Возвращайся, и я снова надеру твой тощий зад! Его история

Часть первая. Старые знакомые и новые знакомства

I

Вопреки кричащему названию сегодня в трактире «Весёлый пьяница» царила напряжённая, удушливая атмосфера. Постоянные завсегдатаи трактира сидели тише воды, ниже травы и исподтишка со страхом косились на угловой столик, за которым восседал мрачный двухметровый великан. Его подведённые лисьи глаза были абсолютно чёрны, – без какого-либо намёка на зрачок, – что безошибочно указывало на принадлежность к расе демонслееров1. О том же красноречиво сообщало и число тринадцать, черневшее на правой стороне шеи. Внешне похожее на татуировку оно, тем не менее, служило идентификатором родового клана. Но отнюдь не всё это вызывало трепет у красноносых выпивох и трактирного персонала, ставших заложниками весьма непростой ситуации.

Этот демонслеер, который уже как с час безбожно обрубал седому трактирщику всякую возможность зашибить хоть какую деньгу с новых посетителей, – они в панике ретировались из заведения при первом же зрительном контакте с грозным великаном, – был ни кем иным, как печально знаменитым пиратом Клаусом, бороздившим море под началом столь же небезызвестного капитана Моргана. О Моргане и его шайке ходили тысячи противоречивых слухов, однако почему-то именно Клаусу приписывали все самые невероятные и страшные из них. Кто-то говорил, что он ест на завтрак маленьких детей. Другие утверждали, что он каждый день купается в крови совращённых им девственниц. Находились и такие кто верил, что он сын Морского Дьявола, и как родной папочка повелевает жуткими морскими тварями, насылая тех на корабли честных мореплавателей. В общем, толок было много, и даже несмотря на абсурдность некоторых из них, а также отсутствие каких-либо реальных доказательств, любой здравомыслящий альтанианин2 предпочёл бы держаться подальше от столь опасного преступника, от которого неизвестно чего ожидать.

– Ну, меня сегодня обслужат? – наконец нарушил тишину Клаус, подняв глаза на деревянную стойку, за которой ютились вышеупомянутый трактирщик и несколько напуганных подавальщиц.

– К-конечно! – обречённо пискнула одна из них, самая юная и неудачливая, поскольку именно ей не посчастливилось вытянуть короткую соломинку час назад, когда встал вопрос о том, кому придётся обслуживать кошмарного гостя.

Бледная как привидение девушка под сочувственное перешёптывание коллег безрадостно покинула своё укрытие и на трясущихся ногах поплелась к роковому столику. Выглядело это так, словно она шагает на эшафот.

– Ч-что в-вам уг-годно?? – оказавшись лицом к лицу с демонслеером, подавальщица до того разнервничалась, что ей потребовалось некоторое время, дабы вынуть дрожащими пальчиками блокнотик с карандашом из кармашка потёртого передника.

– Рома. Тащи сюда всё, что есть, – не обращая никакого внимания на волнение обслуги, бросил Клаус. – И поживее, Мария, – прочитав вышитое на фартуке имя, добавил он, глядя на застывшую в немом ужасе девушку, в чьих расширенных зрачках отчётливо отражалась рукоятка меча, торчавшая из загорелой могучей груди в области сердца.

Бедняжка Мария настолько оторопела от увиденного, что так и осталась стоять на месте как вкопанная, ненароком пропустив слова Клауса мимо ушей. Тогда он достал из штанов жёлтую монетку и силой шваркнул ей по засаленной столешнице, отчего та жалобно хрустнула в нескольких местах под тяжестью лопатообразной ладони. От неожиданности девушка вскрикнула – как, впрочем, и все остальные, трепетно следившие за ними с безопасного расстояния – и инстинктивно отпрыгнула назад, ошеломлённо вылупившись на гостя.

– Рома. Всё, что есть, – чеканя каждое слово, повелительно повторил Клаус.

Девушка в спешке схватила монету, даже не удосужившись посмотреть на неё, и умчалась прочь. Когда же всё-таки посмотрела – её глаза снова округлились, но уже не от страха, а скорее от безграничного удивления, ведь Мария сжимала в своей миниатюрной руке самый настоящий дублон, отлитый из чистейшего золота. По-детски ахнув, она беспомощно протянула его трактирщику.

– Уважаемый, – старик старался держаться стойко, но нервное потирание рук выдавало его с головой, – боюсь, мы не располагаем таким количеством рома, чтобы полностью удовлетворить внесённую вами сумму.

– Дьявол тебя побери, просто принеси мне выпивку! – рявкнул пират, и трактирщик со скоростью поймавшего фордевинд3 клипера4 принялся наставлять на стойку прозрачные бутыли с янтарной жидкостью, звучно клацая дном о лакированную поверхность.

Мария, всё ещё находившаяся под впечатлением от золотой блестяшки, не сразу сообразила, что пора бы уже начать относить их посетителю. Тычок локтем от другой подавальщицы Лауры быстро вернул её в реальность. Девушка вздрогнула, посмотрела на стремительно разрастающийся островок бутылей и приступила к выполнению своих прямых обязанностей.

Едва первая бутыль оказалась перед Клаусом, он алчно вцепился в неё, но не рассчитал силу: горлышко треснуло в руке. Осколки врезались в ладонь, и на стол упали капли чёрной крови, – ещё одна отличительная особенность этой расы, – но Клаус не придал этому никакого значения. Лишь небрежно тряхнул рукой, избавляясь от осколков, и целиком влил содержимое бутыли в рот, не касаясь губами остроугольных сколов. Затем провернул то же самое со второй бутылью, откинулся на спинку стула и закрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Но всё осталось неизменным: внутри по-прежнему бушевал душераздирающий шторм, сотканный из позора поражения, бессильной ярости и горечи утраты, а темнота опущенных век всё так же оживляла в голове постылые воспоминания недельной давности, которые, собственно, и являлись причиной столь мрачного настроения.

…Тёмный Владыка опустился на корточки перед поверженным, стоящим на коленях Клаусом, схватил за подбородок и с усмешкой заглянул в чёрные глаза:

– Ты жалок, – глумливо прошептал он на ухо демонслеера. – Нагло вторгся в мои владения и заявил мне прямо в лицо, что надерёшь мой тощий зад, но при этом даже не можешь извлечь демонслейв 5 . Ну что за ничтожество!

Владыка встал и громко, заливисто расхохотался, но вскоре резко замолчал, а черты его лица переменились, наглядно обнажая ужасное демоническое естество.

– Или подожди, – в сузившихся до двух вертикальных полосок зрачках, клещами впившихся в Клауса, полыхала животная ярость, – ты серьёзно надеялся одолеть меня какой-то пустышкой 6 ?

Демон рванул за копну смоляных волос, задирая голову нарушителя вверх.

– Отвечай! – прогремел преисполненный гневом голос.

Но ответа не последовало.

– Кем ты себя возомнил, грязное отродье?! – зашипел Владыка и с силой приложил демонслеера лицом о каменный пол своей цитадели, после чего грубым рывком вновь задрал его голову и продолжил выяснять причины этой дерзкой выходки. – Неужто решил, что та толика демонической крови, текущая по твоим венам, наделила тебя какой-то невообразимой сверхсилой?!

Мускулы на отрешённом лице Клауса заметно дрогнули, а расширившиеся от удивления глаза невольно скользнули в направлении лица мучителя. По нему, преодолев секундное замешательство, растеклась желчная ухмылка.

– Так ты не знал… – насмешливо протянул Владыка, плавно возвращая себе подобие человеческой внешности. – Как же так вышло, что приближённый к совершенным демонслеер оказался таким никчёмным невеждой?.. – обратился он к собственным мыслям, выпуская голову пленника.

– Что ты такое несёшь… – прохрипел расстелившийся на полу Клаус, вперившись взглядом в тёмного лорда.

– Хм, хочешь, чтобы я рассказал? – он посмотрел на несостоявшегося убийцу. – Но какой прок от этих знаний, если ты скоро умрёшь? Хотя, знаешь, я всё же расскажу. Ведь ты, как-никак, сделал мне одолжение и доставил девчонку прямиком сюда.

Демон замолчал, наслаждаясь тем, как побагровело лицо собеседника, как вытянулись в тонкую линию губы и побелели костяшки на сжатых кулаках. Клаус дернулся, но вытянутая четырёхпалая стопа с чудовищной силой придавила его к холодной глади серых плит, мгновенно лишив возможности двигаться.

– Лежи смирно, отродье, – с издёвкой бросил Владыка, методично вдавливая позвоночник Клауса в пол, – а я, раз уж пообещал, так и быть расскажу, почему ты таковым являешься. Видишь ли, совершенные были наполовину демонами, но с годами демоническая кровь практически выродилась из-за слишком частых связей с людишками. Сейчас вы лишь бледная тень тех, кто стоял у истоков вашей расы. Но ты… Ты отличаешься от остальных. В тебе, пусть и немного, но всё же присутствует демоническое начало. И судя по этим лисьим глазёнкам, злобно зыркающим на меня, кто-то из твоих родителей явно принадлежит к демоническим лисам. Я бы мог уточнить у ли́са, его ли это рук дело, но, боюсь, он сейчас занят дрессировкой непослушной дочурки в мире людей, – демон гадко усмехнулся. – Но знаешь, даже если ты на самом деле один из его ублюдков, я всё равно не оставлю тебя в живых. Ты заплатишь за свой длинный язык.

С этими словами повелитель тьмы растянулся в зловещем, подобающим его натуре оскале, схватил с пола обломок пустышки, обмазал скверной 7 и всадил в грудь Клауса. Однако за миг до того, как зазубренный скол лезвия успел добраться до сердца, чья-то рука, внезапно появившаяся из неоткуда, вырвала демонслеера из объятий смерти, переместив его в пустыню одной из глубинных провинций архипелага Альтаны…

Клаус распахнул глаза и злостно саданул кулаком по краю стола. От него с характерным звуком отломился значительный кусок. Стоявшие там бутыли полетели на пол, звонко разбиваясь друг о друга под дружные вопли посетителей, в ужасе повскакивавших со своих мест. Игнорируя поднявшуюся суматоху, великан схватил устоявшую на месте бутыль и в считанные секунды осушил её. Не зная, как справиться с бушевавшим в груди шквалом эмоций, он надеялся отыскать штиль на дне из мутновато-белого стекла, ведь люди часто так делают, но из-за расовых особенностей алкоголь не задерживался в крови надолго, и выходило что чтобы надраться, необходимо пить много и желательно разом. Но даже после того, как грозный пират опустошил все запасы трактирного рома, грозовые тучи как и прежде продолжали терзать потемневшие воды океана его души, насылая всё новые страшные тайфуны.

В какой-то момент дверь кабака распахнулась в очередной раз. В дверном проёме показалась долговязая фигура мужчины. Обведя помещение взглядом и наткнувшись на окружённого горой пустых бутылок Клауса, он растянулся в противной ухмылке. Что-то быстро бросил кому-то через плечо и, обманывая ожидание находящихся внутри посетителей, переступил порог питейного заведения, целенаправленно шагая к хмурому демонслееру.

– Так, так, так, и кто это тут у нас решил промочить горло? – беспородно плюхнувшись на табурет напротив, протянул он, бегая насмешливыми серыми глазками по лицу пирата. – Неужто сам «Чёртова дюжина» Клаус, мрачный мечник и ночной кошмар всех дозорников8?

Клаус исподлобья глянул на долговязого прощелыгу перед собой и безошибочно распознал в нём бывшего коллегу Рэта. От вида его ехидной, крысоватой хари мышцы на руках демонслеера вмиг затвердели, а ладони превратились в налитые свинцом монолитные кулаки, которые в скором времени он несомненно пустит в ход. Там, где не справился алкоголь, поможет старая добрая кабацкая драка. Плюс с этой портовой крысой у Клауса имелись и личные счёты.

– Ну чего ты молчишь, словно чёрную метку проглотил? – продолжал Рэт, будто не замечал враждебности собеседника. – Неужели не рад видеть старого товарища? Я вот, как только прослышал про тебя, примчался сюда на всех парусах. Хотел былое вспомнить, да делишки кое-какие обмозговать.

– А я погляжу, ты сильно осмелел с нашей последней встречи, – угрожающе прошелестел Клаус, впившись в давнего знакомого потемневшими от гнева глазами. – Сидишь тут передо мной с наглой рожей и предлагаешь обмозговать какие-то там делишки после того, как вероломно предал своего капитана и пустил по нашему следу корабль дозорников. Что, так не терпится сыграть в ящик, чёртова крыса?..

Опешивший предатель громко сглотнул, подрастеряв былую спесь, а посетители, предчувствуя бучу, бросились к спасительной двери, всё-таки пересиливая свой необъяснимый страх перед устрашающим пиратом. Трактирщик тоже не стал терять времени даром: сгрёб остолбеневших работниц и силком уволок на кухню, крепко заперев за собой дверь.

– Эй, эй, не мути воду раньше времени! – Рэт попытался успокоить разгорячённого пирата, активно помогая себе руками и нервно посматривая в боковое окно, за которым поджидали подельники, готовые брать кабак на абордаж по первому сигналу. – Дай мне объясниться!

– Мне не нужны объяснения. По твоей вине Морганна сейчас кормит морских рыб, и я собственноручно отправлю тебя на дно, чтобы ты принёс ей свои извинения.

– Ой да кому не плевать на эту плутоватую девку?! – с противным скрипом табуретных ножек о старые половицы вскинулся долговязый. – Она водила за нос всю команду и поплатилась за это, навлеча на себя гнев Морского Дьявола!

Клаус тоже поднялся, поравнявшись с серыми глазами:

– Мне, – и свинцовый кулак прошёлся по крысиному лицу, сминая кости, превращая его в бесформенное нечто.

Рэта стремительно мотнуло вбок, и под фанфары разлетевшегося вдребезги оконного стекла он вылетел на улицу, приземлившись в ногах своих дружков. Им понадобилось чуть меньше минуты, чтобы переварить увиденное, после чего они выхватили сабли и бросились на штурм кабака. Часть полезла через окно, – зря, потому как первая же показавшаяся в проёме рожа некисло так отхватила от великана освободившимся из-под своей ноши табуретом, – другие же воспользовались более традиционным способом.

– Схватим его, парни! – с порога проорал вошедший первым коренастый тип в чёрной треуголке и, наведя на Клауса сверкающее белизной остриё сабли, помчался в атаку.

Клаус отвесил очередной роже из проёма тем, что осталось от его бесхитростного оружия, и молниеносно поднырнул под нёсшегося на него противника, проворно избегая прямого укола. Одной рукой он схватил пирата за накрахмаленное жабо, другой подцепил пояс штанов и, отрывая от пола, запустил в стену позади себя. Она радушно приняла летящего вверх тормашками здоровяка в свои каменные объятия, после которых тот без чувств сполз вниз и картинно сложился пополам. Великан бледно усмехнулся и повернулся к остальным, неспешно окружавшим свою добычу словно стая голодных акул. Вскоре к ним присоединились и дружки с улицы, полностью отрезая Клаусу любые пути к отступлению. Но он и не собирался никуда отступать.

– Выбирай, Чёртова дюжина, – прохрипел косматый мужичок с обвязанной вокруг шеи банданой из красного дорогого шёлка, говорившей о том, что он занимал должность первого помощника капитана. – Пойдёшь с нами добровольно или ногами вперёд?

На миг помещение наполнилось злорадным гоготом.

– Меньше слов, больше дела. Нападайте.

– Как тебе будет угодно. – Космач махнул рукой, и десяток кровожадных сабель устремились к безоружному демонслееру.

Клаус метнулся к своему столику и, вцепившись в него мёртвой хваткой, что было дури рванул на себя. Приколоченная на совесть корабельными гвоздями ножка хоть и с трудом, но устояла. А вот округлая столешница с громким хрустом, на долю секунды перекрывшим топот приближавшихся сапог, оторвалась и теперь, оказавшаяся в огромных руках пирата, превратилась в добротный щит, ставший непреодолимой преградой на пути острых сабельных жал. С глухим стуком вонзились они в посеревшее от пятен жира дерево, и великан, не выпуская столешницы из рук, совершил стремительный рывок вперёд, подхватывая бандитов, пытавшихся их выдернуть. Мясной клубок из повисших на столешнице человеческих тел преодолел чуть больше полуметра и смачно протаранил тяжелый стол, заставленный стульями. По кабаку разлилась ужасная какофония, сплетённая из трескотни мебели, конечностей и болезненных стонов.

– Ну, чего застыли, недоумки?! – недовольно захрипел космач на обомлевших подельников. – Прикончите его!

Он вскинул саблю и самоотверженно ринулся на врага, точно надеялся собственным примером вдохновить нерадивых подчинённых, но не пробежал и половины пути. Пущенная с неприличной скоростью остановившимся Клаусом столешница врезалась в него и отфутболила в другое окно. Первый помощник под ошарашенные взгляды своих людей выбил его спиной и приземлился где-то недалеко от капитана. В трактире воцарилась напряжённая тишина. Вросшие в пол после увиденного бандиты с выпученными глазами таращились на демонслеера, а тот в свою очередь выжидательно смотрел на них. Неизвестно как долго ещё продлилась бы эта игра в гляделки, если б пожилой трактирщик не приоткрыл дверь и не выглянул наружу, посмотреть что происходит. Противный скрип проржавевших петель беспардонно оборвал затянувшееся затишье, и получившая условный сигнал кабацкая драка пробудилась ото сна, вновь приходя в движение.

Пиратская шайка вздрогнула и в считанные секунды сократила дистанцию. Наточенные сабли закружились в смертельном танце с увесистыми кулаками. Будучи искусным мечником, Клаус без труда уклонялся от опасных выпадов, но из-за превосходящего числа противников несколько раз ему всё же пришлось намеренно подставится под удар тыльной стороной предплечья, избегая таким образом более серьёзных ранений. Однако это не было такой уж проблемой. В отличие от людей демонслееры наделены потрясающими регенеративными способностями, поэтому чёрные червоточины страшных ран уверенно затягивались прямо на глазах. Оппоненты похвастаться подобным не могли, раз за разом теряя ослабленные цингой в долгих путешествиях зубы, что звонкой монетой сыпались на грязный пол. Да и какой-то особой выносливостью они также не отличались, в связи с чем спустя примерно двадцать минут от начала вальса численность попытавшихся прыгнуть выше головы пиратов сократилось до троих самых стойких. Впрочем, те еле держались на ногах, шумно и с жадностью глотая раскрытыми ртами смешавшийся с пылью воздух.

– И это всё, на что вы способны? – разочарованно щурясь на переводящую дух троицу, вздохнул Клаус, которому только-только удалось отвлечься от гнетущих мыслей, утонувших в азартном запале битвы. – Не вы ли обещали вынести меня отсюда вперёд ногами? – подначивал он горе-пиратов.

– Чу…до…вище! – прерывисто выплюнул жилистый, но совсем ещё зелёный юнец, сжимая во влажных ладонях позолоченный эфес. – Да я… да я тебя… отправлю на доску!

– Ну так давай! – обрадовался демонслеер и развел руки в стороны, демонстрируя беззащитный торс. – Я весь твой, ма-алыш!

Провокация сработала как по маслу. С гневным: «Ар-р!» разъярённый сопляк занёс саблю над головой и в кошачьем прыжке атаковал Клауса, рассчитывая располосовать грудь наглого выскочки. Демонслеер встретил его мощнейшим апперкотом, отправившим юнца прямиком в потолок, по совместительству служивший крышей. Бедолага на свою удачу избежал столкновения с потолочными балками, вклинившись аккурат в соломенную прогалину между стропилами, да так и повис, по пояс высунувшись из трактира. Пытливые зеваки, что толпились у входной двери, вожделея лицезреть развязку пиратской разборки, тотчас разразились пугливыми охами да сердобольными ахами.

– Ну а вы что, трусливее этого малька? – вернулся к подначиваниям Клаус, обращаясь к оставшимся членам команды Рэта.

– С нами этот трюк не сработает, ублюдок! – огрызнулся низенький худощавый пират. – Мы тебе не какие-то там салаги, якорь тебя дери!

– Хорошо, тогда покажите, что можете, – демонслеер поманил их рукой.

Низенький переглянулся с пухлым товарищем, и на короткий миг Клаусу почудилось, будто они что-то мысленно сказали друг другу, но обдумать это странное видение он не успел. Пухляш резко сорвался с места и разъярённым кабаном понёсся на демонслеера, выставив перед собой своё оружие. Клаус приготовился вильнуть вбок, но на полпути толстяк неожиданно подбросил саблю в воздух, заставляя пристальный лисий взгляд машинально отправиться вслед за ней, а сам подпрыгнул и, свернувшись клубком точно пушечное ядро, сбил великана с ног. Демонслеер рухнул на пол лицом вниз, но тут же оттолкнулся руками и, оказавшись на коленях, столкнулся с горящими торжеством победы глазами коротышки, спустившего кривое лезвие на незащищённую шею. Отточенные за долгие годы тренировок рефлексы сработали мгновенно: правая рука взметнулась вверх, перехватила худосочное запястье и дёрнула на себя, а левая пятерня сомкнулась на тощей глотке, гася победное пламя, которое только что весело отплясывало в тёмных зрачках. Задыхаясь, коротышка в панике нервно заколотил Клауса по груди свободной рукой, но тот не обращал на это никакого внимания. Ровно до тех пор, пока костлявая рука пирата не наткнулась на рукоять пустышки и не вырвала её, чтобы всадить куда-нибудь ещё.

– Дьявол! – злобно выругался Клаус и отправил коротышку в полёт до барной стойки. Тот воткнулся хребтом в стеллаж с алкоголем и со шлепком скрылся за прилавком, сопровождаемый дождём из падающих бутылок.

Стискивая обильно кровоточащую рану, демонслеер попытался встать, но мясистые волосатые ручищи толстяка внезапно обвились вокруг горла, застав его врасплох.

– Передавай от меня привет морскому владыке! – прошипел толстяк над ухом Клауса, сильнее сдавливая его шею.

Клаус пока ещё не был готов ко встрече с легендарным хозяином морей. По крайней мере не сейчас и уж точно не при таких обстоятельствах. Он извернулся и ослепил толстяка тычком пальцев. Толстяк завизжал, хватаясь за глаза, а великан всё-таки поднялся на ноги и угомонил его ударом кулака по остриженной голове, после чего оторвал от висевшей на пузе рубахи приличный кусок и зажал им смертельно опасное увечье.

– Я так долго не протяну, – сумрачно пробормотал он себе под нос, глядя на мигом почерневшую ткань. Регенерация в данном случае была бесполезна. Демонслееры также как и демоны уязвимы к ранениям, нанесённым при помощи скверны, поэтому требовалось как можно скорее остановить кровотечение и зашить рану. – Нужно найти доктора.

Клаус решительно направился на выход, но проходя мимо стойки, остановился и оглянулся на оставленный после себя беспорядок. В голове мелькнула мысль, что она бы точно разозлилась, и великан запустил руку в карман штанов. Он извлёк оттуда последний дублон и оставил на видном месте в качестве компенсации, а затем нарочито громко хлопнул дверью, давая понять трактирщику, что всё закончилось.

При появлении на улице пошатывающегося пирата, зеваки прыснули в разные стороны, освобождая ему дорогу и попутно избегая попадаться на глаза. Морщась от обжигающих лучей полуденного солнца, Клаус нетвёрдыми шагами брёл по растрескавшейся от непрекращающейся жары – обычное дело для летней зоны9 – дороге и вглядывался в проплывающие мимо шеренги домов, ища среди них нужный с соответствующей вывеской. Прижатый к ране обрывок рубахи пришёл в негодность, насквозь пропитавшись густой, походившей на смолу кровью, которая медленно сочилась сквозь побледневшие пальцы, оставляя на земле чёрные разводы. Время безжалостно припирало Клауса к стенке, высасывая из, казалось бы, неуязвимого великана все имеющиеся силы. Кружилась голова, немели конечности, а частые вдохи раскалённого воздуха ртом из-за появившейся одышки иссушили горло, не оставив и капли слюны. Всё лицо покрылось холодными липкими каплями пота, отчего съехавшие на лоб волнистые пряди волос намертво приклеились к коже, затрудняя видимость. Литые мышцы на мускулистом теле отбивали пренеприятнейшую дрожь, граничившую с ознобом. Демонслеер скинул с себя кожаный жилет, чтобы избавиться от этих ощущений, полностью подставившись под солнечные лучи, но это нисколько не улучшило положение дел. Оставалось только идти дальше и надеется, что докторская лачуга отыщется раньше, чем грозный пират, в одиночку потопивший не один десяток кораблей, умрёт жалкой смертью от какой-то там кровопотери.

Примерно метров через двести, которые в затуманенном разуме тянулись километрами пыльной дороги, Клаусу наконец улыбнулась удача: на фасаде впередистоящего бежевого дома красной краской был нарисован кривой круг со вписанным внутрь таким же кривым крестом. Стрелка под ним указывала куда-то вглубь прилегающего переулка. Делая над собой усилие, Клаус ускорил шаг и быстро скрылся в тени подворотни. К несказанному облегчению прохожих, которые вынужденно побросали все дела и с содроганием следили за каждым его движением, напрочь игнорируя тот факт, что он едва волочил ноги и был бледен не хуже рыбьего брюха. Такое часто случается, когда всякие нелепые, но будоражащие воображение сплетни и пересуды настолько выходят из-под контроля, что обретают реальную власть над людскими сердцами, диктуя им фальшивые истины.

Тенистый переулок на деле оказался тупиком, оканчивающимся невзрачного вида кособоким домишкой. На обшарпанной, местами прохудившейся двери красовался всё так же небрежно нарисованный знак из начала, правда на этот раз рисовали едкой ярко-зелёной краской. Клаус мысленно пожелал, чтобы рисовавший и доктор были двумя разными людьми, и на удивление очень уверенно двинулся к дому. Вероятно, мозг, осознавая близость цели, задействовал какие-то скрытые резервы, заготовленные специально для совершения последнего спасительного рывка. Демонслеер резво сокращал расстояние до докторской обители, но когда до неё оставалось всего каких-то жалких три шага – дверь распахнулась. На пороге возникла молодая девушка в белоснежном кителе с офицерскими эполетами, разметавшими по плечам золотистые кудри, и волосами цвета аквамарин. Она замерла и несколько мгновений растерянно смотрела на Клауса большими кристально чистыми глазами цвета неба, но как только поняла, кто перед ней стоит – растерянность бесследно испарилась с симпатичного личика, в одночасье испортившегося под натиском невероятной враждебности. Великан тоже напрягся: встреча с капитаном дозорников, наделённым Силой10, да ещё и в таком состоянии не сулила ничего хорошего.

– ТЫ!.. – совсем не мило прорычало прелестное создание и вскинуло руки к небу. Проплывавшее над головой облачко внезапно исчезло и не успевший произнести хоть слово в свою защиту пират в тот же миг оказался пригвождён к земле рухнувшим сверху потоком ледяной воды, лишившись от удара сознания.

II

Хлёсткая пощечина обжигающе-холодным поцелуем выдернула Клауса из мира грёз, за что, к слову, он был ей весьма благодарен. Разговор с проклятым демоном пробудил ото сна наихудший кошмар демонслеера, который тот всеми силами пытался забыть на протяжении последних тринадцати лет.

– Очнулся? – презрительно, но в то же время с некоторым облегчением поинтересовался чей-то женский голосок, и поднявший всё ещё затянутые пеленой сна глаза Клаус столкнулся взглядом с уже знакомым ему враждебным личиком капитанши.

– Твоими стараниями, лапуля, – усмехнулся пират, изучая кисть девушки, окутанную Силой. Внешне она походила на пузырь, обволакивающий ладонь подобно перчатке, и всем своим видом недвусмысленно намекала на связь с водой. – Однако мне больше нравиться, когда шлёпаю я.

– Выбирай выражения! – водяная «перчатка» вновь хлестанула Клауса по лицу, и на этот раз удар был настолько яростным, что голова с щелчком мотнулась вбок и безвольно упала на грудь.

Наступившее молчание не продлилось и пяти секунд. Клаус вздёрнул голову и басовито расхохотался, отчего миловидное лицо дозорницы покрылось россыпью гневных морщинок, вытеснивших бывшую до этого лёгкую оторопь.

– Отличный удар, миледи! – сквозь смех похвалил её «мрачный» мечник.

Красивые девушки, ровно как и драки, являлись теми немногими исключениями из правил, перед которыми напускная мрачность отступала, и Клаус становился самим собой. Вдобавок она невольно напомнила ему о родной сестре, которая, имея обманчиво женственную внешность, могла без особых усилий отправить его в полёт на добрую пару локтей и частенько это делала, когда они были детьми.

– Ты нравишься мне всё больше. Сними эти кандалы, – он тряхнул рукой, прикованной к стене наручами из змеевика, подавляющего любое проявление сверхъестественных сил, – и я докажу тебе это делом.

Голубые глаза девушки резко потемнели, как темнеет море перед штормом, губы вытянулись в одну тонкую бескровную полосу, и в следующую секунду в кадык демонслеера упёрлось остриё именной сабли.

– Я бы могла казнить тебя на месте, – слова с шипением проталкивались сквозь стиснутые зубы, – однако у меня, в отличие от вас, презренных пиратов, есть честь. Только по этой причине ты сейчас плывёшь со мной в храм Леди Альтаны, чтобы понести там справедливое наказание. Но это произойдёт не так скоро, как хотелось бы, поэтому хорошенько подумай, хочешь ли ты и дальше рассчитывать на мою снисходительность, – она кивком указала на перевязанную бинтами грудь с заштопанной раной под ними, – или хочешь провести остаток своих дней как последний мерзавец, не заслуживший даже уже проявленной её толики!

Сабля рассекла воздух и со свистом скользнула в набедренные ножны. Дозорница круто развернулась на каблуках и злобно поцокала к люковой лестнице, ведшей на палубу. Как только люк закрылся за ней, уши Клауса оглушил противный скрежет проворачиваемых в замочных скважинах ключей. Судя по скрипам и натуге, с которой они проворачивались, морская вода не пошла замкам на пользу. Благо продлился этот металлический концерт недолго, и уже через полминуты наступила тишина, оставляя великана один на один с полумраком трюма, освещённого лишь парочкой предзакатных лучей, проникших внутрь через два маленьких квадратных окошечка по бокам.

В отсутствии иных развлечений пленник осмотрелся.

Судя по многочисленным нагромождениям из прохудившихся бочек, треснутых глиняных горшков и подгнивших ящиков, а также свалке хозяйственных принадлежностей самой разной направленности наряду с развешанными кругом корабельными снастями да рыболовными сетями он находился где-то в складском помещении.

Окружающие пыльные и неопрятные пейзажи вызвали у Клауса кривую усмешку: если бы нечто подобное Морганна застала на своём корабле, то сам Морской Дьявол не поленился бы покинуть родное дно, чтобы лично посмотреть, кто это там наверху разражается такими изощрёнными ругательствами. А то и вовсе взял бы парочку уроков у настоящего мастера. Да уж, что не говори, а его бывший капитан была чистюлей до мозга костей и требовала того же от подчинённых. Как минимум в отношении корабля, доставшегося ей от человека, заменившего семью, и которым она дорожила больше жизни.

От воспоминаний о Морганне сердце великана наполнилось неясной тоской. За время, проведённое с ней, он так и не понял, кем была для него эта девушка. Их отношения походили на какую-то странную и запутанную игру. Днём они были чужими друг для друга, редко перекидываясь и парой слов, а ночью… Ночью тьма срывала с лиц притворные маски и толкала в бурный водоворот страстей, рождённых из самых низменных и порочных животных инстинктов, а рвущиеся из глубины сердец громкие стоны бесстыдно разрезали полночную тишину, вызывая на утро искреннее недоумение у остальных, необременённых знаниями, членов экипажа. Вряд-ли нечто подобное можно считать любовью. Да и сама Морганна, сидя подле иллюминатора и смотря куда-то вдаль на залитый бледным лунным светом горизонт с застывшей на губах печальной улыбкой, ни раз говорила, что любовь просто непозволительная роскошь для таких отбросов, как они, потому что непременно ранит тех, на кого возложат этот тяжкий крест.

Как по цепочке воспоминания об одной умершей девушке сменились воспоминаниями о другой, возвращая лицу Клауса привычное мрачное выражение, и секунды внезапно превратились в часы. Сквозь щели в потолке просачивались и неторопливо падали на пол капли воды, – не иначе как дежурный матрос приступил к драйке палубы, – с одиночным бульканьем разлетаясь брызгами в разные стороны, а перед глазами в мельчайших подробностях всплывала картина последних мгновений её жизни, приведшим к трагедии…

…Они стояли перед массивной дверью, створки которой были выполнены в форме крыльев летучей мыши. Это был последний этаж цитадели, и по закону жанра именно за ней и должен скрываться главный злодей.

– Ты готова, малявка? – с запалом спросил улыбающийся во весь рот Клаус, крепко сжимая в руках рукоять заряженной пустышки.

– Готова, верзила! – торжествующим голосом воскликнула она, покрывая Силой дрожащие от азарта и предвкушения руки. – Вперёд! Надерём демонскую задницу!

Клаус с громким хохотом, заставившим напарницу чуть смутиться, мощным пинком высадил одну из створок, и бесстрашные авантюристы ворвались внутрь освещённой тусклым светом свечей залы. Там их уже ожидал Тёмный Владыка, восседающий на троне из человеческих черепов.

– А вот и наши смельчаки, – тонкие бескровные губы растянулись в хищной ухмылке. – Наглая воровка и… – пытливые зрачки, впившиеся в Клауса, на миг по-кошачьи сузились, но быстро вернулись в привычную форму, а острое бледное лицо прояснилось. – Так вот оно что. Вот, значит, как вам удалось проникнуть в мою цитадель. У моих питомцев отвратительные предпочтения…

– Хватит языком чесать, демон! Спускайся, и я надеру твой тощий зад! – с вызовом прокричал демонслеер, чьё тело и кровь просто изнывали от предчувствия отменной драки.

– Выскочка. Смотри не пожалей о своих словах – со стальными нотками в голосе предупредил Владыка, поднимаясь с трона. Как только он выпрямился во весь рост – тут же исчез, а в следующее мгновение когти, покрытые изрядным слоем скверны, со свистом рассекли воздух там, где ещё секунду назад стоял демонслеер, уцелевший лишь благодаря нечеловеческим рефлексам.

– Это было близко, – театрально скорчился Клаус и взмахнул пустышкой, метя противнику в ключицу.

Повелитель тьмы небрежным взмахом кисти отбил чёрное лезвие пустышки и вспорол когтями бок Клауса. Великан отскочил назад и зажал рану рукой. С губ слетело болезненное шипение.

– Не смей вредить ему, демон! – рассердилась малявка, и из раскрытых ладоней в него выстрелил плотный лучик света. Ослепительной стрелой он пронзил плечо Владыки и погас, столкнувшись со стеной за ним.

– Какая неприятная способность, – покачал головой Владыка, разглядывая дыру шириной с подзорную трубу. Опалённые светом края сильно пузырились, исторгая из себя множество иссиня-чёрной пены, хлопьями летящей на пол. – Тогда сначала разберёмся с тобой.

От тени демона отделились щупальца и, словно путы, приковали Клауса к полу, а сам он повторил недавний фокус: в одно мгновение переместился к девушке, схватил за запястья и задрал вверх точно кролика за уши.

– Отпусти меня! – крикнула она, извиваясь всем телом, но удерживающая её хватка была поистине демонической. Не помогли даже пинки.

– Что, только слабых и можешь задирать? – насмешливо просипел Клаус, решительно отрываясь от пола.

– Закрой рот, – властно бросил Владыка через плечо. Щупальца обернулись терниями, плотно обвились вокруг рта великана и ещё сильнее стиснули его в колючих объятиях, вонзая под кожу чёрные иглы. – С тобой я разберусь позже.

Тёмный повелитель вернулся к брыкающейся девушке и заглянул в чистые нежно-голубые глаза, в которых плескалась искренняя ненависть к отражающемуся в них злу. Зло обнажило свои зубы.

– День становиться всё интереснее… – ехидно выдохнуло оно в лицо пленницы. – Знаешь, когда я представил нашу с тобой встречу, думал, не удержусь и разорву тебя голыми руками. Доберусь до твоей души и сожру её, возвращая украденное, но вот сейчас… Сейчас я думаю, что поступить так будет неразумно. Понимаешь, я уже долгое время ищу себе королеву, которая сносит моего ребёнка, – лицо девушки искривилось от омерзения на потеху демона, – но среди моих наложниц одни зверолюдки. Я уже сыт ими по горло и хочу нормальную человеческую женщину. Только вот обращение криолисов 11 – невероятно обременительная задача. Сила слишком упорно сопротивляется скверне, чем заметно уменьшает шансы на удачное перевоплощение. А из обычных людей получаются бестолковые, бесполые бесы. Конечно есть ещё женщины-демонслееры… Но любой уважающий себя демон никогда не возляжет с этими варварскими выродками…

Владыка демонстративно покосился на трепыхавшегося в терновых силках Клауса и снова повернулся к жертве:

– Однако ты совсем другое дело. В тебе течёт моя скверна, и она несколько раз уже завладевала тобой, отравляя тьмой твой жалкий цветочек. Твоя Сила практически полностью истощена, и эта дыра в плече – фактически апогей твоих нынешних возможностей. Осталось только сломать тебя… Заставить снова воззвать к моей силе… И тогда ты переродишься в прекрасную королеву…

– Этому никогда не бывать! – с отчаянной решимостью заявила она, сцепившись взглядами с коварным демоном.

– А вот сейчас и выясним, – усмехнулся он и неожиданно впился губами в губы девушки. Она тут же попыталась отпрянуть назад, но Владыка освободил одну руку и вцепился в её волосы, намертво фиксируя голову в одном положении. По подбородку побежали ручейки скверны.

От увиденного Клаус пришёл в бешенство. И без того исполинское тело раздулось раза в полтора, наполняя каждый мускул чистейшей мощью. Глаза почернели целиком, а обводка расползлась по лицу, превратившись в боевой раскрас 12 . Идентификатор на шее вспыхнул тёмно-бордовым оттенком. Эти изменения могли значить только одно: демонслеер вошёл в боевой транс, в котором нет места ничему, кроме звериной ярости и жажды демонической жатвы. Широкий взмах руками разорвал путы как бумажные, пустышка молниеносно скакнула в огромные ладони и со стороны могла спокойно сойти за зубочистку, однако бушующий демонслейв Клауса превратил её в дубину невероятной величины. Лопнула каменная плита под ногами, и великан диким рывком ринулся на свою добычу.

Словно предчувствуя опасность, повелитель оторвался от губ бьющейся в конвульсиях девушки и швырнул её на пол, как какую-то надоевшую игрушку, после чего стремительно ушёл с линии атаки.

– И это всё? – свирепый вид Клауса ничуть не впечатлил демона. Мало того – он сам вошёл в боевой транс, правда свой, демонический. Скверна полностью обволокла тело, стирая любые намёки на внешнюю схожесть с людьми. Глаза и рот превратились в белые дыры, отчётливо сверкающие на фоне остальной тьмы. Из-за спины выпорхнули крылья, подобные тем, что служили дверьми. Один взмах – и Владыка оказался лицом к лицу с демонслеером, ощерившись в треугольном оскале. – Повесели меня.

Клаус без промедлений ударил головой, но рассёк лбом воздух, а в следующее мгновение получил рваную рану вдоль всей спины. Чужая скверна проникла в кровь, блокируя регенерацию, но изменённое боевым трансом тело быстро вытолкнуло её. Великан описал пустышкой полукруг, но врага и след простыл. В плечо вонзились когти. Стремительный режущий удар с разворота, но опять безуспешно. Расправленная ладонь подобно скальпелю перерезала мышцы и сухожилия вдоль правого бедра. Демонслеер рухнул на колено повреждённой ноги и тут же откатился, избегая получения нового увечья. Когтистые пальцы демона воткнулись в пол. Высвободив их, Влыдка устремился под потолок и коршуном спикировал на лежащего на спине Клауса. Тот только этого и дожидался: подскочил на ноги, взмыл вверх, сделал кувырок и опустил коптящее чернотой лезвие на левое крыло. Защитный слой скверны, больше напоминавшей текучую вязкую смолу, не позволил полностью перерубить его. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы демон на время лишился своей раздражающей способности и на полной скорости влетел в ступени пьедестала, на котором находился трон.

Не давая ему опомниться, демонслеер подскочил к оппоненту и обрушил град яростных рубящих ударов. Но из-за проклятой скверны яростный град превратился в лёгкий грибной дождик, оставляя на теле демона не более чем неглубокие насечки. Ко всему прочему переполненная пустышка с каждым ударом всё больше трескалась и крошилась, не в состоянии выдерживать животную мощь своего владельца. Хорошо понимая это, Владыка выгадал момент, перехватил лезвие ладонью и обломил его чуть ли не под самое основание. Он ухватил Клауса за шею, вперился в него белёсыми дырами и зло прошипел:

– Прекращай недооценивать меня, отродье. Извлекай демонслейв!

Но вместо этого обломок пустышки устремился туда, где у обычных людей находится висок. Ещё сильнее обозлившись, повелитель запустил великана в стену, да с такой лёгкостью, словно это и не великан вовсе, а тряпичная куколка.

– Выродок… – душераздирающий крик девушки оборвал Владыку на полуслове. – Ну наконец-то, – обрадовался он, наблюдая за тем, как несчастную облепляет тьма. – Понадобилось чуть больше времени, чем я рассчитывал.

Демон взмахнул крыльями, но из-за пострадавшего крыла ничего не произошло. Злобно фыркнув, он пошёл на своих двоих, совершая размашистые шаги вытянутыми тонкими лапами. В то же время оклемавшийся Клаус также бросился к напарнице, всем телом ощущая нависшую над ней опасность. Но как бы не старался демонслеер выиграть эту гонку со временем, Владыка находился ближе и первым оказался около заветного трофея, опередив соперника на какие-то жалкие пару-тройку секунд. Девушку полностью заволокло тьмой, и она превратилась в покрытый скверной чёрный шар, который, покрутившись в воздухе, исчез в теле ухмылявшегося повелителя…

Надрывно тренькнули оковы, сдерживающие узника, который в свою очередь старался удержать поселившийся в груди рык, полный горечи и сожаления. Может, Клаус на первый взгляд и казался неотёсанным варваром, которому чужды любые другие вещи, кроме разбоя, драк и пьянок, но это была всего лишь фикция. Шаткая ширма, которой он однажды отгородился от мира, проклиная собственные трусость и беспомощность, запихнув их в самые дальние уголки души, чтобы трагедия подобная той, что преследует его в ночных кошмарах, больше никогда не повторилась.

Он скрупулёзно, день за днём воспитывал в себе мужчину, воина, сильного и решительного. Такого, что одолеет любого врага одним лишь ударом кулака. Вот только избранный образ оказался слишком смазан юношеской впечатлительностью, и за отсутствием хорошего примера юный демонслеер закалял тело и характер, ввязываясь в пьяные кабацкие потасовки, после которых постоянно искал утешение в объятиях работающих там молоденьких девиц. В этом ему никогда не отказывали, ведь если отбросить дурную славу – ей будущий пират обзаведётся много позже – юноша был довольно красив собой. Уверенное скуластое лицо с мужественным волевым подбородком, выразительный лисий взгляд и жгучие чёрные глаза, в которых легко раствориться без остатка. Не стоило также забывать про смоляные, вьющиеся волосы, ниспадающие до самых плеч и вызывающие зависть у любой девушки, и про подтянутое мускулистое тело, вылепленное из изнурительных тренировок с мечом под строгим надзором отца.

Каждая одержанная победа вселяла в Клауса убеждённость в собственных силах, а каждая смятая после ночных похождений постель только закрепляла образ матёрого мужика. Да, именно мужика, потому что первоначальное виденье сильного, решительного мужчины и воина быстро затерялось где-то между осколками разбитых кувшинов из-под вина, обломков трактирной мебели и горсткой чьих-то выбитых зубов. Однако подобная жизнь наложила на него свой отпечаток: со временем он перестал понимать как жить вне этих нездоровых увлечений и как следствие замкнулся в себе, чем и заслужил прозвище «мрачный». И лишь благодаря двум девушкам великан смог заново, пускай и немного, но выйти из тени мрачной завесы. Но обе они нашли рядом с ним свою погибель – ставший излишне самоуверенным демонслеер на деле вновь оказался бесполезен. Не помогли ни драки, ни тем более занятия любовью, ничего. Словно насмехаясь, судьба раз за разом тыкала пирата носом в собственную никчёмность, подвергая сомнению возведённое укрытие. Которое, впрочем, уже давно покосилось и трещало по швам.

– Дьявол! – в отчаянии крикнул Клаус в пол, беспомощно дёрнув руками, отчего кандалы повторили недавнюю жалобную трель. Может, они и были эффективны против Силы, но демонслейвы устроены таким образом, что ежесекундно самовосполнялись, находясь внутри тел, поэтому истощить и тем самым ослабить демонслеера этим минералом попросту невозможно. Кроме того, эта раса обладала невероятной физической силой, и Клаусу ничего не стоило разорвать цепи и в любой момент убраться с дозорничьего корабля, однако он этого не делал. Просто не видел смысла. После смерти напарницы в опустелом сердце Клауса ни осталось ничего.

«Она ещё жива, – внезапно вспомнились последние слова незнакомца, что спас его от верной смерти, – и отчаянно нуждается в твоей помощи. Поэтому научись извлекать демонслейв, вернись в цитадель и ослабь Владыку, чтобы проложить ей путь наружу. Я же тем временем постараюсь уберечь её от падения во тьму».

– Жива, как же! – видевший её смерть собственными глазами великан упорно отказывался верить в ту ахинею, которую наплёл этот пижон в белой маске в форме человеческого лица и щегольском цилиндре с нахлобученными поверх чудными очками. – При следующей встрече я ему ро…

– Паф?

Клаус резко замолк. Он в недоумении поднял голову и чуть было не зарычал тем самым рыком, который так усердно подавлял последние пятнадцать-двадцать минут: в полутьме импровизированной темницы на него смотрели её большие удивлённые глаза. Смотрели точно также, как и в тот день, когда они впервые встретились.

– Малявка… – простонал с надеждой Клаус, но быстро взял себя в руки и присмотрелся повнимательнее.

Как оказалось, это был самый обычный – если подобное определение вообще применимо к существам, напоминающим детские каракули животных – квопл13. Эдакий кролик-колобок с меховой шкуркой нежно-розового цвета, безносым лицом, занимающим всю поверхность живота, и комичной волнообразной челочкой, торчащей посередине макушки аккурат между ушками. Он стоял на несуразно-длинных задних лапах, а передние были немного поддёрнуты вверх и слегка разведены в стороны, демонстрируя некоторое замешательство.

– Паф? – снова повторил колобок, чуть накренившись вбок, и грозный пират «Чёртова дюжина» Клаус, мрачный мечник и ночной кошмар всех дозорников, вдруг растянулся в какой-то уж совсем девчачьей улыбке, которая обычно возникает при виде чего-нибудь миленького по девичьим меркам.

– Мила-аш… – улюлюкивающе протянул он, а набирающий скорость айсберг абсурда продолжал своё чёрное дело, безжалостно топя последние крохи здравого смысла. – Как ты здесь оказался? Корабельный14? Да нет, быть такого не может. Не летаешь же ты на этих ушках…

Квопл, словно понимая, о чём говорит Клаус, пригнул ушки так, чтобы они оказались в его поле видимости, пристально изучал несколько секунд и как давай крутить ими в разные стороны, издавая слюняво-пукающие звуки. Он делал это настолько старательно, что в какой-то момент даже принялся помогать себе передними лапами, имитируя взмахи крыльев, а на лбу сквозь пушок проступила набухшая от напряжения венка. Однако, несмотря на все старания, взлететь ему так и не удалось. Поэтому зверёк бросил свои чудачества, пожал плечами и выдал равнодушное: «Паф». Мучительно кривящий губы на протяжении всего зрелища демонслеер зашёлся оглушительным хохотом, который до жути напугал вахтенного.

– Заткнись, чёртов пират! – спустя одну витиеватую тираду матюков громко рявкнул тот и сердито топнул ногой в том месте, где по его предположению находился прикованный пленник.

От хохота швы на заштопанной ране разошлись, и небольшое тёмное пятнышко на бинтах уверенно превращалось в здоровую кляксу, стремительно увеличивающуюся в размерах, покидая границы белого поля. Квопл встревожился.

– Не вини себя. Оно того стоило, – ловя на себе его обеспокоенный взгляд, сквозь затухающий смех пробормотал Клаус, однако пушистый комочек был явно с ним не согласен.

– Паф! Паф, паф, паф. Паф! – потешно запричитал он, вызывая у великана новые приступы веселья, и быстро прошлёпал до легкомысленного собеседника.

– Что ты делаешь?.. – удивлённо улыбнулся Клаус, когда зверёк взобрался ему на ноги и, подтянувшись на цыпочках, прислонился лапками к кровоточащему месту. И удивился ещё пуще прежнего, когда из раны капля за каплей вытекла вся скверна Владыки и впиталась в розовые подушечки на лапках квопла. – Как так…

– Паф. Паф, паф, – подцепляя коготками грязные бинты, объяснил пушистый врачеватель, но великан, как и следовало ожидать, не понял ни единого «паф» из всех вышеперечисленных. – Паф! – раздвинув их, горделиво объявил он и столь же горделиво хлопнул лапкой по затянувшейся ране, показывая, что доволен проделанной работой.

– Спасибо, – поблагодарил его великан, на что зверёк сделал реверанс, придерживая края воображаемого платья. – А теперь, дружочек…

Квопл протестующе закрутил головой-телом и снова демонстративно склонился в реверансе, намекая на принадлежность к конкретному полу.

– Так ты девочка? – догадался Клаус, а короткий кивок лишь подтвердил догадку. – Прости, что не понял сразу.

– Паф.

– Так как ты здесь очутилась?

– Паф. Паф, паф, паф. Паф, паф. Пааф, паффф…

Демонслеер хохотнул, чем ненароком перебил свою собеседницу. Она осеклась, сердито нахмурила глаза и недовольно надула щёки.

– Прости, прости. Просто я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь.

Квопл тяжко вздохнула, слезла с великана и нырнула в небольшой напольный резервуар лунного света. Зверюшка по-деловому похлопала передними лапками, призывая Клауса к вниманию, и принялась с помощью пантомим в деталях описывать события, приведшие её на корабль. Видимо, рассудила, что раз Клаус не понимает слов, то таким образом будет проще всего поведать ему свою историю. Тем более что для это даже имелось какое-никакое освещение. Сильно стараясь не засмеяться и тем самым не испортить представление, его единственный зритель с щенячьими от восторга глазами наблюдал за движениями пушистой актрисы, планомерно выстраивая в голове очень содержательный рассказ.

– Значит, ты проделала весь этот путь ради меня, – в конце рассказа заключил Клаус и благодарно улыбнулся слегка запыхавшейся рассказчице. – Спасибо. Отныне я твой должник.

– Паф, – по-житейски махнула лапкой она и тут же жестом попросила великана поделиться собственной историей.

– Что ж, это будет справедливо, – согласился он и начал свой невесёлый рассказ, становясь мрачнее с каждым произнесённым словом.

III

Утром следующего дня чуткий слух Клауса вновь забился в истерике от ужасного лязганья открывающихся замков. Кое-как разлепив сопротивляющиеся веки, – великан почти до самого рассвета проболтал с квопл и поспал от силы пару часов, – он принялся спешно будить спящий в ногах розовый комочек.

– Паф, – теперь этот комочек звали именно так, – Паф, просыпайся!

Однако мирно посапывающая на широких, обтянутых дорогим шёлком бедрах Паф совершенно не хотела реагировать на приглушённый шёпот великана. В этом не было ничего удивительного, если даже звуки погрома, учинённого Клаусом в «Весёлом пьянице», где она, как выяснилось из рассказа, была постоянным посетителем, не сумели добудиться маленькой сони. Поэтому Клаус, борясь с сильным нежеланием обращаться так с наимилейшим зверьком на свете, – по его личному разумению, – принялся аккуратно тормошить её коленками. Это сработало: квопл приоткрыла глаза и бросила на бестактного демонслеера невидяще-возмущённый взгляд.

– Скорее прячься! Сюда кто-то идёт! – великан кивнул на люк, который вот-вот раскроет перед непрошенным гостем последний из своего бессчётного количества замков.

Заспанная Паф безучастно взглянула на поскрипывающую крышку, фыркнула и, поднявшись, вразвалочку протопала до первой же ближайшей бочки. По кроличьи подпрыгнула и полностью исчезла в её благоухающих копчёностями недрах, махнув на прощание пушистым хвостиком напряжённо следившему за ней Клаусу. Он облегчённо выдохнул, и в тот же миг люк резко распахнулся, впуская внутрь свет, махом разогнавший царивший в трюме угрюмый полумрак. Равномерно зацокали каблучки по деревянным дощечкам лестницы, а уже через минуту перед жмурящимся великаном стояла капитанша с каменным, ничего не выражающим лицом.

– Что ты решил? – требовательно спросила она и бросила короткий взгляд на почерневшие растрёпанные бинты.

– Буду паинькой, капитан, – улыбнулся Клаус своей самой обольстительной улыбкой, – обычно после неё с юных девушек как по волшебству сдувало всю одежду, – пряча за ней свою маленькую ложь. Благодаря встрече с Паф, он резко поменял своё отношение к словам пижона и потому решил действовать. Вряд ли задуманное им понравится дозорнице, следовательно, сейчас необходимо прикинуться невинной овечкой.

– Рада, что в тебе осталось хоть что-то человеческое, – с ожидаемым смущением, от которого черты её очаровательного лица малость смягчились, проговорила девушка. Она достала из карманов плаща моток бинта, кусочек марли и пузырёк с какой-то жидкостью, скорее всего являющейся настойкой зверобоя, после чего присела на корточки возле пленника и принялась разматывать прилипшие к коже чёрные лоскуты.

– Позвольте поинтересоваться, капитан, зачем вам всё это? – не скрывая удивления, поинтересовался великан, вдыхая приторно-сладкий запах мёда, исходящий от её волос. Он казался немного не к месту, потому что их цвет больше располагал к чему-нибудь олицетворяющему слово «свежесть». Морской бриз, воздух после дождя и всё в таком духе.

– Для того, чтобы… – дозорница осеклась, растерянно взирая на рваные концы швов, что неприглядно торчали из совершенно здорового участка кожи. В поисках ответов она посмотрела на Клауса, но, завидев его лукавое выражение лица, по непонятной причине рассердилась. – Ой да неважно!

Великан тактично скосил глаза в сторону, чтобы не засмеяться от вида сердито распихивающей по карманам свои нехитрые медикамен�