Глаз дьявола
«Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи.»
От Иоанна 8:44
ГЛАВА 1
Покосившаяся входная дверь старого деревенского дома со скрипом отворилась, и в дом Зои Леонидовны Овчаренко ввалились два незваных гостя. Бедная женщина не успела и ойкнуть, как, один с багровым длинным носом, подскочил к ней сзади и с размаху саданул по шее ребром ладони. Выронив держащую в руках тарелку, она упала на пол.
– Молодец, Кривой! – в блаженной улыбке расплылся второй. – Лихо ты. Давай её свяжем, чтоб, не ровен час, не свалила.
Покопавшись в старом дореволюционном шкафу, бандиты нашли более-менее подходящую верёвку и связали бедную старушку. Оттащив её в угол комнаты (Чтоб старая не путалась под ногами) бандиты начали шарить в поисках денег, каких-либо ценностей, на худой конец выпивки.
Анатолий Андреевич Малышев по кличке Малой, освободившийся неделю назад из мест заключения, где отбывал срок за ограбление ювелирного магазина, вытащил последний ящик и вытряхнул его содержимое. Вместе с тряпками на пол упала перетянутая резинкой от бигудей небольшая стопка пятитысячных банкнот. Обрадовавшись такому улову, бандит поднял с пола деньги и, оглянувшись в сторону напарника, крикнул:
– Кривой! Глянь, чо старая грымза заныкала, – усмехнувшись своему везению он засунул деньги в карман и принялся дальше за работу.
Зоя Леонидовна пришла с трудом в сознание. Голова раскалывалась. Связанные за спиной руки затекли. Всё тело ныло. К слову сказать, она и раньше себя чувствовала не бог весть, как-никак восемьдесят пятый годок пошёл. Но сейчас, к обычной боли (К которой она привыкла за долгие годы) прибавилась боль не только телесная, но и душевная.
Кривой, вмиру же Василий Антонович Кривошеев, специалист по разбойным нападениям, имевший три ходки в места не столь отдалённые, поднял голову вверх, чтобы найти ещё что-нибудь ценное. Окинув комнату взглядом, он остановился на настенной угловой полке, а точнее на чёрной тряпке, под которой что-то возвышалось. Подойдя к углу, Кривошеев взобрался грязными ботинками на белоснежную скатерть стола и снял то, что находилось на полке под чёрной тканью. К его глубокому сожалению там был не слиток золота с огромный кулак или громадный алмаз, а всего на всего стеклянный шар, чем-то похожий на большущую жемчужину.
Зоя Леонидовна приподняла голову и злобно посмотрела на бандитов.
– Что ж вы, ироды проклятые, творите-то? – не придя ещё толком в сознание от болевого шока, залепетала она.
Подскочивший Малой тоже врезал старушке своей могучей рукой. Зоя Леонидовна в очередной раз потеряла сознание.
– Не хрен вякать под руку, – словно оправдываясь перед Кривым, сквозь зубы, выдавил Малой.
Собрав всё награбленное: пачку пятитысячных купюр, шкатулку с золотыми цепочками, кольцами, перстнями, и ещё какой-то бижутерией, серебряный сервиз, несколько бронзовых кубков, инкрустированных какими-то камнями и, непонятно зачем, стеклянный шар, двинулись к выходу.
Очнувшись в очередной раз, Зоя Леонидовна увидела грабителей, направлявшихся в сторону двери. Собрав все свои силы, она гордо подняла голову и полушёпотом просипела: – Будьте вы прокляты, ироды.
Сказать ничего больше она не успела, так как в грудь ей вонзилось остриё охотничьего ножа. Кровь проступила сквозь фланелевый халат. Её тело обмякло, а на лице застыла какая-то злобная гримаса.
Кривошеев вытер лезвие о халат убитой им старушки и убрав нож в чехол, висевший у него на ремне, молча пошёл следом за своим приятелем.
***
Погрузив всё награбленное в багажник стареньких «Жигулей», бандиты сели в автомобиль, Кривой переключил рычаг коробки передач, с рёвом машина тронулась с места.
Приехав в дом Кривошеева, бандиты перенесли награбленное из машины в дом. Также принесли купленные по дороге несколько бутылок водки, и кое-что из закуски. Разложили всё на столе. Сами же сели друг напротив друга. Откупорив первую бутылку, Кривошеев, как хозяин дома, разлил «огненную воду» по гранёным стаканам. Посмотрев на «улов», он поднял наполненный сосуд и, улыбнувшись, произнёс
– Ну, за фарт! Чтоб он всегда был с нами.
– За фарт! – поддержал приятеля Малышев.
Они чокнулись стаканами.
Выпив, Кривошеев занюхал рукавом просаленного свитера, взял одну из трёх лежащих на столе помидорин, ткнул ей в солонку и откусил. Затем положив надкусанный овощ рядом со стаканом, он вынул из кармана пачку папирос «Беломорканал». Вытащив из неё начинённую анашой папиросу, чиркнул зажигалкой, глубоко затянулся и задержал дыхание. Косяк затрещал. Расплывшись в улыбке, он передал его товарищу. Малышев тоже сделал затяжку.
Откинувшись на стульях, бандиты растянулись в блаженстве. Они ни так радовались своему «улову», как собственной безнаказанности.
– Ништяяяяк, – протянул Малышев. – Давненько я так не кайфовал.
– Старухин хлам сбагрим, ещё не так кайфанём, братишка, – Кривой хлопнул товарища по плечу и, снова скрутив пробку на бутылке, разлил по стаканам. – Как говорится, между первой и второй…
– Как меж небом и землёй, – продолжил Малой и залился смехом, напоминающим поросячий визг.
– Точняк, – Кривой тоже заржал.
Осушив пару бутылок практически без закуски, бандиты быстро окосели. Кривошеев без устали твердил, что знает одного хорошего и, что самое главное, надёжного человека, который поможет им сплавить награбленное. А ещё, что есть один знакомый барыга, который может достать нормальной «шмали». Малышев, молча, слушал и лишь изредка кивал лысой головой.
Уже было давно за полночь, когда вусмерть пьяные грабители уснули прямо за столом.
***
Василий брёл по холодному тёмному коридору. Влажные стены, от которых шёл какой-то смрадный запах, навевали ужасные мысли. Страх от неизвестности происходящего пробегал мурашками по спине. Тоненькой струйкой со лба стекал липкий пот. Каждый сделанный им очередной шаг, гулким эхом отзывался где-то в конце бесконечного коридора. Двигаться становилась всё труднее и труднее.
Сладкий, пропитанный трупным запахом воздух, попадая через нос, раздирал горло, заставляя непрерывно кашлять. Откашлявшись в очередной раз, Василий в изнеможении упал на грязный мокрый пол и, схватившись руками за голову, начал судорожно тереть ладонями виски.
– Ты должен убить своего приятеля, – откуда ни возьмись, в голове железным басом сказал голос. – Он специально тебя позвал с собой, потому что один идти побоялся. И теперь, когда всё прошло удачно, он хочет забрать не только свою долю, но и твою. А тебя обезглавить. Но если ты хочешь, я подскажу, как всё сделать так, чтоб никто не догадался, что это ты, а взамен попрошу всего ничего…
Недослушав странный голос в своей голове, Василий, обезумевший от всего происходящего, сжал её ещё крепче руками и громко закричал:
– Да-а, я сог-ла-сен! На всё-ё сог-ла-сен!
– Ну что ж, ты сам выбрал, – уже спокойнее произнёс голос. – Теперь убей своего приятеля.
Василий открыл глаза. К его удивлению, он был абсолютно трезвый, словно совсем недавно не пил водку и не курил траву.
«Приснилось» – решил он и потёр руками глаза. – «Ну, само собой, приснилось. Под травой и не такое бывает, а тем более вперемежку с водярой».
Кривошеев повернул голову. Сложив руки крест-накрест на стол и положив на них голову лицом вниз, спал мертвецки пьяный Малой. Помимо собутыльника на столе также находились пустые водочные бутылки, два гранёных стакана, в полиэтиленовом пакете лежал последний недоеденный помидор, возле него стояла банка из-под шпрот, приспособленная под пепельницу, в ней находилось несколько смятых «штакетов» от папирос «Беломорканал» в которых ранее была забита анаша.
– Убей его! – в голове, словно раскат грома, раздался оглушительный крик. – Убей!
Схватив со стола нож, обезумевший Василий подбежал к спящему товарищу и начал наносить удары ему в спину.
Кровь струйками стала сочиться из многочисленных ран.
– Молодец, – обрадовано заявил голос. – А теперь подожги дом! Пусть все думают, что это ты сгорел в пьяном угаре. Главное, когда будешь уходить, не забудь взять с собой стеклянный шар. Отныне ты должен беречь его больше собственной жизни. А уж о её безопасности позабочусь Я.
Василий взял шар, всё это время, лежавший на столе, аккуратно завернул его в какую-то тряпку и положил в спортивную сумку. Сверху накидал разной одежды. Обшарив карманы убитого им приятеля, вытащил из них ту часть денег, что после делёжки досталась Малому, и запихнул себе в карман. Выйдя тихонько во двор, дошёл до своих стареньких «Жигулей», открыл багажник, положил туда сумку и, забрав канистру с бензином, вернулся в дом.
Облив бензином труп своего бывшего приятеля, он стал плескать из канистры на стены, на стол, на стулья, на какой-то хлам, лежащий в углу. Когда канистра опустела, он взял из стопки старых газет, стоявшей возле печи, несколько штук и скрутил их в виде факела. Достав из кармана зажигалку, поджёг. Бумага вспыхнула жёлтым пламенем. Бросив факел в бензиновую лужу на полу, быстро вышел из дома.
На улице была глубокая ночь. Приятный тёплый ветерок дул откуда-то со стороны леса. Стрекотали сверчки. Где-то вдалеке крикнул филин, словно почуяв неладное. Кроваво-красная луна висела на чёрном небе.
Василий открыл дверь «Жигулей», ещё раз посмотрел в сторону своего дома, сплюнул и залез в салон. Повернув ключ в замке зажигания, выжал педаль сцепления, переключил рычаг коробки скоростей. Плавно отпустив сцепление, нажал на педаль газа. Старый железный конь фыркнул и тронулся с места.
Так как дом Кривошеева стоял на самом краю деревни, он, не привлекая к себе внимание (Не считая гула мотора автомобиля), с выключенными фарами, выехал на объездную дорогу, которая как раз проходила возле его дома.
Отъехав несколько десятков метров, в зеркало заднего вида, Василий увидел, как над домом поднялось чёрное облако дыма. А ещё через несколько мгновений весь дом объяло пламенем. Он включил фары и направил свой автомобиль, по просёлочной дороге, в сторону трассы.
Никакого сожаления о содеянном у Кривошеева не было. Никакие муки совести его не мучили. У него теперь есть тот, кто его оберегает. А с такой защитой ему ничего не страшно. Он может всё. Главное слушаться голос в голове.
ГЛАВА 2
Всё семейство Брянцевых: отец – Антон Валентинович, пухлый мужичёк с красным лицом, сорока лет отроду, держащий пару магазинчиков, торгующих продуктами питания; мать – Светлана Андреевна толстая дама с отвратительным вторым подбородком (В её-то тридцать шесть лет), домохозяйка, и пятнадцатилетняя дочка Катя, избалованная школьница, сидели за обеденным столом, завтракали, когда в дверь позвонили.
Выбравшись из-за стола, Светлана Андреевна, пыхтя, как какая-то старуха, пошла в прихожую открывать дверь. Открыв первую дверь, она, тяжело дыша, посмотрела в глазок. Тёмный силуэт мужчины стоял в ярком свете солнечных лучей.
– Кто? – громко спросила Светлана Андреевна.
– Светуль, это я Васятка, – ласково отозвался из-за двери мужской голос.
С минуту покопавшись дверным замком, женщина открыла дверь. На пороге стоял высокий мужчина в сером просаленном свитере и в чёрных джинсах. На ногах гостя были грязные ботинки. На плече висела спортивная сумка.
Осмотрев гостя, Светлана Андреевна скривила недовольное лицо.
– Гляньте-ка, кто это! – ехидно произнесла она.
– Здоров, сеструх, – улыбнувшись, сказал Василий.
– Чего припёрся?
– Мне бы несколько деньков перекантоваться, – заискивающе ответил Василий.
– Перекантоваться ему, – передразнила Светлана Андреевна. – А больше тебе ничего не надо?
– Ещё бы помыться, – промямлил Василий.
– Перекантоваться, помыться. Может тебе и стопочку налить? – издевательски сказала Светлана Андреевна.
– Если нальёшь, не откажусь, – Василий расплылся в улыбке обнажив жёлтые зубы.
– Не откажется он. Только кто ж тебе нальёт? – фыркнула Светлана Андреевна. – Ладно, проходи. Только ботинки свои тут под навесом оставь. У меня ковры.
– Так сопрут же, – хихикнул Василий.
– Кроме тебя, бандитов тут нет.
Кривошеев снял грязные ботинки. Поставил их возле двери. И зашёл внутрь.
Светлана Андреевна хоть и являлась сестрой Василия, но сводной. Ещё когда Василию было лет пятнадцать, его отец закрутил роман с коллегой по работе, одинокой женщиной, у которой была маленькая дочка Светочка, и, оставив семью, ушёл к ней. Где-то через год мать Василия умерла, и перед отцом встал выбор, либо отправить сына в детдом, либо забрать себе и потерпеть пару лет до его совершеннолетия. Как-никак всё же родная кровь. А затем выгнать его взашей на вольные хлеба. Он выбрал второй вариант.
Василий рос пареньком шебутным. Вечно попадал во всякие неприятности. Первый свой срок получил уже в семнадцать лет, за то, что у тётеньки в тёмном дворике, угрожая ножичком, снял золотые серьги. А тётенька та оказалась непростой, а женой какого-то шишки. Вот и получил он три годика.
Отец с новой женой иногда навещали его, не забыв прихватить и сводную сестрёнку. Светочке эти поезди оченьпреочень не нравились. И с каждой поездкой она всё больше начинала ненавидеть Василия. После первой отсидки Света всё реже и реже начала видеть сводного брата. У него уже началась своя взрослая жизнь. В которой появились ещё пара попаданий на зону. А у подросшей Светы, теперь уже Светланы Андреевны, своя. За время пока Василий отбывал наказания в местах не столь отдалённых, она обзавелась мужем и родила дочь. Отношения постепенно наладились. Ну, как наладились, просто, когда Василий был где-то далеко, она о нём не вспоминала. А когда приезжал, то не гнала с порога.
– Руки мой и проходи на кухню, – сказала Светлана Андреевна.
Поставив спортивную сумку в коридоре на пол, Василий прошёл в ванную, помыл руки и зашёл в кухню. Поздоровавшись с Антоном Валентиновичем за руку, подмигнув Кате, сел за стол. Светлана Андреевна поставила ему чистую тарелку.
– Какими судьбами? – обгладывая куриную косточку, обращаясь к Василию, поинтересовался Антон Валентинович.
– Да я так, проездом, – ответил Василий и положил себе в тарелку, из стоящей на столе кастрюли, несколько ложек картошки.
– А чего грязный такой? – продолжил расспрашивать незваного гостя Антон Валентинович.
– Да машина сломалась, пришлось чинить, – соврал Василий.
– Эту рухлядь вообще давно в чермет надо сдать, – влезла в разговор Светлана Андреевна. – В наше время только всякие нищеброды на отечественном автопроме ездят. Нормальные все давно уже на иномарки пересели. Мы вот с Антошей тоже джип купили.
– Угу, кучу бабок отвалили, – сказал Антон Валентинович и расплылся в улыбке, как Чеширский кот. – Вон он в гараже стоит, мой красавец.
– Мне в школе все девчонки завидуют, какая у нас тачка, – вдруг похвасталась Катя.
– Повезло тебе, Катюх, с родителями, – снова подмигнул ей Василий, а про себя подумал: «Не то, что мне».
Позавтракав, Василий принял ванну и переоделся в чистое. Точнее в то, что положил в свою сумку, перед тем, как уехать из дома в деревне. А снятую одежду, с разрешения Светланы Андреевны, закинул стираться в стиральную машину.
Антон Валентинович уехал по каким-то своим рабочим делам, Катя ушла гулять на улицу, дома остались только сводные родственники. Светлана Андреевна занималась чем-то в кухне, а Васили улёгся на мягкий диван и включил, висящий на стене, телевизор огромных размеров.
На первом канале шла какая-то программа про садоводов-огородников, где усатый мужик учил зрителей его передачи, как правильно ухаживать за клубникой, какое лучше использовать удобрение и в таком духе.
«Фигня какая-то», – подумал Василий и надавил на пульте кнопку с цифрой «два».
Телевизор моргнул и переключил канал. На экране появилась заставка программы «Патрульная служба региона» и мужской голос за кадром начал последовательно рассказывать о произошедших преступлениях за сутки на территории города и области.
Сюжет про ДТП с пострадавшими сменился сюжетом о пожаре. На экране телевизора стали показывать остатки обгоревшего дома. Василий сразу узнал свой бывший дом. Голос за кадром произнёс:
– Сегодня в деревне «Квакино» сгорел частный дом. В пожаре погиб один человек. Проводится проверка. По предварительным данным – хозяин дома уснул в алкогольном опьянении с непотушенной сигаретой.
Сюжет о пожаре сменился сюжетом о попытке кражи из магазина каких-то продуктов питания, где бравые охранники задержали воришку, молодого паренька.
«Не фартануло, – подумал про вора Василий. – Не то, что мне. Меня считают мёртвым, а значит, никто искать не будет».
– А чего это ты тут разлёгся? – войдя в комнату, поинтересовалась Светлана Андреевна. – И кстати, что за стеклянный шар у тебя в сумке лежит?
– Ты чё, по моим вещам шаришь? – возмутился Василий и вскочил с дивана.
– Я просто сумку хотела переставить, а этот шар выкатился из неё, – начала оправдываться Светлана Андреевна. – Но я его обратно положила.
– Сумка где? – рявкнул Василий.
– Там в прихожей, – испугано затараторила Светлана Андреевна и махнула рукой в сторону прихожей. – Там ещё какой-то старинный хлам. Откуда это у тебя?
– Тебя это не касается! – снова рявкнул Василий.
– Ты, что, кого-то ограбил?
Кривошеев, не ответив, быстрым шагом направился в сторону прихожей. Схватив сумку, расстегнул змейку и засунул руку внутрь. Шар был на месте. Он повернулся к сводной сестре и, сквозь зубы, злобно прошипел:
– Никогда, слышишь, никогда больше не трогай мои вещи.
Увидев лицо Василия, искажённое злобной гримасой и с каким-то нездоровым блеском в глазах, Светлана Андреевна в испуге сделала несколько шагов назад. Её ноги подкосились, и она практически рухнула в кожаное кресло.
– Вечером вернусь, – сказал Василий, оделся, прихватил сумку и хлопнув дверью, вышел из дома.
***
– Видишь, всё, как я и говорил, – добродушно сказал голос в голове. – Старуху никто не обнаружил, да и вряд ли её вообще кто-то станет искать. Такие, как она живут отшельниками и не часто контактируют с людьми. Трупом в сгоревшем доме считают тебя. Так что ты чист со всех сторон. А теперь отвези награбленное своему скупщику-барыге.
Василий переключил рычаг коробки передач и вдавил педаль газа. «Жигули» зарычали и тронулись с места. Попетляв по улицам города, автомобиль завернул в сторону узкой дороги с в хлам разбитым асфальтом. Медленно преодолел все неприятности дорожного полотна и остановился возле дощатого забора с облупившейся краской.
Нажав два раза коротко и один длинно на клаксон автомобиля, Василий вылез из салона на улицу и закурил. Через пару минут на крыльцо из дома за забором вышел ничем непримечательный мужчина. Он посмотрел по сторонам и махнул рукой тому, кто стоял возле калитки. Непримечательного мужчину звали Борис Борисович Кольцевой. В узких кругах широко известен под кличкой Прачечник, а ещё как тот, кто может купить, или доставь всё, что угодно. Ходил слух, что однажды ему кто-то принёс драгоценности, но только он хотел расплатиться за них, как в дом ввалились палиционеры и прямо с порога потребовали выложить только что купленные им драгоценности. Прачечник сказал незваным гостям, что никакие драгоценности не покупал, а если господа с погонами не верят, то пусть поищут сами. Господа поискали, но ничего не нашли. Поискали ещё. Тот же итог. И озадаченные удалились. Как и куда Кольцевой умудрился спрятать те драгоценности, история умалчивает, но среди криминального мира у Бориса Борисовича прибавился авторитет.
Василий рукавом вытер пот со лба («Ну и жара сегодня», – подумал он), вынул из салона автомобиля спортивную сумку и, зайдя в калитку, по узкой песчаной дорожке зашагал в сторону стоящего на крыльце мужчины.
– Здравствуй, Боря, – подойдя к Кольцевому сказал Василий.
– Здравствуй, Вася, – ответил тот. – Каким ветром?
– Да вот барахлишко тебе привёз. Посмотришь?
– Отчего же не посмотреть. Пойдём в дом.
Они зашли в дом. Василий стал выкладывать из сумки на стол украденные у гадалки вещи. Он достал практически всё, когда Прачечник, заглянув в сумку, увидел шар и хитро произнёс:
– За весь хлам могу дать баксов триста. А вот за шар..
– Шар не продаётся, – резко ответил Василий.
– Ты подумай хорошенько, – спокойным голосом продолжил Кольцевой. – Тебе нужны деньги, мне нужен этот шар.
– Зачем он тебе? – удивился Кривошеев. – Он же недрагоценный.
– Для кого как, – барыга прищурил левый глаз. – Ну-ка, покажи.
Василий достал шар из сумки и поставил его на стол. Кольцевой нагнулся и стал рассматривать его. Осмотрев его со всех сторон, он тихо произнёс:
– Окулус Диаболи.
– И, что это значит? – Василий посмотрел озадаченно на Прачечника. – Ты что-то об этом знаешь?
– Ходит легенда, что в начале прошлого века, владельцем этого шара был Генрих Гиммлер, соратник Гитлера по партии, возглавлявший «СС» и занимавшийся созданием концлагерей. Заядлый оккультист. Неизвестно откуда он взялся у него, но, по легенде, шар всегда был с ним до самого последнего дня. До того дня, когда тот покончил жизнь самоубийством. С тех пор шар пропал, и никто его не видел.
– А откуда ты знаешь, что это именно тот шар? – продолжил удивляться Василий.
– Ко мне как-то обратился один коллекционер, помешанный на старинных оккультных предметах. Он дал точное описание этого шара. И очень просил, если появится, хоть какая-то информация о шаре, сообщить ему.
«Отныне ты должен беречь его больше собственной жизни», – вспомнил Кривошеев слова, сказанные Голосом у него в голове.
– Не надо никому сообщать, – заговорщицки сказал Василий и, забрав шар со стола, положил его обратно в спортивную сумку. – Давай деньги за весь этот хлам, и я пойду.
– Дело, конечно, твоё, – пожал плечами барыга. – Но ты же понимаешь, что коллекционеру мне всё равно придётся сообщить, так как задаток за информацию я уже взял. Мне лишние проблемы не нужны.
– Не надо никому сообщать, – повторил ещё раз Кривошеев и как-то злобно посмотрел на Кольцевого. – Бабло гони, и я отчаливаю!
– Сам посуди, коллекционер нормальные бабки готов отвалить за эту безделушку, – начал заискивать барыга. – Тебе надолго хватит, да и мне небольшой гешефт не помешает. Всем же хорошо.
«Отныне ты должен беречь его больше собственной жизни»,—опять всплыли в памяти слова, сказанные Голосом.
– Деньги! – Кривошеев перешёл на крик.
– Ладно-ладно, – Кольцевой сделал несколько шагов назад. – Сейчас принесу.
Выйдя из комнаты, он достал телефон из кармана и набрал номер. Спустя пару гудков, в трубке послышался голос:
– Алло.
– Здравствуйте, это Борис Кольцевой, вы просили сообщить, если появится информация о шаре.
– Я вас слушаю, – прозвучал голос с лёгким немецким акцентом.
– У меня сейчас в гостях один знакомый. Этот шар у него, но он наотрез отказывается его прода…
Когда барыга вышел из комнаты, Василий, словно что-то почувствовав, на цыпочках подкрался к двери, за которой скрылся Прачечник и стал прислушиваться. Вот Кольцевой сделал несколько шагов по коридору, вот звук набора номера на телефоне…
«Ах, ты падла, всё-таки решил сообщить», – закипел от злобы Василий.
Резко открыв дверь, он выскочил в коридор. Подлетев к Кольцевому, схватил его двумя руками за голову… – Нет! – рявкнул Голос в голове.
Но было уже поздно. Одним рывком Василий свернул барыге шею. Тот дёрнулся и обмяк. Телефон выпал из его руки.
– Алло, – раздался голос из трубки.
Кривошеев машинально поднял телефон и, выключив его, сунул в карман.
– Ты что натворил? Что, так понравилось убивать? – злобно прорычал Голос.
– Я просто…
– Ты должен делать только то, что Я тебе говорю! – раздражённо произнёс Голос. – Твоя инициатива может погубить всё дело.
– Прости, я не подумал.
– Ладно, но запомни, это первый и последний раз. А теперь спрячь труп и убирайся из дома.
Посмотрев по сторонам, Василий увидел в кухне прикрытый половиком люк в погреб. Отодвинув половик, он открыл люк. Снизу пахнуло сыростью. Взяв за ноги бездыханное тело Кольцевого, Василий подтащил его к люку и сбросил внутрь. Труп с гулким звуком ударился о пол. Люк закрывать не стал.
«Пусть все думают, что барыга оступился, когда спускался в погреб и упав сломал себе шею», – решил он.
Аккуратно осмотрев весь дом вдоль и поперёк, Кривошееву, как назло, удалось найти всего несколько тысяч долларов. Скорее всего, денег в доме было намного больше, но хитрый барыга умело спрятал их так, что найти больше Василию не удалось. Но счастье ему всё же улыбнулось. Помимо денег, в одном из ящиков он обнаружил пистолет и несколько пачек с патронами. Счастье было недолгим, так как пистолет оказался травматическим, хоть и выглядел один в один, как ПМ. По виду от боевого «Макарыча» его отличала лишь надпись ИЖ-79-9Т. А так, если не присматриваться, то никто не догадается, что пистолет не огнестрельный. Но кто станет присматриваться, когда на него наставят «ствол»? Никто. Никто никогда не станет это делать. На это и расчёт.
Положив всё найденное в свою спортивную сумку, Василий вышел из комнаты в коридор и направился к выходу. Открыв дверь, высунул голову, посмотрел по сторонам. Никого. Быстрым шагом, по узкой песчаной дорожке, направился к калитке. Выйдя на улицу, где стоял его автомобиль, он открыл водительскую дверь ключом, положил на соседнее сиденье сумку и сел за руль. Посмотрев ещё раз по сторонам, Василий завёл «Жигули» и медленно отъехал от дома Кольцевого.
ГЛАВА 3
Яркое майское солнце своим светом заливало всю спальню. Из приоткрытого окна доносилось переливистое пение птиц. Григорий Арнольдович Даммер (урождённый Готтфрид Даммер), худощавый мужчина пожилого возраста, сладко потянулся в своей постели. Открыв глаза, у него почему-то появилось такое ощущение, что сегодня произойдёт что-то важное. Он приподнял голову с подушки, и, левой рукой нащупав пульт от музыкального центра на прикроватной тумбочке, нажал на кнопку «Play». Из колонок полилась лёгкая классическая музыка.
Полежав ещё минут десять, понеживаясь под солнечными лучами, он встал, обул тапочки, накинул халат и проследовал в ванную комнату. Справив малую нужду, принял душ, почистил зубы и переместился в гостиную. Сев в мягкое кресло, он только взял со стола планшет, как открылась дверь и в помещение вошла молоденькая девушка в форме прислуги. В руках она держала поднос.
– Доброе утро, хозяин, – улыбнувшись, произнесла девушка. – Ваш чай Мате.
Даммер кивнул, не отрывая свой взор от планшета.
– Желаете что-то ещё, хозяин? – поинтересовалась она.
– Нет, – он мотнул головой. – Если понадобишься, позову.
Девушка поставила на стол поднос со светло-зелёным напитком в коричневом пузатом сосуде с трубочкой, называющийся «калебас», и вышла из гостиной.
Уже на протяжении долгих лет Григория Арнольдовича одолевало желание отыскать одну очень ценную для него вещь. Каждое утро он просматривал всевозможные сайты аукционов, объявлений о продажи всякой-всячины. Он даже закинул удочку скупщикам краденого, вдруг эта вещь появится у них. Но время шло, а поиски так и не сдвинулись ни на йоту. Иногда на него накатывала такая досада, что всё хотелось бросить, прекратить эти безрезультатные поиски, забыть. Но просыпаясь утром, он снова брал в руки планшет, и начиналось всё сначала.
Григорий Арнольдович взял с блестящего подноса сосуд и сделал небольшой глоток. По утрам он любил выпить этого сладковатого напитка с лёгкой горчинкой и травяным ароматом. Такая привычка осталось у него ещё с тех времён, когда он с родителями проживал в Аргентине. После капитуляции Германии, его отец, как и тысячи нацистов, сбежал в эту страну, так как его правительство открыто сочувствовало им и критиковало решение Нюрнбергского процесса. Там он обзавёлся семьёй, где впоследствии у пары родился сын, которому дали имя Готтфрид.
На смертном одре отец поведал юному Готтфриду о шаре именуемым «Окулус Диаболи» или же проще говоря «Глаз Дьявола». Последним известным его обладателем был Генрих Гиммлер. Он никогда с ним не расставался. А прямо перед его смертью шар загадочным образом пропал. Отец долгое время пытался найти этот шар, но всё оказалось безрезультатным. Его последней желанием стало чтобы сын отыскал «Глаз дьявола» и ещё кое-какие древние артефакты. Тогда Готтфриду откроется невероятная неведомая сила «Врил».
После смерти отца Готтфриду досталось всё его состояние (Сбежав тот, прихватил с собой ценные бумаги на предъявителя со счетов в разных офшорных банках, где хранились огромные накопления верхушки нацистов), которое юноша стал тратить на поиски заветного шара, а параллельно с этим начал всё больше и больше втягиваться в оккультизм.
В начале девяностых, когда железный занавес окончательно рухнул и в бывшей могучей империи стал твориться бардак, а в страну друг за другом потянулись всякие маги, целители и проповедники, какая-то неведомая сила занесла туда и Готтфрида. В одном из уездных городов, за смешные деньги, он выкупил старинную усадьбу, отремонтировал её и поселился в там. Постепенно выучил русский язык, но от лёгкого акцента так и не смог избавиться. Всех же новых знакомых, чтобы они не ломали язык, стал просить называть его не Готфридом, а Григорием, в честь одного из самых таинственных, спорных и зловещих персонажей в истории Руси, о котором много читал в разной литературе и на кого так хотел быть похожим.
Постепенно Григорию Арнольдовичу удалось приобрести приличные связи. В чём скорее была не его заслуга, а поспособствовали его деньги. За долгие годы поиска у него скопилось огромное количество различных артефактов, связанных с оккультизмом, и в узких кругах он стал широко известным коллекционером. Изредка он даже проводил закрытые выставки своих экспонатов, но только для «особо посвящённых».
Допив чай и поставив обратно на поднос пузатый сосуд, Григорий Арнольдович открыл на планшете очередной сайт, на экране появились картинки с предлагаемым товаром, его описанием и ценой. Пролистав весь список до конца, он положил планшет на стол и откинулся на спинку кресла.
«Опять ничего», – расстроено подумал он. – «Видимо ощущение меня подвело».
Встав с кресла, Григорий Арнольдович подошёл к большой картине, обрамлённой золочёной резной рамой, висевшей на стене, на которой был изображён Бафомет (Загадочное андрогинное существо с головой козла с факелом между рогов, телом женщины, парой крыльев, с копытами вместо ног и, поднятой правой рукой и опущенной левой). Посмотрев на картину, он произнёс:
– Я обязательно отыщу этот шар, и тогда ты одаришь меня силой. Неограниченной силой и властью.
Постояв ещё немного возле картины, он взял с подноса «калебас» и вышел на балкон. Отпив чуть горьковатый напиток, он окинул взором территорию усадьбы.
Солнце сегодня жарило так, словно хотело сжечь всё до чего могло дотянуться. Садовник Азиз, узбек неопределённых лет, одетый в темно-синий комбинезон и плетёную соломенную шляпу, не обращая внимания на жару (видимо привык к ней у себя на родине) ловко подстригал секаторами ветки на кустарнике. Из нескольких крутящихся автоматических оросителей на газон тонкими струйками лилась вода. Некоторые брызги, попадая на дорогу, выложенную тротуарной плиткой, под лучами палящего солнца мгновенно высыхали.
Находиться долго на такой жаре у Григория Арнольдовича не было никакого желания, и он вернулся обратно в прохладную гостиную. Лежавший на столе сотовый телефон с логотипом надкусанного яблока внезапно зазвонил. Григорий Арнольдович быстрым шагом подошёл к столу, поставил «калебас» на поднос и, взяв телефон, поднёс к уху.
– Алло, – произнёс Даммер.
– Здравствуйте, – заговорил голос в трубке. – Это Борис Кольцевой, вы просили сообщить, если появится информация о шаре.
– Я вас слушаю.
– У меня сейчас в гостях один знакомый. Этот шар у него, но он отказывается его прода…
Внезапно речь в телефоне оборвалась, и послышались какие-то шорохи, а потом звук от удара или падения.
– Алло, – снова произнёс Даммер.
Вместо ответа Григорий Арнольдович услышал, как абонент на том конце отключил соединение. Он попробовал перезвонить, но из динамика раздался приятный женский голос: «В настоящее время абонент не может ответить на ваш звонок». Даммер попытался ещё несколько раз дозвониться, но всякий раз слышал одну и туже фразу.
«Странно», – подумал Даммер. – «Очень странно. Сам позвонил и сам, почему-то, резко передумал. Или произошло что-то плохое? Надо бы это выяснить».
Поискав в книжке телефона нужный номер, он нажал на кнопку вызова. В трубке зазвучали гудки. Спустя несколько гудков раздался хрипловатый запыхавшийся голос:
– Слушаю.
– Здравствуйте, Мишенька, – ласково произнёс Даммер, – это Григорий Арнольдович. У меня к вам есть коекакая просьба.
***
Михаил Харитонович Басов, начальник городского отдела полиции, лысый, пузатый мужичёк среднего роста, чуть старше сорока, истекая потом, пыхтя, ввалился в свой кабинет. Бросив фуражку на стол, он из графина налил стакан воды, чуть не расплескав, плюхнулся в кожаное кресло, расстегнул верхнюю пуговицу на форменной рубашке и, взяв пульт, включил кондиционер. Белая прямоугольная коробочка издала писк и из неё полилась такая приятная вожделенная прохлада. Он растянулся в кресле и жадно выпил воду из стакана.
«Фу, тёплая», – подумал он. – «Срочно нужна холодная».
– Люба! – попытался крикнуть Михаил Харитонович, но вместо крика издал лишь еле слышный сип.
От этой жары, да и не только от неё, а ещё и от сильнейшего похмелья в горле была полнейшая засуха. Голова раскалывалась. Зачем он вчера так напился? Ведь уже совсем не мальчик, в таком-то возрасте должен же знать меру. Но как было отказаться, когда сам прокурор города пригласил его, начальников ГИБДД и МЧС, и ещё пару человек из администрации (если бы мэр не уехал куда-то по делам, пригласил бы и его), на свой день рождения. В хорошей компании под отличную закуску водочка льётся рекой, а мозг отключается. Остановиться в такой обстановке совершенно невозможно. Они и не остановились. После попойки в ресторане вся компания переместилась в один из элитных банных комплексов, где к ним присоединились не менее элитные (по цене уж точно) нимфы с пониженной социальной ответственностью. Всю ночь они пили, и чёрти чем с ними занимались. Лишь только под утро Михаил Харитонович добрался до своего дома. Дойдя по стенке до кровати, он упал на неё в беспамятстве.
Очнулся он, примерно, в обед от сильной головной боли и подкатившей к горлу тошноты. Дома никого кроме него не было.
«Хорошо, хоть никого домой не притащил», – подумал он. – «А главное, хорошо, что вовремя отправил свою на юга. Ленка сказала, что ещё одна моя пьянка, и она меня закодирует, или ещё чего похуже, нашлёт какое-нибудь проклятие. Чёртова баба».
Найдя в аптечке пачку «Аспирина», Михаил Харитонович трясущимися руками выковырял таблетку, запил прямо из чайника и, с трудом спустившись по лестнице, вышел во двор своего двухэтажного коттеджа. Сел в чёрный BMW и поехал в сторону отдела.
– Люба! – собрав всю силу, крикнул Басов.
Дверь кабинета открылась и внутрь зашла худенькая молодая девушка в полицейской форме с погонами лейтенанта.
– Вызывали, товарищ полковник?
– Принеси холодной воды и «Аспирин», что-то выпитый ни хрена не помогает, – тяжело дыша, произнёс он.
– Да вы что, товарищ полковник, «Аспирин» нельзя часто принимать, интервал должен быть не менее четырёх часов, – забеспокоилась лейтенант Люба.
– Ты меня ещё поучи, – буркнул полковник. – Неси тогда хоть воды, а то твой любимый начальник сейчас дуба даст.
Михаилу Харитоновичу хотелось, конечно, не воды, а пива. Холодного пива. Но пить в обед на работе он опасался. Вдруг из областной столицы нагрянет какая-нибудь проверка, а он тут распивает. И полетят тогда погоны, а за ними и сладкая жизнь начальника в одно известное бездонное место.
Девушка вышла из кабинета. Спустя минут пять-десять, постучав в дверь начальника и спросив разрешение, вошла Люба, держа в руках две запотевшие полуторалитровые бутылки воды. Поставив их на стол, она открыла одну и, взяв стакан, наполнила его почти до краёв.
Схватив стакан, Михаил Харитонович, словно путник, ползший несколько дней по пустыне, жадно вцепился и начал громко, глотая пить воду. Выпив практически залпом стакан, он сам налил ещё один и махнул рукой лейтенантше, показывая, что та может идти. Что она и сделала.
Допив очередной стакан, полковник поставил его на стол и повернулся, сидя на кресле, в сторону кондиционера. Неожиданно в кармане штанов зазвонил мобильник. Кряхтя, Михаил Харитонович, достал телефон и прислонил к уху.
– Слушаю.
– Здравствуйте, Мишенька, – в трубке ласково прозвучал голос с лёгким немецким акцентом, – это Григорий Арнольдович. У меня к вам есть кое-какая просьба.
– Здравствуйте, Григорий Арнольдович, – полковник, вытер со лба испарину и, почему-то, встал с кресла. – Какая просьба?
– Давайте встретимся где-нибудь в безлюдном месте, и я всё вам объясню.
– Обязательно в безлюдном?
– Чем меньше нас видят вместе, тем лучше для всех. Сейчас много всяких недоброжелателей. Вам же проблемы не нужны?
– Не нужны, – словно оправдываясь, пробубнил полковник.
– Вот и я о том же. Так что давайте часика через полтора подъезжайте к выезду на старую объездную дорогу.
– Ладно, – выдавил из себя Михаил Харитонович и, выключив телефон, положил его на стол.
В такую жару покидать прохладное помещение совершенно не было никакого желания. Но и не приехать на встречу с этим уважаемым человеком, он тоже не мог. С такими людьми надо дружить и иногда выполнять их маленькие просьбы. Кто знает, может и они когда-нибудь чемнибудь помогут. Ведь в нашей стране связи решают всё. А ещё Михаил Харитонович почему-то побаивался этого человека. В его присутствии полковнику, целому начальнику отдела, становилось как-то не по себе.
Года три назад Елена, благоверная Михаил Харитонович, домохозяйка тридцати двух лет отроду, забеременела, но так уж вышло, случился выкидыш. К тому же она узнала, что больше не сможет иметь детей. Так в один момент из жизнерадостной, вечно строящей планы, Елена превратилась в замкнутую, амёбообразную особу, которую ничто в этой жизни больше уже не интересовало.
Целыми днями, она стала просиживать за телевизором, переключая с канала на канал и смотреть всевозможные мыльные оперы. Пока как-то случайно не наткнулась на передачу, где какая-то гадалка, отвечая на звонок очередной дозвонившейся в прямой эфир женщине, сообщила той, что её кто-то сглазил. Сделав несколько пасов руками, позакатывав глаза и что-то пошептав, гадалка сказала, что сглаз снят и теперь женщине ничего не угрожает. Елену это так впечатлило, что с тех пор вместо сериалов она запоями стала смотреть всевозможные передачи про магов, экстрасенсов, колдунов и прочих медиумов, которые с помощью своего дара могут подключаться к тонким мирам.
Постепенно она вернулась к нормальной жизни. Начала выходить на улицу, завела новые знакомства. Михаилу Харитоновичу они не нравились, но поделать он ничего не мог.
Как-то на одной из выставок, на которую Елена попала по рекомендации новой подруги (такой же помешанной на эзотерике), она познакомилась с импозантным мужчиной с лёгким немецким акцентом. Нового знакомого звали Григорием Арнольдовичем. Как оказалось, позднее, он являлся коллекционером, который и проводил выставку собственных экспонатов. Господин Даммер увлечённо рассказывал про каждый, а в конце раздал некоторым приглашение на закрытый спиритический сеанс. В число приглашённых попала и Елена, чему была безмерно рада.
С тех пор, где-то раз в месяц она стала приезжать в особняк коллекционера на эти сеансы. Елена даже однажды затащила на них мужа, пытаясь пристрастить того к своему увлечению, где познакомила его с господином Даммером. Но к её сожалению, супругу её увлечения оказались неинтересны. И она оставила эту затею.
Постепенно, под влиянием Даммера, Елена стала увлекаться оккультизмом. Дома начали появляться книги авторства Кроули, ЛаВея, Блаватской и прочих, которыми суженая зачитывалась до одурения. Михаилу Харитоновичу всё это конечно не нравилось, но он смирился, решив, что уж пусть будет лучше так, чем дома опять начнутся скандалы из-за всяких пустяков.
Кабинет начальника полиции заполняла прохлада, создаваемая кондиционером. Боль в голове постепенно прошла так же, как и сухость во рту. В стоящей на столе полуторалитровой пластиковой бутылке воды было почти на донышке. Полковник посмотрел на бутылку, поморщился и тяжело выдохнул. Посмотрел на часы. До встречи оставалось около двадцати минут.
Встав с кресла, Михаил Харитонович взял со стола фуражку и, держа её в руках, вышел из кабинета. Лейтенантша-секретарша Люба, что-то разглядывающая на мониторе компьютера, увидев начальника, вскочила с места и вытянулась по струнке.
– Я уехал по делам, – буркнул Басов и, переваливаясь с ноги на ногу, направился к выходу.
Люба хотела что-то сказать, но растерявшись, просто стояла и хлопала ресницами. Когда дверь за полковником с грохотом закрылась, она села обратно за своё рабочее место и снова уткнулась в экран монитора.
Михаил Харитонович спустился по лестнице, прошёл по коридору и, махнув рукой вскочившему дежурному в окошке с надписью «Дежурная часть», вышел на улицу. Солнце по-прежнему продолжало нещадно палить. Сев в душный салон своего BMW, он включил зажигание и в панели под магнилой вдавил четвёртую снизу кнопку. Послышался лёгкий гул вентиляторов климат-контроля и подул прохладный воздух. Переключив рычаг автоматической коробки передач с «N» на «D», он надавил на педаль газа и выехал с территории отдела.
Неожиданно очень захотелось есть. Да так, что аж начало сводить живот. Но времени, чтоб заехать в какой-нибудь ресторан и пообедать, уже не было. Значит нужно по-быстрому отделаться от этого коллекционера и где-нибудь нормально поесть.
Как назло, впереди светофор переключился на «красный». Терять драгоценное время абсолютно не хотелось, но не проезжать же в наглую? Поэтому пришлось остановиться и дождаться разрешающего сигнала. Чтобы хоть как-то отвлечься от желания поесть, он на руле прибавил громкость радиоприёмника. Из динамиков запела какая-то модная молодёжная певичка. Кто такая полковнику было неизвестно. Но припев песни был довольно цепляющим.
Лишь на светофоре загорелся «зелёный», чёрный BMW рванул с места и, обгоняя еле плетущиеся попутные автомобили, помчался в сторону старой объездной дороги.
***
Подъезжая к нужному месту, ещё из далека Михаил Харитонович заприметил чёрную Audi последней модели с тремя шестёрками в номере. Остановив своего немецкого железного коня рядом с его земляком, он, чертыхаясь, вылез из салона и отрыв дверь в соседней машине присел на сидение рядом с водителем.
– Здравствуйте, Мишенька. Что-то вы опаздываете, – хитро улыбнулся водитель Audi.
– Так служба государева, – обдав перегаром собеседника, попытался оправдаться полковник.
– Понимаю, – чуть сморщив нос, ответил тот. – Что-то давненько ваша Елена ко мне не приезжала, не случилось ли что?
– Да она на юг укатила, на днях должна вернуться, – сказал Михаил Харитонович и у него громко заурчал живот.
– Ах, вот оно что. Вы уж простите, что отвлекаю вас от службы, но сегодня у меня состоялся странный разговор. Мне позвонил один из моих знакомых, но разговор как-то внезапно оборвался. Я попытался ему дозвониться, но он почему-то больше не берёт трубку.
– Если не секрет, о ком идёт речь? – поинтересовался полковник.
– Да вы, скорее всего, должны его знать, – улыбнулся Даммер. – Это Борис Кольцевой.
– Прачечник? – удивился Михаил Харитонович. – А вы-то его, откуда знаете?
– Ну, скажем так, он иногда предлагал мне редкие экспонаты.
– Ворованные? – непонятно почему вырвалось у полковника.
– Ну, почему же сразу ворованные? – снова улыбнулся Даммер. – Например, у кого-то умирает пожилой родственник, остаются какие-то старинные вещи. На первый взгляд какой-то хлам, который можно выкинуть на свалку. Но ещё есть вариант отнести его скупщику. Тот посмотрит, оценит и, возможно, повторюсь, возможно, предложит неплохую цену.
– Ну-ну, – пробубнил полковник, и у него опять заурчало в животе.
– Так что, поможете?
– Попробую.
Полковник вылез из салона Audi на улицу, достал из кармана мобильник и набрал номер. Через несколько гудков в трубке раздался голос:
– Слушаю.
– Слушать ты будешь радио на гражданке, когда я тебя уволю! – рявкнул в трубку Михаил Харитонович. – Представляться не учили?
– Прошу прощения, товарищ полковник. Дежурная часть, старший лейтенант Соколов, – выпалил голос на том конце.
– То-то же, – чуть сбавив обороты, произнёс начальник. – Короче, старлей, глянь-ка какой экипаж у нас по близости к улице Халтурина, пусть в двадцать пятый дом заедут, проверят всё ли с хозяином в порядке. А то граждане беспокоятся. Как проверят, доложишь мне результат.
– Есть, товарищ полковник, – ответил «выдрессированный» дежурный.
– Есть на жо… – внезапно Михаил Харитонович осёкся и не договорив крылатую фразу выключил телефон.
Подойдя к водительской двери Audi, он тихонько постучал по стеклу, окно плавно опустилось.
– Экипаж сейчас отправят по адресу, как появится какая-то информация, я вам позвоню. А теперь извините, мне пора. Служба.
– Спасибо, Мишенька. Очень буду ждать вашего звонка.
Попрощавшись, полковник быстрым шагом обошёл Audi и сел в свой BMW. Живот от голода уже начинало сводить.
«Срочно надо поесть», – подумал он. – «Где тут ближайший приличный ресторан»?
***
– Четыреста двадцать шестой – Козлово! Четыреста двадцать шестой – Козлово! Приём! – затрещала рация в полицейском УАЗике. – Четыреста двадцать шестой – Козлово! Приём!
Сержант полиции, сидевший на лавочке, на которую падала тень от большого дерева, откусил от стаканчика с мороженым кусок и, встав, неспешно направился к автомобилю.
– Четыреста двадцать шестой – Козлово! Приём! – не унималась рация.
Открыв дверь УАЗика, сержант взял висевшую на панели рацию и лениво произнёс:
– Козлово – Четыреста двадцать шестой! Мы на обеде.
– Знаю. Парни, как отобедаете, сгоняйте на адресок – Халтурина двадцать пять. Гляньте, всё ли в порядке с хозяином дома. А то граждане волнуются. Результатик потом мне сообщите. Хорошо?
– Хорошо, – сказал сержант и повесил рацию обратно на панель.
Откусив снова мороженое, он толкнул спящего на водительском сиденье напарника.
– Серёг, подъём.
– Чего? – протянул младший сержант, повернулся на спину и открыл глаза.
– Ну, ты и давить на массу. Дежурный нам оборался. Как ты вообще на такой жаре можешь спать?
– Вот у тебя ребёнок родится, я тогда посмотрю, как тебе в любую свободную минуту не будет хотеться спать, – пробубнил Сергей.
Младший сержант вылез из УАЗика на улицу и, покрутил туловищем влево и вправо, разминая затёкшие мышцы. Достав из нагрудного кармана пачку сигарет и зажигалку, прикурил. Сел обратно на водительское сиденье и, выпустив струю дыма в открытое окно, спросил:
– Чего дежурный-то хотел?
– Хотел, чтобы мы съездили на Халтурина двадцать пять, проверили всё ли в порядке с хозяином дома, – ответил сержант и запихнул в рот остатки от стаканчика с мороженым.
– А полы ему дома не помыть? – возмутился младший сержант. – Делать больше нечего. Это вообще не наша работа, а участковых. Да и вообще, мы на обеде.
– Ладно, не бухти, – улыбнулся сержант. – Поехали, глянем.
УАЗик с рёвом тронулся с места. Через несколько минут, экипаж ППС свернув с главной въехал в частный сектор на узкую дорогу с в хлам разбитым асфальтом. Проехав вдоль нескольких деревянных домов, остановился возле калитки дощатого забора с облупившейся краской. Полицейские вылезли из «бобика» и, открыв калитку, по узкой песчаной дорожке направились в сторону дома с крыльцом.
– Хозяева! Есть кто дома? – крикнул сержант.
Ответа не последовало.
Подойдя к крыльцу, младший сержант костяшкой указательного пальца постучал в окно и тоже крикнул:
– Ау, живые есть?
Опять никто не ответил.
Переглянувшись, полицейские, молча, одновременно вытащили своё табельное оружие и привели его в боевую готовность. Осторожно ступая по ступенькам, поднялись на крыльцо. Сержант, шедший первым, толкнул дверь. Она была не заперта. Держа оружие наготове, соблюдая меры предосторожности, они зашли внутрь дома.
В коридоре сержант указал жестом напарнику, чтоб тот шёл в комнату, а сам проследовал в кухню. Завернув за угол, он увидел открытый люк в полу. Подойдя поближе и заглянув в него, обнаружил там лежащее на полу тело мужчины в неестественной позе.
– Серёга! – позвал своего напарника сержант. – Иди сюда!
Младший сержант зашёл в кухню и остановился в дверном проёме.
– Чё, такое?
– Тут, похоже, жмур, – сержант указал напарнику на люк. – Надо в дежурку сообщать.
– Точно жмур? – засомневался младший сержант. – Ты пульс проверял?
– Нет, но, если так хочется, сам слазай и проверь, – фыркнул сержант.
Младший сержант убрал пистолет в кобуру и, осторожно наступая на ступеньки лестницы, спустился в погреб. Достал из кармана маленький фонарик и посветил на лежащего мужчину. Голова того была неестественно повёрнута. Проверять пульс смысла уже не было.
– Звони в дежурку, – крикнул он из погреба. – Пусть группу сюда направляют. Хрен его знает, сам он упал или ему помогли.
– Ладно, ща, – отозвался сержант, доставая из нагрудного кармана серой формы мобильник. – Только ты там не усни.
– Ага, заснёшь тут, – посмотрев по сторонам, словно оправдываясь, сказал младший сержант, а потом подумав добавил:
– Хотя тут прохладненько.
***
Михаил Харитонович ловко отрезал от большого свежеприготовленного ароматного куска стейка кусочек поменьше, макнул его в соус и отправил в рот. Вкус был великолепный. Либо шеф-повар этого ресторана и вправду знал своё дело, либо голодному полковнику, да ещё и с бодуна, сейчас хоть подошву от ботинка можно было пожарить, и ту бы съел с удовольствием.
Прожевав нежное сочное мясо, он подцепил из салата вилкой дольку помидорины и только собрался съесть, как в кармане зазвоним мобильный.
«Кому это я, чёрт возьми, понадобился? Поесть спокойно не дадут», – выругался про себя Михаил Харитонович.
Положив вилку с помидориной на тарелку, он, вытерев салфеткой рот и достав телефон, произнёс:
– Да.
– Товарищ полковник, дежурный, старший лейтенант Соколов. Вы просили проверить адрес. ППСники проверили и обнаружили там труп. Криминальный он или нет пока непонятно. Группу я туда уже направил, – отрапортовал голос в трубке.
– Понятно, – задумчиво протянул полковник. – Как появится какая-то подробная информация, сразу докладывай мне, старлей. Всё ясно?
– Так точно, товарищ полковник! – ответил дежурный.
Михаил Харитонович положил телефон на стол и отрезал от стейка кусок. Прожевав его, он отхлебнул из стакана свежевыжатый апельсиновый сок. Организм постепенно оживал. Тело наполнялось энергией. А в мутной голове начали рождаться мысли.
«Позвонить сейчас коллекционеру и рассказать имеющуюся информацию? Или же дождаться результата группы? Вдруг появятся какие-то подробности? А там уже будет видно, что стоит ему говорить, а что нет? Хрен с ним, подождёт», – решил полковник, и принялся доедать, начинавший уже остывать, стейк.
Пообедав в ресторане, Михаил Харитонович вернулся в отдел и занялся текущей работой. Где-то через час снова позвонил дежурный и доложил, что группа вернулась с осмотра. По предварительным данным причиной смерти хозяина дома стало его падение в открытый люк, где, ударившись о пол, он сломал шейные позвонки. Никаких явных признаков насильственной смерти не выявлено. Обстановка в доме не нарушена.
Выслушав дежурного, полковник достал из кармана мобильный и набрал нужный номер. Спустя несколько гудков на том конце мужской голос тихо произнёс:
– Я вас слушаю.
– Тот, о ком вы просили узнать, сегодня умер, случайно упав в открытый люк погреба, – полушёпотом произнёс Михаил Харитонович.
– Понял. Спасибо, – сказал собеседник и в трубке послышались гудки.
Убрав мобильник обратно в карман, он вернулся к своей непосредственной работе. Когда же на часах, висящих над дверью кабинета, стрелки вытянулись в одну линию между цифрами двенадцать и шесть, Басов убрал документы в ящик стола и, потерев ладонями, хитро произнёс:
– А теперь можно и по пивку.
Встав из-за стола, он взял фуражку и вышел из кабинета. Лейтенант Люба, опять таращившаяся в монитор компьютера, вскочила и встала по стойке «смирно».
– Вольно, лейтенант, – подмигнул он подчинённой. – Рабочий день закончился. Я домой.
– Хорошего вечера, товарищ полковник, – сказала Люба в след уже выходящему за дверь начальнику.
Заехав по пути в магазин, Михаил Харитонович прикупил на вечер еды, не забыв прихватить упаковочку из шести бутылок пива. Проезжая по улице в сторону своего дома, с обеих сторон которой, словно красуясь друг перед другом, располагались двух, а то и трёхэтажные коттеджи с балконами, колоннами, лепниной (среди обычного населения этот район назывался «Долина нищих»), Михаил Харитонович заметил возле одного из них припаркованные старенькие красные «Жигули».
«Странно», – подумал он. – «Дом вроде нормальный такой, а ездят на каком-то „чермете“. Хотя, может, это и не хозяев машина, а каких-нибудь работяг, которые делают там ремонт. Вот это как раз более правдоподобно. Трудовая машина для рабочего класса. А, впрочем, мне-то какое дело? Пусть на чём хотят на том и ездят».
ГЛАВА 4
За окном вечерело. Палящее солнце медленно уходило за горизонт. Катя Брянцева сидела в гостиной, забравшись с ногами на диван. Из ушей торчали маленькие белые наушники. Она что увлечённо смотрела на экране мобильного телефона. Периодически выражение её лица менялось с недоумевающего на удивляющееся. Иногда она даже полушёпотом произносила фразы типа «Кринж», «Жесть», «Крипота» и «Пушка».
Василий спустился по лестнице и прошёл в гостиную.
Присев на диван рядом с Катей, спросил:
– Чего смотришь?
– Что?—переспросила Катя, вытащив один наушник.
– Я говорю, что смотришь?
– Да, так. Нашу местную блогерку. Она рассказывает про городскую элиту и раскрывает их тайны.
– И как? Интересно?
– Да, ваще улёт. Она сегодня выложила новый выпуск про то, как наш прокурор и ещё какие-то шишки в бане отвисают.
– Ничего себе, – удивился Василий.
– А прошлый её выпуск был про сатанистов, – воодушевлённо сказала Катя. – Она ваще топ.
– А ну-ка, покажи.
Катя вынула из уха второй наушник и вместе с тем, который уже держала в руке, отдала Василию. Он вставил их себе в уши. Катя нажала пальцем на экран телефона и передала его Василию.
На экране телефона появилась заставка и заиграла тревожная музыка. Потом появился силуэт человека, но свет был выставлен так, что его лица не было видно. Измененный, с помощью компьютерной программы, голос произнёс:
– Привет всем подписчикам моего канала. С вами Маша-раскрываша. По понятным причинам я не показываю своего лица. Сегодня я раскрою вам очередную тайну нашего города. Но перед этим, как всегда небольшая рекламная интеграция.
Как только на экране появилась заставка с надписью: «Реклама», Василий нажал на паузу и, посмотрев на Катю, спросил:
– Слушай, а как тут перемотать рекламу?
Катя взяла телефон, куда-то потыкала пальцем в экране и вернула Василию. Он отжал паузу и видео продолжилось.
– Все вы, скорее всего, знаете кто такие сатанисты. Но знаете ли вы, что у нас в городе они тоже есть? И это не какие-то подростки, которые тусуются на кладбище, а вполне взрослые и довольно состоятельные люди. И сейчас я покажу вам эксклюзивные кадры, которые попали ко мне в руки, с одной из таких чёрных месс этих дьяволопоклонников.
На экране, вместо ведущей, появилась съёмка трясущейся скрытой камерой. Несколько человек в чёрных балахонах, скрывающие лица под масками, на фоне нарисованной на стене пентаграммы, освещаемой чёрными свечами, склонились перед алтарем, на котором лежала абсолютно голая девушка, лицо её также было скрыто под маской. Рядом с ней перед стойкой, на которой лежала какая-то книга, стоял ещё один человек в чёрном балахоне и маске в виде черепа. В одной руке он держал какой-то кубок, в другой же меч. Он что-то говорил, но из-за плохого качества записи, что именно, разобрать было невозможно. Единственное, что удалось услышать, это когда все хором произнесли слова: «Шемхамфораш! Да здравствует Сатана!» и потом прозвучал удар в гонг. Те, кто были одеты в балахоны, отпили по очереди из кубка, произнесли ещё раз восхваления Сатане и снова прозвучал удар в гонг. Тот, что был в маске с черепом, поднял руки вверх и что-то произнёс. Все остальные сбросили свои чёрные балахоны, оставшись абсолютно голыми. Среди них были как мужчины, так и женщины.
Внезапно камера затряслась ещё сильнее, и картинка опять сменилась на силуэт ведущей. Измененный голос произнёс:
– Вот такие вот граждане проживают у нас в городе. А на этом всё. Выводы делайте сами. Если вам понравился данный выпуск, ставьте палец вверх, кто ещё не подписался – подписывайтесь. И гоу в комменты, писать своё мнение об увиденном.
Василий вынул наушники из ушей и посмотрел на Катю. – Жесть, да? – сказала она.
– Угу, – кивнул головой Кривошеев. – И это у вас в городе?
– Ага, какая жесть в городе происходит, Машка об этом сразу видос снимает. Она вообще топ.
– Понятно, – задумчиво протянул Василий и отдал Кате наушники.
***
На чёрном бездонном небе светила яркая полная луна. Туман белой пеленой стелился под ногами. Лёгкий ветерок шуршал листвой редких деревьев и кустарника. Он медленно брёл по песчаной дорожке. По обеим её сторонам друг за другом вдаль возвышались могильные плиты. Дойдя до конца дорожки, он почему-то остановился возле свежей могилы. Будто бы какая-то неведомая сила остановила его тут. В насыпной ровный прямоугольник из песка была воткнула табличка с написанной на ней белой краской надписью: «Зоя Леонидовна Овчаренко». А ниже д�