Трёхглавый змей

Глава 1. Не волшебница

Уайтчеппел, Лондон, Британия, 1890й год.

– Ты НЕ волшебница, Мара Сейр! Прекрати баловаться и стирай как положено! Будешь возиться – к вечеру ничего не высохнет! – голос бабушки Сейр, как всегда строгий, донёсся из коридора.

Мара вздохнула и бросила взгляд на дверь ванной, за которой скрылась бабушка. Она снова пыталась заколдовать воду, но, как обычно, ничего не вышло. Холодная мыльная пена липла к её рукам, а бледные, почти прозрачные пальцы судорожно мяли ткань. Вода в медном тазу оставалась безмолвной, неподвижной – ни следа магии, ни шёпота стихий. Только тишина.

– Конечно, я не волшебница, – прошептала Мара, заставляя себя снова окунуть наволочку в воду. Мыльные пузыри всплывали на поверхность и лениво лопались.

Шёл восьмой год, как Мара Сейр с треском провалила вступительные экзамены в школу магии Эльфеннау. Она тогда ещё не до конца понимала, что произошло, ведь ей было всего восемь. Но она помнила буравящий взгляд отца на себе и слова седовласого профессора: "Мне очень жаль, но я не вижу у девочки ни малейших магических способностей" – его голос так же старчески дрожал, как и его руки. "Иногда случается, что магия пробуждается позже по разным причинам. Но в вашем случае я бы на это не рассчитывал."

И ещё она помнила, как слова профессора, словно лезвия, разрезали её надежды, и как тяжёлые взгляды родителей подсказывали ей – это конец. Тогда она была ребёнком. Она плакала.

Теперь же, семь лет спустя, она уже не плакала. Она просто продолжала мечтать – хоть и тщетно, хоть и втайне, хоть и против здравого смысла.

Мара потрясла головой, отгоняя тяжёлые мысли, и снова попробовала сотворить хоть каплю магии, хоть мельчайшее чудо. Она вытянула руку над водой, пальцы слегка задрожали в напряжении. Если только…

– Сейчас… – прошептала она, закрывая глаза и концентрируясь изо всех сил.

Но ничего не произошло. Ни малейшего движения, ни тепла, ни вспышки магии.

– Мара! – снова раздался голос бабушки. – Я же сказала тебе – стирать! А не выдумывать что-то. Ты не волшебница, сколько можно повторять?

Мара тяжело выдохнула и снова окунула руки в ледяную воду. В этой фразе было всё. Не волшебница. Ни магии, ни волшебства. Лишь грязное бельё, холодные стены дома и бабушка, суровая и непреклонная, повторяющая это бесконечн

Бабушка Сейр не являлась её родной бабушкой. Она была дочерью сестры прадедушки Мары – дочерью колдуньи из древней магической семьи. Дочерью колдуньи, которая, наплевав на все запреты и проклятия, сбежала из дома с обычным человеком по фамилии Сейр. Этот поступок был настоящим вызовом для их семьи, где магические линии должны были сохраняться чистыми, и союз с не-магом приравнивался к предательству. Но она вышла за него замуж, несмотря на все угрозы и осуждения, и родила ребёнка – того самого, кому, как и Маре, не суждено было стать волшебником.

Теперь в доме Сейров магия существовала лишь в старых сказках и запылённых книгах, но даже их бабушка Сейр запрещала трогать. Она была суровой женщиной, выросшей без магии, но с воспоминаниями о том, как эта магия когда-то окружала её. Возможно, именно это сделало её такой жёсткой, обозлившейся на весь мир за то, что он лишил её того, что было положено ей по праву рождения.

Бабушка Сейр категорически запрещала любые упоминания о её матери, или о родителях Мары. Она говорила, что всё это – в прошлом, что магия – это лишь обуза для тех, кто не рождён её носителем. Но Мара знала, что бабушка всё ещё хранила старые книги и записи на чердаке. Она увидела их, когда случайно наткнулась на пыльный чемодан среди кучи забытых вещей.

Это было в одно из серых, дождливых утр, когда бабушка была занята в саду, и звук лопатки по мокрой земле заглушал скрип шагов Мары по лестнице. В чемодане оказалось несколько потрёпанных книг, их переплёты истёрты до того, что едва можно было разобрать названия. Куски пергамента с магическими символами были сложены в небрежные стопки, которые давно пожелтели от времени. Она касалась этих страниц осторожно, боясь, что они рассыплются в её руках, и трудом могла разобрать текст на них.

Иногда, когда бабушка уезжала в город по делам и оставляла её одну, Мара, не теряя времени, снова и снова пробиралась на чердак. Лучи полуденного солнца пробивались сквозь оконное стекло, и пыль, медленно оседая в воздухе, казалась мерцающими частицами чего-то магического. Мара садилась на пол среди разбросанных по чердаку вещей и осторожно вытаскивала из чемодана книги. Она снова и снова пыталась из пожелтевших страниц собрать картину мира, который в детстве казался ей таким естественным, а теперь остался лишь полузабытым воспоминанием. Каждая книга, каждый лист напоминали ей о тех временах, когда она думала, что её путь предрешён. Когда она ещё не знала, что магия ей не принадлежит.

– Мара, если ты не развесишь бельё через десять минут, будешь спать на мокром!

***

– Как оно может не высохнуть к вечеру на такой жаре? – ворчала Мара, перекидывая мокрую простыню через верёвку. Как бы она ни старалась её выжать, ткань оставалась тяжёлой и с неё ручьём текла вода, заливая платье. Но на улице стоял такой невыносимый зной, что юбка моментально высыхала.

Август приближался к концу, но лето, казалось, не собиралось отступать. Небо было без единого облачка, а жаркий ветер, который иногда шевелил простыни на верёвке, не приносил облегчения, а только усиливал духоту. Мара зажмурилась, надеясь, что через неделю, когда начнётся новый учебный год, погода хоть немного изменится. Но мысль о школе вызывала в ней горькое разочарование.

"Что хуже? – думала она, натягивая верёвку для следующей партии белья. – Дальше возиться с хозяйством или вернуться в эту ненавистную школу?"

Репутация у Мары была плохая. С первого класса она смотрела на одноклассников свысока и твердила, что она с этими неудачниками ненадолго и что её вот-вот заберут в магическую школу. Она говорила это всем – каждому, кто готов был слушать. Конечно же, ей никто не верил.

В каждый новый учебный год её одноклассники только и делали, что посмеивались над её наивными заявлениями. Время от времени кто-нибудь спрашивал её со злорадной усмешкой: "Ну что, Мара, когда тебя заберут в твою волшебную школу?" – и это всегда вызывало волну смешков и перешёптываний. Она стояла в тени, сжав зубы, и каждый раз придумывала новый ответ, ещё более упрямый и гордый, хотя её гордость уже давно трещала по швам где-то глубоко внутри.

Конечно, теперь она понимала, что именно её высокомерие сделало её изгоем среди других детей. Она отстранилась от них ещё до того, как они могли по-настоящему узнать её. И вот теперь она оказалась между двух миров, ни к одному из которых не принадлежала. Один отверг её, а второй она отвергла сама.

Мара потянулась за очередной простынёй. Её руки дрожали от усталости, но мысли теперь крутились вокруг чего-то куда более важного. Нет, если она не хотела стирать бельё всю жизнь, как её бабушка, ей нужно окончить школу и поступить в университет. Это было её единственным выходом. Несмотря на недавние изменения в законах, которые позволили женщинам получать высшее образование, она понимала, что этот путь труден и тернист, особенно для таких как она – не богатых, не привилегированных.

Если уж ей не быть волшебницей, то она станет учёной. Мара не была гением, но она знала, что уж точно не была глупой. Ей хорошо давались точные и естественные науки. Она уже видела себя за столом в университете, окружённую книгами, графиками и формулами. В этих мечтах она чувствовала себя свободной. Свободной от стирки, от домашних забот, от унижений в школе.

Перекидывая через верёвку ещё одну простыню, она вспомнила, как спорила с учителем физики в прошлом году. Мара была упрямой и не принимала на веру ни одно утверждение, если не могла его понять до конца. Её споры и вопросы раздражали многих преподавателей, но именно учителя физики и химии, несмотря на всю свою строгость, начали её уважать за настойчивость и желание докопаться до истины. Они, по крайней мере, могли оценить её любознательность.

Однажды после очередного спора учитель физики, мистер Рид, подвёл её к окну кабинета и сказал: "Мара, ты споришь не ради того, чтобы доказать свою правоту, а ради того, чтобы понять. Это хорошее качество для учёного. Тебе нужно учиться дальше."

"Да, мне нужно в университет", – подумала она с новой решимостью.

Но тут она вспомнила, как бабушка всегда уклонялась от разговоров о будущем, каждый раз, когда Мара заводила тему о высшем образовании.

"Куда тебе в университет, девочка?" – говорила она. – "Учёная… Лучше бы ты занялась домом, как положено. Всё равно никто не позволит тебе заниматься ничем другим."

Мара ненавидела эти слова. Они звучали так, будто её жизнь уже определена: стирка, готовка, бесконечные домашние заботы, как и у всех женщин вокруг. Её сердце замирало от ужаса при мысли, что жизнь никогда не изменится, что она будет такой же, как бабушка, и как та женщина, которая когда-то бросила магический мир ради семьи.

Но бабушка была неправа. Если магический мир отверг её, то пускай. Она создаст для себя другой путь.

"Не магия, так наука", – твёрдо решила она, перекидывая последнюю простыню через верёвку.

Глава 2. Пламя

Она снова видела этот сон. Всё начиналось одинаково, как и множество раз до этого. Круглая башня возвышалась над ней. Массивная деревянная дверь вела внутрь, её поверхность была покрыта трещинами и следами времени. Ни ручки, ни замка – просто плоская, глухая дверь, казавшаяся неприступной.

Мара подходит ближе, и сердце её замирает. Каждой своей клеточкой она чувствует: что-то важное скрыто за этой дверью, что-то, что она так долго искала, и чего её лишили в реальной жизни. Она не понимает, что за сила притягивает её сюда каждую ночь, но ощущает, что это важно. И не только для неё.

Как только она подходит, в центре двери загораются руны – пурпурное сияние, мягкое и манящее, вспыхивает там, где прежде не было ничего, и начинает медленно складываться в загадочные символы. Они образуют круг, таинственный узор, который Мара не может расшифровать, но понимает без слов.

Мара тянет руку, не раздумывая. Она знает, что делать, как будто кто-то ведёт её. Её ладонь касается центра круга, и в тот же миг чувство магии – неуловимое, едва ощутимое – пронизывает её тело, начиная с кончиков пальцев. Она ощущает, как магия пульсирует в ней в унисон с рунами, и это ощущение слишком сильное, слишком мощное для неё.

Но дверь не открывается. Вместо этого она начинает медленно исчезать, превращаясь в белый туман, словно воздух становится вязким и теряет свою форму. Мара делает шаг вперёд, войдя в этот туман, который окружает её, но не пугает.

Когда туман рассеялся, перед её глазами открылось невероятное место. Она стоит в необычной лаборатории, или, быть может, в мастерской, полной загадочных приборов и устройств, предназначение которых она не может разгадать. Это место живое, наполненное магией, и она чувствует, как та пронизывает пространство вокруг неё, словно невидимые нити, связывающие всё. Стены, пол, воздух – всё переплетается с энергией, которая здесь существует, и эта энергия отзывается на её присутствие.

Мара делает осторожный шаг вперёд, боясь потревожить хрупкий баланс этого пространства. Перед её глазами светятся странные символы, мерцают на книгах и свитках, разложенных на старых деревянных столах. Их сияние кажется живым, как будто они подглядывают за ней, изучают её так же, как она изучает их.

Но самое главное – её руки. Она смотрит на них, и вдруг осознаёт, что не просто наблюдает за магией вокруг, а создаёт её сама. Тонкие светящиеся нити вытекают из её пальцев, соединяясь друг с другом в сложные узоры. Она плетёт эту магию, как паутину, легко и естественно, как если бы это всегда было частью её.

Мара проснулась резко, словно её кто-то встряхнул. Сердце всё ещё стучало в груди, отголоски того магического мира всё ещё бродили по её венам. Она лежала, глядя в потолок, пытаясь собрать мысли. Всё было так реально – она чувствовала магию, она управляла ею. Но теперь её окружал лишь серый свет раннего утра, и комната выглядела так же обыденно, как и всегда. Никакой магии, никакого странного белого тумана, только холодные стены и шорох простыней. Всё вернулось к прежнему.

Сколько раз ей снилось это место? Каждый раз одно и то же – башня, дверь, руны… Каждый раз она чувствовала, будто магия вот-вот подчинится ей полностью, что она наконец поймёт, что это значит. И каждый раз, когда она была близка к разгадке, её вырывали из этого мира.

Но этот сон был другим. Он был слишком реальным. Она чувствовала энергию в своих пальцах, не просто видела, а творила её. На её руках всё ещё оставались отголоски этой силы. Она подняла ладонь к лицу, глядя на неё, словно могла увидеть там следы нитей магии, которые она плела. Но ничего не было.

– Сколько можно спать? – Одновременно с требовательным стуком в дверь раздался, как всегда, резкий голос бабушки Сейр. – Вставай, нужно убрать сухие листья на заднем дворе!

Мара вздрогнула от неожиданности, так резко возвращённая в реальность. Она зажмурилась, пытаясь удержать хотя бы слабое ощущение от увиденного, но оно ускользало от неё, как утренний туман. Всё, что осталось, – это пустота и разочарование.

– Я же вчера их убирала! – недовольно застонала она, вытягиваясь стрункой на постели и закрывая голову одеялом, словно оно могло защитить её от резкости бабушкиного голоса.

– Посмотри, какое пекло на улице! – бабушка не унималась, стук в дверь продолжался. – Уже осыпались новые!

Мара вздохнула, нехотя спуская ноги с кровати. Конечно, осыпались новые. Эти деревья никогда не устают осыпаться, как и бабушка – никогда не устаёт командовать.

***

Мара наклонилась, чтобы собрать последние листья у корней дерева, которое тянуло свои облетевшие ветви вверх, упрямо пытаясь дотянуться до неба. Засохшая листва ломалась под её руками, превращаясь в сухие хрупкие крошки. Она собрала всё в большую кучу и выпрямилась, вдыхая горячий воздух. Солнце жгло её шею, и пот стекал по лбу. Глядя на гору из листьев, больше по привычке, чем с какой-либо целью, Мара щёлкнула пальцами. Обычное движение, отработанное годами бесплодных попыток, за которым она не ждала никакого результата. Но на этот раз всё оказалось иначе.

Листья вспыхнули.

Пламя зажглось ярко и стремительно. Огненные языки зашипели, взвиваясь вверх, завладев сухой листвой мгновенно, как будто только и ждали приказа.

Мара застыла, не в силах отвести глаз от пляшущего пламени.

– У меня получилось! – закричала она, чувствуя, как её сердце бешено колотится в груди. – Бабушка! Получилось!

Она всё ещё не верила, но огонь горел, горел по-настоящему. Пламя кружилось, извивалось, словно танцевало.

Из дома выбежала бабушка, её лицо выражало смесь ужаса и недоумения. Она остановилась, увидев огонь, который не просто горел – он пылал гораздо сильнее, чем могла бы вызвать обычная случайная искра.

– Что ты наделала? – Она всплеснула руками. Но в её голосе, обычно строгом и твёрдом, на этот раз отчётливо слышалось сомнение. Она слишком хорошо знала, как выглядит обычный огонь и как – магический. – Не выдумывай, Мара, просто сухая листва вспыхнула от солнца.

От этих слов в Маре разгорелся гнев и разочарование, и вместе с ним сильнее разгорелось пламя. Оно ревело и полыхало так, словно это были не листья, а промасленные тряпки.

– Прекрати это… – прошептала бабушка, её голос дрожал. Мара впервые видела её в страхе. Огонь плясал в стеклах очков старушки.

Мара попыталась взять себя в руки, но огонь продолжал расти, и вместе с ним её паника.

– Я не знаю как! – бормотала Мара, беспомощно глядя, как огонь перекидывается на сухую траву.

– Беги за водой! – закричала бабушка, и её резкий голос вырвал Мару из оцепенения.

Мара кинулась вслед за ней. Огонь продолжал разгораться позади неё, а она бежала, не в силах перестать дрожать от страха и волнения. Это была её магия. Но она не могла её контролировать.

Общими усилиями пламя удалось потушить. Вода, которую они таскали вёдрами, лилась на него, шипела, поднимая клубы дыма, и постепенно стихия отступила. Огонь, так ярко и стремительно разгоревшийся, оставил после себя только обугленную землю. Задний двор был превращён в сплошную черноту, но до дома пламя не добралось.

Теперь они сидели на ступеньках у двери в дом, обе мокрые, измождённые и перепачканные в саже. Их дыхание было тяжёлым, и в воздухе всё ещё витал резкий запах гари. Бабушка Сейр, обычно строгая и собранная, теперь сидела хмурая и молчаливая. Она не смотрела на Мару, её глаза были устремлены вперёд, на чёрную землю, но в её взгляде читалась смесь страха и злости.

– И что теперь? – тихо спросила Мара, наконец нарушив напряжённую тишину.

В её голове вертелся хаос из мыслей: страх, возбуждение, замешательство. То, о чём она так давно мечтала, наконец произошло. Но что будет дальше?

Бабушка не сразу ответила. Мара ожидала, что она будет злиться, может, даже кричать, как всегда делала. Но вместо этого она не была просто зла – она была расстроена и напугана. Мара видела это по тому, как сжимались её губы, как руки упрямо держались за край фартука, как медленно она подбирала слова. Это было что-то новое, что-то, чего Мара ещё не видела в бабушке. Она сделала долгий вдох и медленно выдохнула, словно собираясь с силами.

– Если это в самом деле была магия, – холодно сказала она, не отрывая глаз от обугленных остатков двора, – за тобой придут.

Глава 3. Эдвард Рэнсом

Бабушка оказалась права.

Мара спала беспокойно, поэтому наутро стук во входную дверь её моментально разбудил.

– Здравствуйте! Миссис Сейр? – донёсся приятный мужской голос снизу.

– Мисс Сейр, вообще-то. – Голос бабушки прозвучал холодно, как лёд. – Я никогда не была замужем.

– Прошу прощения! Я думаю, вы знаете, зачем я здесь.

– Мара! – раздался крик бабушки, но Мара уже была на ногах. Она схватила первое, что попалось под руку, и, даже не взглянув на себя в зеркало, полетела вниз по лестнице.

Когда она спустилась, в дверях стоял невысокий мужчина в круглых очках в тонкой оправе. Он был полностью седой, но его лицо ещё не выглядело старым. На вид ему было около пятидесяти, в его глазах светилось что-то юношеское.

Завидев Мару, он улыбнулся через плечо бабушки.

– Вы позволите? – спросил он вежливо. Бабушка, сжав губы в тонкую линию, сделала шаг в сторону, пропуская его. Она бросила взгляд на Мару, полный неодобрения, и указала гостю в сторону кухни.

Мужчина прошёл внутрь и сел напротив Мары за кухонный стол. Бабушка осталась стоять у плиты, скрестив руки на груди и карауля закипающий чайник. Её глаза, не отрываясь, смотрели на гостя.

– Привет, Мара, – начал мужчина, его голос был тёплым и мягким, как если бы он обращался к старому другу. – Меня зовут профессор Эдвард Рэнсом. Я преподаватель теории стихий в академии Эльфеннау. К нам поступил запрос из Отдела по контролю магии о том, что появился незарегистрированный маг. Как я понимаю, ты уже сдавала экзамены на вступление в Эльфеннау, когда тебе было восемь?

Мара кивнула.

– И, как я понимаю, у тебя не обнаружили тогда никаких магических способностей?

Её взгляд потяжелел. Она снова кивнула.

– Несмотря на то, что ты – дочь Аврелия и Эванжелин Д…

– Не смейте упоминать эту семью в моём доме! – резко прервала его бабушка. Её глаза метали молнии. – Я воспитывала её с семи лет. Она Сейр, как и я.

Профессор поднял руки в примирительном жесте и не стал спорить.

– Что ж… – начал он снова, пытаясь вернуть свои мысли в нужное русло. Видимо, неожиданная атака бабушки сбила его с толку. – Такое случается редко, но бывает. По множеству разных причин, многие из которых нам не известны, способности могут проявиться позже. Но важно то, что они проявились сейчас. Образование обязательно для всех магов без исключения.

– Но как же… – робко возразила Мара. – Мне ведь уже почти шестнадцать. Разве не поздно поступать в школу?

Профессор мягко улыбнулся.

– Учиться никогда не поздно, Мара, – ответил он. – Для этого я здесь: определить уровень твоих способностей, немного тебя подтянуть и выяснить, на какой курс обучения тебя отправить.

– Обучения? – Мара задохнулась от эмоций. Её глаза широко раскрылись, хотя в них всё ещё мелькала тень недоверия. – То есть… я поеду учиться прямо сейчас?

Она пыталась подавить внутри себя радость, чтобы не показаться слишком наивной, но её сердце бешено колотилось. После стольких лет, после того, как она столько раз мечтала о том, чтобы её магия наконец проснулась, это случилось. И теперь она может учиться. По-настоящему.

Профессор улыбнулся ещё шире, глядя на неё с теплотой.

– Нам придётся поторопиться, но да. – Он наклонился вперёд. – Ты приступишь к учёбе вместе с остальными ребятами первого сентября.

Мара замерла, ощущая, как волна счастья накрывает её с головой. Это было то, о чём она мечтала всю свою жизнь.

– Начнём с малого, Мара, – мягко сказал профессор.

Он открыл свой чемоданчик, аккуратно достал оттуда четыре предмета и расставил их перед Марой на столе. Свеча, гладкий камень, бутылочка с водой и детская вертушка – они выглядели настолько простыми, что Мара на мгновение почувствовала себя неловко. Разве это те предметы, которые помогут проверить её магические способности?

– Мы должны определить, как ты взаимодействуешь с четырьмя основными стихиями. – Он выдержал паузу и слегка приподнял бровь, словно предлагая ей сделать первый шаг. – Выбери, с чего начать.

Мара замерла, её взгляд пробежал по предметам, лежащим перед ней. Огонь, земля, вода, воздух. Каждый из этих элементов был частью магии, которую она всегда мечтала освоить. Но теперь, когда момент настал, её охватило сомнение. "А если вчерашнее было просто случайностью?" – мелькнула мысль в голове. Она протянула руку и выбрала свечу, её пальцы сомкнулись на мягком воске.

Сделав это, девушка ощутила на себе предостерегающий взгляд бабушки. Этот взгляд заметил и профессор Рэнсом. Он наклонился к Маре и, глядя ей прямо в глаза, сказал:

– Не волнуйся. Ты в безопасности рядом со мной. Если что-то пойдёт не так, я подстрахую тебя. Я здесь, чтобы помочь.

Мара вдохнула глубже. Она решительно щёлкнула пальцами, и внутри всё сжалось в ожидании провала. Но крошечный огонёк послушно вспыхнул на фитиле. Он был маленьким и неярким, но реальным. Мара замерла на мгновение, смотря на маленький танцующий язычок пламени. Это было не так страшно, как она себе представляла.

Профессор Рэнсом улыбнулся, его глаза засияли.

– Отлично, Мара! Ты справилась. Теперь давай попробуем что-то сложнее.

Мара почувствовала, как в груди зародилась искренняя гордость, но и вместе с ней – лёгкий страх. Она ещё не была уверена, что может справиться с чем-то большим.

– Попробуй сделать огонь побольше, – предложил профессор. – Дай ему свободы.

Мара, чувствуя как внутри поднимается нервное напряжение, сконцентрировалась на пламени. Она вдохнула, пытаясь направить свою магию так, как это случилось вчера, но на этот раз сознательно. Она ощутила, как тепло разливается по её телу, начиная с кончиков пальцев. И огонь послушно начал разрастаться, становясь всё больше и ярче.

– Очень хорошо, Мара, – тихо проговорил Рэнсом, глядя на неё с одобрением. – Теперь давай сделаем следующее: возьми огонь в руку. Не бойся, он не причинит тебе вреда, если ты будешь его контролировать.

Мара колебалась. Но профессор смотрел на неё с такой уверенностью, что она решила попробовать. Она протянула руку к пламени. Огонь откликнулся на её движение, словно был живым. Он мягко скользнул с фитиля на её ладонь, обвиваясь вокруг пальцев, как маленькая змейка из света и тепла. Она ожидала, что почувствует жар, но огонь был тёплым. Он плавал в её руке, не причиняя боли.

– Хорошо, Мара, – голос профессора доносился до неё словно издалека. Всё её внимание было сконцентрировано на пламени. – Теперь убери руку и оставь его висеть в воздухе перед собой.

Её сердце забилось быстрее, но она снова послушалась его. Медленно и осторожно она убрала руку, и огонь, словно светлячок, завис в воздухе перед ней, продолжая мягко пульсировать.

– Вот так, Мара. Ты прекрасно справляешься, – подбадривал Рэнсом. – Теперь снова возьми его в руку. Молодец, молодец. Теперь верни его на свечу и погаси.

Мара сделала ещё один глубокий вдох, пытаясь собрать всю свою волю. Она осторожно направила огонь обратно на фитиль. Огонёк вернулся на своё место, и свеча снова светила ровно и спокойно, как в начале. Мара, чувствуя прилив уверенности, щёлкнула пальцами, и огонь погас, словно его и не было.

Тишина накрыла комнату на несколько секунд. Мара взглянула на профессора, ожидая его реакции.

– Превосходно, Мара, – сказал он, его голос был полон искреннего восхищения. – Ты очень хорошо чувствуешь огонь. Давай посмотрим, как ты справишься с другими стихиями.

Следующей Мара выбрала воду. Профессор велел ей заставить воду вытечь из бутылочки, а получившуюся лужицу – принимать разные формы. Когда Мара по его просьбе подняла пузырь воды в воздух и обратила его в лёд, Рэнсом зааплодировал.

На очереди был камень. Он лежал перед ней, тяжёлый и грубый, совсем не похожий на гибкую и податливую воду. Рэнсом объяснил, что её задача – разобрать камень на мельчайшие частицы, заставить их кружиться в воздухе, а затем собрать обратно в цельный камень. Это задание показалось ей более сложным, но она глубоко вдохнула и сосредоточилась.

Её пальцы едва заметно шевельнулись, и камень начал медленно распадаться. Сперва появились трещины, затем маленькие частицы стали подниматься в воздух, двигаясь медленно, словно листва, кружащаяся на ветру. Мара, ощущая каждую частичку, направляла их, заставляя кружиться в танце. Затем, по команде профессора, она вернула все частицы обратно, и перед ней снова лежал цельный камень.

Профессор довольно кивнул.

– Ты молодец. Теперь осталось последнее – воздух.

Мара чувствовала себя уверенно, пока не взяла в руки вертушку. Из всех стихий она ожидала, что воздух дастся ей легко, но оказалось, что это задание будет сложнее, чем она думала. Профессор предложил ей заставить потоки воздуха крутить вертушку сначала в одну сторону, а потом в другую, но это оказалось непросто. Сначала ничего не получилось – вертушка не двигалась с места.

Мара сжала зубы, её ладони вспотели. В первый раз она почувствовала, что не контролирует ситуацию. Лишь с третьей попытки она смогла направить воздух правильно, и вертушка начала крутиться в нужную сторону.

– Не волнуйся, Мара, это вполне нормально, – успокоил её Рэнсом, увидев её разочарование. – Каждый волшебник владеет стихиями в разной мере. У всех есть та, которая поддаётся хуже, чем остальные.

Несмотря на это, профессор остался полностью доволен результатами.

– Что ж, ты управляешься с магией на уровне пятого курса! – воскликнул он с гордостью в голосе, в его глазах было явное одобрение.

– А сколько курсов всего? – Мара ощутила лёгкое беспокойство. Ей всегда казалось, что за любой похвалой кроется подвох.

Профессор хохотнул, откинувшись на спинку стула.

– Всего десять. Твои сверстники в этом году пойдут на восьмой курс.

Мара поникла. Её сердце, которое ещё минуту назад радостно колотилось, словно сжалось. Она была позади. Настолько позади, что догнать своих ровесников казалось почти невозможным.

Но профессор не унывал. Он наклонился к ней, его глаза сияли энтузиазмом.

– У нас с тобой целых пять дней! – сказал он, его голос был полон уверенности. – Я убеждён, что ты справишься с программой восьмого курса, если будешь усердно тренироваться. Конечно, тебе придётся брать дополнительные уроки, чтобы догнать одноклассников, но тебе это под силу!

Мара не верила своим ушам. Радость и надежда вновь наполнили её грудь.

– Это значит… я буду учиться со своими ровесниками?

– Именно так, – кивнул Рэнсом, снова улыбнувшись.

Мара почувствовала, как волнение охватило её целиком. Её мечты наконец становились реальностью. Магия была в её руках, а путь в академию – открыт.

Профессор теперь повернулся к бабушке и, глядя на неё с лёгким укором, но с уважением, произнёс:

– Я останусь здесь до начала учебного года, чтобы подготовить Мару к восьмому курсу.

Бабушка Сейр молча смотрела на профессора. Её взгляд был тяжёлым и холодным, но она не могла возразить. Она знала, что если Мара – маг, удерживать её здесь было невозможно.

– Делайте, что хотите, – сухо произнесла бабушка, сжав губы в тонкую линию. Она отвернулась и сделала вид, что снова занялась плитой.

Глава 4. Тренировка

– Ну что, начнём тренировки? – профессор Рэнсом энергично хлопнул в ладоши.

Мара, всё ещё ошеломлённая всем, что произошло за последние часы, пребывала в лёгком оцепенении. Она кивнула, внутренне пытаясь собраться с мыслями.

– Скорее всего, будет непросто, но мы с тобой всё успеем, – обнадёжил её Рэнсом и двинулся к заднему двору.

Мара последовала за ним, чувствуя волнение. Вчерашний огонь, который они с бабушкой так долго тушили и который привёл к столь неожиданным последствиям, оставил на дворе чёрный след. Но они успели привести всё в порядок, пусть и с трудом. Теперь задний двор выглядел пустым и голым, лишённым зелени и жизни – только чёрная земля, напоминающая о событии, которое изменило её жизнь.

Профессор подошёл к самому центру двора и обернулся к Маре, сложив руки на груди. Его взгляд был серьёзным.

– Прежде чем мы начнём твоё обучение, Мара, есть кое-что, что ты должна усвоить. Это важнейший принцип, которому каждый маг обязан следовать.

Мара остановилась перед ним, приготовившись внимательно слушать.

– Люди не должны знать о существовании волшебников, – сказал он твёрдо. – Мир магии хранит своё существование в тайне уже четыреста лет. С тех пор, как люди объявили на нас охоту.

Мара кивнула. Бабушка всегда старалась избегать этой темы, но она знала достаточно, чтобы понимать, что в прошлом магия была причиной многих бед.

– Это началось с событий, которые теперь известны как времена Инквизиции и охоты на ведьм, – продолжил Рэнсом, его голос стал тише, словно он погружался в мрачные воспоминания. – Мир людей был поглощён страхом перед магией. Обычные люди боялись нас, они не понимали нашей силы и сочли её угрозой. Они охотились на нас, преследовали, казнили. Магам пришлось уйти в тень, стереть из истории любые следы своего существования.

– Но мы ведь… уже не в опасности, да? – спросила она. – Люди ведь больше не охотятся на магов.

Рэнсом снова вздохнул и посмотрел на неё серьёзно.

– Это не так просто, Мара. Страх перед неизвестным никуда не делся. Даже сегодня, если люди узнают о нашем существовании, они испугаются. Страх приводит к агрессии. А магия – это сила, которую они не смогут контролировать или понять. – Он сделал паузу, позволив её словам осесть. – Ты ведь сама видела, что случилось вчера. Магия может быть опасной, если её не контролировать.

Мара глубоко вздохнула, чувствуя, как тревога накрывает её с головой. Она всегда думала, что магия – это дар, что это что-то светлое и чудесное. Но теперь видела, что магия могла быть тёмной и опасной, способной не только творить, но и разрушать.

– Поэтому, – профессор сделал шаг назад, – первое, что я сделаю – скрою нас от посторонних глаз.

Он поднял руки над головой, сложил пальцы и принялся чертить в воздухе невидимые фигуры.

– Что Вы делаете? – с придыханием спросила Мара, не мигая наблюдая за его действиями.

– Воздух может создавать оптические иллюзии, – отвечал он, не отрываясь от своего занятия. Его движения были плавными и изящными. – Искажать объекты, делать их больше или меньше, или даже невидимыми.

– Невидимыми? – Благоговейным шёпотом повторила она.

Профессор улыбнулся.

– Да. Такими иллюзиями невидимости скрыта школа Эльфеннау, и другие магические сооружения и поселения. Но не только иллюзиями. Ещё существуют заклинания, способные отпугивать обычных людей, или заставлять их немедленно развернуться и уйти.

– Это какая стихия способна так влиять на разум? – Мара нахмурилась.

– Вы задаёте правильные вопросы, мисс Сейр. – В голосе профессора послышалось нескрываемое одобрение. – Верный ответ – никакая.

Он перестал чертить, опустил взгляд на неё и продолжил:

– Раньше, когда ещё не было ни солнца, ни звёзд, когда не было ни огня, ни воды, ни земли, ни воздуха, единственное, что существовало, был эфир. И из эфира появилось всё, что ты можешь видеть. Когда-то давно, в начале времён, маги могли управлять эфиром так же, как мы сейчас управляем стихиями. Это была могущественная сила. С помощью эфира маги могли возводить целые города за одно мгновение, творить чудеса, которые тебе даже не снились. – Он сделал паузу, словно возвращаясь из древних времён в реальность. – Так был построен и Эльфеннау.

Мара смотрела на него с ошеломлением. Она не знала ничего об этом, не слышала таких историй ни от бабушки, ни из других источников.

– Но по какой-то причине со временем маги утратили способность управлять эфиром, – тяжело вздохнул Рэнсом. В его глазах мелькнула тень сожаления. – Поборники "чистоты стихий" считают, что это произошло из-за браков с не магами или из-за межстихийных союзов. Но правда в том, что никто не знает точно. – продолжил он. – Сейчас у нас остались лишь отголоски эфирной магии: телепортация, чтение мыслей и управление разумом. Но даже этим способен овладеть не каждый волшебник.

Она молчала, пытаясь переварить сказанное, но её слух зацепился за термин, который она даже интуитивно не могла понять.

– "Чистоты стихий", сэр? – переспросила Мара, нахмурившись.

Профессор встрепенулся, как будто только что осознал, что разговаривает с кем-то, кто почти ничего не знает о магическом мире. Его взгляд смягчился, и он посмотрел на Мару с лёгким сожалением.

– Я забыл, что тебе ещё многое предстоит узнать. У каждого волшебника есть доминанта – стихия, которая даётся ему лучше всего.

Мара нахмурилась сильнее, пытаясь уловить суть.

– Но что тогда значит "чистота"? – спросила она.

Лицо профессора помрачнело.

– Существует мнение… что при "смешивании" стихий доминанта как будто "разбавляется" и теряет свою силу. Поэтому представители древних "чистых" семей – семей с поколениями магов одной стихии – против того, чтобы их дети вступали в браки с представителями других стихий. – Он сделал паузу, подбирая слова. – И, конечно, они ещё более категорично настроены против браков с обычными людьми. По их мнению, в таком случае магическая кровь смешивается с "пустой" кровью, что, по их словам, может привести к вырождению магии.

Рэнсом тяжело вздохнул.

– В последнем, к сожалению, они правы. В результате таких браков часто рождаются дети без каких-либо магических способностей, как твоя бабушка.

Мара опустила взгляд, чувствуя, как в груди что-то сжалось. Всё её детство она мечтала о магии, в то время как её бабушка, наоборот, пыталась отгородить её от всего, что связано с этим миром. Теперь она понимала, почему бабушка всегда так категорично говорила о том, что она не волшебница. Бабушка сама была одной из тех, кого магический мир отверг.

– А правда ли тогда, что доминанты разбавляются? – тихо спросила она.

Профессор отрицательно покачал головой.

– Доминанта неразрывно связана с характером волшебника и является врождённым качеством. Конечно, довольно часто у родителей с доминантой огня рождаются дети с такой же доминантой. Но не всегда. Если бы теория "разбавления" была правдой, – продолжил он, нахмурившись, – то потомки так называемых "чистых" семей были бы гораздо сильнее тех, кто этих взглядов не придерживается. – Профессор развёл руками, словно показывая, насколько нелепа эта идея. – А это не так. На самом деле, доминанта, как и её сила, зависит только от самого волшебника, и больше ни от чего.

Какие-то звоночки звенели у Мары в голове. Как будто, она читала что-то такое в тех книгах из бабушкиного сундука. Она на мгновение прикрыла глаза, пытаясь вернуть себе ускользающие обрывки воспоминаний.Что же то была за фамилия?

– Крейн? Крон? – Задумчиво перечисляла она, не заметив, что рассуждает вслух.

– Кроин. Кирейн Кроин, – подтвердил Рэнсом, и казалось, что от одного этого имени его передёрнуло. – Это очень могущественный маг воды, который жил около четырёх сотен лет назад. Говорят, что именно он изобрёл теорию "чистоты стихий". Правда это или нет – но он точно был самым главным её поборником.

Мара слушала его внимательно, её голова наполнилась новыми вопросами. Кроин… Почему это имя кажется таким важным?

– Некоторые его потомки живы до сих пор. Семья Мор – его прямые и единственные наследники, – добавил Рэнсом, глядя на неё пристально. – Но их репутация… всегда была, скажем так, неоднозначной. Их приверженность к идеям чистоты крови и стихий – это только верхушка айсберга. Много лет ходили слухи… – он замялся, как будто боялся сказать больше, чем нужно, – что семья Мор, помимо своей фанатичной приверженности традициям, всегда имела… определённое увлечение тёмной магией, как и сам Кроин.

Мара вздрогнула. Она знала, что тёмная магия существует, но слышать о том, до сих пор существуют целые семьи, которые могут быть ею увлечены, было неожиданно тревожно.

– Разумеется, это всего лишь слухи, – добавил Рэнсом, словно пытаясь смягчить свои слова, но в его глазах читалось нечто большее. – Никто не может точно сказать, чем они занимаются за закрытыми дверями своих старинных поместий. Но одно можно сказать с уверенностью: их взгляды на магию и на мир в целом всегда были радикальными. Они верят в превосходство чистых линий, в могущество "истинных" магов. И они не стесняются продвигать эти идеи. Будь осторожна с такими людьми, Мара. Они играют по своим правилам, и не всегда эти правила совпадают с теми, что нам известны.

Ненадолго повисла тишина. Мара пыталась осознать внезапно обрушившуюся на неё информацию. Профессор Рэнсом, казалось, думал о чём-то своём.

– Но, – Он словно вспомнил о чём-то важном. – Историю лучше давай обсудим за чаем, а сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы догнать твоих будущих одноклассников

Глава 5. Истории.

Вечер опустился на дом Сейров, и прохладный ветерок начал постепенно разгонять зной, царивший весь день. Мара и профессор Рэнсом сидели за кухонным столом, уставшие после дня, полного интенсивных тренировок. На столе перед ними стоял дымящийся чайник, а воздух был наполнен ароматом свежезаваренного чая.

Мара глубоко вздохнула, ощущая, как в её груди перемешались усталость и возбуждение от своих успехов. Тренировки с профессором дались ей нелегко, но результат оказался куда выше, чем она могла ожидать.

– Ты справилась просто замечательно, Мара, – похвалил её Рэнсом, протягивая ей чашку. – Ты управляешься с магией лучше, чем можно было ожидать. Такое впечатление, что ты занималась этим не один день, а всю свою жизнь.

Мара приняла чашку с улыбкой, её щеки слегка зарделись от похвалы. Ей было приятно слышать, что она не подвела ни себя, ни его.

– Спасибо, профессор, – от души поблагодарила она, сделав глоток горячего чая. – Я сама не ожидала, что смогу всё это так быстро освоить. Это как будто… всегда было частью меня, но я об этом не знала.

Рэнсом кивнул, улыбнувшись своей доброй и тёплой улыбкой.

– Это чувство знакомо многим магам, которые долго не могли открыть свои способности, – сказал он задумчиво. – Магия может долго дремать, но как только она пробуждается, она становится неотъемлемой частью твоего существа.

– Вы обещали рассказать мне больше о магическом мире и его истории, – напомнила она, лукаво улыбнувшись краешком губ. – О том, что произошло четыреста лет назад.

Рэнсом вздохнул, отпив глоток чая, и, слегка нахмурившись, отставил чашку в сторону.

– Да, ты права, Мара. Это важная история, которую ты должна знать. Она изменила наш мир навсегда.

Он посмотрел на неё серьёзно, словно подбирал слова.

– Четыреста лет назад, – начал он медленно, – мир был совсем другим. Волшебники жили бок о бок с неволшебниками, не прячась и не скрывая свою силу. Люди не боялись магии, а многие даже восхищались ею. Мы жили в мире… до тех пор, пока не появился один человек, который изменил всё.

Мара напряглась, вслушиваясь в каждое слово.

– Его звали Аластор Ардонис, – продолжил Рэнсом, его голос стал более глубоким, в нём послышались преподавательские нотки. – Могущественный маг, чья сила была настолько велика, что казалось, будто сама стихия огня подчинилась ему полностью. Он был убеждён, что маги должны главенствовать над обычными людьми. По его мнению, магия давала волшебникам право управлять теми, кто этой силой не обладал.

Её воображение тут же нарисовало образ сурового колдуна в окружении пляшущих языков пламени, возомнившего себя богом.

– Ардонис считал, что доминанта огня – величайшая из всех стихий, что маги огня превосходят всех остальных. И ему удалось убедить многих, что это действительно так. Он собрал армию магов с доминантой огня и двинулся войной на мир людей, чтобы утвердить своё господство. Именно его действия стали причиной того, что люди возненавидели магов. Именно из-за него началась охота на ведьм.

Мара вздохнула, чувствуя, как в её голове складываются пазлы. Теперь всё становилось понятным. Ардонис, его пропаганда, война… всё это превратило магов из почитаемых существ во врагов.

– Но ведь его остановили, не так ли? – спросила она тихо.

Профессор кивнул.

– Да. Ужасные преступления Ардониса не могли остаться незамеченными. Многие маги – не только с другими доминантами, но и маги огня – осознали, что его идеи ведут к катастрофе. Его жестокость заставила магов объединиться и выступить против него.. И так началась вторая, ещё более страшная война.

Мара даже не дышала, боясь спугнуть призраков прошлого, которые будто заполнили маленькую кухню Сейров.

– Его лучшим другом был Кирейн Кроин, маг воды. Тот самый, о котором мы уже говорили сегодня, – продолжал Рэнсом. В его голосе появились тени сожаления. – Они были неразлучны, вместе начали эту войну, вместе строили планы по захвату власти. Но Кроин был не таким, как Ардонис. Когда он понял, что его друг проигрывает, что война обречена, он предал Ардониса.

Мара прикрыла рот руками.

– Кроин организовал покушение на Аластора и убил его. – Профессор снова тяжело вздохнул. – Многие считают, что этот поступок спас мир. Но другие полагают, что он сделал это не ради добра, а ради того, чтобы самому удержать власть. Как бы там ни было, Кроин предал своего лучшего друга.

– Что произошло после его смерти? – шёпотом спросила она.

Рэнсом снова кивнул, словно знал, что этот вопрос будет задан.

– После смерти Ардониса война закончилась, но её последствия были разрушительными. Люди видели, на что способна магия, как легко она может разрушить города и обратить их в пепел. Они не смогли забыть этого ужаса. И хотя Кроин и другие маги остановили Ардониса, страх уже был посеян. – Он сделал паузу, глядя на Мару серьёзно. – Люди больше не доверяли волшебникам. Они начали бояться нас и объявили облаву на всех, кто умел колдовать. Так началась Великая охота на ведьм.

Он замолчал ненадолго. Затем потёр виски и заговорил снова:

– Но это не единственный след, который оставила эта война. С тех пор, маги с доминантой огня всегда находятся под особым вниманием. Многие из них оказались под подозрением – слишком легко они поддались на уговоры Ардониса, слишком велико был их участие в разрушении мира. – Он посмотрел на Мару с лёгкой грустью. – Люди быстро забывают о хорошем, но никогда не забывают о зле. И хотя прошло уже четыреста лет, маги огня до сих пор не могут полностью избавиться от этой тени.

– А какая у вас доминанта, профессор? – осторожно спросила Мара, наклонившись вперед. Она не знала, было ли прилично задавать такие вопросы.

Профессор неожиданно рассмеялся, словно её сомнения были забавными. Он сделал глоток чая, и, улыбаясь, ответил:

– Земля.

Мара немного удивилась, хотя, если подумать, это объясняло многое. Его спокойствие, умение объяснять всё размеренно и терпеливо, его твёрдость, но без толики агрессии. Земля – стойкая, уравновешенная и надёжная – это всё о нём.

– А у меня? – почти прошептала она, словно боялась ответа. Этот вопрос крутился у неё в голове с тех пор, как она начала тренировки, но задать его раньше она не решалась. Что если её доминанта окажется такой же, как у Ардониса?

Рэнсом посмотрел на неё с доброй улыбкой, понимая её беспокойство.

– На этот вопрос тебе смогут ответить только Хранители Стихий Эльфеннау, – ответил он мягко. – Но я вижу в тебе и вдумчивость Земли, и гибкость Воды, и упорство Огня.

– Но точно не воздуха… – проворчала Мара. Воздух всё ещё давался ей из рук вон плохо.

Рэнсом снова весело рассмеялся.

– Точно не воздуха.

***

Мара лежала в своей кровати, в полумраке комнаты. Единственный источник света – лунный след окна на потолке. Тело её ныло от усталости, после долгих и изнурительных тренировок с профессором Рэнсомом, но, несмотря на это, сон не приходил.

Мысли вихрем носились в её сознании, обгоняя друг друга, сталкиваясь и запутываясь в клубок. Она попыталась сосредоточиться на чём-то одном, но в голове было слишком много вопросов.

Маре больше никогда не придётся возвращаться в обычную школу. Ей не придётся больше терпеть насмешки одноклассников, которые не верили ей, которые столько лет дразнили её. Ей не придётся больше игнорировать шёпот за спиной и сдавленные смешки.

Вдруг она почувствовала укол досады. Они никогда не узнают, что она на самом деле волшебница. Никогда не поймут, как ошибались, считая её чудачкой, выдумщицей. Магическая академия, о которой она всегда говорила, была реальной. И она действительно поедет туда. Но это было уже неважно. Их мнение больше не играло никакой роли. В мире, в который она направляется, не будет этих насмешек. Там всё будет по-другому. Там она найдёт своё место.

Но, вместо того чтобы почувствовать радость, её возбуждение сменилось тревогой. Мара повернулась на бок, пытаясь успокоиться, но волна новых мыслей захлестнула её.

"А будет ли по-другому?"

Она так мало знала о магическом мире. Всё, что ей успел рассказать профессор Рэнсом за этот день, казалось ей лишь одной страницей в бесконечном количестве книг. Каково ей будет среди тех, кто учится в академии уже семь лет? Её будущие одноклассники, её ровесники… они ведь уже давно погружены в мир волшебства. А что она? Она только недавно узнала о своих способностях и даже не знает точно, какая у неё доминанта.

"Что, если они тоже будут смеяться надо мной?" – эта мысль была мучительной. Что, если они будут смотреть на неё с презрением, как когда-то делали её прежние одноклассники?

Мара тут же в красках представила себе, как стоит посреди классной комнаты, а вокруг неё шёпот, взгляды, смешки. Возможно, магический мир окажется не таким уж добрым. Эти мысли становились всё более навязчивыми. Что, если там она будет таким же изгоем, как и здесь?

Она перевернулась на другой бок и закрыла глаза, пытаясь подавить тревогу, но это было бесполезно. С каждым новым витком мыслей её уверенность угасала. Эйфория от осознания того, что она волшебница, теперь омрачилась страхами и сомнениями. Она не знала, чего ожидать от этого нового мира.

Глава 6. Карета

Утро 31 августа началось, как и любое другое, с возмущённого возгласа бабушки Сейр.

– Что ещё за посылка? Я ничего не заказывала!

Мара, уже начавшая с самого утра собирать вещи в небольшой чемодан, услышала стук в дверь и звук торопливых шагов профессора Рэнсома, который, видимо, поспешил вниз, чтобы разрешить ситуацию.

– Прошу прощения, это моя вина, что не предупредил, – раздался его спокойный, но извиняющийся голос. – Посылка для Мары.

Мара, сгорая от любопытства, поспешила вниз, чтобы выяснить, в чём дело. На середине лестницы она столкнулась с профессором, который, уже поднимался к ней, неся в руках большой мягкий свёрток, заботливо перевязанный верёвкой.

– Что там? – нетерпеливо спросила Мара

– Доброе утро! – поприветствовал её Рэнсом с лёгкой улыбкой. – Это твоя школьная форма. Ты должна прибыть в Эльфеннау уже в ней.

Он сделал жест рукой, предлагая ей вернуться в свою комнату, чтобы распаковать посылку в тишине и уединении. Мара, не в силах скрыть возбуждения, поспешила обратно, почти подпрыгивая от предвкушения.

Как только дверь закрылась за её спиной, Мара тут же разорвала обёрточную бумагу, явив перед собой множество предметов одежды, аккуратно сложенных один на другой. Она осторожно разложила их на кровати, чтобы рассмотреть каждый предмет.

– Ух ты… – тихо произнесла она.

В свёртке было тёплое зимнее пальто из плотной ткани, увесистое и, судя по всему, довольно дорогое. Рядом с ним лежали аккуратно сложенные пары брюк, юбок и жилеток, всё это выглядело изысканно, но сдержанно, в лучших традициях академического стиля. Мара подняла одну из рубашек: свободные рукава, мягкая белая ткань, контрастирующая с угольно-чёрным цветом остальной одежды. Но что привлекло её внимание больше всего, так это несколько галстуков, каждый разного цвета, лежащих в отдельной коробочке.

– Почему столько галстуков? – пробормотала она вслух, слегка нахмурившись.

– Галстуки символизируют факультеты, – Рэнсом стоял у двери, глядя на неё с добродушной улыбкой. – Каждый Дом в Эльфеннау имеет свой цвет. Когда тебя распределят, ты начнёшь носить соответствующий галстук.

– Факультеты?.. – устало переспросила Мара.

Её очень сильно раздражало то, что она почти ничего не знала, и вынуждена была постоянно уточнять и просить объяснить. Так сильно, что теперь она спрашивала только о вещах, которые казались ей критически важными, а во всём остальном надеялась разобраться по ходу дела.

– О! – впохватился профессор, подошёл ближе и взял в руки разноцветные галстуки. – Перед началом учёбы тебя распределят в один из Домов в зависимости от твоей доминанты. – В Дом Грифона, если твоя доминанта – Воздух. – Он показал солнечно-жёлтый галстук.

– Что вряд ли… – пробормотала она себе под нос.

Профессор, сделав вид, что не слышал её комментария, продолжил с тем же энтузиазмом:

– В Дом Титана, если твоя доминанта – Земля, – сказал он, показывая зелёный галстук с золотисто-коричневыми полосами. – В Дом Тритона, если Вода, – он поднял голубой галстук с серебристым орнаментом, похожим на волны.

– Или, – его голос слегка понизился, как будто он добавлял лёгкую драматичную нотку в своё объяснение, – в Дом Дракона, если твоя стихия – огонь. – В его руке красовался кроваво-красный галстук с золотой окантовкой.

Мара взяла их в руки и поднесла к глазам, рассматривая поближе искусную вышивку.

– Куда бы ты сама хотела? – вдруг спросил Рэнсом.

Мара пожала плечами, чувствуя, что любой ответ будет для неё пока лишь гаданием. В памяти всплыли его рассказы о магах огня, которые когда-то развязали ужасную войну, и о Кирейне Кроине, маге воды, чьё имя до сих пор окружено тайнами и слухами.

– Не знаю, – честно призналась она. – Наверное, я хотела бы в Дом Титана, как и вы.

Она сказала это почти автоматически, больше полагаясь на свои ощущения. Земля казалась ей более стабильной, надёжной стихией – такой же, каким ей представлялся и сам профессор Рэнсом. В этом было что-то уютное, что-то, что вызывало у неё чувство спокойствия. Но на самом деле она не была уверена в том, что это её настоящая доминанта.

Профессор улыбнулся её словам.

– Дом Титана – это достойный выбор, – начал он. – Земля учит нас стойкости, терпению и мудрости. Это стихия, которая защищает, укореняет нас в реальности. Но ты должна помнить, что твоя доминанта – это не просто выбор или предпочтение. Это часть тебя. Она раскроется в нужный момент, когда будет время. Не пытайся загнать себя в рамки того, что кажется правильным.

Нервно прикусив губу, Мара кивнула.

***

Мара чувствовала, как по мере приближения часа отъезда её тревога нарастала. Весь день проходил в постоянном нервном напряжении. Бабушка без конца суетилась и пыталась запихнуть в чемодан Мары весь дом, а Мара никак не могла понять, что именно ей может пригодиться.

Профессор Рэнсом же излучал беззаботность, наблюдая за их метаниями со стороны.

– В академии Эльфеннау есть всё, что тебе может понадобиться, – говорил он. – Тебе нужно взять только личные вещи, те, которые действительно важны для тебя. Всё остальное ты сможешь либо одолжить, либо купить на месте.

Бабушка Сейр фыркнула, явно недовольная его вмешательством, но ничего не ответила. Она вытащила из шкафа ещё несколько платьев и принялась складывать их в чемодан. Мара, чувствуя себя всё более беспомощной, стояла в центре комнаты, окружённая одеждой и вещами, которые ей вряд ли пригодятся.

Бабушка Сейр, казалось, испытывала перед профессором какое-то странное благоговение, которое явно было не похоже на обычное уважение. Её лицо слегка напрягалось, когда он входил в комнату, а движения становились более суетливыми. Но, не смотря на это, она старалась избежать его общества любой ценой.

Мара заметила, что бабушка избегает не только профессора, но и её саму. Каждый раз, когда они встречались взглядами, бабушка отводила глаза и снова начинала ворчать себе под нос, занятая чем-то бессмысленным, например, пересчётом уже упакованных вещей или перекладыванием их с места на место.

Но, несмотря на всё это мельтешение, Мара не могла не заметить перемены в бабушке. Та словно начала возводить вокруг себя барьер, отдаляясь от Мары, как будто её внезапно пробудившиеся магические способности отталкивали старую женщину. В её взгляде теперь было что-то большее, чем просто тревога – некое неодобрение, смешанное с тихим страхом. Будто, обретя магию, Мара стала кем-то чужим и почти незнакомым.

К пяти вечера все вещи были, наконец, упакованы. Чемодан Мары стоял у двери, как солдат на посту, готовый к отъезду. Мара, одетая в школьные брюки, рубашку и жилетку, измеряла кухню нервными шагами. Из её кармана торчали четыре разноцветных галстука.

Наконец, примерно в десять минут шестого, снаружи раздался звон колокольчика. Профессор Рэнсом, сразу же подхватив чемодан, без лишних слов направился к двери. Мара последовала за ним.

На улице стояла большая карета, запряжённая двумя серыми в яблоках лошадьми с серебристо-белыми гривами. Пожилой кучер, с добродушной улыбкой на лице, задорно потряс колокольчиком ещё раз.

– Привет, профессор Рэнсом! – весело поприветствовал он, не сводя сияющих глаз с Мары. – Это та самая новая ученица?

– Та самая, – с улыбкой подтвердил Рэнсом, поднимая чемодан и аккуратно загружая его в багажное отделение кареты.

– Повезло вам, мисс! – воскликнул кучер. – Не каждого ученика сопровождает целый профессор!

Но Мара не слышала его. Всё её внимание было приковано к лошадям. На первый взгляд, это были обычные кони. Они рыли землю копытами и потряхивали гривами. Но что-то в них было…

– Погладь их по голове, – с широкой улыбкой посоветовал Рэнсом.

Мара с недоверием посмотрела на профессора, но всё же подошла ближе к лошади, медленно протягивая руку. Лошадь фыркнула и мотнула головой. Мара отшатнулась.

– Не бойся, мисс! – подбодрил кучер с добродушной усмешкой. – Они не кусаются.

Мара снова протянула руку и положила её на тёплый бархатистый нос. Но когда она попыталась погладить лошадь выше, её пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Что-то, чего она не видела. Забыв как дышать, Мара ощупывала витой рог, торчащий у лошади прямо изо лба.

Кучер и профессор тихо посмеивались, наблюдая за её реакцией.

– Это… это… – задыхаясь от удивления, Мара пыталась сформулировать свои мысли, пока наконец не выдохнула: – Это единороги?

– В яблочко! – хохотнул Рэнсом. – На их рогах лежит иллюзия, чтобы не привлекать внимание неволшебников.

Мара ошеломлённо посмотрела на единорогов, которые, казалось, нисколько не смущались своего магического происхождения. Единороги! Живые, настоящие, и они собираются отвезти её в магическую академию!

– Они потрясающие, – прошептала она, не отрывая глаз от волшебных созданий.

Кучер снова рассмеялся.

– Потрясающие, да. Но и они устают, как любые лошади. Давайте, присаживайтесь, мы должны успеть до заката.

Мара всё ещё не могла поверить, что её руки касались настоящего рога единорога. Но слова кучера вернули её с небес на землю.

– Пора ехать, Мара, – сказал профессор Рэнсом мягким, но настойчивым тоном.

Она кивнула и с лёгкой улыбкой, всё ещё под впечатлением, поднялась в карету.

Глава 7. Академия Эльфеннау

Карета мягко качалась на неровной дороге, пока единороги уверенно шагали вперёд. Мара сидела напротив профессора Рэнсома, не отрываясь от окна. За ним медленно проплывали поля и рощи, деревья мелькали в ритм с тихим стуком копыт. Ни улице всё ещё царил летний зной, но внутри кареты волшебным образом сохранялась идеальная температура.

Профессор Рэнсом наконец разорвал молчание, улыбаясь как-то по-отечески.

– Первая поездка в Эльфеннау всегда вызывает волнение, – начал он, ободряюще глядя на Мару. – Хотя, обычно она проходит в обществе других студентов, а не профессора.

Мара внимательно слушала его. В её голове было так много вопросов, что она не знала, с чего начать.

– Карет, конечно, гораздо меньше, чем учеников, – продолжал он. – Обычно один извозчик собирает нескольких студентов, которые живут неподалёку друг от друга и в карете едут четверо учеников.

– А почему я еду одна? – спросила Мара, в первый раз задумавшись об этом. На фоне всех волнений и перемен этот факт не показался ей странным до этого момента.

– Ты едешь со мной, – мягко ответил Рэнсом. – Ведь ты поступаешь не как обычный первокурсник. Ты сразу начнёшь обучение с восьмого курса, что нечасто происходит. Мы посчитали, что будет лучше, если я сам сопровожу тебя.

Мара кивнула, задумчиво глядя на мелькающий за окном пейзаж.

– А куда же мы едем? – спросила она после небольшой паузы. – Где находится Эльфеннау?

Профессор усмехнулся, будто ожидая этого вопроса.

– Ты не найдёшь Эльфеннау на обычных картах, – ответил он, поправляя круглые очки. – Академия расположена в долине Кан Афон, у реки Тис, в графстве Дарем.

– В Дареме? – охнула Мара. – Но Дарем больше, чем в сутках езды от Лондона. Даже без остановок! Как же мы успеем до заката?

Рэнсом добродушно рассмеялся.

– О, не волнуйся, – сказал он, успокаивающе качая головой. – Мы доберёмся туда задолго до заката. Эти единороги – не обычные ездовые животные. Они способны перемещаться в любую точку пространства.

Мара удивлённо моргнула, глядя на профессора.

– Перемещаться? – повторила она, всё ещё не веря своим ушам.

– Именно так, – подтвердил Рэнсом. – Как только мы окажемся достаточно далеко от города и от посторонних глаз, карета переместится прямо в долину Кан Афон. Обычные люди даже не подозревают о её существовании, ведь она скрыта не только от карты, но и от глаз.

Волнение нарастало с каждой секундой от чего-то невыразимо сложного – от нетерпения и предвкушения. Ещё утром она собирала вещи в маленьком лондонском доме бабушки Сейр, и вот сейчас она едет в магическую академию, о которой мечтала всю жизнь, карета запряжена единорогами, и через несколько минут её жизнь изменится навсегда.

– И вся эта долина скрыта от обычных людей? – переспросила она, пытаясь лучше понять масштабы скрытого магического мира.

– Верно, – кивнул Рэнсом, устраиваясь поудобнее в кресле. – В долине Кан Афон не только академия Эльфеннау. Вокруг неё несколько волшебных городков, деревень и фермерских угодий, где живут маги со своими семьями. Всё это скрыто от глаз обычных людей с помощью иллюзий и магических барьеров, о которых я уже рассказывал. Они никогда не смогут найти это место, даже если будут целенаправленно его искать.

Как только Мара собиралась задать очередной вопрос, раздался стук по стенке кареты.

– Готовьтесь, – весело крикнул кучер.

– Приготовиться к чему? – начала спрашивать Мара, но не успела договорить, как всё вдруг погрузилось в кромешную тьму.

Все звуки исчезли в мгновение ока – стук копыт, треск колёс по дороге, даже её собственное дыхание. Наступила такая плотная и неестественная тишина, что у Мары заложило уши. Она хотела крикнуть, но в следующее мгновение всё прекратилось так же внезапно, как и началось.

Мара тут же прилипла носом к оконному стеклу. Теперь они были не одни. Их экипаж присоединился к целой веренице таких же карет. Вокруг этой процессии раскинулись зелёные поля и леса, но самое впечатляющее зрелище ждало впереди. Перед ними, в конце подъездной дороги, возвышалась древняя крепость, величественная и грозная. Массивные стены замка казались не просто построенными, а высеченными из камня. Он стоял на скалистом берегу реки, а прямо за ним с �