Гадкий месяц ноябрь

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 0. Ресторанный разведчик

Все события, описанные в этом художественном произведении, выдуманы автором. Совпадения географических названий (в том числе стран и городов), имен и фамилий, названий государственных и негосударственных организаций, торговых марок, и всего прочего являются абсолютно случайными.

Я прожил двадцать лет на свете,

Но это если не считать

Часы, когда я спал, работал,

Сидел в тюрьме и ноябрей.

(Неизвестный интернет-автор)

Глава нулевая.

Ресторанный разведчик

О-о-о, бедный дурак!

Ты никому не нужен, твое дело табак.

Тебя никто не купит ни за пенни, ни за пятак.

(Умка)

16 ноября 2015, среда, Нижний Новгород.

Кафе на улице Рождественской имело претенциозное название "Беzухов". Вот именно так – с латинской буквой "z" [1]. Это выглядело бы оригинальным, если бы подобный прием не был десятки раз повторен другими заведениями и не казался вследствие этого приевшимся маркетинговым трюком.

Артемий Константинович Моравский ел в "Беzухове" то, что в СССР называли "комплексный обед", а теперь – «бизнес-ланч". Если бы Моравскому сказали, что за ним ведётся профессионально организованная слежка, он бы искренне удивился. Вспомнил бы, наверное, анекдот о Неуловимом Джо. Кому нужен немолодой "фрилансер" (в случае с Моравским – обычный безработный, перебивающийся временными заработками в разных местах)? При этом никогда не имевший доступа абсолютно ни к каким секретам – ни коммерческим, ни технологическим, ни научным, ни, тем более, политическим и государственным. И у которого нет никаких уникальных навыков, но есть вредные привычки.

Слежка, однако, за ним велась уже в течение шести дней. Артемий ее не замечал по причине полного отсутствия соответствующей подготовки – он же обычный человек. Кроме того, в последние дни был он глубоко погружен в мысли на тему "бытие мое" и потому рассеян.

Моравский подводил предварительные итоги своего жизненного пути. Длина пути составляла полвека, четыре года и пять дней. Наверное, какой-нибудь психолог, которых сейчас развелось как собак нерезаных, диагностировал бы у Моравского знаменитый "кризис среднего возраста", хотя и несколько запоздалый.

Артемий вспоминал хронологию своей жизни.

После школы он не прошел по результатам вступительных экзаменов в местный университет (конкурс на выбранную им специальность был 14 человек на место). Отслужил в армии. После демобилизации в университет поступил, окончил, в дипломе было записано "историк, преподаватель истории и обществоведения". Год работал учителем истории в профтехучилище, потом четыре года – журналистом в местных газетах. Звездой журналистики не стал и фанатиком той профессии не был. Потом 14 лет трудился в пресс-службах и рекламно-маркетинговых организациях, платили там гораздо больше, чем обычному журналисту. Моравский хорошо зарабатывал, но выше рядовых должностей в той сфере тоже не поднялся. Сделал попытку завести собственное дело, однако не преуспел, вернулся на наёмную работу. А в конце 2014 года из последнего своего полугосударственного информационно-маркетингового агентства был уволен по сокращению штатов: перестал удовлетворять требованиям нового молодого руководства. Новый начальник говорил Артемию несправедливые слова о том, что он – "человек с менталитетом доинтернетовской эпохи", что его тексты – это "плохо перемешанный салат", что Моравский "перегорел и не видит новых смыслов". И вообще, мол, ему же самому некомфортно работать в коллективе, где он всех старше на двадцать лет.

Устроиться после увольнения Артемию никуда не удалось, несмотря на все его связи с коллегами по ремеслу: везде конкуренция и эйджизм. Моравский найти работу очень старался. Создал себе странички во всех соцсетях, регулярно там размещал новые материалы, в том числе размышлизмы о рекламе и маркетинге (смотри, работодатель, соискатель Моравский вполне современный, интернетовский чел, он в тренде). Но не получилось. Артемий попытался найти приличное место в СМИ – и тут не вышло. Внештатником – пожалуйста. Так и остался Артемий "фрилансером": выполнял заказы разных контор. Обычно это была "крокодилья работа", неинтересная и нудная, почему ее на сторону и отдавали. Писал и статьи в местные бумажные и интернет-издания, но там платили уж совсем мало. Доходы Моравского по сравнению со временем постоянной работы упали вдвое.

Личная жизнь у Артемия тоже не удалась. Женился он в 1989 году, жена от него ушла через восемь месяцев брака к другому, будучи беременной. Ушла не из-за каких-то качеств Моравского – просто к своему прежнему мужчине: старая любовь и всё такое. Заявила, что и беременна не от Артемия (он в это не верил). Выйдя замуж, переехала с новым супругом в Москву. Артемий её там нашел, просил показать ребёнка, она отвечала, что ребенок не его и пригрозила заявить в милицию о преследовании со стороны бывшего мужа.

Моравского события, связанные с неудачным браком, так подкосили, что он больше не женился. Хотя дамы, которые были не прочь за него выйти, находились. Не так давно очень хотела заполучить Артемия в качестве законного супруга одна 45-летняя ягодка, но Моравский не согласился, он уже привык жить холостяком, "старым парнем". "Ягодка", обидевшись, порвала с ним отношения. Мстительная женщина тоже была из рекламно-маркетинговых кругов, и много нанесла Артемию вреда в плане его деловой и моральной репутации, а потом – и в поиске работы.

Вобщем, Моравский уже два года жил без постоянной дамы. Ничего для изменения данной ситуации он не делал.

Официант, принесший счет, был почти тёзкой, на чеке было напечатано его имя – "Артём". Когда Моравский был молод, имя у него было необычным, но потом артёмов и артемиев полно развелось. Зато фамилия оставалось редкой. Откуда она взялась, Моравский не знал, дед и прадед были местными, нижегородцами. Наверное, кто-то был в его роду с польскими корнями. Можно в областном архиве генеалогическое исследование заказать, но Моравский сделать это так и не сподобился. Зато самостоятельно выучил польский язык.

Артемий вышел из "Беzухова", сфотографировал телефоном фасад кафе. Зашел в заведение напротив с названием "Селёдка и кофе" и пояснением к названию: Daily's Place For Culture Venue. На английском, а как же – чай, "нижегородское арт-кафе", не забегаловка какая.

Моравский заказал эспрессо и коньяк.

Подумал, что все посетители кафе и обслуга по возрасту годятся ему в дети. Хипстеры, а он среди них – постаревший хиппи.

Никто из посетителей без пояснений и не поймёт, в чем юмор строчек Бродского, написанных на стене кафе:

Откуда им знать о болгарских сигаретах "Слънце" из СССР? Они и родились-то в другой стране. У них всё еще впереди, в отличие от Моравского. И много в жизни предстоит неизвестных им сейчас событий и приключений, больших и малых. А вот у него, Артемия, неизвестность собственного будущего есть, но больших событий и, тем паче, приключений уже не будет. Да и будущее не такое уж неведомое. Что с ним станет дальше, в общих чертах понятно: ничего особенно хорошего не предвидится. Если Моравский найдет работу, то не высокооплачиваемую и не руководящую. Скорее же всего, останется фрилансером.

Будет существовать, как существовал. Побывает туристом ещё в нескольких странах, поездит по России – вот и всё, что достойно будущих воспоминаний. Через шесть лет достигнет возраста шесть ноль не в его пользу. Пенсионер – это уже человек в отставке. Начнется, как теперь официально выражаются, "период дожития". Иссякнут денежные накопления, сделанные в жирные годы. Придут болезни, немощь. А потом – точка, заключительное событие жизни, дающее человеку возможность абсолютно точно узнать, есть Бог или нет.

Моравский расплатился, вышел из "Селедки". Пошел в находящийся поблизости маленький крафтовый пивной бар Hop Heads. Выпил бокал горькой и крепкой "Атомной прачечной", настроение улучшилось.

Артемий заговорил, как часто с ним бывало, сам с собой. Про себя, естественно, не вслух.

"Хватит ныть и думать, Тёма. В том, что ты ничего в жизни не достиг, виноват ты сам. И выдающихся талантов у тебя нет, и ленив ты, и некоммуникабелен, и не борзый. Ты – обычный средний человек, ничего страшного. Слова "неудачник", "лузер" – это лишь слова, наплюй на них. Живи, радуйся жизни, находи в бытии своем плюсы. Вот, например, ты свободен. Работу хочешь берёшь, хочешь – не берёшь. Пишешь статейки только о том, что тебе интересно. Никто, как во времена работы в газете, не даст тебе задание освещать славные дела губернатора и партии "Наш дом – Россия". По миру ездишь, вот, побывал недавно в Милане и Венеции. На следующий год тоже куда-нибудь отправишься…".

Артемий понимал слабость своих утешительных аргументов. Но сам себе не возражал и твердо решил экзистенциальные размышления прекратить – хватит! Повторил слово " хватит!" на трех языках, которые в разной степени знал: Enough! Dość! Sufiĉe!

Стал думать о том, в какое туристическое путешествие отправится в следующем году. Азия его не интересует, почти всю Европу он объездил. Куда-нибудь в Латинскую Америку? Денег за год вполне можно накопить, а в случае чего – возьмет из своего резервного фонда.

Артемий, прежде чем поехать на маршрутке домой, прогулялся по улице до Строгановской церкви.

Он еще помнил время, когда церковь стояла без крестов и был в ней какой-то музей. Двух филеров, следующих за ним по разным сторонам Рождественской, Моравский не замечал.

Погода была хорошая: минус один, но без осадков. Ноябрь, вообще-то, в средней полосе России самый гадкий месяц из двенадцати, разве что только март с ним может в этом смысле конкурировать. К ноябрю золотая осень уже закончилась, а до нормальной зимы еще долго. Но в этом году, как и в предыдущем, ноябрь стоял хороший. Будто бы не ноябрь, а октябрь: без слякоти. Наверное, глобальное потепление влияет.

В Нижнем Новгороде по Моравскому работала команда из одиннадцати человек, из них пятеро москвичей, остальные – местные. Специалисты по вскрытию помещений, прослушке и видеонаблюдению были из Москвы, наружную слежку и всё матобеспечение осуществляли нижегородцы. О цели работы с Моравским знали, в разных объемах, пятеро – трое из столицы и двое местных. Все они и собрались поздним вечером на совещание в квартире, находящейся не очень далеко от дома, где Артемий жил.

Дома у Моравского члены группы побывали в первый раз позавчера, удалось это сделать только на четвертый день слежения. Моравский тогда ездил в шиномонтаж, менял летние колеса на зимние. Времени хватило лишь на то, чтобы скопировать содержимое ноутбука, поставить туда программы-шпионы, а также установить в квартире жучки для прослушивания и скрытые камеры. На этот раз успели хорошо осмотреть всё жилище Артемия, изучить все его документы.

Один из нижегородцев докладывал об итогах.

– С шенгенской визой – как мы и предполагали: итальянцы ему ее дали на год, то есть, до следующего сентября. – мужчина показывал фото страниц загранпаспорта Моравского на большом ноутбуке.

– Прекрасно, – сказал москвич по имени Георгий. На вид ему было лет шестьдесят, в группе он был главным.

– Есть евровая карточка Мастеркард, со сроком действия тоже всё в порядке.

– И это хорошо. – кивнул Георгий.

– Напоследок – интересная деталь.

Присутствующие смотрели на фото на экране. Странное приспособление: похоже на курительную трубку, но из цветного стекла, и чубук (часть трубки между чашей и мундштуком) представлял из себя спираль.

– Что это за змеевик? – спросил кто-то из группы.

–Девайс для курения, но не табака. Пахнет анашой.

Второе лицо в группе, крепкий нервозный мужчина лет сорока пяти, которого звали Дмитрий, хлопнул ладонью по колену.

– Ну, всё понятно. Наркош. Отсюда и все его странности. С головой у него нога.

– Какие у него такие уж особые странности? – слова Георгия прозвучали холодно. Дмитрий еще в Москве надоедал ему вопросами о том, зачем искать для операции кого-то постороннего и зачем вообще операцию проводить из "этого Новгорода". Когда Георгий ответил, что даст информацию позже, спрашивать Дмитрий перестал, но увидев в первый раз фото Моравского, сразу заявил, что "человек не подходит". Долдонил Георгию об этом каждый день, конечно, не при других членах группы. Дмитрий был личностью сложной, у него и отношения со всеми участниками операции (и москвичами, и местными) не сложились. Георгий знал, что у Дмитрия так со всеми. Но своё высокое положение в Сумме Дмитрий заслужил.

– Как какие? Он же ненормален! В квартире висят четыре мишени для дартс. Каждый Божий день начинает с того, что лёжа в постели кидает дротики. В кладовке самокат стоит. В 54 года катается на самокате! День рождения свой провел в одиночку, не выходя из квартиры… Да взять хотя бы сегодняшний день. Чтобы съесть бизнес-ланч, отправился на другой конец города. Поехал на автобусе, это 40 минут езды. Хотя у него есть машина на ходу. Такие детали рождают картину. И в буфете – десяток початых бутылок спиртного. Он еще и алконавт до кучи. Да и вообще: посмотрите вы на него! Рыхлый очкарик, лишних двадцать кило веса, выглядит старше своих лет. Не тот человек.

Георгий оглядел присутствующих:

– Прошу высказывать мнения. Ярослав?

Снова заговорил нижегородец, делавший доклад по результатам осмотра квартиры Моравского.

– Он, конечно, человек несколько своеобразный. Живет всю жизнь один, бирюк, несмотря на его профессию. Но какой-то ненормальности, патологии я у него не вижу. Фанат дартс – ну и что? Более странные бывают хобби. По поводу поездки на обед в другую часть города… Понимаете, Нижний Новгород делится на две части, заречную и нагорную. Заречная – это, в основном, заводские, спальные районы. А нагорную, историческую часть старожилы до сих пор называют "Город". Всё интересное, связанное с досугом, в основном – в нагорной части, люди у нас сюда приезжают из-за реки время провести, погулять. Он, по сути дела, безработный, времени у него море, решил развеяться. Весь предыдущий день дома ведь сидел. А не на машине поехал потому, что выпить планировал. Думаю, он подходит.

Георгий кивнул.

– Рудольф?

Москвич, который вместе с докладчиком был дома у Моравского, поправил очки.

– Никакого сдвига в мозгах у него нет. Он, например, очень аккуратен: в квартире чисто, ничего в беспорядке не валяется, все разложено по полочкам. Обратите внимание на его внешний вид: хорошо пострижен, профессорская бородка из барбершопа. Насчет лишнего веса и рыхлости преувеличивать не надо. У него, кроме самоката, дома дорогой складной велосипед и лыжи – то есть, хоть не физкультурник, но шевелится как-то, не больной. Если играет в дартс – значит, твердая рука, глазомер. Десяток початых бутылок спиртного как раз и доказывает, что не алкоголик, у алкоголика они бы стояли пустые. Всё спиртное дорогое – виски, джин, текила… В прошлом году он сменил водительские права – значит, прошел психиатра и нарколога. Анаша… Ну, согласитесь, трава – не героин. За время наблюдения за ним он её ни разу не курил. И, в конце концов, мы же его не для спецназа подбираем… Кстати, он обладает чувством опасности. Когда сегодня домой вернулся, что-то почуял. Сразу проверил, на месте ли деньги, банковские карты, документы. Я согласен с Ярославом: он годится.

Георгий не предоставил слово второму нижегородцу, а заговорил сам. Второй нижегородец был главой местной суммы, Георгий решил, что такой человек должен говорить последним.

– Как вы знаете, Моравского в интернете нашел я. Выбрал его из двух десятков других кандидатов. Изучил всё, что о нем есть в сети, а в эти дни – и содержимое его ноутбука. Подтверждаю моё мнение: для миссии он подходит лучше всех других.

Георгий хотел сказать и более того: он считает, что после выполнения миссии можно рассмотреть возможность приобщения Моравского, если он с ней справится. Но решил, что об этом сейчас говорить ни к чему.

– Кстати, по поводу его визита в "Беzухов": он туда для работы ездил.

Присутствующие удивленно посмотрели на Георгия, он объяснил:

– Наш друг пишет для одного местного сайта обзоры о кафе и ресторанах под псевдонимом "Ресторанный разведчик". У него в компьютере есть папочка с такими статьями, уже по десятку заведений. И фотографировал он в кафе по этой же причине.

Николай, прошу ваше мнение.

Глава нижегородской суммы высказался кратко:

– Согласен с тремя. А его анаша – так это и хорошо: лишний козырь для нас. Когда ему будет делаться предложение, от которого он не сможет отказаться.

Георгий встал.

– По итогам обсуждения принимаю решение и ответственность: работать с Моравским дальше.

Николай произнес:

– Квэд.

Слово "квэд" повторили Ярослав и москвич в очках. Все посмотрели на Дмитрия.

Тот тоже буркнул:

– Квэд.

Георгий сел, заговорил обычным тоном:

– Мы следим за объектом шесть дней, завтра, сами понимаете, последний. Восемнадцатого я и Дмитрий с ним говорим. На завтра, надеюсь, технически всё готово? Машины, на случай если опять куда поедет …

Ярослав подтвердил:

– Всё в полной готовности. Он же у нас теперь под камерами, среагируем оперативно.

В квартире, где проходило совещание, жил только Георгий. Дмитрий и ещё трое москвичей все вместе остановились по другому адресу. Гостиницы использовать, конечно, нельзя.

После того, как все разошлись, Дмитрий остался у начальника.

Говорили о деле.

– Дмитрий, я устал тебе объяснять. Ты же знаешь: у этих…"меньшевиков" есть имена большинства наших. Или вообще всех до одного. Неужели не понимаешь, что это сегодня значит? Это знание всего о человеке: номер телефона…

– Телефоны мы все сменили, и симки в них зарегистрированы на бомжей и подобных…

– Номер автомобиля, который так просто не сменишь. Информация о том, кто какие куда покупал билеты. А через билеты можно узнать новый номер телефона. И так далее. Поэтому должен быть новый человек. Случайный, как сейчас выражаются, рандомный. Абсолютно с нами ранее не связанный. О котором неоткуда узнать этим, со всеми их базами данных и хитрыми компьютерщиками.

Второй участник разговора с аргументами Георгия был не согласен, но понимал, что вариант действий утвержден вышестоящими.

Спросил:

– Ты уверен, что он согласится?

– Да. Уговорю без силовых методов.

– Хокей. В случае чего – он живет один, на работу ни в какой офис не ходит, сестра – в другом городе. Обнулим – никто быстро его не хватится.

Георгий вздохнул, укоризненно посмотрел на Дмитрия.

Тот в ответ хмыкнул.

– Да, да, вы все тут благородные и чистенькие, один я кровожадный обнулятор. Но Новгород-то этот почему выбрали? Рандомно? И расскажи мне, в конце концов, как конкретно будет организована операция. Пора.

– Город называется не Новгород, а Нижний Новгород. А когда его жители хотят назвать свой город сокращенно, то говорят не "Новгород", а "Нижний".

Дмитрий раздраженно смотрел на начальника, ждал информации по делу.

Георгий, наконец, начал подробно рассказывать.

– …и Нижний – единственный в стране город, где у нас есть человек в аэропорту. Так уж вышло. Мы ведь, как ты знаешь, не всесильны… пока.

Дмитрий недовольным тоном сказал:

– Квэд. Но почему меня сразу не ввели в курс дела? Хотя понимаю: секретность эта нелепая от своих… Которая нам не помогла. Ладно, теперь всё ясно. Его хоть сопровождать скрытно кто-то будет в пути?

– Будут. С аэропорта пересадки, сядут в тот же самолёт, на котором полетит он. К сожалению.

– Почему "к сожалению"?

– Сопровождающим придется лететь под своими именами. Нет у нас возможности сделать им паспорта на другие фамилии. Если эти слепили какую-то программу, в которую забили все имена наших, и которая следит за покупками билетов за рубеж – засекут. Я предлагал, чтобы, по крайней мере, они прилетели в другую страну, а оттуда в пункт назначения – транспортом, на котором не фиксируются паспортные данные пассажиров. И платя за всё наличкой. А сошлись бы с ним только в аэропорту прибытия. Со мной не согласились. Сказали: без пригляда оставлять его нельзя, и так один полпути летит. И людей других нет. И времени.

– У меня есть надёжный паспорт на чужое имя, и загран тоже. А визу за деньги делают быстро, даже в обычной турфирме.

Георгий устало сказал:

– Не я принимал решение. Наверное, ты нужнее здесь со своими талантами и спецсредствами. И ты – фигура слишком широко известная … в наших узких кругах.

Дмитрий ушёл.

Георгий остаток вечера провел за ноутбуком, смотрел материалы с компьютера Моравского.

Перед сном Георгий одиннадцать раз отжался от пола, одиннадцатый раз – с трудом. По нормам ГТО для его возраста – на одно отжимание больше, чем на серебряный значок. Подумал, что спортивный Дмитрий легко сможет отжаться 111 раз.

_______________________

[1] …с латинской буквой "z". – Автор обращает внимание, что к тому значению буквы "z", которое появилось в России в 2022 году, название кафе отношения не имеет. Кафе "Беzухов" открыто задолго до тех событий. Когда в 2009 году на выходе из этого заведения расстреляли из автомата Калашникова местного армянского криминального авторитета Захара Григоряна, то название "Беzухов" уже было.

1. Марихуана

Глава первая

Марихуана

Бухого ангела поймали на крючок!

Бухого ангела поймали на крючок!

Бухого ангела поймали и нашли кусочек шмали,

Арестовали, и сказали, что торчок.

(Умка)

17 ноября 2015, четверг, Нижний Новгород.

Моравский решил поехать на радиорынок "Герц" на такси. Прямая маршрутка от его дома к рынку была, но добираться около часа, да еще и пешком идти. Мобильными таксистскими приложениями для смартфонов Артемий не пользовался, вызвал такси по телефону. И, конечно, был услышан наблюдающими за ним людьми.

Георгий и Дмитрий также решили ехать на рынок: посмотреть поближе на Моравского перед завтрашним с ним разговором. На рынке народу много, удобно наблюдать.

Радиорынок "Герц" горожане называли так, вообще-то, по привычке: официальное название у него поменялось уж лет пятнадцать назад. Да и радиорынком как таковым он быть перестал. Давно миновали времена, когда основную часть торговцев составляли народные умельцы, продававшие самодельные компьютеры ZX-Spectrum, а потом и другие, посовременней; торговцы радиодеталями, компакт-дисками с ломаными ("леченными") компьютерными программами и музыкой. Радиорынок стал просто группой магазинов, продающих фабричную электронику, телефоны, бытовую технику, стройматериалы, автозапчасти и прочее. Прирос к нему и участок, где продавалась одежда, и продуктовые торговые ряды.

Моравский ехал туда, чтобы купить анаши. Она же – марихуана, она же – дурь, она же – план, она же – ганджа, она же – шмаль, она же – каннабис…

Точка продажи была традиционная. Сейчас коноплю стали продавать как и сильные наркотики, через "закладки" в укромных местах с оплатой по интернету, без контакта покупателя и продавца. Но Артемий предпочитал старую десятилетнюю проверенную точку в продуктовом павильоне, в секции специй, где продавец знал в лицо большинство покупателей и не всучивал "беспонтовку".

Моравский не очень боялся: "точка", разумеется, была "крышуема" стражами порядка, покупателей не трогали. Хотя напрягало, что продавец отпускал товар только помногу – не "корабликами" (спичечными коробками), а "стаканами" (это на самом деле поменьше стандартного 200-граммового "чайного" стакана). "Стакан" каннабиса подпадал под определение "значительное количество растений, содержащих наркотические вещества" – от 6 до 100 граммов. За приобретение и хранение без цели сбыта – от штрафа в размере 40 тысяч рублей (обычно присуждают, если впервые попался) до трех лет лишения свободы.

Артемий всё сделал как всегда: сказал опознавательные слова, передал продавцу деньги, получил картонную коробку "чая черного байхового". Только внутри – не чай, а полиэтиленовый пакет с "травой царя Соломона". Кинул пачку в рюкзачок, пошел прочь.

Дмитрий, наблюдавший вместе с Георгием за Моравским, всё понял сразу, тихонько рассказал начальнику.

– Ну, что, берем его под маркой фээсбэшников? В минивэн – и сразу в работу сердешного.

– Квэд.

Дмитрий дал команды членам группы по Телеграму.

Но их опередили: к Моравскому, вышедшему на большую парковочную площадку, за которой была нужная ему автобусная остановка, подошел полицейский…

Дмитрий взял на себя роль человека, принимающего решения, Георгий не возражал: по "силовым" вопросам специалистом был Дмитрий.

– Дело не бросаем! Мент один, молодой сержантик. Берём обоих.

Полицейский отвел Артемия к краю полупустой, в связи с будним днем, парковочной площадки. Члены группы видели, как Моравский слушает, что сержант говорит, и кратко ему что-то отвечает, внимательно оглядываясь вокруг. Полицейский протянул руку к рюкзаку, Моравский на пару шагов отступил назад, отрицательно покрутил головой.

Синий микроавтобус, сделав крутой вираж, подкатил к сержанту и Артемию, заслонив их от обзора со стороны. Из микроавтобуса выскочил Дмитрий и еще трое.

– ФСБ! – Дмитрий сунул к лицу сержанта удостоверение. – Оба в автобус!

В микроавтобусе были не кресла, а мягкие скамьи со спинками вдоль бортов, чтобы больше людей могло уместиться. Артемий подумал, что такие машины используются в качестве катафалков.

Моравского и сержанта посадили рядом. На руках сержанта защелкнули наручники, Моравскому руки оставили свободными.

Сержант испуганно представился и начал говорить о том, что он проводит операцию по изъятию наркотиков.

– У него в рюкзаке анаша в картонке из-под чая…

– Врёт про операцию, – крикнул Артемий. – Он просто деньги хотел с меня получить, лично для себя. Он один.

Дмитрий, сказал странные слова:

– Глаза, рот.

Один из мужчин быстро залепил скотчем рот полицейскому, потом глаза. Спросил Дмитрия:

– Ему?

– Не надо, это же наш друг. Обыщи сержанта.

Мужчина обыскал, забрал бумажник, служебное удостоверение, телефон.

– Кобура пустая. И рации нет.

– Значит, точно не на дежурстве был. В свободный от работы день вышел подлататься.

Полицейский что-то мычал, мотал головой. Дмитрий расстегнул ему верхние пуговицы на рубашке, вытащил электрошокер, ткнул им сержанту под шею. Полицейский, дёрнувшись, затих, запахло озоном.

В микроавтобус заглянул еще один член группы:

– Всё чисто.

– Едем куда условлено.

Водитель тронулся.

– Вы не из ФСБ. – сказал Артемий.

– Молчать, Моравский. С вами будет долгий разговор. Ярослав, надень ему тоже браслеты на всякий…

Артемий смотрел в тонированные окна задних дверей: автобус ехал в заречную часть города. Напротив него сидел Дмитрий, рядом – крепкий мужчина, пристегнувший Артемия ремнем безопасности. По другую сторону полицейского сидел еще один человек.

Дмитрий постоянно что-то тыкал пальцем в своем смартфоне, наверное, мессенджером пользовался.

Минут через 15 езды он сказал мужчине, который занимал кресло рядом с водителем:

– Рудольф, снаряжай комарика.

– Ты сумеешь на ходу? Может, я?

– Сумею, чего хитрого?

Вскоре Дмитрий взял у Рудольфа прямоугольную пластмассовую коробочку.

– Куда?

– В локтевой сгиб.

Конвоир, сидевший рядом с полицейским, задрал ему рукав куртки и рубашки.

Дмитрий взял руку полицейского, приставил конец пластмассовой коробочки к сгибу локтя, нажал пальцем на что-то на другом торце коробки. Что-то пискнуло, через некоторое время – еще раз.

– Есть. – сказал Дмитрий.

Раскрыл коробочку, взглянул, что внутри.

– Да, в шприце пусто, готово.

Обратился к Артемию:

– Это автоинъектор "Комарик". Я ввёл вашему коррупционеру вещество. Не яд, но превращает человека в дурачка на всю жизнь минут через тридцать после инъекции. Досрочный Альцгеймер.

Ошеломлённый всем произошедшим Моравский испуганно молчал.

Начальник группы боевиков сказал, чтобы конвоир вытащил из рюкзака Моравского (он так и сидел на скамье с рюкзачком за плечами) коробку с "чаем".

Дмитрий, надевший резиновые перчатки, вынул из чайной картонки полиэтиленовый пакет с каннабисом, надорвал его, сунул в грудной карман сержанту. Взял бумажник полицейского, доложил в него много денежных купюр из своего кармана.

– Хорошо бы ещё для полноты картины пузырь бухла ему сунуть в карман и презервативы, но останавливаться у магазинов не будем.

Водитель хохотнул:

– Рудольф, покажи, что в бардачке перед тобой.

Рудольф показал Дмитрию бутылку водки и пачку презервативов.

Дмитрий улыбнулся:

– Мужики, мне нравится с вами работать.

Открыл бутылку, вылил часть водки на скулы сержанта.

Завернул пробку, протёр бутылку, заложил ее во внутренний карман куртки полицейского. Коробочку презервативов сунул ему в карман брюк.

Рудольф сказал:

– Пора высаживать. Скоро будет мочеиспускание и прочее в этом духе. Когда будем на месте?

Водитель ответил, что минут через двадцать.

Моравский, глядя в стекла задней двери, догадался, что они, сделав большой крюк по городу, приехали к окраине поселка Ольгино. Нехорошее место: центр наркоторговли и много граждан цыганской национальности живёт.

Ярослав включил сержантский смартфон, Дмитрий сказал, чтобы Ярослав всё протёр – чтоб никаких отпечатков пальцев, на всякий случай. Смартфон положили полицейскому в карман.

Сержанту сняли скотч с глаз и со рта, деликатно высадили из микроавтобуса у длинного забора, убедившись, что вокруг нет никаких свидетелей. Моравский мельком увидел лицо полицейского. Хитрое, прохиндеевское на момент их разговора на рынке, сейчас это было лицо идиота. Артемия ужаснул пустой взгляд сержанта, бессмысленное выражение его глаз.

– Так, теперь ко Дворцу культуры ГАЗ, там мы втроём в легковую пересядем. – скомандовал Дмитрий. Номера у минивэна смените?

– Вернем настоящие номера. Перекрасим, сменим стоянку – ответил водитель.

С Моравского сняли наручники.

В легковом автомобиле Дмитрий и Рудольф сели на заднее сиденье по бокам Артемия.

Мужчина, находившийся на переднем пассажирском сиденье автомобиля, обернулся к Моравскому.

– Артемий Константинович, все разъяснения – потом. Сейчас едем к вам домой.

2. Единицы

Глава вторая

Единицы

Его поймали на крючок,

А он повёлся, дурачо-о-о-к…

(Умка)

17 ноября 2015, четверг, Нижний Новгород.

В лифт в подъезде Моравского вошли вчетвером. Но в квартиру Артемия вместе с ним зашли только двое: тот, что вколол страшное вещество полицейскому, и мужчина, который в машине сидел впереди.

Гости сняли верхнюю одежду.

Незнакомый член банды (а как их еще называть-то?) спросил:

– Домашние тапочки для гостей найдутся?

Артемий растерялся: он не ожидал такого вопроса.

– Нет. Проходите так, в обуви.

Сели в большой комнате за низким чайным столиком перед диваном. На диване расположились "гости", Моравский придвинул себе к столику кресло.

– Георгий, – представился мужчина постарше.

– Дмитрий, – сказал тот, что командовал в микроавтобусе.

– Артём, – буркнул Моравский. – Хотя вы знаете.

Георгий с улыбкой кивнул.

– Конечно, знаем. Только уж, разрешите, мы будем вас величать полным именем, Артемий. Зачем панибратствовать, обрезать имя? К тому же имя из семи букв. Семерка – одно из счастливых чисел, число силы. Имеет столько символических значений! Семь дней творения, семь таинств, семь холмов…

– Семь бед – один ответ. – нервно прервал Моравский – Не заговаривайте зубы! Кто вы, чёрт возьми, такие и что вам от меня нужно?

Георгий откинулся на спинку дивана.

– Артемий, мы понимаем: у вас стрессовая ситуация. Кстати, у нас тоже. Мы собирались с вами познакомиться совсем не так, как получилось. И знаете, давайте выпьем, чтобы снять стресс. У вас ведь текила есть? Угостите!

Моравский подумал, что если он будет на них орать и всё такое прочее, это его ситуацию не изменит, надо взять себя в руки. Встал, подошёл к бару, устроенному в книжном стеллаже.

Поставил на столик початую бутылку текилы и три стаканчика.

Георгий рассмотрел нанесенный на стаканчиках рисунок.

– О, звезда Давида – сувениры из Иерусалима, как можно понять? Ну, Артемий, вы хозяин – наливайте.

Моравский разлил, сразу залпом выпил свой стаканчик.

Повторил:

– Итак, кто вы такие и что вам от меня нужно?

– Ну, во-первых, мы – люди, спасшие вас от тюрьмы.

– Тюрьма мне не грозила, только денежные потери.

– Почему вы так уверены? Доверяете коррумпированным полицейским? Потеряли бы и деньги, и свободу. Впрочем, оставим это.

Итак, серьёзно отвечаем на ваши вопросы. По поводу того, кто мы: негосударственная организация, не афиширующая своё существование.

– Мафия, бандиты?

Георгий всплеснул руками:

– Господь с вами! Обижаете.

– Революционеры, политиканы?

– Что вы, и близко нет!

Моравский почему-то неуместно развеселился – текила быстро подействовала на фоне нервной встряски.

– Неужто тамплиеры? Я знал, я знал!

Георгий улыбнулся.

– Нет. И не тамплиеры, и не масоны, и не розенкрейцеры, и не иллюминаты, и никто из упомянутых в "Маятнике Фуко". Вам ведь нравится Умберто Эко? У вас в ноутбуке все его книги есть.

Веселье у Моравского прошло.

– Минуточку. Вы что, как-то залезли в мой ноут?

Георгий кивнул:

– Тщательно изучили его содержимое, историю браузеров, вашу переписку. Также осуществили осмотр вашей квартиры, документов. Нашли всё, что о вас есть в интернете, в соцсетях. И вы, конечно, уже догадались, что за вами велось наружное наблюдение. Мы очень многое о вас знаем, Артемий.

Моравский внимательно посмотрел на собеседников, сказанному поверил. Произнёс одно слово:

– Зачем?

– Затем, что хотим поручить вам выполнение одной важной миссии.

– Почему мне? У вас что, своих боевых единиц мало?

Собеседники Моравского переглянулись. Моравский не знал, что их впечатлило слово "единица". Именно так у них звались члены организации: не "братья", не "посвящённые", не "преданные", не "верные", а "единицы".

Говорить с Моравским снова продолжал Георгий.

– Не мало. Но по конспиративным причинам нам нужен человек не из наших кругов, новый, абсолютно с нами не связанный. При этом умный, аккуратный, бывавший за рубежом, минимально знающий английский. И располагающий свободным временем, не привязанный к месту работы и семье.

"Ну да, – подумал Артемий. – И чтобы после выполнения миссии его прихлопнуть, и чтобы никто его не хватился".

– Что за "миссия"?

– Доставить в один из европейских городов, где вы уже бывали, сувениры из России.

– Наркотики?

– Нет. Не наркотики, не отравляющее вещество, не взрывчатку и вообще ничего в этом духе.

– Культурные ценности? Драгоценности?

– Нет.

– Что-то связанное с военным или промышленным шпионажем?

Вмешался Дмитрий.

– Вы у нас интервью, что ли, берёте, товарищ Ресторанный Разведчик? Ни о нас, ни о грузе ничего вам не расскажем для вашей же пользы.

– Да, – подтвердил Георгий. – Если у вас ноль информации, то и раскрыть другим сможете только ноль информации. И не беспокойтесь, об оборонных темах речи не идёт.

Моравский подумал, что информации у него уже не ноль. Он знает о самом существовании их организации, о плане контрабандной перевозки какого-то секретного нелегального "груза". Схватить со столика бутылку, шарахнуть ей по башке этому Диме (второй, Жора – не боевик), выбежать из квартиры? А потом куда? В ФСБ? "Здрасьте, я тут анашу покупать ходил, а потом такое дело…". Да и наверняка их люди у подъезда на стрёме.

Моравский молчал, собеседники ждали, что он скажет.

– А если я откажусь? – Артемий спросил это "для проформы".

Ему спокойно ответил Дмитрий:

– Уничтожим. Не из жестокости, но сами понимаете…

– Вы меня и так прихлопнете после "миссии". Чтобы обеспечить ваш любимый ноль информации. Или как сержанта…

– Нет. – сказал Дмитрий.

– Нет, конечно. – подтвердил Георгий. – После выполнения миссии вы станете нашим человеком. Поручим вам дело. Нам, например, нужны люди, умеющие собирать и обрабатывать информацию, а у вас это профессия. Будете, кстати, получать хорошее денежное содержание. За операцию также получите материальное вознаграждение.

Вмешался Дмитрий.

– У вас только один разумный вариант, Моравский. Если откажетесь или что-то в этом духе – инъекция.

Артемий нервно улыбнулся, саркастично сказал:

– Меня всегда убеждали убедительные доводы.

Георгий засмеялся, Дмитрий – нет.

– Это из фильма "Блеф", – пояснил ему Георгий. Адриано Челентано – талант, конечно.

– И имя из семи букв, – ехидно сказал Моравский. – Как у нас троих.

Члены тайной организации снова переглянулись.

Дмитрий улыбнулся, показал большой палец.

– Вы мне нравитесь, Артемий. Когда вас выбрали, я, честно говоря, в вас сомневался. Но теперь вижу: был неправ. В такой передряге, которая в вашей жизни впервые, держитесь отлично, не дрожите, шутите. И умеете подмечать детали. Мы сработаемся.

– К делу! – сказал Георгий.

Спросил Моравского, сколько у него денег на рублевой карточке, Моравский ответил, что тысяч пять.

Георгий вынул из портфеля деньги, вручил Моравскому 100 тысяч.

– Идите в ближайшее отделение Сбера, положите деньги на вашу карту. Дмитрий с вами сходит, вы не против?

После возвращения Моравский со своего ноутбука купил билеты по маршруту Нижний Новгород – Амстердам, через Барселону. Из нижегородского аэропорта в столицу Каталонии самолеты летали вплоть до середины января, летом – раз в неделю, а с осени – раз в две недели. Свободные места на нужный рейс остались только дорогие, в бизнес-классе.

– Разумеется, покупайте в бизнес. – сказал Георгий.

Вылет был уже через три дня. Обратный билет по указанию Аркадия Моравский купил на рейс Амстердам – Москва. Забронировал и гостиницу. Георгий положил перед ним список из одиннадцати отелей, сказал, пусть Моравский выберет сам. Артемий выбрал первый отель в списке, Amistad. Свободный номер нашелся.

– У меня там будут дела на целую неделю?

Ответ он получил, что нет: передача товара состоится в один из семи дней, в течение которых Моравский будет в Голландии.

– Остальные шесть дней будете просто вести неподозрительную туристическую жизнь. Вы ведь в Амстердаме бывали в 2009 году? Посмотрите ещё раз достопримечательности. Съездить можете куда-нибудь. В Харлем, Дельфт, Утрехт…

Георгий постоянно что-то набирал в смартфоне. Пару раз выходил на кухню, звонил.

– Не надо прислушиваться к чужим разговорам, Артемий, – назидательно сказал Дмитрий.

После того, как Моравский оформил через интернет медицинскую страховку, Георгий предложил выйти куда-нибудь недалеко – поужинать, куда Моравский посоветует.

– Если в пешей доступности, то вам, москвичам, вряд ли понравится. Эта территория называется "Северный посёлок". Пролетарский район, едовые заведения у нас без блеска, кавказские да среднеазиатские.

– Почему Вы думаете, что мы из Москвы? – с интересом спросил Дмитрий.

– Потому что вы не местные, а в нашей стране вся движуха только в одном городе – в Первопрестольной. Думаю, что и в отношении не афиширующих своё существование негосударственных организаций – тоже.

– Почему вы решили, что мы не нижнегородцы? Может быть, просто живём в центре, вашей окраины не знаем, и в интернете поискать поленились?

Моравский усмехнулся.

– Интуиция. А после этой вашей фразы я точно уверился, что вы не местные.

– И на чём это я спалился?

– Вы сказали "нижнегородцы". Местные говорят без "н" – "нижегородцы".

Дмитрий хмыкнул:

– Коллега, я вас начинаю бояться.

Георгий с улыбкой сказал:

– Да, мы действительно из Москвы. Но, честное слово, мы оба – люди без завышенных потребностей. Ведите нас в ваше заведение без блеска.

В кафе "Эмир", пока долго ждали заказ, говорили на посторонние темы – о городе, об увлечении Артемия игрой в дартс, о его фрилансерской работе.

Моравский понимал: его "обрабатывают", хотят набрать о нем дополнительную информацию.

Дмитрий спросил, служил ли Моравский в армии.

– Да. А вы с напарником?

Собеседники улыбнулись.

Дмитрий сказал жёстким тоном:

– Вопросы тут задаём всё-таки мы. В каких войсках служили?

– Сижу в кустах и жду Героя.

Георгий удивленно и даже с беспокойством посмотрел на Моравского, Дмитрий улыбнулся, пояснил начальнику:

– В армии есть шуточки об эмблемах разных родов войск, из поколения в поколение переходят. У мотострелков эмблема – звезда в венке. Артиллерийскую эмблему называли "палец о палец" или "хрен на службу". Автомобильные войска: "взлетел бы, да яйца мешают" – у них колеса, руль и крылья. У медиков – "хитёр как змей и выпить не дурак". Где вы служили, Артемий?

– В Подмосковье.

– Где именно?

– В Наро-Фоминском районе.

– Эх ты! Тамань?

Моравский отчеканил:

– Вторая гвардейская мотострелковая Таманская ордена Октябрьской Революции, Краснознамённая, ордена Суворова дивизия имени Михал Иваныча Калинина.

– Чётко. – сказал Дмитрий. Снова пояснил Георгию:

– У нашего коллеги была настоящая армейская служба, не как у тех, кто за два года автомат два раза видел да на дачах командирских работал. Он очень многое умеет, например, …

– Получать ответы, которые ему не хотят давать. – иронически перебил Георгий. – Например, ответ на вопрос, кто из нас двоих служил в армии.

Дмитрий захохотал:

– А ведь верно! Таманца голой рукой не возьмёшь. Ну, ладно, разливает самый молодой. – стал разливать заказанное вино.

Новые "коллеги" продолжали задавать Моравскому вопросы о нём. Дмитрий спросил, в каком звании он закончил службу.

– Одна лычка.

– Широкая?

– Узкая.

– Ну и правильно, уважаю. Если чистые погоны у солдата – это плохо, значит, отметить его уж совсем не за что. А если сержант – значит любит и умеет начальникам угождать. У нас в части всех ефрейторов называли "гитлерами" – командиры за это так лаялись…

Заказали еще вина.

Моравский думал: как примитивно действуют. Хотят его напоить, чтобы он разговорился-разоткровенничался, дополнил для них свой психологический портрет. Не знают, что бесполезно: Артемий был из тех людей, которым алкоголь язык не развязывал, а наоборот – погружал в себя без желания контактировать с внешним миром. Да и поллитра 12-градусного вина для Моравского – не доза, вес-то у него за 90 кг.

После ужина не спеша вернулись на квартиру к Артемию.

– Мы сейчас вас оставим, завтра к одиннадцати утра к вам придет Дмитрий. Но есть еще несколько вопросов. Во-первых, вам нужно придумать два пароля. Но необычных: каждый из одиннадцати цифр. Пароли нужно зазубрить наизусть с гарантией, что не забудете. Один пароль вам скажет наш человек, если возникнет необходимость установить с вами контакт в ходе операции. Второй – человек из Амстердама, которому передадите посылку. Время на то, чтобы придумать и выучить пароли, у вас есть до завтра, до одиннадцати.

Моравский пожал плечами.

– Хоть сейчас. Для вашего человека, например… 98812211905. Для амстердамца… 47610541871.

Записавший цифры в свой смартфон Георгий несколько раз попросил их повторить – Моравский повторил безошибочно.

– Как у Вас получилось сразу выучить коды? Талант запоминать числа? – по-деловому спросил Дмитрий.

– Нет, просто мнемоника. Это исторические даты.

Георгий улыбнулся.

– Ну да, вы ведь историк по образованию. Подождите, попробую угадать… В первом пароле: в начале – Крещение Руси, в конце – Первая русская революция… А в 1221 году что произошло?

– Был основан город, в котором мы находимся.

– Красивая, сильная дата. Так, по второму паролю… В конце – Парижская коммуна… остальное…нет, сдаюсь, понятно только, что что-то античное и средневековое…

– Падение Западной Римской Империи и раскол христианства. Это, вообще-то, из школьного курса истории, – с усмешкой сказал Моравский.

Дмитрий рассмеялся:

– Он тебя умыл, Георгий. Наш человек!

"Да, да, конечно. – иронично подумал Артемий. – Хотят создать дружескую атмосферу, заставить забыть, что с ними он связался не по доброй воле".

– Артемий, дайте, пожалуйста, мне ваш телефон. Завтра Дмитрий вам принесет новый и проинструктирует как пользоваться – телефон не простой. И мы бы хотели получить пояснения об "Избранном" в вашей адресной книге. Вторжение в личную жизнь, конечно, но жизнь-то у вас с сегодняшнего дня поменялась…

Моравский подал Георгию смартфон.

– Пароль – восстание декабристов.

Георгий смотрел избранное в телефонных контактах Моравского.

– Так… Надя – это, конечно, ваша сестра. В далеком Калининграде живет по адресу…

Адрес Георгий назвал правильный. Намёк, конечно: в случае чего с сестрой может что-то случиться…

– Марго… а, это ваша бывшая, которая о вас всякие гадости и небылицы в соцсетях писала. Кстати, хотите сделаем ей что-нибудь плохое? Не физически, конечно, но, например, чтобы потеряла работу и никуда нигде больше не устроилась?

– Нет. – коротко ответил Моравский. Подумал, что опять испытание: проверка на вшивость.

– И, Артемий, прямой вопрос: сколько времени вы можете обходиться без вашего каннабиса?

– А сколько времени вы можете обходиться без вашего алкоголя?

Оба "партнера" недоброжелательно посмотрели на Моравского.

– Разве мы похожи на алкоголиков? Столько, сколько нужно.

– У меня с травой аналогично.

Георгий сказал, что Моравский никуда не должен выходить из квартиры.

– То есть, я под домашним арестом?

– Давайте лучше использовать выражение "временный карантин". Всего лишь на три дня до Амстердама. Кроме того, вы же не будете сидеть всё время дома. Будете с Дмитрием выходить на прогулки и вообще куда нужно, например, если надо купить какие-то вещи для поездки. Кстати, средства на покупки выделим, не стесняйтесь. Можете сходить в кино, театр…

– А в цирк с конями можно?

– Хоть со слонами, – сказал Дмитрий.

Моравский, державшийся с двумя его "друзьями" весь день задиристо, тем не менее, ночью почти не спал – думал о своей ситуации.

Что это за люди, которые хотят его снарядить в дальнюю дорогу?

Так легко погубили полицейского… Обладают каким-то страшным веществом, которое делает человека идиотом. Но на обычных бандитов или шпионов, вроде, не похожи. Впрочем, откуда он знает, какие сейчас бандиты и шпионы?

И есть у них странности. Например, не называют друг друга уменьшительными именами, как и именами с отчеством. И в микроавтобусе этот Дима тоже всех называл только полными именами без отчеств. Никаких кличек, как можно от бандитов ожидать.

Впрочем, чёрт с тем, кто они такие. Что сейчас ему, Артемию, делать?

Средства связи с внешним миром у него остались. Ноутбук "коллеги" не конфисковали. Кроме того, Моравский вспомнил, что есть дома второй телефон – кнопочный, старенький. Валяется на верхней полке в кладовке, в коробке с гаджетами, ставшими ненужными вследствие технического прогресса – пейджером, модемом, калькулятором и прочим. Но с кем связываться, кто поможет?

К утру Артемий, после перебора в голове всех мыслимых вариантов, решил, что выбора у него нет. Вспомнил, что в Амстердаме на арке, через которую надо заходить на площадь имени шахматиста Макса Эйве, написаны слова "Homo sapiens non urinat in ventum". "Человек разумный не ссыт против ветра" – если по-народному перевести. Самое безопасное – не дёргаться и лететь в Амстердам с их "миссией". Может, и в самом деле не убьют, как обещали.

3. Нижний – Барса – Амстер

Глава третья

Нижний – Барса – Амстер

Дорога пришла к человеку домой.

Дорога пришла к человеку домой.

Дорога сказала: "Ты – мой!".

(Умка)

21 ноября, понедельник, Нижний Новгород— Барселона— Амстердам

О том, что и как он повезёт в Амстердам, Моравский узнал лишь в день вылета. Утром к нему пришли "коллеги", оба. Георгий в течение трёх дней его не посещал. Артемий за три дня с Дмитрием почти подружился, во всяком случае, перешли они на "ты". Только вот никакой интересующей Моравского информации он от своего сторожа за эти три дня не получил. Точнее, почти не получил.

В аэропорт Артемий ехал с Георгием и Дмитрием на скромном логане. За рулём был тот же водитель, что вёл микроавтобус. По дороге не разговаривали. Когда приехали, из машины "коллеги" выходить не стали. Георгий сказал:

– Провожать вас в аэропорту не будем. Все инструкции вам даны. До связи, Артемий! Верим вам и верим в вас.

Дмитрий сказал:

– Удачи! Не дрейфь, всё продумано.

– До связи, – сказал Моравский.

Оба члена "организации", к его удивлению, пожали ему руку, что расставанию даже придало какую-то теплоту.

Артемий, не оглядываясь, покатил свой чемоданчик на колёсиках.

Ожидая объявление на регистрацию Моравский снова думал о том, не сбежать ли ему из "проекта". Просто не пойти на посадку, пока у него никакого их "груза" нет, и всё. Вызвать такси, уехать куда-нибудь, скрыться. Тем более, что у него сейчас на руках и на банковских картах солидные суммы денег, выданные "коллегами" на поездку. Или здесь же, в аэропорту, взять билет куда-нибудь и улететь от "партнеров" как стрекоза…

– "Детский сад, штаны на лямках. – сказал себе Моравский про себя. – Полицейского с рынка вспомни. И намёк в связи с адресом сестры".

Артемий одним из первых зарегистрировался на рейс (для бизнес-класса – отдельная стойка), сдал багаж, оставшись со своим рюкзачком за плечами, прошел паспортный контроль. Потом начал выполнение данной ему инструкции.

Сначала отправился в магазин дьюти-фри. Купил ликёр "Бейлис" и виски "Балантайнс", положил заклеенный продавщицей полиэтиленовый пакет в рюкзак.

В указанное время зашёл в туалет, там было пусто. Заранее расстегнул рюкзачок. Через пару минут вошел мужчина в униформе работника аэропорта (его фото Георгий показал Артемию в смартфоне), через плечо – сумка. Тихо произнёс одно слово: "Давайте". Моравский вынул пакет с двумя бутылками из дьюти фри, аэропортовец положил его в свою сумку, сказал: "Через тридцать минут".

Артемий пошел в буфет, заказал бокал пива. Потом – второй бокал, потом ещё. Осушив на четверть третий бокал, встал, направился к туалету, оставив рюкзак на стуле, но потом за рюкзаком вернулся. Сказал с улыбкой официантке: "Всё-таки с собой захвачу его, мало ли…". В туалете был аэропортовец и еще два посетителя. Когда они вышли, аэропортовец тихо скомандовал: "Быстро!". Моравский забрал у него и положил в рюкзак прозрачный пакет, точно такой же, как из дьюти-фри.

В бизнес-классе Артемий никогда не летал, по бедности своей. Понравилось, конечно. Широкие кресла, большое расстояние между рядами. Спинку сидения можно нормально откинуть и поспать.

Соседка, какая-то высокомерная нестарая дама, с неодобрением взглянула на немолодого мужика, от которого разило пивом. Поняла, что он не из "успешных, состоявшихся людей".

Еще более неприязненно она стала смотреть на Моравского, когда тот воспользовался всеми благами бизнес-класса: трижды выпил виски. Такую ему дали инструкцию: лететь с умеренно пьяной мордой и запахом алкоголя; впечатление человека, путешествующего с серьёзными намерениями, не производить (мол, турист он, и только).

Дама, видимо, опасалась, что нетрезвый сосед станет приставать к ней с разговорами, сразу вынула книгу и стала читать.

Моравский вытащил из рюкзака пакет из дьюти-фри и внимательно его рассмотрел. Неотличим от того, что он отдал в туалете аэропортовцу: и две бутылки спиртного тех же марок, и тот же кассовый чек внутри. Только вот содержимое бутылок, видимо, уже другое. Моравский гадал, какое именно. Может, обманули, и везёт он литр какого-нибудь боевого отравляющего вещества? Которое при проверке на входе в зону вылета в аэропорту Барселоны засекут. У Артемия тогда один выход: твердить, что ничего не знает, просто бухло в дьютике купил. "И вообще он притворялся, что дебил."[1]

Впрочем, а почему он думает, что "груз" – это содержимое бутылок? Может, в бутылках по-прежнему обычный алкоголь, а "груз"– какой-то секретный микрочип под пробочкой или бриллиант, или еще что-то в этом роде, маленькое. Хотя вряд ли: микрочип и подобное гораздо удобнее спрятать, например, в глубинах ноутбука или смартфона. Нет, "груз" – именно жидкость. Обе бутылки – из тёмного стекла, это маскирует вид содержимого.

Наркотик? Но наркотические вещества – это же всегда порошки, только перед употреблением их растворяют или расплавляют. К тому же вести наркотическое вещество в Амстердам – это как ехать в Тулу с самоваром. В Нидерландах лёгкие наркотики разрешены, а прочие голландцы сами благополучно производят.

Всё-таки что-то из сферы промышленного шпионажа? Какая-то техническая жидкость, что-то связанное с нанотехнологиями? Что такое "нанотехнологии" Моравский, как и подавляющее большинство населения, толком не знал, но думал, что это что-то страшно высоконаучное и в любой предмет может быть засандалено.

Артемий снова стал размышлять, что за "организация" послала его в полёт. Не иностранная разведка: уж у неё-то точно есть возможность отправить небольшой "сувенир" дипломатической почтой.

Моравский во время трехдневного общения с Дмитрием бомбардировал его разными вопросами. "Чего мне нужно опасаться во время поездки и передачи груза? Какие неожиданности меня могут ждать? Человек, которому я должен передать груз, частное лицо или представитель организации? Организации государственной или какой?" И массу прочих подобных вопросов Артемий ему задавал, объясняя их стремлением лучше выполнить миссию, не провалиться.

Дмитрий от всех вопросов отмахивался и отшучивался, говорил, что Моравскому только в разведке работать и допросы вести. Раздражался, что Артемий употреблял выдуманную им аббревиатуру «НГОНАСС» ("негосударственная организация, не афиширующая своё существование", как Георгий ему их организацию представил).

Но на некоторые вопросы Дмитрий всё-таки что-то отвечал.

Из скупых сведений, которые Моравский сумел вытащить из него за три дня, Моравский об их "НГОНАСС" понял следующее. Во-первых, она не всемогуща, и ключей ко всем дверям не имеет. Во всяком случае, в отношении связей в полиции и в отношении международных дел. Во-вторых, у них есть какая-то контора-конкурент, которой они боятся не меньше, чем государственных силовых структур. В-третьих, они очень опасаются всяких шпионских возможностей, связанных с информационными технологиями, big data, использованием в интернете персональных данных, отслеживанием человека по покупкам в сети и всего такого прочего. Такие возможности, у них есть и у самих, но у "конкурирующей фирмы" ресурсы мощнее.

– Ладно, хватит о них думать. – сказал про себя Моравский.

Рассмотрел обложку книги, которая была у соседки, невольно хмыкнул: совпадение. "Маятник Фуко" читала эрудированная богачка на языке оригинала: "Il pendolo di Foucault".

Итальянский Артемий почти не знал (только немного поучил перед обеими своими поездками в Италию), но он знал эсперанто. "Маятник" на lingvo internacia будет так же как на итальянском: pendolo. И предлог, передающий родительный падеж похож: de. La pendolo de Fuko. Когда Артемий учил итальянский, не мог избавиться от ощущения, что это измененный и зачем-то усложненный эсперанто.

В Барселоне приземлились по расписанию. В этом городе и его аэропорту Моравский бывал. Чемодан ему получать в Барселоне было не нужно: его перегружали в амстердамский самолёт без участия Моравского. Удобно.

При проверке при входе в зону вылетов о пакете из дьюти-фри, который Моравский выложил из рюкзака на ленту, никаких вопросов не возникло, служащий аэропорта только внимательно посмотрел на чек в пакете.

– Compré esto en otra tienda de duty-free en Rusia[2], – сказал Моравский фразу из Яндекс-переводчика.

– ¡No hay problemas![3]

Через камеру с рентгеном пакет из дьюти-фри прополз также без проблем.

В зоне вылета Артемий послал по Телеграму сообщение Георгию: "Прибыл в Барсу, всё ОК, жду посадку на Амстер". Тут же пришел ответ: "Отлично!"

Среди пассажиров, ожидавших самолет в столицу Голландии, никого из тех, кто летел с ним из Нижнего в Барселону, не было. Дмитрий его предупредил: в полёте за ним будет негласный "присмотр". Оставили без присмотра? Или просто присматривающего на вторую часть пути дали нового? Или Артемий просто был невнимателен?

В Нижнем Новгороде Дмитрий учил Моравского разным вещам, которые могут быть "теоретически" полезны в ходе выполнения миссии. Артемий думал: проводил ли "партнёр" эти "мастер-классы" спонтанно, просто в ответ на его многочисленные вопросы, не желая в общении быть пассивной стороной? Или так было с самого начала задумано?

Дмитрий, в частности, рассказывал, как распознать за собой слежку и как от неё уходить – Артемий решил этими знаниями воспользоваться.

Когда объявили посадку на Амстердам и к стойке около выхода к самолету выстроилась очередь, �