Агдас

Глава 1. Пробуждение

Что такое страх? Почему мы боимся всего нового и неизвестного? Мама всегда читала мне о древних открытиях, раскопках, тайнах... Куда делось любопытство людей, желание открывать неизведанное и познавать его? Почему мы стали такими жестокими и закрытыми?

Сабрина Мейсон

2086 год. Салит — крупнейший портовый город островного государства Агдас, затерянного где-то в Тихом океане. Расположенный вдоль побережье, Салит стал первым пристанищем для переселенцев с материка. Современные жители города уже давно забыли, почему их предки обустроились именно здесь, но надежда, что Салит смог оправдать ожидания все еще жива.

С каждым годом, город все больше вливается в современный ритм жизни. Новые технологии, как и во всем остальном мире, довольно быстро развиваются и распространяются. Однако, здесь все еще можно найти места, напоминающие о прошлом.

Например, статуя рыбаков на центральной площади, основанная в 2063 году. Она изображает трех мужчин с их снастями и уловом. Или храм Покровителя в Штормовом районе. Храм выполнен в классическом стиле, но имеет уникальную атмосферу, передающую природу своего божества.

Многие здания в районе Сирен были построены еще в конце 2010х годов первыми переселенцами.

Одним из таких зданий было кафе «Три сиропа». Оно из последних сил старалось сохранить в себе дух былых времён, следуя старым традициям. Пятьдесят лет назад трое братьев решили открыть это заведение и взяли слово со всех своих преемников, что те не станут менять кафе в угоду моде.

Прямо на пороге посетителей встречала цветастая деревянная вывеска ручной работы. За ней оранжевая дверь открывала вихрь ароматов, музыки и уюта. Овальный зал, окаймлённый книжными полками, каждый день наполнялся голосами, смехом и запахом вкусной еды.

В центре зала стоял мини-фонтан с цветной водой, которая меняла цвет, как ей вздумается. Порой дети любовались этой игрой красок, а сотрудники предлагали им бросить монетку на удачу - традиция, о которой им рассказывали их бабушки и дедушки.

Внутри светло-лиловых стен разместились колонки, издающие чарующие звуки классической музыки. Бах, Чайковский, Мусоргский, Моцарт. Многие посетители даже не знали, кто эти люди и какой вклад они внесли в развитие искусства в свое время.

Современную молодёжь нельзя винить за подобное невежество. Они живут в другое время, увлекаются другими вещами. Элизабет прекрасно это знала, но порой у нее не получалось закрывать на это глаза. В голове девушки до сих пор крутилась утренняя сцена.

— Это ж надо было такое сказать, — девушка механически пересчитывала дневную выручку. Цифры мелькали на экране, но приходилось вновь и вновь нажимать кнопку сброса — мысли продолжали возвращаться к утреннему разговору с посетителем.

Моника — её коллега и, пожалуй, единственная подруга — уже закончила уборку: стерла последние крошки со столиков, поправила помятый за день фартук и теперь приближалась к стойке, качая головой. Ее пушистые каштановые волосы наотрез отказывались оставаться в хвосте, а потому их хозяйка сдалась и распустила его.

— Да перестань ты заводиться. Ну попросил парнишка убрать старые книги. Что тут такого?

— Что такого? — Лиззи с раздражением хлопнула крышкой кассы. — Все эти книги из библиотеки моего деда и прадеда! — Она резким жестом указала на полки с потрёпанными фолиантами, редкими реликвиями бумажной эпохи.

— Ой, да перестань! — Моника выключила стереосистему, и музыка резко оборвалась. — Они настолько древние, что даже названия не разобрать. Ты вечно всё драматизируешь.

Ловко взобравшись на барный стул, подруга потянулась к одной из висячих ламп. Под потолком кафе мерцали изящные клетки с механическими птицами, в которых были встроены светильники. Иногда сотрудники выпускали этих искусственных птах, и тогда по залу начинал кружить причудливый танец света и тени, создавая неповторимую атмосферу.

— Просто они мне дороги, — упрямо твердила Лиззи, сжимая кулаки. — А этот сопляк просто... просто...

— Что? — Моника скрестила руки на груди, ожидая продолжения. Но Лиззи лишь вздохнула и вытащила пачку сигарет из заднего кармана джинс. Упаковка была старой и мятой, рисунок еле просматривался. Табак внутри давно превратился в труху — стоило прикоснуться, и он рассыпался бы прахом.

— Читаешь нотации подросткам о ценности книг, а сама хранишь этот музейный экспонат, — фыркнула Моника, подталкивая подругу к выходу. — Вот уж действительно пережиток!

— Я их не курю. Ты же знаешь. Просто…Они напоминают мне отца.

— Да, знаю, — Моника сняла фартук и небрежно швырнула его под стойку. — Он хотя бы не таскал тебя по казармам, как мой дед, когда я была ребенком.

Она прищурилась, изучая подругу:

— Что-то у тебя сегодня слишком много этих "просто". Обзавелась новым словом-паразитом?

Уголок губ Лиззи дрогнул в усмешке.

— Видимо, да.

Ее пальцы крутанула пачку сигарет еще один раз, перед тем как спрятать ее обратно в карман джинс.

— Жаль, что я плохо помню его, — пробубнила она себе под нос.

Моника щелкнула кнопкой мини-телевизора у кассы и взялась за швабру. Элизабет, протиравшая стойку, замерла — экран приковал её внимание.

Телеведущая в розовом костюме рассказывала о последних событиях.

«Сегодня в шесть часов вечера было подавлено восстание рабочих на текстильном комбинате под Лионом. Протестующие отказывались возвращаться к станкам, пока администрация не уволит всех Одарённых сотрудников».

Камера переключилась на дрожащую любительскую съёмку: толпа, перекошенные лица, чьи-то руки, хватающие за плечи. За кадром - взволнованный французский говор, где гнев смешивался с одобрительными выкриками.

«По предварительным данным, в столкновениях погибли двое Одарённых и сын владельца фабрики, пытавшийся их защитить»,— голос дикторши оставался бесстрастным.

«Конфликт, к счастью, исчерпан. Все требования рабочих удовлетворены, производственный процесс восстановлен».

Камера вновь переключилась на студию. Телеведущая выдержала небольшую паузу, чтобы перевести дух. Лиззи мельком обратила внимание, на то, как женщина сжимала в своих пальцах ручку.

«Это уже третий подобный инцидент в Европе. Подобные ситуации происходят и в других странах. Напомним, что в прошлом месяце в Чикаго произошёл взрыв в одной из Академий для Одарённых...»

— Кажется, люди обречены вечно враждовать, — проворчала Моника, переворачивая стулья ножками вверх.

Ирония ситуации не ускользала от неё: в эпоху бытовых роботов и умных систем хозяин кафе упрямо настаивал на ручной уборке. По старинке. Без всяких послаблений.

Поначалу весь персонал — и Лиззи, и Моника, и другие — возмущались этому абсурдному требованию. Зачем в 2086 году вытирать столы тряпкой, когда есть автоуборщики? Но постепенно что-то изменилось.

Моника провела ладонью по полированной деревянной столешнице, ощущая под своими смуглыми пальцами годичные кольца. В этом был странный ритуал — каждое движение, каждый взмах швабры словно соединял их с теми, кто точно так же наводил порядок десятилетия назад.

Ручная уборка стала медитацией. Нудной, утомительной, но... особенной. Именно эти ритуалы создавали ту самую атмосферу ушедшей эпохи, за которую клиенты и любили их кафе.

Элизабет щелкнула кнопку выключения, и экран погас. Она смотрела на свое отражение ровно секунду, прежде чем сказать:

— Ты права. Я всё никак не пойму — откуда в людях столько ярости?

Моника, опираясь на швабру, ответила весьма односложно:

— Зависть. Обычная человеческая зависть. Представь: кто-то просыпается с суперспособностями и летит на первые полосы газет. А кто-то — вот так вот, со шваброй в руках, до пенсии.

— Но большинство Одаренных живут обычной жизнью, — тихо возразила Лиззи, поправляя салфетницу. — Они не супергерои в плащах.

— Именно это и бесит людей больше всего! — Моника резко опустила стул на пол и плюхнулась на него. — Мой сосед... Боже, когда его отдел возглавил тот парень с фотонным зрением, он чуть не разнёс всю квартиру в щепки. Мы с его женой два часа уговаривали его не делать глупостей.

Её руки слегка дрожали. Лиззи молча придвинула второй стул, их плечи почти соприкоснулись.

— А ты? — спросила Лиззи, осторожно изучая лицо подруги. — Что ты на самом деле думаешь о них?

В кафе повисла тягучая пауза, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов за стойкой.

— Честно не знаю, — Моника пожала плечами и начала обмахиваться краем фартука. — Родители у меня любят всех этих суперспособных. Мама до сих пор вспоминает, как лет пять назад какой-то летун буквально перенес ее из магазина домой на своей спине вместе с покупками. Мол, от простых людей такой помощи не дождешься. Папа ее поддерживает.

Она нервно провела рукой по волосам:

— А друзья... они считают Одаренных генетическим мусором. Уверяют, что все они долго не живут.

— Но это же ложь! — Лиззи резко сжала край своей рубашки. — Они умирают только без должного обучения. Если способности проявились — значит, организм адаптировался.

— Я в курсе. Но мои друзья те еще гении мысли. Им без толку что-то объяснять, —Моника закатала рукав кофты, чтобы взглянуть на часы. Половина девятого.

— Слушай, Лиз, а тебе не надо на эти твои занятия?

Лиззи вскочила, словно ошпарилась, схватила запястье Моники, чтобы тоже посмотреть на ее часы. Занятие начиналось ровно в девять. Нужно было бежать.

— А ты принесла? — с надеждой спросила она, переодевая обувь. Подруга хитро прищурила глаза, зная, что через пару секунд ее будут готовы носить на руках.

— Где-то под стойкой… — небрежно махнула она рукой.

Лиззи наклонилась и взяла в руки прекрасную акустическую гитару в белом чехле.

— На тебя всегда можно положиться, — Лиззи надела гитару на спину и в благодарность поцеловала Монику аж в обе щеки.

— Беги уже! — Моника, всё ещё смеясь, крикнула ей вдогонку. — И помни — я жду свой VIP-билет на дебютный концерт!

— Будет тебе целая пачка! — голос Лиззи растворился в уличном шуме вместе со стуком её кед по брусчатке.

Погода в Салите оставляла желать лучшего. Осень всегда наступала внезапно. Леденящий ветер с океана впивался в кожу, а влажность обволакивала, словно мокрая простыня. Явно ожидался дождь. А ведь брат говорил ей надеть ветровку.

Лиззи нервно дёрнула воротник, застёгивая рубашку на все пуговицы. "Хоть бы успеть до дождя", — мелькнуло в голове. Впрочем, если не успеет — ну и чёрт с ним. Главное, чтобы гитара осталась сухой.

Элизабет была благодарна подруге за одолженный инструмент. Учиться на гитаре преподавателя, становилось просто неудобно. Хотелось готовиться к концерту на «своем» инструменте. Лиззи была бы рада купить себе гитару. Новую, красивую…но ее зарплаты не хватало на подобное.

Остановка виднелась в двух кварталах от кафе. Лиззи уже мысленно рассчитывала время, когда вдруг — удар под дых — её автобус начал отъезжать. Сердце бешено застучало.

— Стой! — вырвалось у неё, когда она рванула вперёд, нелепо размахивая свободной рукой.

Но жёлтый автобус равнодушно мигнул ей задними фарами, продолжая удаляться. Лиззи застыла на краю тротуара, сжимая ремень гитарного чехла.

— Твою мать! — от негодования девушка пнула близ стоящий столб. Пальцы на ноге неприятно заныли от такого действа. Оставалось надеяться, что следующий автобус приедет скоро.

Девушка присела на скамейку и достала телефон. Был смысл позвонить брату, чтобы он не переживал. Листая список контактов, Лиззи в очередной раз сделала себе замечание о том, что стоило би почистить все эти непонятные номера. «Цветы плохо», «Подарок брату», «Новая коллега, уволилась», «учились в одной школе» и целый список подобного. Лиззи даже не могла вспомнить, когда последний раз звонила по этим номерам. И пользовалась ли она ими вообще? Единственные номера, которые ей действительно пригождались это номера брата, Моники, начальника и матери. Хотя последний девушка тоже мысленно отнесла к тем, что стоит удалить. А вот номер ее преподавателя по гитаре ей сейчас очень пригодился бы. По крайней мере она смогла бы предупредить его, что может опоздать. Чего она, к слову никогда не делала, и до ужаса ненавидела. Пунктуальность — одна из черт, которой Лиззи неприкрыто гордилась.

Она набрала номер.

Раздались длинные гудки, прежде чем на другом конце линии послышался голос:

— Да, слушаю. — Кевин ответил машинально, даже не взглянув на экран. Эта профессиональная привычка — брать трубку не глядя — часто ставила его в неловкие положения.

— Кев, это я, — Элизабет прижала телефон к уху, перекрывая шум улицы. — Не смогла поймать автобус... Ты не подбросишь до занятий?

На том конце провода повисла тягостная пауза, прерванная глубоким вздохом:

— Эли, я бы с радостью, но... — в голосе брата слышалась беспомощность, — я на собрании. Даже не знаю, когда нас выпустят.

— Ладно, я понимаю, — Лиззи сдавила телефон чуть сильнее, стараясь, чтобы разочарование не просочилось в голос. Она прекрасно знала — одно неверное движение Кевина, и они останутся без его зарплаты. — Позвоню после занятий, — поспешно закончила она и отключилась.

Обидно, конечно, что брат не сможет ей помочь, но ничего не поделаешь. Пока есть время, можно почистить телефон от мусора. Контакты, старые фото, видео, приложения, которыми не пользуешься. Лиззи решила удалить все. Она знала, что, скорее всего, все эти игры вернуться на ее телефон через какое-то время, а фотографии понадобятся в самый неожиданный момент, но будет уже поздно.

— Ждете автобус? — раздался мужской голос прямо рядом с Элизабет. Девушка чуть вздрогнула и машинально прижала телефон к груди. Она подняла голову и посмотрела на незнакомца. Дорогие, но уже старые ботинки, заляпанные джинсы, черная рубашка навыпуск и пиджак, явно на размер меньше, чем положено. Волосы были в хорошем состоянии, но вот само лицо страдало от прыщей.

Лиззи старалась не судить людей по внешности, но от вида этого человека ей стало не по себе.

— Да. Вы… тоже? — неестественно медленно спросила она. Не хотелось вызвать у мужчины неправильную реакцию. Мало ли, что это за человек.

— Слышал, там, где-то авария случилась. Три машины столкнулись. Боюсь, вы можете не дождаться автобуса. Я могу вас подвезти.

А вот и классическая ловушка для наивных девочек. Лиззи прекрасно знала, что соглашаться на подобные предложения глупо и опасно. Она сняла со спины гитару, взяла ее в руки и встала.

— Спасибо, но не хочу вас обременять. Я лучше сама, — она улыбнулась. Мужчина сделал шаг навстречу. Лиззи сжала гитару крепче. Не хотелось бы ломать инструмент Моники об голову этого мутного типа. Но Лиззи была уверена, что подруга ее поймет.

— Вы уверены? Темно уже, — забота, прозвучавшая в его голосе, испугала девушку еще сильнее. В ответ она пискнула:

— Нет, — она сглотнула, — точнее да, темно. Но я не особо спешу. Еще раз спасибо.

Мужчина кивнул и ушел. Неожиданно, но расслабляться не стоит. Девушка подумала, что могла бы сказать, что ждет брата, но он мог слышать ее разговор по телефону. Да, скорее всего, он все слышал, и потому подошел. Понял, что помочь некому. Вот же мерзавец. Правда ли то, что он сказал про автобус. Там, действительно, произошла авария?

Лиззи проверила время. Осталось всего пятнадцать минут. Плохо дело. Этот тип, кажется, правда, ушел. Его нигде не было видно. Выбора не оставалось, нужно было идти пешком. Лиззи помнила, что короткий путь пролегал через три переулка, поэтому ей не очень хотелось так идти. Того и гляди заблудиться можно, но выбора не было.

— Была не была, — прошептала Лиззи, придавая себе уверенности. Она вновь водрузила гитару на спину, взяла зонтик из специальной урны рядом с остановкой и быстрым шагом перешла дорогу. Она надеялась успеть хотя бы на вторую часть своего урока.

Кевин ненавидел экстренные собрания. Особенно если он считал, что причина не была такой уж срочной. Например, желание босса взять на работу Одаренных.

— В этом году еще два наших конкурента наняли Одаренных, и их доходы резко возросли. Если посмотреть на этот график, можно увидеть, что… — Парнишка, выступающий с речью, был принят в компанию чуть более полугода назад. Это была его первая презентация, и дрожь в голосе выдавала волнение. Он видел, насколько коллегам было до лампочки. Кто-то сидел в телефоне, общался с соседом или просто нагло спал. Кевину стало жалко бедолагу, поэтому он изо всех сил старался делать вид, что внимательно слушает.

Когда экран переключился на последний слайд, в комнату вернулся босс.

— Спасибо, Скотт, садись. — Мистер Ньюман сам встал во главе стола и продолжил совещание. Кевин обратил внимание, как сразу поменялась атмосфера в комнате. Когда выступал начальник, никто не смел заниматься посторонними вещами.

— Уверен, из выступления коллеги вы поняли, чему посвящено наше заседание сегодня. Знаю, многих не обрадует такая перспектива, поэтому готов принимать ваши заявления об уходе уже завтра утром.

Все начали переглядываться. Первой заговорила Хлоя Вудс — блондинка, сидящая напротив Кевина. Она подняла руку.

— Вы серьезно хотите нанять Одаренных? Мистер Ньюман, при всем моем уважении к вам, неужели вы считаете, что это поможет компании в развитии? Где гарантия, что эти чудики не ухудшат наше положение?

В ее словах слышалась логика и разумное опасение, которое сразу поддержали несколько человек. Кевин был в их числе, но он решил воздержаться от высказываний. Мистер Ньюман медленно опустился в свое кресло и сложил руки в замок. Он выдержал паузу, мысленно обращаясь к каждому сотруднику в комнате, а потом ответил:

— Мне казалось, ваш коллега вполне четко объяснилуспехпрочих компаний. Однако, если вы все-таки сомневаетесь, позвольте спросить: разве у меня были гарантии, когда я брал на работу вас, мисс Вудс? — Он адресовал вопрос конкретно ей, но каждый понял, что вопрос обращен ко всем. — Разве я мог знать наверняка, что вы приведете компанию к успеху или к краху? Не стоит мыслить предвзято. Одаренные — это обычные люди. Таково мое мнение.

— Боюсь, вы не правы, — продолжала Хлоя. Мужчины рядом закивали, поддерживая ее. Однако ни один из них не высказался вслух.

— Я понимаю страх и недовольство в сторону Одаренных. Это все еще новое явление для нас. Но давайте подумаем и поставим себя на их место. Вы бы хотели, чтобы вас ненавидели просто потому, что вы другие? Сомневаюсь, — мистер Ньюман говорил спокойно и тихо. Он прекрасно знал, что многие его подчиненные воспримут в штыки возможность работать с Одаренными. Он был к этому готов, поэтому знал, что говорить.

Кевин больше был на стороне Хлои в этом вопросе. Ему не была приятна перспектива разделить офис с этими уродами, как он их называл. Для него Одаренные были аномалией, которая еще покажет себя в будущем. Он только надеялся не застать это самое будущее. Однако больше всего Кевин не любил и даже презирал тех, кто стоял за Одаренными. Кто был причиной их появления. Он не любил избирательность. Кто-то становился достойным помощи, а кто-то нет. Эта мысль съедала его изнутри.

— Мистер Томпсон, вам есть что сказать? — Все взгляды устремились на Кевина, когда начальник обратился именно к нему. Секунду парень не мог понять, чем привлек всеобщее внимание, но потом сообразил, что, погрузившись в свои мысли и не очень приятные воспоминания, он полностью смял папку с документами для заседания. Видимо, мистер Ньюман решил, что Кевину есть что сказать, раз уж он так реагирует на дискуссию.

— Нет, простите, — не желая влезать в распри, он расправил папку и прочистил горло. Он не хотел иметь с Одаренными ничего общего, но также желал компании процветания и успеха. Ведь от этого зависела его работа и его семья.

— В таком случае, собрание окончено. Можете быть свободны, — начальник не видел причин продолжать. Хлоя подорвалась с места и последовала за начальником, когда тот покинул кабинет. Она, явно, не считала их разговор законченным.

— Упрямая она, правда? — Рядом с Кевином сидел его близкий друг Дерек О'Доннелл. Он все собрание просидел в телефоне, лишь изредка отрывая голову от экрана.

— И не говори. Хлоя не оставит в покое эту историю с Одаренными, — Кевин усмехнулся и встал из-за стола. Они с Дереком вместе вышли из зала и направились к лифту.

— Не удивительно. Хлоя же работает в отделе кадров. Ей придется проводить встречи с ними. Жесть. Вы же с ней встречались, нет?

— Было дело, — Кевин не любил вспоминать о своих отношениях с Хлоей. Они закончились недавно и не на очень хорошей ноте. Он до сих пор не мог понять, остались у него чувства к ней или нет.

— Смотри, что мне Саманта прислала, — Дерек показал Кевину экран своего телефона. Там была переписка и довольно пикантные фото женского тела в белье. Кевин тут же отвернулся и нажал на кнопку лифта.

— Боже, зачем ты мне это показываешь? Это же твоя жена.

— А чего такого? — Дерек не понял замечания, но телефон все же убрал в карман. — У меня красивая жена. Я люблю ею хвастаться. Она не против.

Они вошли в лифт.

— Если она тебе ничего не говорит по этому поводу, не значит, что ей всё равно. Просто твоя Саманта довольно покорная.

Дерек фыркнул.

— Покорная? Скажешь тоже. Это ты её в гневе не видел. Она один раз меня сковородкой ударила. До сих пор шишка есть, — для демонстрации Дерек почесал свой затылок.

— Врёшь ты, — Кевин был знаком с женой своего коллеги и прекрасно понимал, какой у неё характер. Она никогда не позволяла себе ругаться на мужа или повышать голос. Было довольно сложно представить её дерущейся.

— Честно. Можешь у Генри спросить, он подтвердит.

— Твоему Генри четыре. Он всё что угодно подтвердит за конфеты.

Лифт спустился на первый этаж. Дерек отправился к стойке администрации, чтобы забрать свой зонт. Он всегда оставлял его у секретаря на сохранение. Кевин же решил перезвонить сестре. Он набрал её номер и начал ждать ответа. Через пару гудков он услышал голос.

— Кевин? Да?

Парень тут же отметил сбившееся дыхание Лиззи.

— Эли, ты бежишь, что ли?

— Я убегаю... тут... ма... он едет... вешаю... чёрт!

Связь была просто ужасной. Кевин не разобрал половины слов, что пыталась сказать девушка, но он понял, что ему срочно нужно ехать за ней.

Элизабет и в самом деле оказалась в не очень приятной ситуации. Сейчас она неслась по очередному переулку, не помня, когда именно начала бежать. Гитара болталась на спине, грозя упасть и разбиться. Девушка не хотела сломать чужой инструмент, но не могла двигаться медленнее. Всё дело было в машине, что буквально преследовала её.

Всего пару минут назад Лиззи свернула в этот переулок, так как это был самый короткий путь до занятий. Всё было спокойно. Дождя ещё не было, девушка шла достаточно быстро, но не бежала, чтобы не запыхаться. Однако стоило ей оказаться у выхода к главной дороге, как путь ей преградила машина. Естественно, девушка отошла, подозревая, что водитель просто живёт здесь и хочет припарковаться. Но автомобиль поехал прямо на неё, ударив бампером.

— Какого хрена?! — возмутилась девушка. Ей уже встречались подобные гении, которые считали себя королями дорог, но подобной наглости Лиззи ещё не видела. Он же буквально сбил её. Или хотел сбить. К счастью, Лиззи устояла на ногах.

Окно со стороны водителя открылось, и оттуда показалась мужская физиономия. Было плохо видно из-за включённых фар, но Лиззи узнала голос.

— Ты мне отказала, сука. Я тебе помочь хотел. И награду получить! А теперь я просто повеселюсь с тобой, — он вышел из машины, держа в руках биту.

К своему ужасу, Лиззи быстро сообразила, о чём он говорил. Это был тот странный мужчина с остановки. Лиззи выставила вперёд зонтик, но разве он мог что-то противопоставить металлической бите? Этот мужик намеревался надругаться над девушкой, а потом убить её. Или наоборот, что тоже не радовало.

Оставалось только бежать. Машина преграждала путь к дороге. Лиззи рванула обратно в переулок, надеясь, что люди в домах услышат её крики. Через пару секунд за её спиной раздался звук движущегося автомобиля. Он ехал медленно, словно играясь с ней. Он был уверен, что жертва никуда не денется.

Лиззи с ужасом понимала, что он был прав. Бежать некуда. Стоило направиться обратно в сторону остановки - ведь так она попала бы на главную дорогу. Но эта мысль покинула её сознание, вытесненная страхом и адреналином. Лиззи хотела только оторваться. Гитара, казалось, весила несколько тонн. Зонт бесполезно болтался под ногами.

Девушка швырнула его назад, попав в капот, но чуть не упала сама. Она поскользнулась и снизила темп. Преследователя это позабавило. Он прибавил газу и заверещал, как резаный. Ему было очень весело. Он чувствовал себя охотником и добытчиком. Хищником.

Как раз в этот момент позвонил Кевин. Лиззи было совершенно не до него сейчас. Она даже не помнила, что говорила ему. Скорее всего, просто ругалась в трубку и кричала что-то.

— Тебе не убежать, детка! — подначивал мужик, вновь высунувшись из окна. — Стой, тварь!

Лиззи свернула за угол дома и, к своему ужасу, увидела стену. Тупик.

— Да вы издеваетесь, — выплевывала она воздух. Горло горело, а лёгкие трещали по швам. Бежать она ещё могла, но некуда. Машина преградила ей путь из этого закоулка. Осталось только расшибиться об стену. Или кинуться сразу под колёса.

— Оставь меня! Хватит уже! — взмолилась девушка. Она хотела звучать грозно, но куда там. Её голос надломился, и слова вылетали в виде истошного писка. Она прижалась спиной к стене. Послышался треск гитары.

— Ты мне надоела! — ответил водитель. Он опустил стекло, и из салона полилась музыка. Что-то очень громкое и агрессивное. Звук нарастал.

— Оставь меня в покое! — кричала Лиззи, но её не слышали. Музыка заглушала все её слова. А потом машина рванула прямо к ней. Колёса заскрипели, фары ослепили девушку. Она закричала и обхватила голову руками, падая на колени.

Но удара не последовало. Музыка резко оборвалась, а фары погасли. Она осмелилась открыть глаза и увидела невероятную картину. Машина остановилась в метре от неё. Передняя часть, включая место водителя, была полностью смята в гармошку. Лобовое стекло разбито, и через него виднелось тело мужчины. Его голова безвольно болталась на плечах, а изо рта стекала тонкая струйка крови.

Глава 2. Опасения

Центральное отделение полиции Салита.

Не самое приятное место для начала дня. Очень мало людей мечтают тут оказаться, особенно в качестве пострадавших или подозреваемых. А Лиззи до сих пор не могла понять, к какой ее относят категории.

Напротив неё сидел упитанный мужчина лет пятидесяти. Его седые усы шевелились каждый раз, когда он говорил. Детектив не повышал голос. Он был очень спокоен и терпелив.

— Мисс Томпсон, вы уверены, что вам больше нечего добавить по поводу случившегося? — Он допрашивал девушку уже около получаса. Она даже его имени вспомнить не могла, хотя в начале их разговора переспросила его несколько раз. Глаза девушки закрывались уже сами собой, а рот, наоборот, открывался в очередном зевке.

— Поверьте, если бы что-то и было, я бы не стала это утаивать, — Лиззи откинулась на спинку стула. Она была истощена. Не было сил даже думать о чём-то, не говоря уже о том, чтобы вспоминать детали событий, произошедших пару часов назад.

Перед глазами Элизабет до сих пор стояла та машина. Она помнила её смятый капот, повсюду - осколки стекла, и безжизненные глаза мужчины, устремлённые вдаль. Его сдавило, кости, скорее всего, сломаны, а внутренние органы превратились в кашу. Лиззи это так напугало, что она просто отключилась. В чувства её привели работники медслужбы.

Люди из домов вокруг вызвали полицию. Слышали ли они музыку или женские крики? Или просто увидели, что произошло? В любом случае, девушке было непонятно, почему ей не помогли сразу. Хотя нет... Всё предельно ясно. Никто из них не хотел проблем. Никто не готов был становиться спасителем и рыцарем, бегущим к леди в беде. Каждый из них, даже если что-то и видел, предпочёл задёрнуть шторы и спрятаться в своей квартире. Лиззи повезло, конечно, что кто=то всё же решил вызвать скорую.

— Мисс, как вы себя чувствуете? — Когда Лиззи открыла глаза она увидела перед собой человека в куртке скорой помощи. Сама она тогда лежала в самой машине. Лиззи чуть приподнялась на лежанке и увидела, что происходило снаружи.

Вокруг смятого автомобиля ходили полицейские и спасатели. Они анализировали аварию и пытались достать то, что осталось от водителя.

— Я в порядке, — прохрипела Лиззи.

Сотрудник помог ей сесть прямо и начал измерять давление. Он позвал одного из офицеров. Это была женщина невысокого роста с копной чёрных кудрей, завязанных в пучок. Множество прядей выбивались из причёски, создавая впечатление, будто она только что проснулась. Она подбежала к машине и забралась внутрь.

— Вы мисс Томпсон? — уточнила она.

— Откуда вам известно? — При себе у Лиззи не было никаких документов, которые бы помогли определить её личность.

Женщина не ответила. Она внимательно посмотрела на сотрудника медслужбы. Тот быстро убрал все приборы с тела пострадавшей и оставил девушек одних. Офицер перешла на шёпот:

— Знаю, вы можете не захотеть, чтобы я сидела сейчас рядом с вами, но я Одарённая. Я могу узнать имя человека, лишь взглянув на него.

— Вы очень смелая, раз решили признаться в этом. Многие люди ненавидят таких, как вы.

— Я просто выполняю свою работу. Не вижу смысла скрывать силу, если она может помочь расследованию. И я надеюсь, что вы, мисс Томпсон, не относитесь к числу Несогласных. — Женщина подмигнула. Подсознательно она понимала, что может говорить с Лиззи откровенно.

— Несогласных? Это те, кто не любит Одарённых?

— Именно. Это военный термин. Я привыкла его использовать.

— В таком случае я Согласная, — Лиззи попыталась пошутить, чтобы показать, что чувствует себя нормально. У неё не было никаких травм, страх почти отступил. Всё, что напоминало о случившемся, находилось за спиной офицера.

— Можешь шутить, значит, всё хорошо. В твоём телефоне я нашла номер твоего брата. Он поехал в участок. Боюсь, нам придётся и тебя туда доставить.

— Меня в чём-то обвиняют? — Мысль об этом вызвала волну паники. Кевин будет ждать её в участке. Перспектива — хуже некуда. Элизабет не желала доставлять брату неприятности, но он отвечал за неё, и выбора не было. Хоть сестре и было девятнадцать лет, в Агдасе она считалась несовершеннолетней вплоть до двадцати.

Один из врачей вернулся к машине. Он ещё раз спросил о самочувствии и забрал какой-то прибор. Видимо, они столкнулись с проблемами при извлечении тела водителя. На секунду Лиззи представила, как они достают его по частям. Представила куски мяса, лоскутами свисающие с костей, представила запёкшуюся кровь, его глаза, смотрящие прямо на неё. Её затошнило. Офицер не заметила, как побледнела девушка.

— То, что здесь произошло, вызывает множество вопросов. Нам нужно вас допросить. У меня есть предположение, но...

— Вы считаете, что я Одарённая? Что я сделала это? — Такие выводы были логичны. Нельзя злиться на полицию и врачей, если они так думают. Наверное, стань Лиззи свидетелем, а не участником подобной ситуации, мысль о даре возникла бы в её голове первой.

— Как я уже сказала, выводы делать рано. Как только вы будете готовы, мы отвезём вас в участок.

Так Лиззи и оказалась в этой комнате — с полностью стеклянными стенами. Стол и стулья прикручены к полу. Единственное, что не заставляло её чувствовать себя преступницей — это отсутствие оков. Детектив размял шею.

— Хорошо. Я понимаю, что вы пережили настоящий кошмар. Не стану давить на вас, но, если всё же что-то вспомните — буду рад это услышать, — он встал из-за стола и сделал знак рукой. Это был сигнал для тех, кто сидел по ту сторону зеркала и прекрасно всё видел.

В комнату вошли двое мужчин. Они вывели Лиззи в коридор, где ждал Кевин. Он тут же стиснул сестру в объятиях. Девушка прижалась к нему и спрятала лицо в его пиджаке. Она знала, что Кевин будет тут, просто надеялась увидеть его до допроса. К сожалению, им не позволили встретиться раньше. Кевин прождал в коридоре несколько часов. Когда ему позвонили, он не знал, что думать. У него не было мысли, что сестра что-то натворила. Он сразу же испугался за её состояние.

— Мистер Томпсон, я бы хотел поговорить с вами, — детектив вышел вслед за Лиззи.

Кевин кивнул. Ему не хотелось отпускать младшую сестрёнку, но он был готов, что его тоже могут позвать на разговор. Однако в комнату для допросов его не повели. Детектив просто отвёл его немного в сторону и тихо заговорил.

— Велик шанс, что ваша сестра Одарённая.

— Исключено. Она не может быть одной из этих, — огрызнулся Кевин. Ему не хотелось даже думать о такой возможности. Он взглянул на Лиззи, которая подошла к торговому автомату и молча рассматривала товары. Детектив обратил на это внимание, но продолжил:

— Я не эксперт и не представитель Академии, чтобы знать это наверняка. Вам стоит обратиться к ним.

— Нет. Вы не понимаете. Я не хочу иметь с Академией ничего общего, — грубо отрезал мужчина и вернул свой холодный взгляд на полицейского.

— Дело ваше, — согласился детектив. Он держал лицо и не повышал голос. — Но вашу сестру нашли рядом с трупом. Убила ли она его сама или это просто несчастный случай — не важно. Ей грозит долгое разбирательство: допросы, суды, осмотры и возможный срок. Мы можем задержать её и держать здесь, но это не спасёт ей жизнь. Мы с вами оба знаем, что, если она Одарённая, она умрёт через десять дней. Только если вы не поможете ей.

— А если вы ошибаетесь? — продолжал стоять на своём Кевин. — Академия уже забрала у меня отца. Я не собираюсь просто так доверять им жизнь сестры. Если хотите её арестовать — попробуйте. Но сначала найдите достаточно доказательств, что такая как она могла смять машину и убить человека голыми руками.

Кевин сделал жест рукой, подзывая сестру, и они оба вышли из здания.

— Что они у тебя спрашивали? — спросил Кевин, когда они сели в его машину. Лиззи застегнула ремень безопасности.

— Хотели знать, что произошло, — девушка отрегулировала кресло. Ей приходилось постоянно это делать, потому что Кевин часто подвозил своих коллег.

— И что ты им ответила? — парень завёл мотор, но ехать не спешил. Он хотел сразу всё обсудить, чтобы не отвлекаться по дороге.

Лиззи обречённо выдохнула:

— Сказала, что не знаю. И это правда. Можно хоть до утра не докапываться до меня? — Она поёрзала в кресле, находя удобное положение.

Кевин кивнул и нажал на педаль газа, но девушка вдруг спохватилась:

— Постой, а где?... — она машинально посмотрела на заднее сиденье и увидела там гитару Моники. Чехол был помятым.

Лиззи вспомнила, как затрещал инструмент, когда она прижалась к стене. Скорее всего, гитара сломана, и Монике это не понравится. Но хорошо, что она хотя бы не потерялась. Кевин проследил за взглядом сестры через зеркало заднего вида:

— Её передали мне полицейские. Решили, она твоя. Судя по всему, в расследовании она бы им не помогла. Не переживай, гитара цела. Я проверил. Это ты у Моники одолжила?

Лиззи вернулась в нормальное положение:

— Да. Для сегодняшнего урока. Вот же гадство... — ей стало так обидно, что она так и не попала на репетицию. Так ждала этого, а тут подстава.

— Эй, не ругайся. Я сколько раз просил, — машина тронулась с места и выехала на главную дорогу. Кевин приоткрыл своё окно.

— Как прошло твоё собрание на работе? — Обычно Лиззи не интересовалась работой брата. Она даже не знала, какую должность он занимает в компании. Но сейчас ей не хотелось ехать в тишине. Ноги снова начали дрожать, стоило какой-нибудь машине проехать мимо.

— Ничего особенного. Босс решил набрать на работу парочку Одарённых. Многие начали возмущаться.

— И ты тоже? Я знаю, ты их не любишь, — Лиззи проводила взглядом очередной автомобиль. Красный. За рулём — женщина.

— Не люблю, это верно. Но кто я такой, чтобы вмешиваться? Если мистер Ньюман решил, что так лучше — ему виднее. Главное, чтобы они мне на глаза особо не попадались, — Кевин усмехнулся.

— А почему ты их не любишь?

— Кого?

— Одарённых. Мы сегодня обсуждали их с Моникой. Она сказала, что пока не знает, как к ним относиться. Не может решить. Так как же ты понял, что не любишь их? — Лиззи перевела взгляд на брата. Его руки на руле напряглись. — Это связано с нашим отцом? Мы никогда не говорили о том, что произошло с ним...

— И сейчас не время начинать, — резко оборвал он сестру и перестроился в другой ряд.

Они остановились на светофоре. Со стороны Кевина виднелась белая машина. Её водитель слушал очень громкую музыку. Кевин цокнул языком и закрыл своё окно. Лиззи поняла, что не стоит упоминать отца. Это очень больная тема. Она вновь отвернулась от старшего брата и уставилась на людей, переходящих дорогу. Среди них были и женщины, и мужчины, несколько детей и один дед. Кто-то из них вполне мог быть Одарённым. Или Несогласным. А может, скажем, этот дед был Несогласным, пока его жена или сын не оказались Одарёнными. Или у кого-то из детей проснётся дар, который решит всю их судьбу.

Загорелся зелёный.

— В полиции думают, я Одарённая, верно? — Лиззи знала, что это так. Ей было интересно узнать, сообщили ли об этом Кевину. Её брат не торопился с ответом. Он обогнал чёрный автомобиль. Лиззи обратила внимание, что водитель ругался с женщиной, а сзади сидел маленький мальчик. Мысленно Лиззи попросила мужчину лучше следить за дорогой.

— У них есть такие предположения, но это неправда.

— Откуда знаешь? — Они уже почти доехали до дома, и Лиззи начала отстёгивать ремень. Она сделала это машинально, но потом, подумав, застегнула его обратно.

— Это нелепица. Ты и Одарённая. Нет, то, что произошло — просто случайность.

— Я видела ту машину. Она стала вдвое короче. Думаешь, тот урод врезался в воздух? — Лиззи не хотела спорить, но ей не нравилось, как брат наплевательски ко всему относился. Они оба знали, чем может обернуться игнорирование ситуации.

— Я не знаю, что произошло. Но я знаю, что ты тут ни при чём. Может, это тот мужик был Одарённым. Вот дар его и прикончил.

Лиззи лишь фыркнула в ответ. Кевин был настоящим упрямцем и не желал смотреть фактам в лицо. Девушка понадеялась, что за ночь он всё обдумает и придёт к правильному решению.

Брат и сестра жили в тихом спальном районе Салита на севере от доков. Их дом состоял из двух этажей, но всё равно считался маленьким. Он достался им по наследству от отца. У Кевина была ещё своя квартира, где он жил во время учёбы в колледже и пока встречался с Хлоей, но сейчас он предпочитал присматривать за сестрой. В конце концов, ей было всего девятнадцать, а значит, она не могла жить без официального опекуна. После ухода матери Кевин принял на себя всю ответственность. К счастью, ему тогда уже исполнилось двадцать. Пришлось, конечно, год побегать от социальной службы, но сейчас Кевин мог не опасаться проверок.

Лиззи нравилось жить со старшим братом. Оставаться одной, особенно ночью, было страшно. Девушка никогда в этом не признается, но она до сих пор боялась смотреть ужастики — потом ей казалось, что маньяки и призраки рыщут за дверью её спальни.

Кевин припарковал машину и заглушил мотор.

— На ужин рис с рыбой, — огласил он, отстёгивая свой ремень. Лиззи открыла дверцу и, выходя, бросила в ответ:

— Не хочу есть.

— Уверена? — Кевин осознавал, что сестра недовольна его словами. Но он желал сделать как лучше. От Академии нельзя ждать ничего хорошего.

Лиззи зашла в дом и сразу же направилась в свою комнату. Кевин не стал её останавливать. Он надеялся, что она поспит, побьёт свою подушку и успокоится. Забудет этот день, как страшный сон. Он и сам надеялся его забыть. Мысль о том, что сестра может оказаться Одарённой, пробирала его изнутри.

Но и Лиззи было нелегко. Теперь она только и думала о такой возможности. У неё есть сила. Она чувствовала её нутром. Хоть эта мысль и казалась безумной, всё же перспектива стать Одарённой ласково грела душу. Всё лучше, чем быть по-настоящему виновной в смерти какого-то извращенца и попасть в тюрьму.

Спальня девушки напоминала интерьер подводной лодки. Железная овальная дверь, которая открывалась с характерным скрипом. Круглые окна-иллюминаторы. Одна из стен была сделана в виде командного пульта с большим лобовым стеклом. Вся мебель выдержана в коричневой и синей гамме.

Лиззи взошла по низким ступеням на свою кровать и плюхнулась на покрывало. Специальные датчики заработали и начали изображать лёгкую вибрацию и покачивание.

— Вид из окна 11, — теперь вместо панорамы города, из окон можно было увидеть подводный мир Тихого океана.

— Как же хочется оказаться рыбой. Плавать, ни о чём не думать, а потом просто быть съеденной кем-нибудь. Никаких забот.

Она перевернулась на живот и спрятала лицо в подушку. Всё, что произошло всего несколько часов назад, казалось девушке дурным сном. Она надеялась проснуться завтра и обнаружить, что ничего этого не было. Ни мужчины, ни аварии, ни полиции. Ничего. В голове была пустота, и даже это выматывало. Хотелось закрыть глаза и уснуть.

Но в кармане завибрировал телефон. Не глядя, Лиззи вытащила его и бросила на другой край кровати. Однако прибор не замолкал. Этот звук сверлил уши, вызывая зуд во всём теле.

— Да, что? — раздражённо гаркнула девушка, решив всё-таки ответить. Хотя сейчас ей хотелось только швырнуть телефон в стену.

— Судя по голосу, у тебя либо всё просто ужасно, либо не так уж и плохо.

— Боже, прости, Мон. Я не посмотрела, что это ты.

Лиззи поставила телефон на громкую связь и положила его себе на живот.

— Нашему начальнику звонили из полиции. Он сразу же позвонил мне, так как мы с тобой подруги. Судя по голосу, он не понимал, как реагировать. С тобой всё в порядке? — Голос Моники звучал обеспокоенно.

— Да, да. Со мной всё... нормально. Я, если честно, и сама не знаю, что произошло, — Лиззи прекрасно понимала, что её слова звучат странно. Она видела всё своими глазами. Она участвовала в тех событиях. Но почему-то от этого они казались менее реальными.

— Хочешь поговорить об этом?

Моника умела слушать. Она не раз выручала подругу. Но сможет ли она понять всё на этот раз и дать хороший совет? Очевидно, сама Моника никогда не была в подобной ситуации. Лиззи попыталась вспомнить их разговор в кафе. Они говорили об Одарённых, но Лиззи забыла, что на этот счёт думает её подруга. Девушка мысленно стукнула себя по голове. Ей следует внимательнее слушать других людей, а не витать в облаках. Это же просто невежливо. В голове возникло опасение, что однажды Монике может надоесть подобное отношение, и она просто прекратит их дружбу. Особенно сейчас думать о подобном было больно и страшно.

— Лиз, ты же знаешь, я не стану осуждать или...

— Осуждать? Значит, ты уже что-то знаешь? — Лиззи нервно усмехнулась. Её голос прозвучал удивительно холодно.

Моника слегка замешкалась с ответом, не ожидав, что подруга сразу пойдёт в наступление и будет так агрессивно защищаться.

— Начальник передал мне, что тебя забрали в полицию после аварии, в которой обвиняют именно тебя. Я не верю в это, но... — Моника пыталась подобрать слова. У неё уже были какие-то мысли в голове, но она не была готова их высказать. Она тщательно подбирала выражения.

— Отчасти это так. Хотя... да, это так, — не было смысла юлить. Хоть Элизабет и сама не понимала всей ситуации, но видела, что произошло. Машина была смята почти полностью, а человек погиб. Да, он был тем ещё козлом, но Лиззи действительно его убила. Больше там никого не было.

— Ты подстроила аварию? — Моника ужаснулась. Она выкрикнула эти слова довольно пискляво, что говорило о её шоке. — Как это произошло?

— Не уверена, но, кажется, есть шанс, что я могу быть Одарённой.

Повисла пауза. Моника молчала, и Лиззи уже была уверена, что та повесит трубку и отвернётся от неё навсегда. Молчание длилось почти минуту. Но потом она всё же заговорила:

— У тебя проявились... силы? Что там произошло?

Лиззи пересказала все события, делая паузы и прислушиваясь к реакции Моники. В определённые моменты сама девушка начинала думать, что несёт какой-то бред. Коллега не перебивала и только изредка просила продолжать.

— Уверена, ты не веришь ни одному моему слову, — закончила Лиззи.

— Мне нетрудно верить твоим словам. Вера — это не сложно. А вот понять, где правда — труднее, — отозвалась Моника. Послышалось какое-то шуршание, будто девушка копалась в бумагах.

— Значит, ты думаешь, что я вру? — Лиззи ужасно устала и не хотела анализировать слова коллеги. Ей нужны были чёткие ответы, а не философские высказывания.

— Секунду... — пробормотала Моника. Шуршание усилилось, а потом прекратилось. — Нашла.

— Ты о чём?

— Я так поняла, что брат отказывается думать, что ты Одарённая, — голос Моники стал более оживлённым. Лиззи обратила на это внимание и убрала громкую связь. Она не хотела, чтобы Кевин случайно услышал их разговор.

— Да. У него... своё видение ситуации, так сказать. Да и он не любит все эти Академии и прочее. Говорит, что все они обманщики и желают нам лишь зла.

— Звучит как паранойя, — подытожила Моника.

— Да, звучит. Но он не рассказывал мне о конкретной причине его недоверия... Так что... что ты там задумала? — Глаза Лиззи начинали слипаться, поэтому она хотела поторопить подругу.

— Слушай. Я понимаю, что Кевин может быть против — это ваше дело. Но... вдруг ты на самом деле Одарённая? В таком случае тебе нужна помощь, и срочно. Уверена, тебе не нужно напоминать, что с тобой произойдёт, если не обратиться в Академию?

— Теоретически я умру, — сложно было вот так поверить, что люди умирают на ровном месте.

— Сейчас не время рисковать. Ты можешь включать и выключать своего скептика сколько угодно, но я не намерена тебя терять. Не хватало мне ещё твои смены в кафе отрабатывать. — Девушка усмехнулась. Лиззи лишь слегка улыбнулась уголками рта.

— Я пришлю тебе номер своего старого друга. Мы с ним, правда, давно не общались.

— Кто он? — Лиззи спрыгнула с кровати и подошла к столу. Начала рыться в ящике в поисках тетради и ручки. Как назло, нашёлся только карандаш.

— Его зовут Саймон Коул. Он Одарённый и учится в нашей местной Академии. Позвони ему — может, он расскажет о тебе своему директору или кто там у них.

Моника продиктовала его телефон, а Лиззи пришлось записать его прямо на обоях. Было сложно разглядеть цифры.

— Хорошо, я свяжусь с ним. И даже не спрошу, почему ты сама не хочешь ему звонить. Сделаю вид, что это нужно в первую очередь мне.

Моника нервно засмеялась:

— Но это так и есть.

Лиззи повесила трубку и ещё раз взглянула на номер. Сама она понимала, что лучше перестраховаться. Вряд ли Академия сделает с ней что-то, окажись она не Одарённой.

Лиззи не хотела умирать. Ей нужна была помощь. Ей нужен был тот, кто даст ей чёткие ответы. Хотя, с другой стороны, представители Академии были связаны с пришельцами. Они сами являлись пришельцами. Лишний раз не хотелось с ними пересекаться.

Кевин это не одобрит. Он уже дал понять, какой позиции придерживается. Лиззи могла злиться на него, называть безответственным, но пока она не знала причину — не могла до конца его осуждать. Никто не мог.

Перед девушкой стоял нелёгкий выбор. Проигнорировать помощь Моники и довериться брату? Кевин мог оказаться прав насчёт несчастного случая. Но такой вариант казался детским. Можно было поступить по-взрослому — принять своё решение, позаботиться о себе самостоятельно. Брат не всегда будет рядом. Ей и самой нужно думать о последствиях.

Девушка набрала номер.

Внизу на кухне Кевин сидел перед тарелкой с рисом и рыбой. На другом конце стола лежала порция Лиззи. Из гостиной доносился звук телевизора — Кевин не любил есть в тишине. Ему нужно было что-то слушать.

Как и сестра, Кевин стоял перед выбором. Он не был дураком и понимал: Лиззи — Одарённая. Эта мысль возникла, как только ему показали фото аварии. Но он не желал иметь дело с Академией. Не было гарантий, что они не поступят с сестрой, как с отцом.

Но и бездействовать он тоже не мог. Любил сестру слишком сильно.

В зале зазвонил телефон. На экране высветилось: «Не бери».

Закатив глаза, Кевин поднял трубку:

— Мама, здравствуй. Что-то случилось?

Голос стал дежурно-ровным. В ответ — тоненькие интонации подвыпившей женщины.

— Кев, дорогуша, ты меня узнал? — На фоне играла музыка — что-то непонятное и очень громкое. Разумеется, она была в баре.

— Конечно, мама, я узнал тебя, — сдержанно ответил Кевин, возвращаясь за стол. Ужин мог остыть.

— Слышали, он узнал меня! — женщина похвасталась каким-то собутыльникам или бармену. Через секунду фоновая музыка была заглушена взрывом хохота. Она была там с какими-то девицами.

Кевин приступил к рыбе.

— Сыночек, у меня тут такое дело... Мне нужны денюжки.

Услышав это, Кевин поперхнулся и поднялся, чтобы налить воды. Его не смутили её слова. Просто всякий раз, как она делала такой голос — словно он ей не сын, а богатенький папик, — его тошнило. Он налил полный стакан и осушил его за один глоток.

— Сколько?

— Тут совсем немного. Пару тысяч. Может, пять, — продолжала выпрашивать женщина.

На секунду Кевин представил, как сейчас выглядит его мать. Наверняка в потрёпанной или порванной одежде, которая не сочетается ни по стилю, ни по фасону, ни по цвету. Её грязные волосы заколоты безвкусной заколкой или распущены и закрывают лицо. Макияж размазан, возможно, на теле есть синяки и гематомы. На соседнем стуле лежит её зелёная сумка. Сама женщина почти лежит на стойке, разговаривая с ним. И это в лучшем случае. В худшем — она прямо сейчас ублажает бармена свободной рукой, чтобы не платить за выпивку.

— Я вышлю тебе деньги. Через два дня, пойдёт?

— Спасибочки, мой любименький! Целую тебя!

Мама первой повесила трубку. Кевин отложил телефон и налил себе ещё воды. Затем вернулся к столу и попробовал рис. Он уже остыл, как и рыба.

Глава 3. Эксперимент

На следующее утро Кевин проснулся чуть раньше обычного. Проходя мимо комнаты сестры, он прислушался. Девушка ещё спала. Кевин приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Лиззи спала на неразобранной кровати, во вчерашней одежде.

Кевин обвёл взглядом спальню сестры. У стены стояла гитара Моники, на столе разбросаны книги — те, что Лиззи принесла с работы, чтобы подклеить или покрасить. В окнах спальни всё ещё играла программа подводного мира. Парень вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Ему нужно было идти на работу. С одной стороны, он хотел остаться. Его сестра была в ужасном состоянии сейчас. Переживала настоящий кошмар. Ей нужна была поддержка. С другой стороны, если Кевин останется, это будет только сильнее давить на девушку. Нужно делать вид, что ничего особенного не произошло.

Перед уходом парень подошёл к панели на стене в зале. Он ввёл несколько комбинаций и настроил для сестры время набора ванной и подогрева завтрака. Понимал, что проснётся она примерно через час. Это меньшее, что он мог сейчас для неё сделать.

Сам же Кевин предвкушал целый набор событий сегодня. День, полный переживаний, страшных мыслей, а ещё скандалов на работе из-за Одарённых.

В машине парень сначала включил радио и только потом выехал со своего парковочного места.

«Утро наступило на улицах нашего любимого Салита. С вами ваш незаменимый ведущий Оран Фостер. Начнём с хороших новостей на сегодня. В полдень на центральной площади пройдёт встреча с супергероями, а именно с Невидимкой и Шаровой Молнией. У полиции сегодня будет много работы. Напоминаю, что любое публичное проявление дара на улицах Салита вне стен Академии запрещено законом, поэтому подобные встречи проводятся под строгим контролем. Не забудьте об этом, когда будете там присутствовать. Всегда стоит напоминать себе об этом».

Кевин усмехнулся такому комментарию ведущего. Он выехал на главную дорогу и встал на светофоре. Уже давно ходят слухи, что сам Оран Одаренный, а он только рад давать намеки и поднимать свой рейтинг. Он был единственным ведущим на городском радио. Его все любили как раз из-за его комментариев к событиям и лёгкой подаче материала. Он всегда общался со слушателями, как с друзьями. Хотя сама новость, скорее всего, не многих привела в восторг. Встреча с супергероями на главной площади — это сулило только разгром и возмущение среди людей.

Супергерои были Одарёнными, которые решили служить людям. Однако сам Кевин, например, всегда ждал от них подвоха. Ему казалось, что все эти герои просто пытаются казаться хорошими, а на самом деле служат Академиям и выполняют грязную работу. Возможно, они там все с промытыми мозгами и верят, что приносят пользу.

«А теперь к трагичным новостям», - продолжил радиоведущий, - «ночью нам стало известно об ужасной аварии. Водитель был буквально смят в собственной...»

Осознав, о чём сейчас пойдет речь, Кевин вырубил приемник. Ему не хотелось ещё раз всё это слушать. Он и не думал, что подобные новости так быстро утекут и станут достоянием общественности. Главное, чтобы Лиззи не увидела и не услышала всего этого.

Ещё и мать вздумала позвонить. От их вчерашнего разговора Кевину до сих пор было не по себе. Ему не составит труда переслать ей деньги. Всё что угодно, лишь бы не встречать её вживую.

На работе царила лёгкая суматоха. Проходя мимо стойки администрации, Кевин столкнулся с мистером Ньюманом. Мужчина вёл за собой троих молодых людей и рассказывал им о компании.

— Это новые сотрудники? — уточнил Кевин у главной секретарши.

— Да. Жалко их, — ответила девушка, перекладывая бумаги.

К стойке подошла Хлоя Вудс. Кевин развернулся, чтобы не встречаться с ней взглядом.

— Нечего их жалеть. Гнать их надо, — как всегда резко высказалась Хлоя и, не задерживаясь, отправилась к лифтам. Кевин проводил её взглядом.

— Вот как раз из-за таких мне и жалко новичков. Их уже все ненавидят, — продолжала секретарша.

— Могу сделать вывод, что вы не относитесь к ненавистникам, — Кевин посмотрел на девушку и пробежался по ней взглядом. Вспомнил, что она пришла ровно спустя два года после того, как он сам начал работать.

Девушка уронила листок, но быстро подняла его и поправила белые волосы. По цвету они напоминали бумагу и придавали ей болезненный вид.

— Я не хочу плохо к ним относиться. Они Одарённые, и я не вижу в этом проблемы. Они не сделали ничего плохого.

На секунду Кевину показалось, что она оправдывается, потому что сама такая же. Одарённая. Или она с ними знакома. И потом его ужаснула мысль, что и он теперь такой же. Если Лиззи Одарённая, значит ли это, что все коллеги будут ненавидеть её по умолчанию? Но это же бред. Хлоя— самый ярый ненавистник здесь, но она прекрасно знает Лиззи. Неужели она вот так просто её возненавидит? Насколько же теперь изменится жизнь его сестры?

— Да, они ничего не сделали. Пока что, — он потряс головой, отгоняя дурные мысли, и двинулся к лифту.

Элизабет, в отличие от старшего брата, проснулась в хорошем настроении. Ей снился чудесный сон: она гуляла по лесу с белками и ела ягоды. Кевин угадал с временем — в ванной её ждала горячая вода, а завтрак должен был разогреться через пятнадцать минут.

Воспоминания слегка стёрлись, и теперь девушка смотрела на всё позитивнее. Мысль о силе уже не казалась такой ужасной. Она сможет помогать людям, разовьёт способности, станет героем. Пусть Несогласные обвиняют её во всех грехах — это можно пережить.

На завтрак Кевин оставил ей молочную кашу, сэндвич с овощами и печенье. Лиззи поставила чайник и включила телевизор в зале. В доме ей не разрешалось есть на диване, но пока никого не было — нельзя было упускать такую возможность.

Решив избегать новостных каналов, Лиззи включила какую-то детскую передачу. Ведущая с малышнёй делали поделки из глины. То, что нужно, чтобы в голову не лезли ненужные мысли.

Вчера знакомый Моники Саймон так и не ответил на звонок. Видимо, Лиззи звонила слишком поздно. Поэтому сегодня ей предстояло повторить попытку. Несмотря на то, что воспоминания уже сгладились, и ситуация не казалась такой ужасной, Лиззи ещё сильнее не хотела звонить. Она думала — а надо ли это ей? Может, всё обойдётся. Это весьма опрометчиво, но девушке уже хотелось забыть обо всём и вернуться к привычному ритму жизни: готовиться к смене в кафе, повторять упражнения на гитаре, спорить с Кевином о вечернем фильме, вместе готовить ужин.

Сейчас же всё было по-другому. Лиззи обвела взглядом комнату. Вся мебель — на своих местах. Те же звуки и запахи. Те же ощущения. Но перемена чувствовалась слишком отчётливо. Сложно было сказать, что именно изменилось. Скорее всего, это была она сама. Лиззи уже не будет прежней.

Детская передача кончилась. Начался какой-то концерт. Девушка выключила телевизор и помыла посуду. В телефоне всё ещё висел номер Саймона — назойливое напоминание о том, что нужно сделать.

— Я же должна это сделать, да? Что я теряю? — спросила девушка у своего отражения в чайнике.

Она взяла телефон и вновь набрала номер. Три длинных гудка — и на другом конце послышался мужской голос:

— Слушаю, кто это? — Парень дышал тяжело, будто только что бежал.

— Саймон Коул? Привет.

— Привет, я вас знаю?

— Нет, но я подруга Моники Честер. Ты должен её знать.

Внутри Лиззи зародилось невыносимое желание бросить трубку, но она смогла побороть его.

Саймон молчал пару секунд. Его дыхание выравнивалось.

— Прости, я после пробежки. Немного запыхался — объяснил он. — Моника, говоришь? Да, давно мы не виделись. Ты её подруга?

— Мы вместе работаем. Она дала мне твой номер... сказала, что ты сможешь мне помочь.

Послышался лёгкий смешок.

— Боюсь предположить, с чем я могу тебе помочь... Прости, не услышал тво�