Принадлежу другому, Макс

ПРОЛОГ

У меня нет воды, горло пересохло, и я уже чувствую, как кружится голова. Единственное, что немного радует, это Кэм. Он несет меня на одной руке и идет, словно бесперебойная машина, не сбавляя шаг, и не чувствуя усталости. Если бы я шла самостоятельно, давно бы упала и уткнулась лицом в пыльную землю. Конечно, я бы не отказалась ехать с Максом в колеснице, но он благоразумно этого не допустил.

Что ж, и так сойдет. Вот только Кэм совсем не дает воду, и я с тоской слушаю, как объемная фляга бьет его по правому бедру, а вода колышется о стенки. Вот же мерзкий гигант! Он даже дышит ровно, без перебоев, а на мощной морде нет никаких эмоций, хотя он явно недоволен, что тащит меня на себе. Так ему и надо! Указ господина нужно исполнять беспрекословно, а я с самого начала говорила, что Макс меня приблизит к себе. Пусть теперь привыкает!

Словно почувствовав мое злорадство, Кэм стрельнул в мою сторону глазами и оскалился:

– Стервозная, о чем ты думаешь?

– А тебе зачем знать мои мысли? – капризно протянула я, – ведь все равно, тебе они неинтересны.

– Ты права. Ведь все, о чем ты можешь думать, это о своей неминуемой гибели. – Процедил Кэм. Он был доволен, наверное, представлял, как расправится со мной.

– Это почему же? Разве тебе не ясно, что господин Рэй приблизил меня к себе, и я уже не твоя собственность? Никаких экспериментов не будет. Теперь я – личная служанка и буду жить в покоях господина. – Я довольно улыбнулась.

– Ты плохо знаешь господина Рэя. – Несмотря на слова, в голосе гиганта послышалась легкая неуверенность, – то, что он вдруг захотел приблизить тебя – ничего не значит. Нрав его переменчив, а желания сменяются каждую минуту. Не понимаю, зачем он выбрал тебя, но, значит, так нужно. – Кэм шумно засопел, и сдвинул брови, видимо, пытаясь думать, – ты не нужна ему, не обольщайся. Настанет день, когда господину надоест играться с тобой, и тогда я получу тебя и уничтожу.

– Ну, да. Утешай себя сколько угодно, ведь надежда умирает последней. – Кажется, Кэм не понял значение моих слов, но не подал виду. Дальше мы шли молча, и я снова с тоской думала про воду, которая болталась на бедре гиганта.

Когда я начала путаться в реальности и времени, вдали показалось темное пятно. Через некоторое время пятно превратилось в овальный круг – огромное выжженное до тла поле. Вдоль поля тянулся железный забор, который утыкался в узкую полоску леса. Лес! Не знаю, насколько он большой, но в нем можно скрыться. Что было за лесом – неизвестно, но скорее всего, очередное бесконечное поле. Тут совсем нет воды, ни озера, ни маленького ручейка. Нет даже намека на крохотную лужу. Макс прав – если бежать прямо сейчас, то даже если получится скрыться в лесу, я не смогу выжить без воды. Сомневаюсь, что она вообще есть в этом мире.

Хотя, вода должна быть. Ведь я – серая, а серые живут в воде. Где-то есть целое море, которое тщательно охраняется от золотых. Не удивительно, что идет бесконечная война между расами – получается, золотым приходится что-то отдавать серым, чтобы получить воду. Логично. Интересно, какую дань они платят, чтобы получить доступ к морю? Надеюсь, это не кровь новорожденных младенцев? Я с опаской посмотрела на Кэма – что, если постоянное оплодотворение с этой целью и задумано?

От разглядывания морды Кэма, меня отвлек скрип больших железных ворот – они уже были широко открыты, но раскрылись еще шире, пропуская нас вперед. Только сейчас я увидела впереди что-то похожее на арену с узкими скамейками. Почти все они были заняты – увидев нас, золотые подскочили со своих мест и издали синхронный приветственный клич. Да, было похоже, что именно так начинается каждое представление.

– Слава господину Рэю! Слава самому сильному и быстрому огнекрылому!

ГЛАВА 1

– Ну что, едем к Максу?

Я вздрогнула, испугавшись, что Стас вдруг прочитает мои мысли. Иногда он умеет угадывать. Но – сегодня явно не его день.

– Как хочешь, мне то что? И прет тебя ездить за сто км? Могли бы в сауну сходить вдвоем. Без детей.

Стас хлопнул дверцей нашей потрепанной мазды, и довольно улыбнулся:

–Мы и сейчас без детей, ты бы хоть зашла к бабушке, посмотрела, что да как. А сауна – не баня. Мы можем там заниматься друг другом сколько влезет, расслабиться, выпить, Макс, между прочим, купил хороший коньяк.

Я промолчала. В последнее время ему постоянно надо. Но я не чувствую нежности. Такое чувство, что я – вещь, которую нужно использовать по назначению, не заботясь о чувствах. И желательно использовать каждый день, чтобы без дела не «простаивала». А Макс… я не могу сидеть с ним за одним столом. Он смотрит на меня как на ничтожество.

Я вообще не пью крепкий алкоголь, просто тогда так хотелось забыться… Я чувствую себя беспомощной, когда кружится голова, заплетается язык. Несу несусветный бред, за который потом иногда стыдно. А он все помнит. Только ведь ни слова не скажет. Просто посмотрит мрачно, как на идиотку и сделает свои выводы. Он со мной не разговаривает, как когда-то раньше. С другой стороны, это нормально, ведь у нас нет, и никогда не было общих тем для разговора. Господи, как же я не хочу скулить! Но сейчас только это и получается.

– Ты не хочешь заниматься сексом, я тебе не интересен? – Стас выехал со двора, резко развернул машину и помахал рукой нашей дочке, – Света! Иди в дом, мы завтра будем!

Света послушно закивала, махнула на прощание рукой. Я краем глаза увидела, как на крыльцо выходит свекровь в цветастом халате и с всклокоченными, рыжими волосами. За ее спиной промелькнула Маринка и тут же исчезла в коридоре. Она отказалась ехать с нами – постоянно торчит в своем телефоне, играет.

А свекровь…Не то чтобы я ее не люблю, просто не хочется лишний раз с ней сталкиваться. Так уж нам повезло, что родители мужа поселились рядом. И да, в этом тоже есть плюс. Пусть мы не часто куда-то выезжаем, но зато в любой момент можем оставить детей у бабушки, и она не будет против.

– О чем снова думаешь?

– О тебе, – я улыбнулась. Мы уже выехали из своего поселка, и я приготовилась орать: Стас гоняет, как сумасшедший.

– Ну-ну, обо мне. Как же. Ты давно уже обо мне не думаешь, да и не думала, мне кажется, никогда.

Стас снова сделал вид, что ревнует. Эта показушная ревность непонятно к кому, всегда меня выводила из себя. Вот и сейчас, я мгновенно завелась.

– Ой, ну сколько можно. Повторяешь одно и то же, как заведенный, тошнит уже от этого, честное слово!

– Кого тошнит, а кого нет. Ну, так что насчет секса, он у нас будет сегодня, или я тебе стал окончательно противен?

– Будет. – Я с трудом подавила тяжелый вздох.

– Ой, не надо ля-ля! Ни черта я тебя не удовлетворяю! Сказки-то не рассказывай!

Я закатила глаза. Опять эта любимая тема про удовлетворение. Интересно, если я ему расскажу про свои, не совсем нормальные сны, что он скажет?

Проблема в том, что мы слишком заигрались, придумывая безобидные интрижки для семейного разнообразия. Наши «запретные» сексуальные фантазии вдруг переросли во что-то большее, и это большее меня пугает и уже не веселит.

Если честно, то во всем, что со мной происходит, виноват муж. Слишком уж неприятная тема. Мне сложно объяснить свои мысли так, как чувствую. Я разрываюсь пополам. И знаете, я все равно люблю своего мужа. Но…

Мне кажется, я не знаю, что такое любовь, но знаю, что такое, когда сносит голову. Когда взрываются легкие и хочется рыдать. Нет, не подумайте, мой Стас – он самый лучший из мужчин. Он мой муж. И другого мне не надо. Он заботится обо мне, о детях.

Только проблема не в этом. Когда я что-то хочу, я всегда это получаю.

ГЛАВА 2

Макс стоит во дворе возле бани и жарит шашлык. Моросит мелкий дождь, а он стоит, и вид такой, будто не рад, что приехали. Как обычно, ничего не меняется.

На мой взгляд, он слишком мелко нарезает мясо. Но я молчу. В последнее время я даже боюсь смотреть в его сторону, все слова пропадают и на любые подколы с его стороны мне нечего ответить.

Я беззащитна, и меня это раздражает. Его жена Лена сидит в доме с маленьким сыном. Я пыталась наладить с ней контакт, но она слишком закрытая, даже нелюдимая.

Вся такая правильная, серая мышка. Конечно, это только кажется, но меня она жутко раздражает именно поэтому.

Ощущение, что каждый из нас понимает, что мы приезжаем не к друзьям, а именно к другу. К Максу. А если учесть, что мой муж красноречив только со мной, то разговор обычно вялый, если не разговаривать про работу. Если честно, я не понимаю смысла в этих встречах.

Чтобы было веселее, я начинаю говорить всякую чушь и муж мне как-то сказал, что без меня было бы скучно.

Залаяла собака возле покосившегося сарая.

– Заткнись, чего орёшь! – Макс со злобой развернулся, замахнулся рукой, – Закрой пасть, шавка!

Мне не нравится, когда он так себя ведёт. Хочется уехать. Зачем он зовёт нас, если мы тупо молчим, и иногда только заводим вялый разговор?

Я посмотрела на мужа. Стас стоял и молчал, задумчиво смотрел на мангал. Пока я думала о своем, они изредка перебрасывались словами. Ни о чем. Мне часто становится неловко в такой компании, и некуда деть руки. Я не смотрю на него. Всячески делаю вид, что он меня не интересует. Мы изредка пересекаемся взглядами, в которых только равнодушие. Макс поджимает губы и отворачивается. Он даже здоровается через раз. А если делает это, то нехотя, как будто заставляют.

– Эй, ты тут? На, съешь-ка кусочек. – Стас отошел от мангала и протянул мне кусочек шашлыка. Жир тек по его пальцам.

Я послушно подхватила кусок, втянула в рот. Горячий. В эту секунду вспомнила, с каким отвращением на меня посмотрел Макс, когда я слизывала с ложки мед. Мы тогда собрались в одной компании – много знакомых, но почему-то именно на меня он тогда так пялился. Стало опять не по себе.

Зачем мне все это нужно? Я боюсь чистоплюев и не понимаю, почему все так сложно в этом мире.

– Вроде готово. – Макс с мрачной сосредоточенностью разглядывал мясо и дышал как лошадь. По-другому и не скажешь – его дыхание слышно за тысячу миль.

ГЛАВА 3

Мы вошли в дом. Я сижу за квадратным столом, но шашлык не лезет в горло. Жена Макса что-то там помешивает в кастрюле и молча улыбается. Я смотрю на нее и думаю – какая она на самом деле? Терпит ли она наше присутствие? Мое чутье подсказывает, что терпит.

Скажите, зачем что-то там готовить, если стол завален едой? Просто чтобы создать видимость "хорошей хозяйки"?

Я чувствую, что придираюсь. Мне вообще неприятно сидеть за столом. Некомфортно.

Макс протянул стопку Стасу, они выпили.

– Ты чё?

Я отрицательно мотнула головой. Снова накатило чувство, что он терпит меня, потому что тут Стас. Я – самый плохой пример женщины, моя самооценка почти на нуле, только я не понимаю почему.

Почему все так глупо?

– Я тут киношку одну присмотрел, глянем.

Макс деловито пододвинул к себе планшет, а Стас повернулся ко мне:

– Давай сначала в баню сходим, а то потом точно лень будет.

Макс поднял голову, мрачно кивнул:

– Идите, потом я пойду. Потом включим что-нибудь.

Мы, как по команде поднялись из-за стола.

В парной мы молча сидели на низкой лавке – ногам холодно, голове жарко. По спине тек пот.

Раньше мы могли расслабиться, выпить пива, включить музыку на телефоне и оставить его на полу в предбаннике.

Мы могли получать удовольствие друг от друга до того, как я решилась все рассказать. Это просто безумие, и оно нас постепенно отдалило, испортило отношения. Хотя, должно было улучшить, дать новый «глоток» воздуха, как с уверенностью меня убеждал Стас. В итоге – я вымотана и опустошена до предела.

Сейчас же сидим, закрыли глаза, каждый думает о своем.

Я знаю, что все равно не смогу без мужа. Несмотря ни на что, он мне близок, он самый родной человек.

В нем огромное количество минусов, иногда кажется, что он весь один сплошной минус. Но он мой. И он сделает все, что я захочу.

Удивительно, но в Стасе сочетается так много несочетаемого. Я не могу понять, нравится мне это или нет.

Иногда я его ненавижу. За чёрствость, за грубость, за неумение быть нежным хоть иногда.

Мне не хватает тепла и поддержки, и я не прошу ничего, потому что знаю, что Стас не поймет, что мне нужно. И не потому, что ему проще притвориться, что он ничего не понимает, а потому, что он на самом деле не может это понять.

Иногда он такой твердолобый, непробиваемый.

Я смотрю в потолок и думаю, что схожу с ума. Я не хочу здесь находиться, хочу скорее домой.

И одновременно хочу остаться.

Совсем близко Макс. Он ничего не скажет, не сделает. Но он здесь.

– О чем думаешь? – Стас лениво посмотрел в мою сторону, – я смотрю, ты ничего не хочешь, как обычно?

– Ничего не как обычно. – Я фыркнула, – не прибедняйся. Сам-то хочешь? Так жарко, я вообще не понимаю, зачем это делать в бане. Можно до дома подождать, хоть комфортнее. А так как по указке, потому что надо.

– Ой, ладно, опять ты со своим надо. – Стас нахмурился, – так и скажи, что тебе не я нужен, а Макс.

– Опять начинаешь? – на мгновение мне показалось, что ёкнуло в груди. Нет, ну какой же идиот! Как можно вот так спокойно говорить про другого!?

– Ну а что. Ты же сама хотела, разве нет? Такие планы вынашивала.

– Какие планы? – я почувствовала, что начинаю раздражаться, – может тебе напомнить, как на самом деле все было, а!?

– Нет, не надо. – Стас поднял руки, – не начинай очередную истерику. Просто, я хочу, чтобы тебе было хорошо. Все для тебя, понимаешь?

– Ну да, конечно, понимаю. Как тут не понять-то.

Я вылила ковш воды в тазик и намочила волосы. – Мойся. Время идёт, а я не хочу оставаться с ночёвкой.

ГЛАВА 4

Когда мы вышли, он стоял на улице рядом с баней, жарил вторую партию шашлыков и смотрел на решетку невидящим взглядом. Мне не нравится еда, которую он готовит. Не потому, что она не вкусная, а потому что готовит он. Ну, ведь просто комок в горле застревает…

Стоит, опять нахмурил лоб, думает о чем-то. А я даже есть не могу.

Смотрит вопросительно "будешь?"

–Нет, попозже.

Черт, я никогда не понимала свое состояние – почему, когда кто-то рядом волнует, то начисто пропадает аппетит?

Такое чувство, что я наедаюсь им, его словами, его взглядом, его запахом.

Я такая же, как все, думаю о сексе в мыслях, а на деле не так отчаянна, как хотелось бы.

Возможно, именно мысли побуждают нас думать и представлять.

Если бы все случилось в реальности… Не знаю, каким бы он был?

Что, если бы мы не подошли друг другу, наши запахи не переплелись?

Но нет, такое невозможно. Я помню его ладонь, когда мы пожали друг другу руки.

Это было соприкосновение горячего тока. Это было похоже на минутное шоковое потрясение.

Я видела его опешивший, одновременно затуманенный взгляд.

С тех пор, он избегает случайно касаться меня, словно я сгусток ходячего пламени.

Это так явно бросается в глаза, что становится физически больно.

Иногда я хочу схватить его и прижаться к груди крепко-крепко, чтобы перехватило дыхание.

Что-то подобное было с мужем. Но это прошло.

И я так не хочу осознавать, что это всего лишь химия…

Даже хорошо, что ничего не происходит.

Ведь тогда можно бесконечно думать о том, что могло бы случиться.

А я ему не подхожу. Я даже не проблемная, я чужая, у меня есть дети, я далеко не девочка.

– Эй, Алле. Ты чего зависла-то? Я выпил, ты повезёшь. Домой поедем?

– Да, – я рассеянно улыбнулась мужу. Терпеть не могу, когда он начинает показывать свое превосходство. – Уже едем что ли?

– Минут через двадцать. Сейчас я перекурю. И отлучусь кое-куда.

Да, в этом весь Стас. Мои романтичные мысли рассеялись об жестокую реальность. Я молча смотрела, как муж заворачивает за угол – там стоял деревянный, старый туалет.

В дом он не пошел. Постеснялся жены Макса (там у них стоит обычный унитаз).

Макс молча стоял со своими шашлыками.

А я мучительно считала секунды и буквально видела, как сгущается напряжение между нами.

– Скажи, а ведь все это специально было придумано, да? В тот день, когда ты мне написала?

Макс посмотрел на меня, впервые не отводя глаз.

Я мысленно провалилась сквозь землю от страха.

ГЛАВА 5

– Знаешь, мне сложно объяснить. Об этом так просто и не расскажешь, понимаешь? Ты ведь ненавидишь меня, стоит ли что-то менять? – С трудом произнесла я. Мысленно я уже сама себя уничтожила. Ну что я несу!

– С чего ты это взяла, потому что мы тогда поругались? – Макс усмехнулся. – Просто это такой бред. Ты жена моего друга. Стас классный. Не понимаю, зачем ты вообще это сказала.

– Сказала, да. Я пожалела триллион раз. Да и что такого я сказала? – я выдохнула, – ты нравишься мне. Разве это преступление или какой-то грех великий? – я сама не ожидала, что скажу это вслух. Подняла глаза на Макса, и застыла в ожидании.

Его глаза смотрели с непонятным выражением, он будто был недоволен, мрачен.

– Да нет, ничего такого. – Ощущение, что цедит через зубы. – Забей, не будем об этом.

Он хотел развернуться и уйти, но моя рука сама схватила его за рукав.

Макс вздрогнул, посмотрел исподлобья.

– Я не хочу, чтобы ты считал меня предателем или изменщицей. Я чувствую, мне кажется, что ты меня презираешь. Но все не так, как ты думаешь. Все не…

– А вот и я.

Я резко отпрянула в сторону, хорошо, что уже стемнело. Стас шел к нам на встречу, и я видела, как блестели его зубы.

– Чего делаете? О чем разговариваете ту без меня?

– О том, что в деревне жить просто обалденно. Не то, что у вас там, в городе. – Макс улыбнулся, – я тут недавно объявление видел. Домик стоит сущие копейки. Что-то вроде ста пятидесяти тысяч рублей. Ну, может, ста семидесяти.

– М-мм. Ну чего, Алис. Поедешь в деревню жить? Заведем скотину, будем в гости друг к другу ходить. – Стас обнял меня за талию, заглянул в глаза.

– Ну да, конечно, поедем. Можно не уезжать даже. За детьми только съезди, а я тебя тут подожду, поселимся на первое время в бане.

Я вздохнула, представив на мгновение, что было бы, если бы мы и правда купили здесь дом. В такой близости от него. Один минус я уже знаю – это алкоголь. Если мы будем рядом, то Стас с Максом сопьются точно. А с ними и я. Рано или поздно. Не знаю, как на это отреагирует его вся такая правильная жена…

Я невольно покосилась на светящиеся окна дома. Она там сидит. Не выходит, не общается. Я даже рада этому. Иногда думаю – что, если она бы болтала без умолку? Ее было бы слишком много, а Макс обнимал бы ее, может быть дразнил словами. Не хочу видеть, что он ее любит. Лучше буду думать, что все наоборот.

У них все как-то чопорно, культурно. Так культурно, что зубы сводит. Я не хочу идти в дом, но Стас тянет меня с кривой усмешкой. Ощущение, что он знает, о чем я думаю.

– Ладно, давай чай попьем, ты ведь не пила ничего.

Макс взял решетку с шашлыками и молча пошел в дом. Сейчас он начал меня раздражать. Может остаться с ночевкой? Ведь еще немного и мы будем собираться обратно. Казалось бы – только приехали, а уже все, пора уезжать. Какой-то тихий ужас, а внутри все переворачивается от тревожного волнения, все кажется таким беспокойным.

Но даже если останемся – какой смысл? Мы просто уснем, чтобы проснуться и, спотыкаясь пойти чистить зубы. А потом ехать домой, с этой невыносимой тяжестью в груди. Она так долго не проходит, а я не помню, когда же она поселилась во мне.

Вообще, я не очень верю в любовь, мысль об этом меня смешит, вызывает саркастическую усмешку. Какая к черту любовь? Я больше склоняюсь к тому – что все запретное хочется попробовать. Особенно, если это запретное вызывает хоть какую-то симпатию.

Стас смотрел на Лену. Я внезапно подняла глаза от кружки, и мне показалось, что я пью яд. Ему нравится эта игра. Ну да. Лена кротко улыбнулась – ей легко, ведь она ничего не понимает. Макс жевал кусочек сыра, и смотрел в телефон.

Ощущение, что я все дальше ухожу куда-то на обочину. Ведь осознавать, что твой муж показывает интерес другой женщине, не очень приятно. Правда, интерес этот трусливый по большей части. Но дело тут в азарте.

Я чувствую, что я отвергнута, и игра мне эта совсем не нравится.

ГЛАВА 6

– Ну что, довольна? Или ожидала чего-то большего?

Стас насмехался надо мной. Я видела его кривую ухмылку даже в темноте автомобильного салона. Никакого желания к нему не испытываю – только глухая боль растекается внутри. Но кому мне об этом рассказать? Для чего это нужно сделать?

– Чего тут ожидать, все предсказуемо. Ты, главное, не гони. Домой в любом случае успеем, спешить некуда. – Сейчас я переживала за дорогу. Стас не контролирует скорость, а зрение у него не очень. Я вообще ненавижу ездить на авто, но от него нереально отказаться. Каждый день в движении.

– Только не начинай свою панику. Как хочу, так и еду. Не нравится – садись сама и едь, куда и как хочешь.

– Ну да, ты же знаешь, что я боюсь ездить за рулем, а сейчас еще и темно.

Стас внезапно съехал на обочину и включил аварийку. Его рот растянулся в хитрой улыбке.

–Ну, иди ко мне. Давай хоть сейчас сделаем это нормально.

Я вздохнула и молча полезла на заднее сиденье. Сколько себя помню, всегда было неловко, если муж предлагал заняться сексом где-то в нестандартном месте. Но я никогда не отказывала. Думаю, он, конечно, в курсе, что такое прелюдия, но его эти «мелочи» давно уже не волновали.

А я не могу расслабиться от его прикосновений. Долго думала, в чем же причина. А ее тупо нет. Проще думать о любви, расстегивая пуговицу на джинсах и утешая себя, что делаешь «это» с мужем. До сих пор вспоминаю слова своей первой, давно уже бывшей свекрови «с мужем можно делать все, что угодно, на то он и муж».

Раздражает, что эта мысль приходит ко мне в самые неподходящие моменты. Я вообще зависима от каких-то незначительных прошлых моментов. Которые не вызывают во мне никаких эмоций, но почему-то не забываются. Все время спрашиваю себя – умею ли я любить? Сомневаюсь. Очень сильно сомневаюсь.

– Ну, вот не прошло и пяти минут. – Стас обреченно вздохнул, а я потянулась за салфетками. – Что ты молчишь?

– Ничего, а что сказать?

Я перелезла на переднее сидение, достала телефон. Пол одиннадцатого вечера. Наверное, спят. Мне скорее хотелось добраться до дома и перелистнуть этот день как страницу.

Стас завел машину, и мы, как ни в чем не бывало, выехали на трассу. Я вновь чувствую себя потерянной, оторванной от мира. Словно забыла что-то очень важное. Что-то важное, и не имеющее ко мне никакого отношения.

ГЛАВА 7

Знаете, такое случается, когда начинаешь смотреть на мир трезво. В моменты просветления я просто ненавижу себя. Ведь как так можно, в моем-то возрасте сходить с ума, думать о мужике, который и не мужик вовсе.

А с другой стороны от тоски хочется выть. Ведь я не понимаю, что происходит, а самое ужасное, я чувствую себя какой-то неполноценной, не достаточно совершенной. И для кого? Для него?

Ну, уж нет. Меня должно волновать даже не отсутствие секса и прибавление проблем, меня должно волновать будущее с моим мужем, наши отношения, которые вот-вот зайдут в тупик.

Я хочу вернуться лет на пять назад. Туда, где ещё можно было что-то поменять. А сейчас…

Я включила маленький ночник у прикроватного столика и убавила звук телевизора. Не умею засыпать в полной тишине, ужасная привычка.

Стас уже спал на кровати, дети тоже – завтра школа, а у меня свободны полдня, но я ничем себя не займу, разве что приготовлю поесть и проведу день за просмотром какого-нибудь бесполезного сериала. Даже гонка за стройным телом мне надоела – устала вечно худеть. Да и не толстая я – вот только живот после двух родов не хочет втягиваться обратно и висит небольшим мешочком. Ходить в спортзал нет денег и желания. Моя апатия меня когда-нибудь доведет до ручки. Но сейчас мне, естественно, все равно.

Краем глаза заметила, как засветился дисплей телефона. СМС в Контакте от подруги Тани.

"Спишь? Меня мой избил опять. Даже соседи побоялись двери открыть. Вот так прикончит когда-нибудь, и все".

Я вздохнула. Знакомая история, которая повторяется с регулярностью раз в три месяца. Уходить от тирана подруга не собирается, это я поняла очень быстро. Что тут скажешь, каждый сам выбирает, как прожить жизнь.

"А что ты предлагаешь? Я точно никуда не поеду. Может, стоит снять побои?".

" Какие побои, его в ментовке принимают как родного. Не займешь денег? Пару тысяч? Отдам через пару недель."

Я прикусила губу. Стас точно не будет в восторге. Тем более, Таня никогда не отдавала долги. Купит пива и выпьет со своим же муженьком. Вот тебе и вся романтика. Это вам не мои переживания и тонкие материи.

Я не могу занять денег. Я уже хотела написать об этом, как увидела входящее сообщение, и сердце заколотилось с бешеной скоростью. Макс. Он никогда мне не пишет обычно. А я сдерживаюсь, чтобы не написать какую-нибудь бесполезную ерунду.

" Стас дома?"

Я закрываю вкладку с Татьяниной перепиской. Чувствую, как подрагивают пальцы. Конечно, ему нужен Стас. Мой муж не сидит в соцсетях.

"Он спит, а что случилось?"

"Есть кое-какое предложение. Пусть наберёт меня завтра".

" Хорошо, я скажу".

На этом все закончилось, не успев начаться. Вот же дура!

Сердце продолжало колотиться в бешеном ритме, и я не могла понять одного – почему же я так реагирую? Что в нем особенного, если я с пол-оборота превращаюсь в сумасшедшую?

ГЛАВА 8

Я нервно покусываю ногти. Четверг и пятница пролетели со скоростью света, даже моргнуть не успела. Моя жизнь снова вернулась в прежнее русло – готовка, уборка, стирка, иногда заказы по работе (время от времени мне поступают заявки по продаже бижутерии на мою страничку ВК).

Сегодня суббота, Стас дома, девочки облепили его со всех сторон, а я вижу, как муж сосредоточенно что-то ищет в планшете. Как всегда что-то по работе, ни минуты покоя.

– А ну-ка, кто хочет вишневый пирог?

– Я! – Света подскакивает с дивана, роняет на пол пульт и злосчастный канал со Спанч Бобом переключается на новости. Да, сейчас в мире пандемия коронавируса, но я стараюсь не думать об этом, мозг и так устал от вечных проблем. Марина уткнулась в сотовый телефон – играет в очередную бродилку с монстрами.

Суббота – день, который я ждала всю неделю. С другой стороны, вот-вот начнутся каникулы, сегодня 14 мая, ещё немного и мы все лето будем как сонные мухи бродить по комнатам и думать, чем заняться.

– Алис, ты что, решила сегодня превратиться в идеальную хозяйку? – Стас приподнял бровь, но от планшета не оторвался.

– Просто хочу пирог с вишней. Что в этом такого? – не хочу признавать, но Стас кажется мне нудным, я привыкла, что он всегда занят и всегда на работе. Моя зона комфорта страдает от малейших изменений в нашей семейной системе.

– Тебе Макс хотел что-то сказать. Писал, кажется, в среду. – Как бы между прочим обронила я.

– Я в курсе. Звонил с утра, пока ты спала. – Стас посмотрел на меня своими карими, почти черными глазами. Мне показалось, что он улыбается, – предлагает поехать вместе на Байкал. Как тебе идея стартануть в путешествие дикарями?

– Серьезно? – я даже перестала взбивать яйца для пирога венчиком, мысль о том, что мы куда-то поедем отдыхать, да ещё не одни, была волнительной, – когда?

– Что, понравилась идея провести две недели с Максом? – Стас язвительно усмехнулся, – предложил сразу, как только закончится школа. Когда у нас девчонки заканчивают учиться?

Я покосилась в сторону Светы с Маринкой. Марина уже отложила телефон и улыбалась во весь рот, ожидая ответа. Света обхватила папу руками за шею, прижалась щекой к щеке.

– Едем, едем, едем! У нас последний день 26 мая. Можно я уже начну собираться? – она счастливо прищурилась в предвкушении веселых каникул.

–Думаю, что мы быстро соберёмся, за пару дней. – Я пропустила мимо ушей язвительное замечание мужа, мне и так тяжело далась последняя встреча, а то, что Стас теперь любит подкладывать меня при случае, так это ерунда, переживем. – Только не надейтесь, что можно будет плавать в море. Вода там даже в середине лета не всегда теплая. Но зато очень красиво. В первую очередь мы поедем смотреть на природу. А насчёт купания посмотрим.

– Ну, ты как всегда, мама. – Марина скривилась, – я вот могу плавать даже в холодной воде и не почувствую холода. Честное слово!

– Ну да, конечно. Помню я твое купание в бане перед самой школой. На первое сентября мы с тобой так и не попали, слегли с температурой. С первого дня третий класс преподносит одни сюрпризы. Слава богу, скоро все это закончится.

– И скоро начнется четвертый класс. – Света со знанием дела закивала головой, и хитро покосилась на сестру, – кто-то нахватает двоек больше в два раза.

– Ой, помалкивай уже! Следи за своими оценками лучше. Только первый закончила, а строишь из себя самую умную!

– Да ладно вам, девочки, все будет хорошо. – Стас примирительно обнял девочек за плечи, – завтра заеду в автосервис, проверю машину, и будем готовиться к поездке. Нужно же когда-то и по России поездить.

Я улыбнулась, не до конца осознавая, что нас ждёт впереди. Мы ещё ни разу не ездили куда-то с друзьями. Да, с друзьями. Уж друга в Максе я видела меньше всего…

ГЛАВА 9

Все дни до летних каникул я провела в нервном напряжении. Я представляла Макса рядом где-нибудь за белоснежным столиком возле пляжа, а его жена Лена вечно торчала у кромки воды с маленьким Ромочкой и строила из себя идеальную мамочку. Знаете, такую курочку-наседку, которая с утра до ночи носится с младенцем и не думает больше ни о ком. Ромке три года, он еще не дает полной свободы и это очень хорошо.

Нахождение Лены где-то за призрачной границей реальности было бы просто идеальным вариантом и решением всех моих надуманных проблем. Она где-то там, далеко, вроде есть, а вроде бы ее и нет. По вечерам я мечтала, как каждый день мы проводим вместе с Максом, просто гуляем, едим, общаемся. Теплый ветер ласкает наши разгоряченные лица, а кожа покрыта золотистым загаром.

Даже мои девочки представлялись мне словно где-то в параллельном мире – полностью самостоятельные, а Стас как вынужденное приложение, без которого нельзя обойтись. За эти мысли я готова себя уничтожить. Но можно хоть в мыслях делать то, что хочется? Тем более, все это никогда не сбудется.

Мне неважно, как я выгляжу в глазах других. Я просто создаю счастливую картину, где все будет по моим правилам и по большей части невыполнимо… да, я знаю, что думают о таких женах. Пусть думают на здоровье, мне все равно.

Правда, полноценное общение с Максом сложно представить. Он такой грубый, замкнутый и иногда вызывает во мне противоречивые мысли. Я боюсь его непредсказуемости, боюсь, что он отвергнет меня. Но ведь так и произошло на самом деле, разве нет? Нет, неправда. Я ведь вижу его насквозь, вижу, как он боится меня так же, как и я его.

Стас сейчас на работе, старается завершить все дела побыстрее, чтобы со спокойной душой отправиться в отпуск. Да, предвкушение поездки всегда самое незабываемое, иногда чувство ожидания даже лучше, чем сама поездка.

Девчонки не могут прийти в себя от радости и носятся с одеждой по комнатам. Мы уже несколько дней собираем чемоданы. И, кажется, набрали столько ненужного, что половина не влезет в машину.

Настроение приподнятое, вчера был последний учебный день. Теперь можно вздохнуть спокойно и расслабиться.

Господи, да я просто счастлива! Мы поедем на фольцвагене мини-фургоне Макса. На нашей мазде далеко не уедешь, а в фургоне легко поместится слон. Плюс, всегда можно сменить водителя за рулём. Через два дня мы уже будем в пути. От этой мысли у меня сжимается все внутри. Я не могу поверить, что мы круглые сутки будем проводить вместе.

Плевать, я буду вести себя как сумасшедшая, как влюбленная дура, пускай. Но я так долго ждала этого момента!

ГЛАВА 10

Господи, сейчас конец мая, но жара такая, что я готова сойти с ума. Мы с дочками, Леной и Ромочкой сидим на заднем сиденье, а Стас с Максом впереди.

Макс ведёт машину, а Стас грызет семечки и на весь салон слышно как он выплёвывает шелуху в походный стакан. Боже, меня всегда бесила его безкультурность. Настоящий мужлан, неотёсанный, но рукастый, черт побери.

Но это ладно. Рома каждые три минуты что-то бормочет, пытается сорвать с себя ремень безопасности. В результате Лена не выдерживает и отстегивает его.

Очередной визг радости, ребенок пытается открыть окошко, за которым зелёными пятнами мелькают деревья. Хаос.

От большой скорости машину слегка покачивает. Я немного боюсь, но разницу, конечно, чувствую – по сравнению со Стасом, Макс ведёт машину аккуратно, но все равно доверия не вызывает.

Мы едем уже часов 5 и дорога немного утомила. Не так я представляла начало веселого путешествия. Мне некомфортно и хочется выйти из машины. Вот уже полчаса слышу только обещания вроде "ну подожди немного", "стемнеет и тормознем где-нибудь", "нужно проехать по максимуму", "а ты думала, домчим за час?"

Ничего я не думала, просто не нравится спешка. Почему бы не получать удовольствие от каждой минуты? Останавливаться в интересных местах, просто прогуливаться?

Но нет, нужно гнать вперёд как ошалелые. В итоге устать и уснуть без задних ног в первом попавшемся отеле. И даже сны не будут сниться, потому что состояние измотанное.

Хотя, по Максу не скажешь, что он устал. Едет себе и едет как робот. Ну почему я на него запала? Почему мне не живётся спокойно?

Я заметила, как он слегка напрягся под моим взглядом. Да уж, чуткий, глаза у него, что ли на затылке?

Мы выехали в 7 утра, и уже этот факт не радовал. Ближе к вечеру мы все устанем, съедим копчёную курицу и бутерброды с овощами.

Не знаю, почему меня раздражает происходящее. Стараясь не смотреть в сторону чопорной Лены, я вплотную придвинулась к окну и сбросила с себя ремень безопасности. Надоело быть скованной.

Тихо играет музыка, а я пытаюсь сосредоточиться. Разговаривать с Леной бессмысленно. На любой вопрос она странно реагирует, долго думает что ответить, мнется. Я же чувствую себя неловко. Вот же черт.

Солнечные зайчики скачут по стеклу. Почитать что ли книгу в телефоне? Я уже полезла в карман джинсов, но промазала. Нас тряхнуло так сильно, что я подпрыгнула на месте и больно ударилась локтем о подлокотник кресла.

– Ну, ты, Шумахер, даёшь! – я хотела сказать что-то ещё, но едва не проглотила язык. Ещё один удар был настолько сильным, что меня дёрнуло сначала вперёд, а затем со всего маху вернуло назад, вжало в кресло.

Перед глазами заплясали черные точки, и перед тем как провалиться в кромешную темноту, я успела заметить, как фургон стал заваливаться набок. Закричали девочки, а затем и Ромка запищал тоненьким голоском.

А потом все померкло.

Так началась новая история и моя новая жизнь.

ГЛАВА 11

Ощущение, что у меня сейчас лопнет голова. Это просто кошмар какой-то. Нет, я не хочу ныть и жаловаться, куда уж больше, но голова реально болит так, что хочется лежать и не двигаться. Что я и делаю.

В глазах пульсирует что-то горячее, скорее всего, это давление. В горле пересохло, а руки такие тяжёлые, что их невозможно оторвать от земли. Все тело словно налито свинцом, я просто не в состоянии встать на ноги. Вот что чувствуют утопленники, когда к их шеям привязывают верёвку с булыжником. Да уж, неудачное сравнение, откуда мне вообще знать такие жуткие подробности про утопленников? Но это первое, что пришло мне в голову.

Я помню, что случилось – произошла авария, фургон Макса повело и мы, кажется, полетели с обочины. А дальше – темнота, спасительное забвение.

Я все ещё не могу оглядеться, но чувствую свежий запах травы. Трава почему-то кажется мне сочной, с капельками росы. Открываю глаза.

Так и есть – перед носом влажные стебли, я даже вижу прозрачные капельки. Кто-то жужжит над ухом, а ещё чувствую приятный, сладковатый запах цветов.

Воздух упоителен, хочется глубоко дышать, вбирать в себя живительный кислород. Да уж, вот что значит – лёгкое помутнение рассудка. Скорее всего, у меня – сотрясение мозга. Ну, Макс, держись! Вся наша поездка так глупо сорвалась!

Я осторожно приподнялась на локтях, огляделась. Где все? Не разбросало же нас на километры?

Что-то казалось странным, но я не могла понять, что.

Совсем близко что-то шевельнулось. Послышался тихий стон.

– Эй, кто там? Стас, ты? Насть, Марин? – собственный голос показался ненастоящим, вернее, я услышала что-то больше похожее на сиплое бульканье. – Эй, все в порядке?

Я попробовала встать, и только тут мой взгляд уткнулся на руки. Мои пальцы. Они были не моими, Господи!

– Что за черт! Мамочка!

Я хотела закричать в голос, но ничего не получилось. Моя кожа была бледно-серого оттенка. Такой странный дымчатый цвет. А вот белоснежные ногти так красиво переливались, словно я только что сделала отменный маникюр.

Я в ужасе стала осматривать все тело, а затем лихорадочно принялась растирать глаза, пытаясь проснуться. Нет, это какой-то кошмарный сон, игра воображения, помутнение после аварии. Да что угодно, только не реальность!

Все мое тело серое, а вместо одежды какой-то странный блестящий наряд, который и одеждой-то не назовешь – так, какая-то лёгкая золотистая ткань, кое-как прикрывающая грудь и бедра. Боже, не понимаю, что происходит.

Я задрала голову – небо такое же голубое, пронзительное, но не видно ни одного облачка, небо словно застыло. И ни одной птицы. Хотя рядом постоянно что-то жужжит.

Я вспомнила, что кто-то находится рядом, и поползла вперед, раздвигая руками влажную траву. Капли росы оседали на пальцах. Приятно.

– Эй. Есть тут кто?

Кто-то шелохнулся совсем рядом. Я раздвинула траву и вскрикнула то ли от страха, то ли от неожиданности.

Прямо передо мной на спине лежал мужчина с голым, накачанным торсом. На бедрах тканевая накидка с золотистой нитью. На ногах какие-то коричневые сандалии. И все бы ничего, но тело мужчины было золотистым. Я даже невольно залюбовалась – так красиво переливается его кожа на солнце. Не то, что моя, невзрачная и серая.

Лишь на животе мужчины алеет рана от пореза. Я завороженно уставилась на капельки крови.

– Ты живой?

Мужчина медленно повернул голову и приоткрыл глаза. Серо-голубые, с мутной дымкой, которая всегда мне нравилась. И тут до меня дошло.

– Макс, это что, ты?!

Он несколько раз непонимающе моргнул, а затем онемел от ужаса. Да, наверное, я для него выгляжу омерзительно.

ГЛАВА 12

– Я не очень понял, что сейчас происходит. Алис, это ты что ли?

Я завороженно смотрела на Макса и старалась сдержать слезы, которые вот-вот хлынут из глаз. Если бы я понимала, что происходит. Самое удивительное было то, что я по-прежнему слышала его такой родной голос, узнавала его лёгкую, вкрадчивую хрипотцу.

Но одновременно голос был другой, слова были больше похожи на непонятные звуки. Это можно сравнить… представьте, что вы говорите на русском языке, и к вам обратился с вопросом китаец. А вы не знаете китайского языка. Да, я слышала его вопрос, он был произнесен словно у меня в голове. А тут, в этой реальности из его рта вырывался набор мелодичных, ни с чем несравнимых звуков.

По крайней мере, на земле я таких звуков никогда не слышала. Думаю, что и я тоже говорю также. На инопланетном языке. Что я несу!

Все происходящее – просто побочный эффект от каких-нибудь лекарств. Больше чем уверена, что нас нашли на дороге, отправили в больницу и накачали какими-то галлюциногенными препаратами. Нужно лишь дождаться, когда закончится их действие.

Макс тихо ойкнул, заметив рану на животе.

– Твоя кожа золотая, ты заметил? – ничего лучшего я ответить не смогла. Все ещё пыталась осмыслить то, что видят мои глаза.

– А ты будто из болота вылезла. Я только не понял, мы что, под психотропными препаратами находимся? Я узнал тебя только по глазам. Ну, и отчасти по волосам. Они у тебя тоже русые, правда сейчас чуть светлее, как будто ненастоящие и стоят смешно дыбом. – Макс поморщился, прижал руку к животу. – И ещё. У тебя есть хвост.

Я нервно обернулась и едва не грохнулась в обморок. Из моей "мини юбки" торчал длинный, тонкий хвост. Он был гладкий, тоже бледно-серого цвета, но заканчивался маленькими кольцами, какие бывают у змеи-трещотки (у нее на кончике хвоста жёсткие роговые конусы).

Стоило увидеть хвост, как он тут же поднялся на уровень моих глаз, словно живой.

– Веселенькая история. Мой хвост гораздо симпатичнее. – Макс вывернулся, и сжал в ладони золотистый отросток с красными кольцами. – Интересно, как выглядит Стас или Лена? А дети? Даже представить не могу.

– Да, я никого кроме нас ещё не видела, если честно. – Я наконец-то выпрямилась в полный рост и вытянула руки в попытке размять затёкшие мышцы. Мельком заметила взгляд Макса – он смотрел на мой живот, на крепкие мышцы, которых и в помине не было в реальной жизни. Хоть это радует, здесь, непонятно где, мое тело было на удивление стройным.

– Помимо отпадной фигуры, у тебя ещё прикольные уши. Я такие видел в мультиках про эльфов. Ромка эльфов обожает, смотрит с утра до вечера.

– Я про твои уши молчу. Они тоже острые. – Я недовольно нахмурилась, но уши всё-таки пощупала. И правда, острые, стоят торчком. Ужас. – Нам нужно понять, где мы находимся и сделать все, чтобы как-то вернуться обратно.

Макс задумчиво смотрел куда-то вперёд, в сторону лесной чащи. Так, по крайней мере, кажется, если смотреть издалека. Деревья, тонкие, словно палочки, ритмично покачивались. Только вот отчего, если ветер полностью отсутствует?

Кроме того, меня все больше раздражало непонятное жужжание, которое переходило в надсадный стрекот. Я пнула ногой ни в чем неповинный камень и едва не взвыла от боли, но камень даже не сдвинулся с места.

– Бред какой-то.

Я с трудом удержалась, чтобы не потереть глаза – показалось, что камень встал на тоненькие ножки. Или не показалось? В который раз от ужаса скрутило желудок. Так и есть, покачиваясь на тоненьких ножках-палочках, серый камень осторожно пополз в сторону густой травы.

Вернее, это уже был не совсем камень – когда-то гладкая поверхность ощетинилась острыми иглами-шипами. Что-то живое, и неизвестное человечеству, я только что пнула ногой.

– А-а-а, Макс, что это?! – ничего не соображая, я бросилась к нему, прижалась к широкой груди и зажмурила глаза. Его сердце колотилось с бешеной скоростью, похоже, он и сам испугался того, что только что увидел.

– Слушай, не ори, а? Черт знает, куда мы попали, нужно вести себя как можно тише.

Его голос над ухом – единственное, что осталось прежним. Если не открывать глаза, можно представить, что мы такие же, как прежде. Может, так и сделать, стоять вот так, целую вечность?

Вот только в реальной жизни я никогда не смогла бы к нему прижаться. От этой мысли прижаться к горячему телу захотелось ещё сильнее. Макс пылал жаром. Горел так, словно у него была температура под сорок.

– Сумури! Сумури! Я нашел господина! Грязная дикарка хотела убить его!

Мои глаза округлились, а Макс напрягся как струна. Теперь мы были не одни. Воздух вокруг зазвенел от напряжения.

ГЛАВА 13

Спустя пару мгновений прямо перед нами появились люди. Ну, или существа, похожие на людей. Такие же, как Макс.

Четверо незнакомцев с золотистой кожей и длинными хвостами держали в руках заострённые копья с красными перьями на самой верхушке. Выглядит смешно.

Пятый прятался за их широкими спинами – маленький, толстый человечек с выпуклыми, влажными глазами.

Его кожа тоже красиво переливалась на солнце, но симпатию человечек не вызывал. Он суетливо крутил маленькой головой и капризно изгибал рот.

Наконец, его взгляд остановился на мне и он прошипел:

– Грязное отребье! Сумийка-потаскуха! На этот раз Горну удалось подобраться к господину слишком близко. Прости, великий Рэй! Ничтожный Сумури, твой раб не сумел защитить тебя!

Четверо стройных слуг склонили головы и чуть отошли в сторону. Человечек, которого звали Сумури, суетливо поклонился перед Максом, который находился в полном смятении.

Я же сидела на траве и боялась шелохнуться. Черте что здесь происходит. Максу в этом мире удалось стать господином?!

Надеюсь, он не прикажет меня убить.

Словно прочитав мои мысли, Сумури злобно гаркнул:

– Немедленно уничтожьте это грязное ничтожество, оторвите ей голову!

В мою сторону молча направились двое мужчин. Я в ужасе уставилась на их мускулы, красиво переливающиеся на солнце. Голос куда-то пропал, я просто не верила в происходящее. Не хотела верить. Разве можно подобное принимать всерьез?!

– Я запрещаю. Не трогать ее! – это гаркнул Макс, наконец, сообразив, что со мной намереваются сделать.

– Что? Вы не хотите убить ее? Но почему? – Сумури расстроенно сник. – Она заслуживает жестокой смерти. Неужели вы забыли, как сумийцы расправились с вашей невестой? Они не пожалели ее! Убили, не моргнув и глазом, решили сломать вас, лишив самого ценного! Теперь…

– Замолчи. Может, потом, я сам убью ее. А пока она может пригодиться.

Я едва не ахнула от такой наглости. Что!? Да как он смеет говорить подобные вещи! У меня хватило благоразумия промолчать. Только сейчас я поняла, как нам повезло, что у Макса золотая кожа, а не серая.

Дай бог, ещё не скоро эти незнакомцы поймут, что перед ними вовсе не Рэй-господин, а неизвестный…как у нас таких в книгах называют? Попаданец!

Лучше и не придумать. Я тяжело дышала, пытаясь успокоить сердце, которое было готово вырваться из груди.

А Макс более-менее взял себя в руки, в его голосе даже послышались стальные нотки:

– Теперь она пленница. Ясно? И никто кроме меня ее убить не посмеет!

– Да, мой господин! Все будет так, как вы скажете! – человечек злобно зыркнул в мою сторону, – позвольте вернуть вас в покои замка.

Макс разрешающе кивнул и попытался встать на ноги.

– Ох…

– Она ранила вас! – человечек в ужасе всплеснул руками.

Тут же в руках у одного из слуг показался маленькая, продолговатая бутылочка. Он откупорил тугую крышку, высыпал на ладонь небольшое количество странной золотистой пыльцы и подошёл к Максу.

– Позвольте, мой господин. – Он почтительно склонился: лёгкое движение руки, и вся рана покрылась тонким слоем пыльцы. Спустя пару секунд порез стал бледнеть, а ещё через секунду полностью исчез, затянулся.

Я не могла отвести взгляда от живота Макса. С ума сойти, целительный порошок! Ведь такое только в фильмах бывает! Получается, здесь мир магов и волшебников?

– Теперь вам гораздо лучше. Наш Кори творит чудеса. Экспериментальная нага оказалась очень кстати. Она помогает нам быстрее восстанавливаться после встречи с жаберными зеленостами. Вы оказались правы, господин Рэй. – Сумури довольно улыбнулся. – Теперь можно идти в замок, вам нужно набираться сил.

Я решила не думать о том, кто такие – жаберные зеленосты. Впечатлений и так более чем достаточно.

Откуда ни возьмись, на траве появилось небольшое круглое сооружение с четырьмя длинными поручнями. В центре опять же, лежала пышная, золотая подушка с кисточками по бокам.

Макс аккуратно сел в центр и даже не глянул в мою сторону. Хорошо вжился в роль, словно всегда так было!

Двое слуг с лёгкостью подняли его и неспешно пошли в сторону тонких деревьев. Вылитый султан!

Меня молча дёрнули за руку, и я тут же оказалась прикована золотистой нитью к одному из слуг. Ему ни капли не мешало держать свободной рукой необычные носилки, на которых не менее величественно сидел Сумури.

Я шла за ними, спотыкаясь, словно раненая лошадь.

Ужас какой-то. Мысль о том, что мой муж и дети могли быть уже убиты этими дикарями, билась в висках и не давала покоя.

О чем думает Макс? Что же нам теперь делать?

ГЛАВА 14

– Эй! Вы не смеете! Я буду жаловаться! – не знаю, понимали меня слуги, или нет, но остроносые лица смотрели на меня с вопиющей безучастностью. Темные глаза мужчин блестели в темноте, пока мы шли по узкому туннелю, а меня особенно раздражало, как скрипит подошва от каждого шага, сделанного по песчаному полу. В стенах по бокам горели факелы, освещая путь не более чем на десять шагов.

Не знаю, где я. Это место похоже на бесконечный подвал, который находится сразу под замком. Мы попали в него через неприметную боковую дверь. Да, я видела это нереально огромное строение с высоченными башнями и конусными крышами из рыжей черепицы, частично выгоревшей на солнце. Нереально гротескное место. Стоит того, чтобы полюбоваться, только, к сожалению, не в моем положении.

Когда мы приближались к замку, я постаралась запомнить каждую деталь.

Узкие оконца замка красиво поблескивали на солнце, а высоченная оградительная стена завершалась острыми пиками. Защита от врагов, не иначе. Чтобы не впасть в уныние, я старалась думать только о том, что было снаружи, но мысли резко оборвались.

Открылась массивная железная дверь, и меня, не особо церемонясь, втолкнули внутрь. Келья, темница. Место, где держат провинившихся узников.

Узкая кровать, прикованная цепями к стене, небольшой выступ, на котором стоит толстая свеча. Огонек ровно горит. Больше ничего нет. Вообще, даже окна.

В таких условиях долго не выдержать, не пройдет и пары дней, как у меня начнутся галлюцинации. Я не вынесу замкнутого пространства. Я просто не смогу…

Что, если Макс не вытащит меня? Что, если про меня вообще забудут? Я осторожно села на жёсткую лежанку и зажмурилась изо всех сил. Я, конечно, все понимаю, но разве может сон быть настолько натуральным и таким бесконечным? Пора бы уже закончиться этому кошмару. У меня вовсе нет желания ходить с серой кожей и относиться к неизвестному мне вражескому племени сумийцев. Знать бы ещё, кто это такие.

Не знаю, сколько времени я просидела, пытаясь проснуться, но из полудремы меня вывел скрип двери. Впрочем, спустя мгновение дверь в темницу снова захлопнулась.

На полу стоял поднос с едой. Кажется, рис, небольшая горстка бобов, какая-то неизвестная зелень и что-то красное, похожее на мясо. Рядом позолоченный (сомневаюсь, что пленным выдают бокалы из золота), продолговатый бокал с неизвестной жидкостью.

Да, пленников здесь всё-таки кормили. В бокале – красное вино. Интересненькое дельце. Да ещё такое крепкое, что от одного глотка мгновенно закружилась голова. Я поела, машинально отмечая, что рис совсем не рис, и лишь отдаленно его напоминает. В этом мире с вкусовыми рецепторами у меня было сложно, но вроде было вкусно и сытно. Уже неплохо.

Я поела и почувствовала, что неумолимо клонит в сон. Снотворное что ли подсыпали? В любом случае, сопротивляться не было сил, и я уснула тяжёлым сном, мечтая, чтобы все вернулось на круги своя после пробуждения.

Проснулась я от того, что кто-то кричал мне в ухо:

– Поднимайся, грязная сумийка, нечего разлеживаться, тебе нашли достойное применение! – это кричал тот самый маленький человечек. Его лицо было перекошено от злости, а пухлые губы тряслись и блестели от слюны.

– Можно хотя бы в душ сходить? – попыталась я вяло возразить.

– Не понимаю, о каком душе ты говоришь! Давай, пошевеливайся! Господин пожалел тебя, но никто в этом замке не рад тебе! Как только появится возможность, от тебя избавятся!

Я хмуро смотрела на Сумури. Вот же какой противный коротышка. Кто ему дал столько власти?

– Давай, давай. Вперёд. И только попробуй сбежать, от тебя даже мокрого места не останется.

Сумури чувствительно ткнул меня в бок, и я нехотя вышла из своей темницы. Мы двинулись по узкому змеевидному коридору. Спрашивать о чем-то коротышку было бессмысленно. Одна надежда, если меня приведут на этаж выше. Догадываюсь, что там находятся просторные покои. Вот только вряд ли это произойдет. Но ведь и убивать не смеют, Макс отдал приказ не трогать. Тогда куда ведут? Что от меня требуется?

Снедаемая томительными догадками, я не заметила, как мы оказались на первом этаже – на этот раз стены белые, никакого песка, вокруг позолота и витиеватые статуэтки непонятных существ. Ощущение, что какой-то безумный скульптор собрал фигурки из разных частей тела животных. Голова дельфина с изумрудными глазами, телом мохнатого зверя и пышным хвостом, отдаленно похожим на павлиний, выглядела хаотично, но, на мой взгляд – безвкусно.

Наверное, таким образом, жители этого клана (или к чему они там относятся) хотели показать, насколько все роскошно у них устроено – но на меня сложно произвести впечатление. Тем более, я здесь явно не долгожданный гость.

– Нечего все тут рассматривать! – рявкнул Сумури, – не для твоих глаз установлено! Грязная сумийка, отребье, ничтожество… – ругательства он уже бормотал под нос, постоянно чертыхаясь и мотая головой.

Под его бубнеж мы, наконец, дошли до конца коридора и попали в большой овальный зал. Высокие колонны, мраморный пол, потолок будто зеркальный – в центре покачивается огромный светильник, утыканный прозрачными шариками, которые ярко светились, словно внутри спрятали солнце. Шариков не меньше 500 штук, даже глаза разбегаются. Сейчас они светили тускло, потому что в резные окна светило солнце. Значит, сейчас ранее утро.

Я пыталась понять, где нахожусь. Не зал, а настоящее футбольное поле. На обратной стороне семь высоких дверей (куда они ведут?), а в центре рядами стоят столы, заваленные непонятно чем. Девушки с золотой кожей склонились над тряпками и работали. Сколько их? Я прищурилась, считая. Десять возле каждого стола. Столов тоже десять. Возле последнего стола стоят высокие чаны, заполненные бурлящей жидкостью, а с противоположной стороны натянуты веревки. Бельевые что ли? Примитивно. Внизу на полу три желоба – в них стекает золотая жидкость.

– Будешь работать, грязнуха. – Удовлетворенно улыбнулся Сумури. – Посмотрим, на что ты способна.

ГЛАВА 15

Работа заключалась в следующем: нужно было проделать дырочки в ткани специальным приспособлением, похожим на дырокол. В эти дырочки работницы проворно вдевали втрое скрученную крепкую нить. Затем, ткань погружали в чан с помощью щипцов и вешали над желобком – сушиться.

Получается, набедренная повязка на моих бедрах вовсе не из золотых нитей, а просто покрашена в чане руками одной из этих работниц. Интересно, они в чем-то провинились перед господином, раз работают тут?

В руках у меня обычная белая ткань, не особо приятная на ощупь.

Да, мне быстро выдали что-то вроде золотистой сутаны – она полностью скрывала мое тело. Только выглядывали наружу сероватые запястья.

Впрочем, мое положение это не спасало. Стоящая рядом девушка смотрела на меня с нескрываемой ненавистью и старалась держаться на расстоянии, словно от прокаженной.

– Эй, ты, серая дрянь!

Я пыталась запомнить последовательность действий: девушки очень быстро перебирали нити пальцами. Но от грубого отклика вздрогнула и подняла глаза.

Девушка, которая обратилась ко мне, стояла за столом напротив, и прожигала меня взглядом.

– Будь моя воля, я бы убила тебя, содрала с тебя всю кожу! – она едва не сплюнула на пол, – не понимаю, почему господин пощадил тебя, не иначе помутился рассудком! Работать с тобой – высшая степень унижения!

– Если учесть, что все вы уже работали здесь не покладая рук до моего появления, то не больно-то ценились вашим господином. Иначе он дал бы вам более достойную работу! – съязвила я.

Девушка изменилась в лице, в мгновение ока откинула от себя тряпье. Я не успела моргнуть, как она сбила меня с ног и мы с грохотом упали на холодный пол.

– Как ты смеешь! Ты – отброс цивилизации, недоженщина! – она хрипела мне в ухо и пыталась дотянуться до русых волос.

Вокруг нас образовалось кольцо из гомонящих женщин. Ещё секунда и я взяла себя в руки. С тихим рыком перекатилась со спины на ноги, придавила девушку своим телом. Надолго меня не хватит. Она очень сильна. Но – хотя бы так.

Я склонилась к ее уху и прошептала:

– Лучше послушай, что скажу, милочка. Не далек тот день, когда твой господин будет носить меня на руках и называть царицей. Ты станешь поклоняться мне и целовать ноги. Запомни мои слова и впредь старайся не говорить лишнего!

От моей уверенной речи девушка опешила и слегка ослабила хватку, дав мне передышку. Девушки недовольно что-то гундели, но я не могла разобрать ни слова.

Кольцо из тел слегка заволновалось, и через секунду я увидела маленького человечка со своей свитой.

– Это что здесь происходит?!

– Сумури! Ей нельзя с нами работать! Она буйная, – жалобно заверещала подо мною девушка, – видишь, набросилась на меня! Вся работа встала, она безрукая, бесполезная!

– А ну-ка, встать!

Это уже обращались ко мне. Да – пожалуйста. Я молча поднялась на ноги, вскинула голову. Человечек смотрел на меня, недовольно поджав губы.

– Значит, смуту наводишь? Думаешь, тут к тебе как к равной относиться будут? Так это пока господин милостив. Не знаю, говорили ли тебе твои серые сородичи, но наш господин очень переменчив. Сегодня сама простота, а завтра раздавит как букашку. Не заметит тебя. Так и знай.

Я молча слушала, давно привыкнув к угрозам.

Сумури внезапно нахмурился, видимо, вспомнив что-то не очень приятное. Не сводя с меня пристального взгляда, он, наконец, проворчал:

– Великий Рэй ждёт тебя в своих покоях.

Девушки все как одна горестно ахнули. Тоже мне, гарем из влюбленных дикарок! Я победоносно зыркнула на свою обидчицу: поделом тебе, мои предсказания сбываются молниеносно!

– Не обольщайся! И шагай за мной! – Сумури вздернул подбородок и его тут же посадили на подушечку. Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть.

Макс сидел на низкой тахте и лениво жевал виноград, который лежал на серебряном подносе. В его "покоях" все было слишком. А огромная круглая кровать с воздушным балдахином наводила на греховные мысли.

Не забыть бы, какой он в человеческом теле. А то восседает так величественно, будто и правда господин, ей богу.

– Я смотрю, ты уже и ведешь себя как настоящий король. – Я не смогла скрыть ядовитые нотки в голосе.

– Давай только не кричи, а то нас обоих вздернут на какой-нибудь ярмарской виселице. Тут уж больно все строго.

Макс посмотрел на меня, и я едва не поплыла. Глаза-то те же. Земные, родные.

– Макс… Боюсь, я не продержусь долго. Я ведь сумийка. Меня ненавидят. А ты…ты вообще думал, куда мог исчезнуть настоящий Рэй?

– Пока нет. Слишком много информации сразу навалилось. Думаешь, так просто делать вид, что ты все понимаешь, а на деле даже не знаешь, кого как зовут? Я тут книги учётные нашел, изучаю так быстро, как могу. Узнал, что ты – сумийка.

– Тоже мне, открытие! Даже я уже знаю, кто я! – я недовольно нахмурилась и сунула в рот пару виноградин.

– Это понятно. Но ты из расы подводных. То есть, – Макс загадочно улыбнулся, – ты хозяйка моря, можешь дышать под водой. Твое племя очень древнее и могущественное, но вот уже тысячу лет сумийцы воюют с огнекрылыми, то есть, с нами. Это если вкратце. На деле все гораздо серьезнее. Эта планета, она удивительна. Понимаешь? Ни один фантастический фильм с ней не сравнится.

– Мне все равно. Я хочу домой. Что, если наши семьи тоже попали сюда?

– Алис. – Макс испугался. Это было видно по его глазам, – я не знаю. Я надеюсь, что сюда попали только мы. И надеюсь, что нас очень скоро вышвырнет отсюда обратно на землю. Я думаю, что делать с тобой. Как сделать так, чтобы тебя не трогали.

– Каждую минуту мне желают смерти. – Я горько усмехнулась, – ещё пара дней и я к этому привыкну. Только скажи, почему между расами идёт война? И почему ты – огнекрылый, но крыльев у тебя нет?

– В том-то и дело, они есть. – Макс поежился, – только пока не понял, как они работают. Наверное, по какой-то команде. Только я ее не знаю. А вражда… Да тут понятно все на самом деле. Вождь серых, или как он тут называется, перекрыл доступ к морю. Не хочет, чтобы огнекрылые пользовались водой просто так. Ввел закон об уплате дани. Короче, хорошего мало. Но самое плохое то, что у каждой расы свои правила. Рэй ввел закон, который касается взаимодействия с женщинами подводных, в случае, если они попадут в стены замка. – Макс запнулся на мгновение, – есть несколько вариантов. Один из самых популярных – смерть. Второй – подчинение и рабство. То есть, работа с утра до вечера, прислуживание. И третий вариант…

– О, великий Рэй! Позволь войти в твои покои, Сумури прибыл!

Я вздрогнула, вновь услышав мерзкий голос Сумури. Его появление всегда несёт с собой беду. Что на этот раз меня ждёт?

ГЛАВА

16

– Не имеете права, я буду жаловаться!

Сумури с гордо поднятой головой молча плыл на своих подушках, а меня под руки волок по коридору молчаливый слуга огромных размеров. Его мускулы переливались золотом, а дыхание было таким громким, что больше походило на хрип мощного животного.

– Да отпустите меня в конце концов! С какой стати вы меня тащите!? – я едва не всхлипнула от страха. Коридор казался бесконечным и пугающим.

– Ты сама не стала работать. – Сумури хмыкнул, – не хочешь трудиться, будешь заниматься другим делом.

– И каким же?

Сумури промолчал. Послышался звук открываемой двери, железо со скрипом отошло в сторону. Я нервно вздрогнула. Макс. Сколько ещё получится скрывать весь этот обман? Что станет с нами, когда все раскроется? И где настоящий правитель этого ужасного и странного народа?

Дверь была выходом в уютный, бесконечный сад. Сладкий запах неизвестных цветов приятно будоражил ноздри. Я с любопытством осматривалась по сторонам и провожала взглядом женщин, которые, словно тени, ходили по песчаным тропинкам с плетеными корзинками. На лицах у них отражалось умиротворение, а губы растягивались в лёгкой, кроткой улыбке. Здесь очень крупные бабочки, просто нереально красивые, с радужными крыльями, которые солнечными бликами переливаются в воздухе. Рай. Дикий, чужой, будоражащий, такой необычный. Но как жить здесь?

Мы шли мимо, кажется, в следующий корпус замка. Все это великолепие мгновенно исчезло, стоило захлопнуться очередной массивной двери. Снова затхлый запах, длинный коридор.

Как же хотелось вернуться обратно, сесть на резную лавку, укрытую в тени кипарисового дерева и забыть обо всем. Уснуть, а проснуться дома в объятиях мужа.

Где сейчас Стас, где дети? Что, если они тоже попали сюда, в этот незнакомый, пугающий своей необычностью, мир? Ведь если так, то им повезло гораздо меньше…Господи, есть ли ты в этой реальности?

От одной только мысли о том, что Стас с дочками мог попасть сюда, по коже побежали мурашки. Мне было плевать на Лену. Все равно! Пусть она выпутывается как хочет…но, моя семья, ещё никогда я не чувствовала такой сильной тоски по своим детям и мужу.

– Это твои покои. – Голос у Сумури был недовольный, отчего я удивилась. И не зря.

Просторная, очень светлая комната поражала своим великолепием. Белые стены, статуэтки, в центре овальная кровать – белоснежное покрывало обшито золотыми нитями. Рядом резной прикроватный столик, красивый старинный подсвечник, поднос с фруктами.

В стене прорублено овальное окно, солнечный свет заливал всю комнату.

– Слишком уж шикарные покои для тебя, мерзавка. – Сумури фыркнул. – Но ничего, не надейся, что это навсегда. Все это ненадолго. Как только ты выполнишь свое предназначение, тебя выбросят, как переработанный материал. Жить в нашем замке тебе не светит. Максимум – детородный период.

– Какой ещё детородный период? – я уставилась на человечка, не веря своим ушам.

– Наш господин установил правила. Если к нам попадает женщина из вражеского клана, ее либо убьют, либо заставят работать, либо она родит ребенка. Так мы сможем узнать, способно ли дитя от серой перенять наши гены. И сможем ли мы дышать под водой.

Я стояла в центре комнаты и боялась пошевелиться. Все, что происходит – сон, кошмарный сон! Меня хотят использовать как рабыню, как падшую женщину без права слова!

– Но что, если я этого не хочу?

– Твое мнение никого не волнует. Здесь ты – никто. Как только воля господина исполнится, ты умрешь. – Сумури ядовито засмеялся.

Мерзкий смех был явно проработанным сигналом: его тут же подхватили слуги и быстро исчезли за дверью. Тихий щелчок и моя красивая темница закрылась.

На этот раз, я не стала сдерживаться. Слезы хлынули из глаз, и я проплакала не меньше часа.

ГЛАВА 17

Дверь со всей силы грохнула об косяк и мой сладостный сон прервался. Прямо передо мной стоял настоящий громила – высокий, мускулистый мужчина с пронзительными, черными как ночь глазами.

Мышцы красиво переливались на солнце, а набедренная повязка была так узка, что я боялась фокусировать свой взгляд – странные фантазии взрывались в голове и немного пугали. Наверное, это последствия моего сна.

Не нужно ни о чем думать, но этот дикарь просто источает животную энергию, которая странно влияет на меня. На толстой шее незнакомца переливалась длинная цепь с бледно-голубым камнем, который сиял ярче всех драгоценностей, которые мне когда-либо приходилось видеть. Амулет, а внутри его переливается блестящая жидкость.

– Ты! – рявкнул мужчина, и от властного голоса, я скукожилась на кровати.

– С этой минуты, по приказу господина Рэя, ты будешь принадлежать мне! Раздевайся!

– Что!? Да ты в своем уме! – от такого заявления я не смогла сдержать гневного возгласа.

– Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне, ты – никчёмный отброс ненавистной расы?! Меня зовут Король Кэм, и ни одна женская особь не имеет права повышать голос при встрече со мной!

Яростно выпалив свою тираду, он ловко схватил меня за щиколотку и резко дёрнул. Секунда, и я уже под его тяжёлым телом – ещё мгновение, и он раздавит меня как букашку.

– Отпусти, отпусти сейчас же, – залепетала я, – я женщина, и имею право на личное мнение. Только попробуй тронуть меня, и сам узнаешь, что будет!

Громила Кэм заинтересованно разглядывал мое лицо. Кажется, ещё никто из серой расы, и правда, не смел высказывать свое недовольство при встрече с ним.

– Не припомню, чтобы хоть кто-то открывал в этой комнате свой серый рот. Ты кто такая?

Он подтвердил мои мысли, и я довольно улыбнулась.

– Ты король, а я королева. Королева пустоши Алиса. – Выпалила я первое, что пришло в голову.

– Серая, и королева? Не слышал прежде такого имени. – Кэм прижался ко мне ещё сильнее, – но стала бы королева рисковать жизнью, отправляясь на поиски господина? Стала бы она притворяться обычной серой, выполняя роль дешевой наживки?

Громила не ждал ответа, лишь хитро улыбался, если, конечно, кривую полуулыбку можно назвать улыбкой.

Все внутри меня заледенело под пристальным взглядом.

– Ты обычная серая. И у тебя нет жабр, как у некоторых твоих сородичей. Это плохо, потому что ты – самый бесполезный вид для экспериментов. Даже если у нас родятся дети, у них будут такие же гладкие шеи. Отвратительно.

– А что, ещё никто из серых не рожал ребенка? – я не смогла сдержать любопытства.

– К чему ты задаешь свои никчемные вопросы? – Кэм недовольно поджал губы, – странная какая-то, говор у тебя не такой.

– Вот тебе и один из признаков королевы. Знаешь, что с вами со всеми сделают, когда проникнут сюда? – я многозначительно усмехнулась, позволяя громиле додуматься самому.

– Запугать меня решила? Не выйдет! Будь ты хоть трижды королева, Рэй отдал тебя мне. А значит, жить ты станешь по моим законам! Я пришел, чтобы овладеть тобой, и я сделаю это!

Громила решительно потянулся к набедренной повязке, и я в ужасе закричала:

– Стой! Если ты коснешься меня, то тебя постигнет печальная участь. Все тело покроется гнойными струпьями, выпадут зубы, начнет облезать кожа!

– Чумная что-ли?! – Кэм недоверчиво отстранился и стал ещё пристальнее разглядывать лицо, – решила поиграть со мной?

– Нет. Дело в том, что ваш господин поменял свое решение, только тебе об этом не успели сообщить. Я – не рабыня. Рэй обозлится, если со мной что-то произойдет. Тем более, ничего у вас никогда не получалось. Ни одна серая не смогла забеременеть, а если и была случайная беременность, то ребенок рождался мертвым. И он был золотым.

Я перевела дыхание, попутно замечая мрачное выражение, застывшее на лице громилы. Мои рассуждения оказались верными, и я ещё больше вдохновилась:

– Наши тела несовместимы. Как бы вам не хотелось, попасть в нашу стихию и дышать под водой вы никогда не сможете.

– А вот тут замолчи! – рявкнул Кэм и в ярости засопел, – не нужно притворяться умной! Откуда тебе знать, что у нас получалось, а что нет?!

– Если бы хоть одна серая родила ребенка, вы бы не забирали рабынь на свои "брачные" эксперименты. – Я ядовито оскалилась, – вы так хотите обладать нашими способностями, что совсем забыли, что мы – отбросы. Стоит ли воровать женщин, если мы вызываем отвращение, и ничего не получается?

Громила молча сопел. Спустя мгновение, он подскочил на ноги и поправил набедренную повязку.

– Твои речи ничего не значат для меня. Хоть я и согласен, что ты отличаешься от других. Я приступлю к делу, как только тебя осмотрит лекарь.

– Какой…

– Я никогда не поверю на слово серой. Одурачить меня не получится. Ясно? Нашему господину неинтересны такие, как ты!

– А вот тут ты сильно ошибаешься, он влюблен меня!

Я прикусила язык, увидев, как округлились глаза громилы. Он круто развернулся и буквально выскочил за дверь. Глухо лязгнул дверной затвор, и я вновь оказалась в заточении. Сейчас это меня даже радовало – как-никак, а ведь удалось избежать близости с этим дикарём. Боже, но что же делать дальше? Неужели Макс так и будет бездействовать? И что делать, когда явится лекарь?

Я подошла к овальному окошку и посмотрела вниз: высота примерно в два этажа. Не очень высоко, возможно, я даже не покалечусь, если спрыгну отсюда. Вот только нужно как-то выломать перекладины. Я потрогала бамбуковые перегородки, сплетённые между собой и напоминающие решетки. Примитивно, конечно, но у меня нет ничего, чтобы сломать их. Пролезть через крупные щели тоже не получится, не такая уж я и худая.

Я подергала бамбуковую решетку – немного шатается. Может, и получится вытащить ее со временем. Вот только времени у меня как раз нет.

Какие же тут были рабыни, если даже решетки хлипкие? Неужели серые настолько покорны и молчаливы? Да уж.

Я вернулась к кровати, села на край. Мозг лихорадочно думал, что делать в стрессовой ситуации. Но ничего стоящего не приходило в голову.