Мой неверный муж

Глава 1

Полина

В Варну мы приехали с мужем и детьми неделю назад. Вроде бы стандартное лето для нас: мы привозили своих двойняшек к моим родителям с трех лет на все три месяца: море, свежий воздух, бабушка с дедушкой рядом. Мои на пмж в Болгарии уже десять лет как, пенсия у них. Два года назад папе поставили диагноз – рак желудка. Операция вроде ничего прошла, а химиотерапию переносил плохо: не молодой уже, куча всякой хрони за шестьдесят лет налипло. Последний месяцы врачи держали опухоль под контролем, она уже неоперабельна, но рост замедлился. Папа целый год на оральной химии: увы, она в одном месте лечит, в другом калечит. Сильные отеки ног и асцит – постоянные спутники. Врачи не давали утешительных прогнозов. Но мы будем бороться! Я сама врач и знала, что последнее дело – опускать руки и ждать смерти. Уже неделю обзванивала больницы в западной Европе, высылала анализы отца и надеялась на лучик надежды. Может, кто-то возьмется? Умом понимала, что мы оттягивали неизбежное, но один отвоеванный день, месяц, год – это целая жизнь!

Пришел ответ из Мюнхенской клиники. Профессору и доктору наук в области лекарственной терапии интересен наш случай, он готов был взяться. Самые важные вопросы обговорили через посредника, затем мне выставили счет. Особенность немецких клиник – депозит. Большой депозит. Сто тысяч евро. А там либо вернут остаток, либо доплачивать, если превысим лимит. Скорее всего превысим…

Я встала из-за компьютера и пошла искать Марата. Сто тысяч евро – это большие деньги, нужно с мужем посоветоваться. Мои родители не бедствующие пенсионеры, но не миллионеры. Я совладелица клиники эстетической медицины, одной из лучших в Москве, с очень влиятельной клиентурой, но, конечно, все деньги вложены в оборот: себя могу достойно обеспечить, но в миллионы не высмаркиваюсь, естественно.

Муж – другое дело: успешный адвокат с миллионными инвестициями в семейном бизнесе. Его отец и мой свекр, соответственно, – глава московской татарской диаспоры. Они все так или иначе связаны со строительством и выступали подрядчиками у крупных девелоперов. Также сдавали помещения в аренду по всей Москве. Здание «Эдема» тоже в их помещении. Связи мужа когда-то помогли, в остальном сама с командой таких же энтузиастов: заразились идеей, придумали концепцию, представили как медицинский стартап и получили инвестиции. Десять лет прошло: клиника выросла, заняла «золотую» нишу, отличные специалисты, доход, признание. У меня было трое детей: Ильдар, Лиана и «Эдем».

– Вот ты где, – положила руки на широкие плечи, заглядывая в ноутбук, стоявший на коленях Марата. Я ему скинула на почту прейскурант мюнхенской клиники. Муж был достаточно практичным и в силу профессии не сильно склонным к сантиментам. Марат говорил, что мы пытались остановить мельницу в разгар урагана, поэтому должны быть готовы, что крылья вырвет с корнем. Но я не могла отступить.

– Я с ними тоже списался, – вскинул голову муж, активно что-то набирая в телефоне, – у них за отдельную плату сопровождение, круглосуточная сиделка, переводчик, в общем, полный фарш.

Я устроилась в плетеном кресле рядом, помахала детям, игравшим с маминым красавчиком корги по имени Ленин. Папа сидел в каталке и негромко посмеивался. Дети хорошо на него влияли, с ними он оживал.

– Я, наверное, с ним полечу в Германию, – поделилась планами. – Мне будет приятно, если ты будешь со мной.

Да, я помнила, что мы собирались в отпуск. У нас лежали билеты в Доминикану и оплачено роскошное бунгало на берегу, но…

– Я себе отпуск как-то иначе представлял, – криво усмехнулся Марат. – Поль, – повернулся ко мне, за руку взял, наши пальцы переплелись, – я едва выбил эти две недели. Одна уже закончивается. У меня работа.

– У меня как бы тоже, – внутри разгорались недовольство и обида. Это ведь мои родители. Мой отец. Они никогда и ни в чем нам не отказывали, освобождали целое лето, беря на себя наших детей из года в год. Двойняшки у нас не подарок: им по девять, третий класс, оба характерные, упертые козероги. – Лети один в Доминикану, – предложила, но понимала, что съем его, если согласится. Он тоже это понимал.

– Хер ли мне там делать одному? – недовольно буркнул, но руку мою продолжал держать. – Поль, поехали, а? Отдохнем вместе, потом приедешь и займешься Германией. Это же все не быстро. Неделей раньше, неделей позже.

– Я мыслями вся здесь. Ну куда мне ехать? Я переживаю. Папа тоже не хочет, чтобы мы тратились на него. Если меня не будет, он просто махнет рукой на лечение.

У родителей осталась трехкомнатная квартира в Москве. В случае чего ее можно было бы продать, но родители настаивали, что это наследство внуков. Они все для нас. Я просто не могу сейчас веселиться. Морально переключиться не получится. Мне нужно папу устроить, все организовать максимально быстро. Я ведь тоже работала и не могла пропасть надолго. У меня пациенты, сотрудники, отчеты.

– Тогда я в Москву вернусь. Работы много. У меня по нескольким делам суды.

– И свободное время с нами не проведешь?

Неделя же осталась…

– Посмотрим, – нехотя ответил и поднялся. – Иль, пасуй мне! – поднял руку. Лиана тоже сорванец и вписалась в футбол вместе с отцом и братом.

Я встала и переместилась к папе поближе. Он мог сам ходить, но из-за отеков быстро уставал. Надеюсь, в Германии ему помогут, и остаток жизни проведет максимально комфортно и без постоянной боли.

– Ты как? – спросила у него.

– Нормально. На внуков смотрю и легче становится.

– Пап, полетим в Мюнхен? Там врач хороший, обещает помочь.

– Поля, да не помочь мне. Месяцем раньше, месяцем позже, все одно, – и так по-доброму улыбнулся. У меня с отцом всегда были особенные отношения. Он меня исключительно поддерживал, что бы ни сделала, ни учудила. Если мама могла поругать, то он жалел. У него всегда было доброе слово для меня. Теперь моя очередь отплатить ему за все: рождение, воспитание, образование и любовь.

– Не говори так. Мы еще поборемся. Я с тобой буду, – шмыгнула носом и незаметно вытерла набежавшие на глаза слезы.

Уже вечером, уложив своих буйных двойняшек, усталая отправилась в спальню. Маму к отцу отправила: успеет еще с моими бедокурами намучиться. Марат сидел на кровати лицом к окнам и с кем-то шутливо говорил.

– Слушай, да мы в Болгарии застряли. Вряд ли завтра успею в Москву.

Я оперлась о косяк и слушала. Понятно, что у нас тут не гламурная тусовка, но как-то цапнуло такое равнодушие к сложной ситуации в доме.

– Ахаха, – смеялся. – Не соблазняй, Дава.

Понятно, Давид звонил. Видимо, у них там очередной шалман кутежный собирался. Двоюродный брат. Он, с одной стороны, достаточно жестко блюдет каноны религии: жена в платке, мужу не перечит, дом и дети – главное, а он и хороший коньяк себе позволял, когда Аллах не видел, и на женское тело любил смотреть со всеми вытекающими… Марат в этом плане светский. В ином случае я бы за него замуж не вышла, даже по большой любви.

– Я подумаю, ага, давай. Скинь список, я посмотрю, может, полезные люди придут.

Я не знала, что сказал Давид, но Марат так бесшабашно рассмеялся. Он что ему, корову продавал?

– Марат? – позвала и закрыла дверь в комнату. – Ты улетаешь все-таки?

Ну да, пусть расскажет, что у него дела и суды.

Муж резко обернулся, острым прищуром темных глаз смотрел: анализировал, как много я слышала. Я Марату доверяла и даже понимала, что мужчине иногда охота с мужиками посидеть, потрындеть, но сейчас он и мне нужен. Его поддержка необходима.

– Дава на мероприятие зовет. Думаю, смотаться на пару деньков, потом вернусь.

– Марат, я не прошу тебя грустить вместе со мной, но совесть-то имей, а?

– Поль, нам всем траур уже надеть? – поднялся и откинул назад густые, длинноватые на макушке волосы. Сейчас расслабленный, без майки, с каплями влаги в волосах и на груди. Он профессионально занимался борьбой по молодости, поэтому и в почти сорок лет тело рельефное, мощное, подтянутое. – Иди сюда… – осмотрел мои шорты и топ. – Мы как прилетели, не трахались. Я соскучился… – и оттянул резинку шорт, сжав в руке налитую напряженную головку.

Я эндокринолог, и о тестостероне знала все. Марат в интимных делах очень активный индивид. Мне нравилось. Мы в этом плане идеально совпали. Десять лет женаты, а наша близость только слаще и острее стала. Да, мы оба занятые люди и порой падали от усталости. Но если мы уж занимались любовью, то это было до дрожи в пальцах и красной пелены на глазах. Наверное, потому что это любовь. Настоящая любовь. Я была совсем не подходящей партией мужчине другой религии. Он тоже не предел мечтаний родителей коренной москвички с родней в православной церкви. Мой дядька по отцу – архиерей. Вот такая штука. И все-таки мы вместе. Какое бы ни было имя у Господа, но нас он благословил двумя детками за раз…

Я медленно и грациозно подошла к мужу. Мне нравилось видеть в его глазах сексуальный голод и агрессивное нетерпение. Когда мужчина хочет женщину – это заводит.

– Соскучился, говоришь? – шепнула прямо в губы, перехватывая инициативу, лаская напряженный член.

– Да… – хрипло на выдохе.

– Я тоже… Проверь…

Рука нырнула мне между ног: муж пальцем сдвинул полоску трусиков и погладил влажные нижние губы, медленно и уверенно обводя вход. Затем резко вставил, вызывая неожиданный спазм.

– Сожми, Полюшка… – я подчинилась и рукой, и стенками внутри. – Ты такая красивая… – сжирал взглядом мое лицо. Неожиданно просигналил телефон, я скосила глаза: сообщение от авиакассы. Марат уже купил билеты?!

– Загитов! – толкнула в грудь. – Ты все решил? Сам?!

– Поль, ну что ты начинаешь? Сказал же, дня через три прилечу обратно. Давиду я нужен!

– Ты бы хоть ради приличия спросил: как я вообще? Нужна ли мне помощь? Твоя поддержка? Мне ты тоже нужен! Но я, конечно же, не Давид! – завелась не на шутку.

– Полина, не душни. Я все оплачу, сказал же.

– Да иди ты! – обиженно вырвалась из объятий. – Без тебя разберемся.

Я направилась к выходу. Даже если мы ссорились, то спали всегда вместе. Конечно, я приду в спальню, но не сейчас. Марат неприятно удивил. Он нужен здесь, но рвется в Москву, потому что Давиду, видите ли, он нужен. Я никогда не ревновала к его большой семье, где каждый первый брат, но моя тоже должна иметь значение!

– Ты уверена, Поля? Не знаешь, от чего отказываешься! – светил стоячим хозяйством.

Я повернулась и, снисходительно улыбнувшись, ответила:

– Мартик, – использовала ласкательное, которое он ненавидел. Только Марат или Март. Ну или господин Марат Адамович Загитов. – Там, – кивнула на возбужденный пах, – нет ничего, что меня может удивить.

Да, этот прибор я исследовала да мельчайшей поры и выемки, каждую венку, волосок, цвет, вкус и запах. Я уже отвернулась, но успела заметить странную злость в темных глазах. Неужели обиделся? Ну так и мне неприятно!

Я просидела до часа ночи над новыми услугами клиники. Попросила команду накидать интересных предложений, потом будем внедрять. Индустрия красоты и эстетической медицины не стояла на месте.

Легла в постель осторожно, чтобы не разбудить мужа. Марат спал, развалившись на всю кровать. У него до сих пор стоял. А может, что-то снилось? Я сжала напряженный член через боксеры. Непокорный характерный мужчина. Волевой подбородок, чувственные тонкие губы, ресницы, удивительно черные и длинные. Я обижалась и все равно легла ему под бочок, утыкаясь носом в смуглую кожу с запахом солнца и теплого песка.

Проснулась от того, что дочка стягивала с меня одеяло. Я села в кровати. Марата уже не было. Взяла телефон – девять утра и несколько сообщений от мужа.

Март: Я улетел. Буду через три дня. Люблю тебя, зараза.

Вот же жук! Улизнул, чтобы избежать новых обид. Я знала, что раз он решил, то уедет, но мозг бы ему взбила миксером. Я открыла документ, прикрепленный к сообщению. Марат оплатил предварительный счет из Мюнхенской клиники. Слово держит при любых обстоятельствах.

– Доченька, – поцеловала Лиану. – Вставать будем?

В комнату вошел Иль с телефоном. Серьезный, темнобровый мальчик. Дети оба похожи на отца, но характером дочка – моя копия.

– Мам, привет, – поцеловал меня в щеку. Марат приучил. Лиану он нацеловывал, а сын меня. – Папа просил передать, – и протянул мне сорванную в мамином саду розу.

– Иль, прячь! Бабушка увидит и голову нам оторвет!

Я не могла позвонить Марату, пока был в полете. К вечеру телефон стал доступен, но он не отвечал и в сети его не было. Странно, хоть бы скинул сообщение, что долетел! Я волновалась. Муж позвонил мне только следующим утром, когда всю его родню на уши подняла. Помятый и с шальным взглядом. Что же там было на мероприятии Давида?..

Глава 2

Марат

Вроде и рейс ранний, а домой только к пяти вечера попал. Прямых перелетов нет, приходилось страдать, а зафрахтовать частный джет не успел – сорвался неожиданно, да и жирно одному. Полине с детьми нужно будет обязательно нормально все устроить, иначе наши бандиты всех сведут с ума.

– Приветствую, – ответил на звонок Давида, открывая дверь во двор. – Приехал-приехал. Вечером буду. У тебя в клубе? – уточнил на всякий случай.

Сам не знал, чего так резко собрался. Не могу тупо сидеть без дела: и не отдых, и не работа, плюс атмосфера тяжеловата. Полина загоняла себя и упиралась, словно если позволит себе расслабиться и немного отдохнуть, станет предательницей. Неделя ничего не решает в случае моего тестя, а нам нужно набраться сил, выдохнуть, перезагрузиться. Ладно, видимо, нам и друг от друга отдохнуть нужно.

Сейчас дела порешаю и прилечу огурчиком. Помимо моей постоянной адвокатской практики я занимался юридическими вопросами диаспоры. Давид просил быть сегодня на частном мероприятии – вероятно, будут полезные семье люди и что-то необходимо будет сразу зафиксировать юридически.

Я вошел домой: чистенько, убрано. Татьяна Михайловна даже в наше отсутствие содержала все в идеальном порядке. Домработница, няня, клининг – мы с женой оба работали и могли делегировать часть обязанностей. Хотя у меня мать ни дня в жизни не работала, но и у нее куча помощниц, но дом ведет идеально! Отец сейчас еще пуще о ней заботился, после того как взял вторую жену. У него были на то причины, и мама дала добро. Необычно, если честно, но судить не мне. Все взрослые люди.

Поднялся в спальню, разделся и под душ. Сейчас бы Польку сюда. Зараза, отказала мне вчера. Нет, нужно было сказать сразу, что улечу ненадолго. Не спрашивать разрешения, но и не втихую покупать билеты. Сегодня, правда, уехал под покровом раннего утра, будить не захотел. Вот если бы не проспал и спешно не собирался, так отлюбил бы, что забыла бы, как отказывать мужу в близости. Поля получше многих знала, что это путь в никуда. Она в том числе и сексуальной гормональной дисфункцией занималась в паре с психологом в своей Альма Матер. Понимала лучше многих, чем чреваты игры в «дам не дам». Ну это ладно, а вот фраза, что во мне ничего не удивляет, неприятно кольнула. Современным женщинам не хватало тонкости, хрупкости, даже глупости. Кичатся своими «яйцами». Мне тридцать девять, и да, я хотел удивлять женщину, давать новое, учить чему-то, восторгов и благодарностей жаждал. Нет, жена, конечно, принимала подарки с радостью, но и с благосклонностью. С бессловесным намеком, что и сама может. Полина любила в ответ дарить не менее дорогие презенты. По любви, конечно, но…

Я всегда знал, что не женюсь на девушке, которую выбрали бы родители. На кротких послушных не смотрел никогда. Я любил побеждать и завоевывать! Мне нравилось, что Полина не пустышка и не глупышка. Целеустремленная умная женщина. Но сейчас все чаще посещали мысли, что хотел бы видеть ее дома чаще, занятую бытом, детьми и мной. Без конференций, активных рабочих будней и мужиков. У нее врачи – сплошные бравые ребята. Я ревнивый и никогда не был другим. Жена тоже никогда не станет иной. Даже не знаю, что должно произойти, чтобы бросила клинику…

Спустился на кухню, порылся в морозилке и бросил в кастрюлю пельменей. Другой еды не было, перед отъездом жена подчистила холодильник, чтобы плесень не разводить. Ехать в клуб Давида только поздно вечером, поэтому я решил поспать. Полине не дозвонился, что-то вызов не проходил, написал сообщение и отрубился.

Я так сладко спал и совершенно с неохотой открыл глаза. Зевнул во весь рот и хотел забить на просьбу Давида, в особенности когда увидел, что уже двенадцатый час. Схватил мобильный – батарейка села. Черт. Быстро освежился и собрался. Настроения бухать нет, поэтому сел за руль.

Прихоть Черкессова, камерный закрытый клуб для своих, находился в коротком переулке в исторических Сокольниках. Неприметный вход, барный стул и охранник мрачной наружности у дверей. Сюда сложно попасть с улицы, только свои. Это место не для денег в прямом смысле, но вопросы здесь решались серьезные.

– Марат Адамович, – меня здесь знали и распахнули дверь тут же. По глазам ударил резкий мигающий свет из главного зала, небольшого, но эффектного. Сейчас клуб выглядел иначе, чем я привык: стены затянуты алым шелком, голые барышни в кружевных масках разносили выпивку. Мужики пили и хватали девушек за все выпуклости и округлости. Я опоздал, поэтому попал аккурат к началу развратного перфоманса. Еб твою мать! Кто-то, не стесняясь, тут же наяривал грудастую красотку.

– Дава, ты нахрена меня сюда вызвал?! – удивился, когда нашел двоюродного брата.

– Здесь много важных людей, – хохотнул, перебирая четки, но не выпуская пузатый бокал из пальцев.

– Мне на сморщенные жопы и писюны смотреть без надобности. Что у тебя за Содом и Гоморра?!

Давид давно женатый, отец троих детей, в самом расцвете сил, но он верность семье всегда разграничивал с верностью жене. Поэтому увидеть его с постоянной любовницей или парочкой шлюх – дело привычное. Все как одна блондинки со светлыми глазами, полные противоположности жене. Перед Лотой свои гулянки Давид не выставлял, но и не таился сильно. Всякое, конечно, бывало. Но такой порно-театр я видел впервые!

– Зря ты, брат, это очень важно, – и кивнул на стену. Разврат и компромат. Ясно-понятно. Он записывал еблю. Я и сам заметил пару чиновников и важных силовиков. Бизнес-мужики тоже были. Человек десять, а шлюх штук тридцать.

Сам Давид чинно и благородно пил коньяк и с хищным прищуром созерцал созданную им вакханалию.

– Если хочешь, выбери шлюшку, в моем кабинете нет камер. Я уже парочку опробовал. Владик классных поставляет, чистых и опытных. Любой каприз оплачен.

– Меня общественные давалки не интересуют, – ответил, скользя взглядом по сексуальным телам эскортниц. Но член дернулся в брюках. Разврат и пошлость всегда возбуждали, а я неделю на суходрочке.

– Как Полина? Как ее отец? – неожиданно поинтересовался Давид. Меня на мгновение кольнула совесть. Вряд ли ей бы понравилось, что я в таком месте. Я лично убил бы, узнай, что ходит по таким гадюшникам.

– Плохо. Она очень переживает.

– Ну, привет ей передавай. А для тебя у меня есть кое-что интересное. Помнишь, говорил про судью Миронова?

Да, был такой дядька. Один из так называемых честных и неподкупных судей. Такие есть в нашей системе, но мало. Несговорчивый упрямый моралист.

– Он в одной из випок дерет мулатку. Скину тебе запись. На всякий случай.

Я покачал головой. Ох, господин Миронов, какое разочарование. Нет, наличие любовницы у нас не компромат, но для примерного семьянина не комильфо. Не факт, что буду использовать видео, но лишним не будет.

– Ты, главное, – повернулся к Давиду, – аккуратней с записями. Мало ли…

Люди при власти, всякое может быть.

– Так силовики и заказали. Все для них, родимых.

Диаспора плотно контактировала с силовыми ведомствами: мы платили, они закрывали на многое глаза.

– Ладно, пойду, осмотрюсь.

Единственное место, не изгаженное спермой и блядством, – бар. Я присел на высокий стул. Ну и кто тут наливает? Мне без ста грамм не обойтись.

– Извините, что будете?

Барменом неожиданно оказалась молоденькая девушка. Одетая. В нынешней ситуации даже удивительно. Короткий обтягивающий топ, открывавший плоский живот, и куцая юбочка, подчеркивавшая длиннющие ноги. Темные волосы в высоком хвосте, пухлые губы, скулы, брови и ресницы – в общем все по фэн-шуй.

– Виски на два пальца, – бросил, рассматривая девочку. Симпатичная. Только перепуганная какая-то. В первый раз на оргии?

– Что красная такая? – поинтересовался. – Девственница, что ли?

– Нет… – смутилась. – Но не так же… Как животные… – поставила передо мной бокал и принялась смешивать коктейль для голой девицы. Та освежилась мохито и отошла. Я отвернулся, залпом проглотил жгучий односолодовый. Через секунду ощутил, что меня обнимают чьи-то руки, и в ухо:

– Скучаешь, красавчик?

– Вон пошла, – ответил, встретившись взглядом с моим симпатичным барменом. С ней поприятнее сидеть, чем потные тела с мускусным запахом секса нюхать.

– Ты как здесь оказалась, скромница?

– Подработать хотела. Одногруппница позвала. Деньги хорошие, только выпивку мужикам наливать, а тут такое… – стрельнула глазами в зал и снова налила мне. Я опять выпил залпом. Прямо шло как в сухую землю.

– Марат, – представился.

– Камилла, – протянула изящную руку. – Налить? – кивнула на пустой бокал. Я чуть задержал женскую ладонь в своей. Безобидный флирт с симпатичной девушкой – ничего такого.

– Наливай, – улыбнулся и откинулся на спинку стула. Через часик понял, что меня нехило так повело, за руль точно нельзя.

– Вызвать такси? – предложила Камилла, облокотившись на стойку. Мой взгляд случайно зацепился за упругую грудь. В паху болезненно отозвалось. Все, домой нужно.

– Водить умеешь? – неожиданно даже для самого себя спросил.

– Умею, – удивленно ответила.

– Тогда дай мне бутылку «Hine» и поехали: подработаешь трезвым водителем. Клянусь, руки распускать не буду.

Я шел на выход, не оглядываясь. Уверен, девчонка бежала за мной. Пусть отвезет на квартиру. Ехать сейчас домой в Новую Ригу смысла нет. Переночую в своей старой квартире. Да и не нужно, чтобы камеры возле двора засняли, что меня телочка подвозила. Это маленькое безобидное приключение должно остаться в тайне от жены. Меньше знает, меньше волнуется…

Глава 3

Марат

Мы вышли на улицу. Думал, свежий ночной воздух остудит пожар внутри. Порывистый ветер собьет напряжение и хмель. Нет, погода словно сговорилась с моим грешным телом: все замерло, парило, запретным огнем лица касалось. Я сделал большой глоток коньяка и поманил Камиллу за собой к припаркованной в темноте пушистой ивы машине. Прямо разморило меня, на приключения тянет.

– Это твоя?! – изумленно распахнула глаза девчонка. – Ничего себе авто! – губы плотоядно облизнула и чуть ли не в ладоши хлопать начала. Чистый восторг.

Я как-то даже по-новому взглянул на свой черный внедорожник. У меня точно не единственный «Rolls-Royce» в Москве, хотя тачка новенькая, полгода всего катаюсь. Презентабельная, по цене неплохой московской квартиры, тяжелый люкс. Но в моем окружении это абсолютная норма, а тут такой неподдельный экстаз. Приятно. Значит, удивлять я все еще могу.

– Смотри, осторожней, – бросил ей ключи, – иначе не расплатишься со мной, даже если обе почки продашь.

Я вбил в навигатор адрес квартиры на Тверской-Ямской, подарок отца на двадцатилетие. От родителей съехал как только на юридический поступил, но не в общежитие, на съем ушел. Барменом ночами подрабатывал, рынок инвестиций изучал – тогда это в новинку было, крутился и вертелся, как мог. Семья у нас достаточно строга в отношении религии и обычаев правоверных, а я отрезанный ломоть: светский мусульманин во всех отношениях. Вот отец меня и воспитывал. Через два года, когда не приполз к нему за деньгами и к маминой юбке поближе, помирились. Он за учебу с отличием квартиру подарил в центре, но, главное, не лез больше в мою личную жизнь: невест на смотрины не приводил и не угрожал отлучением от семьи, если выберу девушку не нашей веры. Я тогда в принципе о женитьбе не думал, но точно знал, что хочу особенную женщину. Когда найду ее, то не будет важно, кто она по национальности и вероисповеданию. И я встретил ее через несколько лет.

Я тряхнул головой, отгоняя ностальгические воспоминания. Сейчас не получалось сконцентрироваться на образе жены, только на удивленном лице Камиллы. У нее явно картографический кретинизм, иначе не задавала бы вопросы и не уточняла бы каждый поворот, но это не раздражало, умиляло разве. Боже, прелесть какая дурочка! Дьявол, какие рабочие губы! Соску накачала определенно, но Камилле даже шло. Таким идет: сразу понятно, что перед тобой ничего серьезного.

– Фух, – заехали на подземный паркинг, и она заглушила мотор, – я бы без вас, Марат, не справилась, – и погладила руль, медленно и томно. Как член, туда-сюда. – Никогда не водила такого офигенного красавца, – и ко мне повернулась. – Настоящий альфа-самец.

Я усмехнулся и достал бумажник. Девчонка явно флиртовала, а мне, не скрою, было приятно. Я женским вниманием никогда обделен не был, а сейчас и вовсе женат. Вращался в таких темных кругах, где красивых шлюшек и вип-эскортниц можно на завтрак, обед и ужин заказывать, и они не кончатся. Никогда не тянуло сорваться и втихую трахнуть одну из таких. Ну как не тянуло: до звона в яйцах точно нет, но иногда посматривал. Давид так и жил: жена и шлюхи. Никто из знакомых его за это не линчевал и не стыдил, а Лота… А деваться ей некуда. Про меня так вообще никто не узнал бы. Просто не хотелось настолько, чтобы рискнуть женой. Ей как раз-таки есть, куда деться. Я не святой: все мужчины смотрят на других женщин, могут пофантазировать, даже в постели с любимой представить что-то рандомное или запретное. Это нормально. Реальность – дело другое. Сейчас моя реальность… Посмотрел на симпатичный профиль. Не знаю. Восторженная юная дева. Сложно устоять. Но можно. Конечно, можно.

– Держи, – достал из бумажника несколько пятитысячных купюр, хорошо, что наличные были. Не светит же номер мобильного Камилле. Опасно. – За услугу «трезвый водитель».

– Это много, – нахмурила темные брови и оттопырила капризную нижнюю губу. Было в Камилле что-то милое: глупое, но притягательное. – Может, мне отвезти машину на мойку? Или еще что-то сделать?

– Ты чем-то можешь меня удивить? – вопросительно приподнял бровь.

– Я умею танцевать.

Я только хмыкнул. Взглядом показывал, что знаю, как и что такие девочки умели танцевать. Видел много раз в мужских клубах.

– Я занималась балетом с детства. Могу показать, чему научилась, – и с хитринкой прикусила губу. Надо бы отправить барышню восвояси на такси, но я зачем-то одобрительно кивнул и повел ее к лифту наверх. Мы ничего такого не делали, просто вместе поднимались в мою квартиру. Пусть станцует, балерина…

Открыл дверь и вошел первым. Свет включил только нижний, более атмосферный и менее яркий. Мне сейчас вот вообще не хотелось рассматривать ситуацию со всех ракурсов и прямо в лоб.

А у меня в квартире ничего в принципе! Я не был в ней год точно и помнил, что здесь склад ненужных вещей организовался, а сейчас встречала моя прежняя холостяцкая берлога. Месяц назад приезжала сестра жены с мужем из Германии: погостить, Москву посмотреть. Полина предоставила им мою квартиру: клининг до и после был моим главным условием. Я пошарил над полкой у одной из стен и включил фиолетовую подсветку, кресло развернул спиной к окнам и лениво упал в него вместе с наполовину опустошенной бутылкой коньяка.

– Ну, танцуй, – хрипло приказал застывшей в дверях деве. Пусть попробует поразить меня.

Камилла сбросила сумочку и каблуки, волосы распустила. Встала на носочки и начала выделывать какие-то па, которые видел, бывая в Большом театре на балете. С растяжкой у нее полный порядок, отметил, когда задрала ногу. Правда, юбка явно лишняя…

Камилла словно бы услышала мои мысли и через мгновение осталась в узких стрингах и коротком топе. Я сделал глоток из бутылки и поставил коньяк на пол. Включил тягучую мелодию на смартфоне, втягиваясь в эротичный водоворот. Камилла сменила темп и репертуар: теперь она активно работала бедрами, крутила жопой и касалась груди.

Дикое возбуждение вскипело в крови, посылая недвусмысленные импульсы моему младшему братишке. В паху набухло и болезненно таранило болты джинсов. Я все еще не согрешил, просто созерцал эротический танец, даже не касался девы. Она тоже смотрела, приближаясь ко мне, соблазнительно покачивая бедрами, пальчиками поглаживая низ живота.

Хмель ударил в голову, как чертова молния, а член дымился, как хорошо раскуренная сигарета. Трахаться хочу. Так хочу, словно виагры нажрался. Может, сучка подсыпала мне чего-то тонизирующего? Вряд ли. Наливала при мне из новой бутылки, а коньяк я лично открывал. Значит, сама Камилла так на меня действовала. Черт. Рука инстинктивно упала на ширинку, потерлась, сжала. Я не выдержал чувственной муки и достал ствол. Смотрел на крепкие ягодицы и дрочил, как зеленый юнец, медленно и неспешно растягивая удовольствие и мысленно натягивая на себя юную деву.

Камилла опустилась передо мной на колени и как преданная собака следила за каждым движением хозяина. Капля похоти заблестела в интимном полумраке, свидетельствуя о моем грехе. Я размазал ее по тугой головке.

– Какой у тебя большой член, – выдохнула Камилла. – Я никогда не видела обрезанный. Это красиво.

А вот Польку мой член не удивлял, а эта смотрит, как на самое большое сокровище.

– Ты ж не ебешься за деньги, – поддел ее. Конечно, мы перешагнули черту, когда можно изображать из себя нечто иное, нежели шлюшку.

– А я не за деньги… – улыбнулась и медленно облизнула нижнюю губу. – По желанию…

Похоть расплывалась надо мной, застила глаза, подвергая полному распаду все жизненные принципы и привычные установки. Алкоголь в симбиозе с бешеным желанием порочных удовольствий туманом накрыл голову, густым, вязким, с запахом разгоряченного тела и мускусом жаркого секса. Камилла не касалась меня. Взглядом поняла, что без разрешения нельзя, но вся трепетала от мучения, губы облизывала и кусала, на мой ствол как на вожделенный приз смотрела. Давно у меня такого не было.

– Возьми в рот, – скомандовал и откинул голову со стоном. Я пал смертью слабых. Погребенный под пошлостью и пороком. Камилла обхватила головку и втянула в себя, приближая мое болезненное облегчение. Я прикрыл глаза, а руку положил на затылок, чтобы глубже, сильнее, грязнее, с хрипами и соплями. Один ведь раз можно? Один раз не считается. Даже в жопу один раз не пидарас.

– Я заканчиваю… – хрипло предупредил, вынимая член из глотки. Все же джентльмен, и не могу кончить в рот без разрешения. По губам провел, готовый излиться, но Камилла проворно раскрыла губы и приняла в себя мое семя. Неожиданно лестно.

– Я тоже хочу сладкого, – капризно надулась, оставаясь у моих ног. – Хочу оргазм, Маратик.

– Марат, – лениво поправил и на нее с усмешкой посмотрел. – Ты же не думаешь, что буду лизать тебе?

– Нет, конечно, – распахнула глаза. – Такие как вы не лижут.

Еще как лижут, просто не рандомным телочкам.

– Но уверена, что вы еще сможете… – и стянула через голову топ. Лифчика, естественно, не было. Хорошие крепкие сиськи, небольшие, но стоячие и молодые. Трусики полетели куда-то в сторону. Она раскорячилась на полу и принялась ласкать себя между ног.

– Я же сказала, что вы мустанг…

Член действительно встал моментально, словно и не было минета пять минут назад. Понятно, там он отдыхал, а сейчас потрудиться над девой нужно будет. Червячок совести грыз, но я уже здесь, я уже изменил жене, я уже смотрел на другую и готовился ей вставить – уже виноват, а от количества раз Армагеддон не изменит своей фатальности. Хотя, стоп!

– Гандонов нет.

Принести жене заразу – это можно вешаться. Я сам себя уничтожу, точнее, отгрызу блядский корень похоти.

– У меня есть. Нам всем выдали перед вечеринкой, – и положила передо мной целую ленту из презервативов.

– Раком вставай, – скомандовал и, надев колпак, прогнул ее в пояснице, чтобы щекой пола коснулась, а ягода была оттопырена и принимала глубже. Я пару раз ударил по ягодицам и отпустил себя на эту ночь. Я уже по всем статьям грешник. Я намаз не совершал очень давно: завтра сделаю, покаюсь, и Аллах простит. А Поля… Полина просто не узнает.

Глава 4

Марат

Просыпался я тяжело. Потный, вонючий, в ворохе простыней, с перегаром и жутким похмельем. Едва ноги коснулись пола, наступил на пустую бутылку. Кажется, я вчера допил коньяк. Память догоняла тошнотворной волнообразностью. Девочка из клуба, бухло, ебля. Всех мастей, форм и степеней развратности. Пиздец. Я обернулся: пусто. Хоть за это спасибо. Ушла и отлично. Мне бы отмыть себя от чужого выпота, память наждачкой стереть и в мир выходить. Еще помолиться. Я же собирался.

Поднялся и, пошатываясь, в душ шмыгнул. Противно-то как. Я себя собой не ощущал, словно другой человек. Морально сейчас рефлексировать ресурса не было, а физически… Во рту кошки насрали, член ныл от натуги, духан от меня чисто конский. Мерзость.

Я стал под душ и на полную выкрутил ледяную воду. Шокотерапия. Нужно проветриться мозгами, я до сих пор шальной какой-то. Когда кожу щипать от зябкости начало, резко дал температуру, близкую к кипятку. Мылом счищал чужой дух, соскребал мельчайшие поры другой женщины, следы выискивал, как ищейка. Как я умудрился так попасть?! Повезло еще, что Полины нет, спалила бы и как итог отрезала бы мне член.

Я осмотрел аппарат: не дай бог дева зубами поцарапала. Я к жене и детям вернуться в ближайшее время собирался, мне нужно быть молодцом.

– Да ёб твою мать! – выругался, заметив несколько алых борозд на шее и спине. Ну как так! Каким местом думал, почему не пресек когти! Ладно, согласен, что вообще не думал. Ничего не пресек. Позволил лишнего. Нет, блядь! Я не просто позволил, я жене изменил! Первый раз за десять лет! Ради чего, собственно? Потрахался вкусно, отрицать не буду. Полька в плане интима охуенная, но изученная и знакомая. Эталонный оргазм. Но у жаркого спонтанного секса с незнакомкой, причем настолько восторженной, впечатлительной, покорно доступной, была своя доза чумового адреналина. Это да, отрицать бессмысленно. Но минусов гораздо больше: голова болит и заболит еще сильнее, если жена узнает. Цена такого траха сильно завышена.

– Блядь, – максимально осмотрел спину. Не кровавые борозды, но заметно.

Я вышел из ванной в одном полотенце и сразу услышал какую-то возню со стороны кухни. Меня тряхнуло. Мандраж пробрал до посинения мошонки. Я быстро вернулся в спальню, надел джинсы, в голове гоняя мысль – кто? Полина не могла. Детей и отца не бросила бы ради того, чтобы меня проконтролировать. Королевы так не поступают. Они и так уверены, что подданные готовы им ноги целовать. Черт, а где вообще мой телефон?!

– Доброе утро, Марат, – Камилла в моей рубашке колдовала на кухне. Завтрак, мать его, готовила!

– Какого хрена ты все еще здесь? – я поседел трижды и все из-за этой ляди.

Камилла округлила глаза, да и рот тоже, затем губы обиженно задрожали. Вся такая оскорбленная невинность!

– Я завтрак приготовила…

– Ты выходила? – буравил тяжелым взглядом. Прелесть, какая дурочка, оказалась ужас что за дурой. Камилла несмело кивнула. – Ты ебанутая? Я женат, – кольцо светанул. Свой статус женатого человека не скрывал никогда, тем более перед разовой девицей. Свое место знать должна.

– Просто в холодильнике пусто… Я ходила вниз за кофе и вот… – развела руками.

Я осмотрел свой монументальный каменный стол с гранитной шершавой крышкой: кофе, сэндвичи и пирожные. Очень мило, блядь. Хорошо, что я здесь редко бывал, и практически все жильцы сменились, меня не спалят. Да, Загитов, срать там же, где этим говном в морду получить можно, то еще дерьмовое приключение.

– Одевайся и на выход, – жестко бросил.

– Раздевайся.

– Что? – нахмурился я.

– Ты хотел сказать, раздевайся. Я же в твоей рубашке: ее сначала нужно снять… – и грациозно сбросила с плеч. Шутить со мной вздумала? Я и только я решаю: хочу я трахаться или нет. Меня на дешевый цирк не взять. Если бы выпрыгивал из штанов всегда, когда меня пытались соблазнить, то уже был бы чемпионом по леваку.

Я цапнул Камиллу за руку и притянул к себе, совершенно не впечатлившись близостью ее стоячих сисек.

– Ты какого черта спину мне исполосовала, дура?

Камилла только молчала и испуганно хлопала глазами. Никаких аргументов. Все, прения сторон закончились, так и не начавшись.

– Вещи собрала и вон пошла.

Камилла активно закивала. Я отпустил ее руку. Она оказалась достаточно понятливой и не стала испытывать мое терпение долгими сборами. Через пару минут полностью одетая, с сумкой на плече и обиженным взглядом снова появилась передо мной.

– Прости, я не подумала, что могу подставить, – извинения были неожиданными. Неужели не такая дурочка? – Мне просто было очень хорошо ночью. Лучший секс в моей жизни… – произнесла, глядя прямо мне в глаза.

– Еще денег дать? – с насмешкой поинтересовался. – Отыгрываешь на полную?

– Я не из-за денег! – натурально возмутилась и схватила со стола ручку, рядом мой дежурный блокнот для записей, профессия такая. – Вот, – кивнула на ровные цифры номера. – Уверена, таким очешуительным мужчинам не бывает скучно, но все же… – и ушла.

Очешуительным… Звездец сленг! Но долго рассуждать о комплементарности моим ночным подвигам не стал: вернулся в спальню и сгреб белье с запахом спермы, смазки и чужих духов. Не стирать, сжечь нужно! В остальном вроде никаких следов, но клининг на всякий случай вызвал.

Делом номер два стало найти телефон. Черт, заряд на нуле, звук выключен, тонна входящих звонков и сообщений. Жена, мама, папа, даже Давид! Он вчера видел, как я на баре пил и на жопу Камиллы пялился. Но заметил ли, что мы ушли вместе? Он не сдаст, но все же об инциденте распространяться нельзя. Это не должно дойти до Полины даже в качестве неправдоподобной сплетни.

Полюшка: ТЫ ГДЕ???

Глава 5

Марат

Мое сообщение о приземлении светилось красным: система предлагала отправить его повторно. Да нет уж, сам позвоню. Жена всех на уши поставила, потеряла любимого мужа. Горе-мужа…

Я накинул на плечи рубашку, пропахшую Камиллой, но выбирать сейчас не приходилось. Мне нужно максимально спрятать царапины и морду сделать чуть менее виноватую. Бля, у меня все на лице написано.

– Привет, паникерша, – улыбнулся жене. Звонить без видео не вариант: Полина всегда переключалась на формат глаза в глаза. – Всю Москву на уши подняла!

– А что делать, если муж утром убегает, и сутки его с собаками не найти! – наигранно воскликнула, включаясь в шутливое подтрунивание. Пронесло… – Марат, – стала абсолютно серьезной. Не пронесло… – Ты вообще, что ли? Я чуть с ума не сошла. Ты куда пропал? Я и так на нервах и ты со своими выкрутасами, – отвела взгляд. Реально переживала за меня.

Мне стало капец как совестно. Уехал, чиркнул сообщение на отвали, не позвонил, не проверил, не успокоил. Про свой загул даже думать нельзя. Совесть заест вместе с виной.

– Поль, я написал и звонил, но какой-то глюк был. Сообщение не дошло, – даже скрин с телефона выслал. Жена удивленно брови подняла. Обычно я так упорно не оправдывался. Палюсь, блин. – Потом спать лег.

– Выглядишь ты не сильно выспавшимся.

– Да бухали полночи. Сейчас домой поеду.

– А ты где вообще?

– У нас на квартире. Вчера сил хватило доехать только сюда. Вчера перебрал малёха… Поль, я соскучился, – сказал чистую правду. Смотрел на красавицу-жену, блондинку-лису, голубоглазую ведьму. Очень красивую, но не шаблонной современной красотой, когда одна на другую похожа. Полина особенная.

– Ты прилетишь еще или уже в Москве останешься?

– Конечно, прилечу, – только царапины заживут… – Из клиники новости есть? Когда готовы принять папу?

– Через два дня летим. Они молодцы, всю организацию на себя взяли: борт, сопровождение, медикация.

– Еще бы! За такие-то бабки!

Сто тысяч евро – это депозит клиники, а сопровождение, частный медицинский перелет и процент посредника за услуги – еще пятьдесят.

– Ну так прилетай, помоги с организацией, десятку евро сэкономим, – Полина прохладно ответила.

– Да мне не жалко, просто это большие деньги. Мы оба это понимаем.

– Мама хочет дарственную оформить на квартиру на Иля и Лиану. Не хочет безвозмездно помощь принимать.

– Ну квартира твоя, как единственной наследницы. Сомневаюсь, что ты обделишь наших бандитов. Поль, я закончу дела и прилечу сразу в Мюнхен. Дня через три. Выбери хорошую гостиницу с большой кроватью. Я соскучился, зараза моя.

– Хорошо, – мягко рассмеялась. – Люблю тебя.

Полина отключилась, и я выдохнул. Я так не боялся, наверное, никогда. Жена у меня женщина умная и достаточно прогрессивная. Она многое понимала и не торопилась осуждать. Мы много раз обсуждали фактор измены. Не нашей, чисто гипотетически. Она проявляла здравость и пыталась проанализировать проблему со всех сторон. Я, конечно, более категоричен: убью, если узнаю. Все очень просто. Теперь сам был на скамейке подсудимых и очень боялся, что жена узнает. Сомневаюсь, что Полина будет слушать мои доводы в такой нелегкий для ее родителей период.

– Мам, привет. Ты звонила?

– Сыночек, тебя Поля потеряла. Ты в Москву прилетел и молчал? Все хорошо?

– Да, Поля меня нашла. Слушай, а папа рядом? Мне с ним по нашим делам поговорить нужно.

– Нет, – коротко ответила. – Папа сегодня у Динары.

Я замолчал. А мы ведь с мамой по душам на эту тему не говорили. Может, стоит?

– Слушай, мам, я заеду к тебе. Через часик буду, – отключился и посмотрел на номер, оставленный Камиллой. Я записал его в телефон. Пусть будет. В моей профессии всякое могло пригодиться.

Кое-как привел наглую помятую морду в подобие порядка, оделся во вчерашнее и поехал к матери в закрытый поселок на западе Москвы. Там жило много старейшин нашей татарской диаспоры. Дом большой, но очень уютный, пестрый, яркий. С садом как во дворе, так и в доме. Мама обожала цветы: не только любоваться красотой, но и самой доводить их до душистого цветения. Именно там нашел мать. В перчатках и широкополой шляпе – платок она надевала только на улицу.

Пока ехал в родительский дом, упорно пытался определить, что чувствую после ночи с другой женщиной? Первое: страх, что жена узнает и взбрыкнет. Я не хочу ругаться с Полей, серьезно ругаться. Мелкие бытовые ссоры не в счет. Я не хочу расстраивать жену. Не хочу терять ее доверие. Не хочу, чтобы была нервной и дерганной из-за ревности. Естественно, я не хочу разводиться! Это даже не рассматривалось. Мы никогда не расстанемся: потому что я не захочу, а ей просто не позволю. Мы поженились раз и на всю жизнь. Это константа. Для пары Загитовых развода быть не может!

Второе: совесть и вина… Или нет? Умом я полностью признавал, что виновен в супружеской измене, но внутри меня не рвет и не колбасит. Наверное, потому что это просто секс. Тупое физиологическое совокупление. Вероятно, если бы были замешаны чувства, то был бы стыд и раскаяния, метания и горькие думы. А так: страсть и секс. Главное, без последствий. Не могу отрицать, что понравилось, взбодрило как-то. Горячая девочка, шепчущая, какой я охуенный. Что ее никогда не трахали так хорошо. Что у меня лучший в мире член. От такого у любого мужика стоять будет как по стойке смирно! Самолюбие Камилла мне почесала профессионально. Но рисков больше, чем удовольствия. Можно проиграть, а проигрывать не люблю и не умею.

– Здравствуй, сыночка, – мама обняла меня крепко. – Все хорошо? Ты какой-то сонный.

– Нормально, мам.

– Пошли в дом. Чай пить со сладостями, – обняла и повела к ступеням на крыльцо. Погода хорошая, и мы расположились на веранде. Мама кликнула Зоряну, помощницу:

– Зоря, сделай чай и принеси сладости с медом, – затем на меня посмотрела. – Как Полина? Папа ее? Я так соскучилась по внукам.

Я рассказал последние новости, показал фотки детей на море в Варне, поделился планами снова поехать в Европу.

– Папа как?

– Да ничего, нормально, жив-здоров.

– Мам, он не слишком часто у Динары? – участливо спросил я.

– Она беременна, ей нужно больше внимания, но папа проводит у нее не больше трех дней. Адам очень справедлив.

Папа взял вторую жену меньше года назад, и она уже беременна. Это было общее решение родителей: папа захотел еще ребенка, принцессу, а мама после того, как меня родила, лишилась возможности к деторождению. Жили они хорошо, по канонам ислама, без фанатизма, но все же. Отец не брал другую жену и не разводился с мамой, хотя всегда мечтал о большой семье и детях. Очень любил маму. Динара появилась в нашей семье как помощница по дому. Двадцатипятилетняя одинокая вдова, одна осталась в большом городе, отца попросили пристроить ее. Мама приняла у себя, сдружилась с ней. Конечно, шестидесятилетняя женщина уступала в пленительности молодой женщине. Динара – черноволосая красавица с большими темными глазами, светлокожая и очень покорная. Отца эта лань сумела заинтересовать кроткими взглядами. Он хоть и в возрасте, но кровь горячая, а плоть еще в силе. Папа пришел к матери и попросил дать разрешение взять вторую жену по законам ислама. Мог потребовать или поставить перед фактом, а он попросил. Мама не отказала любимому мужу. Динара на четвертом месяце, у нее будут близнецы.

– Мам, – начал разговор на, вероятно, не самую приятную тему, – тебе не обидно, что отец так поступил?

– Сынок, – мягко и грустно улыбнулась, – твой папа и так был очень добр и терпелив со мной. Столько лет с пониманием ко мне относился… – мама замолчала. – Адам всегда хотел много детей, но Аллах не дал. Когда папа пришел с этой просьбой, я не смогла отказать. Знаю точно, мое "нет" остановило бы его, но разве после стольких счастливых лет можно быть злой, эгоистичной и неблагодарной?

Я молчал. Не знаю. Мы с Полей обсуждали ситуацию: у нее однозначное мнение. Она не пыталась вникнуть в нашу культуру, а просто считала это сединой в бороду и желанием почувствовать себя молодым рядом с новой женой и младенцем, а мать оставлял стареть в одиночестве. Динару вообще терпеть не могла. Она считала это подлостью в ответ на доброту женщины, которая тебя приютила, дала кров, дом и доход. Взяла и женила на себе чужого мужа. У меня не было четкой позиции, а сейчас, когда услышал мнение матери, понял, что Полина слишком категорична и совсем не хотела признавать, что есть люди, воспитанные иначе.

– Ты так его любишь? – спросил у матери.

– Конечно. Просто сейчас очень волнительно, что у твоего отца появится еще дети.

Какая большая любовь и невероятная преданность. Идеальный союз мужчины и женщины. Полина вот не верила, что можно настолько любить другого человека, что его комфорт ставишь даже выше собственного душевного равновесия. А хотел бы я, чтобы меня любили так же? Возможно, возможно…

– Время полуденной молитвы, – произнесла мама, когда часы пробили, извещая дом. – Намаз, милый, я пойду.

– Мам, я тоже хотел помолиться. Папин коврик на месте?

Она удивленно взглянула на меня и погладила по щеке. Да, я совершил первый намаз за многие годы. Мне скоро сорок, и сейчас наши законы и обычаи как-то ближе для моей души становились…

Глава 6

Полина

Мы с папой уже два дня находились в Германии. Его сразу определили в палату, чтобы откачать лишнюю жидкость и взять воду на гистологию. Асцит стал прогрессировать, и перерывы между откачиванием все меньше и меньше. КТ тоже назначали. Опухоль прогрессировала стремительно, а потеря в весе и трудности с приемами пищи создавали печальную картину. Отца подключили к искусственному питанию через капельницы. Я старалась держаться и не впадать в апатию, но было слишком сложно. Была бодрячком для папы и заражала его оптимизмом, но внутри каждую минуту отмирало что-то важное и нужное – надежда. Мне говорили, что шансы на продление жизни есть, что максимально улучшат прогнозы и комфорт, но необходимо быть готовым к печальному исходу.

– Привет, мой хороший, – позвонила сыну. – Что-то к вам не дозвониться. Где бабушка? Лиана?

– Они на пляж пошли, а я не хочу, дома остался.

– Иль, наслаждайся морем и солнцем. В компьютере успеешь еще посидеть.

Когда дети были вместе – это просто ураган, а вот по отдельности Ильдар совсем другой: спокойный, обстоятельный, с зачатками интроверта. Он любил виртуальный мир, играл в игры и осваивал программирование. Лиана всегда огонь и пожар: активная, спортивная, уже достаточно дерзкая и с собственным упрямым мнением. Если Илю нужно время и тишина, чтобы сосредоточиться, то Лиана делала все быстро, что удивительно, без ошибок, но чтобы ее усадить за уроки… Лень-матушка и природная неусидчивость, увы.

– Завтра пойду, – произнес сын. – Папа звонил только что. Говорил, что скоро к тебе приедет. Как там дедушка?

– Нормально. Сейчас обследование.

– А ты скоро вернешься, мам? Бабушка грустная. Приезжайте с дедушкой и папой. С вами я пойду купаться.

Я улыбнулась своему красивому черноглазому мальчику. Гены у Марата сильнее, поэтому наши двойняшки пошли в Загитовых, а не в наших блондинов Крамер.

– Когда дедушка подлечится, мы обязательно приедем. И все вместе будем купаться, а потом полетим домой.

– Скоро? – так серьезно нахмурился Иль.

– Я очень на это надеюсь. Я тебя люблю, мой котик. Передай Лиане, что ее тоже, а бабушке скажи, чтобы перезвонила мне.

Я попрощалась с сыном и направилась к аппарату с кофе. Он, конечно, здесь дрянной, но мне нужен допинг. Я выбрала крепкий американо и ждала свой стаканчик, когда меня случайно толкнули.

– Entschuldigung, – услышала мужское. Это абракадабра вроде бы означала «извините».

– Все нормально. Ничего страшного, – повернулась, переходя на английский. О!

– Фрау Загитова, – улыбнулся доктор Шолле. Хирург, который после осмотра сразу сказал, что опухоль проросла в пищевод. Мы ждали подтверждения от компьютерной томографии. Маркус Шолле будет оперировать папу. Затем химиотерапия с доктором Зельцером. Профессор и очень опытный врач, стаж сорок лет. Маркус, напротив, молодой хирург: наверное, и сорока нет. Он вообще больше на уроженца Скандинавии смахивал: высокий, голубоглазый, яркий блондин. Красивый мужчина. – Можно составить вам компанию? – он тоже перешел на язык англосаксов.

Мы взяли кофе и устроились за свободной стойкой. Сначала обсуждали случай отца. Маркус очень интересно и, главное, оптимистично рассказывал о чрезвычайно сложных, даже отчаянных пациентах, которым удалось отвоевать себе жизнь.

– Полина, – мы как-то легко перешли от фрау и херр к именам, – вы тоже врач?

– Да, эндокринолог. В Москве у меня клиника и пациенты.

– А семья?

– Конечно, но они сейчас не в России. Муж должен уже лететь ко мне, а дети в Болгарии с бабушкой.

– А вы? – спросила для поддержания разговора. Интереса к личной жизни доктора Шолле у меня не было, а у него не было кольца ни на одном из пальцев. Правда, для хирургов это скорее профессиональное и никак не указывало на статус.

– Женат исключительно на работе, – улыбнулся Маркус. – Я был несколько раз в Москве. Мне понравился город: архитектура, много зелени, люди.

– Москва прекрасна, – согласно кивнула, отпивая кофе.

– Очень красивые женщины. Если женюсь, то исключительно на русской.

– А как вам русские мужчины?

Маркус нахмурился.

– Нет, я не в том смысле, – смущенно тряхнула светлой копной. Взяла, ни с того ни с сего человека в геи записала! – В сравнении с женщинами? Соответствуют?

Когда-то Карл Лагерфельд пожалел нас, россиянок, заявив, что не понимает, как такие красивые женщины живут в стране с таким некрасивыми мужчинами. Будь он женщиной, то стал бы лесбиянкой. Я была не согласна. Мой муж очень привлекателен, сексуален, а главное, он мужчина в том понимании, в котором оно уже устарело. Сейчас столько альфонсов, лентяев, мамкиных корзиночек и диванных альфачей. Мужчина, способный принимать решения и брать ответственность – большая редкость. Я была безмерно благодарна мужу за помощь с лечением. Да, он побурчал, но оплатил счета. Мы не бедствуем, деньги есть, но не долларовые миллиардеры, конечно. Я врач: работаю с пациентами и в коллективе. Знаю много историй. Со мной часто делятся наболевшим. Порой мужья даже на жену и детей денег жалеют, не то что на ее родителей. А пациенты у нас платные и совсем не бедные. Но даже они иногда горько плачут…

– Нет, – Маркус по-мужски улыбнулся. – Настолько красивым женщинам сложно соответствовать, – на долю секунды показалось, что это флирт. Но я даже ответить не успела.

– Не помешаю? – голосом Марата можно океан заморозить. Минус сорок в каждой интонации.

– Март, – любовно назвала его, обернувшись, – привет! – шагнула, обнять хотела. Но он сам стиснул мою талию большими руками и к себе притянул, поцеловал жадно и больно. И все это со взглядом мимо меня. На доктора Шолле смотрел. Для него представление. Это не про нежность, не про то, что соскучился, даже не про страсть. Это ревность, собственничество и желание утвердить свое право надо мной. Скоро одиннадцать лет как женаты, а Загитов властный ревнивец.

– Маркус Шолле, хирург папы, он будет оперировать, – и к доктору повернулась. – Мой муж, Марат Загитов.

Мужчины обменялись недружелюбным рукопожатием: Загитов включил Отелло, а Маркус просто реагировал соответственно.

К вечеру мы с мужем вернулись в гостиницу. Пока были в клинике – молча поддерживал; остались вдвоем в номере – фонтанировал ревнивой язвительностью.

– Вери бьютифул вумен, – коверкал английский немецким акцентом Шолле. – Какого хера, Полина?

– А ты знаешь, что обращаться к мужчине-немцу нужно херр… – я пыталась разрядить обстановку. Что нашло на мужа? Откуда эти вспышки агрессивной ревности и едкой раздражительности?

– А ты знаешь, – подошел вплотную и с обманчивой мягкостью коснулся моих плеч, – если какой-нибудь херр подкатит к тебе свои яйца любой национальности, то я отрежу их тупым ножом, – и сжал, впечатываясь в меня напряженным телом, демонстрируя мощную эрекцию.

– Соскучился, Мартик? – медленно целовала то одну губу, то другую, лаской туша ревнивое пламя.

– Не называй меня так! – прорычал и жадно впился в губы, срывая блузку, задирая юбку. – Иди сюда, зараза моя, заноза сердечная.

Марат часто меня так называл, когда хотел настоять на своем, но понимал, что не выйдет.

– Поля, – с какой-то обескураживающей страстностью и отчаянием обхватил ладонями мое лицо, – я люблю тебя. Очень люблю.

– Я тоже люблю тебя, Март. Мой муж… – взяла инициативу и толкнула на кровать. Сбросила блузку, избавилась от лифчика, юбку к черту. Я соскучилась по мужу, по страсти, по его члену и по нашему головокружительному сексу. После разлуки он всегда такой: острый, яркий, на грани.

– Иди сюда, посмотри, как он, – кивнул на ровный и крупный член, – соскучился по тебе.

Я оседлала Марата и медленно, чтобы он видел, направила ствол в себя. У меня стояла спираль, поэтому никаких барьеров между нашей плотью не было, только влажные шлепки, вязкая смазка, терпкий аромат жарких тел.

– Полюшка, скачи, девочка, не останавливайся… – рвано просил, пальцами впиваясь в мои бедра. Больно, но от этого экстаз острее. Марат рывком сел и губами прихватил сосок: терзал, мял, на языке прокатывал. Вбивался в меня, а я в него. Как молот и наковальня.

– М-ммм… – взорвалась долгожданным оргазмом. Марат не дал передышки, а опрокинул на спину и ж�