Огонь памяти

От автора:

Дорогие друзья!

Вы держите в руках продолжение романа «Эволюция». Четвертую из пяти запланированных книг в одноименном цикле.

Несмотря на это, данная работа вполне может читаться отдельно, так как основные ее персонажи нигде ранее не встречались.

Надеюсь, эта история не разочарует всех тех, кто так долго ждал от меня новую книгу.

Благодарности:

Екатерине Вишняковой – за любовь, поддержку и помощь в решении возникших сложных моментов.

Анжеле Ярошевской – за очередное доблестное превозмогание моего «эпичного фэнтези».

Олегу Щербакову – за оперативную работу над атмосферной обложкой.

Всем жителям и гостям моих фантастических миров – без вас все это было бы не так интересно. Если бы вообще было.

Из утерянных данных погибшей цивилизации людей.

Выдержки из статей общедоступного пользования:

«У людей такая же плотность волос на теле, как у шимпанзе и горилл. Ученые из Шеффилдского университета отмечают, что плотность фолликулов на сантиметр кожи у нас такая же, как и у человекообразных приматов – примерно по пять миллионов волосяных луковиц, только наши волосы тонкие и светлые…»

«Прионы – класс инфекционных патогенов, не содержащих нуклеиновых кислот. Представляют собой белки с аномальной третичной структурой. Способны увеличивать свою численность, используя функции живых клеток, и катализировать конформационное превращение гомологичного ему нормального клеточного белка в себе подобный, запуская таким образом цепную реакцию.

Все известные прионы вызывают формирование белковых агрегантов, представляющих собой фибриллы, растущие на концах, разлом которых приводит к появлению продолжающих рост фрагментов. Инкубационный период прионного заболевания определяется скоростью экспоненциального роста.

Прионная форма белка чрезвычайно стабильна и накапливается в пораженной ткани, вызывая ее повреждение с дальнейшим отмиранием. Прионы устойчивы к денатурации, в связи с чем уничтожить эти частицы или сдержать их рост крайне тяжело.

Все известные прионные заболевания млекопитающих вызываются белком PrPC, измененная форма которого – PrPSc – связана с началом заболеваний. Пока не ясно, как именно происходит репликация белка, приводящая к дегенерации нейронов головного мозга…»

«Тетродотоксин – сильный небелковый яд естественного происхождения и нейропаралитического действия. Соединение могут синтезировать бактерии. Предполагается, что некоторые или все животные получают его от бактерий-симбионтов, обитающих в кишечнике.

Согласно теории, высказанной американским этнологом Уэйдом Дэвисом, тетродотоксин является одним из компонентов «порошка зомби», якобы применяемого жителями Гаити в своих обрядах вуду…»

Из утерянных данных погибшей цивилизации людей.

Фрагменты материала под грифом «Совершенно секретно»:

«…пришли к выводу, что в результате фрагментарного переноса генома, удалось добиться появления у ряда мужских гаметофитов активных белковых фракций, способствующих изменению в работе бактерий-симбионтов в кишечнике подопытных млекопитающих.

…необходимости проведения ряда повторных экспериментов с целью выявления прямой связи между повышением концентрации тетродотоксина и повышением репликации белка PrPC.

…как наиболее распространенный вариант, включающий в себя подавление функций лобных долей, а также усиление электрической активности в области миндалевидного комплекса, с предполагаемым усилением активности центра агрессии…

…обращает внимание чрезвычайно высокая скорость как начала выделения токсина, так и начала необратимых дегенеративных изменений в нейронах головного мозга. Направить запрос для предоставления выборки с детальным описанием зон поражения головного мозга. Министерство обороны…»

Глава первая

Через некоторое время после Великого поражения на Костяных пустошах

Идущий впереди дозорный отряд ратусов неожиданно остановился, и возлежащая на носилках Сшссххее прервала ход своих мыслей, усиливая активность участков головного мозга, отвечающих за контроль над серыми рабами.

Странная ситуация. Раньше ратусы никогда не ослушивались приказов народа сквам. Сейчас же они явно пренебрегали отданным им распоряжением. Но, может, Сшссххее просто слишком сильно погрузилась в свои нерадостные мысли и ослабила тем самым хватку зова.

Одна из выживших Высших сквам послала новый ментальный приказ отряду степняков, после чего вернулась к размышлениям.

Великий поход Королевы неожиданно провалился. В первые дни от его начала неисчислимые полчища ратусов, ведомые волей своих серых королей, буквально снесли оборонительные порядки в человеческих штатах, разливаясь волной ко второй линии людских земель. Тут все же надо отдать должное людской смелости: осознав, что отступать некуда и все, кто сдастся в плен степнякам, будут уничтожены, враги начали драться по-настоящему. Движение армий замедлилось. Это позволило государям трех северных штатов объединить остатки сил и выдвинуться единым фронтом навстречу продолжавшей движение лавине серых.

Решающая битва произошла на обширном поле, носящем имя какого-то там края, и по прежнему сценарию. Выстроенные в оборону армии людей были выдавлены к своим тыловым позициям. В образовавшиеся бреши были введены свежие силы, и серые короли приступили к планомерному истреблению начавшего хаотичное отступление противника. Опасаясь полного бегства, человеческие командиры ввели в разгорающуюся бойню дополнительные отряды. И вот тут начались проблемы.

Многочисленные маги отыскивали предводителей ратусов и уничтожали их на расстоянии. Каждый подобный случай приводил к временной сумятице в рядах атакующих степняков. Потерявшие контроль своих повелителей серые воины начинали действовать вразнобой, а многие вообще покидали ряды своих формирований или набрасывались на раненных людей и пожирали их. Высшим сквамам, следующим в этом походе за армиями, пришлось действовать решительно, распределяя влияние живых королей на оставшихся без надзора воинов. Чтобы избавиться от возникшей помехи, в середину человеческого строя в лобовую атаку были брошены отборные войсковые соединения с целью прорыва оборонительных порядков врага и выхода ударного кулака степняков во фронт соединения магов. Одновременно с этим были усилены фланговые обхваты.

Резня закипела с новой силой, и штаб людей принял решение об отводе войск. Армии штатов попытались занять новые позиции, но переломить ход сражения были уже не в состоянии. Численный перевес оказался более весомым фактором, нежели ярость борьбы за собственную землю и за собственное существование, как вида.

И тут с северо-запада подошла армия гномов. Это на время и спасло оставшихся людей.

Панцирные коротышки, меняя на ходу строй с походного на атакующий, не замедляя шаг, подошли к левому флангу наступающих степняков. Те, конечно, успели перегруппировать свои позиции и встретили старого врага стеной оружия, однако сперва это никак не повлияло на скорость движения гномов. Впрочем, решить ход битвы коротышкам также не удалось. Они лишь отсрочили разгром еще на час или два.

Беспощадная бойня продолжилась. Но, что самое неприятное, вмешательство свежих сил позволило людям сохранить магов. Те, рассредоточившись, принялись с новой силой уничтожать серых королей, что позволило гномам значительно вклиниться в ряды атакующих и в итоге значительно потеснить армию степняков.

Тем не менее, победа для врага была недостижима. Все новые и новые соединения степняков подходили к месту сражения, и дело должно было вскоре закончиться полным разгромом объединенной армии людей и гномов.

Вот тогда, буквально с небес, на атакующих степняков свалилось Исчадие Бездны. Сидящее на спине безумного крылатого гиганта невообразимое существо направилось прямиком к одной из Высших сквам, в тыл серых соединений. Летающая тварь, снизившись до расстояния в несколько метров, выплюнула из пасти дымящуюся струю, которая заживо сожгла всех, кто оказался на ее пути. После этого великан, взмахнув крыльями и сбив с ног поднятым воздушным ударом целый отряд, ушел в небо, и, заложив вираж, вновь спикировал на очередную Высшую. Следом за чудовищем на армию серых королей стали нападать десятки летающих тварей поменьше, и наступление остановилось. Уничтоженные небесным огнем Высшие сквамы лишили контроля целые кластеры серых королей, а те, в свою очередь, уничтожаемые магами, теряли связь со своими семьями.

А затем до мозга Сшссххее и всех остальных Высших дошел сигнал о внезапной гибели Королевы. Мгновенно начавшаяся ментальная борьба самых сильных из Приближенной кладки привела к еще большему ослаблению контроля за рассыпающейся армией.

Последним ударом, ознаменовавшим конец Великого похода, стало появление на поле боя полчищ безумных тварей.

Надо отдать должное, что появление кровожадных зверей стало полной неожиданностью и для гномов. Те мгновенно перестроили ряды, готовясь к обороне. Однако зверье, не обратив на коротышек никакого внимания, остервенело выгрызало смешавшиеся ряды степняков, что в итоге и привело к их тотальному бегству.

Сшссххее повезло. По своему статусу она не имела физических и ментальных сил для противостояния борющимся за власть сквамам, являясь всего лишь Хранителем Третьей королевской кладки. Расположение подконтрольных ей серых отрядов находилось в глубоком тылу. И когда стало ясно, что дело принимает сомнительный оборот, Сшссххее приказала своему отряду отступить.

Вот уже много дней они двигались через Южные степи в сторону Каменного края. Сопровождавший ее отряд значительно поредел. Причина была в постоянных боестолкновениях с разрозненными, неподконтрольными погибшим королям отрядами ратусов, совершавших нападения с целью отъема воды и провианта.

Ближе к югу степи стали более пустынными и потери прекратились.

Вскоре Сшссххее пришла идея, каким образом можно сделать длительное путешествие более комфортным. Она приказала серому королю убить себя и с тех пор путешествовала в его открытых носилках. Это оказалось на удивление забавным. Надо будет предложить подобный способ перемещения будущей Королеве.

Именно к ней, будущей повелительнице народа сквам и всего Йос, спешила сейчас Высшая. Одна из королевских кладок надежно укрыта в каменном лабиринте восточной оконечности горных гряд. Ближайшая из трех.

Если интуиция и память не подвели Сшссххее, то двух остальных Высших, отвечающих за охрану Королевских кладок, сожгли летающие твари. Возможно, это плохо, но не в настоящий момент. Вылупившаяся молодая Королева будет с первого дня видеть перед собой Сшссххее. А это, при благоприятном стечении обстоятельств, отразится в дальнейшем и на положении самой Хранительницы.

Высшая издала раздраженное шипение: ее передовой отряд вновь остановился. Второй раз за последнее время.

Сшссххее велела слугам поставить носилки на землю и прошлась ментальным мазком по сознанию стоящих впереди ратусов. Полученный ответ в виде страха, паники и ужаса заинтересовал ее.

Пришлось немного повозиться, чтобы осознать, чего именно в здешних местах боится серый народ.

Ратусы толком не могли объяснить причину своей паники, ссылаясь на то, что весьма обширный участок впереди лежащей территории находится… Сшссххее прислушалась к мысленным ощущениям. Находится под запретом для посещения его ратусами?!

На мгновение Высшая не поверила тому, что удалось узнать. Степняки превозмогают силу ее приказа, отдавая предпочтение страху смерти? Немыслимо!

Но в следующий миг Сшссххее распознала свою ошибку. Ее приказ заключал в себе желание Высшей попасть к месту расположения Королевской кладки. Возможно, настоящее повеление, в силу именно своей формулировки, шло вразрез с инстинктом самосохранения у ее свиты, которая знала об опасности этой территории и всячески старалась ее избегать.

В памяти появилось ощущение тишины и отсутствия жизни за последние дни пути. А ведь действительно: ее отряд не повстречал на своем пути никого, не только ратусов, а вообще зверей.

Но как тогда здесь оказалась Королевская кладка?!

Тут может быть только два ответа. Первый: непонятное и смертельное действие этого места совершенно не влияет на народ сквам. Второе: само место, начинаясь отсюда, заканчивается относительно далеко от начала Каменного края, где находится цель Высшей.

Ну что ж, пришло время проверить.

Тонкие серые губы исказило подобие улыбки.

Сшссххее приказала своему отряду разделиться. Большая часть, сопровождая носилки с Высшей, двинулась в обход невидимого барьера. Вторая часть, повинуясь силе ментального приказа, более не раздумывая, смело двинулась напрямик.

***

Дверь за испуганным, пятящемся в низком поклоне пришедшим закрылась. Первые несколько мгновений были слышны его торопливые шаги: человек спускался по лестнице. Затем смолкли и они.

Сидящий ближе всех к двери Кренсли повернулся и посмотрел на занимавшего центральное место за столом Стокердана. Тот какое-то время хранил молчание, после чего взглянул на седого старика, сидящего по правую руку.

– Твой план, мудрый Оувер, блестяще воплощается в жизнь. Это оказалось легче, чем я думал. Теперь необходимо только правдоподобно составить ему родословную, и мы можем начинать.

– С этим не должно возникнуть проблем, – сидящая по левую руку от Хранителя Вайдерсика положила на стол несколько деревянных табличек с нацарапанными на них именами. – Как удалось выяснить, почивший много лет назад государь Бродмингель, отец ныне покойного Эвена, был счастливо женат не единожды. До брака со второй супругой, состоявшегося сразу по его восхождении на трон штата, Бродмингель встретил еще одну любовь. Некую госпожу Элиэллу, одну из красавиц среди придворных женщин. Сия молодая особа имела хорошую родословную, делающую ее близкой родственницей вашего покойного отца, предыдущего Хранителя восточного удела.

– В самом деле? – Стокердан удивленно посмотрел на Вайдерсику. – Я что-то не могу припомнить подобной истории, которую рассказывали бы у меня дома. Ты уверена, что не ошибаешься?

– Я полностью уверена в своих словах. Возможно, вы, за давностью лет или вследствие огромного числа неотложных дел, которые вам приходилось решать, забыли о ней. – Красавица улыбнулась. – Но, даже если ее и не было, разве народ не любит красивые истории, пусть и выдуманные?

– Хорошо. Продолжай.

– Любовь между Бродмингелем и Элиэллой развивалась стремительно и бурно. И еще до восшествия на трон у них появился на свет крепкий здоровый мальчик. Но тут случилось несчастье: молодая мать и будущая первая госпожа умерла сразу после родов.

– Такое бывает, – кивнул Оувер. – Даже сейчас, когда искусство магов стремительно развивается.

– И что же сделал будущий государь? Именно то, что и всякий нормальный человек на его месте. Его престарелый отец к тому моменту уже доживал свои дни, но возможность занять его место теперь стремительно ускользала от наследника. Ведь придворные женщины могли и не поддержать его кандидатуру. С самого становления власти государей во всех людских штатах неизменным считалось правило о наличии полноценной семьи у правящего избранника. Конечно, были и исключения, но кто бы позволил молодому, еще ничем не проявившему себя мальчишке стать исключением?

– Я знаю одну, которая стала, – Кренсли придвинулся к Оуверу и усмехнулся. – Сидит у нас на троне.

– Это ненадолго.

– Да.

– Естественно, будущий государь Бродмингель, – продолжала тем временем Вайдерсика, – приказал отправить новорожденного сына, как вы думаете, куда?

– Неужели в восточный удел своего штата? – наигранно усмехнулся Стокердан.

– Именно. Здесь мальчик, окруженный тайной и щедрой заботой своего отца, смог вырасти и найти себе девочку, которая родила ему трех детей. Старшая и средняя дочери нас не интересуют, а вот самый поздний, младший их брат, как уже стало ясно, является прямым родственником государя Бродмингеля.

– Ты видимо забыла, моя дорогая, – Стокердан резко оборвал ее, – что мертвый государь Эвен оставил после себя трех живых наследников.

– Я не забыла, – Вайдерсика гордо подняла голову.

– Тогда потрудись изложить свое видение этой ситуации.

– Все очень просто, дорогой Стокердан. Ты прав, наследников трона трое. Как мне стало известно, сведений об их местонахождении, да и вообще о существовании, сейчас нет. Наша обожаемая Версетта отправила всех трех сыновей исполнять определенного рода поручения. Младший, Неддар, был послан в замок государя Аранталла, чтобы укрепить политические связи Сатонии с Шербараном. Если мы примем во внимание то, что стало с каждым из пограничных штатов во время войны, возможность увидеть живым господина Неддара мне представляется маловероятной.

– Но все-таки она есть? – Кренсли поднял глаза на Вайдерсику.

– Есть, – кивнула та.

– Допустим, – задумчиво процедил хозяин восточного удела. – А что удалось узнать про двух остальных?

– Старший, Эрлей, был отправлен в составе боевого подразделения, в задачу которого входило обнаружение и убийство Королевы сквам. Вы же понимаете, что их путь лежал напрямую через кишащие ратусами степи. Средний же сын, Ланитар, был назначен главой экспедиции, целью которой являлось обнаружение новой земли, лежащей за пределами нашего континента.

– Вероятность того, что они живы, действительно мала, – Кренсли сцепил пальцы рук и закрыл глаза.

– Но она, тем не менее, есть, – Стокердан зло посмотрел на сидящего рядом.

– Не исключено, – Кренсли открыл глаза и посмотрел на Хранителя удела. – Однако никто из этих троих сейчас не мешает нам начинать действовать. Даже если любой из трех сыновей Эвена и заявится сюда, он, во-первых, должен будет еще добраться до замка. А во-вторых, суметь доказать свое происхождение. Боюсь, что и с тем и с другим могут возникнуть непредвиденные сложности. Каждый из них может оказаться самозванцем. Это с радостью подтвердит наймит Теорат. Он уже достаточно обезумел в своей одиночной камере, чтобы согласиться на любую ложь, которую мы ему скажем.

– Он еще жив? – Хранитель восточного удела удивленно посмотрел на супругу.

– Да. Я справлялась о нем у знающих людей. Как ни странно, тюрьма оказалась одним из самых безопасных мест в замке во время войны. К началу наших действий маг будет приведен в человеческий облик и сможет дать нужные пояснения насчет выдуманной истории с наследником. И по поводу каждого из трех скитальцев, если они осилят дорогу сюда.

– Что будем делать с ним потом? – Стокердан посмотрел на Оувера. – Перед освобождением мага стоит обдумать, в каком виде он принесет нам больше пользы. Живым или…

– У меня есть предложения на этот счет, Хранитель, – старик коротко поклонился.

– Хорошо. Обсудим их позже, – Стокердан кивнул. – Продолжай, – он указал на разложенные именные таблички.

– Осталось немного, – женщина улыбнулась. – Наш неожиданно сохранившийся потомок государя Бродмингеля, оставаясь его единственным сыном, также обзавелся семьей, в результате чего на свет появился тот человек, которого вы все сейчас видели.

– Это прекрасно, но примут ли его кандидатуру придворные женщины?

– Почему нет? В его жилах течет кровь наследника трона.

– И все же… Никому не известный, человек…

– Для решения этого вопроса у нас еще есть время. Скоро я буду знать о настроениях обитателей замка. Сдается мне, что сидящая на троне государыня Версетта и ее разжиревший любовник так и не снискали особой популярности. Нужно разузнать, сколько женщин не являются ее поклонницами, и, выбрав среди них наиболее влиятельную, посулить ей место подле трона будущего государя. А дальше дело пойдет само по себе. Ради увеличения власти и влияния, она сможет привлечь своих сторонников. И будет нам полезна для формирования нужных мнений среди жителей Эбилерна. Народ должен понять, что все нынешние беды – это целиком и полностью вина их правительницы. Сперва проводимая ею политика, приведшая к весьма плачевным последствиям во время наступившей тяжелой зимы. А сразу же после нее – существенные потери среди населения нашего штата. Мудрый и дальновидный правитель не стал бы отправлять свою армию на помощь соседям. Тем более когда они уже смогли объединить достаточно других сил для отражения нападения. И что в итоге? Куча вдов и снижение добычи ресурсов, столь необходимых к приходу следующей зимы.

– Но не стоит торопиться, – заметил Оувер. – Нам необходимо подготовить как можно больше преданных нам людей и рассчитать все возможные осложнения. Хоть мне и осталось уже не так много, все же я предпочту умереть в своей кровати, чем стучать пятками о висельный столб.

– Не будем о грустном, – Стокердан усмехнулся. – А что вообще о нем известно? Почему ты выбрал его?

– У него есть опыт управления своим поселением. И, несмотря на простоту происхождения, у него имеются зачатки представительности. Стоит немного поработать, и он уже будет держать голову выше нас.

– Это не опасно? – нахмурился Хранитель восточного удела. И уточнил: – Для нас.

– Такой вариант исключать нельзя, – кивнула Вайдерсика. – В конце концов, именно этот жадный дуралей будет официально отдавать приказы. И если ему в голову взбредет публично натравить на нас солдат своей охраны…

– Этот вариант можно предотвратить.

– Каким образом? – Стокердан посмотрел на старшего родственника.

– Самым простым. Надо лишь знать, что среди солдат не будет людей, преданных будущему государю.

– Поясни.

– Поясняю. Сейчас, когда ряды защитников по окончании сражений весьма поредели, необходимо их пополнить. И в первую очередь я предлагаю отправить всех старых стражников замка в действующие регулярные части. Тем самым мы добиваемся двух целей. Это демонстрация заботы о простом народе – новый государь жертвует своей безопасностью в угоду восстановлению порядка в пострадавших от войны землях. В связи с этим я буду предлагать вам на первое время ограничиться малым числом новых и лояльных нам солдат. И второе – это поиск в ближайшем окружении верных нам людей. Верность их, я думаю, стоит закрепить земельным наделом и статусом.

Вполне вероятно, стоит предложить сию роль сыновьям придворных женщин. Таким образом мы достигнем, опять-таки, двух целей: увеличение их благосклонности в силу наличия перспектив у их сыновей, а также гарантии максимальной безопасности. С другой стороны, мы получаем верность наших будущих солдат, поскольку в лице государя они будут защищать и покой своих матерей.

– Но не окажет ли разрушительное действие на этих людей постоянное нахождение в замке, рядом с матерями? – спросила Вайдерсика.

– Нет-нет, об этом не может быть и речи. Для постоянного места жительства и тренировок ни замок, ни столица штата не подходят. Можно будет использовать небольшую деревеньку, расположенную прямо за городскими стенами Эбилерна. Как же она называется? Такое красивое название… Вспомнил! Ретария.

– Ретарианская гвардия? – усмехнулся Кренсли. – Вкусное название. Оно так и просится, чтобы его стали отождествлять с силой, богатством и высоким положением.

– Вы замечтались, мои дорогие, – Стокердан постучал ладонью по столу. – Вернемся к обсуждению. У него есть семья? Знакомые, близкие?

– Близких, как мне удалось выяснить, нет. Родители умерли задолго до войны. Сестер и братьев, способных раскрыть его истинное происхождение, будущий государь не имеет.

– Прекрасно.

– Что же касается знакомых, я распорядилась достать подходящего нам человека из наиболее отдаленной части Сатонии. Таким образом мы снизим риск его случайного разоблачения.

– Но всегда есть шанс, что кто-то из той деревушки все же сумеет распознать в правителе штата своего бывшего знакомого.

– Да, – женщина кивнула. – Такой риск есть. Но это лучше, чем искать кого-то в другом штате. Тем более сейчас, когда все население так или иначе перемешано и снято с мест постоянного проживания. В конце концов, даже если и найдется один заблудший односельчанин, всегда можно сказать, что он обознался. Ведь облик его знакомого и нового государя будут отличаться. А слово сейчас весомее у того, кто тверже стоит на ногах.

– А жена? Он женат? – снова уточнил Стокердан.

– Вдовец. По его собственному признанию, он женился на какой-то девчонке из своей же деревни, как только тамошние жители избрали его на пост главы. Но вскоре после создания семьи жена неожиданно умерла.

– Вот как? – Хранитель восточного удела приподнял брови. – В чем, по твоему мнению, заключалась эта неожиданность?

– Доподлинно мне неизвестно. Наш избранник отвечал на этот вопрос неохотно. Видимо, посчитал, что правдивый ответ может изменить наше решение относительно его дальнейшей судьбы. Ссылается на несчастный случай.

– Какое несчастье, – Стокердан вздохнул. – Дорогая Вайдерсика, при первой же встрече напомни ему, что честность и открытость государя и любого из Хранителей уделов его штата есть залог долгой дружбы и взаимной выгоды. Надеюсь, он действительно умен настолько, чтобы понять это с первого раза. Нам не нужны темные истории. Кстати, а какое имя мы дадим ему?

– Тейдоран, – Вайдерсика посмотрела на супруга.

– Вполне приемлемо, – Стокердан повернулся к Кренсли. – Выясни, что там за история с умершей женой нашего будущего государя.

– Да, Хранитель.

Когда за последним из присутствовавших закрылась дверь, Хранитель восточного удела штата Сатония откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Да, план старика был прост и гениален, как все, что он предлагал, опираясь на свой изворотливый ум и опыт прожитых лет.

Развязанная ратусами война привела к полному опустошению большей части человеческих штатов. Самые южные из них обезлюдели практически целиком. И что там сейчас творится в плане обеспечения порядка, да и вообще, имеется ли у них хоть какая-то централизованная власть, в настоящее время остается лишь догадываться. Немногим лучше дела обстоят и в соседних Пангатоле и Реланте. Они пострадали меньше других, но проблем сейчас там тоже хватает с избытком. Как докладывают соглядатаи, внедренные в штат прислуги замка в Дурантоге, до сих пор нет никаких вестей о государе и его семье. Повелитель штата пропал без вести в самом начале осады столицы серыми королями. Город, конечно же, был взят и разграблен. Все, кто успел, убежали на север, к границам Сатонии. И туда же, естественно, перебрались выжившие замковые прихлебатели и уцелевшие Хранители уделов штата. Теперь они пытаются поделить власть, одновременно решая две проблемы: каким образом урвать себе кусок этой власти побольше с целью восполнения утраченного и как обезопасить себя от гнева государя, если тот неожиданно вернется.

Что происходит в Реланте, доподлинно неизвестно. Расстояние, разруха и отсутствие порядка не позволяют получить достоверные сведения, но сейчас это и не важно. Любое великое дело стоит начинать с малого. Шаг за шагом.

Хорошо, что нашествие ратусов не обошло стороной и Свободные земли. Маги сейчас заняты восстановлением своего Калантора и на происходящее вокруг внимание если и обратят, то не сразу. Вообще, после прихода к власти в магистрате владыки Карагала Свободные земли проводят политику ограниченной изоляции и особо в дела окружающих их штатов не лезут. Но кто знает, что в головах у этих магов.

Как бы то ни было, именно сейчас настало самое благоприятное время, чтобы увеличить сферу влияния своей семьи. Но не так глупо, как попытался это сделать бывший Хранитель северного удела. Недалекий властолюбец решил шантажировать Версетту. Наивный глупец! Государыня провернула действительно потрясающий план, в результате которого недооценивший ее Хранитель вместе со всей своей семьей был уничтожен.

Для свершения великих дел вовсе не обязательно плющить свою задницу на троне. Глупец Тали хотел подчинить себе эту шлюху Версетту, но в игре против нее выступил сам. И на кого пал гнев государыни после выигранной ею партии?

Нет. Сейчас все будет совсем по-другому. Из новой партии он, Хранитель восточного удела, исключит сразу два слабых звена. Одним ходом! Воистину блестящая задумка. Чрезвычайно эффектное решение.

Отныне никаких игр между собой. Государь с противоположного края стола меняет свое место на центр доски. А игрок, управляющим им, остается вне подозрений.

И кого, скажите на милость, в случае чего будет рвать на куски разъяренная толпа? В чей адрес будут сыпаться угрозы и воинственные крики?

Но только если присоединение соседнего штата к Сатонии все-таки потерпит неудачу.

***

Мысли веером проносились в голове ошарашенной Высшей. То, что Сшссххее удалось узнать за столь короткий срок, не выглядело чем-то фантастическим, но поражало своей необычностью. Не иначе, как сама судьба привела ее именно в это место. И теперь начинается новый отсчет истории. Круг будет замкнут. Пророчество великой Спшитсу свершится. Дети Свирепого и Ужасного Бога вновь займут свое законное место в этом мире, и новая Королева, взойдя на трон, положит начало царствования величайшей династии.

И все это благодаря ей, одной из Высших сквам, Хранительнице Третьей королевской кладки. Отныне и всегда она и ее потомки будут занимать первое место среди равных. Отныне и всегда будут всего лишь вторыми среди остального народа сквам.

Мысли, зародившиеся много дней назад возле невидимой границы, так пугавшей ратусов, полностью подтвердились.

Сама зона, очерченная неосязаемым рубежом, действительно начиналась через несколько десятков метров от точки их второй остановки. Протяженность в ширину все еще оставалась для Сшссххее загадкой, а вот длина этого юго-восточного участка степей заканчивалась за десятки десятков метров от начала каменистого возвышения, переходящего затем в горы с ущельями. Этот довольно широкий проход давал безопасность тем отрядам серого народа, которые вполне могли сопровождать бывшую Королеву в момент создания ею своей третьей и последней кладки. Безопасность же самих сквам основывалась на том, что смертельно опасные силы невидимой зоны не оказывали на этот вид совершенно никакого воздействия. Сшссххее убедилась в этом сама, когда по ее приказу несколько маленьких щуплых сквам из Низших отправились через границу и по прошествии нескольких дней вернулись назад невредимыми. Чего нельзя было сказать о ратусах и прочих, не имеющих хоть какого-то сходства с будущим господствующим народом этого мира.

Часть отряда, посланная Сшссххее напрямую через заинтересовавший ее участок, к точке сбора так и не явилась. Но это было и не важно. Намного интереснее было то, что мыслеобразы удерживаемых под ее контролем степняков со временем изменились. Сперва Высшая отчетливо ощущала едва различимые капли страха, падающие на поверхность из глубины полностью подавленного ею сознания, но спустя какое-то время исчезли и они. Это произошло примерно через день после разделения отряда Сшссххее. Капли страха сменились абсолютной пустотой. И в тот момент Высшая снова остановила движение. Потребовалось привлечь всю свою силу и опыт воздействия на разум низших созданий, чтобы прояснить столь неожиданную картину. Она отчетливо осознавала, что все ратусы живы, но ее контроль над их действиями полностью утрачен.

И вот сейчас, по прошествии стольких дней, один из тех серых вышел к своей повелительнице.

Его пришлось тут же убить. Слишком неконтролируемым и страшным было создание, некогда называвшееся ратусом.

Теперь предстояло все обдумать и решить эту интересную задачу.

– Ты кто? – совсем еще маленькая девчушка смотрит на него, округлив и без того большие глаза.

– Дорх, – врет он и поворачивает голову, чтобы получше ее рассмотреть. – Какая же ты еще кроха. Сколько тебе лет?

– Четыли.

Он улыбается. Смеяться в полную силу невозможно, слишком много всего мешает. Но неспособность этой малявки выговаривать букву «р» почему-то заставляет его впервые за многие дни взглянуть на окружающий мир с подобием улыбки.

– А я Ликси, – девочка подходит ближе. Осторожно протягивает ладошку, но, не дотронувшись до лежащего человека, опускает руку. – Тебе больно?

– Совсем чуть-чуть.

Она внимательно смотрит на него.

– Тебя надо лечить, – лицо ее становится серьезным. – Так само не плойдет. А лаз мы с тобой длузья, я тебя вылечу.

– Договорись, – он снова осторожно улыбается.

– Я сейчас! – Ликси разворачивается и бежит к выходу из комнаты. – Не скучай!

Он провожает ее взглядом, после чего возвращает голову в исходное положение и медленно выдыхает. Чтобы глядеть все это время на свою новую, неожиданно появившуюся подругу, пришлось терпеть приступ боли.

Через открытое окно врывается короткий свежий порыв ветра, и до него только сейчас доходит, что все то время, пока он лежал, снаружи стояла душная тишина. А теперь все изменилось.

По деревянной раме стучат первые тяжелые капли, а следом шумный поток барабанным грохотом обрушивается на маленькую, укрытую в лесу деревеньку. Снаружи доносится радостный визг Ликси и голоса взрослых.

Он вздыхает, устало закрывает глаза.

Да. Все могло быть хуже. Намного хуже…

Глава вторая

Закат догорал. Ярко-красное из-за висящей в воздухе мелкой пыли солнце еще цеплялось за верхушки оставшихся позади невысоких деревьев. Их тени дотягивались до подошв, хватали за ткань штанов, лизали пыльные каблуки.

Руд остановился. Присел, осторожно разгребая перед собой высокую траву. Глаз, ставший наметанным за многие дни пути через ненавистные Южные степи, заметил прямо по ходу короткое движение. Кто-то был там и, вполне может статься, заметил его еще раньше.

Пришлось чуть сдвинуться влево, чтобы рассмотреть обитателя степи сбоку.

Ничего не вышло. Трава прятала засевшую в ней цель, которая не шевелилась и могла выжидать удобный для атаки момент.

Неужели кровоглаз? Безумное порождение Карлентонских топей, жестокое, но медлительное. А значит, есть возможность выйти из схватки живым.

После опустошительной войны ратусов с альянсом людей, магов и гномов доступная еда появилась в действительно неисчислимом количестве. Ничего удивительного в том, что эти твари смогли преспокойно дойти от своих исконных восточных земель аж до западных частей обширной Степи.

Руд снял с плеч мешок, поудобнее перехватил копье. Шагнул вперед, чуть повернул голову, чтобы оставить зверя целиком в поле зрения здорового правого глаза. Выставил перед собой копье и сделал еще один шаг.

Тварь прыгнула. Перед лицом Руда распахнулась усаженная широкими треугольниками зубов пасть, в которой краснел длинный язык. Зверь одним прыжком преодолел расстояние между ними, но человек ушел в сторону, выкидывая вперед копье и метя в открытый под удар толстый чешуйчатый бок. Острие, скользнув по защищенной костяными пластинами части туловища, ушло вверх. Кровоглаз встал на лапы, развернулся. Длинный хвост яростно щелкнул по бедру. Две пары налитых кровью глаз злобно уставились на посмевшего нарушить территорию чужака.

Неожиданно зверь попятился, коротко хрюкнул и, развернувшись, торопливо поскакал прочь.

Руд удивленно замер. Выждав несколько мгновений, прислушался к окружающим его звукам. Затем торопливо опустился на землю, приложил к ней ухо, закрыл глаз.

Теперь ясно, чего так испугался хищник.

Человек вскочил и бросился к оставленным им в начале схватки вещам. Нагнулся к мешку, торопливо дернул веревки. Схватил освобожденный от пут сверток маскировочного плаща, лежащий поверх укладки. Рванул тесемки ворота, вытащил небольшой глиняный сосудик. Высыпал на руки темный порошок измолотых цветков сильватика. Рассыпал несколькими пригоршнями вокруг себя. Бросил в центре мешок, копье и нож. Накинул на плечи маскировку и улегся рядом, буквально свернувшись в клубок. В нос тут же ударил резкий, неприятный запах. Скоро начнет болеть голова. Ничего. Главное, переждать.

Гулкий топот раздался спустя какое-то время. Небольшой отряд серого народа спешил мимо его схрона куда-то по своим делам. Земля начала ощутимо дрожать. Руд сжался плотнее. Навязанные поверх ткани пучки трав, вместе с цветом самого плаща, дают вполне правдоподобную картинку степи, а сильватик не позволит коням ратусов подойти настолько близко, чтобы всадники могли заметить обман.

До слуха донесся близкий всхрап и рассерженный рев одного из коней: зверь учуял рассыпанный порошок и заторопился уйти в сторону. Сидящий на нем ратус что-то резко и зло бросил на языке народа Степи. В ответ раздалось несколько столь же визгливых выкриков.

«А отряд-то груженый, – пронеслось в голове. – Вон как тяжело идут. Наверняка обокрали кого-нибудь, накидали добычи в седельные сумки. Гремят, что барабан на корабле у гномов».

Звуки тем временем удалялись. Руд приподнял край плаща и осторожно выглянул: отряд отошел на добрый десяток метров. В сумерках точнее не разобрать, но, с другой стороны, его тоже нельзя будет увидеть.

Человек осторожно вылез, отполз чуть вперед и стал жадно глотать свежий воздух.

Божья борода! Какая же все-таки отрава этот сильватик!

И тут он вспомнил.

Руд торопливо сунул руку за пазуху, нащупал горячее от тепла его тела металлическое кольцо, висевшее на шее. Пальцы торопливо прошлись по шероховатости шнурка. На месте. А то с этими прыжками, неровен час, можно и потерять цель своего путешествия.

Он склонил голову к земле. Закрыл глаз, снова прислушиваясь.

Вот бездна!

Руд бросился назад к плащу, торопливо залез под него, вновь сгруппировался и замер.

Так и есть. Первый отряд был возвращающимися к себе грабителями. А сейчас его стремительно догоняла целая толпа серых. По-видимому, первые, выждав удобный момент, напали на стан соседней семьи в отсутствие защитников, скорее всего, ушедших в собственный грабительский поход.

Жизнь поредевшего коренного населения Степи после войны возвращалась в свое прежнее русло: некогда объединенные несокрушимой волей Королевы сквам ратусы нынче подчиняются только своим королям. А те, в свою очередь, стремятся отхватить освободившиеся участки Степи себе.

Грохот погони стал оглушительным – и так же резко начал стихать. Еще через какое-то время вдали послышались крики и звон оружия.

Руд придвинул к себе поближе копье и нож. Уложил так, чтобы в случае тревоги можно было незамедлительно пустить их в ход. Вылезать пока не следует. Возможно, что и ночевать придется прямо здесь. Рядом идет бой, а ночью в степи у тех же кровоглазов будет неоспоримое преимущество.

Голова начинала болеть. Это, конечно, не смертельно. Сильватик со временем выветрится, и его пагубное действие прекратится. Но после этого останется лишь надеяться на то, что он проснется раньше, чем его, спящего, найдет какое-нибудь голодное существо. Может, обновить россыпь отравы? Нет, это будет слишком даже для него.

И, уже проваливаясь в тяжелый, отравленный сон, Руд вдруг подумал, что сегодня ему повезет. Ведь где-то впереди все еще идет бой.

Единственное, о чем оставалось сожалеть, это о потерянном времени. Любимом времени, когда окрашенная ночными красками бескрайняя степь начинает благоухать ароматом целого моря цветов. От темно-фиолетовых высоких пирамид, до рассыпчатых нежно-белых капелек, название которых он никак не мог запомнить.

Эти моменты скрашивали его пребывание в ненавистных Степях. У себя дома, в Сатонии, Руд, конечно же, видел места многочисленных захоронений, расцветающих с приходом нового года, однако подобного этим местам не встречал.

Но стоили ли здешние красоты того, чтобы отправиться сюда через все земли людей? Нет. И он никому бы не пожелал оказаться здесь и пройти вместе с ним весь путь туда и обратно.

Проснулся Руд от холода: неподвижно лежавшее тело за ночь остыло. Вместе с мелкой, до стука в зубах, дрожью вернулась противная головная боль.

Руд прислушался, высунул голову из-под маскировки, встал на колени и осмотрелся. Кругом, насколько хватало взгляда, тянулась пустая степь.

Пришлось торопливо сворачивать плащ и уходить с этого места – прочь от холода и подальше от головной боли.

Через какое-то время впереди среди вытоптанной и примятой травы он увидел трупы коней и ратусов. Десятки и десятки, лежащие на весьма обширном пространстве. Где-то поодиночке, где-то небольшими группами. Руд перехватил копье и стал забирать левее, стараясь подойти к месту сражения сбоку.

Все-таки правильно он рассчитал, что ночью его никто не потревожит.

Своего знакомого он увидел еще издали. Обожравшийся мертвечины кровоглаз лежал возле одного из трупов, лениво грея набитый полосатый живот на утреннем солнце. При появлении человека он даже не пошевелился. Открыл на звук шагов глаза, лениво щелкнул пастью и вновь погрузился в сытую негу.

Руд медленно обходил место стычки, осматривая трупы. Все, что имело хоть какую-то ценность, было унесено победителями. Оружие, одежда, скромные доспехи степняков и фляжки с водой. На последнее он рассчитывал особенно. Его собственный запас подошел к концу еще вчера вечером, и теперь стоило озадачиться пополнением этого жизненно необходимого ресурса.

– Человек…

Руд вздрогнул. Тихий, едва различимый голос раздался справа от него. Путник скосил здоровый глаз и повернулся всем телом. Под трупом коня, убитого несколькими стрелами с обломанными сейчас наконечниками, лежал еще живой ратус. Внешне совсем щенок.

– Человек… – заметив, что его услышали, серый позвал снова. – Помоги.

Руд подошел ближе, присел на корточки.

Щенок выглядел скверно. Обескровленное, бледное, словно высохшее лицо, на котором ярко выделялись только широко открытые глаза.

– Чего тебе?

– Дай пить…

На языке людей ратус говорил скверно, то ли в силу своего возраста, то ли был настолько слаб, что даже короткие слова давались ему с трудом. Руд наклонился ниже:

– Повтори.

– Пить, – еле выдавил серый.

– Чего нет, того нет, – человек покачал головой. – Сам думал найти тут.

– Тогда… убей меня.

– И это не ко мне, – Руд вновь качнул головой. – Я не убиваю.

– Боишься?

– Нет.

– Тогда убей.

– Я же сказал, не буду.

– Трус…

Руд промолчал.

– А я бы убил… – на лице щенка появилось подобие усмешки. – Пожалел бы тебя, – бледные до синевы губы сложились в звериный оскал. – А если бы мог, то и в любом другом случае убил бы… не пожалев.

Человек поднялся.

– Дай… – видя, что незнакомец собирается уходить, ратус протянул к нему руку.

– Что тебе дать?

– Нож…

Руд несколько мгновений молча смотрел на серого, после чего вытащил оружие и, перекинув его лезвием к себе, протянул ратусу. Тот взял нож дрожащей рукой.

Надо что-то решать с водой.

Человек двинулся дальше. Дошел до крайнего трупа, у которого отсутствовала голова, снесенная ударом кривого степного меча. Нагнулся, ощупал карманы, осмотрел пояс. Воды не было.

Что же делать?

Он повернул назад, к щенку. Подойдя ближе, увидел, что тот сумел совершить задуманное. Ладонь продолжала сжимать воткнутый в шею нож, по рукояти которого стекали остатки крови. Какой-то небольшой полевой зверек, видимо, привлеченный ее запахом, порскнул в тень трупа лошади. Скрылся, как только заметил приближение человека.

Руд вытащил из тела нож и сел рядом. Сорвал охапку травы, начал оттирать лезвие. Покончив с этим, снял с плеч мешок и, запустив в него руку, на ощупь отыскал моток веревки и небольшой кулечек. Скрутил на конце хитрую петлю, сложил найденное подле себя, закрыл глаз и стал слушать.

За последнее время слух его обострился чрезвычайно. Вполне вероятно, что стал таким же чутким, как у киносов. Надо будет проверить, коль выпадет случай.

Эта мысль, пришедшая около двух или трех месяцев назад, с каждым вспоминанием звучала все заманчивее. Прийти в какую-нибудь деревеньку по дороге, на постоялый двор или в трактирчик. Отыскать киноса и биться с ним об заклад. Да вот хотя бы на свой нож. Других ценностей он все равно не имеет. На самодельное копье вряд ли кто положит глаз, а нож вполне сгодится для подобной игры.

Начинало припекать. Поднимающееся солнце высушивало ночную росу, и в воздухе стал отчетливо ощущаться травяной дурман. Где-то рядом растет укольница, ее сладость ни с чем не спутаешь.

А может, и правда податься потом к киносам? Посмотреть на их быт, повадки. Чего он теряет-то? Вот отнесет кольцо, как обещал умирающему, затем сестру навестит, поздравит ее с удачным выходом замуж, да и все. Более никаких дел и нет у него.

Губ коснулась улыбка. Мури – так он называл ее с самого детства, используя вместо имени сестры ласковый вариант названия небольшого шустрого зверька, который водился во всех селах его штата. Как есть мури, такая же веселая, проворная и маленькая. Точнее, аккуратная. Ведь девчонка-то имеет при себе все, что нужно. Счастливчик тот, кому она ответила согласием.

Рука метнулась вниз. Пальцы сжались в кулак. Едва различимый топот маленьких лапок окончился испуганным писком.

Руд открыл глаз, поднес руку ближе к лицу. Осторожно ослабил первый и второй пальцы. На свет тут же высунулась остроносая мордочка с двумя черными самарантами глаз. Раскрыла рот, жалобно пискнула.

Так и есть. Кухурта. Степная мелюзга.

– Ты ж моя хорошая, – Руд осторожно погладил пальцем зверька по короткой светлой шерстке. – Ты мне и нужна была.

Свободной рукой человек поднял веревку, просунул пойманную кухурту в петлю, затянул узел и достал из маленького мешочка несколько белых крупинок соли. Пальцы сдавили с боков челюсти зверьку, заставляя того раскрыть пасть. Руд всыпал кухурте в глотку соль и, чуть подумав, повторил процедуру еще раз. Затем встал и, продолжая держать зверька в руках, направился в сторону от места сражения.

Отойдя на почтительное расстояние, Руд опустил кухурту на землю, обмотал свободный конец веревки вокруг запястья и стал наблюдать за зверем. Тот постарался тут же скрыться в траве, но человек держал свою добычу на короткой привязи и пленнице ничего не оставалось, кроме как наматывать круги возле своего мучителя.

Но вскоре поведение зверька изменилось. Кухурта стала набрасываться на толстые стебли травы, тычась в них острой мордочкой.

«Не выйдет, малыш, – Руд, улыбнувшись, посмотрел на мечущегося пленника. – Грызть нечем, а до пролитой крови не добраться. Один тебе путь – искать».

Словно услышав его мысли, зверек сорвался с места и побежал в сторону. Руд дал веревке свободно размотаться на несколько метров, после чего двинулся следом.

Усвоившаяся в организме такой мелочи, как кухурта, незначительная порция соли возбудила сильнейшую жажду. И несчастному зверьку, чтобы не умереть, теперь предстояло отыскать источник воды, чем он, Руд, и воспользуется.

Найденная вода оказалась ужасной на вкус. А ведь он думал, что за те недели, что пришлось путешествовать через Степи, его уже ничем не удивить. Какое дерьмо он только ни пил! И, тем не менее, этот раз оказался худшим.

Бьющий прямо из земли ключ можно было, конечно, увидеть и самому: вокруг его выхода на поверхность трава была более пышной и яркой. Но смог бы он отыскать эту маленькую точку в бескрайнем море пространства без привязанной к веревке мелюзги?

Кухурта вела его к цели, должно быть, не менее часа, и Руд вновь удивился тому, сколь отличны от людей живущие в Степи живые существа. Хоть те же ратусы. Для них и расстояния не преграда, и скудное количество воды в засушливых степях – не катастрофа. Некоторые даже считают, что взрослые ратусы могут прожить без воды до одного месяца. Врут, наверное. Но то, что намного больше, чем человек или гном, это уж точно.

Да, вода была просто ужасная. Первый глоток из сложенных ковшом ладоней заставил Руда с отвращением выплюнуть драгоценную находку. Во рту отчетливо ощущался привкус земли с каким-то несвежим, мясным оттенком. Человек с сомнением посмотрел на все еще связанную кухурту. Зверек, уже утолив жажду, метался из стороны в сторону, пытаясь убежать, и натягивал изо всех своих слабых сил крепкую веревку.

Может, стоит взять ее и, отойдя подальше, вновь накормить солью? А потом что? Безмозглый, живущий только за счет инстинктов малыш, скорее всего, приведет его обратно сюда. Вряд ли он знает другое место. Расстояние все-таки не такое большое для Степи. А даже если и отыщется новый ключ, кто поручится, что в нем вода лучше? Хуже бы не была.

Руд отвязал кухурту. Та мгновенно прыснула в сторону и скрылась в траве.

Он попробовал сделать второй глоток. Понимание ситуации сумело заставить не выплюнуть воду, но вот сделать глоток…

Руд с трудом проглотил мутную жидкость. Выругался про себя и стащил с плеч мешок. Развязал тесьму и стал доставать из обширных недр свое богатство: кости и шкурки добытых в степи зверей, засушенные пучки карниолица. После чего извлек на свет несколько пустых фляг, выдолбленных из плодов тыквы, с аккуратно подогнанными пробками.

Наполнив, уложил изрядно потяжелевшие емкости на дно мешка. Может, за время путешествия что-то осядет на дне и вкус улучшится? Если бы был огонь, он пропустил бы воду через угли. Но огня не было за все время с тех пор, как он покинул гостеприимный Столкшит.

Поверх фляг легли обратно трофеи – единственное, что он мог сейчас предложить на обмен тем, кого собирался встретить у реки Центральной: дальнейший путь после Степей продолжится уже на другом берегу.

Руд не имел ни малейшего понятия о том, хватит ли найденного хозяину корабля для обмена на одно свободное место. С другой стороны, это же недолго. Всего-навсего пересечь реку. А там он уже дойдет сам, куда ему надо.

Последней была наполнена небольшая поясная фляга. Поверх вещей легла смотанная веревка – и чуть погодя старые, умело подшитые сапоги вновь топтали сухую ровную поверхность бескрайней Степи да болталось на шее в такт шагам кольцо погибшего друга.

– Вот, Долх, смотли!

Он поворачивает голову на звук голоса.

– Привет, Ликси. – Губы осторожно расползаются в улыбке. Себя со стороны он видеть не может, зато отчетливо видна реакция девчушки. Она внимательно смотрит, после чего серьезно говорит:

– Ты очень стлашно улыбаешься. Надо по-длугому.

– Я буду стараться. Поможешь мне?

– Конечно!

– А что ты хотела мне показать?

– Я? А, да. Я тебе плинесла лекалство!

– И где же ты его взяла?

– У дедушки Пелиндока.

– Надо же. – Он внимательно, щурясь от бьющего в лицо солнечного света, смотрит на зажатую в маленьких ручках бутыль. – А от чего оно? В смысле, когда дедушка Периндок принимает это лекарство?

– Не знаю, – Ликси пожимает плечами. – Но иногда он ходит уставший и злой и говолит, что ему нужно лекалство. И я видела, как он белет эту бутылку.

Ликси пытается вытащить крепко засевшую в горлышке пробку. Ей это не удается. Она неуклюже ставит сосуд на пол, обхватывает его ногами и, вцепившись уже двумя руками, тянет что есть сил пробку наверх.

– Мне кажется, это не совсем хорошая идея.

Громкий хлопок. Девчушка, не удержав равновесие, шлепается на пол. Возникший испуг тут же сменяется радостным смехом, потому что падение оказалось не таким уж и страшным. Ликси быстро встает, отряхивает ладошки и, подняв откупоренную бутыль, подходит к Дорху. В нос бьет сильный и хорошо знакомый запах.

– Это совсем не хорошая идея, Ликси! Ты слышишь?

– Сейчас я тебя буду лечить.

– Ликси! Нет!!

Безумная, выжигающая правую руку боль постепенно проходит. Стоявшие перед глазами разноцветные круги сменяются брызнувшими слезами. Дышать трудно. Хочется пить и высморкаться.

– Плости, Долх. Пожалуйста, плости. Тебе очень больно?

– Очень. – Он выговаривает слова с трудом. От резкого движения опять начинает сочиться кровь. Он чувствует ее соленый привкус краем языка.

– Я хотела как лучше! Чтобы ты был здолов и мы с тобой пошли гулять.

Он не видит девочку, но прекрасно слышит, как слова Ликси переходят в испуганное всхлипывание.

Интересно, онемевшая рука потом придет в норму?

Глава третья

Река появилась к вечеру четвертого дня.

Бесконечное травяное море с яркими островками цветов разбавилось архипелагом невысоких деревьев, и стало ясно, что впереди большая вода: воздух стал заметно более влажным. Дышать как будто сделалось легче, и скорость ходьбы возросла.

К началу сумерек подул прохладный ветер, чего на просторах Южных степей отродясь не бывало. Однако идти пришлось еще довольно долго, прежде чем до слуха человека донесся равномерный, успокаивающий плеск широких волн.

По всем выработанным за время путешествия правилам стоило найти место для ночлега. Но как убедить себя сохранять спокойствие, когда позади столько дней пути, а Центральная – вот она. Кажется, можно копьем докинуть.

Руд огляделся. Не время расслабляться. Чего будет стоить весь пройденный им путь, если перед долгожданным водным рубежом его сожрут в густой траве очередные голодные звери или ограбит проходящая мимо толпа ратусов!

Терпение и еще раз терпение. В конце концов, он никуда не спешит. А суетится только потому, что хочется как можно скорее уйти из этих ненавистных мест.

Руд вернулся к зарослям деревьев. Выбрал наиболее крепкое, взобрался на одну из веток и, привязав себя к ней веревкой, устроился на ночлег.

Разбудили его привычная утренняя прохлада и ноющая боль от жесткой ветки. На земле все-таки мягче. Но, несмотря на это, пришлось признать, что прошедшая ночь была самой спокойной из всех, что удалось пережить после ухода из Столкшита. Он чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Вероятно, нахождение в относительной безопасности, высоко над землей, каким-то образом повлияло на мозг. Да, пожалуй, он высыпался так только в деревне у малоросликов, до тех пор пока судьба не привела к нему наймита Нерамина.

Руд спустился с дерева, взвалил на себя небогатые пожитки, проверил висящее на шее кольцо и тронулся в путь.

Судя по движению солнца, с момента начала пути прошло часа два. Может, четыре. Вчера вечером он принял правильное решение: все оказалось намного дальше, чем виделось вначале.

Руд поднялся на пологий, растянутый в стороны холм, и перед ним открылась водная гладь.

Широкое пространство реки Центральной приветствовало его своим освежающим дыханием. Слепило глаза бесчисленными солнечными бликами, танцующими на покрытой рябью поверхности.

Могучая безмятежность.

Руд спустился с холма и, подойдя к самому обрыву берега, уселся на траву. Он все-таки дошел. Перед ним лежали человеческие штаты. Обезлюдевшие, разоренные войной с ратусами, но, тем не менее, это уже почти его дом.

Он осмотрелся: справа берег одного из рукавов Центральной уходил к горизонту ровно, без изменений. Где-то там, за десятки дней конного пути, должно быть, еще стоят мосты, понтоны и переправы, которыми пользовался степной народ для торговли с орками и людскими штатами в довоенную пору. А может, они уже и снесены. Чернеют догорающими обломками на берегах или гниют, растаскиваемые быстрым течением. Разбиты последним ударом союзных армий, гонящих врага за границы его земель.

Не будет торговли и взаимной выгоды, пока жива память о минувших ужасах. И пока живы те, кто эту память способен сберечь и донести своим детям. А там со временем забудется все. Сотрутся образы ужаса и страха. Сменятся на уважение и мирные разговоры. И будущие поколения людей через два-три малых круга лет вновь начнут заключать союзы со вчерашними недругами. Коротка людская память, и длинен пустой карман.

Но, при любом раскладе, сохранились мосты или нет, даже самый ближний – возле Грендженской заводи – был слишком далеко.

Руд перевел взгляд налево. В той стороне на горизонте виднелись отроги Южного Зуба – скалистого образования тянущейся вдоль всего континента Стены Моря. А тут он вдавался своей треугольной формой в травянистую поверхность бескрайних степей. Но оставлял между своим основанием и руслом Центральной весьма широкий, покрытый обильными перелесками проход к Великим вратам Запада. Теперь по нему и будет пролегать дальнейший путь.

Отсюда, конечно, не видно, но дальше, на северо-западе, на другом берегу в горах высится Дварголин. Обитель сынов Марина. А как говорил Нераман, после по окончании войны гномы смогли вернуться из северных земель на свое старое место. И теперь активно занимаются строительством и прочим наведением порядка в некогда оставленных владениях. Стало быть, велика вероятность того, что ближе к Вратам он однажды наткнется на очередной гномский корабль и попробует договориться о помощи. В конце концов, обмен за одно место на палубе не должен, наверное, выйти слишком затратным.

Руд еще какое-то время продолжал сидеть на берегу, любуясь долгожданной сменой обстановки. Затем встал и быстро зашагал вдоль берега на запад.

Вечерние сумерки застали его в пути. Наступающая ночь принесла с собой усилившийся ветер, который, подобно невидимому пастуху, гнал облака хлыстом своих порывов. Течение Центральной сделалось как будто быстрее. Рябь, хранящая в себе последние искры заката, сменилась темными волнами, поднимавшими своим движением целые веера брызг.

Пришлось сворачивать вглубь и искать место для ночлега. Благо растущие теперь в изобилии деревья позволяли без промедления устроить привал.

Но заснуть сразу не вышло: возле деревьев в ночи появились новые звуки. Привязанный к ветке Руд с тревогой вслушивался в вой каких-то зверей. Голоса их стаи то становились ближе, то как будто удалялись, и он неоднократно задавал себе вопрос: умеют ли эти создания лазать