Прятки с судьбой

Пролог

Гонец с лицом белее мела пересёк пиршественную залу, направляясь прямиком к Великому Князю. Его остановили только у основания пьедестала, но быстро пропустили, стоило Благояру кивнуть. Массивные двери бесшумно открылись за его спиной, как раз в тот миг, когда запыхавшийся мужчина склонился подле своего князя.

В зал ворвался сквозняк, чему разгорячённые гости, казалось, были только рады. Первыми новоприбывших заметили музыканты, лютня жалобно тренькнула и замолкла.

Тяжёлые шаги гостей не могли заглушить моих ударов сердца. Бедное трепыхалось перепуганной птицей, предчувствуя лихо.

"Уходи… Уходи. Уходи!"

От фигуры в чёрном плаще веяло смертельным холодом, и будто сама Тьма смотрела на меня из-под капюшона.

Дружинники отца ощетинились копьями, готовые защищать государя и его семью до последнего вздоха.

На лицах матери и отца не дрогнул ни один мускул, но я видела, как выпрямилась Великая Княжна натянутой тетивой, враз готовой броситься на защиту дочек. Всеслава спряталась за её спиной, в глазах сестры читался леденящий страх.

А я? Удивительно, но страха я не чувствовала. Только тяготящую обречённость. Я и не догадывалась, и одновременно точно знала зачем явился Владыка.

– Что привело тебя в Китеж-град? За чем пожаловал? – отец привстал, встречая непрошенного гостя.

Указательный палец Владыки уткнулся в мою грудь. Мог бы, проткнул бы насквозь, как остриё копья.

– Агния, – пророкотала Тьма. – Вставай, Агнеша!

Затем Тьма бесцеремонно схватила меня за плечо и принялась трясти. Зал терял свои очертания, хохотала фигура в чёрном плаще и всё продолжала звать: – Агния! Агния!

– Ох и горазда спать, – причитала нянюшка. – Вставай, Агнеша, а то батенька твой нас обеих велит выпороть, да вот только тебя он потом пожалеет.

– Ещё хоть чуток, – взмолилась, накрываясь подушкой. – Такой кошмар снился…

– Куда ночь, туда и сон, – нянюшка поплевалась в сторону, однако любопытство взяло вверх. – А что снилось-то, голубушка?

– Что меня замуж взять хочет Тьма.

– Тьфу, егоза! Косу ещё не отрастила, а уж замуж собралась, – всплеснула руками Людмила, а затем сорвала с меня одеяло. – Вставай, Агнеша, Его Величество ждёт и с каждой минутой теряет терпение!

Глава 1

Глава 2

В приподнятом настроении, не скрывая смешков, мы вошли в мою светлицу и были тотчас уличены Людмилой. Нянюшка окинула нас внимательным взглядом, прищурилась и каким-то невероятным образом сразу же обо всём догадалась.

– Признавайтесь, что натворили?! – грозно подбоченилась женщина, всем своим видом говоря, что её нам не обвести вокруг пальца. Это соперник пострашнее княжеского дозора.

Я упрямо сжала губы. От меня она точно ничего не узнает. Но и тут Людмила оказалась не лыком шита.

– Дочь!

Айка тяжело вздохнула, бросила на меня виноватый взгляд и рассказала Людмиле всё как на духу. Не умела врать матери совершенно, ещё и трусиха, не надо было её вообще с собой брать, так а без неё мне и самой страшно было.

– Боги милосердные, – схватилась нянька за голову и осела на пол. Айка тотчас бросилась к матери, а я стояла и не двигалась, берегла обиду, да и не верила я Людмиле. – За что же вы меня наказали этими шельмами?! Девкам под венец скоро идти, а уму-разуму у каждой ни на грош.

Слова про венец меня не вразумили, зато напомнили о шалости, и я не смогла скрыть улыбку, представляя, как перекосятся от удивления рожи женихов.

– Ты бы об отце подумала! Что о нём теперь люди добрые скажут?! – Людмила поднялась с помощью Айки и стала мерять шагами комнату. – Нет, ну бывает же так, одной сестре вся красота ушла, другой – вся придурь.

Я обиженно нахохлилась, ненавидела, когда сравнивают со Всеславой. Я ничем не хуже старшей сестры, а то и лучше.

– Побегу к батеньке твоему, может ещё и успею… А вы, шельмы, марш на кухню. Вы обе наказаны!

Я кивнула и круто развернулась на пятках. Зубы сцепила с такой силой, чтобы ни один всхлип не вырвался, а в глазах уже начинало щипать от обиды. Всем и во всём я не угодила. Не такая красивая как Всеслава, не такая умная как она, не такая послушная. Хоть бы Людмила не успела!

– Не держи на неё зла, Агнеша, – Айка нагнала меня уже в коридоре. – Она ведь переживает за тебя.

– Я её не просила об этом.

Гордо вздёрнув подбородок, я вошла на кухню. С таким видом князья, наверное, идут отдавать важные политические приказы… а я, дочь самого Благояра, шла лук чистить. Стряпухи, завидя нашу компанию, исчезли в неизвестном направлении. Очень уж они не любили стоять перед выбором: помочь младшей княжне на кухне или получить выволочку от Людмилы.

– Давай я сама, – Айка забрала у меня из рук нож, чему я не противилась. У неё всё так легко и ловко на кухне получалось. Мнение нянюшки, что княгиня должна уметь всё, я не разделяла. – А ты лучше почитай мне.

Я на эту просьбу только улыбнулась. У нас уже давно было припрятано по книге в каждом излюбленном месте для наказаний от Людмилы. Айка грамоте обучена не была, и всякий раз просила меня почитать ей. Шила ли она, или пряла, или готовила, а я читала ей сказки.

– Долгие годы жили Первые люди в мире и процветании. Костью в горле и камнем на сердце были они Чернобогу и задумал тот неладное. Ждал удобного случая сотни лет и преуспел. Послал Тьму, черную и непроглядную, на земли людей. Тут и там открывались червоточины, заражала Тьма всё в округе порчей, козни строила, люд добрый с пути истинного сталкивала.

– Ох, страсти какие. Агнеша, что это ты читаешь?

– “Легенды Белого света”, – прочитала я на форзаце. – Отцу послы подарили, а я выпросила. Не нравится?

– Страшно, но ты продолжай-продолжай.

– Задумались Первые люди, как бы им от Тьмы злокозненной избавиться. Челом били, денно и нощно молились Белобогу о защите. Собрали войско великое и послали его в бой с нечистью иномирской. С божьей помощью загнали они Тьму в угол, окружили горами неподступными. Поняла тогда Тьма, что загнали её люди в ловушку и изрыгнула из своей пасти чудовище, о каком ещё мир не слыхивал. Обрушился гнев его на войско людское и никому не было спасения. Пасть его изрыгала пламя, чешуя была холодна как лёд, когти острее мечей и кинжалов, а крылья закрывали само солнце.

– А дальше? Нашёлся богатырь чудовищу не по зубам? – Айка начала тихо всхлипывать, то ли от сказки, то ли от лука.

– И пошли тогда люди на сговор к Тьме, мировую искать. Отказалась Тьма от порчи, да чудище своё забирать не стала, чтобы было оно вечным напоминанием: ту, кто само коварство породил, в ловушку не загнать. А чтобы новых червоточин по белому миру не появлялось, людям надобно первых красавиц отдавать чудовищу.

– Мама мне рассказывала, что видела в детстве обоз такой, полный дев прекрасных, и везли их в княжество Драконьего хребта. Уж не чудовищу ли на корм?

– Глупости всё это, – отмахнулась я от Айки. – Не верю, чтобы люди и сейчас шли на жертвоприношения такие ужасные.

– А ты вот сама у неё и спроси, раз мне не веришь, – обиделась подруга.

– И спрошу, – чмокнула Айку в чумазую щёку, чтобы не дулась, а книгу отложила. – Не по душе мне такие мрачные сказки.

Глава 3

Вспомнила про нас Людмила не раньше, как через час. А то и больше, я уже извелась вся, не зная, чем себя ещё занять. И Айке помочь порывалась, да от помощи моей только худо было. Подруге всё приходилось переделывать.

– Ступай, Агнеша, – с порога велела нянька. – Великий Князь тебя ждёт.

У меня, признаться, и душа в пятки ушла. Неужто и впрямь накажет дочь родную? Да было бы за что…

Айка напоследок сжала мою руку и одобряюще улыбнулась. Жаль, что её не будет рядом. Понурив голову, я поплелась в покои отца.

– Ужинать зовут батенька с маменькой, дурёха, – вроде и обидно от слов стало, а в то же время, как камень с плеч свалился. Развернулась в противоположную сторону и едва ли не вприпрыжку, подгоняемая урчанием живота, побежала в светлицу.

Стало быть, не рассказала отцу Людмила о нашей шалости. В противном случае, ужинала была я одна, а то и в подклете со слугами вместе.

У порога остановилась отдышаться, платье расправила, чтобы важной павой вплыть к родителям.

Всеслава была уже тут как тут, сидела по левую руку от матери. Обе важные, грациозные, спины прямые, словно обе по жердине проглотили.

– Опять вся красная, запыхавшаяся, лохматая… За тобой волки по коридорам гоняются?! – тут же отчитала матушка. Ещё и сестра так гаденько заулыбалась, бросая косые взгляды в мою сторону. Улыбайся-улыбайся, князь южных морей тоже улыбаться будет, когда получит твой портрет с козлиной бородой и рожками.

– Будет тебе, Збара, – заступился за меня отец. – Дело молодое, я бы и сам я радостью побегал, а ноги уже подводить начали.

– Не наговаривайте, папенька, – поцеловала отца в щёку, и не удержавшись, по привычке зарылась носом в его густую рыжую бороду, как часто делала в детстве, прячась от гнева нянюшки.

– Агния, ты зачем кролей выкрала у Прохора? – нахмурилась мама, а отец, спрятав улыбку в кулак, пытался из всех своих княжих сил сохранить суровый вид.

– Людмила сказала, что мои Косой, Серый и Длинноухий пойдут на рагу женихам Всеславкиным…

– А остальных-то зачем?!

Великий Князь всё-таки не выдержал и расхохотался.

– Бог с ними, с кролями, я к пиршеству зайцев лесных наловлю. Мне и ребятам только в радость будет.

Мама успокоилась, Всеслава целиком ушла в думы о женихах, а мне одной, кажется, за столом грустно было. Лесных зайцев мне тоже жалко было.

– Что пригорюнилась, егоза? – от папеньки не укрылось моё расстройство. – По сестре скучать будешь? Или зависть берёт? Так тут и переживать нечего, за тобой через пару годков женихов целая рать соберётся. Оглянуться не успеешь, как будешь от сватов отмахиваться.

– Где же нам князя такого отыскать: то ли бессмертного, то ли глупого, – сестра напротив скорчила такую постную рожу, что я сразу поняла – скучать не буду, скорее радоваться.

Ну пой, птичка, заливайся, пока тебя в клетку не посадили. Я замуж не рвусь, может на сестре родители душу отведут, а про меня и забудут.

Тема свадебных приготовлений за столом больше не поднималась, как и не заходил разговор о наказании бедной меня. Осмелев, я принялась тайком таскать салат с тарелок и рассовывать капусту и морковь по карманам. Будет здорово, если и Айка сможет что прихватить с собой.

Кроликов выпустить я ещё не успела, ждала пока на воротах сменится караул. Эти уж больно прыткие да зоркие, заметят и сразу нажалуются. Сидели зверушки взаперти у меня в светлице, а днём я их, неблагодарных, в сундук прятала. Жаль, не сразу догадалась сорочки новые оттуда вытащить.

– Ну как ты? Не заругали? – Айка подскочила со своего места, когда я вошла в светлицу.

– Нет, – вздохнула с облегчением и принялась выворачивать карманы, ссыпая всю свою добычу краденным кролям.

– Мама сказала, вовремя успела на голубник, каждое из пяти писем перехватила.

– Разве их не шесть было?

Айка от испуга взмахнула руками и закрыла ими горящие щёки.

– Что же теперь будет?!

– Будет нам с тобой новое развлечение! Пойдём на пир и гадать будем, кому дошло письмо с нашим приветом.

Айка запоздало улыбнулась, понемногу приходя в себя. Эх, трусишка.

Глава 4

Как бы ни было весело играть вечерами с кроликами, уже через пару дней стал остро вопрос с их пропитанием. Всё тяжелее становилось незаметно таскать с кухни обрезки и очистки. Людмила караулила почти каждый шаг, опасаясь от нашей фантазии очередной глупости. А уж как несло от злосчастного сундука… До рези в глазах.

На малом совете было решено от кролей избавиться – отнести в лес. Ещё несколько дней ушло в тщетных попытках. Сундук нам было не поднять, да и лихо бы мы смотрелись с Айкой, волочащие князий скарб в лес. Пробовали уложить их в корзину, да эти гады расползались во все стороны. Будто бы чуяли, что их привольные и сытые дни сочтены.

Стали тогда таскать по одному. Засунем кроля в муфту и руками придерживаем, чтобы дозорные не догадались, и Людмилка в том числе. И так лишнего думать стала, чего это нас каждый день за ворота тянет. Даже выволочку Айке устроила, всё пыталась выпытать у подруги, уж не к полюбовникам шляемся без устали.

– Больно? – села я рядом с подружкой и обняла её ласково. Мало ей от матушки досталось, так ещё и Косой за палец тяпнул. Вот же, бестолочь ушастая, не понимает, что нам жизнью обязан!

– До твоей свадьбы заживёт, – через слёзы улыбнулась Айка.

– Выдумаешь тоже, – отмахнулась от неё. – Матушка сказала, не родился ещё такой дурак.

– Может и ходит, где по белу свету, беды своей пока не знает.

Я шутя замахнулась подушкой. Ей дураки нужны, пусть сама за них замуж и выходит. Не великое дело за спиной мужика всю жизнь прятаться, я себе другой судьбы хотела. И уже почти всё продумала. Вот отдадут родители Всеславу в чужое княжество, грусть их возьмёт по кровинушке, а там, глядишь, и со мной разлучаться не захотят. Так твёрдо я в это верила, что и к шитью приданого ни разу не притронулась.

– Ладно, сиди тут, вышивай свои рубашки. Я одна пойду.

Осталось-то всего два кроля. Не справлюсь я что ли? Да я их за один раз отнесу!

На том и порешили. Айка за нас двоих хлопотала в светлице, а я спасала жизни. Подумаешь, звериные, это для разминки.

Длинноухие вертелись в муфте и никак не хотели сидеть смирно. То ли тесно им было, то ли больно уж весело. Дозорные оглядели меня с головы до пят, похмурились, усы потерли, но пропустили молча. Про княжескую семью, как про покойников: либо хорошо, либо никак.

Осталось всего двор пройти, за ворота шмыгнуть, а там уж и прытью броситься можно.

– Тише вы там, – зашипела я на неблагодарных. До ворот рукой подать, а они драться там удумали. Ух, как поймаю сейчас наощупь чьи-то уши, мало не покажется! – Ай!

По иронии судьбы-злодейки, досталось как раз мне. Пока ловила уши одного, второй меня за руку цапнул. Да так я увлеклась нашей потасовкой, что обо всём другом забыла. Не заметила даже, как ворота открылись, гостей привечая. Шла себе, да с кролями в муфте о жизни спорила.

– Уйди с дороги, если жизнь дорога! – гаркнул на меня Прохор, и меня, княжну младшую, под попу коромыслом подтолкнул.

Словно куль с сеном плюхнулась я на обочину, распласталась по земле не по-княжески. А в ворота тем временем обоз въезжал, из-под его копыт меня и вытолкали… да вот только всё равно обидно. Ну, Прохор, бездушный ты старик!

Длинноухие компаньоны мои, почуяв неладное и заслышав ржание лошадей, попытались дать дёру. Косого в последний миг ухватила, а вот братец его прямиком под копыта ускакал. Окаянный, пропадёт ведь и будут все мои труды понапрасну.

Только успел обоз пройти с конниками я на дорогу выскочила. Уж на чудо не надеялась, тушку серую искала.

– Не её потеряла, красавица? – чудо-таки случилось: мне захотелось вышивать рубашки на приданое.

Высокий, светловолосый, голубоглазый. Таких в моих любимых книжках на ратные подвиги отправляют.

– Его, – счастливо улыбнулась, перестав вмиг потирать ушиб. – Это мой кролик. Верни, пожалуйста.

– Был бы твой, знала бы, что это крольчиха, – и улыбка у него такая широкая и заразительная. И нос такой красивый, ну и подумаешь, любопытный до мелочей. – Держи, красавица.

В мои руки перекочевал кроль, крольчиха, то есть, а парень с лихой удалью запрыгнул обратно на своего коня, а может и лошадь, и направился во двор. Я бы ещё долго стояла на дороге и провожала его взглядом, да вовремя заметила Прохора. Если старик увидит у меня в руках пропавших кролей, не миновать мне ещё одной встречи с коромыслом. А если ещё и парень этот увидит, я такого позора не переживу.

Глава 5

Китеж шумел и волновался как разворошенный муравейник. Купцы изгалялись, наряжая свои лавки пёстрыми вывесками и яркими лентами. Город был вычищен до блеска, чего и в самые большие ярмарочные дни не бывало. Это могло означать только одно – со дня на день к князю на поклон прибудут женихи Всеславы и все охочие до зрелищ зеваки.

Воспоминание о белокуром удалом парне, что грело весь день мою девичью фантазию, теперь подёрнулось дымкой тревоги. Может и он с какой свитой приехал? Это полбеды, ежели он только не её предводитель. Надо бы расспросить Людмилу, няня точно знала больше, в этом была вся она.

Сейчас, когда кроли были выпущены на ближайшей опушке и пальцы в муфте больше не кусали, путая с морковкой, можно было гулять по улочкам сколько угодно. Не успел рот наполниться слюной от вида искусных леденцов, как мне тут же всучили в руки один такой.

– Кушай на здоровье, красавица, – бородатый купец с улыбкой протянул мне угощенье.

Со сладким петушком на палочке прогулка стала ещё веселее. Вот бы ещё один раздобыть для подруги Айки. Пока я вертела головой, торговцы с головами заныривали в тюки, чтобы раздобыть что получше и покрасивее.

– Можно мне ещё один?

– Конечно – конечно, – бородач от радости, что выбор мой пал на него, сиял ярче зимнего солнца. На медяк, которым я хотела расплатиться, глянул как на змею. – Не надо, бери так.

А меня долго просить и не надо, я выбрала угощение по душе и пошла дальше. Я почти вышла с торговых рядов, как меня схватили за рукав и потянула вниз. Что ещё за шуточки такие?!

– Уважь старушку, деточка, прими подарок, – сгорбленная беззубая торгашка тянула к самой земле. На шею она мне повесила связку баранок, обдав при этом не самым приятным запахом из гнилого рта. – Коль замолвишь словечко перед князем-батюшкой, сильно выручишь. Моей лавке уж полсотни лет, раньше, бывало, весь город хлебом кормила, а теперь со свету сживают. Только на батюшку твоего милосердного надежда осталась.

Я резко выпрямилась и сбросила руку старухи, ну и смрад!

– Скажу, если случай представится, – отмахнулась от просьбы как от назойливой мухи. Торгашка опустила голову вниз, больше не смея задерживать.

Я беспрепятственно дошла до самого сердца Китежа. Высокая белокаменная стена отделяла меня от дома. Дозорные дружно скосили взгляд в стороны, делая вид, что меня не замечают. Их обычный приказ "Никого не пущать!" на младшую княжну не распространялся.

Во дворе тоже было оживлённо. Туда-сюда сновали незнакомые люди, таскали поклажу, а гомон и топот их тонул в ржании многочисленных лошадей. Не удивлюсь, если за время моего отсутствия ещё кто явился по Всеславкину душу и приданое.

– Вот ты где! – из-за спины показалась Айка. – А я с ног сбилась, пока тебя искала. Ты где запропастилась?

Я молча, но с гордой улыбкой, продемонстрировала ей свой ярмарочный улов.

– Тебя все обыскались. Матушка сказала, князья были недовольны, что младшая дочь не вышла встречать гостей.

– Какие именно? – хмыкнула, отмахнувшись. Родителям не привыкать, а гостям до меня и дела нет.

– Уж не знаю, какие, но лучше будет, если ты вернёшься в свои покои.

Мы пришли вовремя, буквально за минуту до появления Людмилы.

– Вот егоза же, в могилу меня сведёшь раньше времени, – запричитала нянюшка. – Если ты и за ужином не появишься, будет нам худо от Великого Князя.

– А кто уже прибыл? – угрозами я не сильно впечатлилась, мне этим худо грозят на дню по пять раз с тех пор, как я речь людскую понимать стала.

– Князья Беловодья и Полесья.

Я насмешливо фыркнула. Фантазии у первых людей было ни на пядь, вижу камни – я князь камней, вижу лес – я князь леса, вижу гору – я князь горд. Пфф…

– К концу недели все должны быть в сборе. Давно такого не было, во всём заслуга государя нашего. Великий Князь – великие времена, – продолжила Людмила с приторным раболепием.

– Просто остальным не повезло дочерьми обзавестись раньше.

Нянюшка дёрнула косу, нарочно, я в этом уверена.

– Тут говори, что хочешь, а за столом перед князьями, чтобы сидела и мило улыбалась. Ясно тебе?

– Ясно – ясно, пусти только, – из глаз уж слёзы брызнули, до чего больно в волосы вцепилась.

Могли бы вместо меня куклу посадить, если всего-то и требуется, что сидеть и улыбаться. Разницы всё равно никто не заметит. Слышала я краем уха, какое отец приданое обещал за Всеславу, за такие богатства женихи её и козлу улыбаться будут и рот заглядывать.

– Хороша, – няня с Айкой наконец оставили мои волосы в покое. Лент вплели столько, что издали меня за пугало принять можно.

– Глядишь, и себе удальца какого присмотришь, – Людмила расправляла на моём платье последние одной ей видимые складки…

– Чур меня, чур!

Глава 6

У порога остановилась, робея. Я бы с большим желанием на ужин с Прохором пошла, чем тут сидеть нарядной дурочкой перед Всеславкиными ухажёрами. Может и не заметят моего отсутствия? А коль и заметят, неужели будут пороть при гостях? А пока эти самые гости разъедутся, уж и позабудется всё…

– Ваше Величество, а где же Агния? – от смутно знакомого баса хотелось побиться головой о резную дверь. Вот кому, спрашивается, там без меня неймётся?!

Деваться некуда, пришлось двери в светлицу открывать и смешки дружинников, к ней приставленных, игнорировать.

– Вечер добрый, батюшка. Вечер добрый, матушка, – склонила голову перед родителями и повернулась ко Всеславе. – Сестрица, – склонила голову, мысленно чертыхая ту на все лады. – Вечер добрый, гости доро… дорогие.

За что же мне такое наказание выбрали предки, а? За столом сидел единственный гость, да и тот один обходился слишком дорого. Бажен, князь Беловодья, румяный и раздутый, как пирожок из печи. Даже если бы мы тут с Айкой вдвоём были, рук едва хватило бы, чтобы обнять молодого венценосца.

– Агния, – радостно пробасил рохля и двинулся в мою сторону.

Опережая князя, я ломанулась в другую сторону вокруг стола. Не ровен час, задушит в своих лапищах и не заметит. Пусть вон лучше Славку тискает, как никак ради неё родимой приехал.

Я уж обогнула второй угол, как двери снова открылись. Двое мужчин зашли и низко поклонились. Высокие, широкоплечие, ох и статные. Тут один из них повернулся в мою сторону и подмигнул до боли знакомым голубыми глазами. Засмотревшись на своего утреннего знакомца, я на всём ходу влетела в Бажена.

– И я вас очень рад видеть, – удовлетворённо крякнул пирожок. – С каждым годом вы всё больше хорошеете.

Угу, а ты просто с каждым годом всё больше!

Сбоку послышался смешок, и я метнула яростный взгляд на блондина и мужчину, которого он сопровождал. Ах, смешно вам?! Смейтесь – смейтесь, станется голодный год, так меня хотя бы князь беловодский сожрёт в последнюю очередь.

– Девочки, с князем Баженом вы уже знакомы, рад представить вам молодых наследников Полесья – Олег и Милан.

Папенька по очереди представил нам братьев, затем с каждым крепко обнялся. Ишь как в родственники набиваются…

– Стало быть, шансы удвоить хотите, – недовольно пробасил Бажен.

Ай да пирожок, впервые за мою жизнь цокали в светлице не на меня.

Братья рассмеялись, после чего старший, Олег, ответил:

– Что вы, Ваше Высочество. Не по чести нам двоим за одну княжну биться. Даже, если за такую красивую, – при этом старший князь Полесья поклонился Всеславе. – Отец решил нас двоих отправить, чтобы младшему наука была, да княжна Агния Благояровна не скучала.

Мне он отчего-то поклон задолжал. Зато младший, Милан, расплылся в знакомой улыбке и склонил белокурую голову в знак почёта.

– Это здорово он придумал! Ну что мы всё на ногах, садитесь, гости дорогие.

Папенька сел во главе стола, мама напротив. Мы со Всеславой по левую и правую руку от государя соответственно. Не успел Милан и шагу в мою сторону сделать, как рядом заскрипел стул под Баженом. Или зубы толстяка скрипели? Поди разбери. Но то, что он был не рад мысли делить с блондином подругу детства, это факт. Пришлось братьям возле Славки садиться, чему они тоже не сильно расстроились.

Как ни тужился Бажен, меня от лиха огораживая, а я то и дело ловила на себе взгляды Милана. Младшие князь и княжна, звучит. Вот интересно, если Славка за старшего пойдёт, то меня за младшего сосватают?

Глава 7

Остаток вечера не выдался ничем особенным. Олег всё ужом вился вокруг сестрицы, вероятно, пользуясь тем, что соперников нет. Толстощёкого князя Беловодья в расчёт никто не брал. Я вообще думала, что Бажен приехал исключительно пиршества ради.

Он и раньше у нас бывал частым гостем. Отцы наши крепко дружили, да и мы ребятнёй не были исключением. Один раз клячу Прохора известью покрасили, а потом от него полдня на кухне прятались. А когда нас наконец с кухни прогнали, лазили туда тайком, да пышки воровали. Вот они, наверное, Бажену и аукнулись.

Смотрела я на него и не узнавала. Раньше мы и в окна лазили, и по деревьям, один раз от няньки даже по коньку на крыше сарая бежали. Ничего не боялись. Не похож стал совсем на друга детства, скорее на самовар в каморке Прохора: пыхтит, краснеет.

Совсем другое дело Милан, вот где удаль молодая. Бросила на него косой взгляд и наткнулась на его чуть насмешливый. Сидит, смотрит так, что сейчас дыру прожжёт, и не стесняется.

Людмила моим поведением осталась довольна, даже на похвалу не поскупилась, правда своеобразную:

– Можешь ведь, когда надо, по-людски. Вот уедут все сваты, тогда и выпускай чертей своих.

– А когда уедут? – обижаться на няньку дело было неблагодарное: сама изведусь, а она и не заметит.

– За месяц должны управиться, – ответила Людмила, разбирая мои косы.

– Целый месяц?! – вот так наказание. – Почему так долго-то?

– А ты как думала? Как никак, жениха княжне выбирают, а не булку хлеба на базаре. Да и уважить всех надо, чтобы никто в обиде не остался.

– Пусть всех берёт, вот умора будет!

– Вот бы рот тебе зашить, умора будет, – сердито отозвалась Людмила. – Неси, Айка, иглу, я быстренько с этой егозой управлюсь.

Мы с подругой кинулись врассыпную, давясь от смеха.

– Я батеньке нажалуюсь, ты, Людмила, княжне своей угрожаешь, – кричала я это, спрятавшись за спину хохочущей Айки, ну так, на всякий случай.

– Да вы поглядите на неё, – упёрла она руки в покатые бока. – Я вчера своей княжне исподнее меняла, а сегодня она на меня жаловаться будет.

Мы снова разразились хохотом. Людмила нет-нет, а тоже стала улыбаться. Она хоть и грозилась, что мы для неё сущее наказание, а души в нас не чаяла.

Мы с Айкой вместе улеглись в кровать, а сна ни в одном глазу не было. Как бы на нас няня не шикала, а мы всё шептали без умолку: гостей обсуждали.

– Хватит чужим женихам счёт вести, а то своих не дождётесь.

– Людмила, скажи, а правда, что ты драконовых невест видела?

– Видела, – кивнула Людмила, посмурнев разом. – Вам бы только голову забить всякими глупостями…

– А что с ними после стало? Их что, чудовище съело?

– А хоть кто-то вернулся? – мы с Айкой наперебой засыпали её вопросами.

– Никто не вернулся, а что с ними стало мне неведомо, – отмахнулась Людмила, уже порядком засыпая.

– Небось обманываешь, и не видела ничего, – мне самой в подобное с трудом верилось. Вот так взять, девиц собрать и увезти куда… Неслыханно.

– Я бы и рада забыть, да не получается. Сестра моя в том обозе была старшая. Я ещё и пяти годков не разменяла, а она уж красавицей на выданье была. Кто поумнее был, схронил детей своих от беды, а до нас, сирот, никому дела и не было. Уж Варенька моя и плакала, и умоляла их, не хотела меня одну оставлять. Тогда один из иродов драконьих встал в полный рост, чуть собой солнце не заслонив, глянул на меня так, что я вся похолодела. Предложил Варваре меня с собой забрать. Я на всё была готова, а сестрица испугалась. Что ждёт там, за хребтом Драконьим, никто не знал, а потому и страшно было.

– И ты больше сестру свою не видела?

– Нет, ни одной весточки от неё не было.

– Как же ты выжила, маменька? – всхлипнула впечатлительная Айка.

– Видать, Боги смилостивились, вот и выжила. В наймы пошла, к разным семьям прибивалась, честной работой на кров и хлеб зарабатывала. Потом отца твоего встретила, с ним во двор княжеский и попала.

Отец Айки долгое время главным конюхом был, добрую службу нёс. Потому, может, как не стало его, жену и дитя его, князь Благояр подле себя оставил, в память о хорошем человеке.

Мы с Айкой надолго умолкли, переваривая всё услышанное. Людмила, решив, верно, что мы уснули, ушла к себе. И только тогда я услышала робкий шёпот подруги:

– Думаешь, правда всё это? Правда, что драконовых невест собирали и в жертву приносили?

– Глупости всё это, – буркнула я с показным безразличием, хоть у самой от страха и поджилки тряслись.

– А как же мамина сестра?

– Сама слышала, ей и пяти годков не было. Может, напридумала что. Вот ты многое помнишь с детства?!

– Помню, как ты Всеславе косу во сне отрезала.

– Крику было на весь двор, – мы укрылись с головой пуховым одеялом, чтобы няня наш смех не услышала.

– Как думаешь, и к тебе тоже так сваты со всего света съедутся?

– Пусть съезжаются, тыкв на всех запасу.

Айка мягко рассмеялась, мысли о замужестве были далёким маревом на нашем горизонте.

– А каким он должен быть, твой будущий муж?

– Ну, – я крепко призадумалась. Не то, чтобы меня никогда прежде не посещали эти мысли, но именно сейчас этот образ приобрёл конкретные черты. – Он должен быть высоким, хорошо бы, светловолосым и с ясными очами, как богатырь былинный.

– Где же мы такого отыщем? – захихикала подруга. – Меньше надо было сказок читать.

– Ничего, надо будет, отыщу.

Одного такого уже даже приметила.

Глава 8

На следующий день, ближе к вечеру, ко двору явился князь Данай. Наследник великого княжества Степного на деле оказался не так уж могуч. Невысокий, коренастый, с крючковатым носом, тёмными и отчего-то очень хитрыми на вид глазами, вдобавок ещё и близко посаженными. Белый цвет ему словно был не мил: смуглая кожа, желтоватые зубы, а глаза всегда сощуренные, что никто не разглядел бы белков. А вдруг и они жёлтые, как сама степь?!

Он, единственный из женихов, сперва осмотрел убранство светлицы и только потом обратил внимание на Всеславу.

– Добренько, добренько, – отозвался он о княжне. А выглядел таким задумчивым, словно прикидывал, сколько лошадей за неё отдать придётся и стоит ли овчинка выделки.

Выносливые жеребцы были главным богатством степного края. И по морщинкам на лбу Даная было отчётливо видно, как не хочется ему с ними расставаться.

В роли претендента на руку Всеславы со всеми остальными её потрохами князь Степной мне понравился больше всех. Жаль, моим мнением в этом вопросе интересоваться не станут.

За ужином я подсела ближе к Данаю, очень уж хотелось расспросить его о кочевой жизни, и оказалась аккурат напротив Милана. Только было рот открывала, чтобы заговорить первой, как младший князь Полесья так на меня проникновенно глядел, что я и слова все теряла. Чего это он? Заболел что ли?

– Цыплёнка подай, – я чуть не подскочила, когда над ухом раздался голос Даная.

– Держите, – я подала ему целое блюдо, с трудом удерживая в руках, на что князь широко улыбнулся, демонстрируя острые клыки. Страшен, как сотня чертей… Я о таком зяте всю жизнь мечтала!

Мелочиться Данай не стал, поставил блюдо на свою тарелку сверху и стал есть прямиком из него. Не мужчина, а песня. Заупокойная по беззаботной юности Славки нашей.

– Ваше Высочество, – обратилась я к нему наконец, но тот и бровью не повёл. – Князь Данай, – всё никак не унималась я, – а как вы живёте без дома?

– Никак, – мужчина был явно недоволен, что я влезла в его трапезу. Но затем он смягчился, или, возможно, вспомнил, с кем именно разговаривает: – Мой дом всегда со мной.

Я бы, право слово, оценила глубокий смысл этой фразы, если бы меня не ткнули жирной курицей в грудь. Хорошо ему тут рассуждать, а мне потом перед Людмилой ответ держать придётся.

– А как же родные стены, где тебе всегда рады и где любые невзгоды нипочём? – вклинился в наш разговор Милан.

– Стены есть и у клетки. Мы – народ простой, заплутать боимся, – князь Данай зло ощерился в сторону Милана. Неужели так силён дух соперничества?

Я-то думала мы с Айкой от скуки изнывать будем весь месяц, а пока что выходило всё совсем наоборот. Женихи хлеще павлинов выступали один перед одним. Во что превратится наш двор, когда все гости соберутся, страшно и представить даже.

На следующее утро нас ждало зрелище получше перепалки за столом. Князья молодые изволили поупражняться в стрельбе из лука. За этим разве что слепой не наблюдал. Жизнь во дворе вся замерла, челядь разделилась на группы, каждая из которых ратовала за своего любимчика. И пока Бажен отсиживался в стороне, изображая, что ему это неинтересно, Олег и Данай купались в лучах славы. С десяток стрел пустили каждый и ни одна в молоко не ушла.

– Интересно, а князь Милан так же хорош? – Мы с Айкой только прознав о споре ратном тут же сбежали во двор. Повернулась я к подруге, а её и след простыл.

– А почто, красавица, проверять будешь? – чёрта помянешь, и он тут как тут, стоит да улыбается.

– Больно надобно, я, может, и сама стреляю не хуже, – вздёрнула нос повыше и пошла прочь так медленно, чтобы меня остановить успели.

– Вот уж не верю, – Милан быстро меня догнал и поравнялся шагом. – Не женское это дело, из лука стрелять.

– Папенька лично меня обучал, неужто хочешь с Великим князем поспорить?!

– Нисколько, но проверить и правда охота, – Милан подмигнул лукаво и добавил будто бы невзначай: – если не боишься, конечно.

Чтобы я, дочь Благоярова, и боялась?! Не бывать такому.

– А в яблочко наливное попадёшь? – всё подначивал меня Милан будто назло.

– Были бы лук со стрелой, да и только.

– А вот и проверим, – Милан схватил меня за руку и потащил за конюшню. Прямо у стенки стоял лук, рядом лежал колчан со стрелами.

Он отпустил мою руку и отошёл к забору, порылся в карманах и вытащил маленькое яблочко.

– Осилишь, княжна, такую мишень? – Милан водрузил яблоко на забор, а сам стал чуть поодаль, скрестив руки на груди.

– Ещё бы, – сказала, тут же жалея о своих словах. И яблоко маленькое, и стоит против солнца… Но поворачивать вспять и не думала. Натянула тетиву, прицелилась и…

Я и понять ничего не успела, как Милан вдруг стал на бок заваливаться. Неужели попала?! Бросила лук от себя подальше, как гадюку какую, подбежала к нему.

Лежит и не шевелится. Повернула его на спину, еле сдюжила, и увидела стрелу из груди торчащую.

– Ой, мамочки, что же я наделала? – к горлу подступил ком, а в глазах защипало от слёз. Впору только белугой выть.

– Как что? Красотой своей меня сразила, – ожил покойничек, перекатывая стрелу без наконечника по пальцам.

– Дурак! – в сердцах крикнула и ударила по груди. – Напугал ведь.

Так и била бы его, если бы не поймал мои кулаки в свои ладони широкие.

– Переживала за меня? А слёзы бы лила?

– Не дождёшься, – упрямо ответила, шмыгая носом.

– Ну тогда мне и жизнь не мила, жаль, промахнулась.

– Тьфу на тебя, – залилась я румянцем. – Дурачишься только.

– Тогда поцелуй и перестану.

И кто знает, до чего бы мы так договорились, если бы не голос Людмилы.

– Агния! Агнеша! Ты куда подевалась?!

– Пусти, бежать пора.

Освободившись из его рук, я поднялась и опрометью бросилась прочь. Худо будет, если нянюшка в таком виде застанет. Вот и принесла же её нелёгкая…

Глава 9

– Звала меня?! – бежала так быстро, что аж запыхалась, а всё равно не угодила.

– Звала… оборалась вся уже. Где тебя носит? – Людмила повела меня обратно в терема, уводя от веселья. – Не велено тебе по двору гулять. Матушка твоя наказала тебя женским делом занять. А ты уж, будь добра, не гневи родителей, сиди с девицами в светлице да вышивкой занимайся.

Такое изощрённое наказание только маменьке под силу придумать. Так всё веселье мимо пройдёт, а когда ещё удастся на удаль молодую поглядеть, как не сейчас.

– И не пыхти, как сердитый ёж, – от Людмилы не укрылось моё настроение, а точнее его отсутствие. – Княгиня вам добра только желает. Что подумают о княжне, что среди конюхов да пастухов ошивается?!

– Что она не тщеславна и трудолюбива?

– Вот и покажи за пяльцами нам своё трудолюбие, не тщеславная ты наша, – я на это только обречённо застонала. – Кто тебя замуж возьмёт без единой рубашки за спиной?

– Так ли надо идти замуж, коли муж мне эту рубашку купить не может?

– Ох, не девка, а беда. Что в твоей голове творится? Я первая в ноги твоим сватам упаду, лишь бы забрали тебя поскорее, – Людмила всплеснула руками и запричитала на свой любимый манер.

Я обняла нянюшку крепко – крепко, взяла под руку и уверенно прошептала:

– Ещё скучать за мной будешь.

Людмила поплевала три раза через левое плечо и трижды постучала мне по лбу. И вроде и злилась на меня, а улыбалась. Очень скоро мы оказались в светлице с такими же узницами, как и я. Айка, Всеслава, ещё две девушки с её свиты занимались рукоделием и пели песни. Может, это они от отчаянья? Я здесь точно долго не выдержу.

– Милушка, а скоро ли остальные гости будут? – спросила Всеслава у нянюшки. Глаза свои выпучила по телячьи, ещё и подлизывается.

– Двоих ещё ожидают. Князь Горисвет с южных берегов прибыть должен скоро. А Добронрава ждать только в числе последних, – не существовало, наверное, вопроса, на который Людмила наша не знала бы ответ.

– Почему же? – удивилась одна из Славкиных подружек.

– Жениться, наверное, не хочет. Портрет увидал и не спешит теперь, – сорвалось с языка быстрее, чем подумалось.

– Агнеша! – грозно пророкотала няня. – Говорят, что отец князя Добронрава болен сильно, и все заботы на его юные плечи легли. Других наследников нет, так что не может он отлучаться надолго.

А мне вот интересно стало: где же это у нас такое говорят? На кухне что ли по вечерам какое вече важное устраивают…

– Получается, пятеро, – в голове я живо представила карту. У папеньки не раз такую большую видела. – А как же соседи с Севера? Князья с Драконьего хребта будут?

В палате воцарилась тишина, девушки даже работу бросили. Благо, я так и не начинала.

– Типун тебе на язык, – пригрозила мне Людмила иглой, зажатой меж пальцев. – Полвека их на наших землях не было, молись, чтобы ещё столько их не увидеть.

– Это из-за того, что они насильно девушек забирали чудовищу на скормление?

Всеслава с подружками дружно ахнули. Ох и рано им, таким впечатлительным, под венец идти.

– И это тоже. Слыхала я, что в одной деревушке в Полеском княжестве за девушку жених заступился, тогда аспиды сожгли всю деревню со всеми жителями.

– А откуда это известно стало, если всех жителей сожгли?

Мой вопрос остался без ответа, да и волновал он, кажется, одну меня. Вышивальщицы зашептались о женихах, очень быстро позабыв о грозных северных соседях, гадали над тем, какие испытания подготовил князь Благояр для будущего зятя.

– Говорят, Горисвет самый умный из князей…

– Зато Данай самый ловкий и быстрый, ему верхом на лошади равных нет…

– И пахнет от него так же!

– А вот какие красивые Олег с Миланом…

Трещотки без устали перемывали косточки бедным парням, но я вдруг встрепенулась, услышав последнее имя. В сам слух обратилась, а ничего нового не услышала. То, что младший князь Полесья был красив, я и сама видела. А вот дочерям ключницы на него заглядываться точно не стоит, чего душу понапрасну тревожить.

После нескольких часов работы, когда все пальцы мои были исколоты, а терпения не осталось и вовсе, нам разрешили разойтись по своим спальням. Разумеется, под клятвенное обещание сидеть тихо и гостей своим сумасбродством не смущать.

В палате было светло и душно, с самого утра ставни у окошка открыты были.

– Закрой окно, Айка, – взмолилась я, заваливаясь на перину. Глаза закрывала, а перед глазами нитки с иголкой маячили.

– Ой, а тут яблочко.

Подскочила на ноги, откуда и силы взялись. И правда, на подоконнике лежало красное яблоко. Так и не сказать, то ли оно самое, но почему-то хотелось в это верить.

– Это кто же пытается твоё сердечко задобрить, а? – приосанилась подруга, заглядывая в глаза.

– Скажешь тоже, – отмахнулась я от неё, но угощение забрала. Я им ни с кем не поделюсь.

Глава 10

Кто бы ни снабжал Людмилу сплетнями, а он оказался прав. Князь Горисвет уже к вечеру прибыл в Китеж. Высокий, тощий, темноволосый. Глядя на него, на ум приходило сравнение с камышом. А большего я сказать не могла, потому что в его сторону едва раз посмотрела.

Стоило нам всем сесть за длинный стол, а мне, на этот раз намеренно, оказаться напротив Милана, я вытащила из рукава яблоко и положила перед собой на стол. В своих фантазиях я в этот момент была бесстрашной девой-воительницей, бросающей вызов богатырю. И он этот вызов принял – улыбнулся своей особенной плутовской улыбкою и достал из кармана такое же, покатал в руках, поднёс к лицу, то ли принюхался, то ли поцеловал, и только потом положил на стол. Прямо напротив, не сводя с меня взгляда.

– О, надо же, Сердце дракона. Я много читал про этот сорт, невероятно сладкие и растут только на Великолучье. Все попытки переселить эту культуру не увенчались успехом, – разумничался камыш, который сегодня оказался по левую руку от Милана.

– Ага, сердце – сердце, – ответил он, не поворачивая головы, и надкусил яблоко.

Сделав над собой невероятное усилие и сосчитав до пяти, я полностью отзеркалила его жест. Вонзила зубы в красный бок до спелого хруста.

Он откусил, я откусила. Он запил водой, и я потянулась к кубку. Галдёж в светлице казался далёким, а людей вокруг будто не существовало и вовсе, только мы вдвоём. И пусть мы за ужином не проронили ни слова, между нами шёл незримый диалог. Такой личный, что щёки краснели и могли соперничать с рыжими волосами. Такой пылкий, что горло пересыхало и всё время хотелось пить. Такой переменчивый, что бросало то в холод, то в жар, то в пот, то в дрожь.

– Набирайтесь сил, соколы ясные, отрада глаз моих, – поднял кубок за гостей отец. – Кто бы из вас Всеславу не увёз с собою, а все вы мне как сыновья.

Я поспешно спрятала улыбку в кулак. Либо в кубке Благояра не квас, как у меня, либо это международная политика, в которой я ничего не смыслю.

– Я, признаться, поначалу горевал, что не дали мне Боги наследников, – по-отечески разоткровенничался князь, чем заслужил гневный взор супруги своей Збары. – А потом понял, что и в этом есть выгода: я смогу выбрать лучшего, и даже не довольствоваться единственным.

– А кто же править будет Великолучьем? – Горисвет единственный отважился задать этот вопрос, но, судя по тому, как подобрались все остальные молодые князья, волновал он всех. – Муж Всеславы или муж Агнии?

Добродушной обстановки в светлице как не бывало, а над столом будто повисли грозовые тучи.

– Рано ты, сокол, на мою землю смотришь. Пока я по ней хожу, править тоже буду я, – кубок отца с грохотом опустился на стол.

Бедный камыш и голову в плечи спрятать пытался, да куда уж ему тщедушному. А я впервые Всеславе не позавидовала. Велика ли радость от полчища женихов, если смотрят они на тебя как на довесок к княжеству богатому?

Сваты венценосные смиренно разглядывали узоры на тарелках, боясь и глаза поднять на моего отца, один только Милан нет-нет, а бросал на меня мимолётные взгляды. Он один прибыл ко двору по своей воле, не ради Всеславы, не ради княжества… Говорили, отец заставил. Может, его чувства и правда самые настоящие?

Выходя из светлицы, князь Милан будто невзначай коснулся моей руки, провёл пальцами по моей ладони. Уж сколько меня за руки хватали и не счесть, а сейчас будто и дыхание спёрло и пол из-под ног уходить начал.

– С вами всё хорошо? – склонился он надо мною так близко, что казалось вот-вот нос к носу столкнёмся, а руками обвил мою талию.

– Спасибо, всё хорошо, – страшась родительского гнева, поспешила высвободиться из его объятий. Кожа горела в тех местах, где он меня касался, словно я не то, что без рубахи была, а вообще нагая.

– Осторожнее, Агния Благояровна. Глядите, не споткнитесь, – донеслось мне вдогонку, пока я стремглав неслась в собственную светлицу.

Мы с Айкой прежде про любовь только в книжках читали, где описывали её так, что впору только смеяться было. А на деле получался такой хоровод собственных чувств, что и знахарь не справится с таким недугом.

– Опять, егоза, за старое. Чуть с ног не сбила, – на пороге комнаты столкнулась с Людмилой, практически влетев в неё на ходу. – А я уж переживать хотела, не заболела ли.

Эх, а я, кажется, и правда не здорова…

– Устала очень, отдохнуть хотела, спешила.

– Вижу я, как устала. Такую силу, да в мирное русло бы – цены бы тебе не было.

– Не серчай, матушка, – Айка поцеловала в щёку нянюшку, снова вовремя придя на выручку. – Расскажи нам лучше, Агнеша, кто из князей на что горазд, а кто нашей Всеславе больше приглянулся.

– Толку глупости такие болтать? – отмахнулась от нас Людмила. – Будто бы это по-настоящему важно.

– А что же важно тогда?

– Чтобы человек это был хороший, чтобы на него положиться можно было, а не то, что княжество оставить. Холёной мордашки для такого важного дела маловато будет, князь лично решит, кому детище своё вверить. Переговорит с каждым, может проверит.

– Ну и пусть на Славке вовсю отрывается, а я себе мужа выберу такого, чтобы непременно мил был.

– И я бы хотела такого, – смущённо добавила Айка.

– Ну и дурёха, тебе с его рожи не пить, – Людмила разочарованно покачала головой и бросила на меня красноречивый взгляд.

Ну и пусть зыркает, а мне невдомёк, как жить можно бок о бок с человеком, которого тебе кто-то навязал. Твёрдо решила, своей судьбой только я вершить буду.

Глава 11

Мы засыпали в спокойствии, а проснулись в развороченном улье. Кругом царили хаос и суматоха. Челядь сновала туда-сюда как пчёлы.

– Да что там происходит-то? – пыталась сохранить сон до последнего, да куда уж тут. – Пожар?

– Хуже, – улыбнулась Айка. Она уже была и одета и причёсана, стояла у окна, едва не переваливаясь через подоконник от любопытства. – Последний жених прибыл. Великий князь собрал молодых на охоту, точнее собирает.

– А ещё говорят, что мы копуши и долго собираемся, – проворчала сердито, но сон как рукой сняло. Мне тоже было интересно взглянуть на последнего жениха.

– Куда же ты? Вдруг увидит кто? – Айка побежала за покрывалом, чтобы прикрыть мою сорочку.

– У мужчин сейчас голова забита тем, как бы отца моего впечатлить, им по окнам глазеть некогда, – я отмахнулась от предложенной накидки, слишком уж неудобно в ней было.

– До чего же конь у князя Даная хорош, – мы вдвоём уместились в оконном проёме и с интересом разглядывали переполох во внутреннем дворе.

– Да уж, получше, чем хозяин будет, – мы обе засмеялись, но только Айка смущённо прикрыла рот руками. – Смотри, Бажен еле залез на свою клячу. Бедная животинка, вот-вот переломится.

Жаль, что нам не было места на этом празднике. Я бы может половчее некоторых претендентов оказалась, и мне даже Всеславкины конечности не нужны в награду. А сестрица, конечно, была там, внизу. Стояла на крыльце с отцом и матерью и изображала из себя оплот послушания. А уж вырядилась-то как…

К отцу подвели гнедого жеребца, а я отчётливо услышала среди гама, как в конюшне заржала его любимая Зорька. Стара стала кобылка, для охоты уже не годилась. Тревожным червячком закралась мысль, что и наш отец не молодеет. Может, потому и спешит с преемником… Тряхнула головой, отгоняя грустные мысли. В такой погожий денёк только дурак кручиниться станет.

– Смотри, а вон и Добронрав, – Айка показала на незнакомую фигуру в толпе. Мне его прежде видеть не доводилось, так что я и глаз не сводила с мужчины. Высокий, наверное, в росте и Олегу с Горисветом не уступит, а последний та ещё жердина. А волосы тёмные да курчавые, словно он противоположность Всеславы. Князь Добронрав подошёл к родителям, низко поклонился каждому и даже сестрице.

– Чего это он?

– Может извиняется за задержку? – предположила подруга.

Порассуждать и обмыть кости новоприбывшему мы не успели, в светлицу зашла Людмила.

– Дочь, ты уже готова? Отлично, пойдём поможешь на кухне.

– А я?

– Сама оденешься, не маленькая. Семеро одного не ждут.

Людмила забрала Айку, и я осталась совсем одна. Вот же нянюшка! И сотня одного подождут, если этот один княжеских кровей. Может и стоит поскорее замуж выйти и уехать куда глаза глядят, зато полноправной хозяйкой.

Я ещё раз выглянула во двор. Добронрава уже и след простыл, да и Всеслава с матушкой успели куда-то запропаститься. А я уж думала до последнего будут стоять да платочками вслед махать.

– Доброго утра, красавица! – махнул мне рукой Милан, и как заметил только.

Я бросилась от окна, испуганно прикрывая сорочку. Неловко как. Я подобрала покрывало с пола и, укутавшись в него по самый подбородок, вернулась на свой обозревательный пост.

Милан улыбался и махал мне рукой, другие князья тоже порой поглядывали в мою сторону и обменивались улыбками, а потом я заметила суровый взгляд отца. И тотчас мне подумалось, что на кухне без моей помощи пропадут все – надо спешить!

Накинула поверх сарафан, заплела растрёпанные волосы в косу и выбежала из комнаты. Разумеется, я никуда не спешила, а ещё очень радовалась тому, что и до меня никому не было дела: никто ещё не усадил меня за беспощадные пяльцы.

Двор понемногу успокаивался, видимо, мужчины изволили наконец-то отбыть на охоту. В коридорах было тихо, от того и не укрылась от меня перепалка в одной из светлиц.

– Не смей думать о таком, не то, что говорить. Ты княжна, на тебе большая ответственность, – отчитывала матушка Всеславу.

– Но я же не о многом прошу и воли вашей не противлюсь, – робко запротестовала сестра.

– Кого отец выберет, того и будешь мужем звать. А остальные глупости брось. Стерпится, слюбится, я, знаешь ли, тоже в Великолучье к отцу твоему замуж не рвалась.

Не то, чтобы мне было жаль Всеславу, но… хорошего было мало.

Глава 12

Мужчины вернулись ближе к ночи, даже ужин пропустили. Впрочем, подозреваю им было гораздо веселее, чем мне с сестрицей и маменькой. О том, чтобы уснуть, не дождавшись отца, не могло быть и речи. Я всегда дожидалась его с охоты, и мне как самой преданной княжне за это с детства вручались гостинцы от зайчиков и лисичек.

В детстве я этому даже верила, пока не наткнулась на Прохора, который разделывал тушки гостеприимных и доброжелательных зайцев. Увиденное разбило мне сердце, но пряник я приняла.

Знала бы, какая выволочка меня ждёт от Великого князя, лучше бы ему на глаза не попадалась и спать сразу отправилась. Что бы я раньше ни натворила, за время охоты папенька по мне успевал соскучиться и непременно прощал, а на этот раз что-то пошло не так. Стоило ему только заметит меня, как он резко нахмурился.

– Наконец-то вы вернулись, – полная наивных надежд я бросилась отцу на шею, но с не присущей ему доселе строгостью, он отвёл мои руки в сторону.

– Агния, ты почему не в постели в такое время? Куда Людмила смотрит?!

Я потупила взгляд, не зная, как выкарабкаться из ситуации. Людмила как раз-таки спала, более того, она думала, что и я делаю то же самое.

– Я очень разочарован твоим поведением, дочь. Крутить хвостом перед мужчинами не дело для благородной княжны. Бери пример с сестры своей, с матери в конце концов, – каждый новый упрёк ранил сильнее предыдущего. Всем я не угодила: и спать вовремя не пошла, и перед князьями как-то не так крутилась, и с волосами нечёсанными перед людьми показалась. А ведь это он ещё не знал, что я в одной сорочке была. – Ты наказана. Не смей и носа показывать из своей светлицы, иначе я разозлюсь не на шутку.

С большим трудом подавляя слёзы, я развернулась и пошла к себе. Спасибо, что не под конвоем. Если бы не Славка со своим полчищем сватов, папенька бы не нервничал и вообще был бы в разы спокойнее, а вместе с ним и моя жизнь.

Отец не изменил своего решения ни на �