Лабиринты Миров – 2. Мир, в котором меня ждут

Пролог

Путешествие в параллельный мир напоминает катание на американских горках. Долго ждешь, а потом страх смешивается с восторгом, и все происходит так быстро, что не успеваешь насладиться моментом. Настоящий полет длится от ста восемнадцати до ста двадцати двух секунд – не меньше, не больше. Я запомнила, потому что считала. Каждый раз. Считала, насколько отдалялась от Максима.

Первые секунды после запуска – сверхчеловеческая нагрузка, во время которой кажется, что распадаешься на атомы. Хочется кричать, но ты не в силах управлять телом. Картинка на экране мелькает, усугубляя эффект, и вызывает приступ тошноты – он появляется ощущением и проходит только с практикой.

Первые секунды в потоке тянутся, мелькают помехами в телевизоре, но это временно, пока глаза не привыкнут. Спустя мгновение потихоньку начинаешь различать вихревые потоки и стенки межпространственных коридоров. Космическое метро. Здесь достаточно светло от обгоняющих нас излучающих частиц, напоминающих взлетную полосу из лучей сверхвысоких энергий. Но настолько же темно, чтобы рассмотреть сквозь серебряные нити пролетающий мимо космос. От давления или удивления краски кажутся неземными, они всевозможными оттенками ранее невиданного спектра окутывают звездные системы дымкой, скрывая от внешнего наблюдения.

Мы плыли по течению, не имея представления, куда оно приведет. Нас долго несло вперед, а перед самым выбросом закидывало в боковой тоннель. Налево, направо, наверх, вниз, – раз на раз не приходилось. Это, скорей всего, зависело от уровня частоты, на которой резонировала наша капсула, по отношению к уровню частоты выбранного мира.

Капиллярная сеть доступа к параллельным вселенным. Однако составить карту полетов никогда не удавалось. Компьютер записывал все, что происходило в кабине, но не мог пользоваться внешними средствами навигации. Было ли это волшебство или проведение, но все геолокационные данные либо не записывались из-за неизвестной ошибки, либо по той же причине стирались. Так что мы снова и снова путешествовали вслепую, будто наши компьютеры пока не могли регистрировать координаты в межпространстве.

Какие бы технологии не разрабатывались на Земле, торможение как и полвека назад происходило за счет парашюта. Да, материал изменился, но принцип остался. Это опять же связывало нас с первыми космонавтами и ставило в один ряд с великими именами. Но сидя в капсуле, отсчитывая секунды, мы думали только об успехе миссии.

Параллельные миры на первый взгляд не сильно отличались от нашего: те же люди, те же достижения. Но в каждом были свои нюансы. Кризисы определенных годов по-разному отразились на последующем развитии цивилизации. И это стало отправной точкой главных различий между мирами.

Мы не попали в параллель, где Вторая мировая война закончилась победой Германии, но порой встречались серьезные отклонения от того, что мы помнили. Исторические подробности изучала Оля, а я лишь собирала информацию. Зато мне посчастливилось лицезреть эти миры собственными глазами, приходилось погружаться в их атмосферу и сливаться с их ритмом.

Первый раз…

Мы прилетели как выжатые лимоны. Три минуты в лабиринтах миров, и мы истратили всю дневную норму энергоресурса. Проще говоря, жутко устали. Ощущение тошноты прошло не сразу, поэтому при приземлении мы какое-то время дышали в пакеты. Справившись с дурнотой, Оля поставила чайник, чтобы за привычным делом было легче успокоиться и настроиться на работу.

Когда же я наконец собралась выйти, застыла после первого же шага. Напарница подсматривала за мной по камерам наружного наблюдения и нешуточно испугалась, когда увидела меня, несколько секунд стоящую без движения. Схватив первое попавшееся оружие, коим оказался керамический нож, которым мы только что намазывали сыр на ржаные галеты, последовала за мной. Не уловив ни намека на угрозу, она эмоционально спросила, что случилось. Как сейчас помню, я была настолько охвачена чувствами, что только спустя минуты могла выдавить из себя знаменитые слова американского астронавта Нила Армстронга, оставившего след на Луне: «Маленький шаг для меня – огромный шаг для человечества». Оля опустила «оружие», обозвала меня тупицей, но улыбнулась, и как мне показалось, ее глаза заблестели.

Нам повезло, что вместо космодрома, с которого мы отправлялись, во всех мирах было огромное незадействованное поле, в отдалении от города и посторонних взглядов. Хоть капсула и имела камуфляжный режим, позволяющий приспосабливаться к любому окружению, было важно скрыть не только наше присутствие, но и существование продвинутой технологии, особенно в случае попадания в деградированную реальность.

Однако чистое поле значило, что в непогоду я часами месила грязь, чтобы добраться до асфальтированных или вымощенных дорожек. Один раз меня чуть не арестовали за неопрятный вид в элитном районе, но я удачно сообразила встать под струю, льющуюся с крыши ближайшего дома, и быстро смыла слой земли, знатно повеселив представителей закона. После этого я скрылась в соседнем переулке, чтобы отдышаться и успокоить обостренные нервы.

Но первый раз стояла сухая погода, я не встретила патруля, и все нужные материалы оказались в шаговой доступности. Помню, мне было так страшно, что я передвигалась со скоростью света, лавируя между людьми и их детьми и питомцами. Больше всего я боялась увидеть знакомое лицо. Много раз представляла, как встречаюсь взглядом и паникую, не зная, что говорить и надо ли. Но и этого я избежала.

Оля долго меня осматривала, сканировала, изучала и делала замеры, когда я вернулась вся мокрая от стресса. Почувствовав себя в безопасности, быстро пришла в себя, и в норму вернулись все показатели, кроме одного. За несколько часов бега и нервного перенапряжения я резко сбросила вес. В обычной жизни это принесло бы восторг, но во враждебных условиях резкое ухудшение здоровья могло поставить под удар всю миссию. Оля ввела данные в бортовой компьютер, и он тут же скорректировал мой рацион, увеличив порцию.

Я не зря вспомнила о еде, ведь благодаря ей я быстро адаптировалась к незнакомой среде и выходила из стрессовой ситуации. Когда чувствовала усталость, страх или неопределенность, я вспоминала о белой плоской тарелочке с закругленными краями и разноцветной едой, появлявшейся на ней каждый день, и сосредотачивалась на быстром разрешении задачи, чтобы вернуться в безопасность и получить порцию эндорфинов.

Удовольствие также приносило сравнение красок наших миров. Выйдя из ступора «первого шага», я сразу обратила внимание на цвета. У них были необычные оттенки, но нарушение восприятия я скинула на побочный эффект после перемещения между мирами. Однако с каждый новым миром, я убеждалась, что нюансы цветов меняются, и мы стали более подробно фиксировать и эти данные, проводя дополнительные спектральные анализы всего, что попадалось на глаза.

Рутина наладилась с первой же миссии. Согласованная и эффективная работа не сбоила девять раз. Мы слишком быстро расслабились и последний вылет пошел не по плану с самого начала…

Шаг назад 01

Три месяца Максим общался со мной через стекло.

После первого путешествия мы с Олей сильно ослабли, и нас пришлось вытаскивать на носилках. Я смутно помню шум, сопровождавший процессию до медблока. Говорят, нас встречал весь космодром – приезжало высокое начальство. В целях безопасности протокол обязывал облачить нас в изоляционные скафандры по прибытию, а при вхождение в медблок провести санитарную обработку антибактериальными препаратами. И к нам никого не допустили.

Максим притарабанил себе удобное кресло и каждый вечер возвращался с книгой к палате. В его взгляде было понимание, что у меня нет сил на разговоры, и поддержка, такая нужная в тот момент. За неделю, что я выполняла миссию, он подстригся, и на висках проявилась седина. Явно не от спокойного ожидания. Но сейчас он улыбался, больше глазами, чем ртом, но это можно было уловить в блеске голубых очей.

Пока я приходила в себя, наблюдала, как он читал. Его не смущало, что это могло выглядеть глупо – темно-бордовая обивка выделялась на фоне молочно-белых стен и прозрачных стекол. Мимо шнырял персонал, но Максим отвлекался, только когда его просили временно передвинуться. И ведь он действительно читал. Я видела, как листаются страницы, меняются книги, как он улыбался сюжету или хмурил брови. Все чаще я ловила себя на мысли, что хочется узнать, какие произведения шуршат в тихих коридорах медблока.

И он будто услышал меня. Вскоре рядом с креслом появился небольшой стеллаж на три полки, где он оставлял прочитанные книги. Теперь я могла прочитать названия на корешках и старалась выполнять все предписания врачей, чтобы стимулировать выздоровление, набраться сил и наконец добраться до мини-библиотеки.

Заметив, что я начала передвигаться в палате, он передал посылку от Маши, библиотекаря, которая невольно нас и познакомила. Она прислала целую стопку книг с подробной инструкцией о последовательности чтения, что было так на нее похоже. Постепенно нас с Олей стали выводить на восстановительные занятия. В первый раз Максим встречал у двери, нервным кашлем отпугивая медбратьев, присланных нам в помощь. Он вытянул руку, будто приглашая на танец, дождался, пока я вложу свою, и аккуратно повесил ее себе на шею. Поддерживая за талию, он помогал мне идти.

– Ты же знаешь, что я могу идти сама.

– Угу.

– Ты просто нашел повод меня обнять?

– Угу.

Я все же оказалась неуклюжей, и его поддержка пришлась кстати.

Когда мы вышли из спортзала, Максима и след простыл. Только красное кресло маячило вдали, напоминая о тихом посетителе. Обычно он часами просиживал у палаты, не требуя ничего взамен. Я мгновенно привыкла к его присутствию и постепенно присоединилась к его молчаливому манифесту.

Первое время кресло передвигали, уносили, самого Максима просили покинуть основной коридор, но ничто не могло препятствовать его повторному появлению. Вскоре кресло оставили в покое, с начальником стали считаться. Даже врач, следивший за прогрессом нашего выздоровления, подходил к нему с последними новостями.

Благодаря лечению, хорошему питанию и режиму мы быстро вернулись в норму. Нам разрешили встречаться с другими участниками проекта. Пока проводились бесконечные анализы на выявление инородных штаммов, мы ни с кем не могли контактировать физически. Но друзья были рядом, и этого было достаточно.

Вместе мы ходили в соседние палаты к Ване с Лешей, залечивающим раны после неудачного старта, и команда слушала наши рассказы о первом путешествии. Мы шутили, что скоро все там окажемся, но смех всегда звучал вымучено. Их можно было понять: над одними висело исключение по состоянию здоровья, а другие ждали исправления ошибки или отмены полетов. Мы с напарницей, прошедшие первый круг, пусть и полуживые, теперь уже не боялись никаких трудностей и старались приободрить остальных.

Когда ребята провожали нас обратно, Максим неизменно сидел напротив с книгой. Его присутствие никого не удивляло. Видимо, они успели познакомиться с начальником. Не стало сюрпризом и то, что Виталик жал ему руку. Но в этом движении было столько тайн: почему он не пускал ко мне Максима, почему не рассказал, что Максим остался в проекте и искал встречи. Когда-нибудь я обязательно его спрошу. А пока я сглатывала горький привкус во рту, провожая компанию молодых людей. Однако обида быстро проходила во время вечерних чтений.

Полеты возобновили, и Виталик с Никитой стартовали под сжатые Олины кулаки. Нас продержали ровно до их возвращения, так что я каждый день отвлекала подругу разными глупостями, чтобы переключить ее внимание и хоть немного снять напряжение. Выписав, нас расселили по разным комнатам. Мы были рады выйти из-под контроля врачей, но вместе с тем я лишалась молчаливого соседства человека с книгой. Первую ночь было трудно заснуть, и я пробралась к Ольге комнату на второй ярус кровати, чтобы вновь почувствовать близость живого человека.

– Тоже не спиться? – спросила она, когда я обустроилась со своим одеялом над ней.

– Ага.

– Так странно… еще недавно было так просто быть одной, а сейчас…

– А сейчас так сложно оставаться одной, понимаю, – согласилась я.

С нетерпением Виталика и Никиту ждали не только мы. Первый старт провалился, во второй раз капсула не выдержала обратного пути. Весь институт и космодром считали часы до возвращения третьей команды, чтобы узнать, все ли предусмотрели в этот раз. Нас не пустили на смотровую площадку, но подключили к экрану центра управления. Как только Ольга увидела самостоятельно выбирающегося Виталика, она сначала расслабилась, а потом тихо заплакала. Мне хотелось ее обнять, но она сбежала из зала, и нам оставалось только провожать ее взглядом. Уверена, если кто-то еще не знал о них с Виталиком, то сейчас уж точно догадался. Я улыбалась их свежему бурному чувству.

Пилотов поместили под круглосуточное наблюдение, и только спустя сутки объявили, что команда в полном порядке. Старты наконец выстроились по расписанию. Ваню с Лешей вернули в общежитие и внесли в список полетов. Следующие два отправления были с разницей в несколько дней, но со второго круга полеты планировались каждый будний день. Неделя – на вылет, неделя – на прием. Неделя в параллельном мире, неделя – в медблоке. И каждый раз меня сопровождали кресло, человек и книга.

После второй миссии он поставил стул вплотную к стеклу, чтобы только прозрачная перегородка разделяла нас. Иногда я наклоняла голову, представляя, что кладу ее ему на плечо. Порой он оставлял руку, не держащую книгу, в раскрытом виде, и я будто кожей ощущала, как наши пальцы соприкасаются. Тогда я закрывала книгу и глаза и рисовала в воображении теплые цвета наших объятий. Мне хотелось физического контакта, даже если это лишь тихий шепот голоса, легкое прикосновение дыхания, едва уловимый запах кожи. А открывая, видела, как чутко он улавливал мои мысли.

В один из дней изоляции после пятой миссии он пришел ко мне взволнованный. Долго собирался с мыслями, застрял на одной странице, несколько раз перелистывал обратно, чтобы перечитать, но сбивался и начинал заново. Я догадалась, чего он ждал, и через стекло показала ему подписанный договор на дополнительные пять вылетов. Он не ответил, лишь оставил книгу и ушел. Больше он не появлялся в медблоке, но его голос провожал и встречал меня каждый раз.

Прошло больше двух месяцев, и мы собирались с Олей в последнюю миссию. Я уже лежала, пытаясь поймать сон, когда Максим, нарушая десятки правил, зашел в палату в ночь перед вылетом.

– Аня, – прошептал он.

– Максим? Что ты здесь делаешь? – удивилась я и привстала на кровати.

Он присел рядом. В приглушенном свете он выглядел уставшим. Тени штрихами обрисовывали его мягкие черты.

– Завтра перед вылетом обязательно проверьте все параметры.

– Хорошо, – выжала я из себя, ожидая услышать совсем другие слова.

– Не хотелось бы повторения вашего первого вылета.

– Все было в норме и в тот раз. Показатели были даже выше пятидесяти процентов. Сказался дефект обшивки, появилось дополнительное давление на систему и, как результат, произошел сбой. Этого никто не мог предсказать.

– Когда вас вытащили из капсулы, вы еле дышали. Недорасчет количества кислорода, перерасчет всасываемости системы воздухообмена, и вас могло не стать. А таких сложных систем в одной маленькой капсуле очень много, – говорил он с увеличивающимся волнением.

– Ты за этим пришел? Поругаться? – возмутилась я. – Я не за тем год училась, чтобы просто отойти в сторону. Я полечу завтра, что бы ни происходило в мире и в моей жизни. Как минимум потому, что у меня есть контракт, по которому я обязана это сделать.

– Я просто хочу, чтобы ты вернулась живой… – с горячностью сказал он, и тихо добавил, – ко мне.

– Но теперь мне есть, зачем возвращаться, – я подалась вперед, чтобы он увидел правдивость моих слов. – Мне больше нет смысла искать семью. Понимаешь? Я прилечу, выполню задание и вернусь. Я не буду их выслеживать, не буду страдать, не буду искать возможность остаться. Понимаешь? Максим… – начала я, но он прервал мою речь поцелуем.

Кто ж знал, что его страх не относился к капсуле и его опасения оправдаются? Кто ж знал, что моя самоуверенность ударит меня под дых?

Несколько минут в капсуле мы с Олей нажимали кнопки, переключали тумблеры, дергали рычаги. В наушнике звучал командный голос Максима. Теперь ничто не выдавало его страха.

– В центре показатели нормальные. Как у вас, Восход?

Последний раз «Восход».

– Все в порядке.

– Объявляю старт через десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один.

– В добрый путь, – прозвучало в наушниках и я не сразу поняла, что это произнес Максим.

Мои щеки вспыхнули, сердце запаниковало. Я старалась смотреть только на показатели и приборную панель, чтобы не показать своего замешательства, но чувствовала Олин взгляд. В конце концов, я не выдержала и встретилась с ней глазами.

– Зачем он нарушил традицию? – встревожилась подруга.

Я широко улыбнулась, чтобы впервые солгать:

– Потому что я еще вчера обещала ему вернуться, – и засмеялась как можно более естественно.

Это помогло, и мышцы на лице Оли расслабились. Она с укором поглядывала в мою сторону, но в уголках губ мелькала ухмылка. В последний момент я схватила ее руку. Капсулу раскрутило, и мы исчезли из этого мира.

Радость от начала последней миссии переполняла меня. Немного рутины – и мне больше не придется никуда бежать от Максима. Но новый мир сразу встретил нас неудачами: при прилете мы столкнулись с другим аппаратом. Это было также неожиданно, как шторм на Уране. Капсулу серьезно тряхануло, что у нас слетели наушники и в тело вдавились ремни безопасности. Мы отделались испугом и синяками, а о состоянии борта нам еще предстояло узнать. Оказалось, что удара невозможно было избежать, потому что вторая капсула по траектории стояла ровно на том месте, где должны приземляться мы.

Скорей всего, это был тестовый полет. Возможно, даже без пилота.

– Удивительно, что за это время никто не обнаружил устройство и не попытался его изучить. Или просто не растащили на детали.

– А тебе не кажется, что это мы сломали датчик невидимости и поставили себя в опасное положение? Белоснежную капсулу на пустом поле заметить легко. Боюсь, что наша миссия только что вышла из-под контроля.

– Нет, об этом я не подумала. Но пока у нас есть снег – у нас есть время.

Первый осмотр подтвердил худшие опасения. Треснутая обшивка и вышедшие из строя системы – не все, но в том числе участвовавшие в жизнеобеспечении. К счастью, бортовой компьютер был надежно изолирован и работал на полную мощность.

После прохождения тонких материй миров и путешествия по лабиринтам пространственных тоннелей всегда нападал голод. Мы переглянулись с Олей и вернулись внутрь, чтобы обдумать свои действия во время перекуса.

– Интересно, а вода облучается при перемещении? – неожиданно спросила я, наливая чайник.

– Что? Вода? – не сразу уловила она. – Да, немного точно. Но нам от этого не намного хуже. Скорее, миры со своими частотами больше воздействуют, чем пару лишних молекул в воде.

Чайник был высокотехнологичным, но все равно шипел при нагревании.

– Хорошо бы справиться дня за три, иначе я не успею выполнить свою задачу. Но и тебе нельзя отвлекаться.

– Ну, не знаю. По мне так лучше провалить миссию, но вернуться и слетать еще раз.

– Представляю, как Максим поседеет, если мы опоздаем хоть на минуту.

– Ой, не напоминай! Как вспомню его серебряные виски после нашего первого старта, так сердце щемит.

Выбросив использованную упаковку из-под сухих пайков, мы занялись делом. Нам удалось быстро систематизировать нанесенный ущерб и составить план ремонта. Однако первым делом нужно было разобрать тестовую капсулу, чтобы перестать привлекать внимание.

Не сговариваясь, мы разошлись каждая по своим углам. Я подошла к двери аппарата – изнутри разбирать будет удобнее. Отпечаток моей руки не подойдет, значит, надо подбирать варианты. Простой код, вроде 0000 или 1111, вряд ли бы поставили, поэтому я нажала 1961 – первый полет человека в космос. Не подошел. Еще какое-то время я тыкала памятные космические даты, что смогла вспомнить, но дверь не открывалась. От мыслей меня отвлекла Оля, проходящая мимо с лопатой. На мой немой вопрос она ответила:

– Надо прикопать белые части.

Я кивнула, видя, что нет смысла спорить. Тени на лице подруги говорили о тяжелом эмоциональном состоянии. Возможно, физическая работа остудит ее голову. А мне предстояло отгадать код. Я задумалась, какое число могло встать впереди других. На ум пришла дата первого полета. В двадцатом году мы уже попали в проект, значит пробный полет был либо в двадцатом, либо девятнадцатом.

2020. Щелчок, и дверь приоткрылась. Я выдохнула с облегчением, схватила набор инструментов и вошла. Знакомый запах пластика встретил меня внутри. Было видно, что здесь давно никого не было: пыль и духота давили на легкие. Интерьер один в один повторял привычную обстановку. Значит, не зря изучала технические документы еще перед вылетом Вани и Леши, а затем еще перелопатила горы материалов после аварии.

Первым делом я достала все провода, чтобы не было сюрпризов. Не знаю, то ли хорошая зрительная память, то ли сильные эмоции в моменте помогли мне запомнить, но картинки вставали перед глазами, и я точно знала, где и как разбирать.

Оля появилась в отверстии, когда первая четвертинка внешней обшивки повалилась наземь. Казалось, она не просто копала, а боролась со снегом. Капли пота оставили дорожки на раскрасневшемся лице, но среди них затесались ручейки из глаз. Подруга вдруг улыбнулась.

– О, демонтаж полным ходом! У меня все готово.

– Оля, ты просто машина! – сказала я, когда увидела три глубоких ямы.

– Земля не сильно промерзла: возможно, недавно был плюс.

– Значит, нам повезло, что снег выпал к нашему появлению.

– Давай я тебе помогу аккуратно вытащить следующую панель, чтобы нам поставить ее на замену нашей.

Вдвоем мы справились быстро. И уже через пару часов целехонькая стеночка скрывала нас от враждебного мира. Оля пошла в душ прямо в костюме, пока я поставила разогреваться обед. Чайник опять зашипел, и под его мерный шум я включила режим-невидимку. Теперь, когда белоснежный корпус скрылся в толще сугробов, сердце немного успокоилось.

Отдохнув после обеда, я вышла на яркое солнце. Белизна ослепляла, будто мир стерся и его надо было создавать заново. Это чувство мне понравилось, даже показалось, что часть меня принадлежит этому миру. Морозный день вдохновлял на активные действия. Вдали виднелась окраина города и манила длинными аллеями и худенькими высотками.

По возвращении мы все время проводили в палатах медблока без возможности вдохнуть свежего воздуха и под наблюдением специалистов и техники. И только здесь я свободно гуляла по улицам, бродила между людей, живущих привычным укладом. Оля подошла и положила руку на плечо.

– Сегодня помоги мне, а завтра отпущу тебя.

– Самое сложное мы уже сделали, – констатировала я.

– Страшно представить, если бы панели были не взаимозаменяемые.

– Да уж. Но и встретить другую капсулу можно не в каждом мире. Теперь можем хвастаться, что видели первый аппарат, побывавший в параллельном мире. Кстати, надо будет собрать всю технику с борта – нельзя, чтобы ее кто-то нашел.

– Хе-хе! Главное, не повторить историю крушения аппарата. Интересно, что стало с пилотом? – спросила Оля и отпила из кружки.

Я вдруг посмотрела на нее с ужасом. Потом на сугробы. Помню, как впихивала кресло в груду пластика – пилот действительно был. Я вновь посмотрела на город, теперь он ухмылялся и пугающе поблескивал.

Стараясь более не думать о судьбе первопроходца, я принялась собирать куски компьютера, отброшенные в сторону при разборе старого аппарата. Черный ящик, материнская плата, носители софта, – все нужно было вернуть на базу для изучения собранных данных.

Пустоты капсулы идеально подошли для хранения остатков первого полета. Но сортировка заняла много времени – начинало смеркаться. В этом мире мы быстро уставали. Возможно, это лишь казалось, потому что раньше нам не приходилось выполнять ничего подобного в других мирах, в том числе в родном.

– Пора заканчивать. Если включим внешнюю подсветку, привлечем ненужное внимание.

Я согласилась и собрала инструменты в чемодан. Оля сложила документы и гаджеты, помогавшие в выявлении и ремонте поломок, и первая вошла в капсулу. Когда я закрывала дверцу, на улице совсем стемнело, и вдали был отчетливо виден одиночный фонарик. Что-то заставило меня несколько секунд понаблюдать за ним, и вскоре я поняла, что он направляется в нашу сторону.

– Оля! – позвала я, не отрываясь от огонька. – А что у нас из самозащиты есть?

– В смысле?! – я услышала звук брошенных гаджетов и быстрые шаги за спиной.

– Кто-то приближается, и я не знаю, чего от него ждать.

– Так. Давай не будем паниковать. Если предыдущая капсула стояла – и по виду уже давно – и никакой охраны вокруг нет, значит, либо ее до сих пор не заметили, либо она никому тут не сдалась, – она искала подтверждения в моих глазах.

– Допустим.

– Военные по одному не ходят, так что их отметаем. Полиция?

– Вряд ли. Если здесь их еще нет, то почему сейчас вдруг кто-то потащится через пустое поле.

– Тогда кто?

– Одиночка. Просто любопытный прохожий. Явно дальнозоркий, – пыталась пошутить я, но Оля пропустила шутку мимо ушей.

– Заметила, как медленно он идет?

– Ну…

– Как бы не оказался стариком на страже.

– А чем тебе старик не угодил?

– У нас во дворе был один такой, отставной. Как ты понимаешь, бывших офицеров не бывает. Вот он с биноклем целыми днями у своего окна на пятом этаже бдил. Стоит кому оступиться, он уже все знал. Даже участковый от него скрывался, а остальные по струнке ходили. Если такой тип пристанет, то уверена у него на быстром наборе и спецназ, и президент, и владыка мира.

– Ладно, с владыкой мы совладаем, сами, знаешь ли, не из робких. А вот с остальными нам вдвоем не справиться. Так что у нас из защиты?

– Защита есть только в твоем багаже. Перцовка и шокер.

– Тебе баллончик, а мне электричество. Если что, спрячем его под соседнюю капсулу.

– А это кстати, мысль.

Мы еще минут двадцать кусая локти ждали, как человек с фонариком наконец подойдет ближе. И то, что мы увидели, лишило нас дара речи.

– Кто здесь? – предупреждающе крикнула я в темноту.

– Свои, – ответил незнакомый мужской голос.

– Ну это мы еще посмо… – начала я, но так и не договорила.

Включенная Олей подсветка вырвала из темноты улыбающегося молодого человека. Он был в длинном пуховом пальто, и хотя на улице стоял сильный мороз, оно было расстегнуто. На его лице что-то блестело, и мы не сразу поняли, что это были слезы. Один взгляд на спецкостюм, и мы пригласили парня внутрь.

– Почему ты так медленно шел, Петр? – спросила Оля, от эмоций чуть не разливая кипяток по столу. – Мы места себе не находили.

– Ага, и пугали друг друга байками, – подмигнула я ей.

– Я сначала бежал. После работы переодел форму и припустил что есть мочи к полю. А потом осекся, не представляя, что сказать. Шел и подбирал слова, чтобы короче и понятнее объяснить. А в итоге только и смог додуматься, чтобы расстегнуть пуховик.

– Это, кстати, была отличная идея. Именно по форме я и догадалась. Ты тестировщик?

– Да. Мне говорили, что это, возможно, билет в один конец, но я так стремился стать первым, что никого не слушал. А когда понял, что обратно уже не полечу, вдруг вспомнил все предупреждения.

– Что случилось с капсулой? – поинтересовалась Ольга.

– Протечка в стартовом отсеке. У меня не осталось заряда, чтобы завести двигатель.

– А как ты выживал все это время? Ты же здесь сколько? Года полтора?

– Да, где-то так.

– Ты был совсем один?

– Как-то бегали мальчишки, думали, я бомж и таскаю металл, чтобы сдавать. Но один такой любопытный был. Глаза его горели. Пришел на следующий день даже помогал, задавал вопросы, изучал. Умный он, надеюсь, сложится у него жизнь, станет видным ученым.

– А как его звали?

– Марат.

– Ой, – отшатнулась я. – Везет мне на Маратов в последнее время.

– А потом мне повезло встретить добрую женщину. Она подумала, что я контуженный, военный, вспомнила, видимо, кого-то своего и приютила. Ни документов не спросила, ни денег. Просто приняла к себе и вопросов не задавала. Благодаря ей я быстро нашел работу и вскоре смог понемногу отплачивать ей за доброту. Починил мебель, даже небольшой ремонт квартиры помог сделать, косметический. Не думал, что такие люди еще существуют. Тем более, в этом мире.

– Что ты имеешь в виду? – зацепилась я.

– Тяжелая здесь атмосфера, иначе, чем у нас. Вы скоро это и сами поймете. Людей лучше максимально избегать…

У молодого человека развязался язык, будто в чай ему подлили коньяка. Он рассказывал истории, в которые не хотелось верить. Что люди чуть ли не рождаются злыми и мстительными. Здесь огромная конкуренция и напряжение ощущается в воздухе. Здесь все спорят по мелочам, драки разрешены законом. А психологов не считают за специалистов. Все детские травмы считаются слабостью, и за это гнобят еще больше.

В голове что-то зашуршало, будто какая-то подсказка пробежала, но я не успела ее уловить, она исчезла, и я поспешила сменить тему.

– Как ты о нас узнал?

– О! слушайте! Я чуть кружку не выронил! На стройке грелись чаем из термоса. Буквально по глоточку, и собирались продолжить. А тут вдруг вспышка, и белая капля выпала с неба. Я поверить не мог. Мужики решили, что военные опять что-то тестируют – это поле пустует именно из-за предыдущих экспериментов. А я сразу догадался, что это прислали пилотов. Я чуть не сбежал сразу, но подумал, вдруг вы не будете дружелюбными и не возьмете меня с собой, и доработал до конца смены.

– Ха-ха! Это ты предусмотрительно.

– Ты так сказала, будто не возьмете.

– Ну-у-у … – затянула Оля. – Мы с радостью, если сами полетим.

Мне впервые захотелось воспользоваться аптечкой, потому что молодой человек изменился в лице.

– В смысле?! – отчаяние вырвалось с дрожью в голосе.

– В смысле, что наши капсулы столкнулись, и требуется серьезный ремонт.

Он резко стал серьезным.

– Я помогу. Можно? Я много времени провел в капсуле за изучением документов. Пытался понять, можно ли вернуться самому.

Мы переглянулись.

– Не «можно» – нужно! У нас напряженное расписание, и надо обязательно вернуться в срок.

– Когда у вас по плану вылет?

– Через неделю.

– Рассказывайте, что нужно делать.

Он направил все внимание на Олю, и она немного растерялась.

– Давайте хотя бы чай допьем.

– Простите. Я почти два года ждал этого момента. Наверное, я действительно сильно напираю.

– Ничего. Я все расскажу, обещаю. Только почему-то кажется, что я сильно устала.

– Да, к этому состоянию нужно адаптироваться. Пару дней будет сильно чувствоваться, но возможно, и всю неделю.

– Это потому, что я женщина? – неожиданно даже для меня вспылила Оля.

– Нет, что вы! Тут невозможно сказать точно. Я валялся в капсуле, пока не закончились пайки. А меня ими загрузили по самый потолок. Но я смотрю на вас, и вижу, вы сильные, может похандрите пару дней и свыкнетесь.

– Простите, я не понимаю, почему это сорвалось с языка.

– Я привык. Здесь все так. Возможно, надышались воздуха и пошла реакция. Уверен, все дело в атмосфере.

– А это отличная идея! – вставила я. – Надо обязательно взять образец. Думаю, наши захотят разузнать побольше об этом мире.

– Аня, – обратилась ко мне подруга. – Будь там аккуратна. Что-то мне здесь уже не нравится.

– Я не смогу разделиться, поэтому решите, кому я нужнее: в ремонте или в защите.

– В ремонте, – одновременно ответили мы, но Оля виновато посмотрела на меня. Возможно, ее в тот момент охватило предчувствие, в котором она постеснялась признаться.

Оставшийся вечер мы провели у экрана со схемами в руках, объясняя пилоту, что именно с завтрашнего дня придется делать. Он первое время больше молчал и слушал, иногда улыбался. Нам с Олей было понятно, что он еле сдерживал свою радость наконец-то вернуться домой. И такая мелочь, как трещина в обшивке, не могла его остановить.

Я похлопала его по плечу, и он кивнул.

– Все будет хорошо.

– Теперь да, – и вновь блеснула слеза.

Шаг тринадцатый

Оля Левитан подъехала на машине на стоянку космодрома. Достав сумку, из которой торчали две толстые папки, она бодро направилась к проходной. Ее встретили улыбками, мужчины подскочили на своих местах и отдали честь. Путешественница между мирами засмущалась и движением руки посадила их обратно. Документы у нее все-таки спросили, но вместе с журналом посещений на подпись ей подложили несколько открыток, напечатанных в честь первых полетов в параллельные вселенные.

Проект рассекретили, когда все команды закончили первый круг. И их портреты, сделанные перед стартом, тут же вывесили на стену в холле главного здания. Так что всех пилотов знал в лицо каждый сотрудник космодрома. Оля не впервые возвращалась сюда после окончания миссий, но никак не могла привыкнуть к такому вниманию. Когда проходная осталась позади, девушка смело направилась в лабиринт коридоров.

Она знала, что Максим Соболев редко покидал стены собственного кабинета. Даже после окончания полетов он не переставал работать, ночевал в спальном корпусе, не выходя за пределы огороженной территории. Это никому не казалось странным, ведь Аня застряла в медблоке на карантине. И здесь возникал первый вопрос почему…

Оля остановилась у нужной двери, глубоко вдохнула и постучала. Не дождавшись ответа, заглянула внутрь и поздоровалась с работниками. Через стекло было видно, что Максим изучал какие-то отчеты и казался очень занятым.

– Не помешаю?

Максим поднял глаза и посмотрел на гостью.

– Оля! Нет, конечно, проходи. Воды, чай, кофе?

– Нет, спасибо.

– Ты просто так или по делу.

– Ты же знаешь, я всегда по делу, – упрекнула его Оля.

– Естественно. Выкладывай.

Девушка достала одну из папок и положила на стол. Он протянул руку, чтобы взять, но Оля придавила ее своей.

– Прежде чем ты откроешь, обещай мне, что Аня не пострадает.

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Так серьезно?

Она кивнула.

Максим открыл папку. Десять прозрачных кармашков с распечатками внутри. Он вытащил первую пачку и стал перебирать. Это были заметки о катастрофах и жертвах. В каждой упоминалась фамилия Мироновых.

Он поднял голову и серьезно взглянул на Олю. Она показала знаком продолжать. Он просмотрел каждый лист, стараясь сдержать эмоции, но у него невольно вырывались шумные выдохи, цоканье или першение в горле. Девять кармашков были позади. А вот на последний много времени не потребовалось, ибо в нем лежал лишь маленький квадратный листочек с каким-то числом. Максим догадался, что это была частота последнего параллельного мира. Оля заметила, как ему было трудно оторвать глаза от цифр. Все еще смотря вниз, он спросил:

– Это ведь отчеты по полетам?

– Да.

– Почему десятый кармашек пустой?

Оля опустилась на первый попавшийся стул. Она вдруг заговорила быстро, будто держала в себе слишком долго и сейчас пыталась оправдаться:

– Я ничего не нашла. Никакой информации о погибших. Свидетельства о рождении, браке, рядовые анализы, снимки, – все то, что копится при жизни, – да. Но ни намека на смерть. Более того, абсолютный игнор местных СМИ о событии мирового масштаба. Будто у них и не было этого злосчастного вируса!

Максим слушал с серьезным видом.

– Еще один момент.

Она положила на стол листок с набором цифр.

– Это что?

– Это запланированные частоты для наших полетов.

Одного взгляда ему хватило, чтобы понять, на что нужно обратить внимание. Столбик номеров отличался только последними цифрами. Но последнее число было не похоже на остальные.

– А это?

– Куда мы в итоге попали, – констатировала Оля.

Максим всмотрелся, будто цифры прятали ответ.

– Хм… неужели кто-то вмешался? – задумчиво произнес он.

– Я тоже так подумала, – подтвердила его догадку девушка.

– Подозреваю, мы оба знаем кто, – он многозначительно посмотрел на нее.

Оля кивнула и спросила:

– Как ему удалось это подстроить?

– Так же как и другие эксцессы. Он специально послал вас в этот мир…

– Эхо-вселенная… Так ее назвал Петр.

– Думаешь, это его мир?

Это прозвучало так неожиданно, что Оля замерла, раскрыв рот. Она никогда не задумывалась об этом.

– Я ничего не понимаю, – сиплым голосом начала она. – Зачем ему забрасывать нас туда, ведь сам он тут.

– Хороший вопрос. У меня из головы не идет кое-что. Помнишь драку с Маратом?

– Конечно.

– Когда он наносил удар, его прикосновение было электрическим, будто у нас были разные заряды и они конфликтовали. Более того, следы оплавления на стене после его кулака, – он показал на стену, но вмятины были давно заделаны. – Аня видела, – он незаметно улыбнулся при воспоминаниях о ней. У Оли дрогнуло сердце. – А эта Аня… Помнишь, как я прорвался в медблок, пока персонал отвлекся?

– Ха-ха-ха! Это было эпично, – смеялась девушка.

– Я обнимал и целовал ее, – взгляд его мрачнел с каждым словом. – Прикосновение к ней вызывало такой же электрический разряд. Я сначала думал, что это лишь налет от путешествия, вроде как статика, и вскоре все уйдет. Но потом увидел чужого мне человека, и воспоминание всплыло так ярко, будто бомбой разорвалось…

Оля спряталась за ладонями и всхлипнула. Максим растерялся, но не стал ничего говорить. Когда пальцы схватились за полы юбки, Оля показала заплаканные глаза.

– Мы так торопились вернуться, это был последний полет, что я проигнорировала, что Аня вела себя странно…

– Оля! Ты не виновата! – возразил Максим.

– Нет, наверное. Но я могла заметить раньше. Исправить, пока можно. А теперь что делать?

– Во-первых, успокоиться.

Он откинулся на стуле. На его бледном лице промелькнула слабая улыбка и несоответствующее ситуации облегчение. Оля уставилась на него.

– Чему ты радуешься?

– Тому, что я не схожу с ума. Представь, я бросаю пост, бегу к ней, а она меня не узнает. Возвращаюсь – будто изучает меня. Но когда она отложила книгу, предпочтя ей разговор, я обо всем догадался. С тех пор я стал заходить реже.

– Блин, Соболев! Почему ты молчал?! Я неделю решалась идти к тебе или нет. Представь, через что мне пришлось пройти…

– Но ведь ты здесь, – сказал он и хитро улыбнулся, обретя союзника. – Больше всего меня смутил ее взгляд. Он такой легкий, игривый, я б даже сказал, поверхностный. – Он подумал о чем-то и хохотнул. – Мне кажется, Аня родилась с пронизывающим взглядом.

Оля наконец расслабилась и тоже улыбнулась.

– И умением читать мысли.

– И опять же, ее посадили в медблок на месяц. Почему? Разве организм уже не привык? У нее другой вес, другой рост, другой цвет волос. Но больше всего ее манера говорить. Я стал задавать вопросы себе, врачам…

Оля удивлялась его наблюдательности, а сама радовалась огоньку, искрящемуся в глазах, когда он говорил о подруге.

– И что они говорят?

– Взяли анализы. Но пока все в норме. Мне отчитываются каждый день. Я попросил, чтобы ее продержали там столько, сколько нужно. Медики так обрадовались, потому что у них появилась возможность провести какое-то исследование. Так что можно надеяться, что они накинут еще недельку-другую. А пока я подготовлюсь.

– У тебя есть план?

Максим посмотрел на нее почти с упреком.

– Поняла. Сказанула глупость.

– Для начала надо ее куда-то поселить. Я с ней жить не смогу.

– Точно, она же все продала. Поищу съемное.

– Не надо. Я уже сделал запрос на корпоративное жилье. У госструктур есть свои квартиры, которые они сдают ценным сотрудникам. Временно, конечно.

– Удачно. Ну, хорошо, отселим ее, а потом?

– А потом летим с тобой туда, – он ткнул пальцев в бумажку с цифрами, – и меняем эту Аню на мою.

– Нашу, – поправила девушка.

– Нашу. Вот тут у нас начинают возникать проблемы. Во-первых, капсула рассчитана на двоих, а нам надо на троих.

– Ты полетишь? – удивилась девушка.

– И в этом состоит еще одна проблема. У меня ни опыта, ни подготовки.

– Не думаю, что это худшее, что нужно будет организовать.

– О чем ты? – напрягся мужчина.

– Затащить эту Аню в капсулу.

– То же мне проблема, – сказал он и усмехнулся. – Это я уже придумал. Вернемся к главному.

– Поделишься соображениями?

– Позже.

Максим начал убирать все лишнее со стола, чтобы разместить чертежи, которые достал из-под стола. Оля ждала, когда он закончит. Не было смысла лезть в процесс, потому что за то короткое время, что она его знала, поняла, насколько они с Аней похожи. Когда они берутся за дело, всегда есть план и их не остановить.

– Смотри, – начал Макс, – я сделал первые наброски.

Оля бросила взгляд на чертежи и ахнула.

– Поразительно. Я как раз сидела думала, что разработка чертежей займет месяцы. А у тебя готовы основные решения проблемы. – Она подняла глаза. – Когда ты успел?

– Это мой проект для военных. Им мало двоих человек для миссии. Они планируют полномасштабное исследование во всех сферах жизни. Биологи, зоологи, химики и т.д. Еще во время учений, когда руководство проекта увидело серьезные результаты проделанной работы, военные попросили начать разработку шаттлов побольше. Изначально они хотели пять человек, но пока получили разрешение только на четыре: трое ученых гражданских и один военный. Я начал работу три месяца назад… – он опустил глаза.

– Когда Аня подписала новый контракт… – подхватила Ольга.

– Да. Я должен был чем-то себя занять и взял самое трудное, что мне позволило мое положение. Иначе я бы постоянно думал, как вы там.

Оля кивнула, Виталик рассказывал о том же. Ноющее чувство ответственности в ситуации, в которой ты не только не имеешь контроля, но и коммуникации, чтобы быть в курсе. Эта неизвестность – черная дыра возможного развития событий съедали изнутри.

– Ты сейчас ведь ничем не занята?

– Нет. Дома, отдыхаем… с Виталиком.

– О! Не знал, что вы вместе. Поздравляю.

– Спасибо, для меня это тоже немного неожиданно. А почему ты спросил про занятость?

– Мне бы очень пригодилась твоя помощь. Хочешь присоединиться к разработкам?

– Конечно! Ты еще спрашиваешь!

– Так, мы посадим тебя на чертежи и оформим допуск к капсуле. Военные должны тебя пропустить.

Оля кивнула. Это было отличное начало, даже лучше, чем она ожидала. Шестеренки закрутились.

– Сейчас конец месяца. Приступишь с первого числа. Чертежи пока дать не могу, сама понимаешь.

– Конечно, – Оля собралась уходить, но вдруг решила спросить. – Ты сам как?

Максим поднял глаза, и сердце ее дрогнуло. Может, она и не владела мастерски чтением лиц, но она прекрасно поняла этот тяжелый взгляд. Второй раз в жизни он терял самое дорогое. После первого раза он с трудом встал на ноги, и только благодаря упорному труду и, конечно, Ане. Оля не знала, что держит его сейчас от полного распада. Она встала и положила ему руку на плечо.

– Ты в любой момент можешь позвонить или приехать. Мы и твои друзья.

– Спасибо, Оль. Пока слишком много работы, так что нет времени скучать.

Оля кивнула.

– Слушай, остальным-то скажем? Уверена, они будут спрашивать, почему ты Аню избегаешь.

– Не все сразу. Давай по мере поступления.

– Конечно. Можно на выходных собрать народ, обсудить.

– Отличная идея.

Закрывая дверь, Оля подумала, что ей легче будет приглядывать за Максимом, если они будут работать рука об руку. Девушка села в новую машину и укатила со стоянки. Движения ее были уверенными и спокойными, будто она за рулем уже несколько лет, хотя Виталик сделал сюрприз всего неделю назад.

Виталик Бородин. Избалованный богатенький мальчик оказался мужчиной со шрамами и опытом. Аня, как всегда, первая рассмотрела под маской озорного гуляки раненную душу. К счастью, ее сердце было уже занято, и этот кладезь шуток достался Оле.

Сейчас она ехала к нему, сдерживалась, чтобы не нажать на газ сильнее, чтобы вновь оказаться рядом. Пусть ее натура не позволяет выставлять эмоции напоказ, но это совсем не значило, что она не хотела, чтобы Виталик пробовал на ней свои романтические уловки. Обычно это выглядело нелепо, но каждый знак внимания добавлял уверенности, что сквозь все невзгоды, она наконец нашла своего человека.

Оставив машину на подземной парковке, Оля поднялась на пятнадцатый этаж жилого комплекса. Здесь ее ждали просторы между пустых углов, которые предстояло обустроить по своему вкусу. Это была не ее квартира, ведь на зарплату официантки в большом городе она смогла позволить себе снимать лишь комнату не в самом лучшем районе, хотя стеснения не могли уменьшить радость от того, что она жила отдельно и в любимом городе. Но она чувствовала, что это ее место, и хотела создать уют.

Когда Виталик предложил съехаться, она боялась, как будет смотреться среди роскоши его хором. И была крайне удивлена, увидев совершенно голый лофт. Где-то в углу забилась двуспальная кованая кровать. А в районе кухне скромно ошивалось два стула и стол. Не было ни дивана для гостиной – и большого телевизора к нему, – ни шкафов с брендовой одеждой – они прятались в одной из коморок на втором этаже, на который вела винтовая лестница.

Пустое пространство было полем битвы между чрезмерными возможностями и скупыми желаниями. Виталик сопротивлялся обстоятельствам навязанной ему жизни и старался найти то, чем бы он на самом деле хотел заполнить жизнь, но пока не появилась Оля – так он ей сказал, – он не находил.

– Не нравится? – боязливо спросил Виталик, краснея, когда Оля застыла при входе. – Давай все переделаем… или купим что-то другое…

– Ты чего?! Просто я не привыкла к такому простору! – ее голос отразился от стен. – Ой, эхо какое. Вот это да!

Он смутился.

– Добро пожаловать в наш дом.

Эта фраза прозвучала тогда впервые и теперь встречала ее каждый раз.

– Как все прошло? – буднично спросил молодой человек, когда подруга вернулась с космодрома.

– Нормально. Аня была на процедурах, так что мне не разрешили ее повидать, соврала Оля. – Зато отдала отчет Максиму, немного пообщались.

– Мне следует ревновать? – отшутился Виталик.

Оля посмотрела на него с упреком.

– Ты прекрасно знаешь, с каким трудом они с Аней сблизились. Он смотрит на других вынужденно, хотя готов целые дни посвящать только ей одной.

– Я тоже готов отдавать тебе свои дни.

– Ты и так отдаешь, – хихикнула Оля. – Что у нас сегодня по плану?

– Проект второго этажа.

Они прошли вглубь комнаты, где был расстелен белый ворсистый ковер и раскиданы бумаги. Виталик придвинул журнальный столик с ноутбуком и повалился на пол.

– Пока тебя не было, я нашел пару интересных вариантов.

– Показывай!

Молодой человек с увлечением демонстрировал стильные решения дизайнеров. Он бегал по дому и рисовал руками в воздухе. В восторг Олю не привел ни один из вариантов, но она не могла оторваться от того, насколько сама идея совместного придумывания его вдохновила. Наконец, он выдохся и опустился рядом.

– Нет?

– Нет.

Виталик должен был расстроиться, но он улыбался и смотрел на любимую.

– А самому-то что-то из этого понравилось?

– Не особо. Но я надеялся, что ты усовершенствуешь, если взгляд зацепит что-то интересное.

– Знаешь, сначала идея казалась мне хорошей, но сейчас я понимаю, что мы ввязались в то, чего не понимаем.

– Неужели нас это остановит?

– Нет, но думаю, это затянется.

– А я никуда не тороплюсь.

Виталик подполз, приподнял носом рукав футболки и поцеловал нежную кожу, затем рывком добрался до шеи и наконец дотянулся до губ. Оля закрыла глаза от удовольствия, но вдруг резко повернулась, так что они едва столкнулись лбами, и предложила:

– А давай соберем народ!

– Без Ани? – удивился Виталик. – Осталась всего неделя. Дождемся уж.

– А может и две. Максим сказал, что это не определено.

– Ну, значит, две подождем. Куда торопиться – зима на дворе.

Оля не понимала, что заставляет ее врать, почему она не могла сказать то, что было известно ей с Максимом, поэтому выпалила, что первое пришло в голову:

– Так давай продумаем ей сюрприз, а заодно и встретимся.

– Тебе со мной совсем скучно?

– Дурак ты, – сказала Оля и поцеловала.

Выходные выдались теплыми. За городом все еще лежал снег, но солнце уже светило по-весеннему ярко. Капель пробивала корку льда и собиралась маленькими лужами, играя в лучах бриллиантами. Виталик энергично ходил по участку со снегоуборочной машиной, расчищая дорожки и вытаптывая лужайку рядом с мангалом.

Замаринованное мясо уже пряталось под крышками кастрюль из медицинской стали. Оля намывала овощи, фрукты и зелень. В стороне стояла разрубленная пополам картошка, нарезанное толстыми кусками сало и рулон фольги, – все это было приготовлено для запекания в углях. Миска с перцем, баклажанами, кабачками и грибами, смазанными оливковым маслом и специями, ждала своего часа на гриле.

Виталик зашел в дом. Сбросил шапку на тумбочку и взъерошил мокрые от работы волосы.

– Все, я устал, – сказал он, заваливаясь на кресло у камина.

Оля бросила снисходительный взгляд.

– Ну, конечно, устал. Сам весь снег убрал, трудяга.

Парень активно закивал, но тут же парировал:

– Но ты же устаешь, когда стираешь, – и пальцами взял последнее слово в кавычки.

– Туше! – улыбнулась Оля. – Как думаешь, Максим приедет?

– Один – вряд ли. Без Ани он неловко себя чувствует.

Оля прикусила губу, сдерживая в очередной раз порыв, чтобы рассказать ему все. Она до сих пор не поделилась с ним такой важной информацией, но внутренне чувствовала, что пока нельзя раскрывать секрет.

– Может съездить за ним? Пусть развеется, – предложила она.

Виталик вдруг стал серьезным. Оля чувствовала, как он испытующе на нее смотрит. Затянувшееся молчание напрягло ее нервы, поэтому когда руки любимого легли на плечи, а за этим сразу последовал поцелуй в шею, она вздрогнула.

– Ты ведь расскажешь мне все, когда сможешь, правда?

Оля повернулась к нему, и глаза ее наливались слезами. Как давно она хотела встретить человека, который бы понимал ее и доверял. Она кивнула. Виталик подскочил и приобнял.

– Хочешь съездить? – спросил он и почувствовал, как она кивает. – Хорошо, съезди. Тогда докупи тапок, на всех может не хватить.

Оля помыла руки, скинула фартук и взяла ключи от машины и документы. Накинув пальто, она оглянулась. Виталик уже включил видеоигру и с особым азартом жал на кнопки джойстика. Маска на его лице красноречиво говорила, что его задело такое поведение. И Оля пожалела, что сразу все не рассказала.

В ожидании Максима долго скучать в кабинете не пришлось. И это время она не сидела без дела. Пока он собирался – не в силах отказать личному такси, – она обратила внимание на разложенные на столе бумаги. Это оказались чертежи капсулы, и она углубилась в изучение. По привычке, она схватила карандаш и лист бумаги и стала делать заметки: записывать идеи и вопросы.

Оля заметила Макса, только когда он подошел вплотную и наклонился, чтобы почитать ее записи. Он спросил, что ее не устроило в перестройке отсека, но она вдруг осеклась и выпалила, что ответит в машине. Макс наигранно закатил глаза, и они направились к выходу, а Оля положила карандаш, но листок проскользнул в карман сумки.

По дороге они многое обсудили. Оля прекрасно справлялась с обеими задачами: вождение и объяснение. Начальник ощутил прилив радости, что специалист такого уровня будет работать с ним. На миг он представил, как они прилетят, и Аня будет рада их видеть.

Оля разглядела горькую усмешку.

– Мы правда ее вытащим, – сказала она, сжимая его руку. – Сегодня я всем расскажу, и они помогут. Вот увидишь, все будет хорошо.

На заднем дворе уже собирались первые гости. Оля заранее продумала момент ненужных расспросов и убедила всех не приставать к Максиму. По большей части его знали как начальника, главного координатора. Если он подходил, то только по делу. Но все менялось, когда с миссии возвращалась Аня. Взрослый мужчина вел себя как несмелый подросток, оставаясь за стеклом, пока сама Аня не покидала палату, нарушая все правила.

Оля слышала, что об этом говорили, видела, как на них смотрели. Максима уважали за то, что он наполнял Аню нежностью, заставлял улыбаться ее грустные глаза. Оля не сомневалась, что его тепло примут. Но все же позвала хозяина дачи, чтобы его шутки сняли напряжение.

Виталик, прежде чем перехватить гостя, подошел к Оле. Голодный взгляд впивался в черты лица. Страх, страсть и ожидание, – все было высказано в одном поцелуе. Так он пристыдил ее за долгое отсутствие, но сообщил, как сильно успел соскучиться.

Пока девушки накрывали на стол, мужчины готовили мясо и овощи. Разговоры сами себе клеились, переходя в жаркие споры и громкий смех. За столом в какой-то момент стало тихо, пока рты были забиты едой, и Оля воспользовалась паузой:

– Ребят, нам с Максимом нужно кое-что вам сказать, – она остановилась, чтобы все успели дожевать и никто не поперхнулся от ожидающей их новости.

– Я так и знал, – разбил тишину Виталик.

Оля испугалась, что он будет злиться, что его не посвятили. Но когда она повернулась к нему, он улыбался. Он был рад, что правда прозвучит скоро и он перестанет мучиться.

– Мы уже решали с вами сложные задачи и стоим друг за друга горой. Личная мотивация – это наше преимущество…

Максим кивнул и перебил:

– Давай я сам расскажу.

– Что происходит? – сощурив глаза, спросил Андрей Красин. Он не любил секреты, особенно те, что держались от него.

– В последнем вылете произошла подмена. С задания вернулась другая Аня – Аня той вселенной.

Шок парализовал всех сидящих за столом, они замерли в той позе, в которой услышали новость.

– Я слишком поздно заметила, что Аня ведет себя странно, – оправдывалась Оля. – Мы так торопились домой, что ее поведение я скидывала на нетерпение вернуться. Но неделя в карантине открыла мне глаза. Я общалась с совершенно незнакомым мне человеком. Более того, этот человек плохо понимал, кто я, где находится и когда начнется замечательная жизнь, которую ей обещали. К счастью, через неделю меня отпустили, а она выходит…

– Через пару недель, не раньше, – подсказал Максим.

– У нас уже в разработке план по спасению, но он требует времени. Поэтому мы все должны помочь Максу избежать несуразности в отношениях с параллельной Аней. Давайте встречаться с ней, ходить гулять, ходить по магазинам или что она там любит.

– Но тебе все равно придется с ней спать, – вставил Виталик, тыкая в него указательным пальцем.

– Ты у меня такой деликатный, что мне ударить тебя хочется, – проговорила Оля.

Виталик показал, что закрывает рот на молнию. За столом повисла тишина.

– По поводу чертежей я тоже привлеку вас. Надо максимально быстро закончить с разработками, чтобы перейти к тестированиям и закончить театр с отношениями.

– Подождите, – вдруг спросил Андрей. – Но зачем вообще сохранять с чужой Аней отношения, если она так не нравится.

– Потому что ее надо заманить в капсулу, чтобы доставить обратно, – подсказал Максим.

– И?

– Чтобы она сама согласилась проделать весь этот путь, не привлекая внимания охраны и других работников космодрома, я скажу, что у меня сюрприз в капсуле. Она подумает, что я сделаю ей предложение, и хотя бы из любопытства пойдет.

– А-а-а. Ну, вроде неплохая идея, – улыбнулся Андрей.

– Отличная идея, – одобрила Наташа Войнич.

Вилки застучали по посуде, бокалы зазвенели, некоторое время все молчали, случившееся приняли близко к сердцу. К чаю шумные разговоры вернулись, и они уже были только о предстоящей работе.

В какой-то момент вечера Оле с Наташей пришлось оставить мужскую компанию, чтобы те поговорили наедине, а заодно и убрать хаос, который творился на столе. Загрузив посудомоечную машинку и освободив кухонных стол, Оля позвала Наташу и, посмотрев на дверь в комнату, вытащила из кармана телефон. Она быстро нашла в галерее, что искала, и дала подруге. Наташа взяла в руки гаджет и начала рассматривать фотографии с чертежами. Она не стала ничего спрашивать, а сразу углубилась в изучение.

– А сколько мест надо?

– Максим говорил, военные пока не определились. Помнишь разделение по цветам?

– Ну.

– Оказывается, у каждого цвета свое предназначение. Зеленый был у всех – значит, неопытные. Коричневый был для геологов, темно-зеленый для ботаников, красный – биологи и т.д.

– А наш фиолетовый что значил?

– Космос. Космические пилоты.

– А-а-а, логично.

– Так что у них целая ватага специалистов, которых они хотят послать. Пока говорят о четырех пилотах, но могут увеличить до пяти.

– Пять это много, – мгновенно отреагировала. – Придется много чего переделывать. Или даже ставить в два ряда. Причем несимметрично.

– Вот и я об этом. Видишь, – показала она на карту, – тут лучше не добавлять еще железа, иначе появится крен. Но я пока не могу представить, что еще здесь можно придумать, – поделилась Ольга.

– Вижу. Но это решается намного проще. Я перепишу программу под эти данные. Потом скинешь показатели.

– Я так и знала, что ты поможешь.

Наташа вдруг озабоченно посмотрела в глаза.

– Максим сказал, мы и так будем работать над чертежами. Ты не торопишься?

Оля молча поднялась и отвернулась от собеседницы. Наташа подумала, что подруга оцепенела, но та достала бокал и налила вина из холодильника.

– И мне тоже, а то вся эта ситуация не откладывается в голове. А на столе, как назло, ни капли алкоголя, – усмехнулась Наташа.

– Максим не пьет. Совсем. По той же причине, что и Аня. Поэтому мы просили ничего не покупать.

– А-а… настолько все плохо было. М-да, дела. А ты-то чего?

– Я чего?! Я привезла не ту Аню! Я бы, наверн�