Секретные материалы. Русские файлы
Благодарю за любовь
«Больной Дубровский Евгений Павлович, сорока лет, находился в отделении интенсивной терапии ГКБ № ** с 5 по 8 февраля 20** года. При поступлении предъявлял жалобы на давящие и сжимающие боли за грудиной и в правой половине грудной клетки, на одышку, ощущение нехватки воздуха, усиливающееся в горизонтальном положении, на сердцебиение и перебои в сердечной деятельности, сухой кашель, выраженную общую слабость.
За время наблюдения в ОИТ на фоне проводимой терапии состояние пациента расценивалось как тяжёлое».
Врач Чистяков сидел перед компьютером в ординаторской на первом этаже больницы. После ночной смены его клонило в сон, к тому же в кабинете было невыносимо душно и пахло корвалолом.
Чистяков встал из-за стола, подошёл к окну и распахнул форточку.
Морозный бодрящий воздух принёс облегчение.
Под окном, у центрального входа, стояла пожилая женщина. В одной руке у неё была объёмистая сумка, другой она держала за руку девочку лет пяти-шести с нездоровым, желтушным лицом.
– Вот увидишь, это совсем не страшно, Катенька,– сказала женщина девочке и украдкой смахнула слезу.– И я буду приходить к тебе каждый день.
Катя крепче прижала к себе игрушечного клоуна и испуганно посмотрела на стоявшего у окна Чистякова. Тот ободряюще улыбнулся девочке и вернулся к компьютеру.
Утро в больнице шло своим чередом: спешили на пятиминутку врачи; бойко переговариваясь, расходились по палатам санитарки с тряпками и вёдрами; буфетчицы волокли с кухни тяжёлые бидоны с кашей, и уже подтягивались к завтраку больные.
Лишь одному человеку, казалось, не было дела до всей этой суеты.
В подвале, в бельевой, на постеленном на полу коврике, в позе йога, сидела, скрестив ноги, девушка лет двадцати пяти с весьма экстравагантной внешностью. Светлые волосы были сколоты в необычную причёску, на шее висела цепочка с тонкой пластиной, на которой были выгравированы эзотерические знаки, а на лбу виднелась маленькая точка, какие обычно рисуют женщины в Индии.
Сама бельевая походила на кабинет агента Малдера из сериала «Секретные материалы»: те же плакаты с изображением летающих тарелок, гуманоидов и прочих непонятных существ.
Прямо напротив девушки висело изображение странного вида человеческого лица золотистого цвета. Узкие глаза с необычно изогнутыми верхними веками, казалось, неотступно следили за ней.
Девушка, раскачиваясь из стороны в сторону, смотрела на плакат и что-то шептала . Внезапно раздался стук и в дверях показалось милое веснушчатое личико.
– Извините…
Девушка обернулась.
– Я новая санитарка,– страшно смущаясь, сказала вошедшая.– Старшая медсестра велела получить у вас халат.
На вид новенькой было не больше двадцати, и она производила впечатление деревенской простушки, приехавшей покорять столицу.
Досадливо вздохнув, хозяйка бельевой поднялась с коврика и направилась к шкафу.
– Дам два халата, старые… Ладно, один новый. Брючный комплект брать будешь? Сразу предупреждаю- они все маломерки.
Новенькая не ответила.
– Так будешь?
Новенькая, не отрываясь, смотрела на странного вида лицо с плаката и узкие глаза с изогнутым верхним веком.
– Нравится?
– Кто это?– выдохнула новенькая.
– Атланты.
– Кто?!
Девушка не спеша подошла к столу и принялась заполнять карточку.
– Фамилия-имя-отчество,– привычно отчеканила она.
– Астахова Светлана.
– Фу-ты, да мы с тобой тёзки!– девушка окинула новенькую высокомерным взглядом.– Но я всегда представляюсь Ланой. Это как-то интереснее звучит, правда?
– Правда,– поспешно подтвердила новенькая.– Расскажи про атлантов.
– Мулдашева читала?-
Света отрицательно покачала головой.
«Так я и думала. Куда уж тебе, деревенщине!»– явственно отразилось на лице её собеседницы.
– Это была великая цивилизация. Огромные города, летающие машины. Атланты могли поднимать воздух гигантские камни силой мысли, проходить сквозь стены. Могли общаться друг с другом телепатически, на расстоянии. Они даже могли воскрешать мёртвых! Представляешь?!
Света испуганно моргнула и отступила к двери.
– Хотела бы я на них походить,– мечтательно протянула Лана.– Как-нибудь я расскажу тебе поподробнее…
Она вручила новенькой два халата и протянула ручку.
– Распишись. Молодец. Может, всё-таки возьмёшь костюмчик?
Света отрицательно покачала головой и выскользнула из комнаты.
Заперев за гостьей дверь, Лана снова уселась на коврик и, не отводя глаз от лица атланта, принялась снова шептать мантру.
К лестнице вёл длинный узкий полутёмный безлюдный коридор с обшарпанными стенами и змеящимися по потолку трубами.
Шёпот Ланы был слышен даже здесь.
Света поёжилась.
– «Покойницкая»,– гласила табличка на комнате напротив бельевой.
Света остановилась у ничем не примечательной двери с облезшей коричневой краской и прислушалась.
За дверью послышался шорох и скрип, будто кто-то скрёб дверь с другой стороны. Через минуту раздался глухой отчётливый стук.
Стук услышали в расположенном на первом этаже приёмном отделении. Медрегистратор, оформлявшая больничную карту, подняла голову и вопросительно посмотрела на врача. Сидевшая напротив неё Катя испуганно прижалась к бабушке.
Чистяков оторвался от компьютера и замер.
Из коридора доносились голоса медсестёр.
– Тоже мне, догадались,– возмущался низкий женский голос,– наклеить в больнице не моющиеся обои! Вот и пожалуйста: бабушка прошла, супчиком плеснула- след, коляска проехала- след, лекарство пролилось…
Стук повторился, уже громче и настойчивее.
Голос смолк.
– Это ещё что?– буркнул низенький седоволосый вахтёр у входа.
– В подвале кто-то стучит,– ответил его напарник, мужчина лет сорока с длинными отвислыми усами.
– Заперли что ли кого?
– Да там сейчас только одна дверь заперта,– ответил усатый.
– Какая?
– Какая, какая!– распалённый закончившейся пять минут назад стычкой с неурочным посетителем зло буркнул усатый.– Покойницкая- вот какая!
Чистяков мягко помассировал виски. Надо было сосредоточиться.
« 18.02.** г. в 6 часов 5 минут на фоне нарастающей недостаточности кровообращения и дыхательной недостаточности состояние пациента резко ухудшилось, развился выраженный цианоз лица и верхней половины туловища, после чего произошли остановка дыхания и сердечной деятельности. Реанимационные мероприятия в полном объёме- непрямой массаж сердца, ИВЛ мешком «Амбу», повторное введение в/в растворов адреналина, атропина, кардиоверсии разрядом 200-280-300 Дж в течение 45 минут- без эффекта. 18.02.0* в 6 часов 50 минут констатирована смерть больного Дубровского Евгения Павловича, 40 лет».
Дверь покойницкой содрогалась от ударов. Кроме Светы здесь уже стояла медрегистраторша из приёмного отделения, такелажники, любопытная гардеробщица и несколько медсестёр. Усатый вахтёр трясущимися руками перебирал ключи. Наконец дверь открылась. Тусклый свет из коридора проник в комнату, и присутствующие , ахнув, испуганно попятились- на пороге стоял совершенно голый мужчина с биркой на большом пальце правой ноги.
– Люсинда! Люсинда! Вот несносная псина!
Артём свистнул и показал вертевшейся на газоне грязно-белой болонке конфету. Собака и ухом не повела.
–Люсинда!
Артём ещё раз взглянул на фотографию. Похожа? Вроде, похожа. Неужели за неделю забыла свою кличку?
Болонка наконец заинтересовалась конфетой и соизволила подойти. Не успела она и глазом моргнуть, как Артём коварно сгрёб её, запихнул в большую хозяйственную сумку и направился к автобусной остановке неподалёку. В этот момент из продуктового магазина вышел средних лет мужчина с батоном хлеба в руках. Болонка громко тявкнула- мужчина беспокойно завертел головой и потрусил следом за Артёмом в сторону автобусной остановки.
Артём запрыгнул в подошедший автобус. Болонка взвыла. Мужчина ускорил шаг, но было уже поздно- двери захлопнулись, и автобус тронулся с места.
– Ах, ты, щенок! Куда! Верни собаку!– закричал мужчина.
Ему ничего не оставалось, кроме как бежать за автобусом, грозно потрясая батоном хлеба.
– Печень, тьфу-тьфу, отошла, Сергей Николаевич.
Преклонных лет дама подлила чаю своему гостю- седоватому плотному мужчине под пятьдесят, похожему на университетского профессора, и придвинула к себе огромный кусок торта.
– Про диету только не забывайте,– ответил мужчина, размешивая сахар.
– Так теперь новая напасть- пожаловалась дама, подцепляя ложкой пышную кремовую розочку.– Люсинда пропала. В магазин на пять минут забежала, выхожу- уже нет. Ладно бы, какая ценная порода, а то ведь болонка!
Она отправила розочку в рот и продолжила.
– Уж я и живодёрни обошла, и все дворы окрестные. Пришлось частного детектива нанять.
– Частного детектива?– оживился гость.
– Некий Артём Шереметьев. В газете по объявлению нашла. Уже неделю ищет.
– А может, её корейцы того… на мясо?– не то в шутку, не то всерьёз предположил мужчина.
Дама обиженно поджала губы.
Неловкую паузу прервал звонок в дверь.
Дама поправила халат и отправилась открывать.
В прихожую ввалился худощавый, нескладный, рыжеволосый молодой человек, чем-то внешне напоминавший братьев Грим из одноимённой группы. За собой он тащил упиравшуюся всеми четырьмя лапами болонку.
– Что такое, Люсенька?– запричитала дама.– Ты не узнаёшь свою мамочку? Ай-я-яй!
Болонка зло гавкнула.
Дама провела рукой по спутанной грязно-белой шерсти.
– Что-то шерсть больно длинная,– с сомнением сказала она.
– Так неделя же прошла,– не растерялся Артём.– Выросла.
Дама внимательно оглядела собаку. Ей в глаза бросилась одна интимная деталь телосложения, которая обычно принадлежит особям мужского пола.
– Это тоже выросло за неделю?
Артём понуро шагал к метро, когда его нагнал седоватый мужчина профессорского вида, пивший чай с дамой.
– Погодите! Стойте!
Артём остановился.
– У меня к вам дело.
– Больше никаких собак!
– Ни в коем случае!– пообещал мужчина, пряча улыбку.
Артём окинул попутчика снисходительным взглядом.
– Жена?
– Не угадали.
– Бизнес- партнёр?
– Опять не угадали. Я не занимаюсь бизнесом.
Артём расстроенно махнул руками.
– Мне пора на пенсию.
– Нельзя ли нам на несколько минут присесть вон на ту скамеечку?– предложил мужчина.
Они смахнули снег и уселись на холодные доски. Мужчина закурил, и с минуту молчал, бросая на Артёма испытующие взгляды.
– Скажите,– наконец начал он не совсем уверенно,– вы верите в инопланетян, магию, древние разумные цивилизации?
«Вот ещё сумасшедший на мою голову»,– подумал Артём.
– Только не подумайте, что я сумасшедший,– будто угадав его мысли, сказал мужчина.– Так верите?
– Чушь собачья.
– А в воскрешение из мёртвых? Как в Новом Завете? Я верю.
Артём поднялся со скамейки.
– Всего хорошего. Я верю только в то, чему сам был свидетелем.
– И я тоже,– ответил мужчина, вставая вслед за Артёмом.– Разрешите представиться- главный врач ГКБ № ** Попов Сергей Николаевич.
– Помилуйте, Сергей Николаевич, ну что я вам, студент-первокурсник что ли? Не могу покойника от живого отличить?
Чистяков нервно мерил шагами блестящий паркетный пол. В кабинете главврача недавно был сделан ремонт, новая мебель стояла нераспакованной в углу, отчего кабинет выглядел необжитым.
– На старуху, как говорится, бывает проруха.
– Да ну какая проруха!– воскликнул Чистяков, морщась от едва ощутимого запаха краски.– Я всё, как положено сделал. Не в первый раз ведь с покойником дело имею. Пульса у Дубровского не было, зрачки широкие, давление ноль на ноль, на мониторе- прямая линия. Два часа в палате выдержал, потом в покойницкую отправил. Родственникам позвонил. Я правила знаю.
Чистяков раздосадовано хлопнул ладонью по упакованной в серую обёрточную бумагу тумбочке. От хлопка бумага порвалась, обнажив полированную, тёмно-коричневую поверхность.
– Ладно, иди,– разрешил Попов.
– Погодите. А вы ничего необычного не заметили?
Чистяков с удивлением посмотрел на рыжеволосого нескладного верзилу, чинно сидевшего в глубоком кожаном кресле по правую руку от главврача.
– Что там может быть необычного?
Артём поднялся и внимательно заглянул Чистякову в глаза.
– Ну вот я читал- однажды вскрыли могилу одной доисторической барышни, а она лежит целёхонькая, да ещё с румянцем на щеках.
– К нам с румянцем не привозят,– огрызнулся Чистяков.– Всё? Меня пациенты ждут.
Не дожидаясь разрешения, он быстрыми шагами направился к двери.
–Кирюхина, позови ко мне Куликова и Ветлицкого,– распорядился главврач, когда Чистяков вышел.– Срочно, Зиночка.
– Он хороший врач?-осведомился Артём, доставая блокнот и ручку.
– Чистяков?
Сергей Николаевич задумался.
– Год работает. Никаких нареканий не было. А там чёрт его знает…
– А сам… гм… воскресший… что из себя представляет?
Попов откинулся в кресле и повёл головой из стороны в сторону, разминая шею.
– Дубровский? А ничего особенного не представляет. Бизнесмен средней руки. Около сорока. Жена моложе. Ребёнок недавно родился. Я сам с Дубровским почти не знаком.
– А с чем он лежал?
– Скорая привезла с инфарктом. В тяжёлом состоянии.
В кабинет заглянула строгая женщина в очках.
– Пришли, Сергей Николаевич. Под мухой, как всегда.
– Ох, уж эти мне работнички!– вздохнул Попов, придвигаясь к столу.– Зови.
В дверь робко протиснулись два небритых взлохмаченных субъекта неопределённого возраста.
– Догадываетесь, зачем позвал?– грозно спросил главврач.
Субъекты дружно кивнули.
– Нас теперь за другим и не зовут.
– Тогда рассказывайте!
Субъекты нерешительно переминались с ноги на ногу.
– Так рассказали уже всё, Сергей Николаевич. Позвонил врач, велел забрать этого… ну как его… короче, покойника из палаты,– наперебой зачастили они.– Мы на вахте взяли ключи от покойницкой, каталку с третьего этажа прихватили, на грузовом лифте спустили его, сердечного, в подвал и заперли.
– А он не… не… ну… не сопротивлялся?
Артём понял, что сморозил глупость.
– Да что же мы, изверги какие?– изумились субъекты.– В покойницкую никого насильно не возим.
– Я имел в виду- не шевелился?– поправился Артём.
– Не шевелился,– насторожённо ответили субъекты.
– Идите, работайте, – разрешил Попов.
Субъекты переглянулись.
– Премию бы нам, Сергей Николаевич. Это же ведь фильм ужасов какой-то. Нервы расшатались.
– Будет вам премия,– пообещал Попов.
Едва субъекты покинули кабинет, Попов сморщился и махнул у носа рукой.
– Работнички! Набрались с утра. Зарплата маленькая, вот и приходится всякую шваль санитарами брать. Эти и живого в подвал снесут- не заметят… На чём мы остановились?
– На Дубровском,– напомнил Артём.– Можно с ним побеседовать?
– Нет. Уже выписали. После этой истории мы его, разумеется, обследовали. Знаете, никаких следов инфаркта, клинической смерти. Абсолютно здоровое сердце. Будто по ошибке положили.
– Он помнит, как в покойницкой оказался?
– Нет. Говорит, заснул вечером в палате, утром открыл глаза- какая-то комнатёнка, железная каталка, ни матраса, ни подушки, ни одеяла, темно, дверь заперта. Он и давай стучать. Ему только потом рассказали, что это за комнатёнка и как там оказываются.
– В полицию жаловаться не стал?
– Некогда ему. Да и зачем? Жив-здоров и ладно.
Артём внимательно посмотрел на Попова.
– А вы? Не хотите заявить в полицию? Представьте, если бы его, живого человека, успели отвезти в морг и вскрыть? Это же вопиющая халатность! Вдруг что-то подобное повторится?
– А вот, чтобы не повторилось, я вас и нанял.
Когда Артём вышел от Попова, строгая женщина в очках что-то печатала. Несколько раз она украдкой взглянула на молодого человека и, встретившись с ним взглядом, поспешно отвела глаза.
Артём подошёл к Кирюхиной и уткнулся кулаками в стол.
– Зинаида…
– Александровна.
– Зинаида Александровна. Позвольте вопрос.
Женщина напряглась, и он это заметил.
– Что вы думаете по поводу истории с воскрешением Дубровского?
– Халатность. И ничего более,– не раздумывая ответила Кирюхина.
– Вы врач?
– Что?
– Кто вы по специальности?
Кирюхина поправила очки и пожала плечами.
– Машинистка-стенографистка. А что?
– Как определить, мёртв человек или жив?
– Это не моя специальность.
– А говорите- халатность…
Кирюхина ожесточённо застучала по клавишам компьютера.
Медсестра провела рукой по клавишам компьютера и озадаченно потёрла подбородок.
– Знаете, у нас тут был сбой. Вирус попал. Кое-что стёрлось… Погодите.
Девушка нырнула в заваленные больничными картами стеллажи.
Уже час Артём торчал в регистратуре. Медсестра деловито сновала туда-сюда с горами карт- всё без толку.
– Может, в архив сдали?– предположил Артём.
– Да вроде не должны,– ответила медсестра, вытирая пот со лба.– Но давайте посмотрим, на всякий случай. Архив у нас в подвале.
– В подвале?
В воздухе повисла зловещая пауза.
– Не так уж тут и страшно,– неестественно бодрым голосом убеждала Артёма медсестра, пока они шли по длинному узкому полутёмному коридору с обшарпанными стенами.– Это только кажется, что здесь место глухое. А на самом деле тут и кондиционерщик дежурный, и бойлерная, и щитовая, и бельевщица…
Артём на мгновение задержался перед покрытой облезшей коричневой краской дверью покойницкой.
В бельевой Лана осторожно приникла к двери.
– А вот и архив.
Медсестра загремела ключами.
Архив представлял собой крохотную комнатку без окон, уставленную отслужившими свой век шкафами и коробками.
Медсестра достала с полки пачку больничных карт и передала половину Артему. В воздух взлетели клубы пыли.
– Нет, это совсем старые,– сказала медсестра, перебирая карты.– Ничего не понимаю. Никогда такого не было.
– Может, он её домой забрал?
– Мы на руки больным карты не выдаём. А вам чего там, собственно, надо?
– Хотя бы адрес,– понуро ответил Артём.
– Это я вам так скажу.
– Вы у всех пациентов адреса запоминаете?– ехидно поинтересовался Артём.
– Нет,– совершенно серьёзно ответила медсестра.– Просто у него фамилия, как у меня, вот я и обратила внимание.
«Может, телефончик спросить?»– подумал Артём, пока медсестра старательно выводила адрес.
Знакомства с девушками давались Артёму нелегко, и потому, несмотря на свои двадцать с хвостиком лет, он всё ещё жил один в доставшейся от дяди трёхкомнатной квартире.
Дядя всю свою сознательную жизнь проработал в милиции, а, выйдя на пенсию, обзавёлся собственным детективным агентством. Когда Артём окончил школу, и ребром встал вопрос о профориентации, дядя, учитывая полную неспособность племянника ни к гуманитарным, ни к точным наукам, взял его к себе. Пять лет Артём был на подхвате, а потом вдруг дядя решил удалиться на покой и выехал на постоянное место жительства в глухую деревню под Владимиром, оставив племяннику квартиру и семейный бизнес.
– Держите!– медсестра протянула Артёму листок с адресом.– Надеюсь, с ним всё в порядке.
Артём поблагодарил и направился к двери.
– Подождите меня,– умоляюще сказала медсестра.
Она поспешно собрала карты и бросила их в ящик.
«И всё-таки ей страшно»,– отметил про себя Артём.
Вместе они прошли по коридору и поднялись наверх.
В холле на первом этаже Света мыла полы. Холл был огромным, к тому же посетители нанесли с улицы снега и грязи,– так что работа предстояла не из лёгких. Рядом вертелась девочка лет пяти-шести с нездоровым, желтушным лицом.
Света выпрямилась и вытерла пот со лба.
– Вы устали?– участливо спросила девочка, прижимая к себе игрушечного клоуна.
– Нет.
– Устали,– констатировала девочка и предложила:
– Хотите, я вам помогу?
Света выжала тряпку.
– Меня Катя зовут, – не отставала девочка.– Я вообще-то бабушку жду. Мама с папой уехали. Не совсем, но надолго. Мы вдвоём с бабулей.
Света улыбнулась проходящему мимо Артёму и взялась за швабру.
На крыльце Артёма окликнули.
– Извините…
Артём обернулся и замер в восхищении: на него с интересом смотрела девушка лет двадцати пяти со сколотыми в необычную причёску волосами, цепочкой с тонкой пластиной, на которой были выгравированы эзотерические знаки, и маленькой точкой на лбу, какие обычно рисуют женщины в Индии.
– Меня зовут Лана. Я работаю в больнице и хотела бы с вами поговорить. Только не здесь, пожалуйста.
Утро выдалось почти весенним. Щебетали воробьи, капало с крыш, огромная сосулька на соседнем доме угрожающе накренилась.
После отъезда дяди в квартире ничего не изменилось. Маленькая комната, самая тёплая и уютная, по-прежнему служила спальней и гардеробной. Причём в гардеробе, кроме джинсов, футболок, свитеров и строгого костюма-тройки, висело несколько женских платьев, парик, шикарное меховое боа и убогое старушечье пальто,– детектив должен уметь перевоплощаться.
Во второй комнате располагались библиотека и архив, опять таки доставшийся по наследству от дяди. Немалую часть библиотеки составляли всевозможные научные издания и справочники, из которых можно было узнать ответ на любой интересующий вопрос.
Третья комната была переоборудована под офис- большую её часть занимал внушительных размеров письменный стол с компьютером, телефоном, принтером, стеллажи с документами, сейф и чёрный кожаный диван для посетителей. В этой же комнате обитало единственное в квартире, не считая самого Артёма, живое существо- маленький круглый кактус, стоявший между монитором компьютера и телефоном, и норовивший при всяком удобном случае впиться в руку своему хозяину, за что получил прозвище «Колючка». Несмотря на зловредность кактуса, Артём и не думал его убирать: во-первых, он, по всеобщему мнению, которое, впрочем, кое-кто из учёных оспаривает, поглощал вредное излучение, идущее от монитора; во-вторых, с ним можно было поговорить. Завести кошку или собаку Артём себе позволить не мог из-за крайне хаотичного образа жизни.
После завтрака Артём отправился к Дубровскому.
Дверь открыл мужчина, на вид лет тридцати с небольшим, цветущего вида, подтянутый и бодрый.
– Я от Попова. Могу я видеть Евгения Павловича Дубровского?– нерешительно осведомился Артём.
– Да, он звонил. Проходите,– пригласил мужчина.
Он провёл Артёма в гостиную и усадил в рыжее, видавшее виды кресло.
Артём почему-то считал, что бизнесмен, пусть и средней руки, непременно должен обитать в шикарных, комнат в пять, хоромах, обставленных дорогущей антикварной мебелью времён Людовика 515-го и оснащённых самой передовой техникой, способной включаться-выключаться от одного взгляда владельца.
Квартира Дубровского оказалась весьма скромной: три небольшие комнаты, стандартная стенка, старенький телевизор «Панасоник».
Мужчина принёс чай с печеньем и уселся напротив гостя.
– Угощайтесь.
– Спасибо,– Артём из вежливости отхлебнул из чашки.– Так могу я видеть Дубровского…
– Евгения Павловича,– закончил мужчина.– Это я.
Артём изумлённо воззрился на своего собеседника.
– Удивлены, что у меня такая непрезентабельная квартира?– Дубровский усмехнулся и покачал головой.– Просто я предпочитаю вкладывать все свободные деньги в бизнес. К сожалению, у меня их не так много. Пока.
Он посерьёзнел и нахмурился.
– Да нет же,– воскликнул Артём.– Я удивлён вовсе не этим. Скажите, вам сорок?
Мужчина кивнул головой.
– Вам никогда не говорили, что вы слишком хорошо выглядите для своего возраста?
Мужчина пожал плечами.
– Инфаркт?
Мужчина снова кивнул.
Артём сделал паузу.
– Клиническая смерть?
Дубровский пристально посмотрел на него.
– Вы никуда не обращались?
– Имеете в виду милицию, или как она там сейчас называется?
– Или в вышестоящую инстанцию.
– Нет.
– Нет?
Дубровский нервно постукивал ложечкой о блюдце.
– Вы «ожили» за пятнадцать минут до приезда так называемой «труповозки». Вас не трясёт от мысли, что, если бы вас успели отвезти в морг и вскрыть…
– Мысль, разумеется, не из приятных,– перебил Дубровский,– но, во первых, я уверен, что Сергей Николаевич тут ни при чём, а, во-вторых, я с ним хорошо знаком и, честно говоря, мне его искренне жаль.
– Хорошо знакомы?– переспросил Артём.– А он наоборот утверждал, что едва знаком с вами.
– Да у него, поди, таких как я много,– Дубровский ничуть не удивился.– В своё время я оказал ему одну услугу…
– Услугу?– оживился Артём.– Какую?
– Не волнуйтесь,– махнул рукой Дубровский.– С моим так называемым воскрешением это никак не связано.
– Так называемым? Вы не верите, что воскресли? Почему?
Дубровский отложил ложечку. После минутной паузы он поднял голову и посмотрел на Артёма, будто собираясь что-то сказать, но тут из соседней комнаты донёсся громкий плач ребёнка. Мужчина вскочил и бросился туда. Через пять минут плач стих.
– Извините, у меня грудной ребёнок. Жена ушла по делам, и мне самому приходится за ним присматривать,– объяснил Дубровский, вернувшись.– Так на чём мы остановились?
– Вы не верите, что воскресли?– тихо повторил Артём.– Почему?
Дубровский привстал в кресле и пристально посмотрел ему в глаза.
– Вот именно,– сказал он, усмехаясь.– Вы тоже не верите.
Дубровский отхлебнул чаю и захрустел печеньем.
– Я ж не кликуша какая-нибудь,– продолжил он.– Я полагаю, имела место обычная врачебная ошибка.
– Расскажите всё по порядку,– попросил Артём.– Как попали в больницу, что было потом.
Дубровский минуту помедлил, собираясь с мыслями.
– Самое интересное,– наконец начал он,– я и в больнице-то до этого никогда не лежал. И на сердце никогда не жаловался. Ничего не болело. А тут вдруг инфаркт… Накануне я поругался с моим компаньоном и…
– Стоп,– перебил Артём.– Теперь подробнее. С каким компаньоном? Почему?
– Поверьте, это тоже совершенно к делу не относится.
– Позвольте мне, наконец, решать, что к делу относится, а что нет,– взвился Артём.
В этот момент ему в голову пришла мысль, что Дубровский вовсе не обязан отвечать на вопросы частного детектива, и он, уже мягче и тише, добавил: «Пожалуйста.»
Мужчина кивнул.
– Хорошо. Мой компаньон, Силаев Юрий Викентьевич… адрес говорить?
– Пока не надо.
– Силаев Юрий Викентьевич вознамерился заключить один очень крупный контракт. Но мне кое-что показалось подозрительным, и на этой почве мы слегка повздорили.
– Ясно. Дальше.
– Ночью я проснулся от боли в груди. Отдавало в руку, лопатку, плечо, даже в нижнюю челюсть. Я то задыхался, то кашлял. Жена вызвала «скорую». Меня отвезли к Попову. Дальше- реанимация, капельница, уколы.
Дубровский поморщился.
– А потом я… умер!
Дубровский грустно посмотрел на Артёма.
– Вы… вы… видели тот знаменитый чёрный тоннель?– хрипло выдохнул Артём.
– Нет!
– Свет?
– Нет!
– Ангелов?
– Нет!
Артёму стало стыдно за своё излишнее любопытство.
– Я проснулся ночью,– тихо сказал Дубровский.– Стояла какая-то жуткая, могильная тишина. В палате обычно никогда не бывает тихо: кто-то храпит, кто-то ворочается, в коридоре ходит медсестра,– а тут- ни звука. Потом я почувствовал, как напрягаются мышцы, как они немеют и леденеют. Я хотел позвать на помощь, но, стоило мне открыть рот, как я стал задыхаться. Потом раздался ужасный грохот и вспышка… Больше я ничего не помню. Очнулся уже в покойницкой… Вот и всё…
Он поднялся и поставил на поднос чашки с недопитым чаем.
– Силаев навещал вас в больнице?
– Разумеется, навещал. Он нашёл общий язык с кем-то из медперсонала, и его пропускали даже в неурочные часы.
– В тот вечер он приходил?
– Да.
Дубровский унёс поднос на кухню.
– Я всё же хотел бы с ним встретиться,– крикнул Артём ему вслед.
В прихожей Дубровский протянул Артёму листок из блокнота.
– Вот адрес. Завтра с утра я буду в офисе.
Он помедлил.
– Но… Честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы вы там появлялись. Я ведь уже с ним помирился. Контракт оказался в самом деле выгодным.
– Я должен с ним поговорить,– не отступал Артём.
– Если бы он действительно хотел меня убить, – сказал Дубровский, выпуская Артёма на лестничную клетку,– он бы просто нанял киллера. В чёрной шапке с прорезями для глаз и с пистолетом.
– Может быть, он и нанял,– ответил Артём.– Только в халате и со шприцем.
«Надо бы пробить этого Силаева по базе,– подумал Артём, выходя из подъезда.-Чем чёрт не шутит».
– Постойте!
За ним, в тапочках на босу ногу и накинутом в спешке пальто, бежал Дубровский.
– Я никому не говорил… В ту ночь я видел… женщину. Только не помню- в палате или уже в покойницкой.
– Наверное, это была медсестра.
– Мне показалось, что нет.
– Что она делала?
– Там было темно… Кажется, она просто… просто смотрела на меня.
– Вы её узнали?
Дубровский отрицательно покачал головой.
– Я не разглядел её лица.
– Во что она была одета?
– Не знаю.
– С чего же вы взяли, что это вообще была женщина?
Дубровский неловко переступил с ноги на ногу.
–У неё были длинные распущенные волосы. Кажется, светлые. Это единственное, что я запомнил.
Несмотря на поздний час, клуб был полон. В зале царил полумрак; несколько десятков пёстро одетых молодых людей дёргались в такт ритмичной музыке.
С трудом протиснувшись между танцующими, Артём уселся на высокий стул около барной стойки.
– Что желаете?– поинтересовался бармен.
– Кофе,– небрежно бросил Артём, доставая мобильный телефон.
Бармен презрительно посмотрел на него и зло загремел чашками.
Артём набрал номер Попова.
– Сергей Николаевич? Я вас не разбудил?
– Нет-нет. Что-то случилось?– встревожился Попов.
– Просто я, кажется, напал на след. В деле, похоже, замешана женщина. Вы не помните, кто-нибудь из ваших врачей или медсестёр носит длинные распущенные волосы? Предположительно, светлые.
– В наше время длинные распущенные волосы нечасто встретишь,– помолчав, ответил Попов.– Надо подумать…
– Я ношу!– с вызовом произнёс чей-то женский голос.
Артём вздрогнул и обернулся- совсем рядом, повернувшись к нему спиной, сидела высокая стройная девушка с длинными распущенными светлыми волосами.
Девушка повернула голову, и Артём узнал Лану.
– Не узнали?
Она поправила волосы и рассмеялась.
– Вчера в больнице у вас, кажется, была другая причёска.
– Давай на «ты»? Я не думала, что ты придёшь. Но, раз пришёл, может, потанцуем?
– Вообще-то я прошу медперсонал убирать волосы под шапочку,– задумчиво произнёс Попов.– Но…
В этот момент гитарист на маленькой сцене посреди зала вывел оглушительно громкое соло; забухал барабанщик, и невозможно было уже разобрать ни слова.
– Я вам перезвоню!– выкрикнул в трубку Артём, отключил телефон и бросился вслед за Ланой в самую гущу танцующих.
В больнице было тихо. Больные уже легли спать, свет в палатах и коридорах выключили, только негромко шушукались медсёстры в курилке.
Света мыла полы перед реанимацией.
В четырёхместной палате на втором этаже крепко спала Катя. Рядом, на тумбочке, сидел игрушечный клоун. Казалось, он не спускает глаз со своей хозяйки.
Света отжала тряпку и прислушалась.
В реанимации, на высокой, неудобной кровати лежала, тяжело дыша, женщина с широко раскрытыми глазами. Она пристально смотрела прямо перед собой. Внезапно её губы зашевелились, будто женщина хотела что-то сказать. Но дежурная медсестра её не слышала- она спала, положив голову на стол.
В коротком чёрном платье Лана выглядела очень эффектно- Артём даже оробел.
На низенькую полукруглую сцену рядом с барной стойкой вышла миловидная блондинка и замурлыкала какую-то медленную песенку на английском языке.
Женщина попыталась шевельнуться- тело не слушалось; она кашлянула- медсестра на секунду открыла глаза и тут же снова уснула.
Женщина кашлянула еще раз, потом захрипела и начала задыхаться.
Лана вдруг согнулась и закашлялась, прижав руку к груди.
– Тебе плохо?– встревожился Артём.
Похоже, она задыхалась.
– Вызвать врача?
– Не надо.
Артём отвёл девушку к барной стойке. Бармен, всё с той же презрительной миной на лице, принёс стакан воды.
Лана жадно выпила воду и смахнула ладонью выступившие на лбу крупные капли пота. Артём заметил маленькую тёмно-красную точку.
– Ты замужем?
– Нет,– Лана окончательно пришла в себя.– Это сейчас такую точку ставят в Индии замужние женщины. Раньше она считалось символом самопонимания и самопознания.
– Увлекаешься духовными практиками?
– Это плохо?
Артём пожал плечами.
– Нет. А кем ты работаешь?
– Бельевщицей. Иногда подменяю кого-нибудь- коплю деньги.
– На что?
Лана внимательно посмотрела на своего собеседника.
– Хочу поехать в Индию. Только не спрашивай, зачем. Все удивляются- почему Индия? Там же грязно, климат жуткий, да ещё какую-нибудь экзотическую инфекцию подцепишь.
Она помолчала.
– Ты когда-нибудь слышал о Священной пещере и Великом древнем человеке?
Артём не сдержал ироничной улыбки.
– Не смейся, а то не буду рассказывать!
– Нет, ничего не слышал,– признался Артём, пытаясь придать своему лицу серьёзное выражение.
– А о пяти расах? Ладно,– снисходительно согласилась Лана.– Просвещу быстренько.
Она уселась поудобнее на высоком стуле.
– Первая раса- ангелоподобные люди. Скорее духи, чем люди. У них не было тела, в нашем понимании. Они свободно проходили сквозь стены, напрямую общались с Высшим Разумом. Это были гиганты с единственным глазом на лбу. За ними последовали лемурийцы, атланты.
Бармен осторожно покосился в их сторону и отодвинулся.
– Ну и, наконец, мы.
– А я всегда считал современного человека венцом природы,– не сдержал ехидства Артём.
– Это очень распространенное заблуждение. Даже с точки зрения предыдущей расы- атлантов- мы весьма жалкие существа. Рабы физического тела. Ничего не можем, ничего не умеем, только порокам предаёмся.
– Это верно,– вздохнул Артём.– Атланты где-то правы.
– На наше счастье,– с жаром продолжила Лана,– люди предыдущих рас сохранились.
– В той самой Священной пещере?
– Ты опять насмехаешься! Да, в той самой Священной пещере и еще нескольких подобных. Иногда они выходят оттуда.
– С их-то единственным глазом на лбу?– изумился Артём.
– Ну, у атлантов, например, два глаза, правда, несколько необычной формы. И потом- не забывай, они владеют энергией тонкого мира, а, значит, могут мгновенно загипнотизировать любое количество людей. Для окружающих они будут выглядеть как обычные люди.
– Хорошо, представь, что ты нашла пещеру,– предположил Артём.– А дальше?
– Пещеру найти не так просто,– грустно сказала Лана.– Чтобы туда попасть надо быть…
– Высокодуховной?– подсказал Артём.
– Можно и так сказать.
– Ты, должно быть, и йогой занимаешься,– предположил Артём.
– И медитирую. Иногда даже на работе.
– И я тоже медитирую,– вмешался подвыпивший верзила, усевшийся рядом с Ланой.– Прям хлебом не корми- дай это… поме… помедитировать. Может, помедитируем вместе?
Не сговариваясь, Лана и Артём встали и двинулись в гущу танцующих. Тут только Артём заметил, что многие молодые люди с интересом смотрят на его спутницу, и с завистью- на него.
«Надо бы попросить телефончик,– привычно подумал Артём.– Но у неё, наверное, есть парень».
– Э…
– Да?– Лана положила руки к нему на плечи.
– Я хотел спросить…
– Что?
Лана придвинулась к нему, и они медленно заскользили среди других танцующих пар.
– Я хотел спросить… какое отношение Священная пещера имеет к воскресшему Дубровскому?
Артёму показалось, что его партнёрша разочарованно вздохнула.
– Ровным счётом никакого.
– Вот как? А я-то, грешным делом, решил, что его воскресил какой-нибудь выходец из этого замечательного места.
Лана с укоризной посмотрела на Артёма.
– Ты говорил с Поповым? Он не упоминал некоего Воронкова?
– Подожди, мне сложно так сразу перейти от Священной пещеры к какому-то Воронкову.
– Не к какому-то, а к профессору Воронкову,– Лана задумалась.– Странно, что Попов ничего тебе не сказал.
– А что, этот профессор специализируется на воскрешении людей?
На этот раз Лана не смогла сдержать улыбку.
– У него для этого слишком скверный характер. Видишь ли, у нас в больнице существуют две партии… две…
– Конкурирующие фирмы,– подсказал Артём.
– Что-то вроде того. Одну возглавляет Попов, другую- Воронков. Воронков уже давно мечтает подсидеть Сергея Николаевича. Я глубоко симпатизирую Попову и не хочу, чтобы у него были неприятности.
– Кирюхина в чьём лагере?
– Как ни странно, в воронковском.
– Так. Вот это интересно. И что, борьба так жестока?
– Воронков из тех людей, которые ни перед чем не останавливаются. Надо будет- по трупам пойдёт. И в переносном смысле, и… в прямом. Я не знаю, привлекли ли они к делу Чистякова, или же просто вкололи Дубровскому какой-нибудь сильнодействующий препарат, но…
– Если бы Дубровский поднял скандал, обратился в полицию, в вышестоящую инстанцию… – продолжил её мысль Артём.
– Девяносто девять и девять десятых- Попова бы сняли.
– Но вышла промашка – Дубровский предпочёл тихо удалиться. И это означает…
Они с испугом посмотрели друг на друга.
– Что новое «воскрешение» не за горами,– закончила Лана.
Труп умершей в реанимации женщины спустили в подвал утром. Куликов и Ветлицкий важно провезли прикрытую белой простыней каталку мимо Ланы, задумчиво посмотревшей им вслед.
Примерно в это же время Артём вошёл в трёхэтажное здание старой постройки в центре города, где располагался офис Дубровского. Миновав охранника, он не спеша прошёл по длинному коридору, заглядывая в широко распахнутые двери кабинетов. В отличие от квартиры, на обстановку здесь явно не поскупились.
Приёмная обоих компаньонов находилась в самом конце коридора.
Юрий Викентьевич Силаев, импозантный мужчина за пятьдесят, сидел за столом, перелистывая документы.
– Леночка, это перепечатай,– отдавал он распоряжения секретарше.– А здесь нужна подпись Дубровского.
– Хорошо, Юрий Викентьевич.
Длинноногая девица в мини-юбке подхватила кипу бумаг.
«Неплохо бы попросить телефончик»,– привычно вздохнул Артём.
Силаев оторвался от документов и заметил посетителя.
– Вы ко мне?– строго спросил он.
– Я Шереметьев. Евгений Павлович должен был предупредить.
Силаев вздрогнул.
– Леночка, можешь идти.
Девица окинула Артёма насмешливым взглядом и гордо удалилась.
Силаев снова уткнулся в бумаги.
Артём выразительно кашлянул.
– Я вас слушаю,– не отрываясь от испещрённых таблицами листов, сказал мужчина.
– Я частный детектив, меня наняло руководство больницы…– с вызовом начал Артём, раздражённый нелюбезным приёмом.
– Я в курсе,– перебил мужчина и на мгновение настороженно глянул на посетителя из-под толстых стёкол очков в роговой оправе.– Я, так понимаю, главный подозреваемый?
– Вовсе нет.
Силаев недоверчиво покачал головой.
– Тогда зачем вы здесь, молодой человек?
– Я хотел бы услышать вашу версию произошедшего. История-то престранная, не находите?
Силаев вздохнул и отложил бумаги в сторону.
– Чай? Кофе?
Артём вспомнил высокомерную девицу.
– Нет, спасибо.
Силаев достал из стола большую хрустальную пепельницу с инвентарным номером на дне и закурил.
– Помните, «Место встречи изменить нельзя»? Эпизод, где то ли Шарапов, то ли Жеглов спрашивает у Юрского, то есть у Груздева, откуда у него дома взялся пистолет, из которого убили Ларису. А Юрский, то есть Груздев, отвечает что-то вроде «хоть убейте, не знаю откуда». Вот и я, хоть убейте, ничего не знаю.
Два небритых взлохмаченных субъекта неопределённого возраста резались в карты в убогой каморке под лестницей .
– Ах, ты, шельма!– воскликнул Куликов, потрясая в воздухе засаленной картой.– Ты что же это вместо козыря подсунул?
– Недогляд!
Ветлицкий выхватил карту и поспешно заменил её другой.
– Знаю я твой недогляд!– буркнул Куликов, успокаиваясь.
В самый драматический момент поединка дверь распахнулась и в каморку вплыла колоритная толстушка в белом халате – сестра-хозяйка.
– Мальчики, бельё привезли. Быстро каталку!
Куликов и Ветлицкий нерешительно переглянулись.
– Она того… в покойницкой,– промямлил Куликов, нервно облизывая губы.
Сестра-хозяйка упёрла руки в боки.
– Мне прикажете за ней ехать?!
– Ты иди,– шепнул Куликов Ветлицкому.
– Нет, ты,– возразил Ветлицкий.– Ты в последний раз проигрался.
Силаев сердито смял сигарету и с вызовом посмотрел на Артёма.
– Но какие-то соображения у вас…
Артём не успел закончить, как Силаев взвился.
– Да, я поругался с ним! Да, я часто приходил к нему в больницу! Носа в следующий раз туда не суну!
– Не волнуйтесь вы так.
– Если у вас есть доказательства, предъявите их полиции- пусть арестовывают!– кипятился Силаев.
– Да, у меня есть доказательства,– голосом, не предвещавшим ничего хорошего, сказал Артём.– Я навёл кое-какие справки. Вы, кажется, химик по первой специальности? И в науках весьма преуспевали.
– Ну тут вышла осечка- неправильно рассчитал дозу. Я знал, что вы не пропустите такого шикарного доказательства моей вины! Вы совсем забыли- в наши дни вовсе не надо быть химиком, чтобы приготовить отраву. Достаточно просто воспользоваться интернетом! Там можно найти любой рецепт!
– А как насчёт девушек с длинными волосами?
– Не знаю я никаких девушек с длинными волосами!
Затренькавший у Артёма мобильный телефон несколько разрядил обстановку. Звонил Попов.
– Анализ крови Дубровского готов,– сообщил он.
Куликов медленно, с опаской шёл по подвалу. Из-за двери бельевой донёсся чуть слышный шёпот.
Лана медитировала. Изогнутые глаза с плаката внимательно изучали её.
Куликов прислушался. Шёпот стих. Куликов достал ключ и обомлел: на покойницкой красовались жирные чёрные буквы.
«SOMADHY».
Будто не веря своим глазам, он приблизился к двери и провёл по буквам кончиками пальцев. Непонятное слово завораживало его. За спиной раздался шорох.
Куликов обернулся- рядом с ним стояла девочка лет пяти-шести в цветастой пижаме, с игрушечным клоуном в руках. Куликов облегчённо вздохнул.
– Что ты тут делаешь?– строго спросил он.
– Играю,– робко сказала девочка.
– Ты с какого этажа?
– Со второго.
– Вот и иди играй туда… Зачем ты это написала?
– Это не я,– покачала головой девочка.– Я не умею писать.
– Разве тебе не страшно играть здесь одной?
– А я не одна ,– возразила девочка.– Вон, посмотрите.
Она указала рукой на притулившийся к стене старый шкаф. Куликов посмотрел на девочку и осторожно заглянул за шкаф. За шкафом сидел крохотный чёрный котёнок с нахальными зелёными глазами.
– Представь,– наставительно начал Куликов, обращаясь к ребёнку,– появится злой дядя…
– И там кто-то ходит,– перебила его девочка, указывая рукой на дверь покойницкой.
– Там никто не может ходить,– всё тем же поучительным тоном сказал Куликов.– Это на первом этаже ходят, а здесь отдаётся.
– Да нет же!– возразила девочка.– Вон и свет включили.
Куликов присмотрелся и ахнул- из-под двери покойницкой и в самом деле пробивалась тоненькая полоска света. Снова раздался шёпот. Свет на мгновение исчез- будто кто-то подошёл к двери с другой стороны. Тут же задёргалась дверная ручка- сначала медленно, нерешительно, затем сильнее, настойчивее.
Куликов беспомощно огляделся: коридор был пуст, девочка исчезла.
Куликов в панике ринулся к лестнице.
– Спасибо, Сергей Николаевич.
Артём убрал мобильник в карман.
– Ничего не нашли?– уже гораздо спокойнее осведомился Силаев.– Впрочем, этого следовало ожидать. Ведь я весьма преуспевал в науках.
Артём не мог понять, шутит он или говорит серьёзно.
– Вы знакомы с Чистяковым?
Силаев не успел ответить- телефон снова зазвонил.
– Артём, вы можете немедленно ко мне приехать?
По встревоженному голосу Попова Артём понял, что что-то случилось.
– В чём дело? Опять?! Еду!
Больницу Артём не узнал: пациенты, позабыв об обследованиях и процедурах, запрудили коридоры, оживлённо переговариваясь; пытавшиеся навести порядок врачи едва протискивались в плотном потоке людей; медсёстры и санитарки толпились тут же, обмениваясь последними новостями.
– Я хочу, чтобы меня немедленно выписали!– требовал у врача пожилой мужчина с бородкой.– Вы слышали?! Немедленно!
Старушки суеверно крестились.
Лишь три человека не учавствовали во всеобщем помешательстве- Света, Катя и её бабушка, сидевшие на диванчике в дальнем углу холла. Бабушка угощала Свету ароматной антоновкой.
– Бери-бери, мытые,– сказала бабушка, протягивая яблоко санитарке.– Со своего огорода.
– Спасибо.
Света откусила яблоко.
– Ты уж тут присмотри за моей внученькой.
Света кивнула.
– А что за суматоха такая?– наконец заинтересовалась бабушка.
– Одну женщину отвезли в покойницкую, а она вдруг воскресла.
– Свят-свят-свят!
Бабушка перекрестилась.
– Свят-свят-свят!– подражая бабушке, перекрестилась Катя.
Обе женщины прыснули со смеху.
– Ну что, Катенька, нам пора на процедуры.
Рядом с диваном появился Чистяков. Он взял девочку за руку.
– Попрощайся с бабушкой.
Катя махнула рукой и ещё долго оборачивалась, пока за ней не захлопнулись двери лифта.
– Ваш лечащий врач?– спросила Света.
– Да,– подтвердила вмиг погрустневшая бабушка.– Не знаете, хороший?
Света не ответила. Ещё издали она разглядела долговязую фигуру с копной светло-рыжих волос.
– Добрый день!
– Привет!– небрежно кинул Артём, проходя мимо.
– Дочка-то моя давно уже сгинула,– вздохнула бабушка.– Спилась. Только Катенька у меня и осталась. Если с ней что случится, руки на себя наложу, ей богу!
«SOMADHY».
Артём провёл рукой по жирным чёрным буквам, переписал слово в блокнот и толкнул дверь покойницкой.
В покойницкой, крохотной комнатке, выложенной грязно-желтой плиткой, было пусто, только у окна одиноко стояла колченогая каталка. Артём внимательно осмотрел её и победно улыбнулся: на одной из ручек висел длинный светлый волос.
У кабинета Чистякова Катя вдруг расплакалась и начала вырываться.
– Ну что, ты, не плачь!– успокаивала её растерявшаяся медсестра.
Проходивший мимо Артём скорчил смешную рожу, и девочка затихла.
– Попов у себя?
Секретарша на секунду оторвалась от компьютера и кивнула. Внезапно из кабинета донёсся неясный шум и грохот.
Кирюхина привстала. Шум прекратился. Вместе с Артёмом они заглянули в кабинет. Попов и мужчина лет тридцати пяти с длинными светлыми волосами, аккуратно сколотыми на затылке в хвостик, набычившись и сжав кулаки стояли друг напротив друга.
Увидев Кирюхину, мужчина круто развернулся и, не произнеся ни слова, быстрыми шагами вышел вон.
– Убери,– распорядился Попов, указывая на разбитую вазу на полу.
Кирюхина аккуратно сложила осколки в пакет.
– Кто это был?– поинтересовался Артём, когда секретарша закрыла за собой дверь.
– Некий профессор Воронков.
– Но ему лет тридцать пять, не больше. Совсем молодой.
– А ты думал, раз профессор- обязательно седенький и с бородкой?– раздражённо буркнул Попов.– Молодой да ранний.
Он устало плюхнулся в кресло.
– Что-нибудь нашли?
– Пока нет.
– Нет?!
Попов нахмурился.
– Но вы сами отчасти виноваты,– поспешно добавил Артём.– Вы мне не всё рассказали. Почему вы умолчали о профессоре Воронкове?
– Опять профессор Воронков!– взорвался главврач.– Весь мир на нём что ли клином сошёлся?! И ещё- я нанял вас не для того, чтобы вы расспрашивали Дубровского, видел ли он ангелов, и доводили до белого каления его делового партнёра!
– Если бы вы сразу поставили меня в известность о своих отношениях с Воронковым, я бы не стал тратить время на Дубровского!– перебил Артём.– Поймите, это же азбука сыска: кому выгодно? Представим, что та женщина, Сергеева, если я не ошибаюсь, окажется решительнее Дубровского и дойдёт до вашего начальства? Как полагаете, какова будет его реакция? А, если она подключит полицию, начнётся следствие?
Попов расстроенно махнул рукой и помрачнел.
– А вы говорите- свет клином… Как думаете, кого назначат на ваше место?
Попов не ответил, но весьма выразительно ткнул пальцем в сторону, где лежала разбитая ваза.
– Вот именно. Воронков. А теперь скажите- если бы кто-нибудь, ваш недруг, тот же Воронков, задумал подстроить такую каверзу с воскрешением, технически это возможно? Я имею ввиду, привезти совершенно здорового человека под видом инфарктника, поместить его здесь, инсценировать смерть и последующее воскрешение?
Главврач задумался.
– В теории- да,– не совсем уверенно ответил он.– Если сговориться с врачами скорой помощи, оформить подложную карту, вклеить туда чужие кардиограммы, анализы… Нет, это слишком сложно.
– Вы мне напомнили одного ректора, который перед вступительными экзаменами в институт долго объяснял абитуриентам, что блат возможен только в теории- слишком много надо задействовать людей, слишком сложно.
– Я не верю, что такой солидный бизнесмен, как Дубровский, пошёл на подобное.
– И зря! Расчёт, возможно, и делался на то, что солидный бизнесмен будет вне подозрений. Это во-первых. Во-вторых, у любого, даже самого солидного бизнесмена, есть масса слабых мест, которые можно использовать. Семья, дети, прошлое, неблаговидные сделки. Большинство капиталов нажито нечестным путём, слышали, наверное?
Попов удручённо молчал.
– Так что я полагаю, надо сосредоточиться на Воронкове,– подвёл итог Артём.– Мне нужны данные о бригадах скорой помощи, привёзших Дубровского и Сергееву. Кстати, Сергееву тоже привезли с инфарктом?
– У неё и врач тот же самый.
Артём не поверил своим ушам.
– Чистяков?!
После «воскрешения» Сергееву перевели в отдельную палату, около которой был выставлен пост охраны.
– До выяснения всех обстоятельств не выписывать!– распорядился Попов.– И никого не пускать.
Только Артёму разрешили встретиться с ещё не оправившейся после шока женщиной. Попов лично проводил его до палаты.
У постели больной дежурила медсестра.
– Карту!– с порога потребовал Попов.– Анализы готовы?
Пока Попов листал карту, Артём сел на стул, стоявший около изголовья больной. Сергеева отвернулась к стене и почти с головой укрылась одеялом.
– Вы можете разговаривать?– тихо спросил Артём.
Женщина всхлипнула.
Медсестра укоризненно посмотрела на Артёма и подала ей стакан с водой.
– Чёрт возьми!– не сдержался Попов.– Это точно её ЭКГ?
Медсестра оробело кивнула.
– Я ничего не понимаю!
– Хоть лично всех поступающих осматривай!– кипятился главврач, пока они шли от палаты к лифту.
Проходившие мимо больные испуганно шарахались и жались к стенам, врачи и медсёстры пристально разглядывали Попова, кто с участием, а кто и со злорадством.
– Никаких следов инфаркта?– поинтересовался Артём.
– Можно выписывать домой.
– Вот что,– Артёму в голову вдруг пришла интересная мысль.– Есть ещё больные в тяжёлом состоянии?
– Есть. Но не с инфарктом, а с циррозом печени. Некий Соловьёв. Наркоман.
Попов довольно хмыкнул.
– Хорошо, что спросили. Я осмотрю его лично.
– Если он умрёт, немедленно звоните,– велел Артём.– И выставите у покойницкой охрану! Кстати, как насчёт камер?
Попов замялся.
– Здание старое, и капитального ремонта ещё не было. Камеры кое-где стоят, но в подвале их нет.
Подстанция скорой помощи располагалась на первом этаже обычного жилого дома.
Свернув с улицы во двор, Артём миновал грозную вывеску «Выезд скорой помощи! Машины не ставить!» , толкнул обшарпанную дверь и очутился в громадной, неуютной комнате, пропахшей борщом и лекарствами.
– Не подскажете, где мне найти Бурякова?– обратился Артём к худенькой девушке в синем форменном комбинезоне, на ходу уплетавшей булку.
– Вон там.
Девушка ткнула рукой куда-то в угол. Там, на кушетке, около аквариума, сидел, уткнувшись в книгу, усталый мужчина лет сорока с небольшим.
– Отдыхаете?– участливо спросил Артём, опускаясь рядом.
Мужчина поднял голову и с недоумением посмотрел на незнакомца.
– Вы Буряков?
– Ну, Буряков,– настороженно подтвердил он.
– Любите современные женские детективы?
Буряков отложил книгу.
– Жена любит,– сухо сказал Буряков.– Я за ней дочитываю. Я вообще-то серьёзную литературу предпочитаю. Кафка, Пруст, Джойс. А вы кто, собственно?
Артём положил на кушетку конверт и подмигнул. Буряков заглянул в конверт, нахмурился и с недоумением посмотрел на Артёма.
– Вам привет от профессора Воронкова.
Буряков захрустел купюрами.
– Я, право, не знаю. Неудобно…
– Берите, вы их заработали.
Буряков нерешительно повертел конверт в руках.
– Как он там?
– Нормально.
Буряков почесал затылок.
– Я, признаться, плохо помню… У него был инфаркт? Инсульт? С чем мы его забрали?
– Его ни с чем. Это за Дубровского.
Артём внимательно наблюдал за мужчиной.
– Дубровский? Дубровского помню. Обширный инфаркт. А Воронкова никакого не знаю.
Буряков вздохнул и протянул конверт обратно Артёму.
– Вы помните, как забирали Дубровского?
– Конечно. У него ещё жена молодая такая, красивая. Ребёнок грудной. Я тогда подумал- трудно им придётся, если он умрёт.
Соловьёв лежал под капельницей. Жёлтая кожа, стеклянный взгляд, обострившиеся черты лица и многочисленные следы от уколов на локтях не оставляли сомнения- это наркоман со стажем. Вот и сейчас он пристально смотрел на забытый медсестрой шприц, лежавший на тумбочке.
Соловьёв облизнул запёкшиеся губы и нервно заворочался.
Внезапно дверь в палату медленно открылась и на пороге возникла девочка лет пяти-шести с игрушечным клоуном, с сочувствием смотревшая на него.
– Мне тоже ставят капельницу,– грустно сказала девочка.– Вам больно?
Соловьёв хищно сузил глаза.
– Очень больно. Ты ведь добрая девочка? Хочешь мне помочь?
Катя кивнула.
– Тогда подойди сюда,– попросил Соловьёв медовым голосом.
Катя нерешительно приблизилась к его кровати. Соловьёв осторожно сел, вынул из вены иглу и погладил девочку по щеке.
– Попов? Знаю. Первый двоечник на факультете был. Розовощёкий толстячок блаженно прищурился, вспоминая молодые годы.
– Шучу! Как он? Всё собираемся встретиться, да никак.
Наверное, кабинеты всех главврачей похожи, как две капли воды: блестящий паркетный пол, казённая мебель с непременным пышным диваном, обтянутым чёрной кожей, да полувысохшая пальма в огромной кадке.
– Собственно… у него неприятности,– сообщил Артём, усаживаясь на диван.
– Неприятности? Серьёзно?
– И связаны они с одним вашим бывшим врачом.
– Та-ак. С каким?
– Работал тут у вас пару лет назад некий Чистяков.
Толстячок задумался.
– Странно. А какого рода неприятности?
– Я не могу вам рассказать, но неприятности серьёзные. Вплоть до увольнения.
– И всё из-за Чистякова?
– Мне сказали, что сюда нельзя полу высохшая ходить. Будут ругаться.
Соловьёв, держа Катю за руку и слегка пошатываясь, спускался по лестнице, ведущей в подвал.
– Не будут, моя сладкая.
Он погладил почти по-отечески погладил девочку по спине.
– Куда мы идём?
– Сейчас скажу.
В подвале не было ни единой души. Соловьёв облегчённо вздохнул и попытался выдернуть клоуна из Катиных рук. Девочка отчаянно вцепилась в своего единственного друга, но Соловьёв в конечном итоге оказался сильнее. Девочка горько заплакала.
– Плачь- не плачь, никто не услышит.
Негодяй присел на корточки перед испуганным ребёнком.
– Будешь делать, что я скажу,– с плотоядной улыбкой велел он.
– Не будет!– вдруг кто-то громко сказал у него за спиной.
Света решительно выхватила клоуна, взяла девочку и повела к лестнице. Катя улыбнулась и вытерла слёзы ладошкой.
Главврач пожал плечами.
– Не знаю, что и думать. Странно, очень странно. Такая грубейшая ошибка! Совсем не похоже на Чистякова… Может, это не тот Чистяков?– предположил он.
– У вас осталось его личное дело с фотографией?– поинтересовался Артём.
Толстячок замялся.
– Личное дело хранится в архиве, но есть несколько фотографий с моего дня рождения.
Главврач взял со стола сотовый телефон и нажал несколько кнопок.
– Вот!
Сначала Артёму показалось, что на фотографии нет знакомых лиц; но, просмотрев снимок внимательнее, он уверенно ткнул пальцем в стоявшего в первом ряду мужчину в белом халате.
– Вот он!
– Совершенно верно,– подтвердил главврач.– Отличный специалист. Ни единого нарекания.
Домой Артём добрался в двенадцатом часу ночи и тут же, не раздеваясь, завалился спать. Однако, не успел он проспать и часа, как телефон зазвонил. На экране определителя номера высветился телефон Попова. Чертыхаясь, Артём потянулся к трубке.
– Что?!– сон мигом слетел с него.– Сейчас же еду!
Попов встретил Артёма у дверей больницы.
– На этот раз я лично проверил!– возбуждённо выкрикнул главврач.– Парень мёртв- мертвее не бывает!
Они сразу направились в подвал.
– Это тот самый наркоман с циррозом печени?
– Да. Умер два часа назад. Его уже отвезли в покойницкую. Там дежурит санитар.
– Лучше бы камень привалили. Как в Библии.
Попов недовольно посмотрел на своего спутника.
– Если бы вы были на моём месте, вам бы не было так смешно. К счастью, парня лечил не истяков.
– А Чистяков тут совсем ни при чём,– возразил Артём.– На прежней работе его рекомендуют с самой наилучшей стороны.
Попов метнул на него недоверчивый взгляд.
– И на скорой помощи, похоже, всё чисто,– продолжил Артём.– Я поднял кое-какие документы, поговорил с врачам- у Сергеевой и Дубровского на самом деле был инфаркт.
Попов резко остановился, замер и с минуту тревожно вглядывался куда-то вдаль полутёмного обшарпанного коридора. Потом он затравленно посмотрел Артёму в глаза и тихо сказал:
– Значит, сам господин Иисус Христос к нам пожаловал.
Дверь покойницкой была чисто вымыта и заново выкрашена в радующий глаз нежно-голубой цвет.
На стуле у двери, причудливо изогнувшись, сладко спал Куликов. Попов осуждающе покачал головой.
Помедлив, главврач нерешительно повернул ключ в замке и опасливо толкнул дверь рукой. Дверь распахнулась и ударилась с глухим хлопком о стену. Из темноты покойницкой повеяло затхлой сыростью.
Попов и Артём прислушались- внутри было дремотно-тихо.
Они попытались разглядеть хоть что-нибудь в давящем густом мраке. Наконец, после минутного молчания, Артём вздохнул и робко переступил порог. Он осторожно пошарил по стене и почти сразу наткнулся на выключатель.
Посреди покойницкой, на к