В погоне за Дьяволом
В книге приведены точные описания реальных локаций и произведений искусства. Весь сюжет и персонажи являются вымыслом автора.
Пролог
Противостояние Верховного демона и Бога длится уже много веков. За ширмой этой тысячелетней вражды сокрыты бесчисленные тайные знания.
Ангел, восставший против Всевышнего, олицетворяет ненависть ко всему человеческому. Его имя – Дьявол, он же Сатана, Люцифер, Мефистофель. Его цель – воплощение людских пороков и страстей, распространение лжи и хаоса.
Стоит лишь ступить на тропу тьмы, свернуть с нее почти невозможно. Змей-искуситель, заманивший в свои сети, не отпустит свою жертву просто так. Властелин Ада будет подстрекать ее к новым грехам до тех пор, пока в душе не угаснет последняя искра веры в Господа.
Глава 1
Если бы я знал, чем обернется тот день, я ни за что не вышел бы на работу. Но соблазн был слишком велик: декан Оксфорда лично попросил меня провести для выпускников авторскую лекцию по истории. Мой семинар о религии и мифологии пользовался у английских студентов огромным успехом.
Занятие уже подходило к концу, я стоял за кафедрой и дочитывал последний конспект, как вдруг холодный ноябрьский ветер ворвался в аудиторию через форточку. Он стал глотком свежего воздуха, который отрезвил меня и заставил очнуться заскучавших зевак.
Взглянув на часы, я понял, что пора заканчивать лекцию, и поспешил закрыть окно.
– Спасибо за внимание, – громко поблагодарил я студентов, возвращаясь к трибуне. – Надеюсь увидеть такие же заинтересованные лица на следующем уроке, – добавил и попрощался с учениками.
Те радостно засобирались, шелестя учебниками и тетрадями, и за считанные секунды дружным потоком покинули класс. Решив последовать их примеру, я тоже стал складывать методички в портфель.
«Куда же они запропастились?» – подумал я про себя в попытке найти в очередной раз очки. – «Без них никуда!» – недовольно пробурчал, шаря рукой в кожаном кейсе.
За последний год мое зрение настолько ухудшилось, что это стало сказываться на работе. Пропуская то и дело грубые ошибки в заданиях, я невольно заставлял подопечных усомниться в своем некогда безупречном авторитете.
– Кхм! – неожиданно раздалось у меня за спиной. – Добрый день. Вы профессор Гренель?
– Добрый день, слушаю вас, – по привычке ответил, не отрываясь от дел. – Вот же они, – наконец я извлек из внутреннего кармана серого твидового пиджака футляр с нужной мне вещью.
– Я к вам по очень важному делу, – эти слова заставили меня обернуться.
Передо мной стоял высокий парень с густой шевелюрой, темной, как смоль. Его выразительные зеленые глаза изучающе скользнули по моему лицу.
Я сразу отметил про себя, что он явно не из местных денди. Никакой прилизанной прически, ни идеально отглаженной формы, ни прочего лоска, присущего остальным воспитанникам университета.
Напротив, молодой человек был одет просто, но со вкусом: на нем были бежевый шерстяной свитер, прямые вельветовые брюки коричневого цвета и классические ботинки со шнуровкой.
– Не видел вас среди студентов, – обозначил вслух я свои мысли.
– Так и есть. Я из Кембриджа.
– Если на лекцию, то вы опоздали.
– Меня зовут Томас Морган, и я здесь по другому вопросу, – перевел взор юноша на черный, в тон своей обуви саквояж, который все это время держал зажатым в руках.
– Вот как! И что вас заставило покинуть стены родной альма-матер?
– Сейчас покажу, – сказал тот и водрузил портфель мне на рабочее место.
Саквояж незнакомца был с кодовым замком, поэтому ему пришлось потратить с полминуты на то, чтобы подобрать нужный шифр. Затем замок щелкнул, и парень бережно достал из его недр квадратный предмет, завернутый в мешковину. Положив его на стол, он аккуратно развернул ткань и извлек на свет изрядно потрепанную книгу.
Старинный фолиант был очень увесистым. При виде него я ахнул от смешанных чувств. Потрескавшуюся обложку книги в твердом переплете украшал металлический символ – перевернутая пятиконечная пентаграмма с вписанной по центру мордой козла. Этот знак не предвещал ничего доброго.
– Откуда она у вас? – промолвил я, еле дыша.
– Нашел в университетской библиотеке… В секции оккультизма.
– Вы знаете что это?
– Догадываюсь, – неуверенно произнес Томас, проводя пальцем по корешку книги.
– Почему вы пришли именно ко мне?
– Думал, что вы мне поможете, – нервно замотал головой молодой человек.
На миг мне показалось, что он не совладает со своим телом. Я невольно поежился, почувствовав, как спину неприятно обдало холодком. В тот миг я даже присел на край парты, чтобы поймать равновесие, одновременно испытав гнев и страх, что привело меня в ярость.
– Сигил Бафомета – официальная эмблема Церкви Сатаны, – пояснил я, указывая на железный уродливый штемпель. – Бафомет – одно из средневековых имен Люцифера. Вы адепт этой веры?
– Нет, нисколько, – твердо заявил Морган. – Я не склонен себя относить ни к одной из известных религий.
– Несмотря на устоявшееся мнение, многие приверженцы церкви Сатаны не поклоняются Дьяволу… они атеисты, – я констатировал факт.
Парень будто замешкался, а потом отстранился и посмотрел на меня пристально, сузив глаза.
– Профессор, насколько я знаю, вы лучший в своем деле.
Конечно же, услышав такое, я, как историк, был очень польщен. От этого пришлось выбирать меньшее из зол.
– И в чем же я лучший?
– Вы можете мне помочь от нее избавиться?
– Избавиться? – слегка заикнувшись, переспросил я.
– Да, именно. Вы все верно поняли… Эта книга – сущее зло!
– И как вы предлагаете это сделать? А главное – зачем?
– С тех пор, как данная вещь попала мне в руки, она завладела моим разумом. Меня ни на секунду не покидают темные мысли, – прошептал юноша пересохшими губами.
– Допустим. А вы не пробовали вернуть книгу туда, где ее взяли?
– Конечно же, пробовал! И не раз!
– И что?
– Каждый раз, когда я возвращался в библиотеку, голос в голове говорил мне не делать этого. И я выполнял его требования, словно находясь в трансе.
– Его?
– Да! Короля ада.
– Вы в своем уме? – решил уточнить я, выпав в осадок.
Тот лишь молчал и ходил из стороны в сторону, бубня себе что-то под нос. А затем неожиданно начал носиться вверх-вниз по ступенькам в проходе.
– Вот! – выпалил парень, остановившись рядом со мной. – Слышите?
– Что?
– Только что… Он наказал мне вверить вам книгу.
Сказать, что после этой фразы, я был озадачен, – значит ничего не сказать. Мне очень не хотелось идти у Томаса на поводу. Тем не менее, наивность сыграла со мной злую шутку.
– Оставьте книгу, – согласно кивнул я, полностью теряя связь с реальностью, – подумаю, что с ней делать.
– Вы уверены? – пытливо уставился юноша на меня.
– Нет, но разве у меня есть другой выбор? – задал я риторический вопрос.
Признаюсь, тогда мне стало Моргана искренне жаль. Возможно, взыграли отеческие чувства. Или же я просто боялся, что тот начнет капризничать, как дитя. В любом случае, все это было чуждо для меня.
– Спасибо, спасибо, – рассыпался он в благодарностях.
– Пока еще не за что.
– Тогда я завтра зайду.
– Не стоит… Потом сам вас найду, – резюмировал я, желая взвыть от безысходности.
– Я живу в общежитии Кембриджа, учусь на выпускном курсе, – довольно улыбнулся незваный гость и покинул аудиторию.
Когда молодой человек исчез так же быстро, как и явился, мне захотелось развеяться. И я ничего лучше не придумал, как отправиться в паб.
Завернув фолиант обратно в тряпицу, я сгреб его в охапку и ринулся к выходу. Однако, как только дотронулся до ручки двери, форточка вновь открылась со скрипом, и в помещение ворвался сильный сквозняк. Ударившись о косяк, стекло не выдержало и разлетелось на мелкие кусочки.
Моя спина натянулась, как струна, а сам я напряженно вздохнул.
«Да что сегодня за день?» – промелькнуло в уме. – «Точно помню, что плотно закрыл это окно».
Бросив все, я покинул лекционную и наспех спустился на первый этаж в деканат. Там меня ожидала молоденькая секретарь, которая листала популярный модный журнал.
Я вежливо поздоровался и предупредил девушку, что ухожу. Вдогонку сообщил ей об инциденте в аудитории и попросил найти мастера, чтобы тот починил раму.
Выйдя на улицу, я растерянно оглянулся по сторонам и укутался в вязаный шарф. Уже вечерело. Мимо меня по Хай-стрит бурным потоком мчались такси. Поймав первое, я с удобством разместился в просторном салоне и приказал водителю доставить меня до ближайшей приличной таверны. Та оказалась буквально в паре кварталов. Расплатившись, я выскочил из машины и направился в заведение.
В пабе царила своя особенная атмосфера, свойственная многим подобным питейным: приглушенный мягкий свет, низкие потолки со свисающими одиночными лампами, а также каменные стены, украшенные картинами местных пейзажей.
Присев в самом дальнем углу, чтобы не привлекать ненужного внимания, я заказал скромный ужин и одну пинту пива. Утолив голод и жажду, немного расслабился и даже предался легкому забвению. Но, как ни крути, интерес к новообретенному предмету никуда не пропал. Пальцы сами потянулись за книгой, которая все это время лежала на соседнем стуле.
«Ну же, Паскаль, смелее!» – кричал внутренний голос, пробуждая безумца.
Взгляд стал жестче, а на лице заиграли желваки. Поддавшись искушению, я отставил со стола ненужную посуду, освобождая место для книги, и уложил ее перед собой.
Открыв фолиант на первой странице, я на мгновение замер в нерешительности, но затем позволил себе прикоснуться к шершавому пергаменту и начал переворачивать лист за листом. Повсюду мне встречался рукописный текст на латыни.
Дьявольский сборник состоял из ритуальных обрядов черной магии, а также заклинаний с диковинными изображениями бесов, демонов, зверей и людей. Все это навевало уныние, поэтому, без особых раздумий, где-то на середине книги я захлопнул ее и спрятал назад.
Осушив стакан до дна, я решил покопаться в дальних закоулках памяти. Что я знал о Сатане? В основном лишь то, что есть в святых писаниях и прочих общедоступных источниках.
Согласно христианской традиции, описание Люцифера впервые появилось на страницах Бытия Ветхого Завета в образе змея, обольстившего Еву и заставившего вкусить запретный плод с Древа Познания зла и добра. Как итог, грешница и Адам были изгнаны из рая. При этом в Библии люди, верующие в Иисуса Христа, считались победителями Мефистофеля.
Однако считался ли я таковым? Однозначное – нет. В корни никогда не приписывал себя к числу банальных религиозных фанатиков.
То ли алкоголь дал о себе знать, то ли усталость отразилась на моем самочувствии. Рассудок помутнел, а веки стали тяжелыми. Оттого, из последних сил, я засобирался домой.
Накинув пальто, я вышел через черный ход на задний двор, чтобы проветриться. Сложно сказать, что в тот момент на меня нашло, но мне захотелось нарушить строгое личное правило и закурить.
Не став отказывать себе в удовольствии, я стрельнул сигарету у прохожего. Тот лишь косо на меня посмотрел, но ничего не сказал. С каждой новой затяжкой я чувствовал, как никотин проникал в кровь, опьяняя покрепче спиртного.
«Давай же, Паскаль, будь честен с собой! Признай, что тебе это нравится», – услышал где-то на подкорке, пока отчаянно травил свой организм. – «Вот это поворот», – добавил я про себя.
Сердце пропустило удар, стало зябко и страшно. На миг мне показалось, что злой гений-манипулятор проник в мою душу. Затушив окурок, я вернулся в паб на ватных ногах.
Моим временным пристанищем в Британии стал съемный коттедж на окраине университетского городка. Добираться туда пешком так поздно по сырой осенней погоде я счел дурацкой затеей, поэтому, по привычке, воспользовался комфортабельным кебом.
Дома я сразу отгородился от внешнего мира, задернув гардины. Чтобы согреться, принял горячий душ и укутался в любимый махровый халат. Потом прилег на софу в гостиной и обвел взглядом комнату. Темный паркетный пол наполовину был застелен кремовым пушистым ковром. Мне нравилось ходить по нему босиком. Стены украшали элегантные панно и гобелены. Каждая деталь интерьера была тщательно подобрана мадам Батлер, у которой я снимал это жилье.
Мое внимание привлек гранитный камин, который я по традиции разжигал каждый вечер с помощью старых газет. Однако на этот раз мои действия имели конкретный умысел – я намеревался проверить теорию и убедиться, смогу ли я уничтожить злосчастную книгу. Томас, просивший меня избавиться от нее, дал добро, а значит, я по праву мог делать с рукописью все что угодно.
Подбросив в очаг ольховых дров, я развел огонь. Древесина весело затрещала, наполнив помещение густым ароматом горения. Дело оставалось за малым. Достав книгу из мешка, я без колебаний швырнул ее в огонь. Пламя вспыхнуло, заиграв яркими, почти ядовитыми красками.
Шли минуты, а я все больше падал духом. Еще никогда наблюдение за пламенем не было для меня столь изнурительным. Я проклинал Моргана, подкинувшего мне эту проблему. Но, не теряя надежды, все же подбросил в топку еще поленьев. Затем, чтобы убить время, отправился на кухню и поставил чайник.
Вернувшись в зал с чашкой травяного чая, я уселся на прежнее место. И каково же было мое удивление, когда увидел в камине целый фолиант! Он был как новенький.
«Великолепно! Просто замечательно. Этого еще не хватало, черт подери», – выругался я, отшвырнув ненавистную вещь.
Спустя пару секунд я почуял неладное. Обернувшись на запах гари, я с ужасом увидел, что ковер тлеет, и вот-вот вспыхнет. Я подскочил и начал сбивать пламя пледом, отчаянно борясь с огнем, пока окончательно не выбился из сил и не рухнул на пол без чувств.
Отойдя немного от шока, я заметил на паласе выжженное клеймо в форме пентакля и заведомо представил перекошенное лицо домовладелицы, которая увидит, что стало с ее шикарным ковролином.
«Ну все, с меня хватит! Пора с этим завязывать!» – скомандовал я сам себе и, выйдя во двор, прихватил надоевшую книгу.
Дойдя до мусорного бака в конце улицы, я без тени сомнения выбросил бесовское пособие в урну и вернулся в коттедж. А потом, мечтая о том, чтобы невыносимый день поскорее закончился, с неспокойной душой улегся в постель.
Глава 2
Проснувшись в скверном настроении от звука будильника, я сразу понял, что утро не задалось. Толком не отдохнув, я чувствовал себя измотанным и выжатым, как лимон. А окончательно я раскис, когда услышал звонок в дверь.
На пороге меня ожидал местный уборщик по прозвищу Бен. Седовласый мужчина в зеленой кепке и оранжевой робе вел себя подозрительно. Он насмешливо улыбнулся и восторженно поздоровался, отчего меня бросило в жар.
– Вы тут кое-что потеряли, – заявил тот, хитро прищурившись, и протянул мне услужливо знакомую вещь.
Засучив рукава, я даже не понял, как в моих руках вновь оказался сатанинский предмет.
– Что за фокусы? Откуда она у вас? – спросил я в недоумении.
– Нашел в урне. А когда открыл, то увидел, что книга подписана. Сами взгляните… там на обороте.
Последовав его указаниям, я открыл обложку с тыльной стороны и действительно обнаружил, что дворник не врет. На шершавом пергаменте было выгравировано следующее: «Издание принадлежит Паскалю Гренелю».
– И часто вы роетесь в отходах? – процедил я недовольно сквозь зубы.
Бен лишь невинно пожал плечами, с сочувствием взглянул на меня и ушел.
Потерпев очередное фиаско, мне пришлось перекраивать планы. Наспех умывшись и одевшись в свежий шелковый костюм, я позвонил в институт и отменил ближайшие семинары, сославшись на плохое самочувствие, что отчасти было правдой. Декан долго негодовал, но все же сдался, не найдя на свободолюбивого педагога управы.
Захватив с собой артефакт, я отправился на вокзал и был намерен сесть на ближайший поезд до Лондона. Ничего не оставалось, как просить помощи у старого друга – букиниста и литератора Генри Гранта.
Несмотря на промозглый день, туманный Альбион встретил меня не прохладным безмолвием, а бурлящим потоком туристов. Ступив на перрон, пассажиры бежали, бесцеремонно расталкивая всех на своем пути, каждый по своим делам.
Истинных англичан можно было узнать за версту: они обладали особенным шармом. Как правило, коренные обитатели столичного мегаполиса предпочитали вести размеренный образ жизни и, в отличие от путешественников, никуда не торопились.
Добравшись по нужному адресу, я увидел перед собой помпезную кирпичную постройку. Чтобы попасть в здание, огороженное высоким забором, нужно было воспользоваться домофоном. Нажав на панели необходимую кнопку, я дождался, пока на экране не появилось лицо владельца усадьбы, которое при виде меня расплылось в широкой ухмылке.
– Паскаль, какая приятная неожиданность! – с налетом искренней радости промолвил тот.
– Извини, что без предупреждения, – замялся я, прячась от накрапывающего дождя под крохотным козырьком.
– Ну что ты, я всегда рад важным гостям… Не стой как истукан, проходи, – договорил он, и экран погас.
Ворота со скрипом отворились, пропуская меня на закрытую территорию. Внутри раскинулся ухоженный сад с пышными цветочными клумбами, вечнозелеными растениями и фонтаном из мрамора. Пройдя по вымощенной тропинке, я уперся в бетонные ступеньки. Они-то и привели меня прямо ко входу, где хозяин особняка уже ждал меня с распростертыми объятиями.
Статный мужчина с голубыми глазами выглядел как всегда безупречно. На нем красовался стильный бархатный, моложавый наряд. И только редеющая светло-каштановая шевелюра, уложенная волосок к волоску, выдавала далеко не юный возраст.
С Генри мы были знакомы со школьной скамьи, а именно с колледжа. При виде сокурсника тот, конечно же, рассыпался в комплиментах, на что я ответил взаимностью.
Пройдя в гигантскую гостиную, я ахнул. Апартаменты моего приятеля поражали размахом. Особенно впечатляли высоченные потолки с ажурной лепниной. Их дополняли вычурные золотые обои и кричащие портьеры изумрудного цвета.
Пространство было разделено на несколько зон с помощью перегородок и фикусов в кадках. Огромное количество мебели выглядело нелепо, и лишь пианино цвета слоновой кости хоть как-то спасало ситуацию. К слову, мой друг, как и я, питал страсть к музыке.
Усевшись на диван, товарищ хлопнул в ладоши, и, как по мановению, возле нас из ниоткуда возник дворецкий. Стройный парень в переднике высокомерно принял заказ и скрылся.
– Ну-с, дорогой друг, что тебя ко мне привело? – любезно поинтересовался Грант.
– Честно говоря, не знаю, с чего и начать, – откровенно признался я.
– С начала, Паскаль, – сказал с сарказмом собеседник и потянулся за рюмкой коньяка.
Мне же достались кофе и завтрак. А вот от горячительного, которое шло в комплекте, я отказался. Кусок в горло не лез из-за стресса, да и пить днем не привык.
Лихорадочно заерзав на тахте, я пересказал события минувших неудачных суток. Друг, без тени улыбки на суровом лице, внимательно выслушал мою тираду, не перебивая, дав тем самым возможность сбросить с плеч тяжкий обременительный груз.
– Задачка не из простых, – тяжело вздохнул Генри. – Рад, что ты обратился ко мне. Давай-ка, бери свою находку и следуй за мной.
Я проследовал за приятелем по коридору, мимо дюжины искусных скульптур и картин, и очнулся уже в его кабинете. Рабочая комната букиниста была буквально завалена книгами: они стояли на полках и громоздились неуклюжими стопками по углам.
Сам Грант был толковым специалистом во всем, что касалось литературы, но как критик славился дерзким нравом.
Смахнув с массивного дубового стола хлам, он жестом подозвал меня. Я выполнил невысказанную просьбу и достал из портфеля артефакт.
Водрузив на лаковую столешницу ветхий фолиант, эксперт принялся внимательно его изучать. На его лице читалась обеспокоенность, даже тревога.
– Паскаль, ты что, подписал контракт с Дьяволом? – заглянул мне мужчина прямо в зрачки.
– Нет, всего лишь заключил сделку с совестью, – с иронией подметил я.
– Взяв себе этот сатанинский сборник, ты проявил крайнюю легкомысленность и безрассудство.
Грубые слова, без намека на сочувствие, отозвались комом в желудке. В горле резко запершило, и я прокашлялся.
– Видишь это, – достал он несколько томиков с верхнего шкафа.
Среди них я узнал «Божественную комедию» Данте, «Фауста» Гете, а также «Мастера и Маргариту» Булгакова.
– Все это, – Генри провел ладонью по корешкам книг, – наивный публицистический вымысел по сравнению с твоей находкой.
– Прошу тебя, не драматизируй, – я отчужденно закатил глаза.
– Сейчас не до шуток. Не будь таким безответственным, – заявил тот раздраженно. – Ты сам пришел ко мне за помощью. И не забывайся!
И тут я вовремя вспомнил, что Грант, как истинный профессионал, обожал господствовать, поэтому спорить с ним было бесполезно.
– Мне нужно время для качественного анализа. Это стандартная процедура, – добавил он. – А тебе, Паскаль, советую прогуляться. Признаться, ты выглядишь бледным, и свежий воздух тебе не повредит.
По правде говоря, силы совсем оставили меня.
– Сколько тебе понадобится времени? Может, мне все же остаться? – деловым тоном осведомился я.
– Исключено! – рассержено отмахнулся товарищ, не терпя возражений. – С таким уникальным редким изданием нужно осторожно работать. Или ты мне не доверяешь?
– Нет, Генри, проблема не в этом… Я лишь переживаю за тебя.
– Не стоит, – всплеснул он пренебрежительно руками, пытаясь поскорее отделаться от меня. – Приходи не раньше завтрашнего дня.
Затем друг нетерпеливо повел головой, подавляя желание взглянуть на часы. Все мои дальнейшие попытки задержаться были безнадежно отвергнуты. Ничего не оставалось, как абсолютно и беспрекословно подчиниться ему.
Попрощавшись с товарищем, я немного прошелся по городу и отправился по обыкновению в «InterContinental». Моросил мелкий дождь, а под ногами приятно шуршали опавшие листья, которые выделялись яркими пятнами на сером асфальте. В этот миг я испытал благоговение. Влажный климат мне не приходился по душе, однако в такие мгновения я забывал обо всем.
Двигаясь по аллее до отеля, пытался восполнить некоторые пробелы в своей памяти о прошлых поездках в Лондон. Последний раз мне довелось побывать в Британском музее на тематической экскурсии со своими студентами из Амстердама. Крупнейшая в мире экспозиция, посвященная древним египетским правителям, шокировала детализацией. Кроме того, нам удалось ознакомиться с обширной коллекцией монет, скульптур и живописи эпохи Возрождения.
Тогда ученики были благодарны мне за возможность прикоснуться к греко-римской культуре, а также к обычаям и наследию разных уголков Земли.
К сожалению, мне не удалось в полной мере насладиться воспоминаниями: проезжающий мимо автомобиль обрызгал меня из лужи. Чертыхнувшись, я поспешил в гостиницу, где у входа дворецкий встретил меня осуждающим взглядом.
Мужчина хмыкнул, осмотрел меня с головы до пят, но все же пропустил в холл, галантно указав путь к стойке регистрации. Девушка-администратор буквально расцвела при виде клиента и стала предлагать на выбор свободные номера. Я остановился на самом простом варианте, не надеясь задержаться в столице надолго.
Поднявшись на лифте на третий этаж, я нашел свою дверь и открыл ее современной ключ-картой, отметив про себя, что без передовых технологий теперь никуда. Внутри меня ждал просторный номер в светло-бежевых тонах. Его скромный интерьер состоял из двуспальной кровати, обеденной зоны, дивана, кресла и пары тумбочек с настольными лампами.
Чтобы справиться с нарастающей тревогой и неуверенностью, я прилег на тахту и включил телевизор. Бездумный просмотр новостей помог отодвинуть личные проблемы на второй план.
Так я провел полчаса, пока не отключился. Тело мое расслабилось, но разум – нет. Его терзали ужасные сомнения насчет правильности принятых решений. Мысленно я корил себя за то, что так беспечно оставил зловещий фолиант у приятеля.
Из дремы меня вырвал навязчивый звук. Кто-то с остервенением стучался в мой в номер. Приоткрыв наполовину дверь, я увидел на пороге швейцара.
– Добрый день, мистер Гренель, простите, что отвлекаю, – пролепетал тот. – Вам просили передать приглашение.
Открывая и закрывая рот в изумлении, я на минуту замешкался, стараясь прийти в себя после сна.
– Кто просил?
– Он не представился!
– Он?
– Да, сэр… Мужчина передал вам записку через администратора, – объяснил швейцар и протянул мне конверт.
– Странно… А этот незнакомец больше ничего не сказал?
– Нет, месье, – всплеснул тот руками. – Вам еще чем-то помочь?
– Нет, можете идти.
Вручив щедрые чаевые швейцару, я вернулся к себе. Осмотрев нежданную посылку, я не обнаружил ни подписи, ни других отметок. Мои догадки подтвердились: она была от таинственного анонима.
Поддев перочинным ножом край конверта, я вскрыл его и достал открытку. На ней был изображен черный ангел на фоне пасмурного неба, а на обороте каллиграфическим почерком красовалась надпись:
«Господин Паскаль, приглашаем Вас сегодня на вернисаж произведений современного искусства в галерею «Сент-Гарден» в Сохо. Начало в 20:00. Будем рады видеть Вас среди наших почетных гостей».
Дочитав послание до конца, я вскочил с места и начал расхаживать нервно по номеру.
«И что это значит?» – нахмурился я невольно. – «Кто мог прислать приглашение? А главное – зачем?»
Я никогда не слыл поклонником творчества нынешних мастеров. Кроме того, я никому не сообщал о своём визите в Лондон. Все это повергло меня в ступор и наводило на самые недобрые мысли. Я все больше склонялся к тому, что это была ошибка или чья-то глупая шутка.
С одной стороны, мне хотелось отказаться от этой сомнительной затеи, а с другой – я ничего не терял. Планов на вечер все равно не было. Не знаю, как это вышло, но вскоре я уже собирался на мероприятие: принял душ, освежился и надел свой лучший костюм. Словно заранее знал, что он пригодится.
Поужинав, я вышел из отеля ровно в 19:30. Дворецкий помог мне поймать такси. Полчаса в пробках немного вымотали и поубавили мой пыл. Однако, прибыв к назначенному времени, я все же решил, что отступать уже поздно.
Торгово-развлекательный район Сохо пестрил неоновой рекламой, зазывая состоятельных прохожих. Те, в свою очередь, степенно прогуливались, выделяясь из толпы дорогими нарядами, роскошными аксессуарами и надменными выражениями лиц.
Пройдя по Риджент-стрит мимо магазинов и офисов, я остановился у высокого кирпичного здания с колоннами и яркой вывеской «Сент-Гарден». У входа гостей встречала стройная шатенка в кожаной юбке, серебристой блузке и модных узких очках.
Представившись, я замер в ожидании, пока она искала мою фамилию в списке приглашенных. Я откровенно удивился, когда леди мило улыбнулась и с торжественным видом пропустила меня, непрошеного гостя, внутрь.
Галерея современного искусства оказалась именно такой, какой я ее и представлял. Здесь царила особая атмосфера пафоса и суеты. В центре зала толпилась шумная группа гостей, которые двигались в такт громкой музыке, словно требуя «хлеба и зрелищ».
В центре помещения, на сцене, выступали танцовщицы в облегающих кружевных костюмах, исполняя невероятно сложные гимнастические трюки. Рядом с ними искусные фокусники в ярких костюмах ловко жонглировали горящими факелами.
По завершении шоу на сцену поднялась ведущая, которая поприветствовала гостей и объявила выставку открытой. Получив это символическое разрешение, гости поспешно разошлись кто куда.
Как правило, на таких вечеринках редко встречались истинные ценители искусства, готовые выложить круглую сумму за эксклюзивный шедевр. Для большинства целью визита были непринужденное общение и поиск выгодных знакомств.
Я не относился ни к первой, ни ко второй категории, а потому бездумно бродил вдоль стен, увешанных абстрактными полотнами. Обойдя все залы, я поймал себя на мысли, что не смыслю ничего в этой безликой, высокоинтеллектуальной мазне. Кропотливое изучение ее другими посетителями выглядело невероятно утомительным.
Когда я уже засобирался на выход, меня вдруг кто-то одернул за локоть.
– Уже уходите? – послышалось за спиной.
Хотя не в моих правилах было обращать на такую мелочь внимание, я почему-то вспылил.
– Что вы себе позволяете? – обратился к мужчине, который бесцеремонно пялился на меня.
Напротив меня стоял человек с неопределенным возрастом и отросшей щетиной. Он не подал и виду, что бестактно побеспокоил постороннего человека. Незнакомец был одет чересчур мрачно и не по случаю: на нем были темная водолазка, графитные брюки и длинный плащ из черной ткани.
– Разрешите представиться, – грациозно протянул мне левую руку брюнет. – Граф де лю фе Риц.
Каждый палец на его хрупкой кисти был украшен витиеватым перстнем. Я послушно пожал его ладонь и ощутил, как по запястью пробежал электрический разряд. Когда же я дотронулся до места с татуировкой четырехлистника, кожу будто обожгло. От резкой боли я в испуге отпрянул.
Новоявленный граф хищно оскалился. Совру, если скажу, что в то мгновение его лицо было устрашающим – напротив, оно казалось до нелепости притягательным. Загадочности образу придавали густые ресницы, обрамлявшие пронзительные серые глаза, точеные скулы, пухлые алые губы, ровный нос и длинные волосы, собранные в хвост.
– Вижу, вы не завсегдатай подобных мест? – будто невзначай поинтересовался граф.
– Определенно… Это вы пригласили меня?
– У вас был шанс сделать другой выбор, однако вы последовали зову сердца, – неоднозначно ответил тот, смакуя каждое слово.
– Мы разве знакомы?
– Нет, но я о вас наслышан. В хорошем смысле, естественно. Давайте вернемся ненадолго. Это не займет много времени. Хочу показать вам одну вещь. Уверен, она вас заинтересует.
Мужчина поманил меня жестом и провел через весь зал в укромную комнату, которую я раньше не заметил. Там висела всего одна картина – огромное полотно в массивной позолоченной раме, которую освещали софиты. На ней были изображены грешники, бесы и демоны. Несмотря на зловещий сюжет, она завораживала пугающей реалистичностью.
– Это работа моего ученика, – пояснил де лю фе Риц. – Вы тоже педагог и должны знать, как приятно пожинать плоды своих трудов. Я его духовный наставник и почитатель. Какие эмоции у вас вызывает данное произведение искусства?
– Несомненно, чувство сострадания.
– Пустяки, – безобразно скривился тот. – Без страданий нет счастья.
– Не в данном случае, – заметил я, ощущая всю горечь, вложенную автором в это полотно.
– Это как свет в конце тоннеля. Даже в аду есть к чему стремиться. Главный урок, который всем нужно усвоить, – самоуверенно провозгласил граф.
– Не находите, что раздавать подобные советы слишком цинично?
– Вы изучали эзотерику? – проигнорировал он мой вопрос. – Многолетний опыт научил меня философии, основанной на эмпирических поисках. Также как день сменяет ночь, человек уступает своей природе…
– От ваших изречений веет жестокостью и одиночеством. Нужно стремиться к лучшему, а не бежать от него.
– Вы во мне разочарованы? Я польщен! Мистер Гренель, вы хозяин своей судьбы? Что вам дарит свободу?
– Главная ценность для меня – возможность выбирать, где быть и что делать.
– Можно быть свободным от всего, кроме себя. Не так ли? – пытался загнать меня в тупик оскорбленный собеседник. – Человека заставляет бояться то, что он знает о себе. Но на самом деле все не такое, каким кажется. Наши глаза лгут нам. Все, что кажется реальностью, – лишь часть иллюзии. Предпочитая ложь, мы сохраняем рассудок.
– Хотите сказать, что проще жить в неведении?
– Согласитесь, было бы скучно, если бы все делали то, что им велят.
Я лишь развел руками, желая поскорее ретироваться из общества докучливого сумасброда. Увидев это, он грубо выругался по-немецки и поправил прядь выбившихся волос.
– У вас моя вещь, – произнес погодя де лю фе Риц.
– Не знаю, о чем вы! – был выбит я из колеи.
– Думаю, вы и сами прекрасно все понимаете. Ну а если нет – скоро поймете…
Пока я замешкался, мечтая разукрасить ему физиономию, мой собеседник с важным видом закурил трубку. Я прикрыл веки и шумно выдохнул, пытаясь обрести равновесие. Затем услышал щелчок пальцев и шорох плаща. Однако, открыв глаза, никого не обнаружил. Лишь табачная дымка со стойким запахом свидетельствовала о том, что буквально секунду назад в комнате был кто-то кроме меня.
Где-то на подкорке закралась мысль, что все это мне померещилось или, того хуже, привиделось во сне. Чтобы прийти в себя, я отвесил себе звонкую пощечину. Но ничего не изменилось.
«Блестяще, Паскаль. Ты, как всегда, самонадеян и поступил опрометчиво», – пронеслось у меня в голове. – «Хотя чего не сделаешь в бреду».
Новый виток загадочных событий не давал мне покоя. Я отчаянно хотел вырваться из мистической ловушки, в которую сам же и угодил.
Не помню, как очутился на улице, – видимо, ноги сами несли меня к дому. В прострации я прошел пешком несколько кварталов, остановился у своего коттеджа и, едва добравшись до спальни, почти без сознания рухнул на кровать.
Мне казалось, что ночь длилась целую вечность. Она окутала мой разум липким маревом, из которого выползали самые жуткие кошмары в моей жизни.
Глава 3
Утро следующего дня тоже не сулило ничего хорошего. Я проснулся почти в полдень с тяжелой головой и не узнал собственного отражения в зеркале. Оно пугало: лицо осунулось, на висках проступила седина, лоб избороздили глубокие морщины, а под глазами залегли темные круги.
Умывшись, я отправился в душ и принялся яростно тереть кожу, словно пытаясь счистить с себя следы прошлых неудач. Мне отчаянно хотелось смыть ту невидимую грязь, что обвилась вокруг шеи удушающей петлей и сжала внутренности в тугой узел.
Чуть освежившись, я наскоро выпил крепкого кофе, оделся и отправился к Генри. По дороге меня не отпускала тяжелая, давящая тревога. Плохое предчувствие затаилось в душе.
Пока я ехал в кэбе, в голове крутились вчерашние события. Я все ломал голову над тем, кто был тот таинственный шаман, что сумел так запудрить мне мозги. И еще больше мучил вопрос: как он исчез? Что это были за фокусы?
Особняк Гранта встретил меня угрюмой серостью камня, которая казалась еще мрачнее в осенней измороси. Сезон дождей был в самом разгаре. Хозяин не торопился навстречу, я застал его в гостиной за чтением газеты.
Мой друг, сохраняя свое благородство даже в домашней льняной пижаме, внимательно изучал какую-то статью. Он задумчиво потирал подбородок и поначалу даже не заметил гостя, ворвавшегося без предупреждения.
– Кхм, – прокашлялся я, чтобы обозначить свое присутствие.
– О, Паскаль, – встрепенулся Генри и встал с кресла, чтобы пожать мне руку. – Не ожидал увидеть тебя раньше вечера.
– Не мог больше ждать. Тебе удалось что-то выяснить о книге?
– Придержи коней! Держу пари, ты еще даже не завтракал, – расплылся в улыбке друг и позвонил в колокольчик, чтобы дать прислуге распоряжение.
– Ты знаешь меня как облупленного, – смутился я, удобно располагаясь на диване.
– Чего желаешь? Для завтрака, конечно, уже поздно, – взглянул Грант на настенные часы, – а для обеда – самое то.
– Без разницы…
Пока друг отдавал распоряжение, я решил тоже ознакомиться с новостями и взял с журнального столика газету. Мой взгляд сразу же зацепился за заметку о жутком происшествии в стенах Кембриджа. В материале сообщалось, что студент выпускного курса свел счеты с жизнью.
По спине у меня пробежал неприятный холодок. Интуиция подсказывала, что эта трагедия может быть как-то связана с Томасом Морганом, парнем, который передал мне проклятую книгу.
Внутри у меня все сжалось от тревоги, но внешне я не подал виду, понимая, что паниковать раньше времени не стоит. Сначала нужно было все проверить, что я и намеревался сделать сразу после визита к товарищу.
Генри молча размешивал сахар в чае, время от времени странно поглядывая на меня. С тех пор как я с жадностью набросился на еду, он не проронил ни слова. Не знаю, откуда во мне взялся такой зверский аппетит, ведь буквально минуту назад кусок в горло не лез.
Покончив с трапезой, я тяжело вздохнул и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. То ли от плотного перекуса, то ли от напряженной атмосферы – мне вдруг стало не хватать воздуха. Нервно комкая край пиджака, я перевел взгляд на Гранта. Он громко сглотнул и облизал пересохшие губы.
– Итак, – постучал пальцами товарищ по деревянному подлокотнику, – пожалуй, лучше переместимся в мой кабинет – там будет удобней.
– Хорошо, – быстро согласился я и проследовал за хозяином дома.
В библиотеке друг был явно чем-то взволнован: он ходил взад-вперед и то и дело поглядывал в окно, словно опасался, что за нами следят.
– Хочу сразу внести ясность, – произнес он бесцветным тоном. – Ты крупно влип и даже пока не понимаешь до конца, во что ввязался.
– О чем ты? – переспросил я скорее из вежливости.
– Книга, что попала тебе в руки, – не что иное, как истинное зло. Она несет в себе разрушение, боль и страдания.
– Это я и без тебя понял, – с раздражением фыркнул я, проводя пальцами по корешку злосчастного тома.
– Я проконсультировался с одним коллекционером редких изданий – его имя, к сожалению, раскрыть не могу, сам понимаешь, сейчас важно соблюдать меры безопасности. Так вот, он рассказал кое-что интересное: это издание уникально и не имеет аналогов. В мире существует лишь один-единственный экземпляр – тот, что сейчас перед нами, – указал товарищ на фолиант. – Рукопись была опубликована неким печатником по имени Джованни Тариди. Точную датировку назвать сложно…
– Можно быть уверенным в точности этой информации? – с долей сомнения поинтересовался я.
– Да, не перебивай, – отмахнулся Генри и продолжил. – Данная рукопись проклята. Она может предсказывать судьбы тех, кто к ней прикасался.
– Что ты имеешь в виду?
– Я не уверен, но мне кажется, что фолиант может навлечь беду на жизнь любого, кто с ним как-то связан.
Озвучив свои мысли, Грант распахнул книгу на одной из первых страниц.
– Вот смотри, – он указал на символ в верхнем углу листа. Это был незнакомый мне иероглиф, заключенный в пентакль. – Этот знак означает «дорогу в ад». Не в прямом смысле, конечно. Но, по словам моего товарища-коллекционера, он служит проводником в загробный, потусторонний мир.
Генри стал листать книгу, чтобы показать мне еще несколько таких символов. В какой-то момент я одернул его, заметив на одной из страниц гравюру, которой раньше там не было. На ней был изображен молодой человек, летящий вниз с крыши высокой башни. Под гравюрой на латыни было написано: «Оmnis qui vult vivere in aeternum sequitur somnium». Фраза звучала несколько странно.
– Любой, кто захочет жить бесконечно, отправится за мечтой, – прошептал я и захлопнул издание. – Пожалуй, на сегодня достаточно.
– Что ты намерен делать с книгой? – спросил друг.
– Заберу ее и попробую выяснить что-нибудь еще.
– Но ведь это бессмысленно? – вспылил Грант. – Последствия могут быть колоссальными. Готов спорить, тебе сейчас нелегко. И все же, Паскаль, одумайся. Риск слишком велик!
– Это мой долг…
– Акт благородства?
– Воспринимай, как хочешь, – заявил я, что было совершенно невежливо, и намеревался уже покинуть особняк.
– Так не пойдет, – остановил меня приятель на выходе из библиотеки. – Ты когда-то помог мне, и теперь моя очередь.
– Спасибо, Генри, я ценю это, но ты и сам сказал, что риск слишком велик. Я не могу тебя в это втягивать.
– Не обольщайся! Носиться с тобой я не намерен, но если тебе понадобится помощь – знай, что можешь на меня положиться.
В ту минуту я разрывался на части, не зная, как поступить. Мне ужасно не хотелось обременять близкого человека, но искушение поделиться было слишком велико. Тащить одному эту непосильную ношу казалось невыносимым.
– Есть еще кое-что, о чем я умолчал, – признался я. – Вчера вечером произошло нечто странное…
Я вкратце пересказал Гранту события минувшего дня, следя за тем, как у него непроизвольно сдвигаются брови. Он качал головой и цокал языком – верный признак того, что он изо всех сил сдерживается, чтобы не разразиться нецензурной бранью.
– Как, ты сказал, звали этого безумца? – строго спросил Грант, недовольно поджимая губы.
– Граф де лю… де лю фе Риц, – все никак не мог я вспомнить неординарное хитросплетение букв.
– Тебе ничего это не напоминает?
– Нет, а что?
– Это анаграмма! – Генри щелкнул пальцами и довольно расплылся в хитрой улыбке.
Он открыл блокнот, надел очки и на развороте написал имя моего таинственного нового знакомого. Ниже Генри проделал то же самое, но с переставленными буквами. В результате получилось новое слово: «Люцифер».
– И как я сам не догадался! – я с досадой хлопнул себя по лбу. – Согласен, я облажался, – нервно рассмеялся, чувствуя, как от страха немеют пальцы.
Медлить было нельзя: в опасности оказался не только я, но и Грант. Нужно было действовать. Я попрощался с другом, решил спрятать фолиант дома и сразу же отправиться в Кембридж.
Меня не отпускала мысль о недавнем самоубийстве того парня в стенах одного из древнейших университетов Англии. Уж слишком много было случайных совпадений.
Глава 4
Я одолжил у приятеля машину из его внушительной ретро-коллекции и добрался до места всего за пару часов. В вечерних сумерках университет выглядел именно так, как я его себе представлял: каменные здания завораживали своей откровенной помпезностью и многовековой историей.
У главного корпуса толпились студенты. Они оживленно разговаривали и курили. Прислушавшись, я понял, что они обсуждают ужасную трагедию – самоубийство старшекурсника.
– Простите, не подскажите, где можно найти Томаса Моргана? – спросил я, прокашлявшись.
Парни и девушки переглянулись между собой и косо на меня посмотрели.
– Вы что, не знаете? – сделал шаг вперед высокий блондин.
– Не знаю что? – промямлил я, переспросив.
– Томас Морган умер прошлой ночью. Его больше нет.
– Не может быть… – выдохнул я, инстинктивно хватаясь за сердце.
Оно билось с бешеной скоростью, пульсируя шумно в груди.
– Вам плохо? – приблизился ко мне парень.
– Нет, все в порядке, – перевел я дыхание. – Не могли бы вы подсказать, где я могу найти его комнату?
– Да, конечно, я вас проведу.
По дороге к общежитию я все еще надеялся, что это сон или чудовищная ошибка. Хотелось верить, что в Кембридже есть другой Томас Морган, с которым я просто не был знаком.
– Он жил здесь, – показал юноша на трехэтажное здание, стоявшее особняком среди раскинувшихся клумб. – Комната номер 15.
– Спасибо, – поблагодарил я молодого человека, имя которого даже не спросил.
Едва тот скрылся из виду, я вошел в подъезд. Внутри стояла непривычная для выходного дня тишина. Похоже, студенты разбрелись по пабам, чтобы сбросить напряжение прошедшей недели.
Я затаил дыхание – и сразу услышал приглушенные всхлипы, доносившиеся из левого крыла. Направившись на звук в надежде найти кого-то из учеников, я вскоре обнаружил нужную комнату. Дверь была приоткрыта. В щель была видна девушка, сидевшая на кровати. Она закрывала лицо ладонями, а её плечи вздрагивали от рыданий.
Не желая быть бестактным, я постучал по косяку. Девушка подняла на меня заплаканные синие глаза и замерла в недоумении.
– Кто вы? Очередной корреспондент из желтой газетки? – выпалила худая брюнетка. – С меня хватит на сегодня интервью! Уходите немедленно!
– Простите, – начал я извиняться, однако не сдвинулся с места.
– Чего вы хотите? Убирайтесь отсюда, – простонала она.
– Я не из прессы. Но мне нужно поговорить с вами о Томасе Моргане…
– О Томасе? – искренне удивилась девушка. – Вы его знали?
– Понимаете, – прошел я в комнату, не став дожидаться приглашения. – Он сам обратился ко мне… по личному вопросу.
– По личному? Можно конкретней? Как вас зовут?
– Я профессор Паскаль Гренель, преподаю в Оксфорде, – выдал как на духу. – А как ваше имя, милая леди?
– Я девушка Томаса, точнее была ею, – снова всхлипнула она. – Меня зовут Софи. Так зачем Томас к вам приходил?
– Не знаю, стоит ли об этом рассказывать. Вы были с Морганом достаточно близки?
– Более чем, он был моим возлюбленным.
– Он принес мне одну вещь, – начал я.
– Книгу? – словно читая мои мысли, перебила Софи.
– Да. Вы знаете о ней?
– Томас мне ее не показывал, лишь часто упоминал. В последние несколько дней ему снились кошмары. Он говорил, что слышит странные голоса. Однако он не мог покончить с собой. Понимаете?
Я кивнул и сел на дальний стул, чтобы не смущать девушку.
– Как это произошло? – спросил я о том, что мучило меня больше всего.
– Это случилось в полночь. Любимый проснулся и словно сорвался с цепи. По крайней мере, так мне сказал Себастьян.
– Себастьян?
– Друг Моргана, – объяснила Софи. – Он тоже живет в общежитии. Я вообще не должна быть здесь. Женский кампус находится дальше.
Я обвел взглядом комнату и убедился: здесь действительно жили мужчины. Повсюду висели футбольные плакаты, из шкафов вываливалась мятая одежда, а кровати были не заправлены.
– И что произошло дальше? – хотел я поскорее прояснить ситуацию.
– Сама не понимаю… Томас отправился к колокольне, поднялся на самый верх, а потом… – девушка зарыдала в подушку, не в силах договорить.
– А потом спрыгнул? – тихо закончил я за нее.
– Это не может быть самоубийством! – повторяла Софи, раскачиваясь из стороны в сторону, как одержимая.
– А где это место? – попытался я восстановить картину происшествия.
– Какое? – непонимающе спросила она.
– То, где погиб Морган.
– На колокольне… Чтоб я ее больше не видела! – вырвалось у девушки. – Она стоит в поле, к северу от учебного корпуса. Ее невозможно не заметить.
Покинув кампус, я направился вглубь густых зарослей. Прямо за зданием начинался небольшой пролесок. Пройдя через него, я оказался на окраине луга. В сгущавшихся сумерках было трудно что-либо разглядеть, и лишь тусклый проблеск света в нескольких метрах впереди подсказал, что я двигаюсь в верном направлении.
Приблизившись, я разглядел луч фонаря и невысокий силуэт. Но, не удержав равновесия, наступил на старый сухой сук, и тот с громким хрустом треснул у меня под ногой.
– Кто здесь? – раздался хриплый женский голос.
Свет ударил мне прямо в глаза, и я сощурился, закрывая руками лицо.
– Кто вы?
Я представился и протянул документы.
– Что вы здесь делаете, мистер Гренель? – строго продолжала допрос незнакомка.
– А вы? – осмелился я перечить.
Женщина медленно обошла меня вокруг и что-то достала из сумочки. В её руке блеснуло удостоверение.
– Меня зовут Карла Миллер. Я детектив и веду здесь расследование, – отчеканила каждое слово стройная шатенка.
– Это то дело, о котором все говорят? Случай с выпускником? – сделал я вид, что осведомлен лишь поверхностно.
– Верно. Прошлой ночью здесь погиб молодой человек. По официальной версии – самоубийство. Но родные не верят в это и настаивают, что у парня не было причин сводить счеты с жизнью.
– Да, это ужасно, – констатировал я.
– Вы были лично знакомы с умершим?
– Не совсем.
– Что вы думаете? Мне необходимо составить протокол, – невинно взглянула на меня полицейская.
В тот момент зажглись фонари на столбах, и я увидел детектива при ярком освещении. Это была женщина лет тридцати, с длинными каштановыми волосами, густой отросшей челкой и светло-карими глазами. На ней была черная юбка-карандаш, бежевая блузка, коричневые ботинки и дымчато-серое двубортное пальто.
Следователь раскрыла передо мной папку с документами и приготовилась что-то записывать. Видимо, она рассчитывала, что я дам показания. Она что-то говорила, но я уже не слышал ее слов – мое внимание привлекла колокольня за ее спиной. Это была та самая башня, точь-в-точь как та, что я видел в книге.
На душе стало холодно и тоскливо. Слова детектива отдавались гулким эхом где-то на заднем фоне, будто от переживаний у меня заложило уши.
Я продолжал стоять как вкопанный, даже когда хлынул дождь. Женщина, в отличие от меня, быстро сориентировалась и, прикрыв голову сумочкой, бросилась под козырек.
– Вы что сумасшедший? – выкрикнула Карла, оценивающе взглянув на меня.
– Что? – не сразу понял я.
– Ливень начался, вы промокните. Давайте скорее сюда, – пододвинулась она, уступая мне место.
Выдержав паузу, я присоединился к своей спутнице, ведь дождь и в правду разыгрался не на шутку. Какое-то время мы стояли молча, наблюдая за тем, как бушевала стихия.