Broken / Сломленный

Часть I Тучи сгущаются. Глава 1

Малфой-мэнор, Уилтшир, Англия, 1 марта 2006 года

Солнечные лучи освещали большую уютную гостиную в бежевых тонах. На подоконниках и столах стояли красивые вазы, наполненные ароматными, пышными букетами цветов. За небольшим столом друг напротив друга сидела пара. Мужчина и женщина, наслаждаясь завтраком, читают свежие новости. Внезапно идиллию утра нарушает громко хлопнувшая ручкой по стене дверь, в которую, как ураган, сметая всё на своём пути, ворвался маленький белокурый мальчик.

– Мамочка, ты не видела моего дракона? – кричит Скорпиус, подбегая к матери. Гермиона, отложив утреннюю газету, улыбнулась и посмотрела на сына.

– Посмотри в нашей с папой спальне, дорогой. Ты вчера так устал, что уснул на нашей кровати, и папе пришлось перенести тебя в детскую.

– Где твои манеры, Скорпиус? – строго спрашивает Драко, глядя на сына поверх газеты.

– Прости, папочка. Доброе утро! – смущаясь, краснеет малыш.

Драко улыбнулся сыну, подошёл к нему и, поцеловав в макушку, произнёс:

– Доброе утро, родной. Пойдём, найдём твоего дракона, – Драко подмигнул жене и увёл сына из гостиной.

Гермиона счастливо улыбнулась, глядя на сына и мужа: если бы ей кто-нибудь сказал восемь лет назад, что она будет замужем за Драко Малфоем и счастливо растить их сына, она бы назвала его как минимум сумасшедшим. Мысли девушки унеслись в прошлое, в Большой зал Хогвартса, куда она вернулась на последний курс после войны, которая всех их вымотала и оставила незаживающие шрамы.

Большой зал, Хогвартс, Шотландия, 1 сентября 1998 года

Гермиона осматривается по сторонам, замечая, какую огромную работу проделали преподаватели по восстановлению замка. Большой зал снова наполнен смехом и тихими разговорами, потолок отражает чистое ночное небо с россыпью сверкающих звёзд, шумят столовые приборы. Как будто не было ужасной битвы в этих стенах, не лежали тела павших товарищей и друзей на помосте, где сейчас сидят преподаватели и улыбаются, глядя на новых первогодок. Распределение только что завершилось, и первокурсники заняли места за столами своих факультетов. Гермиона переводит взгляд с одного стола на другой, отмечая, что учеников за ними стало намного меньше, чем обычно. Переведя взгляд на самый дальний, слизеринский, стол, она видит, что там ещё меньше людей. Оно и неудивительно, многие слизеринские семьи уехали из страны после или во время войны. Она их не винит, каждый защищал свою семью так, как мог. Взгляд проходится по ученикам, замечает Пэнси Паркинсон, что-то обсуждающую с Дафной Гринграсс, Теодора Нотта, разглядывающего потолок, пока Блейз Забини о чём-то увлечённо рассказывает.

Взгляд Гермионы идёт дальше и цепляется за белую макушку: глаза расширяются, а рот немного приоткрывается в удивлении. Нет, она не поражена, что Драко Малфой приехал в Хогвартс – это было его условием для того, чтобы не загреметь в Азкабан – она удивлена тем, в каком виде он предстал перед всеми.

Покрасневшие глаза, опухшие веки, под глазами иссиня-чёрные круги, будто он не спал с самой битвы. Его обычно уложенные и чистые волосы сейчас свисают патлами по бокам головы, губы потрескались, а руки, сжимающие кубок, дрожат. Гермиона хмурится и продолжает пристально разглядывать его. Мантия Малфоя выглядит запачканной, будто он лежал в ней на грязном пыльном полу, а потом просто встал и пришёл на пир, рубашка, на которой виднеются жирные пятна, застёгнута криво. Зрелище шокирует Гермиону, ведь она помнит, что Малфой в любой ситуации, всегда выглядит так, будто только что вышел из салона.

Директор МакГонагалл встаёт из-за стола и начинает произносить приветственную речь. Тут Малфой отрывает взгляд от кубка и начинает скользить вверх, отчего Гермиона поспешно переводит глаза на директора. Но слушать её речь у неё не получается: она хмурится и пытается понять причину того, почему Малфой, всегда одетый с иголочки, сейчас находится в таком плачевном состоянии.

Малфой-мэнор, Уилтшир, Англия, 1 марта 2006 года

Гермиона снова смотрит в газету, пропускает колонку сплетен, переворачивает страницу и замирает. Небольшая заметка о пропаже семьи маглорождённых заставляет её покрыться холодным потом. Руки начинают мелко дрожать, и она перечитывает небольшой текст снова и снова:

«Вчера во вторник, 28 февраля 2006 года, на юге страны, в Уэймуте сообщили о пропаже семьи Дейлсов, которые держали рыбный магазинчик. Как утверждают знакомые семьи, Дейлсы были тихими приятными людьми, не склонными к внезапным путешествиям, поэтому, когда их пропажа была обнаружена, миссис Уилкинсон, постоянная посетительница магазина Дейлсов и по совместительству друг семьи, сразу же обратилась в местное отделение Аврората. Прибывшие на место авроры обыскали магазин и дом Дейлсов, однако они не обнаружили никаких следов борьбы, так же, как и следов того, что Дейлсы решили отправиться в незапланированное путешествие. Судя по всему, Дейлсы просто исчезли. Но может ли простая семья рыбаков просто взять и испариться или это дело рук конкурентов? А может, играет роль и то, что Дейлсы – маглорождённые? Наш корреспондент будет держать вас в курсе событий этой странной истории.»

Мозг Гермионы начинает подкидывать фрагменты из Пророка десятилетней давности. Именно с таких заметок в газете и началась война. Сперва стали пропадать маглорождённые, потом над их домами стали появляться Тёмные метки, а потом начался ад.

Стараясь не ударяться в панику, Гермиона начинает глубоко дышать. Глубокий вдох – раз, два, три – выдох. И ещё раз. После третьего раза Гермиона успокаивается. Надо обдумать это и обсудить с Гарри: он, как глава Аврората, должен знать больше об этом деле.

«Ты себя накручиваешь, Гермиона,» – произнесла она про себя. – «Волдеморт мёртв, все Пожиратели в Азкабане, многие получили поцелуй дементора: они не сбегут, он не воскреснет. Ты видела его труп, ты видела, как его сожгли на погребальном костре, а прах развеяли по ветру». Но сердце всё равно тревожно сжалось при мысли, что то безумие может повториться.

Гермиона вернулась мыслями к мужу и сыну. Скорпи, её светлый лучик, любимый сын – она сделает всё, чтобы защитить его. Но больше всего она опасалась за Драко, он очень тяжело пережил войну и долго избавлялся от её последствий, не сломается ли он снова, если его миру, его семье будет угрожать опасность? Решительно встав из-за стола, Гермиона направилась в спальню, куда ушли Драко и Скорпиус.

За дверью спальни слышался разговор взрослого и ребёнка. Гермиона остановилась за дверью, прислушиваясь к любимым голосам с лёгкой улыбкой на лице.

– Ну почему в Хогвартс можно только с одиннадцати лет? Это нечестно, – с обидой канючил Скорпиус, надув губы.

Гермиона ухмыльнулась: с тех пор, как сыну рассказали про Хогвартс, он каждый день доставал с этим всех вокруг.

– Скорп, – вздохнул Драко. – Эти правила были установлены тысячи лет назад, сомневаюсь, что ради тебя их поменяют.

– Но я уже могу колдовать! На прошлой неделе я заставил Живоглота взлететь в воздух, как будто он ничего не весит! – с восторгом возразил мальчик.

– Что-о-о ты сделал с моим котом, Скорпиус?! – Гермиона распахнула дверь.

– Ой, мамочке не нужно было об этом знать, – малыш спрятался за отца, который еле сдерживал смех.

– Скорпиус Гиперион Малфой! Что я говорила о том, чтобы держать магию под контролем, когда поблизости дети и животные? – строго произнесла Гермиона.

– Прости, мам, – начал Скорпиус, стыдливо опустив взгляд, но, не выдержав, он горделиво добавил. – Это был не какой-то случайный выброс магии, я сам заставил Глотика летать!

– Зря, – произнёс Драко и прижал кулак ко рту.

Гермиона не знала, сердиться ей на то, что её сын проворачивает такие вещи на её пожилом коте, или радоваться, что он научился контролировать стихийную магию, поэтому она застыла.

– Мамочка, ты не переживай – Глотику понравилось! И вообще, мы опаздываем к тёте Джинни: я уже собрал свой рюкзачок, буду ждать вас внизу! – выпалил Скорпиус и выбежал из комнаты под оглушительный смех своего отца.

– Это не смешно, Драко!

– Это очень смешно, – ответил Драко и подошёл к своей жене, притягивая её к себе. – Не переживай, Гермиона, твой кот пережил жизнь в башне с гриффиндорцами и войну: лёгкая левитация ему не повредит. К тому же, ты слышала Скорпа – Глотику понравилось, – сказал он, ухмыляясь.

– Я не знаю, радоваться мне, что Скорпи научился контролировать магию всего в пять лет, или переживать о том, что он отправит в полёт маленького Альбуса, если посчитает, что ему это понравится.

– Пф, не переживай. Поттеры очень живучие, как выяснилось, – фыркнул Драко.

– Драко!

– Пойдём, любовь моя, или ты хочешь опоздать на работу? – подначивал её Драко.

Гермиона округлила глаза: сегодня никак нельзя было опаздывать. Она побежала к двери, потянув за собой мужа.

– Сегодня встреча у Поттеров в восемь. Не забудь, я буду ждать тебя там, – затараторила Гермиона на ходу, оглядываясь через плечо.

– Да-да, я захвачу подарки для малышни. Не переживай, Грейнджер, – закатил глаза Драко.

– Не могу поверить, что ты до сих пор называешь меня Грейнджер, – улыбнулась Гермиона.

– Некоторые привычки не искоренить.

– Хорошо, что только некоторые, – Гермиона остановилась и поцеловала его, обняв за шею. – Я люблю тебя.

– Я знаю, – Драко уткнулся носом в её шею. – Ты не представляешь, насколько сильно я люблю тебя, Гермиона.

– МЫ ОПА-А-АЗДЫВАЕ-Е-ЕМ!!! – прокричал Скорпи из холла.

Все мрачные мысли ушли из головы. Если бы она тогда знала, что это станет началом конца.

Площадь Гриммо 12, дом Гарри Поттера, Лондон, Англия, 1 марта 2006 года

Вечеринка по случаю дня рождения Джеймса была в разгаре – дети играли на заднем дворе, где расставили небольшой шатёр. Территория была украшена фонариками, повсюду летали зачарованные снитчи, на столах были расположены закуски и питье. Скорпиус, как самый старший, взял на себя лидерство и пытался научить маленького Джеймса, которому исполнилось три года, летать на игрушечной метле, которая парила низко над землёй. Рядом с Лавандой сидела Джинни с малышом Альбусом на руках, который наблюдал за братом и смешно лепетал. Немного поодаль Джордж с Роном рассказывали Невиллу, Ханне и Полумне о новом изобретении для их магазинчика Всевозможных волшебных вредилок. Драко общался с Тео и Блейзом о новых поставках зелий для своей сети аптек.

Гермиона пыталась насладиться атмосферой праздника, но из головы не выходила утренняя статья в Пророке. Зайдя в дом, она направилась на кухню в поисках Гарри. Аврор обнаружился возле холодильника, доставая новую порцию сливочного пива. Бросив взгляд на подругу, он замешкался.

– Гермиона, всё в порядке?

Они столько лет провели бок о бок, что от Гарри невозможно было скрыть даже малейшие перемены в её настроении.

– Да, всё в порядке, Гарри. Просто…

– Просто что?

– Ты читал утренний Пророк?

– Ты о той заметке об исчезновении семьи рыбаков?

– Да, о ней.

Гарри, как всегда, понимал её с полуслова. Он немного нахмурил брови и отставил сливочное пиво на стол.

– Мы работаем над этим. Прошу, не надо волноваться: я уверен, что это происки конкурентов или что-то в этом роде.

– Ты точно уверен… – Гермиона не договорила.

– Абсолютно, – перебил её Гарри тоном, не терпящим возражений. – Он не вернётся, Гермиона. С ним покончено – это я могу сказать тебе со стопроцентной уверенностью. Не зря же я тогда умер, – улыбнулся Гарри.

– Не говори так. Мне до сих пор снятся кошмары о том, как Хагрид несёт тебя на руках, – вздрогнула девушка.

– Прости, – Гарри подошёл к ней и крепко обнял подругу. – У меня всегда было паршивое чувство юмора – не то, что у Рона.

– У Рона ужасное чувство юмора, – улыбнулась она.

– Возможно, но оно помогало нам оставаться на плаву все те годы, согласись?

Гермиона уткнулась лбом в плечо Гарри.

– Ты прав. Просто не могу выкинуть ту статью из головы. В прошлый раз всё начиналось так же – таинственные исчезновения маглорождённых, а потом…

– Но теперь всё по-другому. Аврорат подготовлен как никогда, все Пожиратели сидят в Азкабане, а из Министерства вычистили всех крыс. Новая политика не терпит дискриминации, ты же знаешь.

– Да, знаю, – Гермиона подняла на друга глаза. – Но мне всё равно тревожно.

– Ты говорила об этом с Драко?

Гермиона закусила губу и нахмурила брови.

– Ещё нет, день был долгий. Да и, если честно, мне не хочется бередить старые раны: ты же знаешь, как ему было сложно после… после всего.

– Поговори с ним. Я уверен, он найдёт слова, чтобы тебя утешить, раз ты не доверяешь словам главного аврора, что всё действительно хорошо, – улыбнулся друг и тут же перевёл тему. – Как дела на работе? В Мунго всё в порядке?

Гермиона отошла к столу, открыла сливочное пиво и, пригубив напиток, ответила.

– Прекрасно! Сегодня провели испытания по противодействию Круцио. Очень успешно, – просияла девушка.

– Чёрт, да ты шутишь! – парень поражённо смотрел на неё.

– Нет, – весело ответила Гермиона. – Больше никаких пыток. Теперь можно защититься от Круцио, используя простую невербальную формулу: она снижает воздействие заклятия практически до нуля, остаётся лишь незначительное подёргивание в мышцах, но, как пыточное проклятье его уже точно нельзя будет использовать.

– Чёрт возьми, Гермиона, это надо отпраздновать! Ты невероятна! – восхитился Гарри, на что Гермиона покачала головой, сделав новый глоток из бутылки. – За мной стоит большая команда: целители, разрушители проклятий, нумерологи, специалисты по чарам и древним рунам, и, конечно, те, кто позволяет проводить испытания на себе. Эти люди – герои, я же просто мозг.

– Самый большой мозг во всём магическом и маггловском мире, – тепло улыбнулся парень.

– Гарри Поттер, если ты назовешь меня ярчайшей ведьмой своего столетия, я тебя ударю, клянусь Мерлином! – Гермиона отставила бутылку и замахнулась на друга.

– Достаёшь мою жену, Поттер? – Драко вошёл на кухню и весело уставился на поднятую руку Гермионы. – Врежь ему как следует, детка.

– Перестань, – Гермиона закатила глаза и подошла к мужу, который обнял её за талию и притянул к себе. – Я рассказала Гарри об успехах на работе.

– Неужели он снова восхвалял твой великий мозг? Как непозволительно, Поттер, – Драко округлил глаза, иронично приподняв бровь, и посмотрел на Гарри.

– Совсем немного, – улыбнулся аврор и покачал головой. – Просто не могу представить, за какие заслуги ты получил в жёны такую ведьму, Малфой.

– Я тоже, – Драко нежно посмотрел на Гермиону и поцеловал в лоб.

– Так, ну всё, пойдёмте праздновать, а то твоя жена нас живьём съест, если мы ещё раз не поздравим твоего сына с днём рождения!

Захватив сливочное пиво, компания направилась к шатру. Все уже расселись на небольших уютных диванчиках. Гермиона и Драко сели рядом с Тео и Блейзом на свободный диван.

– Моя любимая ведьма! – воскликнул Тео. Драко бросил в его сторону прищуренный взгляд. – Много жизней сегодня спасла?

– Всего лишь создала контрзаклятие для Круцио, – отсалютовала другу бутылкой Гермиона.

– Святые трусы Мерлина, Гермиона! Я знал, что ты сделаешь что-то великое, но я думал, это будет касаться домовых эльфов или прав флоббер-червей.

– С домовыми эльфами, увы, не получилось, – усмехнулась Гермиона.

– Зато в Мунго твои таланты очень даже пригодились, – отметил Блейз. – Мне главный целитель сегодня все уши прожужжал о том, какая ты великолепная и как им повезло, что у них есть я.

– Ты? А ты тут при чём? – повернулся Тео к Блейзу, взметнув брови.

– Если бы не я, она бы так и работала в жалком отделе Министерства и пробивала бесполезные законы в защиту прав домовых эльфов, – с иронией ответил мулат, подмигнув Гермионе.

– Они были не бесполезные, Блейз! Просто не все эльфы готовы менять многовековые устои, заложенные в них с младенчества, – важно ответила Гермиона. – Я уверена, что через несколько поколений мы навсегда избавимся от этого ужасного рабовладельческого строя…

Трое молодых людей переглянулись и закатили глаза, зная, что Гермионе только дай повод поговорить про её любимых эльфов.

– Да-да, Гермиона, несчастные эльфы, – произнёс Тео и повернулся к Блейзу. – Но ты так и не сказал, Забини, почему именно ты виноват в том, что она сейчас не препарирует бедных эльфов.

– Я не препарирую… – возмущённо начала Гермиона, но была перебита.

– Это я ей посоветовал бросить заниматься ерундой и делать по-настоящему важные вещи, вот и всё. В Мунго открывалось отделение исследования проклятий и создания контрзаклятий, поэтому я как заместитель главного целителя предложил поставить на пост главы этого отдела Гермиону.

– А мне ты об этом не говорила! – возмущённо повернулся Тео к Гермионе.

– Ты как раз пустился во все тяжкие в то время, – ответила Гермиона.

– Эй, я исследовал мир!

– Бухать и трахать красоток – это не исследовать мир, Нотт, – с сарказмом отметил Малфой.

– Но я бухал и трахал красоток во всех городах, в которых бывал! Это и означает исследовать мир, Малфой, – Тео сказал так, будто это должно было быть понятно и пятилетнему, на что Драко закатил глаза. – Я погружался в культуру, так сказать.

– Твои метафоры ужасны, Тео, – проговорила Гермиона, поднимая брови.

– Но тебе они нравятся, – он улыбнулся.

– Это чертовски невероятно, но так и есть, – весело повернулась к нему Гермиона, и они чокнулись бутылками.

Драко крепче обнял жену и погрузился лицом в её волосы, наслаждаясь её близостью и ароматом тела. Всё было так хорошо, что ему было даже страшно. После стольких лет страха и ужаса, преследовавших его, ему было трудно поверить, что сейчас всё наконец-то наладилось. Не только у него, но и у всех его близких людей.

Гермиона после нескольких лет безуспешных попыток отстоять права эльфов, перешла на работу в больницу Святого Мунго, где добилась невероятных успехов, не сравнимых с её успехами в Министерстве. Блейз после восьмого курса, где он на пару с Гермионой помогал мадам Помфри в лазарете, тоже смог добиться хорошего местечка и уважения, дослужившись до должности заместителя главного целителя. Тео… Ну, Тео всегда был немного ветреный и не нацеленный на достижение чего бы то ни было, поэтому после нескольких лет устраивания диких тусовок в своём особняке, он решил повидать мир. Нотт объездил, наверное, все страны, побывал в самых отдаленных уголках магического мира и, вернувшись, осел в поместье, проживать беззаботную жизнь богатого наследника древнего рода.

Сам Драко был счастлив заниматься тем, что ему действительно нравилось. У него была сеть аптек по всей магической Британии, он разрабатывал новые зелья, улучшал старые и добывал самые лучшие ингредиенты. Но самое главное – у него была прекрасная любящая жена и восхитительный маленький сын, о таком он не мог и мечтать. Не хотелось вспоминать годы после войны: он всегда старался прятать эти воспоминания за стенами окклюменции, но иногда они всё же пробивались.

Хогвартс, Шотландия, октябрь 1998 года

– Малфой?

Голос раздавался сквозь пелену, голова нещадно кружилась, в висках стучали барабаны. Он почувствовал что-то мокрое возле щеки и на брюках. Попытавшись открыть глаза, он застонал от слишком яркого для него света, исходящего из палочки.

– Мерлин, Малфой, ты можешь подняться?

Очевидно, спрашивать в порядке ли он, не было смысла. Обладатель смутно знакомого голоса потянул его за плечи и заставил сесть. Облокотившись о стену, Драко открыл глаза и невнятно простонал.

– Убери чёрт… чёртов свет.

Свет тут же стал более приглушённым, и Драко смог увидеть, кто его побеспокоил.

– Блять… – вздохнул он, из его рта вырвались пары перегара, заставив нарушителя его спокойного сна отшатнуться. – Съебись отсюда, Гренж… Греж… Блять, просто съебись, – так и не смог выговорить Малфой.

– Ты серьёзно думаешь, что я оставлю ученика лежать в собственной рвоте посреди холодного коридора? – о луже под брюками она умолчала, посчитав, что его достоинство и так опустилось ниже некуда.

Драко опустил взгляд вниз и увидел, что лежал в луже собственной блевотины. Лучше бы он захлебнулся.

– Похуй.

– Ладно, если ты сам не хочешь идти, мне придётся тебя отлевитировать в Больничное крыло. Не дёргайся.

Гермиона наставила на него палочку и уже собиралась произнести заклинание, как Драко резко рванул вперёд и отбросил её руку с палочкой. Ну, так ему показалось. На самом деле всё, что он смог сделать – это снова упасть в лужу под ним.

– Мерлин, Малфой, – пробормотала Гермиона, затем навела на него палочку, оглушила и, подняв в воздух, понесла безжизненное, смердящее алкоголем, блевотиной и мочой тело молодого наследника чистокровного рода в Больничное крыло.

Положив на кровать тело Малфоя в отключке, Гермиона позвала Блейза.

– Блять, Малфой, – воскликнул Блейз, увидев, кого притащила Грейнджер. – Снова нажрался. Я же предупреждал всех, чтобы не смели таскать ему выпивку – и где он её только берёт.

– Он не может использовать для этого своих домовых эльфов? – спросила Гермиона, помогая Блейзу раздевать Малфоя и попутно накладывая на него Очищающие чары.

– Нет, – ответил Блейз. – Министерство запретило им общение с ним, пока он здесь.

– Значит, нужно прошерстить вашу гостиную на предмет контрабанды, —пробормотала Гермиона. Убирая остатки пятен с трусов лежащего на койке слизеринца.

– Может, это ваши ему продают пойло: деньги у него не все отобрали, к сожалению, – огрызнулся мулат, накладывая на однокурсника Диагностические чары и призывая склянки с зельями.

– Смеёшься? Кто из гриффиндорцев захочет иметь дела с Малфоем? – сказала Гермиона так, будто это само собой разумеющееся.

– Деньги не пахнут, Грейнджер, – отрезал Забини. – Даже для таких отбитых людей, как гриффиндорцы. Иди, дальше я сам.

Гермиона промолчала, устав что-то доказывать и к тому же зная, что у Забини всегда припасены контраргументы. Закончив помогать напарнику по лазарету, Гермиона пробормотала что-то о дежурстве и пошла на дальнейший обход: обязанности старосты никто не отменял, к тому же было бы ужасно неловко увидеть взгляд Драко, когда он очнётся – всё-таки он не привык, что его в таком состоянии видят люди, особенно такие, как она.

Забини, закончив проводить диагностику, убедился, что, кроме сильнейшего алкогольного отравления, у его друга не было никаких травм, и начал вливать ему в глотку зелья, одно за другим. После он облачил его в больничную пижаму с помощью магии и произнёс: «Реннервейт». Малфой открыл глаза, проморгался, сел в кровати, оглядел помещение и уставился на мулата.

– Какого хуя, Забини?

– Какого хуя? – злобно ответил тот. – Такого, что ты опять нажрался, валялся в своей моче и блевотине, а Грейнджер по доброте душевной тебя принесла сюда, придурок.

Блейз никогда не пытался смягчить свои слова и резал правду-матку. Драко сглотнул и уставился на Блейза.

– Грейнджер?

– Блять, у тебя мозги вообще есть, или они пропитались алкоголем настолько, что ты разучился соображать? – продолжал злиться однокурсник. – Где ты достал бухло?

Малфой не ответил, отвернувшись от Забини. Чувствовал он себя паршиво. Во рту пересохло и был неприятный привкус, в голове стучало, в горле ощущались рвотные позывы, но, очевидно, блевать было нечем: всё осталось на полу в холодном коридоре седьмого этажа, где его и нашла староста школы.

– Клянусь, если я ещё раз увижу тебя в таком состоянии, я лично придушу тебя, – продолжал бушевать слизеринец, попутно призывая ведро, графин с водой и стакан. – Пей!

Забини протянул ему стакан с водой, влив в него голубоватое зелье.

– Отъебись, – без эмоций ответил Малфой.

– Я не отъебусь, а въебу тебе, если ты сейчас же не выпьешь, Малфой.

Густая ярость разлилась по венам Драко, и он резко повернулся к однокурснику, вырвал из рук стакан и бросил его в стену.

– Я СКАЗАЛ ОТЪЕБИСЬ! – проорал он.

– А Я СКАЗАЛ ПЕЙ! – заорал в ответ Забини, налил новый стакан, добавил зелье, снова протянул его Малфою и злобно уставился на него. – Как ты меня, блять, заебал – бедный страдающий Малфой, такой несчастный и одинокий, никому не нужный богатенький придурок. Что я, блять, скажу Нарциссе, если ты всё-таки исполнишь свой план и захлебнёшься в собственной рвоте? Себя не жалеешь, так хоть мать пожалей, она тебя, идиота, любит!

Малфой уставился на него, не зная, что сказать. Ему стало в тысячу раз паршивее от этих слов. Он сглотнул и, взяв стакан из рук Забини, осушил его тремя большими глотками. Поставив стакан на тумбочку у кровати, Драко уставился на свои руки. Забини тяжело вздохнул и налил ещё воды в стакан, но в этот раз не добавил никаких зелий.

– Малфой, – начал он.

– Не надо, – произнёс Драко.

– Нет, надо! Кто же ещё тебе голову на место поставит. Какого хера ты творишь? Тебе что, проблем было мало, решил себя доконать?

– Ты не понимаешь…

– Да ладно, блять, всё я понимаю. Только не понимаю твоего решения валяться в собственной блевоте и моче посреди школы.

– Прекращай.

– Не прекращу! Не прекращу, пока ты не пообещаешь, что перестанешь гробить себя. Ещё раз, где ты берёшь это пойло?

– Какая разница?

– Такая, что я этому бутлегеру руки повырываю.

– Я не просил тебя кудахтать надо мной, как курица-наседка, – прорычал Малфой.

– Да мне похер, что ты там меня не просил. Меня просила Нарцисса, а уж ей лишние нервы точно ни к чему после всего пережитого, – злобно прошипел Забини. Немного помолчав, он продолжил уже более спокойно, разглядывая лицо своего друга. – Слушай, Драко, тебе нужна помощь.

– Нихуя мне не нужно, – моментально ощетинился тот.

– Нет, нужна! – надавил слизеринец. – Нужна! И первый шаг к твоему выздоровлению – это понять, что тебе нужен специалист, чтобы справиться с зависимостью.

– У меня нет никакой зависимости.

– И поэтому ты набираешься до отключки каждый чёртов день?

Драко промолчал, сам понимая, что это уже перебор. То, что начиналось просто как способ немного приглушить боль, стыд и душевные терзания, закончилось вот этим. Он жалок. Его самого от себя тошнит, но ничего с этим поделать Драко не мог: он понимал, что подсел на алкогольную иглу, стал алкоголиком – тем, кого он всегда презирал за слабость, и всё же, вот он здесь.

Слабый. Беспомощный. Ничтожный. Жалкий. Трус.

Понимает, что не может справиться со всеми чувствами, что на него навалились, и избрал самый лёгкий путь.

Слабак. Ничтожество.

Его грызло чувство вины и стыда за всё, что он совершил, и он нашёл решение – утопить себя в алкоголе. Вот только принесло ли это облегчение? Чёрт возьми, конечно нет. Стало ещё хуже. Помимо остального теперь он ещё и презирал себя. Он не заслужил такого друга, как Забини или Нотт, которые вечно вытаскивали его из алкогольной комы, отпаивали антипохмельными зельями и прикрывали перед учителями и Нарциссой. А теперь ещё и Грейнджер, которая застала его в таком состоянии. Как же стыдно, пиздец. И перед ней, и перед собой. Драко понимал, что нужно с этим что-то делать, но не мог решиться сделать первый шаг, и именно это предложил ему Блейз.

– Слушай, Драко, у меня есть контакт в Мунго. Он не будет трепаться, просто дай ему помочь тебе, ладно?

– Что за контакт? – промолвил Драко еле слышно.

– Это целитель разума – он многим из наших помог пережить все ужасы, что с ними случились. Я уверен, он сможет тебе помочь, просто позволь ему, Драко.

– Ладно, – помолчав, ответил Малфой.

Забини облегчённо выдохнул. Он положил руку Драко на плечо.

– Хорошо. Хорошо. Это верное решение, поверь. Мы поможем тебе, друг.

Слёзы навернулись Драко на глаза, он кивнул и, отвернувшись от Блейза, лёг на подушку, крепко зажмурившись. Он не заслужил таких друзей.

Глава 2

Больница Святого Мунго, Лондон, Англия, 2 апреля 2006 года

Гермиона подписала бумаги для регистрации и ввода в обиход нового контрзаклятия, которое будут преподавать ученикам шестого и седьмого курсов Хогвартса, а также напечатают в Пророке для информирования населения, и передала их своей помощнице. Луиза была очень весёлой, красивой и молодой ведьмой, которая исправно выполняла свои обязанности. Самый главный её плюс был в том, что она не поддавалась на чары Забини, когда тот неизменно флиртовал с ней, приходя к Гермионе по рабочим вопросам.

– Лу, отправь это совой в Министерство – нам нужен ответ как можно скорее, чтобы начать новые исследования.

– Конечно, миссис Малфой, – улыбнулась девушка. – Мистер Забини заходил, но я велела вас не беспокоить.

– Он не говорил, по какому вопросу?

– Что-то о вечеринке Героев Войны.

– Снова пытался тебя склеить? – усмехнулась миссис Малфой.

– Как всегда, – сухо ответила Луиза. – Но я крепкий орешек, вы же знаете.

– Знаю и ценю это. Подготовь отчёт разрушителей заклятий касаемо тестов Авады, пожалуйста.

– Считайте, что они уже на вашем столе, – мило улыбнулась ведьмочка.

Гермиона вышла из приёмной и направилась к кабинету заместителя главного целителя. Проходя мимо психиатрического отделения, Гермиона задумалась о родителях Невилла: она не теряла надежды помочь своему старому товарищу. Как и Драко, который страдал судорогами после пыток своей безумной тётушки Беллы. Если она смогла создать контрзаклятие против Круцио, то, возможно, сможет найти методику борьбы с его последствиями. Именно исходя из желания помочь мужу и начались её исследования.

Драко мучился от сильнейших судорог после ночных кошмаров. Ему удавалось скрывать это от неё на протяжении нескольких лет, пока однажды он не забыл наложить Оглохни на Гермиону во время сна. Она тогда проснулась оттого, что он сильно кричал, а всё его тело сковывали сильнейшие спазмы, от которых его позвоночник выгибался дугой. Впервые увидев эту картину, Гермиона запаниковала: она попыталась разбудить Драко, но тот не слышал её, пребывая в темнице своего разума. Пришлось наложить на него Остолбеней, чтобы он смог расслабить мышцы. После того, как Гермиона его разбудила, он признался ей, что после одной особо жестокой пытки Беллатрисы появились не только кошмары, но и судороги. Это было после того, как троица сбежала из мэнора. Тогда Гермиона решила, что сделает всё возможное и невозможное, чтобы найти лекарство от последствий этого ужасного проклятия. Пока что удалось найти только контрзаклятие, но это первый шаг на пути к пониманию и изучению Круцио.

Зайдя в кабинет Забини, она увидела, что мулат, нахмурившись, читает свежий выпуск Пророка, который она сегодня не успела прочесть за завтраком из-за Скорпи, который посчитал забавным поджечь свежие газеты, чтобы родители не отвлекались от его маленького величества, за что, конечно, получил нагоняй от неё и поощрение от Драко.

– Что-то серьёзное? – спросила Гермиона.

– Гермиона! Я не заметил, как ты вошла. Тут… – Забини замялся. Сердце Гермионы учащенно забилось. – В общем, сама почитай.

Взяв газету у друга и устроившись в кресле напротив его стола, Гермиона приступила к чтению.

«Кто похищает волшебников?

Сегодня ночью на востоке Англии, в деревне Кессингленд была обнаружена пропажа семьи Феррис, состоявшей из матери, отца и их троих детей, рождённых в послевоенной Британии. Бабушка семейства, прибывшая портключом из Алсмера (Голландия) обнаружила, что её родственники таинственным образом исчезли, при этом в доме были обнаружены следы борьбы. В частности, сломанные волшебные палочки мистера и миссис Феррис. В течение часа на место прибыли Авроры. Глава Аврората от комментариев отказался, сославшись на служебную тайну.

Что нам известно о семье Феррисов: мистер Феррис – волшебник-полукровка, работающий в пекарне; миссис Феррис – маглорождённая волшебница, домохозяйка. Семья Феррис недавно перебралась в Кессингленд из Лондона, решив, что для детей будет полезно жить ближе к природе. Имеет ли значение их происхождение или это только совпадение, что пока не было похищено ни одного чистокровного мага? Главный вопрос – кто и для чего похищает волшебников и как скоро мы снова увидим в нашем небе Тёмную Метку очередного тёмного колдуна? Наши корреспонденты доберутся до истины в этом деле, даже несмотря на молчание Министерства магии.»

Гермиона в шоке смотрела на газету, её мозг лихорадочно анализировал полученную информацию. Несмотря на недоверие к Пророку, вопросы они задавали правильные. Подняв глаза на Забини, она увидела его обеспокоенный взгляд.

– Нельзя, чтобы Драко это увидел, – промолвила она.

– Думаешь, легко будет от него скрыть газету, которая лежит на каждом углу магического мира? – выгнув одну бровь, сказал мулат.

Гермиона сглотнула.

– Я боюсь, Блейз, – прошептала она то, что гложило её месяц после прочтения первой статьи. – За него и за нас всех.

– Я знаю, Гермиона. Мы все за него переживаем, поверь. Нельзя, чтобы он увидел газету, – серьёзно произнёс Блейз.

– Что ты предлагаешь? Сжечь Пророк? – усмехнулась Гермиона.

Блейз хмыкнул.

– Не думаю, что это поможет скрыть от него информацию, а раз мы этого не можем, значит, сегодня встречаемся у Нотта.

– У Тео? Зачем?

– Нужно, чтобы он узнал это от нас, а не из газеты. Неизвестно, что может прийти в его дурацкую голову, – с неожиданной злостью произнёс Блейз.

– Он держится уже шесть лет, с тех пор, как узнал, что я беременна. Он не сорвётся.

– Гермиона, это Малфой. Он хоть и твой муж, но я знаю его дольше, чем ты. Нужно преподнести всё так, будто это ничего не значащая информация. Нужно уверить его в том, что Поттер знает, что происходит и преступники уже на мушке.

– Предлагаешь позвать Гарри?

– Утверждаю, что нужно его позвать.

– Хорошо, я свяжусь с ним, – Гермиона уже встала с кресла и направилась к двери, когда Блейз окликнул её.

– Грейнджер, ты просто так заходила?

– Вечеринка Героев, – на автомате произнесла девушка.

Блейз усмехнулся.

– Так вот как у вас, гриффиндорцев, называют те посиделки, что устраивает чета Поттеров?

– Вообще-то это был твой подкат к Лу, – Гермиона нахмурилась. – Прекращай флиртовать с моей помощницей.

– Чёрт, не думал, что она вообще обо всём тебе докладывает, – пробормотал Блейз, уставившись в бумаги, лежащие перед ним.

– Не сомневайся.

Гермиона вышла за дверь. Отправив Гарри Патронус, она попросила его сегодня прийти в поместье Ноттов, предварительно забрав её из больницы. Следующий Патронус был отправлен Драко с просьбой оставить Скорпи сегодня вечером с Нарциссой, которая приехала из Франции на месяц, и что они пойдут в гости к Тео. Он ничего не заподозрит: они частенько собирались у кого-то из друзей, передавая Скорпиуса бабушке, либо оставляя на попечение Джинни, которая была крёстной мамой Скорпи. Третий Патронус был отправлен Тео с просьбой принять их сегодня.

Офис компании Malfoy’s Potions, Лондон, Англия, 2 апреля 2006 года

Драко готовился к встрече с поставщиками: обычно, они проходили в шикарно обставленной комнате с камином в здании его фирмы. Такие посиделки были нужны, чтобы поддерживать общение, так сказать, встреча без галстуков в неформальной обстановке. Он не очень любил эти сборища, так как на них обычно выпивали отборный огневиски из подвалов мэнора, и ему приходилось находить тысячи отговорок, чтобы не выглядеть ханжой в глазах партнёров. Он не пил уже шесть лет.

Когда Гермиона сказала ему о своей беременности, Драко решил, что больше ни капли спиртного не попадёт в его организм. Новость о ребёнке стала одним из его воспоминаний для Патронуса. Его взгляд упал на колдографию его семьи в серебряной рамке на столе. Гермиона и Скорпиус радостно улыбались в камеру, тогда как Драко стоял за их спинами и с любовью смотрел на свою маленькую семью. Улыбка заиграла на его лице. В дверь постучал его секретарь.

– Входи.

– Мистер Малфой, утренняя корреспонденция, а также отчёты о поставках ингредиентов для Оборотного зелья, – входя в кабинет, произнёс молодой человек.

– Спасибо, Ферн, оставь на столе.

Ферн Хогинс был высоким молодым волшебником с тёмными курчавыми волосами и пронзительными синими глазами – по нему сохли все ведьмы в компании Малфоя. Как и по нему самому, на что, впрочем, ему было всё равно. Когда секретарь вышел за дверь, Драко начал разбирать бумаги: рекламные буклеты, предложения о сотрудничестве, письма от поставщиков.

Когда он разобрал почти всю корреспонденцию, он наткнулся на свежий номер Пророка.

– Что же, Скорпи, папочка всё равно почитает новости, – ухмыльнулся он и посмотрел на сына на фотографии.

Когда он развернул газету, ухмылка сошла с его лица, стоило только взгляду зацепиться за новость.

– Мистер Малфой, поставщики ожидают вас в круглой комнате, – в дверях кабинета появилась голова Ферна.

***

– Вы же понимаете, как сложно достать волос единорога, мистер Малфой, учитывая их повальное истребление во времена Второй Магической войны: нам приходится забираться всё дальше от Англии, чтобы достать их. Я полагаю, что цена в пятьдесят галлеонов за волос вполне оправдана, – пожилой полноватый джентльмен сидел в глубоком кресле напротив Малфоя, покачивая в руке бокал с огневиски.

– Да, вы правы в том, что в магической Британии популяция значительно поредела, но, с другой стороны, я слышал, что министр начал программу репопуляции этого вида волшебных существ. Полагаю, в ближайшие годы единорогов на территории Королевства станет в разы больше, соответственно, цена упадёт. Вы можете много заработать в ближайшие годы, если поднимете цену, либо очень много в последующие десять лет, если оставите цену на прежнем уровне, – ответил Малфой.

В разговор вступили ещё двое поставщиков, обсуждая политику Министерства, а Драко мыслями унёсся к газете, которую прочитал менее часа назад.

Похищения волшебников. И это уже второй случай. Драко помнил, как всё начиналось в прошлый раз. Похищенных маглов и волшебников приводили в мэнор и пытали – иногда ради забавы, иногда ради получения информации. Его тётушка не скупилась на Круцио: эта больная сука обожала устраивать жуткие представления. Весь замок утопал в крови невинных. Она умудрилась осквернить каждый зал мэнора. Драко до сих пор видит в кошмарах семью магглов, которых поймали Егери, за то, что их дочь была маглорождённой.

Тем утром Драко пришёл по зову тётки в малую гостиную: она хотела устроить праздник для племянника, показав ему, где настоящее место магловских отродий в их мире. Драко помнил непонимающие глаза маленькой девочки, которая в этом году должна была отправиться в Хогвартс. Она ещё даже не получила своего письма и не знала, что все странные вещи, происходившие с ней, были из-за того, что в ней текла магия. Малфой помнил её крики и просьбы не трогать отца и мать, когда Белла остервенело кидала одно Круцио за другим, а её бешеный смех отражался от стен гостиной. По окончании представления весь зал был усыпан кишками и разорванной плотью. На одежде Драко, в его волосах, во рту, были кровь и кусочки плоти незнакомых ему людей. Белла подвесила мать на люстре и методично выпускала ей кишки, пока малышка в ужасе лежала на полу, истерзанная после пыток. Напоследок Беллатриса кинула в девчонку Аваду: видимо, ей наскучило, что малышка ни на что не реагировала. За всё время представления на лице Драко не дрогнул ни один мускул, он всеми силами строил внутри своей головы стены и насильно задвигал за них то, что видел. Но когда тётка отпустила его, не увидев никакой реакции, и Драко вернулся в свою комнату, чтобы смыть с себя последствия развлечений Беллы, он не выдержал и начал кричать. Истерика била его, пока он остервенело смывал с себя ошмётки чужой плоти. Рыдая на кафельном полу душевой, его вырвало желчью. Руки и ноги тряслись так, что он не мог подняться. Он обессиленно лежал, захлёбываясь слезами неизвестно сколько времени, пока Тинки – его домовой эльф – не помогла ему добраться до кровати и не напоила зельем Сна без сновидений.

Драко насильно засунул эти воспоминания в самый дальний угол своего разума и уставился на стол. Бутылка огневиски ярко отражала блики от огня в камине, заманивая Драко в свои привлекательные янтарные сети. Он вспомнил ощущение, когда огневиски течёт, обжигая гортань, вниз по пищеводу и попадает в желудок, как голова становится лёгкой, а мышцы расслабляются. Все плохие мысли уходят, и как будто жить становится даже проще. Шумно сглотнув, Драко с трудом отвёл взгляд от бутылки.

– Мистер Малфой, отличная выпивка! – воскликнул кто-то из присутствующих мужчин.

– Да-да, это огневиски столетней выдержки из подвалов мэнора.

– Будем рады, если вы присоединитесь к нам, – сказал тощий человек с козлиной бородкой, указывая на свой стакан. Кажется, его звали Уоррен.

– Сегодня я пас, мистер Уоррен, много дел, – спокойно ответил Малфой.

Ему нужен глоток свежего воздуха, а не огневиски. Малфой открыл один из ящиков с воспоминаниями о Гермионе в своей голове, чтобы отвлечься.

Хогвартс, Шотландия, конец февраля 1999 года

Гермиона видела, как Драко быстрым шагом покидает Большой зал. Она хотела подняться и пойти за ним, но увидела, что Тео пошёл следом. Гермиона вопросительно взглянула на него, однако тот пожал плечами и улыбнулся, мол, всё хорошо, не переживай, ты же знаешь Малфоя. Гермиона успокоилась и повернулась обратно к Джинни.

Малфой перехватил её по дороге на урок магловедения. Он выглядел довольно спокойным, поэтому Гермиона не стала спрашивать его об инциденте, посчитав, что они с Тео, как обычно, поссорились, а затем сразу помирились. Гермиона села за одну парту с Драко: они уже давно сидели рядом на уроках и никто больше не кидал в их сторону косые взгляды.

Профессор рассказывала о магловских технологиях и, в частности, о радио. Гермиона с грустью вспомнила вечера в холодной палатке, когда они включали его, чтобы хоть немного разбавить напряжённую тишину. Она очень любила музыку. Она напоминала ей ещё и о родителях и тех светлых временах, когда они общались и всё было хорошо. Папа включал радио погромче и утягивал маму в танец. Гермиона частенько их заставала на кухне танцующих и целующихся как подростки со счастливыми улыбками на лицах. В те времена она присоединялась к ним, и они кружили по кухне все вместе, весело смеясь. Как жаль, что этого больше не повторится. В уголке глаза выступила слеза, и она быстро смахнула её, проглотив ком в горле.

– Всё хорошо? – прошептал Драко, заметив смену её настроения.

Грейнджер кивнула и показала глазами на профессора.

– Не отвлекайся, – шепнула она, и Драко легко ей улыбнулся краешком губ.

Когда урок завершился, Гермиона рванула на выход. Драко догнал её в коридоре и отвёл в сторону.

– Что произошло на уроке?

– Не бери в голову, просто воспоминания.

– Поделишься со мной?

Она не видела повода лгать Драко, поэтому честно рассказала ему о своих чувствах.

– Я так жалею, что в Хогвартсе не работает магловское радио: было бы прекрасно снова окунуться в ту атмосферу хотя бы ненадолго, – под конец произнесла она.

– Мы можем поехать на каникулы в магловский Лондон, и ты послушаешь радио, – предложил Малфой. – Как вариант.

– И ты готов пойти на это ради меня? – улыбнулась девушка. – Весь день находиться в обществе маглов?

– Брось, Грейнджер, – закатил глаза Малфой. – Они не такие страшные. Ради тебя я смогу потерпеть их пару часов.

Гермиона рассмеялась, а Драко улыбнулся – ему так нравился её смех. Он заправил локон волос ей за ухо, подхватил её сумку и закинул на своё плечо.

Главный штаб Авроров, Министерство магии, Лондон, Англия, 2 апреля 2006 года

Гарри смотрел на доску, к которой были прикреплены фотографии пропавших волшебников. Это стало делом первой важности. За последние годы, особенно когда отловили всех оставшихся на свободе Пожирателей смерти, преступность упала до рекордно минимального уровня, за счёт чего удалось набрать и обучить новобранцев в очень короткие сроки, а также улучшить программу подготовки и переподготовки авроров. Теперь отделы по всей стране были укомплектованы высококвалифицированными профессионалами, готовыми защищать и охранять покой граждан Британии.

Главный аврор пытался найти что-то общее между похищениями, но пока остановился на том, на что обратил внимание Пророк в своей последней статье – все похищенные были либо полукровками, либо маглорождёнными, и ни одного чистокровного. Ещё в каждой семье были дети. Смутное чувство тревоги подсказывало Гарри, что это тоже было важно, он пока не знал почему, но предпочитал доверять своей интуиции. Похищения происходили ночью, когда семьи были наиболее уязвимы, спали или собирались отходить ко сну.

Во втором случае похитители оставили улики: означало ли это то, что они были просто невнимательны или специально решили оставить их? Если они решили оставить улики, то для чего? Показать свою власть? В качестве насмешки над Авроратом, который за месяц не нашёл ни единого следа преступников?

Гарри отмечал волшебной палочкой на доске все связи, которые удалось обнаружить, когда в помещение ворвалась серебристая выдра. Гермиона. Получив сообщение от подруги, Поттер посмотрел на часы – у него оставалось ещё сорок минут до встречи с ней, и он решил пойти в архив, заказать подборку дел, связанных с тёмными ритуалами, проводимыми над не чистокровными волшебниками и детьми. Почему-то это казалось исключительно важным.

***

– Гермиона? – Поттер вошёл в кабинет волшебницы. Он любил её кабинет: он был просторнее и гораздо светлее его мрачного логова в Аврорате, заставленного шкафами с папками. Бежевые оттенки, светлое дерево и много зелени, у стены справа располагался зелёный бархатный диван. Гарри ещё шутил, что Малфой привил ей любовь к слизеринскому зелёному, на что она краснела и отвечала, что ей всегда нравился этот цвет.

– Гарри! Привет! Прости, что так сумбурно позвала тебя, но это важно. Дело касается Драко.

– Малфоя? – брови Гарри взлетели. – Что с ним?

– Нет, с ним всё в порядке. Я не так выразилась, – Гермиона нервно закусила губу и предложила другу сесть на тот самый диван. – Просто эти статьи в Пророке нагнетают жуткую атмосферу, ты же понимаешь. Драко… он… Может…

– Я понимаю, – Поттер нахмурил брови.

Он хорошо помнил те времена, когда Малфой пытался справиться со своими демонами с помощью алкоголя. Безуспешно. И долго. Как только они с Гермионой сошлись, Малфой перестал пить, однако любая плохая новость о непойманных Пожирателях бередила старые раны, и он уходил в длительный запой, который заканчивался алкогольной комой. Гермиона была в эти периоды вне себя от горя – не помогало ничего: ни посещения целителя разума, ни заклятия, которые Малфой научился с лёгкостью снимать с себя. Он начинал безумно паниковать и бояться, что Пожиратели что-то сделают с Гермионой. Лишь когда последний из них оказался в Азкабане, Драко смог спокойно выдохнуть, а уж после беременности Гермионы и вовсе перестал прикасаться к спиртному. Поттер понимал, что новости о пропажах маглорождённых начнут крутить в голове Малфоя страшные навязчивые мысли. – Ты хочешь, чтобы я его успокоил? Сказал, что мы близки к поимке?

– Именно, – выдохнула Гермиона. – Прошу, убеди его, что всё хорошо, что вы со дня на день поймаете этих ублюдков. Мы с Блейзом сможем его отвлечь, главное – успокоить его сейчас, пока он не натворил глупостей.

– Конечно. Для тебя всё что угодно, Гермиона, – тепло улыбнулся Поттер подруге.

– Спасибо, Гарри, я так тебе благодарна за всё. За поддержку и за то, что не заводишь «серьёзных разговоров» о моих отношениях.

– Я не Молли, и пока ты в безопасности и тебе ничего не грозит с его стороны, я буду поддерживать тебя, а значит и его, и не лезть в ваши отношения с «серьёзными разговорами», – просто сказал аврор.

– Спасибо, – ещё раз произнесла Грейнджер. – Как на самом деле обстоят дела?

– Ну, не очень хорошо. У нас нет ни единой зацепки, они появляются из ниоткуда и исчезают в неизвестном направлении. Не оставляют улик. Нет ни одного свидетеля. Дело кажется безнадёжным, но мы ищем, Гермиона. Сейчас Аврорат не тот, что при Волдеморте. Мы их поймаем, рано или поздно.

– Лучше бы рано, – еле слышно произнесла Гермиона.

– Я запросил в архиве дела, связанные с похищениями маглорождённых, а также о тёмных ритуалах. Было бы неплохо порыться в библиотеке мэнора.

– Конечно! Без вопросов, Гарри, я постараюсь найти нужную информацию.

– Спасибо.

– В любое время, – в глазах Гермионы плескалось отчаяние. Она не хотела повторения тех ужасных эпизодов с Драко, а ещё сильное чувство тревоги за похищенных не давало ей отбросить все мысли и заниматься работой. – Пошли, Тео нас уже ждёт.

Особняк Ноттов, Хэмпшир, Англия, 2 апреля 2006 года

Не успели Гарри и Гермиона выйти из камина, как Тео тут же накинулся на них с объятиями.

– Моя любимая ведьма! – Тео заключил её в крепкие объятия и поцеловал в щёку, чего он никогда не осмеливался делать при её муже. Сияющая улыбка не сходила с его лица. – Ты не представляешь, как сильно я рад тебя видеть в своей обители. Тебе нужно заходить ко мне почаще: знаешь, без тебя тут пусто.

– Кхм, – прочистил горло Гарри.

– О, великий спаситель всего человечества! Избранный герой, сам Гарри Поттер! – наигранно начал восклицать Тео, не выпуская Гермиону из крепких рук.

– Теодор, – коротко кивнул в ответ Поттер. – Может, отпустишь уже другую спасительницу всего человечества, и пройдём в гостиную?

– Конечно, – широко улыбнулся Тео и начал вести за собой в гостиную Гермиону, руку которой не выпускал. Он всегда был очень тактильным по сравнению с Драко. За время общения с этими слизеринцами Гермиона привыкла к такому поведению её друга. – Типпи приготовила восхитительный ужин, присаживайся, любовь моя.

Тео подвёл Гермиону к дивану и сам сел рядом, Поттер уселся в кресло напротив. На столе появились бокалы и различные напитки.

– Тео, рада тебя видеть, – тепло улыбаясь, сказала Гермиона. Посмотрев на столик, она перевела взгляд на Тео. – Ты не мог бы убрать отсюда алкоголь?

Лицо Тео стало серьёзным.

– Драко…

– Нет, но это не будет лишним.

– Конечно, – Тео щёлкнул пальцами, и алкоголь заменился на чай и кофе. – Всё в порядке?

Гарри с Гермионой переглянулись и начали рассказ.

Блейз пришёл как раз к тому моменту, когда Гарри и Гермиона закончили вводить в курс дела Тео. Следом за ним через камин пришёл Драко. После недолгих приветствий все расселись за столом и принялись за ужин, который приготовил домовой эльф Нотта. Типпи была освобождена, но осталась работать у Тео. Как и в большинстве чистокровных семей она растила молодого наследника с младенчества и не смогла покинуть его. А учитывая, что отец Тео гнил в Азкабане, ей стало находиться в поместье намного проще, как и самому Теодору, у которого не было ни одного хорошего воспоминания о тиране-отце. Как и о матери, которая умерла при родах: о ней у Тео вообще не было воспоминаний, только её молчаливый портрет.

Покончив с едой, компания переместилась обратно на диваны. Драко сел рядом с Гермионой, Тео по другую сторону от неё, а Поттер с Блейзом разместились в креслах напротив. Мягкое потрескивание камина и приглушённый свет создавали расслабляющую атмосферу доверия. Гермиона укрылась своим любимым пушистым пледом, забравшись с ногами на диван. Светская беседа продолжалась примерно час, когда Тео кинул на Забини взгляд и спросил:

– Как продвигаются дела на работе, Блейз?

– О, ты знаешь, неплохо: пожинаю лавры успеха нашей подруги, – усмехнулся тот. – Она произвела настоящий фурор своим изобретением. Не расскажешь, над чем сейчас работаешь, Гермиона?

– Мы начали работу над контрзаклятием от Авады, – скромно произнесла она.

– Святой Салазар, Гермиона! Я опять всё узнаю последним! Когда ты изобретёшь его, ты должна мне первому рассказать об этом! Поклянись! – Тео с восхищением смотрел на рядом сидящую ведьму.

– Это только начало работы: вспомни, сколько лет ушло на разработку Антикруцио. Мы бились над этим пять лет. Не думаю, что Антиубивающее мы разработаем за меньший срок, – Гермиона хранила в тайне, что работает, в том числе и над последствиями Круцио – об этом знал только Блейз. Они обменялись взглядами.

– Я верю в тебя и твой огромный мозг, – воскликнул Нотт.

– Для моей жены нет ничего невозможного, верно, милая? – Драко нежно провёл по щеке Гермионы ладонью и поцеловал в кончик носа. Щёки Гермионы покраснели, и она ответила мужу любящим взглядом.

– Кхм, ну а ты, Поттер, как там дела на страже порядка? – перевёл тему Нотт. Гарри бросил взгляд на Драко и Гермиону и повернулся к Тео.

– Прекрасно, почти все преступники пойманы, – бодро ответил Гарри.

Гермиона заметила, что Драко напрягся. Это было неуловимо, и внешне он никак не поменялся, однако она знала его очень давно и уловила эти изменения. Челюсти немного сомкнулись, а правая рука сжалась в кулак, большой палец начал постукивать по бедру, сигнализируя о том, что её муж нервничал.

– А что насчёт тех похитителей? – спросил Драко скучающим тоном.

Гарри уверенно посмотрел ему в глаза и твёрдо ответил:

– Мы напали на их след в Ковентри, готовим облаву: уже отобраны лучшие бойцы Аврората. Поверь, эти ублюдки скоро будут сидеть в Азкабане, – Гермиона кинула взгляд на Драко и увидела, что он незаметно выдохнул. Гарри поступил умно, подкинув несколько деталей вместо размытых фраз.

– Отличная новость, – улыбнулся Драко краем губ.

– Уверен, Поттер справится, – заявил Блейз. – Всё-таки не первый год в Аврорате.

– И не первое дело, – заметил Тео.

– Как поживает Джиневра? – обратился Драко к главному аврору. Гермиона поняла, что буря позади, и благодарно посмотрела на Гарри.

– Дети её доконают, – усмехнулся Поттер и отпил из чашки чай. – Джеймс вовсю гоняет на метле по дому, а Альбус пытается угнаться за братом, хотя только недавно научился ползать. Джинни грозится загнать меня в декрет и вернуться в квиддич.

– Уверен, у неё получится: эта ведьма всегда своего добьётся, – усмехнулся Малфой.

– Тео, расскажи одну из своих замечательных историй. Насколько я помню, ты побывал в магической Японии, – обернулась к Теодору Гермиона.

Тео отпил чай и, поставив чашку на место, набрал воздуха в грудь. Сияющий Патронус-заяц пронёсся через всю гостиную и подскочил к Гарри: «Убийство в Марш-Бенхам, Беркшир – убит маглорождённый волшебник, семья похищена». Тишину, казалось, можно было резать ножом.

– Поттер? – Драко вскочил с дивана и сжал кулаки. – Убийство? Они раньше не убивали!

– Всё в порядке, Малфой, мы разберёмся. Успокойся, пожалуйста, – Гарри встал с кресла и направился к камину. – Помни, что они у нас на крючке.

Гермиона поднялась и обняла Драко за шею, заставив посмотреть в глаза.

– Милый, пойдём домой, Скорпи уже соскучился, наверное. Как и Нарцисса.

Драко посмотрел в её глаза, и морщина на его лбу начала разглаживаться, он обнял её за талию и уткнулся носом в шею. Вдохнув знакомый аромат, Драко попытался успокоиться. Чёрт, он не переживёт, если с ней что-то случится. Внутренности сжались от страха, и он крепче обнял Гермиону.

– Да, ты права, пойдём домой, – прошептал он.

Глава 3

Хогвартс, Шотландия, канун Рождества 1998 года

Это Рождество Гермиона отмечает в Хогвартсе. Родители остались в Австралии: после того, как с них сняли её Обливиэйт, их отношения разладились. Им тяжело было принять то, что их дочь стёрла себя из их жизни. Всё лето она пыталась наладить контакт с родителями, но отчуждённость и недоверие витали в воздухе, а когда Гермиона решила вернуться в Хогвартс и сообщила об этом родителям, то разругалась с ними в пух и прах. Родители девушки не понимали, зачем ей возвращаться в мир, который подверг её тяжёлым испытаниям, пыткам и заставил увидеть смерть дорогих людей, а Гермиона в свою очередь пыталась донести до них, что этот мир, несмотря на всё ужасное, что с ней произошло, принял её, она его часть и перестанет быть ею только в том случае, если у неё заберут магию.

Из-за её отъезда на всё лето её отношения с Роном тоже не задались. Всё так и закончилось на том поцелуе в Тайной комнате, а когда она вернулась в Лондон, Рон, как оказалось, нашёл утешение в объятиях другой ведьмы. Она не винила его, даже вздохнула с облегчением, узнав об этом. Всё-таки, размышляя о её с Роном отношениях, она не видела себя рядом с ним через пять-десять лет. Рон остался её другом, и за это она была ему благодарна.

В общей гостиной Башни старост было уютно: весело трещал огонь в камине, воздух наполнился ароматом хвои и имбирного печенья. Тео спустился по лестнице, ведущей в его спальню.

– Снова засунула свой нос в книгу, Грейнджер? Сегодня же праздник, расслабься.

– Я расслабляюсь, – улыбнулась Гермиона.

Теодор Нотт был неожиданной кандидатурой на роль второго старосты школы, но она признавала, что в нём есть все необходимые качества для этой позиции: умение разрешать конфликты, хорошая успеваемость, лидерские качества. А ещё, на удивление, он оказался вполне приятной компанией. Он без лишних слов всегда помогал ей с графиками дежурств: иногда, когда она болела, он отправлялся на них самостоятельно; никогда не отказывал в помощи с организацией праздников и всегда мог поднять Гермионе настроение. Они сразу нашли общий язык – с самого первого дня, когда Нотта объявили вторым главным старостой, он подошёл к ней в Большом зале, протянул руку и улыбнулся своей озорной улыбкой.

– Поработаем вместе, Грейнджер? – Гермиона, отойдя от первого шока, невольно улыбнулась, глядя на слизеринца, и тоже протянула руку.

– Поработаем, Нотт.

После рукопожатия он проводил её в Башню старост, извинился и пообещал, что займётся делами старостата завтра с самого утра, а пока ему нужно пообщаться со своими змеиными друзьями. Гермиона расшифровала это как тактичную попытку Тео дать ей немного освоиться на новом месте.

Признаться, она боялась, что на роль старосты могут поставить Малфоя, ведь он был вторым по успеваемости после неё, но, очевидно, Тёмная Метка, красовавшаяся на его предплечье и прошлые «заслуги» перечеркнули его возможность быть выдвинутым на эту роль.

Что ж… Ей же проще.

Когда Гермиона и Тео отправились на первое дежурство, она многое узнала о нём. Теодор был открытым и добродушным: он признался, что никогда не ладил с отцом и не поддерживал его взгляды. Показал ей шрамы, оставшиеся от пыток Кэрроу за то, что он отказывался мучить первогодок, а Гермиона показала ему свой шрам, оставшийся от Беллатрисы. Теодор с восхищением посмотрел на не�