В поисках себя

Глава

Предисловие

Никому не дано выбирать себе родителей…

Дети не могут знать, где и кем родиться, и это истина, которая от них не зависит…

Все, что мне пришлось увидеть и почувствовать, я делала всегда ради других, не принимая во внимание себя. Думала: если стану лучше, отец меня заметит. Хотя бы посмотрит, и я не останусь для него лишь… помехой.

***

Больше! Больше усилий!

Бег по домашней тренировочной площадке всегда освежал ей голову и помогал привести мысли в порядок.

Фух, лучше!

Ей казалось, что стоит забыть про усталость и приложить больше усилий.

Намного больше. Хааа!

После продолжительного бега ее легкие начинают нещадно болеть, но останавливаться девочке было нельзя. Необходимо продолжать дышать, несмотря на боль. И бежать. Бежать. Новый круг.

Быстрее! Чтобы стать лучше. Еще лучше!

Ноги не слушались, но девочка силой воли заставляет их передвигаться.

Быстрее, быстрее!

Легкие горят огнем.

Нужно исполнить долг перед семьей. Везде есть своя иерархия. Я старше, но не лучше Его. При случае, всегда выберут именно Его. А я? Никто. Снова и всегда.

Вокруг мелькают деревья и несколько хозяйственных деревянных построек, вокруг них – высокий каменный забор. Песок под ногами не давал сосредоточиться на мыслях, приходилось прикладывать усилия, чтобы двигаться.

На площадке показалась знакомая ей макушка с торчащими темно-каштановыми волосами. Ему всего восемь лет. Младше девочки на два года. Но для семьи он уже является большой ценностью, гением в самосовершенствовании ¹ для своего возраста.

Меня всегда ругали за жадность и неполноценность. Они правы, у “вещи” не может быть своих желаний, стремлений и амбиций. Я не прошу многого. Но я слышу их… Они тянутся за мной…

Мальчишка повернул голову в сторону девочки лет десяти, своей сестры, и надменно ухмыльнулся. Она резко развернулась и направилась к дому.

Страшные голоса… Повсюду… И даже сейчас: “Это она? Да. Девчонка, что смеет соревноваться с молодым господином? Совсем уже обнаглела, не знает своего места. Как будто хозяин может обратить внимание на такое убожество?”

Вернувшись в свою комнату и переведя дух, девочка направилась в зал для занятий по этикету. Возле двери она услышала смеющиеся голоса и притормозила.

– Бездарность!

– Отброс!

– Чего она хочет добиться?

Учителя никогда бы не посмели сказать подобное настоящей дочери их хозяина. Еще одно подтверждение: ее настолько не уважают. Осознание выбило землю из-под ее ног.

Бежать! Надо бежать как можно быстрее, закрыв уши руками. Не хочу… Я не хочу этого слышать! Он навряд ли так думает… Отец, прошу…

Девочка развернулась и со всех ног бросилась по длинным коридорам поместья. За очередным поворотом увидела отца. В панике окликнула и схватилась за его хайфу 2[1]

– Папа… Папочка! Прошу помо…

Но мужчина не дал договорить.

– Тьфу, как же ты бесишь!

Он обернулся. За ним стоял Лили – любимый сын. Его коричневые волосы на макушке по-прежнему торчали в разные стороны.

– Ты не видишь, я разговариваю с сыном? А ты отвлекаешь меня из-за глупостей! Пошла прочь! Я на тебя…

Девочка не могла больше слушать очередные ругательства. Развернулась и побежала.

Снова вперед. Быстрее, быстрее!

Влетела к себе в комнату и посмотрела в зеркало напротив кровати. Увидела в потухших фиолетовых глазах слёзы. Лицо ничего не выражало, кроме обиды на отца и брата. Девочка наскоро вытерла слезы, откинула с лица рыжие взлохмаченные волосы и тяжело вздохнула. Через минуту собралась с духом и вышла из комнаты, чтобы успеть на очередную тренировку.

Я со всем справлюсь! Обещаю!

На тренировочной площадке, во дворе дома, она снова увидела Лили. Ей стало завидно, настолько играючи ему даются задания по самосовершенствованию, в то время как ей нелегко освоить даже самое простейшее упражнение.

– Мастер, я когда-нибудь смогу так же?

Ее терзало беспокойство. Молодой худощавый мужчина в темно-синем хаками3[1] с собранными в хвост длинными каштановыми волосами устало вздохнул и бросил на девочку оценивающий взгляд.

– Да, безусловно, усердие имеет значение, но при этом важно помнить о происхождении самого ученика и о таланте. Без этих двух составляющих простое старание бесполезно, как и в твоём случае.

Этот ответ девочка запомнила на всю жизнь. Он еще долгое время будет отдаваться в сердце тянущей болью.

В накрывшей сознание беспросветной тьме стали появляться вопросы:

Для чего я всё время старалась? Чего я хочу и для чего пришла в этот мир? Мне все твердят, что я не нужна и ничего не добьюсь. Не хочу верить, что они могут быть правы? Ведь я же здесь. Я стараюсь. Я живу.

Стоя посреди сада, она почувствовала, как чья-то рука нежно погладила её по голове. Появилось ощущение полного доверия к этому человеку. Его прикосновения были полны тепла, а улыбка – словно солнечные лучи. Образ мужчины в ее глазах был размыт, но девочка точно поняла, что голос принадлежит мужчине. Он протянул к ней свою ладонь.

– Хочешь, я помогу? Ведь ты моя…бу… ня…

Измученная тренировками и униженная постоянными нападками со стороны родных и окружающих, девочка, жаждущая любви и понимания, была готова на всё ради мужчины, который протянул ей руку. Его слова стали для неё единственным источником правды и надежды. Не задумываясь, что он предлагает, – тем более, слова расплывались в сознании – она с радостью согласилась, ведь так хотела стать нужной хотя бы для кого-то.

– Да, я…

Глава 1

Где я?

Очнувшись, Ирэя увидела перед глазами незнакомый, слегка обшарпанный потолок. Вокруг – темная комната. Из широких окон, занимавших всю противоположную от кровати стену, сквозь порванную бумагу4[1] дул ветер.

Всё вокруг казалось ей знакомым, но в то же время чужим, как будто забытым. Может, это просто сон? Ирэя попыталась встать, но острая боль пронзила тело.

– Ай!

Ирэя откинулась на кровати, на глазах выступили слезы. В груди вспыхнул огонь. Она крепко обхватила себя за плечи, свернувшись калачиком. Начала дышать ртом, чтобы немного унять боль. Мечась из стороны в сторону, Ирэя растерянно глядела по сторонам.

Страх. Он разъедал грудь, забирался липкими щупальцами все дальше вглубь сознания.

Что происходит ? Почему у меня всё болит?

Время пролетело быстро, и уже к обеду боль немного утихла, а затуманенная голова стала проясняться. Только в районе солнечного сплетения осталось жгучее ощущение, вызывающее чувство тревоги .

Полежав еще немного, Ирэя попыталась снова подняться, она знала – лежать вечно не получится. К ее удивлению, тело не ломило как прежде. Взгляд упал на истощенные руки и ноги. Сморщенные, сухие, как будто из них выкачали жизнь, они свисали как полоски старого пергамента, высушенного южным солнцем.

Ирэя испугалась: сможет ли она вообще подняться. Подняв руку и повертев ей, Ирэя изумленно ахнула.

– Что за… ужас со мной произошел?

В этот момент она услышала торопливые и звонкие шаги за дверью, а затем – высокий женский голос.

– Госпожа, если вы проснулись, то, возможно, стоило бы дать о себе знать более вежливо.

Девушка лет двадцати с черными волосами до плеч, облаченная в кимоно светло-салатового цвета, нагло – не постучавшись и не спросив разрешения – вошла в комнату и направилась к кровати Ирэи. По виду вошедшей было понятно – она служанка.

Кто это?

– Хотя…Что еще ожидать от такой грубиянки, как вы? – презрительно произнесла вполголоса служанка, поставив глиняную чашу с водой на прикроватный столик. Вода выплеснулась за края.

На лице Ирэя отразилось недоумение и страх.

Почему она так со мной обращается?

Сдвинутые к переносице брови давали понять: ей совершенно не нравится происходящее. Но незнакомка, как будто чувствуя свою власть или безнаказанность, продолжила размышлять вслух, словно Ирэи и вовсе не было рядом:

– Почему именно я должна прислуживать этой калеке? У меня и так хватает своих дел, – служанка гневно фыркнула, после чего повернулась к кровати.

– Госпожа, как только умоетесь, вылейте воду в сад. – она махнула в сторону окна, за которым виднелся двор со парочкой пожухлых деревьев. – И ждите моего прихода ближе вечеру.

– Садте!5[1] – детский крик резанул по ушам.

Служанка непонимающе обернулась и вскинула бровь, словно задавая немой вопрос. А когда дошел смысл…

– Пф-ф, вы не только калека, но и слова забыли? – расхохоталась она. Смех настолько распирал ее, что пришлось схватиться за живот и согнуться. Ирэя не ожидала такой реакции, поэтому была невольно шокирована. Смущение и раздражение зарделись пятнами на впалых щеках. Она закусила губу со внутренней стороны и отвела взгляд на старый комод.

– Мне пора доложить радостную весть госпоже, – выдохнула служанка, силой воли поборов смех. После чего выпрямилась и гордо проследовала к выходу.

– Стойте, подождите!

Ирэя попыталась понять, что происходит. Ей хотелось знать, почему с ней общаются столь грубо. Что она совершила плохого, чтобы так расстроить служанку? Каждый её взгляд и жест кричали о ненависти и презрении.

Почему я ее не помню?

Служанка всем видом показала, что делает превеликое одолжение, задерживаясь на пороге.

– Мне некогда! Вы проспали завтрак, поэтому я его вам не подам, придется дожидаться ужина, – она закатила глаза и даже не повернулась к молодой госпоже.

– Подождите, но мне важно узнать.., – Ирэя с трудом приподнялась на дрожащих локтях.

– Я сказала, мне некогда! Не отвлекай! – служанка грубо прервала просьбу и вышла, захлопнув за собой дверь.

Почему она меня перебила? Это ее привычка или, может быть, я ее все же чем-то обидела? Удивительно! Я совсем ничего не помню. Моя голова совершенно пуста.

Ирэя ещё некоторое время устало смотрела на закрытую дверь, ожидая, что незнакомка вернется в добром расположении духа и поможет ей. Что все окажется просто глупой шуткой.

Но чуда не произошло.

Ирэя огляделась. Комната была небольшой: напротив кровати располагалась раздвижная дверь, поскрипывающая от каждого дуновения ветра. Слева от нее – небольшой столик из потрескавшегося и местами гниющего дерева. Справа – возвышался такой же старый комод. Казалось, что он вот-вот рухнет от любого прикосновения. Над ним висело большое, треснутое посредине прямоугольное зеркало. Некоторые доски на полу и на потолке давно прогнили. В дождливый день комната, наверняка, станет похожа на дырявое судно и со временем потонет в сырости.

Она не придет. Жаль.

Ирэя покосилась на принесенную чашу с водой, осторожно потянулась к ней, чтобы освежить лицо. Каждое движение давалось с трудом и отдавало тянущей болью в животе. Зачерпнув ладонями прохладную воду, Ирэя поднесла ее к носу. Вода была мутной с неприятным запахом. Девочка скривила лицо и выплеснула воду обратно.

Ближе к вечеру слабость только усилилась, а любые попытки встать с кровати стали практически бесполезными. Все силы покинули тело, оставив лишь слабую возможность дышать и думать. Каждое движение причиняло боль окаменевшим мышцам и рассыпалась искрами в сознании. С трудом перевернувшись на другой бок, Ирэя закрыла глаза и погрузилась во тьму.

Сон окутывал и увлекал в свои чудесные видения.

– М-м-м… так тепло…

Нежась в реке, Ирэя неохотно подняла голову и увидела плывущие по безоблачному небу острова. С них стекали бушующие водопады и орошали землю дождем. Казалось, стоит протянуть руку и можно ощутить мягкость неба. Солнечные лучи нежно ласкали лицо.

Сон был настолько замечательный и реалистичный, что хотелось в нем остаться навечно.

– Ааа! – резкая боль пронзила руку и выдернула девочку из мира грез.

– Лежи и не шевелись!

Мужчина около двери строго посмотрел на лежащую на кровати девочку. Рядом с ней находился лекарь и держал ее за руку, вливая болезненные волны в тщедушное тело. Это действие позволяло целителям получить самую подробную информацию о состоянии и повреждениях больного. В данный момент целителя больше заботило состояние внутренней энергии его пациентки. Он хотел понять, сможет ли она продолжить свой путь совершенствования. Ведь внутренняя энергия – подобна крови для человеческого организма. От её количества и качества напрямую зависит уровень развития практикующего.

Ирэя ощутила, как тело постепенно одеревенело. Энергия врача иглами колола тело изнутри. Два неизвестных человека вызывали беспокойство и пугали Ирэю. Но тот, у двери, казался родным.

– Ну что? Господин, Ли Сун, она еще сможет заниматься культивацией? – сурово спросил мужчина, скорее беспокоясь не о состоянии девочки, а лишь о пользе, которую она может принести. Он стоял на пороге комнаты и глядел на Ирэю с откровенным презрением. От этого взгляда у нее в груди как будто разлили кипяток, а сердце больно закололо. В порыве обиды она попыталась вырвать руку из тонких и цепких пальцев лекаря.

– Остатки ее энергии можно передать моему Лили? – вкрадчиво уточнил мужчина. Высокий, темноволосый, с глубокой сетью морщин вокруг пронзительных зеленых глаз, он выглядел старше своих лет. Но даже сейчас ему можно было дать не более сорока. Он смотрел на дочь безразлично, как на вещь на базаре, и принимал решение: стоит ли она дальнейших затрат. Его собеседник, державший девочку за руку, лишь помотал головой. В его взгляде мужчина увидел ответ, и он ему не понравился. Тело девочки напряглось от плохого предчувствия.

Между нами столь малое расстояние, но оно кажется таким непреодолимым. Грустно…

Ирэя молча посмотрела на скрещенные жилистые и сильные руки мужчины у двери, и поймала на себе тяжелый взгляд.

– К сожалению, она совсем для вас бесполезна, хозяин, – лекарь отпустил руку пациентки, после чего взял полотенце и тщательно протер ладони.

– Ее органы повреждены, а сфера6[1] полностью разрушена, ей не помочь как культиватору, а уж как бессмертной и подавно. Ее силы для практики как будто специально выпустили без остатка. Хм… предположу, что она нарочно это сотворила, чтобы насолить вам.

Врач потер ладони друг о друга, еще раз окинул взглядом изможденную, неподвижно лежащую Ирэю и продолжил, обращаясь к господину.

– Похоже, её рассудок помутился, при проверке я ничего не обнаружил в памяти. Теперь не узнать, по какой причине это случилось.

Господин у двери разочарованно цокнул языком.

– Получается, что до конца жизни она будет бесполезной? Впрочем, как и была раньше. Только время и деньги зря убил на неё. Пройдемте за мной, Ли Сун, осмотрите моего сына. Все лучше, чем тратить время на эту бездарность!

С этими словами мужчины покинули комнату. Створки двери сомкнулись с приглушенным хлопком.

После услышанного душу Ирэи заполнила тянущая пустота, а в сердце зрело понимание собственной неполноценности… В груди снова все сжалось и сдавило, а из глаз хлынули слезы.

– Я даже не знаю, кто я, и за что меня обижают? Почему все так относятся ко мне? Что я им сделала? Даже мой отец меня ненавидит!

Внутри нее бушевал вихрь чувств, начиная от обиды и негодования, и заканчивая желанием перевернуть все вверх дном в комнате, а потом сжечь, чтобы забыть о случившемся навсегда.

Подступающая истерика сдавила виски. Эмоции, тяжелым камнем лежащие на душе, вырвались наружу потоками слез. Горло раздирал крик, ей хотелось безостановочно стучать ногами и руками, пока силы окончательно не покинут ее, словно расстроенному ребенку, который не может совладать с несправедливостью мира.

Солнце уже начало заходить за горизонт, погружая и без того темную комнату в еще большую пучину мрака. Такой же мрак царил и на душе Ирэи. Истерика прошла, оставив после себя безысходность и опустошение, и она не заметила, как рука, онемевшая от манипуляций лекаря, понемногу стала отходить.

Утерев слезы рукавом халата, девочка посильнее закуталась в тонкую простыню, служившую одеялом. Тело дрожало от наступающей вечерней прохлады, но больше от безмерной обиды, которую девочка постаралась спрятать глубоко внутри.

Чтобы разогнать гнетущее одиночество, Ирэя обратилась к самой себе:

– Так, надо найти свечу или то, чем можно разжечь небольшой огонек, – звук собственного голоса хоть немного успокаивал.

Ирэя попыталась встать, но вскоре рухнула обратно на деревянную кровать. Голова по-прежнему кружилась, а комната кружилась в безумном хороводе, вызывая мучительную тошноту.

– Ай! Теперь шишка появится! – девочка поморщилась и потерла ушибленную попу.

Вторая попытка оказалась куда удачнее. Ирэя смогла подняться и медленно пройтись по комнате, по очереди проверяя шкафчики и надеясь найти хотя бы огарок свечи. Проходя мимо ширмы для переодевания, Ирэя заметила в самом темном углу заметно выпирающую часть стены.

Но сил исследовать дальше не было. На дрожащих ногах она дошла до кровати и, как только голова коснулась подушки, провалилась в спасительный сон.

Дни сменяли друг друга, и так незаметно пролетел месяц.

Ирэя всё это время пролежала на постели или неспешно ходила по комнате, не обращая внимания на суету за дверью. В последние несколько дней силы еще быстрее стали покидать измученное тело. В последние дни Ирэя не могла даже встать с постели и попить воды. Скудная еда не вызывала аппетита даже и в лучшие дни, а сейчас и подавно. Едкие замечания грубой служанки, заходившей в комнату намного реже положенного, перестали вызывать эмоции. Ирэя помнила, как на следующий день после прихода двух мужчин, служанка нехотя пробубнила ответы на ее вопросы. Так, она, к своему крайнему удивлению, узнала, что является старшей дочерью местного господина из довольно богатой и знатной семьи. Именно он разговаривал в ее комнате с лекарем. Она не родная дочь хозяйки, но кровная сестра младшего господина Лили. Теперь все встало на свои места: если даже служанке позволено так неуважительно с ней общаться, значит у нее далеко не лучшие отношения с родными.

Ночью к Ирэе, пока та спала, с некоторых пор стала наведываться таинственная незнакомка. Она неслышно опускалась на кровать возле изголовья и сетовала на болезненный вид девочки и ее небрежное отношение к своему телу. Сквозь сон слышался шепот и жалобные всхлипывания незнакомки. Но никогда не получалось дослушать причитания до конца. Тогда Ирэя решила притвориться спящей, чтобы, наконец, разгадать тайну Нимфы – так для себя она назвала таинственную гостью.

– Как жаль, что я не могу ничем вам помочь, госпожа! – Нимфа в очередной раз появилась в комнате, бесшумно поставила стул возле кровати и стала молча наблюдать за девочкой.

Вскоре тишину нарушили ее причитания.

– Как же вы усердно работали над собой! Днём и ночью тренировались, лишь бы угодить хозяину. Но всё это привело лишь к печальному итогу. Ах, будь у меня больше возможностей… Я бы постаралась, чтобы этого не случилось, – в ее голосе проскользнула жалость и искреннее сожаление, пока непонятные для Ирэи.

Слегка приоткрыв глаза и смотря в пустоту, девочка стиснула холодными пальцами верх простыни.

Странно, оказывается, меня не только презирают в этом доме, но и… даже кто-то беспокоится обо мне…

На протяжение недели Ирэя старалась как можно лучше разглядеть Нимфу, но каждый раз она, подобно туману, рассеивалась во тьме, оставляя после себя лишь легкую дымку и пустой стул. Именно он позволял понять, что все увиденное – не сон, ведь с вечера она специально отставляла его в дальний угол комнаты.

От осознания очередной неудачи Ирэя в сердцах ударила ладошкой по кровати.

– Вот же напасть! Как ей удается так быстро исчезать? Обидно! Я надеялась, что смогу поговорить хоть с одним человеком, который ко мне хорошо относится. Я могла бы узнать что-то новое о себе и о событиях за пределами комнаты.

Через некоторое время она заметила: после ночных визитов Нимфы, самочувствие улучшалось. Становилось гораздо проще ходить, уменьшалась боль и ломота в мышцах, а голова все чаще прояснялась. Но несмотря на прилив сил и энергии, тяжесть в груди не отпускала.

День за днем пролетали в обычной рутине: Ирэя находилась в комнате, без возможности исследовать мир за пределами ее маленького пространства. Как-то раз, опираясь о дверной проем, она сидела на пороге и с тоской смотрела на неухоженный двор. Опавшие лепестки камелии летали под легким ветром и путались в пожухлой, давно некошеной траве. Забор из серого камня отгораживал от остального мира и подходил к комнате слишком близко. Всего пара метров неухоженной травы отделяло комнату от серых мрачных стен.

Ирэя грустно смотрела на засыхающий одинокий куст напротив выхода. Внезапно голову пронзила резкая боль. Все тело стало деревенеть. Подскочив от нарастающей паники, она резко вскочила, и тут же голову прострелила новая порция боли. Сжав голову руками, Ирэя старалась облегчить странный приступ. Пространство поплыло и закружилось перед глазами. Она шагнула назад, в комнату, и ухватилась за комод, стараясь найти опору в безумном хороводе вокруг. Через несколько минут шум в голове стал затихать, а сознание проясняться.

Что со мной? Почему мне плохо? Тошнит… Страшно… А что если я…

Усталый взгляд скользнул по стене и заметил едва различимую квадратную дверцу на расстоянии чуть выше метра от пола. Это была та странная выпуклость, которую Ирэя заметила в первый день, но из-за нехватки сил, не стала рассматривать, а потом благополучно забыла. Сейчас дверца притягивала своей тайной.

Ирэя аккуратно дотронулась до прохладного металла. Дверца была небольшой, размером и формой походила на квадратный поднос, зачем-то прикрепленный именно здесь.

Она попыталась открыть дверцу, но пальцы соскочили с края, тесно прилегающего к деревянной стене. Спустя час тщетных попыток, Ирэя расцарапала подушечки пальцев и убедилась, что своими силами она не справится. Тайник не поддавался.

Вскоре на пороге комнаты возникла все так же злобная служанка. В руках она несла небольшую керамическую миску, наполненную скорее объедками, но явно не едой, достойной единственной дочери хозяина. Можно было предположить, что прислуга забежала в комнату мимоходом: ее руки едва удерживали различную утварь, предназначенную для уборки других комнат.

– Девушка, – вежливо обратилась Ирэя к служанке, не зная ее имени.

– Какая я вам девушка, что за обращение? – женщина неохотно подняла на девочку возмущенный и немного усталый взгляд.

– Принеси мне лист бумаги и чернила с кистью, – Ирэя впервые проигнорировала едкие замечания и решила вести себя как подобает дочери знатного рода.

– Госпожа, вы должны вести себя культурно. Как вы можете обращаться к своей личной служанке так неуважительно?

– Ты меня не расслышала? Принеси мне то, о чём я тебя попросила!

Служанка не сдвинулась с места, только с вызовом посмотрела в глаза маленькой госпожи, как будто та отвлекала ее от важного занятия.

– Ты меня поняла? – в голосе Ирэи заиграли стальные нотки.

Служанка хотела возразить, но от возмущения поперхнулась воздухом. Тем не менее молча удалилась и вскоре вернулась со всем необходимым. Ирэя кивнула в знак благодарности, аккуратно забирая предметы из рук женщины, после чего взмахом кисти давая понять, что той пора удаляться. Ворча под нос и злобно оглядываясь, служанка быстро вышла, специально громко задвинув за собой створку двери.

Смотря на белоснежный лист бумаги, Ирэя испытала отчаяние. Ведь она не могла ничего написать, мысли путались и не давали излить себя на бумагу, и что самое неприятное – она не могла вспомнить, как правильно писать иероглифы.

– Досадно! Почему я не могу писать? Мне это необходимо, чтобы попросить о помощи Нимфу: она исчезает, как только я хочу с ней заговорить. Написать – единственный способ пообщаться. Но я не могу!

Ирэя разочарованно цокнула языком и упала спиной на кровать.

– Хм… как же сложно.

Повернув голову вправо, она посмотрел на ширму для переодевания и в тот же миг ей пришла новая идея.

Собрав в единый комок все тряпки и ткани в комнате, девочка подложила их под одеяло так, чтобы на поверхности появился спящий силуэт. Для ослабленной Ирэи эта простая работа давалась с трудом и вызывала тяжесть в груди и одышку. Внутри что-то тянуло, особенно при резких поворотах, как бы предупреждая, что так делать слишком рано в ее состоянии. Во время работы мысли девочки все время возвращались к таинственной дверце в стене.

Почему меня тянет к ней? Хочу ее открыть! Сейчас же! И узнать, что она скрывает. Странно, почему ее никто не заметил раньше? Или заметили…

Когда работа была закончена, она еще раз осмотрела свое нехитрое изобретение и тихо прошла за ширму.

Сидеть и ждать было скучно. Когда за окном сгустились сумерки, стало клонить в сон. Ирэя прилагала все усилия для бодрствования: щипала ноги, придерживала веки руками и делала из пальцев разные фигуры. Но в итоге всё равно проиграла царству сна, и не заметила, как уснула сидя. И уже сквозь сон почувствовала, что кто-то аккуратно несёт ее на кровать, стараясь не потревожить.

Вряд ли служанка так будет стараться. Тогда это…

Вихрь мыслей прорвал пелену сонливости. В момент, когда Нимфа наклонилась, укладывая девочку, она крепко схватила ее воротник и сжала пальцы так сильно, что почувствовала боль в костяшках. На этот раз она не могла упустить возможность пообщаться с Нимфой.

Открыв глаза и приглядевшись, Ирэя изумилась красоте женщины: пепельные волосы большими локонами спадали на хрупкие плечи и подчеркивали утонченные черты лица. Лунный свет играл на глянцево блестящих губах. Глаза цвета серебра притягивали как магнит. В них отражался водоворот чувств и эмоций: беспокойство, радость, злость и негодование. Но все это перекрывала безмерная любовь. От образа исходила манящая сила, которой невозможно было противостоять. Но когда Нимфа7[1] заметила открытые глаза девочки, по ее лицу пробежала волна страха.

Нимфа с силой дернулась, чтобы освободиться из цепких пальцев.

– Госпожа, прошу вас, отпустите меня.

Ее голос… Мягкий, ласковый и беспредельно нежный. Через него передавалась забота и тепло, по которым она истосковалась, сидя в своей маленькой комнате. Чувства нахлынули стремительно, и Ирэя горько заплакала, сжав кулак ещё сильнее, до дрожи в пальцах. Она хотела попросить Нимфу о помощи, но от избытка чувств вместо голоса раздался лишь жалобный писк.

– Прошу, помогите! Я очень хочу чтобы вы остались! Нимфа, вы же единственная, кто относится ко мне как к человеку! – от избытка чувств Ирэя путала уважительные слова, которые используются при обращении к господам и простые обращение, пригодные лишь для друзей или прислуги.

Единственное чего она желала – заставить Нимфу остаться. И ради этого готова была даже умолять. – И та дверца…Она не выходит у меня и головы, прошу, помоги открыть тайную дверцу!

В этот момент она наивно верила: Нимфа не навредит. И внемлет просьбам, пожалеет и останется. Ирэе хотелось, чтобы хоть кто-то сейчас был на ее стороне. Она была готова поверить кому угодно и во что угодно, лишь бы не терять ощущение нужности и безопасности. Пусть даже лживое, но такое притягательное.

В голове замелькали вопросы: почему Нимфа никогда не появлялась днём? Почему не помогала? Ни разу не наказала грубую служанку? Ведь она видит, как Ирэю унижают?

Она хотела задать сотни вопросов разом, но с губ не сорвалось ни слова.

– Простите, госпожа, я не могу, – прошептала Нимфа и ласково поцеловала в лоб, унося с собой желание общения и жадность одинокого ребенка. И в ту же секунду Ирэя провалилась в сон.

Глава 2

Открыв глаза, девочка обнаружила себя лежащей на водной глади. Мягкие волны мягко качали, убаюкивая.

– Удивительное место, – прошептала Ирэя и огляделась. Она смутно помнила, что когда-то уже была здесь.

Место было настолько красивое, что захватывало дух.

Первое, что привлекло внимание Ирэи – два сияющих шара на голубом небе, размером с солнце. Они ярко сияли, но не доставляли дискомфорт глазам.

Вдоль неглубокой реки раскинулся густой лес с огромными деревьями. По песчаному берегу среди диковинных растений бродило множество животных разных размеров и видов. Одни были внешне похожи на белых лисиц, но в разы крупнее и массивнее. Их головы украшали ветвистые оленьи рога, а мех был густым и пышным. Другие же создания, меньшие по росту, собирались в небольшие группы и напоминали изящных ланей с необычной персиковой шерстью.

Второе чудо – множество маленьких рыбок в прозрачной воде. Их блестящая чешуя отливала всевозможными оттенками от серебристо-голубого до золотисто-зеленоватого. Они безмятежно сновали вокруг ног девочки, отсвечивая яркими бликами.

Внезапно Ирэю осенила мысль:

Ура! Я впервые на улице. И сразу в таком красивом месте.

По телу пробежали мурашки. Сквозь кристально-прозрачную воду она видела сверкающее каменистое дно – можно было рассмотреть даже мельчайшие камешки под ногами.

Прохлада от воды освежала.

Оторвав взгляд от водной глади и безмятежных рыбок, Ирэя взглянула на берег и заметила, как на неё с любопытством смотрел необычный зверек, чем-то похожий одновременно на большую кошку и откормленного кролика. Длинные пушистые уши задорно торчали вверх, а любопытные голубые глаза внимательно изучали девочку. Зверек нисколько не боялся человека: его тельце в пушистой оливкового цвета шубке было абсолютно расслабленно. Почувствовав на себе взгляд, зверек приветливо уркнул, отчего Ирэя невольно улыбнулась. Приняв это за приглашение к знакомству, он бросился прямиком в воду и начал обнюхивать девочку. Такое дружелюбное поведение немного настораживало, но не пугало. По внешнему виду и поведению можно было предположить, что это детеныш неизвестного животного.

Выйдя из воды, Ирэя покрутила головой в поисках мамы малыша. Но вокруг не было ни одного похожего на него существа.

– Здравствуй, малыш. Отчего же ты меня не боишься? – девочка опустилась на корточки и нежно погладила пушистую спинку зверька. Он ловко толкнулся лбом о её руку, явно подставляясь под ласки.

Ирэя поймала себя на мысли, что тяжесть в груди отступила, ее тело наполнилось спокойствием и энергией, как после длительного отдыха.

– Странно, такое состояние у меня было после общения с Нимфой, – она осторожно потерла ладошкой грудь, как будто прикасалась к давней, но еще не зажившей ране.

Продолжая гладить зверька, Ирэя набрала в ладошку песок и стала его разглядывать.

– Это сон, но ощущения как настоящие.

Она следила за тонкими струйками, убегающими сквозь пальцы. Подняв голову вверх, Ирэя увидела на небе тянущейся шлейф от дневных падающих звезд. На чистом небе след от них вырисовывался так четко, как будто кто-то провел белым карандашом по голубому полотну.

Ирэю настолько восхитила красота вокруг, что она не могла усидеть на месте: хотелось исследовать каждый уголок нового для нее мира. Она в восторге вскочила, чем спугнула зверька.

– Здесь настолько интересно! Если это мой сон, то я могу делать все, что захочу? Сама себе хозяйка! Как восхитительно! – Ирэя подхватила на руки снующего вокруг ног зверька и решительно зашагала к находящемуся близко к реке диковинному лесу.

И лес встретил её.

Ветвистые деревья окружили гостью. Каждое из них было по-особенному уникально: одно – переливалось радужными листьями, а ствол другого, как и крона, казались сотканными из пуха.

Чем глубже Ирэя заходила в лес, тем сложнее ей было передвигаться из-за переплетенных ветвей разных форм и размеров, которые тянулись от невиданных ею до этой поры деревьев. Над головой, среди яркой листвы, извивался гигантский корень, весь покрытый густым мхом. Он изгибался причудливой аркой и закрывал собой полнеба. Проход вглубь леса, обрамленный этим огромным растением, стал похож на парадную часть дворца, сквозь которую торжественно въезжали принцессы на прием к императору.

Зверёк заволновался и вырвался из рук, когда Ирэя в очередной раз споткнулась о корень. Среди открывшейся красоты и буйства красок таились опасности: корни разных размеров торчали из-под земли, цеплялись за ноги, как тонкие пальцы, желающие задержать незваных гостей.

– Арг! Надо смотреть себе под ноги! – ругнулась Ирэя, укоряя себя за невнимательность. Несмотря на мир грез, палец после встречи с очередной корягой ощутимо ныл.

Ирэе совсем не хотелось смотреть под ноги, ее взгляд был прикован к кронам деревьев и к солнцу, проникающему сквозь разноцветную листву. Она крутила головой в разные стороны, пыталась запомнить все до мельчайших деталей. И вскоре осознала, что совершенно не чувствует усталости, хотя прошло уже довольно много времени с момента с ее пробуждения. Тем не менее она не ощущала голода и жажды, силы не покидали, а наоборот наполняли все ее существо.

Через некоторое время деревья стали редеть, и вскоре Ирэя увидела окраину леса. За ней простирались бескрайние луга с разноцветной и такой же необычной растительностью. Когда девочка выбежала на пестрый мягкий ковер, травинки обвивали и щекотали ноги.

Зверёк весело прыгал между цветами, отбегал и возвращался к своей маленькой гостье, нежно касался хвостом и увлекал за собой. Когда он исчезал из вида, Ирэе начинало казаться: он ее покинул. И сразу же маленькое пушистое существо вновь оказывалось рядом, облизывало ноги, как бы извиняясь.

Но вот вдали, на горизонте, показалось сухое дерево исполинских размеров. Его верхушка по мере приближения, словно вырастала из земли и с каждым шагом казалась все выше. Стало понятно: малыш ведет именно туда.

Волнение опутало ноги Ирэи тяжёлыми цепями, каждый шаг давался с трудом. Зверек все понял и подскочил к ней, после чего поднялся на задние лапки и стал слегка царапать коготками кожу, просясь на ручки. Ирэя аккуратно подняла малыша. И как только она поднесла его ближе к лицу, тот сразу начал урчать и издавать звуки, напоминающие чириканье, при этом не переставая ласкаться и лизать пальцы.

– Куда мы пришли? Зачем ты привел меня сюда? – Ирэя вопросительно посмотрела на зверька и провела рукой по мягкой оливковой шерстке. И тот, словно понимая её речь, чирикнул в ответ. Тяжело вздохнув, девочка всё же пошла по направлению к дереву. Мягкое урчание существа успокаивало, но не позволяло привести мысли в порядок и отогнать нарастающее беспокойство.

И как только Ирэя сделала первые шаги, водопады, летающие в высоте и орошающие каплями землю, вдруг замерли. Солнце скрылось за облаками. Было заметно: чем меньше становилось расстояние до дерева, тем сильнее волновалась природа.

Дерево вблизи оказалось гораздо величественней и могущественней, чем казалось издалека. Ирэя замерла от восхищения и ироничности ситуации. Она остановила взгляд на сухих и безжизненных ветвях, и жгучее осознание ударило в виски:

Оно совсем мертво.

И тотчас волна ледяного холода вырвала ее из мира грез.

– Жа … Пожа … Госпожа!

Обрывки фраз наконец обрели форму. Служанка гневно трясла девочку за плечи. Ее голос противно звенел в ушах.

– Госпожа, сколько я могу вас звать?! Я понимаю, вы болеете, но быть такой ленивой – верх неприличия! И так крепко спать? Что же это такое?

Ирэя с усилием открыла глаза и увидела над собой недовольное лицо “своей” служанки, Жу Дзи.

Девочка фыркнула и отвернулась.

Она чувствовала раздражение из-за прерванного сна, а так же грусть и тоску, оставшуюся от величественной силы мертвого дерева. И это ощущение не давало ей покоя. Сон казался реальным, как и тот яркий мир, оттуда не хотелось возвращаться: там было тепло и не только физически… Мир грез манил вернуться. Но Ирэя с досадой понимала, что это невозможно.

На руках она всё ещё ощущала тепло от пушистой шубки зверька. Это немного успокаивало. Но иссохшее и безжизненное дерево навевало беспокойство и странное желание сбежать от него, но в то же время подойти ближе.

– Чего тебе? Так сладко спалось, а ты меня разбудила. Впервые за долгое время я смогла уснуть. А ты все разрушила!

– Вы ещё смеете жаловаться? Лежите вальяжно целыми днями, так еще и недовольны!? Вас ничем не нагружают! – Жу Дзи резко выпрямилась и направилась к комоду, на котором стояла ваза с цветами, предназначенная явно не для комнаты молодой госпожи. – Всё, с меня хватит! Я больше вам прислуживать не буду и еду носить тоже. Да и никто не будет! Умрете с голоду и, поверьте мне, никто не подаст вам даже гнилой хафи8[1]!

– Хм! Ну и пожалуйста, я и не просила за мной присматривать. Как будто твоя еда лучше гнилого хафи! – крикнула в сердцах Ирэя, вскочив на ноги на кровати. Теперь они со служанкой стали почти одного роста, и их взгляды встретились.

– Как вы смеете так со мной разговаривать? Я – любимая служанка госпожи, а вы здесь – лишь нахлебница, не достойная внимания, да и средств, потраченных на вас!

Слова служанки острой иглой застряли в сердце Ирэи и разожгли огонь обиды. Разгоряченная девочка хлестким ударом по щеке отомстила Жу Дзи за ее ядовитые речи. Ахнув больше от неожиданности, чем от силы удара, служанка зыркнула изподлобья на молодую госпожу и выскочила из комнаты, громким хлопком закрыв дверь.

– В чем дверь виновата? – пробубнила Ирэя и плюхнулась обратно на кровать. – Чем я заслужила к себе такое отношение? Будто я вообще всё это просила?

Но ответом ей была лишь тишина. Она – ее вечный спутник, друг и мучитель. Надломленный и хрипловатый от подступающих слез голос разносился по комнате едва различимым всхлипом среди окружающего безмолвия. От сдерживаемых слез у девочки разболелась голова, а живот скрутило. Из-за постоянного плохого самочувствия и болезни она почти ничего не ела, поэтому её силы были на исходе. Чтобы восполнить их, нужно хотя бы много спать.

Сон, который Ирэя увидела, оставил после себя противоречивые чувства. С одной стороны – пушистый друг, сопровождавший ее, успокаивал, но с другой – огромное засохшее дерево вызвало тоску и печаль. Оно казалось чем-то важным и незаменимым. И с этими мыслями Ирэя снова погрузилась в сон.

***

Теперь она на лежала на мягкой перине, а незнакомые мужские руки крепко обнимали со спины. От него по всему телу разливались тепло и чувство защищенности.

– Как приятно, – Ирэя едва пошевелила губами и с нежностью прижалась к незнакомцу. Измученной девочке настолько хотелось простого человеческого тепла и принятия, что она даже не подумала, кто бы это мог быть?

В ответ человек, лежавший рядом, слегка задвигался и поцеловал её в лоб, нежно урча на ухо. Ласковое поглаживание по левому боку подарило приятные ощущения. В этот момент Ирэя чувствовала свою значимость и нужность. Она приоткрыла глаза. Расплывчатый образ стал принимать более четкие очертания.

Холодная волна сковала тело.

***

Ирэя резко открыла глаза и хлопнула ладонью по постели, понимая, что это был всего лишь очередной навеянный тоской и одиночеством сон, не имеющий ничего схожего с реальной действительностью сон. И она снова вернулась в этот ужасный реальный мир.

– Хватит! Мне надоело быть заложницей этого места! – крик отчаянья отскочил от деревянных стен.

Ирэя вскочила с кровати и быстрым шагом направилась к двери. После недавней ссоры со служанкой и недолгого сна ей очень хотелось искупаться. Но для нее это не представлялось возможным. Все, чем довольствовалась девочка в последнее время – лишь поднос с низкими бортиками, заполненный водой. Хватало слегка освежить лицо и ладони. Не более.

Из-за постоянных лишений Ирэя захотела немедленно покинуть комнату, которая стала для нее клеткой, и найти возможность смыть с себя тяжесть унижений.

– В таком виде нельзя выходить на улицу. Нужно привести себя в порядок, – проворчала она, оглядываясь.

Чтобы не сойти с ума от одиночества, она проговаривала свои мысли, как будто невидимые безмолвные собеседники могли ее слышать. Ирэя уже давно изучила каждый уголок своего жилища и знала, где и что находится. Например, сломанный гребень лежит в одном из двух ящиков стола, а в комоде спрятались два поношенных платья из серого, застиранного хлопка. Небольшое богатство для старшей дочери обеспеченного семейства.

Расчесав волосы тем самым сломанным гребнем, Ирэя невольно бросила взгляд в зеркало и тяжело вздохнула.

– Теперь я понимаю, почему эта грубиянка Жу Дзи называла меня уродливой.

Пухлые щеки, слегка вздернутый нос и рыжие волнистые волосы ниже плеч не делали из Ирэи красавицу по местным стандартам. Кисти рук, покрытые зажившими шрамами от бесчисленных тренировок, из-за сухости постоянно шелушились, а в фиолетовых глазах давно погас огонь, оставив взамен лишь усталость.

Она убедила себя, что её внешность отличалась от окружающих не в лучшую сторону. Приходившие к ней люди, в основном, были темноволосыми, со смуглой кожей и большими выразительными карими или зеленоватыми глазами. Отличия виднелись невооруженным глазом. Особенно выделялись глаза. Такой цвет мог принадлежать только последователям демонического культа.

Ирэя горько ухмыльнулась, отвернулась от ненавистного зеркала и вернулась к насущным делам.

– Эх, ну почему…

Мне так “везёт” , на что не посмотри – везде разочарование!

Ирэя с силой стукнулась лбом о столешницу комода, чтобы отогнать темные мысли и прийти в себя.

– Ай больно! – подложив руку под лоб, девочка оперлась на нее лбом, а затем повернула голову к окну. Свежий ветер поднимал листву с земли и заставлял ее кружиться в незамысловатом танце.

Невозможно больше здесь оставаться! В этой комнате!

Ирэя быстро оделась и, осторожно выглянув за дверь, осмотрелась. Коридор был пуст – ничего не мешало уйти.

Блуждая по запутанной энгаве9[1] она не могла прогнать мрачные мысли. Вскоре ее внимание привлекло дерево, растущее поодаль от остальных. Оно напомнило ей о Нимфе. В душе сразу поднялась волна обиды и горечи, а в глазах застыл немой вопрос.

Почему ты мне отказала? И не осталась рядом, ведь так нужна?

Дерево с листвой, переливающейся золотистыми и серебристыми оттенками, не могло ответить на вопрос. Оно стояло гордо и величественно, а легкий ветерок колыхал ее гибкие ветви.

Сжав губы в тонкую линию, Ирэя болезненно стиснула пальцы в кулаки, подавив крик, застрявший в горле, и шёпотом спросила:

– Это из-за тайника? Что так желанен мне?

Она все еще училась правильно произносить слова. (прочитать вместе с первой главой, не повтор ли это?) Она предполагала, что Нимфа усыпила её, чтобы не помогать открыть волнующую таинственную дверь в стене. Ирэя не понимала причин такого поведения: то она по-матерински проводит рядом с ней бессонные ночи, то не появляется, когда так необходима ее поддержка.

– Эх, как же хочется хотя бы с кем-то поговорить. Почему, почему окружающие меня люди так несправедливы ко мне? У всех есть друзья или собеседники, а у меня – нет! – громко воскликнула Ирэя, не в силах сдержать обиду. Но лишь гулкое эхо отскочило от стен. Она испуганно прикрыла ладонью рот, с опаской оглянулась и быстро скрылась за очередным поворотом.

Почему в этом доме все такие грубые и неприятные? Или они так ведут себя только со мной?

Она вспомнила визиты служанки, которая приносила ей раз в день маньтоу10[1] и чарку11[2] воды, и не упускала возможности сказать что-то едкое. Кроме нее однажды в комнату зашел отец с другом-врачом. При воспоминании об этой встрече по спине девочки до сих пор бегали мурашки.

Чтобы избавиться от грустных мыслей, Ирэя подняла взгляд к яркому небу и улыбнулась:

– Какая досада, в этом мире всего лишь одно солнце, а в моем сне их было несколько…

За очередным поворотом перед ней открылся чудесный сад. Он был довольно далеко от её комнаты, что немного расстраивало, ведь иначе Ирэя могла бы приходить сюда ежедневно. Она залюбовалась красивым ухоженным прудом, в котором безмятежно плавали разноцветные карпы. Изящные деревья, растущие с одной стороны, грациозно склонили длинные ветви к воде.

– Оказывается, даже холодные душой люди могут создавать нечто прекрасное.

Ирэя подошла к воде и, сняв варадзи12[1], ступила босыми ногами на землю. Низкая трава приятно защекотала ноги. Она впервые за долгое время ощутила спокойствие.

– Если бы я жила в комнате напротив, то каждый день наблюдала бы за этой красотой, – она мечтательно вздохнула и набрала в ладошки немного воды. Приятная прохлада пробудила её, сбросив остатки сна.

Несмотря на красоту вокруг Ирэю терзало разъедающее чувство досады: напротив ее комнаты была лишь пожухлая трава и полусгнившее дерево в окружении редеющих кустов.

Правильно сказала служанка, мне даже гнилого ханьфу никто не даст, если я этого не заслужу.

Девочка снова грустно вздохнула, опустила голову и вернулась на энгаву, чтобы продолжить неспешную прогулку.

– Здесь, конечно, интересно бродить, но ещё интереснее, что же находится за каждой из сёдзи13[1].

Ирэя с любопытством заглянула в одну из многочисленных комнат. Обстановка в ней сильно контрастировала с аскетичной комнатой девочки. Здесь было чисто и уютно, как если бы здесь обитала настоящая принцесса. Аромат свежей древесины окутывал при входе и немного бодрил.

Сбоку от двери Ирэя заметила большую кровать, вызвавшую у нее детский восторг. Воздушные одеяла притягивали. Девочка с разбегу прыгнула на кровать и как будто провалилась в мягкое облачко. Она огляделась – вокруг все сияло опрятностью: стены, потолки, полы – на них не было даже ни единой трещины или царапины. Пол из новой светлой древесины не скрипел. Помимо мягкой и удобной кровати внимание привлекал большой резной комод и ширма для переодеваний с разноцветным изображением Дракона и Феникса, переплетающихся друг с другом в чарующем танце.

Предположив, что эта комната уважаемых или желанных гостей, Ирэя поспешно вскочила и на скорую руку поправила смятые одеяла, после чего неслышно выскользнула за дверь.

– Ух, как интересно! Безумно любопытно узнавать что-то новое про место, где я жила раньше.

Завернув за угол, она с разбегу натолкнулась на что-то большое, не смогла удержать равновесие и плюхнулась на попу. Жжение в правой ладони заставило девочку нахмуриться.

– Смотри, куда идёшь, бастард, ты чуть не сбила нашу госпожу! – завопил женский голос справа. Он принадлежал незнакомой служанке.

Ирэя подняла глаза и увидела над собой молодую статную женщину – даже скорее девушку – с роскошными длинными волосами, забранными в высокий тёмный хвост. Ее правильные черты лица, слегка пухлые губы и полный внутренней силы взгляд заставили Ирэю оробеть. Ей показалось, что она столкнулась с настоящим «божеством», перед которым не могла – да и не имела права – вымолвить ни слова.

За последнее время на неё смотрели по-разному: с презрением, с ненавистью, с любовью, но у этой особы взгляд отличался – он был пропитан яростью и негодованием.

Ирэе хотелось вжаться в пол и исчезнуть.

– Что ты смотришь? Вставай и извиняйся! – крикнула другая служанка из-за спины госпожи. Неловко поднявшись на ноги и слегка отряхнувшись, Ирэя подняла покорно взгляд.

Насколько же она красива! Кто это?

Ирэя с нескрываемым любопытством рассматривала женщину, отчего та немного поежилась и резко отвернулась. Из-за ее спины показался мальчик лет девяти. С виду он выглядел невинным и бесхитростным, но внутри Ирэи всё кричало, что он опасен и лучше лишний раз с ним не сталкиваться. Он мило улыбнулся и свободной рукой слегка помахал в знак приветствия. На миг в его взгляде проскользнул холодок. Ирэя почувствовала, как по спине прокатилась волна мурашек.

Что с ним не так?

Женщина заметила излишний интерес к ребенку и прикрыла его от взгляда широким расклешенным рукавом. Ей не понравилось чрезмерное внимание к сыну.

– Как ты смеешь смотреть? – злобно прошептала госпожа. – Ты всего лишь грязнокровка, и у тебя нет права даже находиться здесь!

После этих слов перед лицом Ирэи мелькнуло что-то красное и послышался шлепок. С ужасом она осознала: «божество» ударило её по щеке наотмашь. Девочка вскрикнула и закрыла лицо руками. Щека горела раскаленным углем.

– Ты! Совсем забыла свое место! Сегодня ты отчитала и ударила мою служанку. А теперь нагло разглядываешь меня и Лили! Это неуважение ко мне, как к хозяйке дома. С сегодняшнего дня тебе запрещается покидать свою комнату. Я поговорю с моим дорогим мужем, что тебе будет не лишним начать бигу14[1]. А теперь прочь с глаз моих, не хочу портить себе аппетит перед ужином! От тебя несёт, как от помойной ямы!

С этими словами женщина презрительно окинула взглядом Ирэю и быстрым шагом скрылась за углом. Расписное красное кимоно взметнулось над полом. Вышитый золотыми нитями Феникс злобно сверкнул глазами со спины госпожи.

Мальчик поспешил за матерью, время от времени с интересом оглядываясь.

Злость и обида поднялись в душе девочки подобно урагану, щека пульсировала болью. Ирэя исподлобья посмотрела в сторону, куда ушла женщина с ребёнком и свитой, набрала побольше воздуха, чтобы крикнуть пару ласковых вслед. Но тут же выдохнула. Вспомнился странный и опасный взгляд мальчика – внутри передернуло.

– Это твой рот смердит, как у помойной ямы, – все же не сдержалась Ирэя, прошептав едва слышно.

– Бигу? Знать бы, что это такое…

Сказанное женщиной непонятное слово заинтересовало и захотелось узнать его значение. Наверняка, что-то ругательное.

Подойдя к ограде коридора, Ирэя подняла взгляд и увидела свободно порхающих птиц в чистом голубом небе. Ее сердце вновь наполнилось тоской.

Мне кажется, раньше я не замечала всей этой красоты вокруг.

Погрузившись в мысли, Ирэя продолжила путь по энгаве, не обращая внимания на окружающий мир. Она не заметила, как открыла очередную дверь в комнату и оказалась в книжном складе15[1].

От осознания, куда она пришла, у нее чаще забилось сердце. Ирэю охватили волнение и радость от вида множества книг на полках. В солнечном свете, среди тишины и летающих в воздухе пылинок, они казались волшебными артефактами. Вокруг было достаточно грязно, словно никто не убирался здесь уже очень давно. Ирэя почувствовала непонятную ностальгию. Пройдя вглубь книжных полок, поднимающихся под потолок, она обнаружила небольшой столик со стульчиком, также покрытые вековой пылью. Но радость от встречи с книгами быстро сменилась осознанием, что она так и не научилась читать и писать.

Ну что ж, мне просто нужно попросить кого-нибудь помочь мне.

Покачав головой, Ирэя засомневалась: кто же захочет ей помочь?

– Значит, придется разобраться во всём самой! Но для начала нужно понять, какие книги стоит взять в первую очередь.

Обойдя ближайшие полки и внимательно изучив их содержимое, Ирэя выбрала несколько ближайших к ней книг. Подойдя к столу, она осторожно положила свои трофеи на старую деревянную поверхность. Клубы пыли взмыли в воздух.

– А-а-апчху!

Зря я так…

Запоздалая мысль прорвалась сквозь поток неудержимых чихов.

Новое облако пыли поднялось с ближайшей полке и начало заполнять хранилище, собирая в себя все новые и новые клубы. Ирэя закрыла глаза и выбежала в коридор.

Фух, чуть не задохнулась!

Ирэя пожалела, что не взяла с собой платок. Из носа текло рекой, сопли доходили до колен. Сначала она даже хотела уйти, но побоялась навсегда потерять дорогу к заветной комнате, поэтому решила вернуться. Неожиданно до нее донеслись приглушенные голоса за углом.

– Сегодня приезжает многоуважаемый старейшина, да ещё и не один, а со знаменитым в мире мурим16[1] воином.

– Да ты что, не может быть!? Как этот маленький и неказистый род мог привлечь внимание такого великого воина?

Двое юношей на вид лет двадцати стояли посреди коридора и обсуждали приезд важного гостя. Ирэе стало интересно, она подошла поближе, стараясь не высовываться, и присела на корточки.

– А вот и нет – это правда. Они должны приехать с минуты на минуту. Как ты думаешь, зачем мы так тщательно убирались в основном крыле?

– Твои слова да господину в уши. Значит, молодой господин будет демонстрировать свои силы?

– Да, я слышал, что господин и госпожа хотят показать достижения наследника, чтобы достопочтенный гость-воин взял его в секту без специального экзамена для обучения их пути.

– Вряд ли его возьмут, пусть он и самый выдающийся среди детей нашего города, но таких, увы, много, и вряд ли он чего-то добьется даже со своими способностями.

– А вдруг!? Тогда этот род не будет в столь плачевном состоянии. И у нас, может быть, жалованье прибавится.

– Эх, мечты твои сильны! Фантазёр эдакий. – вздохнул второй слуга. – Им до нас нет дела. Может быть, у них и появится почет и уважение, но нам достанутся лишь хлопоты.

– Кстати, а если они покажут молодого господина, то, может быть, и калеку тоже? – усмехнулся первый слуга, второй ему вторил и, немного помолчав, добавил:

– Слышал ее новое прозвище?

Собеседник отрицательно промычал в ответ, видимо сдерживая смешок.

– Черная кошка. Ведь она принесла беду в эту семью.

После этих слов слуги уже не смогли сдержать смех.

– Едва ли они покажут ее многоуважаемому господину. Скорее – запрут в чулане, чтоб не высовывалась лишний раз. Ведь она может подпортить им кровь. Иногда мне кажется, что эта девчонка вообще должна уйти из семьи. В ней проклятие, говорю тебе, как все говорят: она проклята, от этого мы и страдаем.

– Ох, не знаю насчет проклятия, но что она теперь обычный человек без возможности самосовершенствоваться – это правда, – вздохнул второй слуга. – Даже как-то жалко её, ведь она еще совсем ребёнок.

– Ребёнок, а такое вытворяет! Других и за меньшие проступки казнят, – голос первого слуги разнесся громче обычного.

– Твоя правда, – шикнул второй.

Громкие и ритмичные шаги прервали разговор.

– Вы что здесь забыли? – раздраженный женский голос заставил Ирэю вздрогнуть. – Я сколько раз говорила не сплетничать или хотя бы не внутри двора! И не так громко! Уважаемый гость со старейшиной уже подъезжают, а вы болтаете! Быстро беритесь за дело!

– Просим прощения! – хором ответили мужские голоса.

Приглушенный топот вскоре стих в противоположной стороне. Немного погодя удалилась и женщина, не переставая ругаться и сетовать на ленивых и распустившихся слуг.

Сдерживая слезы, Ирэя встала и быстро скрылась за дверью хранилища.

Глава 3

Ирэя решила закончить осмотр поместья перед тем, как вернуться к себе в комнату. На обратном пути она случайно оказалась на кухне, где в это время готовили обед. От запахов разыгрался аппетит, а от вида роскошных блюд потекли слюнки и заурчало в животе. Не в силах удержаться от искушения, она незаметно стянула с блюда две вкусных, как ей показалось, паровых булочек и поспешила скрыться.

Ирэя точно не помнила как вернуться к книжному хранилищу, тем не менее следуя интуиции, вскоре оказалась перед темной дубовой дверью. Желудок нещадно заурчал, напоминая, что пора подкрепиться. Зажав булочку двумя пальцами, она откусила кусочек, и горячий мясной сок обжег губы. Но Ирэя, одержимая голодом, не обратила на это внимания. Пока булочка с мясной начинкой быстро таяла во рту, она увлеченно разглядывала стеллажи с книгами, на которые не обратила внимание в первый раз. Проглотив последний кусочек, Ирэя небрежно вытерла руки об одежду и потянулась к лежавшим на столике возле окна книгам. Держа в одной руке оставшуюся булочку, а в другой – пару книг, она направилась к себе.

Возле комнаты она остановилась: дверь была слегка приоткрыта. Внутри явно кто-то находился. Ирэя четко помнила, как до конца задвинула створку. Сердце забилось сильнее. На пороге она растерянно замерла, столкнувшись с колким взглядом отца. Ирэя сделала робкие шаги вперед и остановилась в паре шагов от него. Она опустила голову, не в силах выдержать брезгливость и злость в зеленых глазах.

– Как ты посмела!? – воскликнул отец после продолжительного молчания. Крик пробрал Ирэю до мурашек. – Унизила свою мать перед служанками, да ещё посмела дерзить и огрызаться! Воровать у родного отца еду!? А глаз-то жадный! Своровала не просто объедки, а иноземные яства, привезенные господином Му Саном! Всё! С меня довольно!

Растерянно хлопая глазами, Ирэя почувствовала, как навернулись слёзы. Она поняла: её в очередной раз оболгали. Терпеть подобное уже было не в силах.

– Так нечестно! Я ничего не делала! – в сердцах воскликнула Ирэя и посмотрела в глаза отца, горящие еще большей злобой. Горло сдавила обида. – Я столкнулась с ней – правда, но я даже слова поперек не сказала. А булочки… Да, признаюсь, стянула, – она виновато опустила взгляд. – Но это всего лишь булочки. Другого я не брала!

– Это еще не все! Ты ударила служанку, которую к тебе приставили. Жу Дзи пользуется особым расположением моей жены, и своим поступком ты бросила тень на её репутацию. Ты наказала служанку вместо госпожи. Это во-первых! – господин Мин заложил руки за спину и обошел вокруг сжавшийся от страха дочери. – Во-вторых, кто разрешил тебе покидать комнату? Я не отдавал такого приказа, ты ушла сама! – с нажимом произнес он, видя, как Ирэя склоняет голову все ниже. Ему нравилось чувствовать свою власть над непокорной дочерью. – Выходит, ты притворялась больной весь месяц, а на самом деле здорова и полна энергии. Видимо, ты обманула даже многоуважаемого лекаря, сказав, что потеряла память. Человек, забывший себя, не решился бы выйти из комнаты и не вел бы себя подобным образом! – подытожил он и взмахнул рукой, запрещая вставить даже слово в свое оправдание.

Мин Ли никогда не хотел, чтобы у него была дочь.

Но женщина по имени Тен Чи в свое время обворожила его, убедив, что их связь принесет нечто большее, чем просто наслаждение. Она видела его единственным человеком, с кем у нее могла быть связь и уверила: от их союза появится гениальный потомок, который сможет достичь бессмертия и вернуть былое величие роду.

Но родившаяся девочка предзнаменовала беду: своим появлением убила мать. Мин Ли остался с шумным младенцем на руках и озлобленной официальной женой, внезапно узнавшей о бастарде. Растущая дочь не оправдала ожиданий: была лишь обычным послушным ребенком, но без таланта к самосовершенствованию. Жалкая посредственность, нахлебник, одним своим присутствием вносящая раздор в семью. Законный наследник Мин Ли родился же по-настоящему гениальным. Уже в пять лет он смог разрубить огромный валун ветряным клинком – орудием, созданным из струи ветра силой разума и энергии. А дочери в это время давалось с трудом даже простейшее упражнение по управлению внутренними силами. Она мешала развитию сына, но хуже всего – напоминала об ошибке, совершенной несколько лет назад.

– Всё, разговор окончен! Если еще раз попадешься мне на глаза – высеку плетью. Я не посмотрю, что ты теперь калека. Скажи спасибо, что тебя вообще не выкинули на улицу!

Мин Ли еще раз окинул дочь презрительным взглядом.

– Благодари небеса за единственное что у тебя есть – внешность. За такую экзотику неплохо можно выручить на рынке невест. Уже скоро.

Как только его тень исчезла за дверями, Ирэя упала на колени. Слезы хлынули из глаз, обжигая кожу. Она не заметила, как пролетело несколько часов.

Вечерело. Солнце медленно садилось за глухой забор, отделяющий дом от внешнего мира. Близился час свиньи17[1] и небо уже давно окрасилось в темно-алый цвет. Суета, которая затронула даже её безлюдное крыло дома, потихоньку улеглась. Наблюдать за людьми было любопытно… и Ирэя посчитала эти знания полезными. Так или иначе ей удавалось выхватить пару фраз, которые было полезно запомнить.

Появившиеся на небе звёзды ознаменовали начало праздника по случаю приезда важного гостя. Все остальные члены её «семьи» будут на приеме, а она же останется здесь. Ирэя прошла к выходу и присела на пол, прижавшись к двери. Тяжелый вздох вырвался из груди. Печаль от слов отца немного развеялась. Но на ее место пришла опустошенность и тоска.

– Досадно… Чем я занималась всю жизнь? Почему ни один человек в доме так и не сказал, что рад моему возвращению? Если они так ко мне относятся, значит, раньше я позволяла им так с собой обращаться. Или совершала ужасные поступки? Как глупо… Такой большой и усеянный разными богатствами дом, но при этом… Такой холодный и пустой, как клетка…

Через час, прислушиваясь к оставленному веселью, Ирэя все же отправилась в кровать. Ночью гул стал ярче разносился по дому, не давая спокойно спать. Она провозилась в кровати несколько часов, но сна не было ни в одном глазу.

– Раз уж уснуть они всё равно не дают, придется нарушать правила дома.

С этими словами, обращенными по привычке в никуда, она вышла за пределы своей комнаты и наконец смогла вздохнуть полной грудью.

Оказалось, нарушать правила гораздо приятнее, чем их соблюдать.

А гулять вечером намного интереснее, чем днем.

– Сейчас вряд ли мне кто-то помешает. Все празднуют и встречают достопочтенного гостя. А раз за мной никто не присматривает, значит, можно делать всё, что душе угодно.

Ирэя пожала плечами и пошла в противоположную сторону от комнаты. Вскоре за очередным поворотом коридора она увидела заброшенный сад с множеством персиковых деревьев, усыпанных аппетитными плодами. На вид они были вполне съедобны, а ещё очень приятно пахли.

Знать бы, что это за фрукты?

– Хочу попробовать! Приятного аппетита, Ирэя!

Она подняла с земли ароматный сочный персик. Обтерев его о платье, откусила небольшой кусочек и прикрыла глаза от удовольствия. Оказалось, что фрукты очень вкусные: тонкая и мягкая кожура, сладкая мякоть и сок – всё это поднимало настроение и дарило приятные ощущения во рту. Незаметно для себя Ирэя быстро съела несколько плодов, облизнула липкие от сока пальцы и захотела набрать побольше впрок. Наполняя подол платья фруктами, она прошла вглубь сада, где увидела густые заросли ивы. Они росли полукругом, доходя до забора. Между несколькими рядами густо посаженных деревьев находилась уютная и отгороженная от внешнего мира площадка. Ирэя раздвинула свободной рукой свисающие до земли гибкие ветви с пышными листьями и проскользнула внутрь. Там было на удивление тихо, как будто посторонние звуки не могли проникнуть сквозь густой кокон из ветвей и листьев.

– Вот оно! Моя база! Я не совсем понимаю, что значит эта фраза, но я ее слышала, когда служанка указала на дальнюю заброшенную комнату, – проговорила весело Ирэя и огляделась.

У глухого забора она быстро соорудила из веток и листвы простенькое ложе, а набранные фрукты сложила пирамидкой у изголовья. Ночь уже вступала в свои права и миллионы звезд сверкали в вышине, когда Ирэя погрузилась в сон.

Таинственный мир грез снова принял девочку в свои объятия.

Только на этот раз Ирэя очнулась не в воде, а на берегу реки, несущей свои бурлящие воды среди деревьев. Но этот лес отличался от привычного: огромные листья ярко-алого или жёлтого цветов размером с крышу дома закрывали небо. Разинув от удивления рот, Ирэя наблюдала за снующими по листьям и веткам необычными зверьками, по форме и размерам напоминающими крупную собаку. Они быстро передвигались и ловко цеплялись длинными лапами, заканчивающимися пальцами, схожими с человеческими, за маленькие, но прочные прутики. Лианы переплетались с листьями и образовывали что-то наподобие сетки, удобной для перемещения.

Здесь, во сне, девочка, следуя инстинктам, захотела построить себе укрытие на случай дождя. Если он бывает в этом мире, то, наверняка, необычный, под который не стоит попадать. С этими мыслями она принялась собирать ветки и опавшие гигантские листья. Несмотря на свой размер, они практически ничего не весили, так что даже ребенку было под силу натаскать их целую гору.

Не успела Ирэя закончить строительство укрытия, как тело пробила легкая дрожь, после чего что-то вытолкнуло ее из сна. От неожиданности Ирэя вскочила на ноги.

Густая листва старинных ив, скрывавшая ее от посторонних глаз, начала шевелиться. Среди ветвей показалась сморщенная рука, которая медленно отодвинула ниспадающие до земли ветви. На поляне появился старичок низенького роста в дорогом атласном канату18[1]. Его пепельные волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, а седая пышная борода доходила до пояса и придавала ему сходство с разбойником. Из-под широких рукавов виднелись морщинистые старческие запястья. Но его голос не соответствовал облику: мягкий и бархатистый, он располагал к себе и притягивал, словно звуки падающей росы.

– О, как! Повезло же этому лао фу19[1] наткнуться на столь милую гуай гуай20[2]. Хо-хо-хо, вот уж точно неожиданная встреча! – старик приветливо улыбнулся и одной рукой пригладил бороду.

Ирэя настороженно наблюдала за ним исподлобья. Старик не терял времени зря: быстро вошел в недавно обустроенное убежище, уселся у входа и снова провел рукой по бороде.

– Чья же ты будешь, девочка, как тебя зовут? Ну-ну, что ты так насторожилась, не причиню я тебе вреда. Хотел бы – уже давным-давно сделал. – Он говорил это так легко и просто, словно причинить боль было для него обыденностью.

Ирэя усмехнулась и села напротив, скрестив ноги.

– Ирэя, – неуверенно и растерянно произнесла она. – Дочь местного господина.

– Вот как… – улыбнулся старичок и радостно прищурил глаза. От этого его заостренное лицо стало еще больше похоже на лисью мордочку, хитрую и немного лукавую. – Удивительно, что у этого недалекого человека такая красивая дочь. Как тебе сегодняшние звезды, гуай гуай? – он поднял глаза и обвел небо широким жестом.

– Красивые… – пробормотала неуверенно Ирэя и тяжело вздохнула. Слова давались ей с трудом. Это не ускользнуло от проницательного и «вездесущего лиса».

– Почему же ты говоришь об этом с таким тяжёлым вздохом? Словно очень редко видишь эту красоту вокруг.

В этот момент скрючившийся старичок внезапно выпрямился, расправил широкие плечи и выставил вперед не по-старчески крепкую грудь. Заметив, как страх и настороженность в глазах его собеседницы сменяются любопытством и ощущением комфорта, он понял, что тоже может расслабиться. Сейчас старик уже не выглядел таким беспомощным и слабым, каким казался. Он открыто наблюдал за происходящим, но в его взгляде не было ни капли опасности.

– Вы не так поняли, дедушка, всё вокруг прекрасно. Но я не лучший собеседник, как вы уже заметили, – Ирэя насупилась, щёки покрылись стыдливым румянцем.

– Среди благородных семей редко встречаются девочки, не знающие базовые слова и иероглифы, – старик, опершись рукой на колени, слегка задумался.

Ирэя опустила взгляд и стала нервно теребить тонкими пальцами кончик пояса.

– Все из-за потери памяти.

– Да, я это уже заметил. Многие слова ты произносишь с запинкой и некоторые неправильно. Но даже так, раз я здесь остался, значит, меня всё устраивает. Мне намного интересней общаться с тобой, чем с тем надутым индюком и его семьей.

О ком это он? Хотя нетрудно догадаться.

– По глазам вижу: ты поняла, о ком я. Понимаю, разбудил тебя, прошу прощения, – старичок слегка склонил голову в знак почтения. – Мне хотелось найти уединенное место, чтобы побыть одному. Но я по случайности прервал твой отдых.

– Да что вы! – Ирэя замотала головой в знак отрицания и поджала губы.

Он не мешает. Удивительно, но с ним приятно находиться. Он знает, кто я, но при этом нормально со мной общается. Впервые за все время.

– Может быть, рассказать тебе какую-нибудь историю на сон грядущий?

– Да. Мне бы очень хотелось послушать о внешнем мире…

Ирэя воодушевилась настолько, что не заметила, как вскочила на ноги и хлопнула в ладоши. Старичок поднял руку ладонью к девочке и слегка согнул кончики пальцев, призывая успокоиться и занять место напротив.

Он рассказал истории о своих странствиях по миру, о войнах, которые рвут на части мир, о тренировках и пути самосовершенствования, как о сути своей жизни. Особенно интересно поведал о мире за стенами дома Ирэи.

– Что ж… Пойду-ка я дальше наслаждаться удивительными видами под прекрасную выпивку. Глядя на столь красивую луну, так и тянет на лунное вино21[1].

Ирэя только сейчас заметила, что у старичка на боку висел небольшой глиняный кувшинчик, разрисованный синими волнами.

– Выпивку? Я тоже хочу! – Ирэя распахнула глаза и вопросительно склонила голову набок.

Старик рассмеялся.

– Рано тебе ещё пробовать такое.

Он нежно погладил ее по голове, заметив печальный взгляд. От неожиданности Ирэя подняла голову и увидела тёплую и мягкую улыбку. Возникшие ощущения она сравнила с радостью от недавно съеденного фрукта.

– Однажды, когда ты станешь выше меня и обретешь новые знания, я с радостью разделю с тобой лунное вино, – пообещал старичок.

С этими словами он поклонился и быстро скрылся в тени ветвей. Лишь слегка примятая трава напоминала, что это был не сон, а реальность, и Ирэя действительно разговаривала с незнакомцем.

***

Прошло несколько дней, как в их дом прибыл достопочтенный гость. С тех пор девочка больше не встречалась со стариком.

Эх, как жаль, что я не спросила его имя. Мне так хотелось еще послушать его истории о внешнем мире.

За это время Ирэя обнаружила еще одно уютное место, которое так не любили служанки – заброшенный склад. Там было много интересных вещей, и туда редко заглядывали. Кроме того, она заметила, что за ней перестали наблюдать, словно забыли о её существовании.

Все угрозы «отца» оказались пустыми. Если за ней никто не следил, то кто же будет докладывать господину, где она и чем занимается?

Пару раз ей довелось стать свидетелем разговоров отца с высоким и сильным мужчиной – господином Му Саном. Строгий взгляд гостя пронизывал насквозь, а смуглая кожа ярко выделялась на фоне белых одежд. Светлые тона подчеркивали крепость тела и делали гостя еще более опасным.

***

Мужчины сидели в большом саду за круглым белым столом с резными ножками. Ирэя наблюдала за ними из-за ближайших густых кустов и прекрасно слышала разговор.

Му Сан всем своим видом показывал, что не заинтересован в общении с господином Мин Ли: ему скучно. Он все время смотрел вдаль и медленно пил зеленый чай из голубой пиалы с позолоченными краями.

– Насчёт обучения моего сына, – Мин Ли слегка склонил голову и подлил гостю чая. – Вы же видите, как он талантлив и сколько знаний сокрыто в нём. Если вы возьмете его под свое крыло, мы вас не забудем, наша семья вполне можем обеспечить вашу школу достойной финансовой помощью.

– Да, понимаю, но хотелось бы увидеть не теорию, а практику. Я посмотрю мальчика завтра, как мы и договаривались, – Му Сан устало поднял взгляд на собеседника и одним торопливым глотком допил чай. После чего медленно поднялся со стула.

– Если на этом всё, я собираюсь поспать.

Наступила тишина. Подумав, что гость уже ушел, Ирэя хотела выбраться из укрытия, чтобы незамеченной проскользнуть вдоль кустов в свою комнату. Но резкий звон заставил ее замереть. Осторожно выглянув, Ирэя увидела сидящую на земле среди кустов молодую служанку с черными густыми волосами и едкими зелеными глазами. Она жалобно всхлипывала и собирала осколки разбитой чашки.

– Ах ты, сукин сын! – прошипел Мин Ли сквозь зубы. – Все время придирается, видите ли, ему не хватает теории, требует практики! Совсем обнаглели эти низкосортные! Забыли своё место! Если бы наше прошлое величие не угасло, все бы они умоляли меня отдать сына на обучение к ним!