляться за жизнь, только лишь ради самой жизни? Зачем? Ведь буквально сутки назад тебя будто бы не существовало… И тебе от этого не было ни холодно, ни жарко. Было просто… никак, а это, пожалуй, иногда не так уж и плохо. Часто, смертельно больной человек, у которого уже нет шансов, все равно продолжает держаться за жизнь – хвататься за соломинку. Но как правило, у таких людей есть мотив к сопротивлению, который как якорь удерживает их на этом свете. Если же у тебя такого якоря нет – то дела твои действительно плохи…
– Ну уж нет! Я тут не сдохну! Не так … Я могу ещё долго барахтаться. Если я буду экономить энергию, то без пищи протяну довольно долго. Главное найти воду. Ну а чем утолить голод, наверняка можно найти, даже в этом проклятом лесу. А сейчас, нужно получше осмотреться и принять решение – в какую сторону мне лучше дальше двигаться. Посмотрим… Судя по солнцу, я все это время двигался на Запад, к тем горам. В горы лезть – глупо. Во-первых – это неудобно, во-вторых – в гористой местности как правило живет меньше людей. Следовательно, запад – отпадает. На севере и востоке – сплошной лес. А вот на юге лес как будто бы меняется. Деревья там немного другие и кажутся пониже. То ли там просто рельеф идёт под уклон? Может быть, на юге я выйду к какой-нибудь долине? Ну а в низине, вероятно, найдется и водоём. Кажется, решение принято… Дорога моя лежит на юг, получается, что горы все время будут по правую руку от меня. Возможно даже стоит немного забирать на юго-восток. Пожалуй, так мы и поступим. Ладно, пора спускаться.
Есть такое мнение, что спускаться с горы труднее, чем на неё взбираться. Видимо, к спуску с дерева это правило не относится. Ну, или по крайней мере оно не относится конкретно к этому дереву. Спуститься удалось буквально за считанные минуты. И после короткой передышки можно было снова продолжать путь.
– Постараемся не торопиться. Пока мне негде пополнить запас воды и калорий, нужно стараться беречь энергию. В том, что я скоро найду воду, сомневаться особо не приходится – в конце концов, я не в пустыне. Другое дело, какого качества будет эта вода? Далеко не факт, что она будет пригодна для питья. Неспроста же в этом лесу не водится никакой живности. Если бы была отравлена почва, тогда была бы проблема с растительностью, а я её не наблюдаю. Скорее уж наоборот… Проблема с воздухом? Если и есть, то явно не настолько серьёзная, чтобы всё живое погибло или покинуло эти места. И наконец, проблемы с водой – эта версия кажется мне пока наиболее вероятной. Хотя… в текущих реалиях я бы не стал сбрасывать со счетов и зомби-апокалипсис, – эта бредовая мысль заставила улыбнуться. Ну а почему бы и нет? Мозг сам, с радостью, начал рисовать в голове яркие картинки армагеддона. – В мире, каким я его помню, была очень популярна подобная тематика. Какая-нибудь злодейская корпорация изобретает биологическое оружие, и всё, конечно же, как и положено в таких случаях, вышло из-под контроля. Сначала заражаются сотрудники, затем вирус распространяется на ближайший городок, и вот уже целые континенты охвачены безумием! Ну а я, естественно – последний выживший! Последний… – было в этой мысли что-то очень притягательное. – Можно сказать – хозяин мира! Аж мурашки по коже! Господи! Хорошо всё-таки, что никто не может читать моих мыслей! Ну и придурок! Если бы не проступившая на подбородке щетина, можно было бы подумать, что я ещё подросток. Хотя, пожалуй, стоит быть к себе милосерднее, с учётом того, что я помню только последние сутки своей жизни… Так что я – считай младенец!
Тем временем идти стало как будто немного легче. Судя по всему, теперь движение шло немного под уклон. Хотя из-за буйства растительности это и не было заметно. Поддерживая постоянный темп и делая короткие остановки, можно преодолевать до пятидесяти километров в день. Если сильно не отклоняться и контролировать направление движения хотя бы по солнцу, то, скорее всего, удастся выбраться из леса довольно быстро. Главное, чтобы не возникло каких-нибудь новых, неожиданных трудностей. Например, такой мелочи, как смерть от жажды или голода.
– Забавно, как быстро цивилизация перекраивает человека. Уверен, еще полвека назад среднестатистический путник чувствовал бы себя здесь куда увереннее. А сто пятьдесят лет назад и вовсе не увидел бы в моем положении трагедии. Зато для меня дикая природа – это враждебная, чужеродная стихия. Мне ещё повезло, что здесь нет каких-нибудь хищников вроде волков или медведей. Спасибо тебе, капитализм! Если бы не твоя варварская манера сверхпотребления, благодаря которой мы, люди, почти уничтожили нашу планету и живых существ, населяющих её уже миллионы лет, то я, вероятно, уже давно стал бы чьим-нибудь обедом!
Ближе к вечеру, когда солнце уже начало клониться к закату и за спиной осталось не меньше сорока километров, ландшафт снова преобразился. То и дело стали попадаться поляны, словно прогалины в зелёном океане, и изрытые морщинами овражки. Один из таких оврагов густо зарос кустарником, усыпанным редкими, чернильными ягодами. Что за плоды? Неизвестно. Да и пробовать их не было никакого смысла: во-первых, могли оказаться ядовитыми, а во-вторых, явно перезрели и скисли. Большая часть уже гнила на земле. Казалось, здесь нечего больше ловить, но вдруг внимание привлек еле слышный шепот воды… И точно! За зарослями прятался ручеёк. Тонкая серебристая лента, весело перезваниваясь о камни, проворно убегала по дну оврага. На вид – кристальная чистота…
– А вот и вода! Может быть, стоит рискнуть и попробовать? Чертовски хочется пить! В конце концов, вода в ручье должна быть относительно чистой по сравнению с более крупными водоёмами. Я правда не знаю, что питает этот ручей. Может, он стекает с ближайших холмов? Если я прав и поблизости действительно произошла техногенная катастрофа, то опасность может представлять любой водоем, что бы его там ни питало – будь то подземный источник или дождевая вода… Но если я не утолю жажду, то сколько ещё времени смогу протянуть? Скорее всего, не более тридцати часов. Это не так уж и мало, но времени, которое я мог бы потратить эффективно, осталось гораздо меньше. Я уже чувствую, что у меня поднялась температура, а губы стали будто каменные и трескаются при малейшем движении. Ну а язык ещё с утра прилип к нёбу. Так что выхода у меня просто нет. Пить в любом случае придётся. Я, конечно, попробую вытерпеть без воды ещё немного, но времени у меня осталось совсем мало…
Несмотря на то что утолить жажду пока не получалось, на сердце стало значительно спокойнее. Решено было остаться ночевать прямо здесь же – у ручья.
– Что бы дальше со мной ни произошло, по крайней мере, мучительная смерть от жажды мне уже не грозит…
Эта ночь выдалась ещё более холодной, чем предыдущая. По ощущениям, температура была близка к нулю. При дыхании изо рта шёл пар, а конечности била дрожь, то ли от холода, то ли от голода и измождения. Плащ, прежде надежный, теперь уже не спасал. Сон, чуткий и рваный, то приходил, то ускользал, уступая место страху. В темноте мерещились тени, крадущиеся шаги, а над головой кружили призрачные силуэты – то ли ночные птицы, то ли летучие мыши. Иногда слышались голоса, но разобрать, о чём идёт разговор, не удавалось. Стоило лишь открыть глаза, как собеседники тут же замолкали. Лишь под утро забытье укутало сознание, а проснуться пришлось из-за того, что в рот набилась целая куча песка. Все попытки выплюнуть его оказались тщетны. И только через пару минут, когда сонливость слетела окончательно, стало понятно, что никакого песка во рту нет, а есть только совсем пересохшая глотка. Было ещё совсем темно, но оставаться на месте и пытаться ещё немного отдохнуть не было никакого желания. Движение – это жизнь, это шанс, это соломинка, за которую отчаянно хватается утопающий. Процесс вставания на ноги оказался нелёгким испытанием. Организм отчаянно бунтовал против творимого над ним насилия. Мысли о еде в голову уже не приходили. Думать можно было только о воде. А совсем рядом, только протяни руку, продолжал весело звенеть ручеек.
– Пройду, сколько смогу. Ручей бежит на юг, а это значит – нам с ним по пути.
Идти по дну оврага оказалось не очень удобно, но выбраться из него и двигаться поверху было страшно. Страшно упускать из виду живительную, серебристую полоску. Каждый шаг давался с трудом, а каждый пройденный метр – был маленьким подвигом. Довольно скоро овраг начал заметно расширяться, а потом и вовсе прервался пологим спуском высотой метров пятнадцать, образуя что-то вроде миниатюрного водопада. Сверху открывался великолепный вид на какое-то подобие небольшой долины, из которой хаотично торчали скальные нагромождения. Спуститься вниз удалось без особых проблем, а точнее, съехать на заднице. Снова встать на ноги оказалось непросто – это потребовало немалых усилий. Голова жутко кружилась, но глаза, как только тело приняло вертикальное положение, тут же сами приклеились к ручью. Мозг был будто запрограммирован на отслеживание только одного объекта – единственного жизненно важного объекта. Значение сейчас имеет только он и мерно мелькающие, обутые в уже довольно-таки грязные ботинки ноги. Взгляд устремлен вниз, туда, где мимолетной чередой проносились редкие травинки, яркие вспышки цветов, суетливые насекомые, муравьи, хлопочущие у муравейника, чьи-то недавние следы, мелкие камешки, снова цветок…
– Так! Стоп! Какого?.. Следы! – и действительно, на влажной почве был хорошо заметен глубокий след. След, вне всяких сомнений, оставленный человеком.
3
– Человек? Здесь? Неужели я не один?
След был не просто свеж – он дышал недавним присутствием, словно человек прошел здесь лишь мгновение назад. После двух дней скитаний, когда ничто не говорило о близости людей, когда мир словно забыл о цивилизации, этот след, отчетливый и явный, казался миражом. Захотелось рухнуть на землю, прикоснуться к рельефному узору протектора, ощутить его пальцами, убедиться в реальности. Глаза как орган восприятия уже не имели достаточного лимита доверия.
– Как же эти следы… как они похожи на мои собственные… Но нет, рисунок немного отличается. Да и размер, как будто, немного больше. Да быть не может! Это же тот самый след, который я нашел, очнувшись! Я тогда решил, что это от моих ботинок. Моя обувь оставляет похожий рисунок, и я подумал, что наследил сам! Получается, человек, только что прошедший здесь, был рядом со мной, пока я находился в отключке! Кто же это может быть? И как он, не оставив никаких следов за собой, оказался теперь здесь?! Может быть, стоит закричать, пока он не ушёл слишком далеко? Вдруг он поможет мне? Ах, чёрт возьми! Откуда мне знать, какие у него намерения? Кем бы ни был этот человек, ясно одно – видимо, он следит за мной. И, скорее всего, у него недобрые намерения.
Мысли в голове двигались неохотно, медленно и как-то бессистемно. Было ощущение, будто шестерни, находящиеся в черепной коробке, покрылись ржавчиной и никак не хотели вращаться. В тот момент, когда требовалось быстро принять решение, организм решил просто саботировать работу мозга. Мысли начали хаотично скакать внутри головы, однако пара увесистых ударов ладонью по щекам помогла привести их в надлежащий порядок.
– А с чего ты вообще взял, парень, что это тот самый персонаж, который топтался вокруг тебя, пока ты был без сознания? Может, у них просто ботинки похожи или они вообще одинаковые? Ты же вначале сам перепутал свои следы с чужими! Нет, не будь идиотом! – тут же возразил сам себе. – Это один и тот же человек! Даже если это разные люди, то они в любом случае связаны друг с другом. Теперь мне нужно понять: то, что я наткнулся на этот след, – случайность? Или же за мной действительно следят? Попробуем рассуждать логически, насколько это возможно в моём состоянии… Этот человек находился возле меня, пока я был в отключке. Что он там делал? Что он делал со мной? – ответить на эти вопросы сейчас не представлялось возможным. – Можно лишь предположить, что мои карманы обчистил именно он, а значит, есть немалая доля вероятности, что этот воришка знает, кто я такой. И скорее всего, именно он создатель и архитектор моих насущных проблем. Как этот тип ушёл, не оставив за собой следов, – тоже пока загадка. Мог ли я случайно снова встретиться с ним, пройдя в произвольном направлении по меньшей мере шестьдесят км? Крайне маловероятно! Мог ли он следить за мной? Легко! Он мог спокойно двигаться по моим следам. Но зачем он обогнал меня? Может быть, он потерял меня? В таком случае, если я настигну его, у меня будет шанс застать моего преследователя врасплох. Только мне следовало бы быть поосторожнее – спешка сейчас ни к чему. Далеко уйти от меня он не может, ему всё равно придётся останавливаться на ночлег. И тогда у меня появится шанс… Главное, чтобы хватило сил!
Двигаться можно было практически бесшумно – легкий ветерок, покачивающий верхушки деревьев, и шелест листвы – словно заговорщики, укрывающие тайну, полностью заглушали звуки, издаваемые человеком при ходьбе. Главное было не наступить на сухую ветку, предательский хруст которой мог бы выдать преследователя, пожелавшего остаться незаметной тенью. Новое, доселе неведомое чувство взбудораживало всё естество. Чувство охотника, выслеживающего свою добычу. Идти по следу – было в этом что-то первобытное, что-то до дрожи волнующее. Выделившийся адреналин, словно огненный поток, вливался в жилы, разгоняя кровь. Теперь энергии должно хватить и на выслеживание, и на охоту.
Прошедший здесь незнакомец, судя по всему, даже и не думал ни от кого скрываться. Он проходил всегда там, где ему было удобнее. Так двигается человек, который ни от кого не скрывается, который не ожидает ничего плохого… или жаждет быть найденным. Как ни странно, мысль о том, что ты, возможно, движешься в засаду, устроенную невесть кем, почти не беспокоила. Напротив – предвкушение, что вот прямо сейчас, возможно, будут получены ответы на многие вопросы, толкало вперед. Казалось, что стоит только увидеть незнакомца, которого преследуешь, и все обрывки мозаики сразу встанут на свои места. Обязательно придет понимание абсолютно всего, что произошло за последние пару дней. Память вернется мгновенно, если не полностью, то хотя бы часть её. Всё, что для этого надо сделать, – это увидеть лицо, посмотреть ему в глаза. Ну а на тот случай, если он не захочет по-хорошему предоставить свои глаза для осмотра, – в руке уже уютно устроилась увесистая дубинка, готовая стать убедительным аргументом.
– Возможно, даже не стоит с ним говорить, а сразу вырубить и обезвредить. Ну а потом уже разбираться, кто он такой и представляет ли для меня угрозу. Заодно проверим – умею ли я драться. Не исключено, кстати, что у него может быть с собой оружие – это серьезно осложнит дело.
Впереди тем временем показалось очередное нагромождение камней, и следы вели прямо к нему.
– Какой чёрт понес его на эту горку? Не то чтобы она высокая, но обойти её было бы куда проще. Он этого не сделал – значит, ему зачем-то нужно было подняться наверх. Если бы я хотел устроить засаду, то выбрал бы это место. Подходить в открытую нельзя. Если он засел за камнями, то спокойно сможет пристрелить меня, когда я окажусь на открытой местности. Придётся обходить!
Стараясь не шуметь и двигаться скрытно от возможного наблюдателя, пришлось сделать достаточно широкий полукруг. Склон холма просматривался хорошо до самой макушки. Спрятаться возможно было только на самом верху – на плоской вершине.
– И что теперь делать? Сидеть тут и ждать, пока он себя выдаст? И сколько времени это может занять? Или же понадеяться на чудо и попробовать забраться наверх у него за спиной? Он, скорее всего, не ожидает меня с тыла, но стоит ему лишь повернуть голову… Чертовски опасно! Вот сука! Он точно наверху! Следов, уходящих от горки, нет нигде. Если бы были – я бы их точно увидел. Значит, ублюдок, там! Сидит и ничем себя не выдаёт. А что, если он сейчас… спит? Может, он забрался наверх просто для того, чтобы передохнуть? Такое вполне может быть. Ведь изначально я так и думал, что он не знает о хвосте. Если это так, то медлить нельзя. А то, чего доброго, сукин сын может и проснуться. Ладно, рискнём! Так, двигаемся быстро, но стараемся не шуметь. Любое неосторожное движение – хруст ветки или громкий шорох – и я покойник.
По спине ручьями струился холодный пот, а сердце стучало так громко, что было страшно – как бы его не услышал противник. Каждый его удар отдавался гулким эхом в ушах. В любой момент мог раздаться выстрел. Но его так и не последовало. И вот открытое пространство позади, а впереди не менее опасный подъем.
– Теперь главное – не шуметь. Еще несколько метров вверх – и он у меня в руках.
Однако забраться наверх бесшумно оказалось не так уж просто. Мелкие камешки съезжали вниз, стоило на них только наступить. Оставалось только надеяться, что находящийся наверху крепко спит. Напряжение достигло своего пика – виски пульсировали, а ладони вспотели так сильно, что сухая ветка, исполняющая роль импровизированного допотопного оружия, так и норовила выскользнуть из руки. Вершина была уже совсем близко, все внимание сосредоточено на ней. И тут крупный, казавшийся таким надёжным, камень вдруг резко сорвался под ботинком и с грохотом покатился по склону, увлекая за собой более мелкие камешки. Сердце оборвалось и полетело куда-то вниз – прямо в пятки.
– Скорее наверх! Может быть, я ещё успею… – как назло, камни вместе с землей предательски ехали из-под ног, никак не давая быстро достигнуть вершины. Теряются драгоценные мгновения, но кажется, что проходит не две-три секунды, а в десять раз больше. – Это конец! Конец! – пульсировало в голове, но выстрела все не было. И вот, наконец, вершина достигнута! А на ней… никого! – Господи! Я думал, что уже покойник! – из грудной клетки вырвался жуткий стон, будто бы наполненный безмерным страданием. В нем явственно читалась одновременно досада на самого себя, но и не менее сильное чувство облегчения. – Кретин! Если бы здесь хоть кто-нибудь был, то он успел бы убить меня несколько раз! Успокоиться! Мне надо успокоиться. – Чтобы унять некстати начавшееся головокружение и выровнять дыхание, пришлось сесть и ненадолго прикрыть глаза, сделать несколько глубоких вдохов. – Куда же он мог деться? Надо все еще раз внимательно осмотреть. Не мог же он улететь, в конце-то концов! Значит, я просто что-то упустил… А это еще что? – на вершине, как-то по-особенному уютно, облокотившись на большой валун, лежал внушительных размеров рюкзак.
Складывалось ощущение, будто хозяин рюкзака где-то совсем рядом и стоит только покрутить головой по сторонам, чтобы его увидеть. Но тем не менее поблизости не оказалось никого, кто мог бы заявить свои права на владение этим имуществом.
– Может, он сюда ещё вернётся? Зачем ему бросать свои вещи? Пожалуй, стоит осмотреть сумку. Незаметно подобраться ко мне ему всё равно не удастся, а меня он не увидит, пока не заберётся наверх. Ну-ка, посмотрим, что у нас тут… Рюкзак внешне напоминал армейский – огромный, цвета хаки, с множеством вместительных отделений и карманов. Все замки и застёжки были выполнены в цвет материала. На вид он был совершенно новый и, судя по всему, таковым и являлся. Медленно и осторожно расстегнул замок, опасаясь какого-нибудь подвоха. Внутри оказалось несколько коробочек и плотно набитых прямоугольных пакетов, а сбоку лежал цилиндр, сильно смахивающий на термос. Сначала вытащил термос, открыл крышку – внутри, как и следовало ожидать, оказалась какая-то жидкость.
– Ничем не пахнет. Кажется, это просто вода. – Мысль о том, насколько безопасно пить эту воду, пролетела в сознании стремительно, как метеор, но быстро погасла. В любом случае, если хочешь жить, то пить все равно придется. А опустошить запасы воды своего вероятного противника – это явно не самый плохой вариант. – Вода! – какое наслаждение. Живительная жидкость наполнила пересохший рот, смочила потрескавшиеся губы, а потом потекла по глотке внутрь, вновь напитав измученный организм жизнью.
Немного утолив жажду, заставил себя остановиться и не выпивать все сразу, а вернуться к осмотру содержимого рюкзака. В первом пакетике было что-то хрупкое, сразу хрустнувшее при легком нажатии пальцами. Это оказались кукурузные хлебцы. В других упаковках тоже были различные съестные припасы. В основном все либо в готовом к употреблению виде, либо быстрого приготовления. Чего там только не было: несколько видов мяса, хлебцы, шоколад, фруктовые и овощные концентраты. Что примечательно – ни на одной упаковке не было написано ни слова. Никаких инструкций по применению. Видимо, всё это было изготовлено по индивидуальному заказу, а не для массового потребления. Также в недрах рюкзака обнаружились какие-то таблетки. И в отличие от всего остального, кое-что на них было написано, причём на нескольких основных языках. Как следовало из совсем коротенькой инструкции, эти таблетки применялись для очистки и обеззараживания воды. Где они были сделаны, в какой стране и кто их производитель, указано не было. Ещё в рюкзаке обнаружился небольшой фонарик и мощная зажигалка.
– Кажется, кто-то гораздо лучше подготовился к длительной прогулке на свежем воздухе, чем я. Даже не знаю, что и думать. Зачем он оставил тут свой рюкзак? Что могло заставить его это сделать? Должна же быть хоть какая-то причина, разумное объяснение. Пока всё выглядит так, как будто он нёс все это время рюкзак специально для меня. Все отделы забиты под завязку, а термос был абсолютно полный. Получается, что он совсем не пользовался его содержимым. Чем же он тогда питался все это время? Где он брал воду? Мда, а тенденция не меняется. Чем дальше я продвигаюсь и чем больше я узнаю, тем больше появляется вопросов. Быть может, стоит пойти по его следам назад? Но что мне это даст? Ведь я не имею ни малейшего представления, насколько далеко мне придётся вернуться. Да и что я могу найти в конце? Я просто выйду к тому самому месту, откуда всё началось. Пожалуй, прежде чем принимать решения о своих дальнейших действиях, мне надо как следует перекусить.
Идея была отличной, а главное – своевременной. Это был не тот случай, чтобы заморачиваться с разведением огня и разогреванием пищи, поэтому мясо пошло в ход прямо в холодном виде, вместе с кукурузными хлебцами. Ничего вкуснее этого мясного концентрата, вероятно, говядины, просто не существовало во всем мире. По крайней мере, так казалось после двух с половиной дней голода. Содержимое пакетика было уничтожено практически мгновенно, и очень хотелось съесть еще хотя бы парочку таких же. Но делать этого было ни в коем случае нельзя. Во-первых, мясной концентрат на самом деле был очень калорийным, и чувство насыщения должно было скоро прийти. Во-вторых, непонятно было, сколько ещё дней или даже недель придется шататься по этим лесам, а значит, припасы надо было экономить. Как только с трапезой было покончено, настало время снова вернуться к решению текущих задач, а именно – стоит ли возвращаться назад по следам?
– Хорошо, давай подумаем ещё раз. Если я попробую вернуться по его следам немного назад, то что я рассчитываю найти? Сложный вопрос… Может быть, удастся получить некоторое представление о том, каким маршрутом двигался мой визави? Я хотя бы смогу понять – следил он за мной или нет. Пожалуй, оно того стоит.
Идти на сытый желудок, не испытывая жажды и имея за спиной полную сумку с припасами, по хорошо видимым, чётким следам – было гораздо приятнее, чем слоняться по незнакомой местности без четкой цели и слабых перспектив на выживание. Сама природа стала сразу как-то дружелюбнее. Теперь можно было обратить внимание на окружающие пейзажи и оценить их не только с точки зрения расчёта своих шансов на выживание.
– А всё-таки повезло человечеству появиться именно на этой планете! Зато ей с нами не повезло… И это ещё мягко сказано! Мы её уже практически уничтожили. Пока живёшь в городе, то это, наверное, не так сильно бросается в глаза. Зато теперь, на контрасте, отлично понимаешь – сколько всего люди натворили и как сильно загадили свой дом. Недра опустошены, водоёмы загрязнены, леса вырублены, а дышать в городах уже давно практически нечем. Что во всем этом не поддается логике, так это то, что чем сильнее человечество развивалось, тем активнее оно рубило сук, на котором сидит. Теперь же нам и планеты стало мало – вся орбита сейчас завалена космическим мусором. Даже общемировой кризис финансовой системы не снизил темпы бездумного потребления. Напротив – производиться стало ещё больше. Кризис перепроизводства, который существует последние десятилетия, с каждым годом только усугублялся. И что в результате? Может быть, мы решили, что пора во всем этом хоть что-то менять? Неа! Как бы не так! При этом все отлично знают, в чём причина кризиса, и решение также всем известно, но… Принципы рыночной экономики почему-то до сих пор являются священной коровой, которую бережно оберегают сонм крупнейших корпораций мира, загребающих жар руками госаппарата… Проклятие! Да я, видимо, экоактивист! А если нет, то чёрт подери – я им стану, как только выберусь отсюда!
Небо над головой синело кристальной чистотой, ни единого облачка, лишь ослепительное солнце, словно позабывшее о календаре, пригревало почти по-летнему. Теперь, когда лес стал не таким густым и кроны деревьев перестали заслонять собой всё небо, ориентироваться в пространстве стало гораздо проще. И вот, в очередной раз подняв глаза вверх, внимание привлек совершенно новый объект – объект, впервые замеченный с начала странствия. – Самолет? Похоже, это пассажирский лайнер! – он летел довольно высоко, оставляя за собой длинный конденсационный след. – А что меня, собственно, тут удивляет? Я ведь не думал всерьёз, что остался последним человеком на земле. И всё-таки вид самолета навевал тоску. На нём ведь летели живые люди, и это были первые люди, которые попали в зону прямого зрительного восприятия. Пусть их самих и не было видно, зато был хорошо виден самолет, на котором они летели. И ты точно знаешь, что они сидят там – внутри. Ты здесь – на земле, а они там – высоко в небе. И они понятия не имеют о твоем существовании, они не знают, что тебе нужна помощь, они просто летят по своим делам, и для них ты просто не существуешь. Если тебя вдруг не станет прямо в этот момент, когда они пролетают над твоей головой, то они даже об этом не узнают, – из груди вырвался непроизвольный, полный горечи тяжелый вздох.
– Самолет летит на юг – в том же самом направлении, куда следую и я. Правда, летит довольно высоко и снижаться пока явно не планирует. Как же хочется сейчас оказаться на его борту в комфорте и безопасности! Наверное, я люблю летать на самолетах. Точнее, я просто не понимаю, как вообще можно не любить летать на самолёте. Ты сидишь в уютном кресле, желательно у окна, а бортпроводницы тем временем разносят еду и напитки. Можно спокойно сидеть и заниматься своими делами: работать, смотреть фильмы, играть в смартфон… А когда тебе все это надоест, то можно откинуть уютное кресло и просто поспать. Что может быть лучше? Во всяком случае, это точно лучше, чем идти по следу неизвестного человека в лесу и каждую секунду опасаться, что тебе устроят какую-нибудь пакость. Кстати, к слову о пакостях – куда подевался след!
След оборвался внезапно, словно его и не было. Не затерялся в переплетении кустарника, не скрылся под россыпью камней – просто исчез! Как сквозь землю провалился.
– Неужели он так умело заметает следы? Но каким образом? Почва совсем мягкая! – Голову вдруг посетила дурная мысль: а не запрыгнул ли он на ближайшее дерево? Но, само собой, на дереве тоже никого не было. – Если честно, я ожидал чего угодно, но только не этого. Я-то думал, что его следы будут просто идти от моих чуть в стороне, а потом и вовсе с ними сольются. Я допускал, что каким-то образом найду здесь его самого или, в худшем случае, попаду в подстроенную мне ловушку! Так как же он?.. Этого ублюдка что, возит вертолёт или конвертоплан? А как же он тогда за мной следит? – В том, что слежка действительно имеет место, уже не было никаких сомнений. Но как он это делает? Как ему все время удается… – Блять! Да этот сукин сын просто посадил на меня маячок! А может быть, и камеру! – Неожиданно прилетевшее озарение было схоже со вспышкой молнии в глубокой ночи, свет которой неожиданно выхватил из темноты нечто доселе невидимое. Но вот проходит краткое мгновение, и тьма, словно спохватившись, снова скрывает все вокруг, укутывая свои тайны непроницаемой темной тканью и сея тем самым сомнения в реальности только что увиденного. А вдруг вам все только привиделось? – Как-то это всё отдаёт безумием… Может быть, я просто чокнутый, сбежавший из дурдома? Эта версия кажется мне чуть более вероятной, чем версия о некоем больном ублюдке, который сначала каким-то образом вырубил меня, стер мне память, потом привез в лес, а после этого начал следить за мной, напичкав меня следящей аппаратурой! При этом сам он летает за мной на вертолётике и подкидывает мне подарки в виде различных припасов! Пожалуйста, доктор, дайте мне уже мои таблетки, а то я сейчас, кажется, окончательно свихнусь!
4
Многие безумцы знают, что безумны. Но мало кто из них осознаёт уровень своего безумия. Возможно ли взять и придумать себе свой мир? Придумать себе несуществующую жизнь? Можно ли существовать в этом выдуманном мире и этой жизни, но при этом не осознавать их иллюзорности? Как отличить реальность от порождения больного разума? Может ли реальность послать безумцу некий сигнал, который мог бы пробудить его? Пробуждение – пожалуй, это уместное слово. Ведь безумие – это своеобразный сон. Сон, который никак не может кончиться и, как правило, сон этот – кошмар. Он не всегда пугает фантастическими чудовищами. Иногда он пугает своей странностью. Пугает тем, что может никогда не кончиться или кончится плохо. Но страшнее всего в один прекрасный момент понять, что на самом деле ты не спишь…
– Если за мной действительно следят, то, наверное, не стоит подавать виду, что я раскрыл их. Чем дольше наблюдатели будут в неведении – тем лучше для того, за кем они следят. Подумаем, куда они могли напихать свою аппаратуру? Да на самом деле куда угодно! На одежду, обувь, в этот чёртов рюкзак… Да они могли вшить в меня самого что угодно – прямо в тело или под кожу! И даже шрама не осталось бы! То есть я сам могу являться большим маячком. Да, я, конечно, не знаю этого наверняка, но стоит быть готовым именно к такому повороту событий. Если уж они пошли на все то, что они уже сделали – надо быть готовым к худшему раскладу. И как же мне их тогда переиграть, если я под пристальным наблюдением, от которого никак не могу избавиться? Ответ прост – если не можешь избавиться от маячка, то сделай так, чтобы он перестал работать. А если не можешь вывести его из строя напрямую – сделай так, чтобы он стал для них бесполезен, чтобы он перестал передавать сигнал. Кажется, мне нужна пещера. И поглубже. Значит, теперь мне надо держать на запад, к горам. И лучше бы мне поторопиться. Очень похоже, что я участвую в каком-то эксперименте или в чьей-то игре. При этом никто не потрудился ознакомить меня ни с сутью этого эксперимента, ни с правилами игры. А это значит, что все может закончиться в любой момент.
Неудержимое стремление к действию гнало вперёд, хотелось сорваться с места и бежать, но приходилось сдерживать себя, подавляя эти порывы. Нельзя давать им ни малейшего повода для подозрений. Ещё неизвестно, удастся ли найти хоть какую-нибудь пещеру. Если нет, то придётся придумывать другой план. Благо, горы маячили совсем близко, обещая покровительство, и уже к вечеру можно будет спокойно оказаться у их подножия. – Даже если я не найду пещеры, можно будет затеряться среди скал или в каких-нибудь расщелинах. Возможно, там удастся сбить сигнал и сорваться с этого электронного поводка. А что же дальше? Какую реакцию я ожидаю получить в ответ? Ведь рано или поздно мне придётся выйти. И что тогда? По сути, для меня мало что изменится. Если следящее устройство находится, например, у меня в голове или в грудной клетке? Мне что, самому себе проводить операцию по его извлечению? Да, в моей руке маловато козырей. Они ведь прекрасно осведомлены о количестве моих припасов, а значит, с лёгкостью просчитают, сколько времени я смогу продержаться в своём укрытии. Ладно, об этом ещё рано думать. Сначала необходимо отыскать убежище, а там наверняка найдётся время, чтобы всё обдумать на месте, взвесить все риски и шансы. Каким же бредом это всё отдаёт! Насколько же это всё сюрреалистично…
День, полный событий и эмоций, словно ускользает сквозь пальцы, оставляя после себя лишь мимолетное воспоминание. Так что если вдруг захочешь, чтобы время пролетело как можно быстрее, то, пожалуй, лучший способ – это заняться борьбой за выживание. И напротив, бездействие и серость будней растягивают время, словно жевательную резинку.
Но эта закономерность справедлива лишь для коротких отрезков времени. Месяц, переполненный событиями, по ощущениям может растянуться на полгода, тогда как год, сотканный из серых будней, пролетает незаметно, не оставляя в памяти никаких якорей. В детстве время тянется невообразимо медленно, ведь каждый миг наполнен открытиями и новыми впечатлениями. Для взрослого же рутина стирает краски жизни, притупляя чувства и превращая дни в бесконечную череду серых оттенков. Года пролетают, ускользая сквозь пальцы, и счетчик отпущенного времени неумолимо вращается с каждым новым оборотом все быстрей. Но стоит лишь в твоей скучной, взрослой, повседневной рутине появиться группе маньяков, цели которых тебе неясны, но которые играют с тобой как кошка с мышкой, и в абсолютно любой момент эта игра может для тебя кончиться, как твоя жизнь тут же начинает играть новыми яркими красками!
– Черт возьми! Уже темнеет! Черт, что-то слишком часто я чертыхаюсь. Хорошо, что всем похеру! Да и к тому же у меня есть у