Королевские чётки. Зерно Рабочего
Краткая выдержка из путеводителя по Серениду
Левигана – здесь вы охладите свой пыл… страсти… голову… тело…
Погода: мрачная, серая, снежная – зато всегда стабильная и предсказуемая.
Население: суровое.
Пейзаж: сосновый, скалистый, сосновый, скалистый, хижина, сосновый…
Местные достопримечательности:
Чёрная Сосна. Самая одинокая сосна в мире. Единственная сосна в графстве, что стоит на отшибе. Символ левиганской отчуждённости. Говорят, если мужик станет плакаться в её ствол, значит, у него не хватило роста, чтобы повеситься на её ветвях.
Проклятая Пещера. Из неё почему-то не возвращаются. Может, там нечистая сила, но есть подозрения, что там подземный ход в другое графство.
Левиганский мост. На самом деле, просто бревно через канаву. Но важен не масштаб, а вера.
Отзывы:
– «Я шёл по лесу, внезапно снега под ногами стало меньше. Оказалось, забрёл в чью-то хижину» – напуганный странник.
– «Умилился, увидев, как селянка протягивает хлеб белочке. Потом услышал «Отдай, стерва мохнатая!»» – обманутый паломник.
– «Из всех местных напитков смог пить только крепкое спиртное, остальное – грызть» – неунывающий авантюрист.
Местная пословица:
«Приехать в Левигану может только смелый. Остаться – только заблудившийся».
Глава 1
– Раньше здесь и вовсе опасно было, – трактирщик, казалось, никак не мог наговориться. – Много всяких шаек промышляло. Только от одной отобьёшься – другая налетает. Невозможно по дорогам ездить!
– А сейчас что же? – поинтересовалась я из вежливости.
На самом деле меня куда больше интересовал странный тип босяцкого вида в углу. Голову в капюшон, морду в кружку, весь сжался – того и гляди вскочит и рванёт прочь.
Чего он тут сидит? Для кого старается казаться невидимкой?
Сил разбираться не было. Я еле боролась с желанием уснуть прямо за столом. Дарган, похоже, чувствовал себя не лучше. К серой жиже, с гордым названием «похлёбка наваристая», Его Величество даже не притронулся. Деревянная, погрызенная ложка скучала на столе рядом с надкушенным сухарём.
– А сейчас порядок, – трактирщик сдвинул косматые брови. – Одна большая шайка. Так что если ограбят, то один раз.
– У вас весьма странные представления о порядке, – вздохнул Дарган и, словно в осуждение, поднял глаза на портрет местного землевладельца.
Хотя осуждать на нём было некого.
Над камином висел очередной канонный портрет: безупречно правильный овал лица, отливающие золотом волосы, блаженные пустые глаза. По мнению Храма, так должны выглядеть землевладельцы, сходство роли не играет.
– А чего вы хотите? Лес – и чтоб без разбойников? – трактирщик упёр руки в бока, заступаясь за свой малый мирок. – Может, ещё огород без сорняков, амбар без крыс, собаку без блох? Где вы такое видали? Так хоть знаешь сразу, кому дань платить – атаман тамошний…
Дарган поднялся и направился к лестнице:
– На сегодня хватит.
Трактирщик проводил его строгим взглядом, потом обернулся ко мне, но я уже поспешила следом за королём. На всякий случай глянула на типа в капюшоне – тот не двинулся.
Тёмный коридор наверху больше напоминал заброшенный склад. Ноги цеплялись за мешки, доски, тряпки. Наверное, ещё одна жертва «порядка».
Хорошо, что идти недалеко: наша комната вторая из трёх – ошибки быть не могло. Но стоило открыть дверь, как в лицо вместе запахом гнилой соломы и пота донёсся крепкий бас:
– Да что ж такое?! Когда все угомонятся?
В свете единственной свечи я различила несколько силуэтов на тюфяках.
– Да проходите уже! Из двери дует! – снова оповестил бас. – Вон там свободно!
У дальней стены и правда валялись ещё два тюфяка.
– Общая спальня, – шепнула я и пошла вперёд. Мне в конце концов не привыкать спать в казарме одетой, с мечом, воткнутым меж стеной и тюфяком.
Хотя последний раз я ночевала на кровати среди десятка подушек, изнежиться не успела. Я расслабилась, натянула на себя шерстяное одеяло – становилось всё холоднее, поэтому даже его конский запах не смущал.
Дарган лёг на соседний тюфяк, притих. Оставалось дождаться утра.
На самом деле неплохая деревенька для поселения на отшибе. Вот правда, не пойму, чего мы тут забыли, проскакали бы двадцать километров на северо-восток и оказались в крупном посёлке Легге, если верить карте. Там, наверное, и похлёбка прозрачнее, и соседи за перегородками.
Однако Дарган наотрез отказался ехать в Легге. Причину не объяснил. Что ж, он король, его слово – закон, вот теперь наслаждаемся особенностями местного быта.
Стоило ночью высунуть руку или ногу из-под одеяла, как по телу пробегали мурашки, но это оказалось ничем по сравнению с утренним морозом. Изо рта шёл пар, как из печной трубы, щёки заледенели, зубы стучали.
Природа наделила меня многими способностями, но не подготовила к походу в горы, где снег не тает круглый год. И ведь это ещё не зима.
От плохо завешенных окон по полу потянулись серо-жёлтые полоски света, снаружи застучали колёса телег, заблеял скот.
Потихоньку оживала и наша комната – бормотали, потягивались, зевали. Повернулся на бок и сел Дарган – с перепугу он спал в сапогах. Но холод, и правда, никого не беспокоил – у серенидцев стойкость.
Умывались из бочки в коридоре, мне хватило на мгновение опустить пальцы в ледяную воду, чтобы почувствовать, как сердце пропустило удар.
Бог мой, как долго нам тут предстоит пробыть?!
Далее следовал завтрак: сухари, варёные вкрутую яйца и кипяток, пропахший горькими травами. Желудок сжался, требуя чего-то более сытного, чтобы согреться, восполнить запас сил.
– А в Легге, наверное, и сливки, и масло на завтрак подают. Может, даже мясо… – намекнула я, присаживаясь за стол.
Дарган поставил кружку, глянул исподлобья:
– Мы не поедем в Легге! Откуда ты вообще о нём узнала?
– На карте увидела.
Сухарь, что он успел откусить, хрустнул. Дарган замер, потом сказал:
– Так на карте оно не обозначено.
– Ну не знаю, вот карта из кабинета Уолу, на ней…
– Ты что, забрала карту из замка?
И не одну. Карты подробные, бумага качественная – в дороге не порвётся. Но поглядев на Даргана, я заподозрила неладное и поспешила сменить тему:
– А почему Легге не должно быть обозначено? Крупный же посёлок.
– Особенность такая.
Дарган всегда информативен ровно настолько, насколько хочет. Но любопытство только разгорелось.
На выходе из трактира я обернулась. Зал пустовал, ночные соседи отправились по своим делам. Трактирщик куда-то запропастился – плату взял заранее. По утрам в таких местах мир и тишина. Однако когда мы проходили через двор, мне показалось, что в тени навеса мелькнул чёрный силуэт.
Я вспомнила о вчерашнем типе в капюшоне – куда он пропал? Его не было в общей комнате. Ушёл в ночь? Я сморгнула – ничего, только утренняя мгла. Наверное, почудилось.
Наш поход за зёрнами Королевских чёток продолжался. Зерно Чужестранца уже висело на королевской груди, следующее – зерно Рабочего здесь, в графстве Левигана. Среди узких дорог, соснового леса и грязного снега.
Но спешили мы не за ним.
Наш путь лежал в Шенатт – владения барона Верута Дварлоци. Именно оттуда Дарган получил то странное послание – жалоба на баронского наместника. Мало того, что на фроксийском языке, ещё и на лабораторной бумаге. Но Дарган разглядел в нём факты о находке Солнечного камня. После этого мы выехали в Левигану с такой скоростью, будто сами гаджаи за нами гнались. И как только ничего не забыли!
К чему такая спешка – я так и не смогла понять. Куда могут деться камни из земли? Наверное, тут нужна логика правителя.
– Дарган, а этот Солнечный камень раньше в Серениде находили?
Дарган глянул на меня, покачал головой:
– Не находили на всём континенте Далдау! Только в Таприкане.
Как горят его глаза – понимаю, оружие из этого камня разрубает наковальню, а артефакты вмещают невероятную мощь.
– Для государства это, должно быть, очень важно, – невольно проговорила я. – А мы там что собираемся делать, сторожить шахту?
Глаза Даргана расширились.
– Да это дело государственного значения! Это стратегическое сырьё.
Ясно, ничего я не понимаю в политике, но я не особо расстроилась по этому поводу. Что меня беспокоило, так это как окончательно не превратиться в сосульку. Холодный ветер беспощадно бил в лицо, кожаная фроксийская куртка не продувалась, но застыла ледяной коркой. Почему я не попросила в замке зимние вещи?
"Днём в Левигане даже жарко," – сказали они.
Днём, может быть, но до дня ещё очень далеко!
Дорога то петляла меж высоких холмов, то ныряла в густой лес. Где-то впереди скрипнула ветка. Лес вроде бы спал, только изредка поднимался ветер и шуршала хвоя.
Я замедлила шаг лошади, огляделась. Показалось – справа между деревьями что-то шевельнулось. Может, зверь. Может, тень.
Дарган ехал чуть впереди, нахмуренный, сосредоточенный. Я открыла рот, чтобы сказать ему… но передумала. Никаких следов – пусто.
Может, у меня, так называемая, болезнь телохранителя, когда они начинают видеть опасность в каждой травинке? А может…
– Дарган…
Наверное, мой голос прозвучал чрезмерно тревожно, потому что король, что как раз выехал на освещённую солнцем лужайку, резко остановился и повернулся.
Я осеклась. Такие телохранители, говорят, быстро надоедают своим господам. Не надо поднимать шум без видимого повода.
– Э-э… Может, немного разомнёмся? Пофехтуем? – предложила я. И весьма кстати вспомнила: – Ведь ты просил дать тебе пару уроков фехтования.
Дарган хмыкнул, одобрительно кивнул.
Мы спешились, достали оружие и уже через пять-шесть выпадов я без особых усилий завалила короля на одно колено – тоска зелёная. Поверженный выжидающе посмотрел на меня:
– И где же я допустил ошибку?
Подобрать подходящие слова оказалось намного сложнее, чем победить. Тем более я не могла собраться с мыслями, всё вслушивалась.
– Э… ты будто дерёшься в шутку. Не вкладываешь силу, на поворотах… халтуришь. Всё красиво, но не по-настоящему.
– Так уж нас учат, – хмыкнул Дарган.
– Учат… Учат вас, конечно, многому, – бездумно повторяла я.
– Что с тобой? – нахмурился он. Я встрепенулась:
– Да думаю, чему вас ещё учат… – внезапная мысль помогла сменить тему: – Ты на острове так хорошо говорил по-таприкански. Ему вас тоже учат?
– А, это… – Дарган тут же отвернулся, рассматривая горы вдали.
Давно заметила это особое отношение к вопросам о его жизни.
– Да так, а что? – такая хорошая защитная стойка у него с мечом ни разу не получилась. – Что тебя удивляет? Что я знаю языки других государств? Я знаю ещё четыре.
– Не смог остановиться после четырех – вошёл во вкус, решил выучить пятый?
Любопытство, нагрянув, взяло верх над чувством опасности.
Дарган кивнул. Врёт он ещё хуже, чем фехтует – опасное сочетание.
– Но на нём даже торговцы не говорят! – не сдержалась я. – Там у нас, в Таприкане, даже новый вид серенидского появился, как это там называется… Забыла.
– Пиджин.
– Ах да, «пиджин».
Дарган дёрнул половинкой рта, наверное, пытался улыбнуться и скомандовал:
– Поскакали!
Дорога резко сузилась, уходя вверх под наклоном. Передвигаться стало значительно тяжелее. Успокаивали две вещи: ветер стих и до Шенатта рукой подать.
Лошадь шла в гору шагом, то и дело ржала и спотыкалась. Пришлось обхватить её за шею и довериться судьбе. Дорога будто бы врезалась в небо, а дальше начинался спуск – ещё круче подъёма.
«Боже мой! И много тут таких проездов?» – не успела подумать я, как внизу под нами глаза различили движение. Что-то большое на фоне леса.
Я мельком глянула на Даргана – мы оба понимали: встреча неизбежна. Мы спускались и видели всё чётче – крытый корпус, гнедой конь. Карета. Не роскошная, но и отнюдь не дешёвая.
Поравнявшись с нами, она замедлила ход. Мы тоже придержали коней. Лицо Даргана окаменело, я потянулась к мечу, напряглась.
Дверца открылась.
– Да ладно! Да будь я проклят! Да что же это? – пробормотал незнакомый мужской голос за тёмной шторой.
Я забыла о холоде – меня бросило в жар. Пальцы сжали рукоять меча, я подалась вперёд, закрывая Даргана:
– Уж не сам ли Бернард это Двадцать Четвёртый?! – раздалось из кареты.
Глава 2
Дарган встрепенулся, будто отгоняя от себя страшное видение:
– Нет, вы ошиблись! – громко сказал он, а под нос пробормотал: – Нет… Этого, чёрт возьми, не может происходить!
Из кареты послышался смех:
– Точно!
Сначала на подножку опустился чёрный сапог с модным, отделанным металлом каблуком, затем коричневая дорожная куртка, и наконец – надо же – шляпа.
– Ваше Величество! – замерев в поклоне, человек сошёл на снег.
Кучер на козлах завозился, но в итоге просто прикинулся декорацией.
Само же Величество чуть не свалилось с коня, пятясь от путника, как от заразного:
– Боран Старан Дварлоци… – бормотал он, словно текст собственного приговора.
Человек наконец выпрямился – молодой, лет, должно быть, двадцати пяти. На лице играла радостная улыбка, пока он говорил:
– Дарган Эрнек Траден! Король Бернард Двадцать Четвёртый!
– …баронет де Легге.
Они договорили одновременно с разными интонациями.
"Легге?! То самое?"
– Да как же так? – продолжал баронет, всё ещё улыбаясь. – Какими судьбами? – он посмотрел на меня и вдруг закивал: – А вы что, опять…
– Вы так много говорите! – Дарган откашлялся. – Это мой телохранитель! Рыцарь Армады Дракона, дама Кеита.
– О! Я почтён, мадам! Прекрасное утро! – он слегка поклонился: – Я Боран, баронет де Легге.
Теперь я имела право взглянуть в лицо хозяина столь загадочных земель – аристократически красив. Высокий лоб, ровный нос, чёрные брови и ресницы, выразительные серые глаза. Взгляд был тёплый, даже весёлый.
"Интересно, в чём подвох?"
Казалось, вот-вот я получу ответ на этот вопрос, но Дарган не собирался давать мне шанса:
– Вы так любезны, баронет, – тем временем ответил он за меня. – Но, нас уже кое-где заждались! Очень жаль, что совсем нет времени поговорить. Кеита, нам уже пора! – он пришпорил коня.
Баронет глянул на нас в некоторой растерянности, поймал мой взгляд, вопросительно приподнял подбородок. Что я могла поделать? Дёрнула плечами и последовала за Дарганом.
– Ваше Величество, куда бы вы ни ехали, сочту за честь сопровождать Вас… – прозвучало за спиной. Дарган не обернулся, но и Боран не сдался.
Через минуту я услышала стук колёс – карета ехала за нами! От любопытства у меня даже руки подрагивали: почему Дарган так старательно избегает владельца Легге и почему этот владелец так упорно навязывается? Вот он снова подал голос, и это послужило поводом обернуться:
– Я лишь хочу сказать, Ваше Величество, что если вы направляетесь к горам на востоке, то там нет дороги. Оползень сошёл. Я сам в объезд добирался.
Дарган замер:
– Чёрт! И как же нам быть?
– Это смотря, куда вы держите путь, – оскалился Боран, заговорчески подмигнув мне. – Я знаю местность, могу помочь, если соизволите…
Дарган не соизволил: хмыкнул, да поехал дальше.
Так мы и продолжили путь втроём, пока перед нами не выросла гора – дорога упиралась в её отвесную стену. Дарган замер. С минуту он смотрел на препятствие так, будто пытался пробурить взглядом, потом повернулся к баронету.
– Говоришь, знаешь, как объехать?
Через десять минут мы уже сидели в карете баронета де Легге. Запряжённая теперь целой тройкой, она легко катилась по дороге, будто и не замечая ни корней, ни камней. Как же удобно! Я откинулась на скамье, глядя в окно на проносящиеся мимо стволы сосен.
– Давно вы на службе? – начал беседу баронет.
– Я в Армаде пять лет, – ответила я.
Он улыбнулся:
– Я имел в виду на службе Его Величества.
«Ишь ты, какой любознательный!»
– А разве служба Армаде и служба Его Величеству – разные понятия? – жизнь научила меня притворяться тугодумом. Но в уме я занялась подсчётом: сколько же дней мы с Дарганом путешествуем?
«Дней! С ума сойти! Мне кажется, что прошло не меньше года».
– У вас хотя бы есть дело, – пожал плечами баронет. – Завидую, честно признаться. Я вот в последнее время всё больше хандрю.
На этой фразе Дарган кашлянул и отвернулся к окну:
– А вы давно знакомы с… Его Величеством? – спросила я, изучая реакцию Даргана.
– Шутите, мадам? – баронет расплылся в счастливой улыбке, и лицо его в тот момент стало казаться лицом семнадцатилетнего юноши. – Я знаю Его Величество с детства! Знал ещё Его Высочеством. Мой отец, граф Дварлоци, приближённым Его Величества светлого Бернарда Двадцать Третьего, а я имел честь быть пажом!
– Да что вы… – дальше Дарган простонал нечто невнятное.
Я ничего не смогла сказать, у меня отвисла челюсть. Так неужели Дарган с самого приезда в Левигану всеми окольными путями избегал встречи со своим бывшим пажом? Который нынче баронет де Легге и…
– Я так хорошо помню те времена! – щёки Борана вспыхнули. – Я часто пребывал на верхних уровнях королевского дворца! А Его Высочество, принц Дарган, – он покосился на него, – был таким проказником.
В ответ на это Дарган кинул на нас один из своих коронных ледяных взглядов, губы его сжались в ниточку.
– Великодушно простите, Ваше Величество, – Боран согнулся в поклоне настолько низком, насколько только позволяло сидячее положение. – Эти чудесные времена невозможно забыть! – он сложил руки на сердце.
Дарган кивнул так тяжело, что мне даже почудился скрип его шеи, а в голосе прозвучали металлические нотки:
– Согласен с вами, Дварлоци, счастливая пора. Ребячество и никакой ответственности.
– О да. А потом уже, когда ваша светлая мать поселила вас в домике Счастья… – он усмехнулся. – Ведь вы в лесу даже… – он запнулся, будто сам себя поймав на какой-то мысли.
– В лесу? – успела ахнуть я.
– Вы так много говорите, баронет! – буквально прорычал король, оборвав мои мысли.
И Боран замолчал. Огонь в глазах погас.
«Вот зачем так с хорошим человеком? Ну сейчас я ему покажу!»
– Скажите, сэр Боран, а это правда, что Его Величество говорит на пяти языках? – спросила я, игнорируя убийственный взгляд с противоположного кресла.
Баронет кивнул, губы его неуверенно растянулись:
– Думаю, около того, мадам. Видите ли, придворное образование. Да и положение обязывает.
– Интересно, – осторожно начала я, чувствуя, как жар приливает к лицу и шее, – неужели в королевской учебной программе есть даже таприканский язык?
– Нет, – Боран приподнял одно плечо, – боюсь, что нет.
– Откуда же тогда он известен Его Величеству?
– Ах это! – баронет махнул рукой, улыбка его стала шире. – Да Бог с вами, ведь таприканский Его Величество изучал не при дворе, он же…
– Просто удивительно, как много вы говорите! – король стукнул каблуком ботфорты о скамью.
Баронет замолк и скучающе глянул в окно – ни обиды, ни раздражения, одно лишь равнодушное повиновение. Вот как правильно вести себя с Его Величеством! Неужели и я когда-нибудь научусь также?
Баронет быстро глянул на меня, брови его сдвинулись, будто уловив некую неловкость, он вновь заговорил:
– А вы не думайте, мадам, ведь Его Величество прав! Мои речи порой имеют пагубное влияние. Особенно на всякие обычаи, – глаза его странно сверкнули.
– Обычаи? – не поняла я.
– О да, а вы разве не слышали о кобосах? Знаете, раньше все дома держали кобосов. А нынче эта мода прошла – и, представьте, по моей вине! – он покосился на меня, ожидая вопроса, словно подарка.
Я действительно слышала об этих маленьких пушистых зверьках.
– Говорите, вы тому виной? – переспросила я.
– Представьте себе! – развёл руками Боран.
Дарган вздохнул, опустив голову, и поглядел исподлобья. Но Боран продолжал:
– Как я уже сказал, раньше все держали дома кобосов. Все кроме моей семьи. Матушка, графиня Дварлоци, их недолюбливает. На такую несправедливость я пожаловался учителю естествознания, и тот, конечно, поддержал меня. Согласился помочь. И через неделю принёс милейшее пушистое создание с рыжей шёрсткой. Коготки острые загнутые, зубки белые прямые, пластика гибкая, мягкая, да только это не кобос! – баронет взял паузу, я не выдержала:
– А кто же?
– Рысяк! – Боран виновато потупил глаза. – Я-то подмены бы и не заметил, но учитель сам признался. Где я вам, мол, господин, денег на кобоса найду, вот рысяка поймать в лесу – это я могу. Но не печальтесь, кобосы, они и есть рысяки, просто одомашненные. Они даже лучше – проворнее и быстрее. Рысяк, он любому кобосу фору даст! Только, говорит, они не ко всем людским штучкам привычны, например, блёсков не любят, сразу на них кидаются. Не со зла, играть их тянет, но лапы-то когтистые. Но ведь сейчас никто блёсков не носит. Я обнял рысяка, он мурчал – быстро привязался.
– А что же ваша матушка?
– А матушка нас как в обнимку увидала, так смилостивилась. И стал я растить рысяка вместо кобоса.
– Ну а мода-то почему из-за вас прошла? Все, что ли, вслед за вами стали тоже рысяков заводить?
– Нет! – цыкнул баронет. – Что вы! Я никому не раскрывал этот маленький секрет – вы первая. Но мой рысяк, и правда, всем кобосам фору давал. Тогда ещё были популярны соревнования. Может, слышали о кобосной полосе препятствий? Так вот, пока другие боялись по доске пробежать – мой уже пересекал финишную прямую. Так он прославился, и возжелала сама герцогиня Бранат увидеть его. Пригласила на свои соревнования. Она просто обожала кобосов! У неё их было пятнадцать!
– Когда это? – наконец, поднял голову Дарган. – Не припомню такого.
Боран только двинул бровями и продолжил:
– Ну и вот, представьте, большие кобосные соревнования. Герцогский сад полон гостей, увешан флагами, да хлопушками. Приз – золотой кубок! И сбывается мечта – мой рысяк обходит всех многократных чемпионов! Её Светлость сама лично решила наградить меня, заодно посмотреть на необыкновенного кобоса. Она подходит, к рысяку, наклоняет лицо и широко улыбается…
Дарган как раз вдохнул и теперь подавился:
– Нет! Только не говорите, что… – сквозь кашель проговорил он.
– Да-да! – Боран рассмеялся. – У Её Светлости в зубе большой такой бриллиант, и вот этот бриллиант как блеснёт, а мой рысяк как… В общем, сколько было визгов и криков! Герцогиня – ладони к лицу, гости – к ней, охрана – на гостей, меня – вообще с ног сбили!
– О Боже! Вас арестовали? – даже подскочила я.
– Ну что вы? Нет, конечно. Просто с тех пор запретили соревнования, и кобосов никто больше не заводит. Вся прелесть-то была в соревнованиях!
– А что же ваш рысяк?
– А он испугался шума и, – Боран сделал быстрое движение рукой, – сбежал. Не знаю куда, в лес, наверное, больше я его не видел.
Моё сердце металось. Я то жалела мальчика, оставшегося без любимца, то самого любимца, то герцогиню, то едва сдерживала смех. И тут только заметила, как внимательно изучал мою реакцию Дарган. Он выглядел странно, прежде не видела у него такого выражения лица: щурился и стискивал зубы.
– Баронет, вы… – начал он, но тут карета резко остановилась.
Снаружи раздался пронзительный свист, и крик кучера:
– Ах, собакины дети!..
– Похоже, пора размяться, – оживился Боран, потянулся, сложив пальцы в щелчок. – Разбойники падки на кареты.
Он ловко достал из-за сиденья меч в ножнах и натянул кольчугу без рукавов.
– Ваше Величество, честь имею, – кивнул королю и выскочил наружу.
Я уже рванулась следом, но обернулась:
– Умоляю тебя, сиди. Мы сами.
Он не ответил. Хорошо. Надеюсь, понял.
Я выскочила, на мгновение замерла, оглядывая поле боя. Разбойников было человек двадцать – среди них несколько всадников. Кольчуги старые, местами ржавые, да и вид их больше удивлял, чем пугал: вялые, перепачканные – словно всю ночь бататы копали. Вон тот аж шатается – упал бы, если бы на копьё не опёрся.
А в глазах не голод, не жестокость, а недовольство. Казалось, что мы их жутко раздражали.
Но раздумывать некогда – рукоять меча привычно холодила ладонь.
Боран уже пошёл в пляс. Его меч свистел по воздуху, сверкая словно зеркало. Двигался он легко – первый нападавший упал, даже не успев вскрикнуть.
Я осталась у двери кареты. Двое двинулись прямо на меня. Отбила одного ударом вверх, второй попался под локоть и получил рукоять в висок. Следом уже надвигались всадники. Я подалась в сторону, парируя сыплющиеся удары.
Боран метнулся ко мне, подрубил ногу всаднику – тот рухнул.
Краем глаза я увидела наших лошадей – их отцепили. Разбойники пытались увести упряжку. Оглушив очередного головореза, я рванула туда, ударом рассекла поводья, заехала кулаком в челюсть худому, как жердь бандиту, и вскочила в седло.
Меч в руке. Конь подо мной. Ну что скажете теперь?
Солнце било в глаза, ветер обжигал кожу, сердце билось ровно. Один всадник полетел вниз, как мешок. Другого Боран стянул на землю и сам занял седло.
Мы их дожимали. Победа была у нас в кармане.
И вдруг я уловила что-то боковым зрением. Движение, которого быть не должно. Резко обернулась. Дарган!
Он вышел из кареты. Фроксийские шлем и кольчуга на нём отливали холодным блеском, будто он шагнул прямо из легенды. Высокий, спокойный, безразличный. Так в хрониках и пишут: «и вышел король».
Но у меня под ключицей заныло: что ж ты делаешь?!
Я рванула к нему, отсекая нападавших, как сорняки: быстро, точно, не разглядывая лиц. Остался только гул, лязг металла, хрип лошадей, крики. Я пробивалась к нему, не думая, не чувствуя.
Когда добралась – всё уже было кончено. Кто-то сбежал, кого-то убили, кого-то унесли. Пыль оседала, мир затихал.
– С ума сойти, мадам! – задыхаясь, выпалил Боран позади. – Да вы любого гвардейца отправите в отставку!
– Перестаньте, сэр, – отмахнулась я. – Вы тоже отличный воин, но… – я осеклась. Что-то не так. Спешилась.
Дарган стоял как-то странно. Голова опущена, плечи неестественно напряжены.
– Милорд? – подал голос Боран. – Зачем вы так рискуете? Вы ведь наш коро… Что?!
Дарган выронил меч. Металл с глухим звоном ударился о мёрзлую землю. Король прижал руки к боку. Меж пальцев начала просачиваться тёмная кровь.
Глава 3
– Чёрт побери, Дарган! – я протянула руки.
Боран кинулся и подхватил его под локоть:
– Милорд, в карету, быстрее!
– И ведь всё шло нормально, он уже падал, когда задел меня… – бормотал Дарган, заваливаясь внутрь.
– Зачем, ну зачем вы полезли в этот бой? – приговаривал баронет, раскрывая одежды короля.
Я ахнула – во фроксийской кольчуге зияла дыра, как и в подкольчужнике, вся рубаха пропиталась кровью.
– Мадам, – обратился ко мне Боран, – позади вас сундук с чистым бельём, подайте любую тряпку, скорее!
Неподъёмная крышка сундука поддалась с трудом. Одеревеневшими пальцами я нащупала белую ткань – кажется, сорочку. Я повернулась, и Боран выхватив её из моей руки, приложил к ране ниже рёбер Даргана. Истошный вопль разнёсся по карете, ударился о стены, будто сотрясая их – и вырвал мой собственный крик. В груди резануло.
– Плохо, – констатировал Боран, по шее и лицу разлилась пунцовая краска. – Плохо! В таких условиях… – он вскинул голову. – Астар! У тебя есть спиртное? Астар?! А чёрт, где этот кучер? Мадам, держите так, я сейчас вернусь.
Я приблизилась, он положил мою руку на потеплевшую тряпицу и выпрыгнул из кареты. Я осталась одна. Только я и раненый король.
Человек, который совсем недавно говорил, закатывал глаза, раздражал, спорил – теперь лежал бледный и истекал кровью. А я ничего не могла поделать.
– Зачем, Дарган, ну, зачем?
Губы Даргана приоткрылись, он пробормотал что-то неразборчивое, не поднимая век.
Я шептала формулы одну за другой, но ни одна вспышка не слетала с пальцев. Целительство по-прежнему не давалось мне. От бессилия хотелось выть. Я только изнуряла себя так, что звенело в ушах, но не останавливалась – я заслужила это. Заслужила даже умереть, истратив последние силы, если так будет надо!
«Глупость, какая глупость! Если бы я только осталась возле кареты… Одно мгновение, одно моё правильное действие – и мы бы спокойно ехали дальше, Боран рассказывал бы очередную историю, а Дарган вставлял свои занудные реплики…»
Лицо короля менялось, начало отдавать синевой, щёки будто впали, на лбу проступили крупные капли пота. Он угасал прямо на глазах.
– Так! – послышалось снаружи, в карету влез Боран. – Будем обрабатывать, – он поднял руку, сжимая глиняную флягу.
– Что это?
– Неважно, это на спирту!
Я кивнула и убрала потемневшую сорочку с раны.
Дарган дёрнулся, взревел, подавшись всем телом вверх. Спирт лился на его рану, а боль отдавалась мне. Помню складки шторы в своей руке, как сжимала грубую ткань, как докрасна растёрла пальцы.
Король резко выдохнул. Глаза на миг открылись, взгляд метался, будто он пытался понять, где находится.
Я подала Борану новую тряпицу для перевязки, мы уложили Даргана на здоровый бок.
– Тут… недалеко, – проговорил Боран, сбивчиво дыша. – Лагерь горнодобытчиков. У них есть целитель.
Карета тряслась и подпрыгивала слишком сильно и опасно, кучер нещадно гнал лошадей во всю прыть. Одной рукой я держалась сама, другой – сжимала ладонь Даргана, горячую и пульсирующую. Ни одна формула больше не лезла в голову, только в глазах темнело, стучали колёса, а за окном мелькали нескончаемые ряды сосен.
Внезапный громкий стук заставил вздрогнуть, что-то тяжёлое ударилось о стенку кареты.
– Куда ты кидаешь, собака?! – заорал кучер.
Сердце заколотилось сильнее, отдалось болью в рёбрах. Какие ещё проблемы ожидают нас?
– Ну что там, Астар? – подскочил Боран.
Карета замедлилась, стук колёс стих, а снаружи уже слышался шум. Как на площади во время собрания, как на базаре во время давки – сотня голосов кричала одновременно. Но мы в горах на лесной дороге, откуда?
– Селяне, сэр, – послышался голос кучера.
– Какие селяне? Не замедляй ход! Не теряй время! – закричал Боран.
Но карета замерла.
– Не могу, сэр.
– Сэр Боран, – взмолилась я, словно он мог что-то изменить. – У нас нет времени!
Меж тем шум нарастал. Я уже отчётливо слышала выкрики о каком-то наместнике, бароне, субсидиях, голоде. Их дополняла какофония музыкальных звуков – вонзалась под кожу ржавой проволокой, била по оголённым нервам.
Баронет дёрнул дверь, выглянул из кареты – крики стали ещё громче. Я рванулась за ним, высунулась по пояс наружу.
Открывшееся зрелище заставило оцепенеть. Разбитую, кривую дорогу перегораживали несколько повозок в ряд. На них и перед ними кишели люди – с палками, вилами, тяпками, с теми самыми дьявольскими музыкальными инструментами. Все кричали, свистели, размахивали руками – раскрасневшиеся лица так и мелькали
– Продал!.. Проиграл хозяин! Мы не для того тут горбатимся!.. Свободы! Денег! Дров не хватает! Жена больна! Скотина сдыхает! Всех красивых девок увезли! Зерна!.. Снизить налог на зерно!
От этой какофонии – криков, стуков, фальшивой музыки – дрожала земля.
Невидимые руки сжали горло. Время схлопнулось: секунды, минуты, в которые Дарган терял силы, утекали как кровь. Я закричала так, что во рту появился вкус железа:
– С дороги! У нас раненый!
Напрасно. Лишь несколько человек в первом ряду обернулись. Остальные не услышали. Я кричала и кричала, но будто в пустоту. Как будто вокруг вырос глухой барьер.
А они приближались, палки уже дотягивались до кареты. Кто-то застучал по стенке и завопил:
– Барон! Там барон! Давайте барона! Выходи, или ты трусишь!
– Нет у нас никакого барона! – крикнула я.
– Я, я… – проговорил Боран. – Они думают, я барон. Я похож на брата…
– Пропустите! – заорала я. – Сейчас не до восстаний! Человек умирает! Нам нужен целитель!
Я заглянула в карету – после красных разгорячённых лиц Дарган показался бледнее смерти.
Я уже не помнила себя. Вылетела из кареты, ноги по колено ушли в грязный снег. Пространство вокруг стучало, вопило, трещало. В какой-то момент я оказалась на козлах, рядом с остолбеневшим кучером, схватила поводья – и хлестнула!
Лошади заржали, забили копытами – народ бросился в стороны, и карета рванула вперёд. Спустя два скачка дорогу преградили три не запряжённые повозки – я стиснула зубы, свело челюсть. Боль вспыхнула в мышцах, когда я сорвалась с козел в скользкую грязь.
Хотим мы того или нет— в минуты отчаяния таприканцы способны только на Огонь. Это и называется расовой магической предрасположенностью.
Когда все заклинания в голове превращаются в корявые каракули, а потоки энергии – в раскалённые брызги, срабатывает врождённая стихия. У обычных людей – чувства. У магов – ещё и энергия.
Я ударила по преграде огнём.
Пламя взвилось вверх. К крикам и безумию добавился жар, едкий дым сырой древесины.
– Пожар!.. Горим!.. Моя повозка!.. Что это?!
Что мне оставалось? Огонь! Только он! Только его могли породить дрожащие руки, только его помнил разъярённый разум. Глаза щипало от дыма, от боли. Огненные шары вырывались наружу, слетали с рук.
Через минуту от преграды остались одни угли. А в воздухе повисла мёртвая тишина. Бунтари попрятались за деревьями.
– Гони, Астар! Гони, или велю казнить! – прогремел над дорогой голос Борана.
Я едва успела вскочить на подножку. Слёзы текли по щекам, губы ныли – искусанные в кровь.
За окном прошла снежно-сосновая вечность, прежде чем спереди раздалось:
– Сэр Боран, приехали!
Сознание плыло. Всё смешалось: лица, звуки, запахи.
Помню только лагерь – десятки одинаковых деревянных квадратов.
Помню голос:
– Эй, люди добрые! Скорее, скорее! У нас раненый! Раненый!
Помню, что спрыгнула. Слишком рано и рухнула на колени у деревянного крыльца. Тут же поднялась, рванула дверь.
Горький запах трав и свежей древесины резанул усталое горло. Прилавок – врезался в грудь.
Бесконечные полки со склянками, мисками, пузырьками. Рябили, сливались, терялись. Наконец – у дальней стены, у камина, фигура в синей мантии с копной светлых волос.
– На помощь! Скорее! – звала я.
В поле зрения вклинился Боран – он тоже кричал. Что же он говорил?
Синяя мантия обернулась и подошла:
– Я целитель Рель. Что случилось?
– Мой друг ранен! Мечом… в бок! – тараторила я, даже язык не слушался.
– В какой?
Дверца прилавка откинулась с глухим стуком. За спиной скрипнула дверь – в комнату ворвался яркий свет, холод.
Я обернулась. У крыльца сновали люди, сливались в серо-бурые пятна. Униформа? Возможно. Всё плыло. На их фоне синяя мантия и Боран вытаскивали Даргана из кареты.
– Осторожно, голубчик, осторожно, – бормотала мантия, держа королевские ноги.
Они внесли его внутрь и уложили на деревянную скамью. Взмах рукой – в воздухе вспыхнул золотой шар. Свет обжёг глаза.
Целитель склонился над Дарганом, светлые волосы заслонили его лицо.
– О… ай-ай-ай… – пробормотал он.
– Что? Что там?! – закричала я. Не могла обойти препятствие – всё время билась грудью о край.
Меня не слышали – Боран продолжал без умолку говорить.
– Господа! – рявкнул целитель, выставив руку. Вторую держал над раной – от пальцев к ней тянулись светящиеся нити.
– Нам не до шуток! – выкрикнул Боран.
– Он ведь дышит… я вижу… – прошептала я.
Блондинистая голова резко поднялась:
– Вышли и подышали свежим воздухом. Оба!
И вот мы уже на крыльце, под прицелом десятков глаз. Мир качался сильнее, плыл. Виски пульсировали, в глазах плясали красные точки.
Я спохватилась, попятилась к двери, ударилась спиной о доски.
– Рель знает своё дело. Не волнуйтесь, не стоит ему мешать, – раздался голос из толпы. Из серой массы выступил человек в чёрной безрукавке, протянул ко мне руку. – О нём позаботятся. А вам, может, немного настойки не повредит…
«Да что пристал?!»
– Что это ты такой озабоченный? – вдруг услышала я себя. – Отвлечь нас хочешь?! Что вы тут удумали?
Я уже вынимала меч. Я?! Не могла остановиться.
Толпа ахнула и отшатнулась. Безрукавка попятился, подняв ладони:
– Прошу вас, госпожа… я не обучен искусству боя… Я всего лишь мастер горного дела и минералогии… не хотел ничего дурного! Простите!
– Вот и отойди! – заорала я, нащупывая дверную ручку.
Внутри – стойка открыта. Блондинистая голова мелькала над Дарганом.
– Господа… – целитель осёкся, заметив меч.
– Значит так! – объявила я. – Я никуда не пойду!
Я сказала это. Или подумала?
Я никуда не пойду. Не могу. Не хочу. Не вынесу.
– Понял, – коротко ответил он.
Это целитель? Что-то в нём было… неуместное. Но я уже плохо соображала. Мысли рвались, путались, повторялись. Я села рядом.
Я смотрела, как с пальцев целителя слетают искры, как вспыхивают жидкости в пузырьках. Запах трав перебил запах крови. Я знала этот запах, но никогда прежде он не пугал так сильно.
Губы сами шептали молитвы. Я так набожна? Не знаю. Остановить это не могла.
"Это не может… не может так закончиться. Единственный Бог, удержи его. Не забирай. Пусть вдохнёт. И ещё раз. И ещё…"
Не знаю, сколько прошло времени. Целитель подошёл ко мне:
– Сестрёнка, мне нужны материалы для перевязки.
– Что? – переспросила я.
Я перевела взгляд на него. Сквозь пелену безумия пробился луч здравого смысла. «Что с ним не так? Это же элементарно! Он мужчина, а целители обычно – женщины. Только и всего».
– Вы сидите на сундуке с перевязками, – откашлялся он.
Я с трудом поднялась. В этот момент скрипнула дверь, в лицо ударил морозный воздух. На пороге показался Боран.
– Ну что? – кинулся он к целителю, срываясь на крик.
Целитель уже копался в сундуке, на секунду вскинул голову:
– Я, конечно, маг, но не бог! Я сделал, что мог. Он потерял много крови, – он вновь подошёл к Даргану. – Если переживёт это утро – значит, выкарабкается.
От этих слов холод ударил от пят до затылка. Колени дрогнули.
– Но вы ведь… вы сталкивались с такими случаями? Люди оправляются после такого? – спросила я. Голос прозвучал чужим, тихим. Как будто не мой.
– Всё зависит от того, насколько он у вас крепкий, – отозвался целитель, руки его меж тем продолжали работу – спокойно, чётко накладывали повязку.
– Не говорите так! – шагнул вперёд Боран. – Если мы хоть чем-то можем помочь – скажите. Если дело в деньгах, я всё оплачу!
Целитель усмехнулся, накрывая Даргана одеялом:
– Голубчик, я сделал всё необходимое. И… хм… ваша благодарность тут ни при чём.
Баронет сжал кулаки. В его голосе дрожал ледяной гнев:
– Чёртовы уроды… Дай мне только до них добраться…
Порыв ветра прервал его слова – в открытом дверном проходе на фоне белого снега показалась та самая чёрная безрукавка.
– Как я вас понимаю! От них сплошные неприятности, – сказала она, торчащие из неё руки сжимали пузатую бутыль. – Рель, давай нам стаканы, есть у тебя?
Вскоре в руках у меня оказалась деревянная кружка, оставляющая занозы в пальцах. Я поднесла её к губам – резкий запах заставил поморщиться, но заглушил в носу кровь. Обжигающая горечь коснулась губ, и мурашки пробежали по спине.
– …а кольчугу ваш парень не носит? – донёсся до меня обрывок фразы.
Похоже, до этого момента мой рассудок и правда был где-то далеко. Я даже не пыталась понять, как всё случилось. Но вот в памяти всплыла рассечённая кольчуга, окровавленный подкольчужник – и в груди резко кольнуло.
– Эти норсы вообще не умеют броню делать… – выдохнула я.
Боран глянул на меня, покачал головой:
– Да вы что, мадам. Кольчуга мощнейшая! Такую и секирой не пробьёшь.
– У них и не было секир. Только ржавые мечи, шипастые дубины и какие-то самодельные копья.
– Простите, – человек в безрукавке поднял ладонь, – вы хотите сказать, что самодельные копья пробили фроксийскую кольчугу? Я правильно понял?
Боран закусил губу, прикрыл глаза, сжал виски пальцами:
– Похоже, да… Хотя звучит как бред.
– Надо взглянуть на эту кольчугу, – предложила я.
Но человек в безрукавке вздохнул и покачал головой:
– Я подозреваю, дело не в кольчуге, а в самом копье. Скорее всего, оно было из аккоморода.
– Что? – не поняла я.
– Как что? Копьё.
– Что – копьё?
– Копьё из аккоморода, – вдруг подхватил Боран.
– Причём тут вообще копьё?! – я всё больше раздражалась, не в силах понять, о чём они говорят. Потом вдруг опомнилась: – Вы вообще кто?
Наконец я по-настоящему посмотрела на него. Тот самый человек в безрукавке имел чёрные, собранные сзади волосы, карие глаза, мощные обнажённые плечи и грудь – смотреть на них на фоне снега было зябко. Бледная серенидская кожа потемнела от солнца и ветра – проводит дни не в кабинете.
Боран явно был здесь не впервые:
– Это Бераг, мастер, – представил он его.
– Мирного дела и горелогии, – подкинула память.
– Горного дела и минералогии, – мягко поправил меня мастер и слегка поклонился: – Честь имею, мадам. Осмелюсь предположить, что копья напавших на вас разбойников сделаны из аккоморода. Повезло вам, что не из аккомолита – вещества, получаемого путём кристаллизации окисленного аккоморода.
Моих нервов еле хватило на глубокий вдох и выдох.
– Ну, аккомород же! – всплеснул руками мастер. – Самый дорогой минерал в мире!
– Что-то я о таком не слышала.
Он опустил голову и с досадой рубанул ладонью по воздуху:
– Ну разумеется! Конечно, слышали! – он закусил губу, всматриваясь в меня. – Как же ваш меч… Если позволите, из чего он сделан?
Из Солнечного камня. Единственный меч на весь свет. И мне категорически не хотелось, чтобы кто-то это понял. Но я, оказывается, всё ещё сжимала его в руке.
– Не знаю, – тихо бросила я. – Быть может, и правда из… ак-ко-мо-рода? —убрала меч в ножны.
– Нет, из аккомолита. Аккомолит – это очищенный, окисленный и кристаллизованный аккомород, – глаза его вспыхнули. – Кстати… Вы, случайно, не Кеита Брайа? Я о вас читал!
"Ну вот. Прекрасно!"
– Ясно, – выдохнула я.
И он каким-то образом, принял моё безучастие за интерес:
– Понимаете, у нас до сих пор нет ни грамма аккомолита! А аккомород у нас был – и его украли, ещё до того, как я получил образцы! Теперь думаю: это могли быть разбойники.
– Но откуда разбойникам знать эту вашу… алхимию? – простонала я.
– Да зачем им, во имя Бернардской Матери, знать алхимию?! – мастер всплеснул руками – обеими сразу. – Когда даже необработанный аккомород бесценен!
– Его украли? – вскинулся Боран, похоже, он знал больше. – Кто? Как?
– Не знаю, сэр. Проснулись – и нет его, – Бераг хлопнул ладонями и прижал их к лицу. – Не могу понять! Но теперь вот услышал от вас о самодельном копье, пробившем фроксийские доспехи…
Они продолжали обмениваться восклицаниями и догадками, а я смотрела на Даргана. Мне было всё равно, что там украли. Всё, что имело значение – он. Повисший в воздухе золотой шар внезапно померк, и тени скользнули по его лицу. Я вздрогнула.
Позади целитель Рель гремел бутыльками на полках.
– У меня заканчивается гречелистник, – пробормотал он. – Без него парню придётся туго. А я не могу уйти с поста.
– Где его достать? Как он выглядит? – вскинулась я.
– Кустарник с мелкими синими цветами…
– Да их полно возле рудника, – сказал мастер Бераг.
– Тогда не будем терять времени. Идёмте, мастер, – отрезал Боран. Он кивнул мне и вышел из хижины. За ним, не мешкая, последовал и Бераг.
Я только моргнула. Не слишком ли поспешно он ушёл?
Глава 4
Звон склянок заставил опомниться. Я обернулась: целитель переставлял пузырьки на полках.
– Отдохнула бы сама, сестрёнка, – произнёс он, не отвлекаясь от дела.
Я машинально присела на скамью напротив. Усталости как таковой не чувствовала – только гул в ушах, будто по голове ударили кузнечным молотом, и лицо пылало. Да и какой, к чёрту, отдых? Я боялась даже моргнуть, всё время поглядывала на Даргана, то и дело вскакивая, чтобы проверить пульс на его запястье – сердце билось так сильно, что отдавало прямо в мою ладонь.
Куда мы поехали, что мы творим? Как можно было так рисковать – снова? Король не должен разгуливать по стране как простой бродяга, а я-то… Очередной раз я не справилась. И он снова пострадал.
Прости меня, Дарган…
С улицы донёсся грохот повозок и чей-то крик. Затем – тишина. Даже целитель перестал греметь склянками и вскоре скрылся за узкой, почти незаметной дверцей между полок. Остался только стук в моих висках, он отдавался пульсирующей болью.
Я прилегла на скамью.
И тут же покой нарушил странный скрежет на крыльце.
Показалось? Я закрыла лицо ладонями, потёрла глаза, виски, уши. Выдохнула.
Но через пару секунд скрежет повторился. Нет, не показалось – кто-то стоит на крыльце. Мой слух ещё ни разу меня не подводил. Я встала и открыла дверь, и тут же оказалась нос к носу с незнакомцем.
Ну и тип!
Он выделялся на фоне всех, кого я видела в этом графстве.
Бордовый балахон скрывал его туловище вместе с руками, горловина доходила до самого подбородка. С его низким ростом создавалось впечатление, что шея торчит прямо из талии. Из-под подола виднелись кривые коленки в складках кожаных ботфорт.
С возрастом я так и не определилась: то ли тридцать, то ли все пятьдесят. Чёрные глаза смотрели пристально. Я перешагнула порог, не смея отвести взгляда.
Наше молчание нарушил голос Реля:
– Эй, сестрёнка, я хотел ещё спро…
Он выглянул на крыльцо – и осёкся.
Незнакомец перевёл взгляд на него, разглядывая снизу вверх. Его сухие губы медленно растянулись в наигранной улыбке.
– Господа! – не верилось, что из круглой головы с почти деревяшистым лицом исходил такой приятный, глубокий голос.
– Эй, милок? Не заблудился ли ты? – хмыкнул Рель.
– Я – нет! – ответил незнакомец весело. – Да и вы, как ни странно… – потом перевёл взгляд на меня: – А вы – заблудились.
– Прошу прощения? – Рель пригладил волосы, вышел за дверь и чуть наклонился – видно, хотел получше разглядеть говорящего.
Но тот, не теряя ни секунды, юркнул у него подмышкой в хижину.
Я кинулась следом. Он уже был за прилавком. Стоял вплотную к… Мой меч оказался у его груди раньше, чем он успел ахнуть.
– Браво, мадам, – проговорил он с выдохом, даже не шелохнувшись. Только бросил короткий взгляд на меч. – Вы не зря едите свой хлеб!
– Молчать! – рявкнула я. Сердце билось в горле. От него веяло… опасностью. Необъяснимо: он же сморчок с виду. Почему же всё тело напряглось, будто перед хищником? – Руки!
Он слегка поморщился, но ладони показал, как по команде.
– Кто такой? Отвечай!
– Сурово, дама Кеита, – заметил он, с кривой улыбкой. – Мягко говоря, перебор. На каком основании вы угрожаете мне… на моей земле?
– Вы… – я осеклась. Какая часть смутила меня больше – «дама Кеита» или «моя земля»?
– Вы не можете быть бароном Дварлоци, – подоспел Рель.
«Бароном Дварлоци?» – имя выпрыгнуло из недр памяти. – «Барон Дварлоци… его земля. Шенатт. Конечно! Именно сюда мы с Дарганом держали путь».
Неужели мы всё-таки до неё добрались? Вот уж не планировали – так.
– А я и не барон, – ответил незнакомец. – Можете звать меня сэр Брюстек. С сего дня – полноправный владелец здешних угодий.
– Интересные дела у вас тут творятся, – пробурчал целитель.
– Представляете? – тихо, почти по-заговорщицки сказал Брюстек.
У меня внутри всё сжималось. Нет, не верю я этому типу. Ни одной мышцей не дёрнулся – и всё равно не верю.
– Ваши документы, – опустила я меч, но не убрала.
Он зашуршал под своим балахоном, но вытащил отнюдь не документы – в руке его блеснула серебряная табакерка. Щёлкнула крышка, он быстро поднёс её к носу, и также быстро убрал.
– Ваши документы, – повторила я, уже жёстче.
Он пожал плечами:
– Где? Покажите. Да и откуда у вас мои дкоументы?
«Ах, сэр изволит шутить!»
Рель смотрел на него молча. Потом подошёл к полке, достал мешочек, ступку. Щёлкнул пальцами – золотой шар осветил комнату, фляжки отразили свет.
Я глянула на Даргана – всё по-прежнему, а когда повернулась, сэра Брюстека уже не было.
Ни звука, ни скрипа, ни тени. Только лёгкий порыв ветра в спину.
– Шустрый малый, – буркнул Рель, не поднимая головы.
– А кто он вообще такой, этот Брюстек? – осторожно спросила я, всё ещё глядя в сторону, куда исчез этот… чёрт знает кто.
– Знать бы, – ответил целитель.
– И почему он называет себя хозяином? Что случилось с бароном?
Рель вздохнул.
– Сестрёнка, я знаю столько же, сколько и ты.
Я медленно села, облокотилась о стену, пытаясь упорядочить мысли. Голова немного кружилась – от усталости или от волнения, не разобрать. Слишком много всего.
Мастер Бераг… бесценные камни. Шенатт. Так он имел в виду Солнечный камень? Его украли? И теперь ещё – смена власти. Если этот… сэр Красной Накидка не врёт. А я ведь ещё критиковала нашу спешку.
Теперь ещё и смена власти? Если этот… сэр Красная Накидка не врёт. Хотя бы в чём-то.
Чёрт подери, надо научиться чаще прислушиваться к Даргану. Может, не зря он тогда так резко реагировал на Борана? Вот где он сейчас, скажите на милость.
Я повернулась, глянула на Даргана. Всё тот же неподвижный, почти мраморный профиль. Он будто держался на одной силе воли, отгораживаясь от боли, от нас, от мира.
"Ох, Дарган… без тебя я, конечно, не как без рук, но точно, как без головы".
Я склонилась ближе. Мысли путались. Веки отяжелели, в ушах звучал приглушённый стук – то ли копыт, то ли сердца.
Перед глазами на миг возникла заснеженная дорога. Лошадь оступилась, меня качнуло, я стала заваливаться вперёд…
– Опасно, сестрёнка, сидя спать, – сказал Рель, не поднимая глаз от своей ступки. – Ещё немного – и запахала бы носом пол.
Я дёрнулась, моргнула. Свет ударил в глаза – распахнулась входная дверь.
На пороге стоял мастер Бераг. Всё такой же уверенный, всё такой же живой. Он бросил на прилавок мешочек, улыбнулся мне:
– Приветствую, мадам! Эй, Рель! Вот гречелистник, который…
Он не успел договорить, как снаружи послышался стук копыт.
Мастер вздрогнул:
– Да лежать под колесницей! Он проследовал за мной аж сюда?! – он руками поймал воображаемую цель и пнул ногой.
– Кто? – спросил Рель.
– Да наместник Прата!
"А это ещё кто? Сюда сейчас ещё и наместник явится? Они что, сговорились все?"
– Боюсь, он уже всё знает об аккомороде! – вздохнул мастер.
– Том самом, что у нас украли?
– Сам всё знаешь! – мастер прижал ладонь ко лбу. – Время… Мне бы только выиграть время. Рель, может, ты его напугаешь опять, а?
– Сомневаюсь, – хмыкнул целитель. – Если он сам пришёл, то уже не испугается.
Дверь распахнулась так резко, что склянки на полках громыхнули. В помещение вошёл молодой человек с вороными волосами, через левое плечо наискосок был перекинут край плаща. Ясно, скрывал издали свои роскошные наряды. Атласный малиновый рукав подтверждал это.
Он разъярённо дышал, щёки пылали. Взгляд карих глаз из-под косой чёлки скользнул по каждому из нас – остановился на мастере.
– Бераг! – без всяких приветствий рявкнул он. – Я прекрасно видел, как вы торопились!
– Вы такой зоркий, наместник! – голос мастера звучал ровно, но он мял ладони, кусал губы – скрыть волнение ему не удавалось.
Мне стало жаль несчастного учёного. Взгляд же наместника стал насмешливым.
– Что вы трясётесь как бюст при скачке? – выдал он. – Лучше говорите сразу.
– Мой господин, клянусь, я к этому непричастен! – выкрикнул Бераг.
Голос мастера хрип. Мне вспомнилось, с каким пылом он рассказывал об этом своём аккомороде…
– Что?! – крик наместника заставил содрогнуться. – Что-что вы сказали?
– Господин наместник, вы же знаете, я готов на всё. Я не мог себе представить, что такое возможно. Моя вина, – он схватился за голову, – я не уследил. Но прошу вас, лишь дайте мне во всём разобраться. Примите, наконец, мою сторону!
Наместник шёл на него, с каждым шагом загоняя в угол. По мне – это было слишком. И вину его ещё никто не доказал.
– …Вы меня знаете, я первый, кто пострадал, – лопатки Берага коснулись полок, он поднял подбородок и посмотрел наместнику в глаза.
– Пострадал? – снова заорал наместник, нависнув над мастером. – Ты ещё не пострадал! Но обещаю – пострадаешь!
Да разве можно так шуметь в доме целителя, ещё и когда рядом раненый? Я бросила быстрый взгляд на Реля. Но тот продолжал толочь лекарство в ступке, лишь время от времени кидая усталые взгляды.
– Что же вы от меня хотите, наместник? Не я же украл аккомород! – мастер сощурился, крича эти слова будто последние перед казнью.
– Ну, знаете, руда – не монетка, чтобы взять и потеряться… – говорил, будто пёс рычал: того и гляди кинется на горло.
– Это минерал, а не руда… – почти шёпотом поправил его Бераг.
Вот же дурень – нашёл время для лекций по минералогии! Я невольно прикрыла глаза ладонью, но всё равно ничего не упустила: наместник от гнева запрыгал на месте!
Его тёмный плащ колебался ему в такт. Если честно, впервые вижу столько эмоций у высокопоставленных серенидских особ. Слова, мимика, холодное презрение – их верх. А это что за концерт? Да и имя у него странное. Прата?
– Идите и ищите! – лютовал Прата. – Допрашивайте, расследуйте. А то Армаду вызову – сразу башки полетят.
Зубы мои стиснулись, я шагнула было вперёд, чтобы от имени Армады Дракона напомнить ему, где и у кого действительно «летят башки», но путь мне подрезал Бераг. С понуренной головой он быстро прошёл к двери.
– Рель, мадам, прошу прощения! – быстро бросил он.
А наместник уже повернулся к Релю, бесцеремонно оставив меня у себя за спиной. Очередная бестактность, странная для человека его положения. То ли он совсем распоясался на своей руководящей должности, то ли Дарган успел избаловать меня хорошим тоном.
– Что у вас тут происходит, Рель? – уже ревел он. – Почему в лагере посторонние?
Целитель поднял голову, лениво повернулся, взгляд его был преисполнен спокойствия и мудрости:
– Что вы всё время кричите, наместник? – он откашлялся. – Так и голос сорвать недолго. Вот хоть смолку пожуйте хоть, а то… – он стал шариться на полке.
– Какую смолку? – наместник чуть снова не подпрыгнул. – Я спрашиваю, что тут у тебя происходит?!
– Это раненые путники. Помогать больным – моя прямая обязанность, так что попрошу.
Если наместник позволял себе стоять спиной к даме, то Рель – к наместнику.
– Кто тут больной? – Прата резко повернулся и неожиданно оказался лицом к лицу со мной.
Наглый, хитрый, опасный.
Он постарался заглянуть мне за спину, увидеть Даргана. Но я подалась в бок и заслонила ему обзор. Его взгляд переметнулся на меня, уголки губ чуть дёрнулись.
– Прочь с дороги, не то за щёчки схвачу!
Всё-таки мне не показалось – распустился в конец! Такие фразочки себе последний раз только ворьё в Асилотском лесу позволяло, и им это простительно, но уж тут. Рука моя метнулась к мечу – еле остановилась.
– Что вам нужно? – спросила я, вкладывая в голос всё своё раздражение.
Он не ответил, только снова попытался заглянуть мне за плечо, хорошо хоть не подошёл ближе дозволенного. Внимание отвлёк скрип двери – клянусь, в этом доме её уже легче было держать открытой!
Ворвавшийся дневной свет заслонил силуэт в шляпе. Боран! Да неужели!
– Эй ты, девушка, – я не узнала голос наместника. Он вдруг прозвучал на тон ниже, сдавленно, будто ему горло пережали.
Он разглядел Даргана, и в лице его что-то резко изменилось. Наглость сменил не то страх, не то удивление. Я сжала кулаки, не зная, чего ждать. Только не это! Без сомнений – этот Прата узнал короля.
– Как тебя, забыл… – пробормотал он, хрипло.
– Вы и не знали, – сказала я. – Кеита.
– Кеита… скажи, кто он? Как его зовут?
"Ах ты ж, пёс! Ничего я тебе не скажу!"
Но он уже сам сказал:
– Дарган?
И у меня ёкнуло сердце. Значит, узнал. Узнал и… что-то задумал. Неужели ещё один бывший знакомый? Сколько же их набралось в одном графстве!
Он продолжал смотреть, его губы подрагивали, будто от волнения.
– А откуда вы знаете? – послышался голос Борана у двери.
«Что ж ты, дубина, делаешь?! Мозги под шляпой есть? Теперь этот проныра точно будет уверен…»
Я ведь даже не могу никуда отойти – выяснить, что происходит, применить стратегический ход. Дарган теперь привязан к этому месту. Спрятаться невозможно. Отступать некуда. Только стоять на своих двух, как прочная крепостная стена, и атаковать в лоб.
Прата что-то пробормотал, отвернулся.
Боран меж тем уже не думал о нём. Он разговаривал с Релем, вытащив из-за пазухи небольшую фляжку:
– У целительницы взял. Вроде, это лекарство, которое должно помочь, – говорил он.
В это же мгновение Прата кинулся к ним, да так быстро – плащ начертил �