Обернись!.. Часть вторая

Прямое продолжение первой части, без вступления и предыстории

***

– Фаарр поговорил с Алиани. Они решили не торопить события.

– Они или он?

– Теоретически, они.

– Кто бы сомневался… И сколько они собираются их не торопить? Последних пары веков им не хватило?

– Положим, не пары, чуть меньше, даже по полному времени. А Синий Лес живёт в медленном.

– Ага, Алиани от этого значительно полегчало.

– Язвишь?

– Просто злюсь.

– На Фаарра?

– На обоих. Тайрин каждый счастливый день считает, а они сами от них отказываются.

– Не совсем, чтобы отказываются. Иногда совсем даже не отказываются. Но я тебе этого не говорил.

– Тогда я не спрашивала. У них получается?

– А мне откуда знать? Но чисто логически, на Фаарра никто не жаловался, значит, должно.

– Бли-ин! Я не об этом! У них хоть немножко что-то налаживается?

– А-а-а. Тогда я не отвечал. Не знаю.

– «Не знаю» мог бы и ответить.

– А ты не спрашивала.

ГЛАВА 1 – Про Сон наяву, Прощальную площадь и русалок

– Огонёк, нормально нельзя? Нужны тебе эти титулы были? Девушка совсем засмущалась, – он сам подошёл ко мне и протянул руку. – Алдариэль.

Мамочки! Мой Сон стоит передо мной! Невозможный и неповторимый. А я хлопаю глазами и… И всё. А он улыбается и ждёт. Бли-ин! Ольховская, соберись! Ты взрослая разумная… иногда разумная женщина, а не малолетка какая-нибудь. Немедленно приди в себя и ответь чело… эльфу. Эльфийскому принцу. О, Великие, за что? Я слабо пожала предложенную ладонь, понадеявшись, что именно это имелось в виду, и кое-как выдавила:

– М… Маррия.

Ладонь тёплая, живая. Мамочки! Он настоящий! Мой Он – настоящий! И что теперь делать?

– Пойдём? – не отпуская моей руки, он пошёл обратно к костру, а я за ним, едва перебирая заплетающимися ногами.

– Мар, ты в порядке? – Огненному моя неуверенная походка не понравилась.

Я? Я в чём угодно, но только не в порядке.

– Да. Голова немного кружится, – надо же, целую речь смогла толкнуть.

– Сильно? Садись, давай. Так нормально?

– Маррия, может, домой? Полежишь. Бледная ты что-то, – это я и без уточнения Водного подозревала.

Алдариэль на заботливых Младших смотрел с явным изумлением.

– Нет, я тут. Посижу тихонько. Можно?

– Мар, ты чего? – изумление оказалось заразным и передалось Фаарру. – Какие ещё «можно»? Что с тобой?

Мне стало неловко, ребята встретились со старым другом, которого не видели безумное количество лет, даже сомневались, что он жив, а тут я всё внимание на себя перетягиваю. Нужно срочно прекращать это безобразие.

– Всё, уже прошло. Честно, я в норме. Ой, Тайрин с Узиани идут.

Очень вовремя они вышли, все отстали от меня и повернулись в сторону смеющейся пары. Тайрин, заметив у костра постороннего, остановился, приглядываясь, мотнул головой, словно отгоняя наваждение, и бегом бросился к нам. Затормозил в метре от принца, полусказал, полуспросил, не веряще и растерянно:

– Алдариэль? – и тут же повторил утверждающе и счастливо. – Алдариэль!

– Тайриниэль! Живой! – принц шагнул навстречу.

Они обнялись, похлопали друг друга по плечам и спинам, представили дриаду, и все разместились вокруг костра.

– Как вы тут? Очень тяжело было? Долго налаживалось? Наши из Семигорья куда перебрались?

Повисла тишина. Принц переводил взгляд с одного на другого в ожидании ответа, все отводили глаза в сторону.

– Что? Вы просто сказать можете?

– Алдариэль, а где ты был всё это время? – встречным вопросом ответил Ваади. – В Аршансе?

– Нет, меня отсюда выбросило.

– Как вернулся?

– Не знаю. Дорогу постоянно искал, такое ощущение, что все порталы в Аршанс исчезли, одиннадцать миров и ни одного окна домой. Вчера очередное обнаружил, ждал, пока откроется, оно мерцающее. Сам на пределе уже был, я до него больше месяца добирался, мир неразвитый, почти необжитый, из всего транспорта – собственные ноги. В общем, уснул, проснулся в Шорельдале.

– Где?!! – в один голос охнули Младшие.

– В Шорельдале. Походил немного, пустота и развалины, и арка погасшая. Во дворец зашёл, из библиотеки забрал то, что сохранилось. Ну и сюда пошёл, хотел… Ладно, это позже. А тут вы.

– Дар, ты через пол-Аршанса пешком топал?

– Фар, погоди. Алдариэль, ты в Шорельдале сколько пробыл?

– Не знаю, по ощущениям часов шесть, может больше. Там странно всё как-то, время абсолютно не определяется.

– Вот же… Дар, прости, друг, выбора у нас, похоже, нет.

– Фар! Стой!

Огненный брата проигнорировал. Одно мгновение, и они с принцем стоят вдалеке от нас и их окружает столб пламени. Мы с Тайрином вскочили на ноги.

– Очередное вмешательство, – вздохнул Ваади. – Вот что с ним делать? А я уже почти успел спросить. Да садитесь вы, минут через десять вернутся, – мы дружно уставились на Водного. – Нормально всё будет. Лёгкий сеанс глубокого гипноза, сейчас Алдариэль забудет все неприятности и начнёт радоваться жизни, иначе эта жизнь из него просто утечёт. Застывшее время Семигорья ему ауру в клочья разнесло, Фар её подлатает, но, чтобы закрепилась, нужны положительные эмоции, а своим ходом принц на них не настроится. Сейчас он новости Аршанса с момента своего отсутствия послушает, таких эмоций нахватается, что… А он не отстанет, отмолчаться не выйдет. Остаётся только временно частично заблокировать память и внушить настрой на веселье.

– А вам это делать запрещено… – не вопрос, ответ мне был известен, констатация факта с крошечной надеждой на опровержение.

– Разрешено. С разрешения. Но пять минут ожидания для Фара – это, конечно, больше, чем… – Ваади замолчал и нахмурился.

Кажется, сейчас он и выяснит, больше, чем сколько. Только бы их не выдернули, как прошлый раз, из лазарета. Нет, всё-таки выдернули. Водный исчез. Бли-ин! А как же… Столб огня так и стоял, а разглядеть, кто внутри него, было нереально, я даже не знала, можно ли к нему близко подойти. После истории со спасением Бахрапа научилась сдерживаться и не бросаться вперёд, сломя голову. Мамочки! Как же страшно! Он, мой Он, сейчас там. И что с ним происходит неизвестно.

В ногу толкнулось что-то тёплое, я оторвала взгляд от пламени, посмотрела вниз. Саламандра. Это она? Ничего себе, подросла, уже размером с котёнка. В другое время я с удовольствием бы с ней поиграла, а сейчас лишь слегка коснулась горячей спинки и опять вцепилась глазами в столб. Ящерка недовольно застрекотала, отстала от моей ноги и юркнула в траву. Искристая змейка потянулась туда, куда было приковано моё внимание.

– К Фаарру побежала, – Тайрин положил мне руку на плечи, другой он так же обнимал Узиани. – Мари, всё хорошо будет. А с Пророчеством мы, похоже, не ошиблись. Это Алдариэль.

Я придвинулась поближе к Тайриниэлю, рядом с ним мне всегда становилось спокойней, если при этом, конечно, он сам не был причиной волнений. А искры по траве уже бежали обратно. Саламандра вынырнула у наших ног, поднялась на задние лапки и застрекотала так, что без слов стало понятно: наше подводнорождённое выражается нецензурно.

– Ты где такому научилась? – не удержалась я.

– Не знаю где, но догадываюсь у кого. Фаарр на месте, Мари, всё нормально.

– Откуда ты знаешь?

– От неё. На кого бы она ещё так ругалась? Да, маленькая? – Ящерка сердито пыхнула в сторону Тайрина огненным язычком и продолжила изливать мне своё возмущение. – Ты бы ей имя придумала.

– Надо, наверное, – я подставила ладонь, саламандра тут же забралась на неё, успокоилась, и вытянулась вдоль руки. – Искоркой будешь?

Ящерка пошевелила носиком, возмущаться не стала, и мы сочли это за согласие.

Я прекрасно понимала, что саламандрой Тайриниэль отвлекает и успокаивает меня, хотя у самого на душе твориться неизвестно что, и честно делала вид, что его манёвр удался.

– Ваади где?

– Малка! – я даже вздрогнула от неожиданности. – Чего подкрадываешься?

– Не подкрадывалась. Тихо шла. Зачем огонь? Большой! Боюсь! Фаарр сделал?

– Фаарр.

– Фаарр умеет огонь. Я знаю. Не хочу огонь. Вода лучше. Ваади умеет воду. Ваади где? Зову. Молчит. Дела?

От того, что Водный не отзывается на зов Малки, стало совсем тоскливо, значит, точно не сам ушёл. Но расстраивать ещё и русалку не хотелось.

– Да, Малка, дела. Скоро придёт. Можешь подождать с нами.

– Буду ждать. Всегда дела. Мужчина. Мой мужчина! Ваади мой! Ваади хороший! Маррия! Тебе надо. Всегда говорю. Маррия женщина! Мария хорошая! Мужчина где?

Эта тема у Малки любимая, обычно я её пропускала мимо ушей, но не сейчас. Сейчас я непроизвольно напряглась, резко занервничав, и тут огненный столб исчез, появились хохочущие во весь голос Фаарр и Алдариэль. Саламандра спрыгнула с руки, юркнула в костёр.

– А это помнишь, как Маника нас в окно выпроваживала?

– Не нас, а тебя. Меня она не видела. Не понял, а Вад где?

– Позвали его срочно, без предупреждения.

– Ясно, – в лице Огненный не изменился, продолжал улыбаться, лишь голос стал серьёзным. – Тайрин, если меня тоже позовут, с Даром – только о хорошем. Кивни, что понял. Мар? Молодцы! А не выпить ли нам за встречу? Дар, ты как?

– Как всегда. Где гуляем?

– А нигде, тут посидим. Природа, девчонки. Да, девчонки?

«Девчонки» дружно согласились. Молчание же знак согласия, верно? Даже Малка подозрительно притихла и только сопела у меня за спиной.

Фаарр добыл из воздуха пару бутылок вина и бокалы.

– Ого! Круто! Прогрессируешь, Огонёк.

– А ты думал! Стараемся. За встречу?

Ваади появился, когда разливали остатки вина из второй бутылки, украдкой показал брату кулак и присоединился к застолью. На мой встревоженный взгляд ответил:

– Обошлось почти. Фар три дня на Озере, я – только до утра, мелочи.

Сразу стало легче, вот уж точно, отделались лёгким испугом. Даже на случай выезда – Водный с нами.

Вино я пила совсем понемножку, но и этого хватило, чтобы чуть расслабиться и послушать воспоминания о похождениях Младших и эльфов. А бурная у них была молодость, однако. Даже у Тайрина. Он разговорился, когда Ваади отправил Узиани домой и поднял на берег Алиани. Принц ни на Узиани, ни на меня внимания не обращал, Малку осыпал комплиментами, а Алиани обрадовался не меньше, чем Тайриниэлю. Далеко за полночь Младшие спохватились и отправили нас спать, сами остались с Алдариэлем.

Заснула я не сразу. Да и кого бы это получилось после… такого? Уже после увиденного во сне лица я понимала, что шансов у меня никаких. Реальность оказалась в разы круче. Даже под наведённой Фаарром неестественной эйфорией, Он оставался неповторимо прекрасным. Невозможно объяснить, в чём это заключалось, просто он был идеален. Внешность, голос, улыбка, каждое движение, всё. И в придачу – принц. И эльф. И я. Среднестатистическая человеческая женщина не первой молодости. То, что я всегда выглядела чуть младше реального возраста, являлось сомнительным утешением. Несколько лет и буду смотреться, как его очень, ну, очень старшая сестра. Стоять, Ольховская, какие несколько лет? Кто сказал, что они у тебя есть? Ах, сама придумала? Теперь раздумай обратно. Он тебя вчера просто не замечал. Пустое место. Пшик. А-а, ты надеешься, что это влияние Фаарра? Ну, надейся, надейся. Дура! Выброси эти бредни из головы и делом займись. А сильно хочется мозгами поработать, так для этого другие темы найдутся. Придумай, например, как у Каиндеба про амулет из Пророчества выяснить, что за штука и для чего она.

Ой, бли-ин! Пророчество! Там же про Него. Это Он откажется занять трон, примет страшный бой и что-то потеряет дважды. Мамочки! Пока речь шла об абстрактном принце, я воспринимала это относительно спокойно. Даже ждала, ведь после его появления всё должно начать исправляться. Но абстрактный принц оказался совсем не абстрактным, и я была категорически против любых битв с его участием. Да пусть он никогда не обратит на меня внимания, не нужно мне этого, вполне обойдусь, только бы с ним ничего не случилось. Я уже не знала, за кого мне страшнее: за Алдариэля или за Тайрина.

Видимо, эти мысли и воплотились в ночном кошмаре. Те же горы в снежных шапках, теперь расчерченных сверкающими молниями, и Алдариэль, словно в замедленном кино поворачивающийся к женщине в чёрном платье, вздымающаяся «чёрная плеть», взорвавшееся небо. Дикая боль потери и мой крик, его я не слышала, просто знала, что кричу, и ощущала сумасшедшей силы удар волны, отбросивший меня. И тут же другое место, уже виденная раньше картинка – Тайрин перед Чёрной Невестой, теперь всё длилось дольше, пока он не упал, не замер без движения на земле. Я не видела, кто удерживал меня, не давал бежать к нему, зажимал рот, только чувствовала сильные руки, билась в них и не могла вырваться…

Вслед за слезами меня накрыло таким шквалом мыслей, что казалось, голова не выдержит. Что я сейчас видела? Были ли это игры подсознания, оформившиеся в кошмарный сон на фоне того, что сама себя накрутила? Или… Нет! Думать о том, что сон может оказаться предвидением страшно до жути, но… Видение с Тайриниэлем пришло не первый раз. И годами снившийся сон, обернувшийся явью… Неужели Пророчество исполнится таким образом? Чёрная Невеста вернётся и… Ой, мамочки! Нет! Пожалуйста, пусть это не будет предвидением! Это не должно быть так! Они не могут погибнуть!

Великие, пожалуйста, услышьте меня, оберегите их обоих! Разве мало они пережили и потеряли? Не надо больше, пожалуйста! Защитите их, сохраните им жизни… Пожалуйста! Прошу! Умоляю!

Я сама не поняла, кричала это вслух или только мысленно. Голова взорвалась резкой болью в висках, в глазах потемнело и из носа потекла кровь.

– Мари, у тебя всё в порядке? – в комнату ворвался встревоженный Тайриниэль. – Ты ничего не… Мари, что с тобой? А ну-ка, ложись. Я сейчас, холод возьму. Узиани, сюда! Посмотри её.

– Я нормально. Голова разболелась. И вот…

– Боль есть. Не страшная, – поставила диагноз дриада, а эльф тут же пристроил мне на лоб пакет со льдом.

– Я же говорю…

– У вас всё тихо? Мар, что с тобой? – материализовался в комнате Фаарр.

– Ничего, прошло уже. А вы чего все сбежались?

– Да у нас там странные вещи происходят. На Дара кто-то щит кинул.

– «Кольчугу»?

– Ты откуда знаешь? Тайрин… Вот же… мандрагора получая! Мар, оно само получилось?

Рассказать Младшим о сне следовало как можно скорее, но не при Тайриниэле, не могла я при нём говорить о его гибели. А Огненный, убедившись, что от меня сейчас ничего толкового не добиться и ничего катастрофического подводному дому не угрожает, вернулся на берег, Водный тоже отсутствовал, и мне осталось ждать подходящей минуты, успокаивать себя тем, что кошмар не станет реальностью немедленно, и вести себя, как обычно… хотя бы делать вид, что всё, как обычно.

Вчера, попросив гномов не лезть ко мне с объятьями, я допустила одну ошибку: нужно было уточнить, что гномок это тоже касается. А ещё поняла, что Ваади очередной раз был прав, говоря о Каиндебе, далеко просчитавшем все ходы. Его, якобы, удивление, чем я привлекла гномов, было лишь игрой. После первого появления Чёрной Невесты кровь у гномок брать перестали. Сами они, конечно, не понимали почему, объяснять что-либо «еде» никто не собирался.

Быт на «элитной» гномьей ферме был хорошо налажен и не отличался разнообразием. Содержали всех в общих помещениях с множеством узких коек, несколько раз в день обильно кормили, выводили на прогулки. Общаться между собой не возбранялось, но интересовало это только новичков, старожилов новости из внешнего мира не трогали, их вообще ничего не трогало. В изголовьях кроватей постоянно плавали несколько шариков крови их обитательниц, количество восполнялось по мере использования. Вампиры приходили в любое время дня и ночи, устраивались на высоких стульях за стойкой, отгораживающей часть помещения, притягивали к себе шарики, пробовали их на вкус, выбирали понравившиеся. По одному они приходили редко, в основном небольшими группами или разнополыми парами. Выбранным гномкам тщательно обрабатывали антисептиком вены на шее и запястьях, доставляли в большой зал с общими столиками и отдельными кабинками, в вену вонзались зубы и наступало равнодушие. После этого места укусов заклеивались, гномок возвращали на ферму. Через какое-то время состояние оцепенения пропадало, но не полностью, часть прежней сущности терялась безвозвратно.

Эмрис и Орлис пришлось побывать в вампирском «ресторане» только по одному разу. Вскоре их «пробники» исчезли, а в какой-то из дней у обеих взяли по десять небольших флаконов крови, не кусая, медицинским способом. Это последнее, что они помнили о ферме. Очнулись у реки, собирались искать дорогу в Подгорье, но не могли двинуться с места, потом, вдруг, уснули, чтобы проснуться уже здесь.

Гномы от своих вновь обретённых девонек не отходили ни на шаг, и вся четвёрка непрерывно изливалась в благодарностях. Через полчаса я поняла, что скоро взвою от этого, и была очень рада, когда Эмрис съехала на обсуждение насущных вопросов.

– Храп говорит, в Подгорье дорога нам заказана.

– Да, тётя Эмрис, пока придётся здесь пожить.

– Та не в том, где жить, дело. Здесь всяко лучше, чем у кровососов. Опять же, мужички наши рядом, что ещё бабе надо? Одно только боязно, как-то всё оно дальше сложится? Дело-то вы затеяли доброе, да дюже опасное. Прям, диву даюсь, как это мой Храп в такое подался? Понятно, Гражик, у него мозгов-то ещё не народилось сколь положено, но Храп-то как? Он-то уж знает, каким боком всё выйти может. А гляди-ка, отважился.

– Вас выручить хотел. Ему без семьи не жилось, даже за Грань уйти пытался, когда сам помочь не смог.

– Тю, за Грань… За Грань, ежели быстро, так и не боязно вовсе. А тут, случись чего, быстро за неё не выпустят. Та ты не подумай чего, Марришка, – имя моё обе гномки переделали на свой лад. – Я ж не отговариваю, горжусь я им. Сколь лет бок о бок прожили, а такого за своим мужиком-то и не знала. Вон и коняки злобные его не запугали.

Я вспомнила с какой скоростью наши гномы удирали от «злобных коняк» и согласилась, что Бахрап очень смелый, и Граж тоже. Нет, правда, как бы ни было, но с келпи они почти примирились. И, кажется, для них это стало большим подвигом, чем выезды на Прощальную площадь.

– Маррис, а посмотреть можно будет, как Граж с папой справляются? – у дочери Бахрапа речь была на удивление правильно и чистой. – Они говорили, «Первое Честное» показывает всё, можно нам маговизор включить, когда вы туда поедете? Я умею пользоваться, ничего не испорчу.

– Дак, зачем же ж, доча? – запаниковал Бахрап. – Я же ж говорил, страсть там-то деется жуткая. К чему видеть-то такое? Ты же ж девонька-то нежная, жалостливая…

Нежная жалостливая девонька оказалась твёрже камней Подгорья. Трансляцию с Прощальной площади смотрели все вместе. На моё появление в облике Чёрной Невесты – перед эфиром мы, как обычно, переоделись – гномки почти не отреагировали, собственные мужчины интересовали их сильнее. Вид уже наказанных эльфов и то, как перемещали их в «очереди», привёл Орлис в ужас, она плакала и стискивала кулаки, Эмрис держала себя в руках и чувств не проявляла.

К началу судилища пришёл Ваади.

– Фар с Алдариэлем остался. Никогда не думал, что можно устать от отдыха. Бахрапово семейство нормально себя ведёт? – я кивнула. – Маррия, вечером на берег пойдёшь? – опять кивнула, не очень удобная вещь эта односторонняя связь, а гномкам Младшие пока не показывались. – Правильно, отдых работа хоть и тяжёлая, но полезная. Тебе отдохнуть давно пора.

У меня были планы не на отдых, а на приватный разговор с Младшими, и… Увидеть ещё раз Алдариэля хотелось невообразимо.

Выезжать не пришлось. Дни, когда выездов не было, радовали и печалили одновременно. С одной стороны, это означало, что никто из эльфов не бродит по Грани, с другой – что мы не сможем забрать ещё кого-то.

В тот день с Прощальной площади пришли сразу две отвратительные новости. Появилось три новых эльфа и Теримитц объявил, что уже сегодня будут установлены давно обещанные столбы, а завтра добропорядочные и благочестивые получат возможность выразить подлым отродьям всё своё к ним отношение любым способом.

– Достал же где-то, сука! Не иначе, из личных запасов, пожертвовал. Чувствую, прибавится нам работы.

То, что озвучил Водный, чувствовали все. В лазарете я выложилась почти максимально, спешила сделать, как можно больше. Окончательно свалиться не позволили Тайрин и Ваади. А стоило мне немного прийти в себя и перестать трястись от озноба, Водный, не дожидаясь вечера, поднял нас с эльфом и Алиани на берег.

Следов особо разгульного кутежа я не заметила, оно и понятно, беспорядка Младшие не терпели. Сами они выглядели совершенно трезвыми, а Алдариэль лишь слегка захмелевшим. Со мной он едва поздоровался, Тайриниэлю обрадовался и пожалел, что тому пришлось вчера уйти рано и пропустить «самый смак». Подозреваю, тот смак, чьи счастливые физиономии торчали из воды и призывно улыбались.

Теперь я знала, что такое ревность. Очень хотелось разогнать всех русалок и по примеру Малки сообщить им, что Алдариэль – мой. Так сообщить, чтобы даже мысли к нему приближаться больше не возникло. И, я могу ошибаться, но, по-моему, Алиани хотелось того же самого, только в отношении Фаарра.

– Малка зовёт. Сходим поздороваться?

С Малкой поздороваться было можно, ей никто кроме Ваади не нужен.

– Маррия пришла! Алиани пришла. Вчера ушли? Зачем? Весело было! Хорошо было! Девочки радовались! Смеялись все! Очень хорошо! Весело!

Правильно говорил Огненный: то, что можно, не всегда нужно. Представляю способы веселья с русалками. Философские беседы, наверное, вели. Смысл жизни искали. Интересно, нашли?

– Хорошо, Малка, что вам понравилось. Ладно, мы пойдём.

– Маррия, ночью приходи. Ночью весело! Маррия! – Малка сделала большие загадочные глаза. – Мужчина!

– Что мужчина? – не поняла я.

– Есть мужчина. Он, – она вытянула палец в сторону смеющейся компании. – Хороший. Себе возьми. Нет мужчины – плохо. Есть мужчина – хорошо! Маррия хорошая. Мужчину надо. Его надо.

Спасибо тебе, добрая русалка! Что мне именно его надо, я и сама знала. А вот кого надо ему… Стало совсем грустно.

– Всё, Малка, хватить болтать, – я почти повернулась уйти, но вспомнила: – А вчера ты такая тихая почему была?

– Фаарр сказал! Говорить нельзя! Вспоминать нельзя! Показывать нельзя!

Вспоминать и показывать?

– Малка, ты его раньше видела, да?

– Видела. Чуть-чуть. Нельзя вспоминать.

– Это ему нельзя, мне можно. Хочешь, Фаарра позову, сама спросишь?

– Маррии верю. Не надо звать. Ваади праздник. Ждали. Хотели весело. Было страшно. Мы прятались. Ты видела. Ваади пришёл. Я показала. Девочки показали. Сказал сидеть. Наверх нельзя. Ушёл. Женщина пришла. Его женщина. Ты спрашивала. Литка видела. Говорила. Литка уплыла. Может вернётся. Сама скажет. Ваади пришёл. Не звал. Сама пошла. Видела. Фаарр был. Он был. Женщина была. Чёрная была. Женщину тьма убила. Вода убила. Совсем. Я видела. Молчуньи видели. Плакали. Я боялась. Спряталась. Больше не видела.

– Малка, хорошая моя, не плачь, – захлёбывающуюся слезами русалку я утешала, как малявку из своей группы, гладила по волосам и плечам, тихо уговаривала: – Всё уже давно было. Больше так не будет. Не нужно плакать, всё будет хорошо.

– Я помню. Молчуньи помнят. Страшно было. Все боялись, – успокоилась она неожиданно, прекратила всхлипывать и предложила: – Хочешь покажу?

Не было у меня и близко такого желания, мне ночных показов хватило, но…

– Хочу.

Я присела на землю, чтобы Малке было удобнее. Алиани неодобрительно покачала головой, но останавливать не стала. Русалка приблизилась, её глаза начали расширяться, вдруг она взвизгнула, шарахнулась от меня и почти скрылась под водой.

– Малка, что случилось?

– Огонь! Летает!

Я вскочила на ноги и замерла, не зная, как реагировать. Фаарр и Алдариэль носились по берегу и швыряли друг в друга сгустками пламени. Рядом рассмеялась дриада.

– Вот уж точно, как в старые добрые времена. Садись, будет интересно, только близко подходить нельзя. Фаарр свои контролирует, а Алдариэль может промахнуться. Маррия, расслабься, они с детства так развлекаются.

Великовозрастные деточки вели огненный бой по всем правилам военного искусства. Это было не просто интересно, это было завораживающе. Оба двигались с невообразимой грацией и потрясающей скоростью, явно рисовались, подпускали огненные шары почти вплотную и в последний момент легко от них уклонялись, одновременно отправляя в полёт свои.

– Огонь настоящий? А если попадёт в… кого-то?

– Естественно, настоящий, – как нечто само собой разумеющееся сообщила дриада, взглянула на меня и дополнила: – Не бойся, Фаарру от попадания ничего не будет, а свои он мгновенно убирает, так что, для обоих безопасно. Нравится?

– Не то слово.

– Алдариэль двигаться тяжелее стал, раньше… Маррия! Ты поняла? У него магия сохранилась!

Конечно, я поняла. Только что. Когда мне об этом сказали. Но как же это здорово! У него есть магия! А у меня есть шанс побыть с ним рядом. Попрошу заняться моим обучением, не самого, через Младших, и смогу… Ольховская, стоять!

Огненный танец закончился, и мы пошли к остальным.

– Круто, Дар! Не потерял форму.

– Да нет, похоже потерял, вот это мне не поддаётся, – он похлопал себя по груди. Ничего на ней не было. В смысле, я не видела. А я хорошо смотрела… смотрю… Ой! Это же неприлично, так пялиться на чело… эльфа… принца. Кажется, не заметил. – Может, признаетесь, чья работа? Ребята, серьёзно, что за шутки?

– Ага. Мар, не хочешь объяснить? – я очень хотела, но только Младшим, немного отпустившая на время любования их поединком тревога вернулась с удвоенной силой. – Ладно, Тайрину, с ним понятно. Но Дару за что?

– Чтобы не расслаблялись. Пари у нас: кто быстрее снимет, ты или Тайриниэль. – если Ваади говорит про то, чего не было, значит, про меня ничего не сказали. И Фаарр перед этим высказался не для всех. – Пока ничья. У обоих на месте.

Удвоенная тревога неожиданно утроилась. То ли Великие по моей просьбе, то ли я сама, одели ребят в какие-то «кольчуги». Что это такое, я так и не удосужилась выяснить. А вдруг оно им вредит? Не просто же так принц её снять хочет. Я отозвала Тайрина в сторонку.

– «Кольчуга» – это что?

– Разновидность щита.

– Она вредная?

– Да нет, нормальная. Ты из-за Алдариэля? Он просто не понимает, как ему кто-то что-то смог прицепить, а он снять не может. У него уже шестой уровень, мало кто потягается, и тут такое.

– Точно не вредно?

– Абсолютно. Мари, но тебе это в голову с чего пришло?

Нет, Тайриниэлю я причин объяснять не собиралась.

– Не знаю. Может, это вообще не я. У меня вон ещё и на лечение сил хватило, а после стены я даже двигаться не могла.

– «Кольчуга» не слишком затратная по силам. Хотя, две одновременно… Нет, всё равно, до «золотого щита» далеко. А кроме тебя некому. С эльфийской магией вас на весь Аршанс всего двое, ты и он.

– Тайрин, ты не обиделся, что я, если это я…

– Нет, Мари, я тебя знаю. А сама «кольчуга» даже нравится, приятно родную магию ощущать. Пусть даже так. Жалко будет, когда спадёт.

– А это не навсегда? На стене уже вон сколько держится.

– По идее, пока не снимут. «Кольчуга» давно известна, но мы ей мало занимались. Вообще, на боевую магию редко время тратили, привыкли к спокойной жизни, расслабились. Кто бы знал… Ладно, чего уж теперь.

– Почему тогда говоришь, что спадёт?

– Потому что на нас теперь ничего долго не держится. А жаль, я бы оставил, от неё такое тепло приятное идёт.

– Я бы тебе их хоть каждый день цепляла, если бы знала, как.

Тайрин рассмеялся, слегка щёлкнул меня по носу, он иногда так делал, и мы вернулись к остальным. Алдариэль меня по-прежнему не замечал. Я же украдкой рассматривала его, млела и таяла. Так бы, наверное, и растаяла совсем, если бы не память о страшном сне.

– Можно тебя на минутку? – позвать Огненного удалось, когда Алдариэль отвлёкся на разговор с Алиани. – Вас обоих лучше бы…

– Пошли, – что дёргаю его не по пустякам, Фаарр понял сразу. – Вад останется, всё, что нужно, он услышит.

Рассказ Младшим очень не понравился, ползучими мандрагорами стоящего рядом Огненного и взбесившимися келпи присутствовавшего одним голосом Ваади не обошлось, к поиску объяснения и конструктивного решения перешли после целого залпа многоэтажных фиоритур. Оба, по крайней мере при мне, признали самым вероятным всё-таки моё излишне богатое воображение, сговорившееся с подсознанием.

– Если бы ты видела незнакомые места, как в твоём том сне, можно было бы почти с полной уверенностью предположить предвидение, но ты видишь лишь ту местность, которую уже видела, Семигорье, Озеро, и вписываешь в неё тех, кого видела, дополняя реальность необоснованным страхом. Необоснованным, Мария. В данный момент никаких предпосылок для него не существует.

– В данный момент… Ой… – с подачи Ваади я вспомнила… поняла ещё кое-что. – Это было не Озеро. Совершенно точно, нет. Там забор был. Такой, деревянный… не городской. Я их в Эскориме мало видела, но этот не похож. Во Втором похожи. Но первый раз это было ещё до Второго. И трава. Здесь везде трава, там её не было. Но не камень, как земля утоптанная, такое что-то.

– Первый раз ты об этом не говорила. Тогда было так же?

– Да… кажется. Я не уверена. Я тогда…

– Знаем мы, какая ты тогда была, наслышаны, не впадай в ту же, держи, – Фаарр выдал мне сигарету. – Ваши заборы от здешних сильно отличаются? – я вынуждена была признать, что не слишком, и грунтовые дороги не редкость, не только в деревнях, на окраине моего города их полно, заборов и дорог. – Сама въезжаешь? Полностью отбрасывать твои провидческие задатки не будем. Мандрагора его знает, может, и есть в этом что-то. В общем, Дара к Семигорью не подпускаем, Тайрина к селеньям, а ты не циклись, предвиденье штука непрочная, ломается, как не хрен делать. Разберёмся, Мар, завязывай с унынием, отвлекись на радости жизни.

Стало немного легче и на радость жизни я отвлеклась. Одну конкретную. Одного. Алдариэля. Смотрела на него каждую секунду, когда он этого не видел. Секунд было много, он меня по-прежнему не замечал. По этому поводу я изобрела для себя утешение, что такая моя незаметность – заслуга Огненного, ведь сначала её не было. Или то была обычная вежливость? Нет, всё-таки, дело в Фаарре. Правда, зачем ему это нужно, придумать я так и не смогла. Из рассматривания радости меня извлёк Водный, подошло время вечернего сеанса в лазарете.

В гостиной творился большой тарарам. Разъярённая Эмрис гневно вопила на явно перепуганного, но грудью закрывающего вход в лазарет, мужа.

– …слов понабрался! Суборнацию какую-то выдумал! Не знаю я суборнаций всяких, я дело знаю. Пугать он меня вздумал, валун замшелый. Кто такая суборнация? Чтоб ей Стаалли Рудознатной век встретить не довелось, этой…

– Стаалли сама разберётся, с кем ей встречаться. Дядя Бахрап, в чем дело?

Гномка оглянулась, охнула и прижала руки к груди. Младшие решили проявиться?

– Ваади Водный! Та как же это-то?

– Вот так. В чём дело, спрашиваю?

– Дак, это же ж, баба неразумная, понимаешь, – приободрился Бахрап от неожиданного подкрепления. – Рвётся в лекарню-то, хоть на привязь сажай. Я же ж ей говорю, как велели-то, нет туда ходу, а ей меня слушаться-то надобно, потому как суборнация порядок-то блюсти велела. Дак, она же ж упёртая! Дело, говорит, знаю же ж, помогать буду в лекарне-то. Завсегда, говорит, без дела-то не сидела, и нынче не стану.

– Понятно. Значит так, тётя Эмрис, мужа твоего над вами старшим я назначил. Соблюдать субординацию, то есть слушаться его, тебе придётся, – расставил всё по своим местам Ваади. – Теперь рассказывай, что умеешь, а я решу, нужна такая помощь или нет.

Гномьи разборки и раскрытие тайны загадочной суборнации смыли остатки блаженной прострации от созерцания радости и приглушили затаившуюся тревогу.

Оказалось, что у Эмрис за плечами приличный опыт работы в гномьей больнице и железные нервы. С обязанностями медсестры она справлялась легче, чем дриады. Теперь на время нашего отсутствия лазарет оставался в надёжных руках. Орлис ничего такого не умела, но под присмотром матери быстро училась. Руки обеих, крепость которых я успела испробовать на себе, прикасались к искалеченным телам с такой осторожностью, что трудно было поверить собственным глазам. На меня эта особенность не распространялась. Первый раз понаблюдав за процессом лечения, обе воспылали желанием пожать мне руку. Я, сдуру, согласилась.

Ночью мы все сидели у костра. Бурное веселье с воспоминаниями, шутками и слегка хулиганскими выходками перетекло в лирическое настроение, с песнями под гитару, тёплыми и нежными. До утра нам остаться опять не позволили. Не представляю, как они сами на ногах ещё держались. Двое суток подряд. Или спали прямо там? Воображение живо предоставило мне картинку этого «спали». Настроение сразу испортилось.

Утром Ваади увёл Алиани, вернулись они уже вчетвером. Алдариэль крепко спал. Его устроили в спальне Фаарра, сам Огненный перебрался к брату. Очередную комнату Водный добавить пока не успел.

На Прощальной площади появились столбы. Двое несчастных были выставлены на потеху толпе с первых минут «продвижения очереди». Озверевший сброд, дорвавшийся до вожделенного удовольствия, на вялые призывы мордоворотов не спешить и думать о других, не реагировал. Каждая мразь, изрыгая брань и грязные оскорбления, норовила ударить побольнее, вскрыть чуть поджившие раны и добавить новых. В ход шли ремни, трости, кастеты, какая-то дрянь, которую они выплёскивали из бутылок. На наших глазах и так искалеченные тела превращались в куски мяса. Я возненавидела людей.

Мы забрали обоих. Благостное выражение с лица Теримитца, по-отечески нежно взиравшего на жуткую расправу, слетело, когда я зловеще пообещала:

– Нарушишь условие, сам туда станешь. Забываться начал, червь?

Промелькнувшие над головой тёмные тени подтвердили реальность угрозы. Не забыть бы поблагодарить Каиндеба. Мерзкая рожа председателя приобрела землистый оттенок и меня клятвенно уверили, что такого не случится, он лично проследит.

Фаарр, встречавший нас на Озере, обрадовал, что новых приговоров сегодня не было. Теримитц удалился восстанавливать утраченное равновесие.

Лечение начали на берегу. Узиани видела, что один уже почти перешагнул Грань, а второй уверенно к ней приближается. Самое плохое было в том, что уходили они очень быстро, мест со «страшной болью» было слишком много. Я чуть не выла от бессилия, понимая, что не справлюсь. Когда в моей руке вместо куска ткани появилась ладонь Тайрина, я зарыдала в голос и продолжила лечение. Тайриниэля сменил Граж, потом Бахрап, на мою долю осталось совсем немного, когда Узиани объявила, что от Грани оба отошли. Я заставила её посмотреть всех наших. Хуже всего, ожидаемо, было Тайрину. Куда только Младшие смотрели? Он сквозь зубы уверял, что в норме и потерпит. Потерпеть ему пришлось, обе дриады контролировали сон новичков.

Очнулась уже на диване в гостиной. Подумаешь, ерунда какая, зато Тайрин точно в порядке. А я до сих пор в платье. Младшие помогли выбраться из него, Тайриниэль принёс кофе и плед. Отчитался:

– Всё нормально, эльфы спят, гномов их дамы нянчат. Мари, не прекратишь так делать, я с тобой серьёзно поругаюсь.

– Ругайся, – покорно согласилась я. – Сам такой.

– Вот с этим не поспоришь, – Фаарр согласился уже со мной. – Вас как по одному шаблону делали. Мар, ты в душ сама или помочь?

– Сама.

– Тогда мы с Вадом спать. В лазарет не соваться, гномам геройские страдания не портить, пару часов переживут, бабы их уже таблетками напичкали.

– А у неё и не получится, – Ваади честно зевнул. – Я Эмрис поручил.

– Суборнацией назначил? – улыбнулся Тайриниэль.

– Ей самой. Всё, два часа, пожалуйста, без происшествий, или мы на ходу засыпать начнём.

Я попросила Тайрина принести халат и убрать платье, на активную деятельность меня ещё не хватало. Горячая вода почти сняла озноб, но отняла остатки сил, меня прилично штормило, перед глазами плавал туман. Рассмотреть через него возникшее на пути препятствие никак не получалось. Препятствие подхватило меня под руку и сердито сообщило:

– Водные процедуры до потери пульса – плохая идея.

А? Я? Ой, мамочки!!!

Откуда-то возник Тайрин.

– Алдариэль, отпусти, я сам.

– Без проблем. Я бы проводил, но если настаиваешь…

– Настаиваю, – Тайриниэль повёл меня к дивану. – Ты почему не спишь?

– Выспался. Не знаешь, где Фаарр?

– Отдыхают оба, просили пару часов не будить. Мари, ты приляжешь?

– Нет! – ещё чего не хватало! Достаточно, что я тут мокрая и в халате. А Он смотрит, я его взгляд чувствую.

– Ты чего кричишь? Не хочешь, никто не заставляет. Давай, я тебя закутаю.

А вот это хорошо, под пледом и халат не видно, и как меня трясёт незаметно. А Он продолжает смотреть, прямо разглядывает. Вовремя заметил, называется.

– Маррия. Правильно запомнил?

Он меня запомнил! В смысле, имя запомнил. Да, какая разница! Запомнил! Ольховская, дура несчастная, спустись на землю и кивни хотя бы. Кивнула.

– Ты не заболела? Бледная, дрожишь? – я помотала головой. – Точно знаешь? – усиленно закивала.

– Алдариэль, не приставай, ей отдохнуть нужно и поесть. Ты сам есть будешь?

– Буду. И давай уже, как раньше. Идёт?

– Идёт. Тебе что заказать?

– На свой вкус. Или на вкус Маррии, – он устроился рядом на диване. – Что посоветуешь?

Промычала я что-то невразумительное.

– Алдар, сказал уже, отстань, – Тайриниэлю это всё явно не нравилось. – Пусть отдыхает.

– А по-моему, она меня просто боится, – упрямился принц. – Фаарр своими титулами напугал.

– Не своими, а твоими. На его она нормально реагирует.

– Насколько нормально?

– Абсолютно.

– За что же мне так не повезло? Маррия, давай ещё раз познакомимся. Я – Алдариэль, можно Алдар. А ты?

– Маррия. Можно… – на выборе варианта, который можно, я зависла, у меня, их столько… – Как хотите.

– Хочешь, – поправил Он. – На «Вы» только к правящим особам. Или это изменилось?

– Нет, – заверил Тайрин. – Всё так и осталось.

– Вот видишь.

– А Вы и есть правящая особа.

– Ясно, случай тяжёлый, – принц несколько картинно вздохнул. – Попробуем ещё раз. Забудь всё, что сказал Фаарр. Мы только что увиделись. Я – Алдариэль, Алдар. Ты…

– Маррия. Дальше, как хоти… хочешь. Меня все по-разному называют, – Ольховская, да ты герой, сколько всего сразу выдала!

– Вот, уже прогресс. Значит, как хочу. Тогда, что-нибудь оригинальное. Все имеющиеся варианты с первых букв начинаются? Думаю, да.

– Алдар, она не дриада и не эльфийка, – непонятно зачем уточнил Тайриниэль.

– Я заметил. Будешь Аррия. Нет, Арри. Согласна? – я согласилась. Там, где я сейчас витаю, мне всё равно. Главное, что это Он. Он сидит рядом, улыбается и придумывает мне имя. – Договорились. Тайрин, почему не «летучка»?

А вот это даже меня приземлило. После слов Ваади о несуществующем соревновании по снятию «кольчуг» принц должен был посчитать, что у Тайриниэля магия в порядке, и теперь то, что он передвигал стол и носил тарелки вручную, придётся как-то объяснять. А можно ли уже всё рассказывать, неизвестно. Да и не хочется этого делать. Пусть Алдариэль ещё немного побудет уверенным, что в Аршансе всё, как прежде, а эльфы просто ушли из Шорельдаля в другие места.

– Есть причины, потом расскажу, – Тайрин немного отодвинул решение проблемы. – Давайте пообедаем спокойно.

– Давайте, – принц не стал спорить. – А как давно Ваади расширил свои хоромы, почему здесь гномы и что происходит за иллюзией, тоже потом расскажешь?

Не поняла, а где у нас иллюзия? Ой, точно, лазарета не видно. Молодцы Младшие, догадались спрятать. Фаарр, наверное, пока нас не было.

– Тоже потом. Мари, вылезай. Ты ещё не согрелась? Долго что-то. Вот нужно было так выкладываться?

– Тайрин, не начинай.

– Стоп. Арри, ты перемагичила? – сделал вывод из нашего короткого диалога Алдариэль. – Похоже. И похоже сильно, почти до истощения. Зачем? Без веских причин так не делают, однажды можно не восстановиться.

– Была у неё причина, – не дождавшись ответа от меня, выручил Тайриниэль. – Веская.

– Ещё раз стоп. Тайрин, а вы не вместе постарались? Ты из-за этого всё сам?

– Примерно так.

Как удачно получилось! Принц сам подсказал, как ничего ему не сказать. Ещё гномы бы сами собой объяснились, и до пробуждения Младших мы продержимся.

Ел он тоже идеально, красиво и вкусно. И попутно за мной ухаживал наперегонки с Тайрином. В результате их совместной заботы я оказалась плотно накормлена, хотя думала, что и кусочка проглотить не смогу.

Что Алдариэль курит не меньше Фаарра, я видела ещё на берегу, но сама при нём не курила, стеснялась, а сейчас сигарету хотелось дико. И когда предложил, не отказалась. Он воспринял это спокойно и маленький огонёк в воздух запустил, чтобы мы с Тайрином могли прикурить.

– Теперь поговорить можем? Итак, откуда гномы?

– Из Подгорья.

– Логично. Здесь что делают?

– Живут.

– Гномы живут в доме Ваади. Совершенно обычная ситуация, – тон принца в одно мгновение поменялся, стал требовательным и жёстким. – Тайриниэль, что происходит?

– А можно… можно… – что мне можно придумать не получалось. – можно… Тайрин… меня в комнату проводит, я переодеться хочу, а сама идти боюсь, голова кружится.

– Тогда нечего бегать, – отвлечь получилось, он отстал от Тайрина и повернулся ко мне. – Посиди спокойно, пока пройдёт. И не кури. Халатик тебе идёт, меня он не смущает, Тайриниэля тоже. В чём проблема?

– Во мне! – голос дрожал, но другого способа потянуть время я не видела. – Меня он смущает, я стесняюсь. Если нельзя, пойду сама.

– Как можно отказать девушке? Пойдём, провожу. – ответ Алдариэля в план не вписывался, в мой план, в смысле. – Или тебя только Тайрин устраивает? Стоп. Тайрин, я что-то не так понял? Мне показалось, ты с дриадой. Если что, приношу извинения.

– Нет, правильно. Мари мой друг. Очень близкий и хороший друг. Это чтобы недопонимания не было. А провожу я её сам. Идём?

Операция по растягиванию времени началась, Тайрин наблюдал за ней с интересом и смехом в глазах, Алдариэль тоже, только вместо смеха – насмешливость, а я действовала. Выбирала одежду. Это очень нелегко, решить, что надеть: брюки или брюки, а между водолазкой, рубашкой и блузкой сделать выбор вообще нереально. Брела за ширму переодеваться. Искала расчёску. Найти её в тумбочке, где лежат ещё зеркало, губная помада и очки, задача не из простых. А сооружение причёски под названием «хвостик обыкновенный с ленточкой» можно смело приравнять к освоению целины. Вот. Можно мне медаль?

– Арри, ты неотразима. Но, по-моему, так тебе лучше, – Алдариэль одним движением разрушил плоды моего парикмахерского шедевра. – Тайрин, я прав?

Мамочки! Он мне причёску подбирает. И, кажется, немного заигрывает. Не первый раз кажется.

– Прав. Мне тоже так больше нравится. Прекращай это, Алдар.

– Не понял. Ты о чём?

– Понял. Я о ней. Не делай этого.

Так. Кажется, мне не казалось. И они из-за этого ссорились. Как-то всё не так, как надо, я даже очередной раз растаять не успела. Тайрин, ну что тебе стоило помолчать минутку? Я бы как раз смогла поверить в собственную неотразимость. А теперь…

– С каких пор комплимент девушке считается преступлением? Или ты из-за… Не надо, Тайрин, ты сам всё знаешь. Поэтому просто не нужно. Хорошо?

– Я знаю. От Мари в любом случае отстань.

– От Мари, Тайриниэль?

– Да, от Мари. От этой Мари, Алдариэль.

– Вас хоть на чуть-чуть без присмотра оставить можно? Что опять? Дар, какой мандрагоры тебе не спалось?

Фаарр, хороший мой, как же я рада тебя видеть!

Алдариэль слушал молча. Его глаза больше не смеялись, потемнели и заполнились болью, в лице не осталось ни кровинки, жёстко сжатые губы очертила горькая складка. Забытая сигарета обжигала пальцы, он бросал её, брал другую, глубоко затягивался и снова забывал о ней. То бесшабашное мальчишество, что сквозило из него на берегу, исчезло, сейчас он выглядел старше Тайриниэля и Младших. А я кусала губы и старалась не дать пролиться слезам, сердце рвалось на части и пропускало удары. Я могла забрать любую физическую боль, эта же была мне неподвластна.

– … Вот так. О том, что им достаётся, можешь спросить у Тайрина. Больше полувека… богатого опыта. Только как-то один на один, у нас некоторые слишком бурно реагируют.

– Тайриниэль тоже? – и голос принца стал глухим и безжизненным. – Я решил, что ему повезло.

– Повезло. Когда Мари появилась.

– Тайрин, не сейчас. Историю вашей дружбы потом расскажешь. Маррия, ты не могла бы нас оставить? К тебе лично я ничего не имею. Но ты – человек.

Я встала. Не первый раз, понимаю. Просто от холода в его глазах мне дышать трудно.

– Мар, сиди, – пресёк попытку к бегству Огненный. – Дар, обороты сбавь.

– Слушайте, я понимаю, она вам нравится, и, наверное, она хорошая, даже очень хорошая, – Алдариэль едва сдерживался. – И вы мне о ней всё расскажете, но не сейчас. Это так трудно понять? Не сейчас!

– Сейчас, Дар. Именно сейчас, – у Фаарра было своё мнение по этому поводу. – Мар, сядь ты уже, куда-нибудь.

– Нет, я, правда, пойду. Пора, я в норме, а девочки там… – бли-ин! А как я пойду, если у нас лазарет спрятанный? – Фаарр, можешь со мной на минутку?

– Правильно, Маррия, иди, девочки ждать не будут, – от язвительного одобрения принца стало совсем тоскливо.

– Алдариэль, помолчи, – не утратил спокойствия Ваади. – Маррия, уверена? Тогда идём, я помогу. Фар, объясни. Тайриниэль, останься здесь, мы сами.

– Топайте. Дар, сейчас пересаживаешься туда и головой не крутишь, пока не разрешу. Сам справишься или помочь?

– Глаза закрыть не нужно? Огонёк, что за игры? – вместо язвительности появилась злость, остального я уже не слышала.

У сегодняшнего пополнения я забрала ровно столько боли, чтобы их можно было вывести из сна и освободить дриад. Сегодня ещё обязательно нужно было восстановить гномов, никому нельзя выбывать из команды даже на день. Идти к ним не пришлось, прибыли воздушной доставкой, ушли своими ногами. Нет, всё-таки гномья шкура – великая вещь: вполовину не так больно, как с эльфами и сил уходит значительно меньше. Я ещё и лица новеньким вылечила. Бзик у меня на этом, не могу видеть их разбитыми и в шрамах. В конце концов, имею право на маленькую слабость?

Из лазарета можно было уходить. Знакомиться с новичками ещё рано, после первого опыта мы поняли, что лучше, когда в курс дела их вводят старожилы, а не я, проще получается. Так что, делать здесь было нечего, но я всё оттягивала момент возвращения в гостиную, боялась опять наткнуться на холод в изумрудных глазах. А потом… А потом мне потребовалось срочно поговорить с Младшими. Лучше с обоими. Ну, хотя бы с одним. Немедленно. А это не так просто, когда мы в лазарете. Напрямую позвать Водного нельзя, теоретически его здесь не нет. Пришлось выкручиваться и надеяться, что Ваади всё поймёт.

– Алиани, я иду к себе.

– Сама сможешь или Тайриниэля позвать? – Младший молодец, всё правильно уловил. Я осторожно встала, показала, что могу. – Ты отсюда только выйди, дальше подхвачу.

На выходе успела заметить, что Алдариэль сидит спиной к маскировочной иллюзии. Вот и хорошо. А то я опять воздухоплаватель.

Водный помог мне умыться, почистил одежду, укутал в одеяло.

– Ваади, ему же ещё не показали лазарет, да?

– Нет, Фар пока рассказывает только. А что?

– Я не хочу, чтобы он меня видел.

– Во время лечения? Маррия, показать все равно придётся. А в чём проблема?

– Я не хочу. Вообще не хочу, чтобы кто-то это видел. только не получается так. Без вас и дриад не справляюсь, эльфам деваться некуда, Тайрин просто упрямый… Но ему зачем? Ну, правда, скажи, зачем ему видеть? Можно уже здоровых показать, а сам процесс пропустить…

– Маррия! – Ваади даже на мою кровать присел, а он не Фаарр, для которого это в порядке вещей, он себе такого никогда не позволял. – Неужели и ты? Да что же он с вами всеми делает, а? Это эльфийское чудовище к женщинам на километр подпускать нельзя. Поверь, я насмотрелся на тех, кого им шибануло. Там слёз на океан хватит. Нет, Маррия, кто угодно, но не ты!

– Что не я? Я ничего, я просто не хочу, чтобы меня видели те, кому можно это не видеть. Не только он, вообще.

– Неубедительно. Маррия, пойми, ничего не выйдет. Он не для тебя. Алдариэль – эльф, они любят один раз в жизни. Он свою любовь нашёл, всё, другой не будет. Он может с кем-то пофлиртовать, поиграть, грубо говоря, удовлетворить свои мужские потребности, но не больше. Я не хочу, чтобы ты страдала. Ни сейчас, ни потом.

– Вад, у вас тут всё в порядке? – Фаарр материализовался рядом с братом. – Мар, ты в норме или опять? Идти можешь? Дар собирается извиниться.

– У нас не опять, у нас хуже. Маррия влюбилась.

– Охренеть… Мандрагора ползучая! Мар, ты сбрендила? Когда успела? Выбрось эту чушь из головы немедленно. Ни фига хорошего не выйдет. Вот …! Я тебя закрывал, чтобы он в запале не полез, а ты сама. Слов нет! – слов, однако у Огненного хватало, правда, в основном, непечатных. – Полный …, … и критлиц в придачу! Одно успокаивает, Дар так проникся, что сам не сунется и никому не позволит.

Никогда не думала, что заботливые братья – это глобальная катастрофа. Даже призрачный шанс хотя бы на лёгкий флирт растаял, не успев толком проявиться.

– Всё рассказал?

– Всё, вплоть до сейчас. Теперь он с Тайрином общается, я, чтобы не мешать, ушёл. Мар, а твой, который из сна, как? Забыла уже?

Забудешь тут, как же. Он теперь не во сне, а наяву образовался. Только не скажу я им об этом, совсем изведут тогда.

– Не забыла. И не влюблялась я в вашего принца. Я просто не хочу, чтобы он смотрел, когда лечу. Не привыкла я, чтобы принцы меня в таком виде видели. Всё. Больше ничего. Это такая невозможная просьба?

Фаарр посмотрел на меня с сочувствием, если не с жалостью.

– Мар, ему Тайрин в таких подробностях описал, как для тебя это проходит, что, считай, уже посмотрел. Так что, думаю, ничего невозможного нет. В крайнем случае, если уж очень увидеть захочет, поцарапаем Гражу палец. На это ты согласна?

На это я согласилась.

– Поехали принимать извинения?

– Сама пойду.

– Далеко? Не рыпайся уже.

– Тогда попозже. Отдохну немного и приду.

– Мар, прекрати. Выбрось его из головы. Он никогда не сможет ответить тебе. Даже не потому, что ты не в его вкусе или ещё что-то. Просто не сможет.

– Я объяснял, результатов не наблюдается, – Ваади встал. – Попробуй ты, у вас контакт ближе.

Не нужны мне были их объяснения, мне нужно было, чтобы Алдариэль не видел, как я ору и корчусь. Ну, и чтобы сами ни о чём таком не думали.

– Ребята, ну, правда, как вам доказать? Я всего лишь не хочу так. И всё. Просто не хочу. А вы уже чего-то напридумывали себе. Мне нужен только мой, который из Сна, – я не обманывала, другие мне не нужны, а то, что это Алдариэль, так оно само как-то получилось, я не виновата.

Младшие поверили. Или сделали вид, что поверили. Мне больше хотелось верить в первое.

От рейса «спальня – гостиная» меня спасли гномы. Вылеченные Бахрап и Граж проголодались и их дамы курсировали с тарелками от ресторатора в свои апартаменты. Присутствие царственной особы их не смущало, в лицо они принца не знали, а то, что эльф, так у нас это дело привычное. Потом вышли перекусить и отдохнуть освободившиеся дриады и Алдариэль разговаривал с ними. За это время я немного пришла в себя и была способна дойти до гостиной, всего лишь опираясь на руку Тайрина. Алдариэль при нашем появлении встал, шагнул навстречу.

– Маррия, мне очень неловко за своё поведение. То, что я ничего не знал о тебе, не извиняет моей грубости. Если сможешь, извини меня. Или скажи, чем загладить свою вину.

Легко! Поцелуй меня!.. Ольховская!

– Не надо. Всё хорошо. Правда. Вы… ты… Я не обиделась. Честное слово.

– Точно? Хорошо! – а глаза тёплые и внимательные, только улыбка в них так и не вернулась. Губы улыбаются, а глаза нет. – Будем дружить, Арри?

А что мне остаётся? Других вариантов не предвидится.

– Будем дружить, Алдариэль… Алдар.

Иллюзию с лазарета Фаарр снял, я правильно догадалась, его это работа, на всякий случай поставил, пока нас встречать выходил. Алдариэля предупредили, что для него вход туда закрыт. Не из какой-то там секретности, просто чтобы оградить наших пациентов от лишних движений. На вид своего принца начнут вскакивать или хотя бы пытаться это сделать, пользы им это точно не принесёт. Успеют при «выписке» увидеться, да и потом, у дриад. С сохранившейся магией для Алдара открыты эльфийские тропы, а сам может спрятаться под иллюзией, на Озеро из Шорельдаля он так и пришёл.

Алдариэль долго молча стоял у прозрачной стены. Смотрел как гномки и дриады обрабатывают раны и кормят эльфов, слушал, как новеньким рассказывают историю их спасения в придуманной нами версии, а те не могут в это поверить.

– Я не представлял, насколько это страшно. То, что с ними сделали.

– Ты и сейчас не представляешь, – Фаарр не собирался жалеть принца и что-то скрывать. Это над ними уже Мар поработала. Завтра эфир с Прощальной посмотришь, оценишь.

Алдариэль подошёл, взял мою руку, повернул ладонью вверх и слегка коснулся губами.

– Спасибо.

Мамочки! Ой, мамочки! Он меня поцеловал! Ой… Ольховская, он не то имел в виду. А мне всё равно! Ольховская!!!

– Я… Ой… Вот… Не… Да! То есть, пожалуйста!

Почему я такая дура?

Первый раз увидела настоящее боевое заклинание. Красиво. Жаль только, всё быстро закончилось. Ослепительно сияющую белую стрелу поглотил не менее яркий огненный шар, а мне обзор перекрыли сверкающий водопад и спина Тайриниэля. Это мы принцу Чёрную Невесту показывали. Теперь он, опустив голову и сжав виски руками, сидел у стола, а Младшие в два голоса орали на него. Алдариэль не отвечал, по-моему, он их вообще не слышал. А они не слышали меня.

– Псих несчастный!

– Болван ушастый!

– Ребята, не надо!

– Объясняли, предупреждали!

– Нашёл, чем швыряться, дубина эльфийская!

– Ваади! Фаарр!

– Контролирует он себя! Это контроль называется?

– Говорил же, давай перекрою, критлиц упёртый!

Нет, всё, так не пойдёт. Ну, реакция у них такая на этот образ. Что теперь? Можно подумать, Тайриниэль не то же самое сделал.

Из-за спины эльфа я выбралась, а водопад пропускать меня отказался, куда бы ни двигалась, неизменно оказывался передо мной. Ладно, пойду напролом. Шагнула прямиком в струи воды. Не тут-то было. Не только сама отлетела, ещё и Тайрина по пути снесла. Но своего добилась, Младшие повернулись на шум и переключили внимание на меня.

– Маррия, ты почему на полу? Фар всё перехватил, задеть не могло.

– Не могло. Отдохнуть решила, Мар? Тайрин, а ты какого под удар полез?

Бли-ин! Тайриниэль! Я же его уронила. Перебралась к эльфу.

– Ты в порядке? Нигде не больно? Узиани! Посмотри его.

– Спокойно, Мари, все хорошо, – развеял он мои тревоги и тревоги Младших. – Её щитом отбросило, пройти пыталась.

– Мар, с какой больной головой можно лезть на щит? – переставший волноваться Фаарр перешёл к выяснению моих мотивов. – И куда ты пёрла?

– К вам. Чего на чело… на него накинулись? Понятно же всё.

– А что от тебя и следов не осталось бы, тебе понятно? – проверил уровень понятливости Ваади.

Уровень оказался не слабым, хоть и запоздалым, полное… почти полное понимание накрыло диким страхом.

– Ой… А Тайрин… Тайрин, ты зачем полез? Ну, зачем ты куда-то лезешь всегда?

– Ох, Мари, Мари, – Тайриниэль обнял меня и гладил по голове, как маленькую, а я хлюпала носом и цеплялась за его рубашку. Картинка со стороны, наверное, выглядела сюрреалистично: Чёрная Невеста в объятиях Безумного Эльфа.

– Запределье какое-то, – на голос Алдара я обернулась. Он стоял по другую сторону щита-водопада. – Огонёк, перекрывай. Больше я в себе не уверен.

– Сразу бы так.

Огненный вроде бы ничего не делал, руки принца на секунду заволокло нежной дымкой, она растаяла и на этом всё. Ваади убрал щит, огненный шар с белой стрелой внутри уплыл в ладонь Фаарра, Тайрин помог мне встать, Алдариэль вернулся за стол. От неприкрытой ненависти в его глазах мне стало совсем горько и тоскливо. Нет, я, конечно, всё понимаю, я, вообще, понятливая, только мне от этого почему-то не легче.

Прямой эфир с Прощальной площади начался. Я не видела лица Алдариэля. Только край белой, как мел, щеки и сжатый до побелевших костяшек кулак. Ни одного слова, ни одного движения.

Ещё три клетки заняты. Один из новых – подросток, выглядит лет на четырнадцать, не больше, худой до прозрачности, сквозь лохмотья рубашки просвечивают черно-синие кровоподтёки. Я беспомощно обернулась к Младшим.

– Маррия, ты знаешь условия.

Знаю. Мы ничего не сможем сделать, пока долбанная комиссия с её проклятым председателем не доведут пацана до Грани. Закусила губу, смотрю дальше. Столбы пустуют. Теримитц, воздевая руки к небу, сетует, что благочестивые и добропорядочные оказались столь безжалостны и равнодушны к своим согражданам, слишком рьяно взялись выражать негодование, не подумав, что остальные тоже имеют на это право. Сегодня им дано время осознать свою несознательность и научиться смирять праведный гнев, а тем, кто не справится с этим, завтра и впредь отказано будет в доступе к мерзким отродьям. Комиссия же обязует