Мамба и большой Куш
Глава 1. Обретение третьей жизни
И вот стою я на краю, хоть весь чешусь, но я в Раю!
Нет, не так.
И вот стою я на краю, лобзаю голову свою!
А как я могу лобзать свою голову, что за бред?!
И вот стою я на краю, чешу… Что чешу, зачем чешу, почему чешу, но… решу!
*****************************************************
– Мамба! Хватит!!! Мой змеиный мозг уже раскалывается от таких чудовищных стихов и рифм. Какого хрена ты морочишь мне голову?!
Я оглянулся.
– Слушай, Змееголовый, а не кажется ли тебе, что это ты меня сюда опять затащил и я теперь весь чешусь, словно в твоей пещере клопы Вселенной поселились и кусают всех входящих.
– Это не клопы, это у тебя аллергия на меня, Мамба.
– Гм, ну может быть, я твою чешуйчатую морду уже видеть не могу в реале.
– А в астрале?
– А в астрале могу, но не хочу, хотя там деваться от тебя просто некуда.
– И с чего такая нелюбовь ко мне, благодетелю?
– А зачем ты меня опять вытаскиваешь, я вроде с тобой полностью расплатился в прошлую реинкарнацию?
– Ну, так привык за это время к тебе, да и силу набрал немереную, вот и решил помочь старому другу вновь прожить ещё жизнь, ты как, согласен?
– Надо подумать.
– А чего тут думать, тебе что, жить надоело?
– Мне? Гм, трудно сказать, в общем-то нет.
– А чего тогда, как у тебя на родине говорят, нос воротишь, ведь империю свою так и не смог построить… В первый раз едва получилось, да и то, сразу же развалили, во второй раз почти получилось, но только кусок земель смог объединить, больше не дали, а потом и вовсе, бесконечными покушениями заставили в тень уйти, да так в ней до самой старости ты и просидел. Не хочешь ли в третий раз попытаться?
– Ну, а если и в третий раз не получится?
– Ха, тогда в четвёртый и в пятый пойдёшь, пока у меня силы на то есть. Не сможешь в Африке, пойдёшь в Монголию, или к инкам.
– К каким ещё Инкам? Никаких Инн я не знаю.
– Хорош придуриваться, Мамба, что на тебя нашло?
– Да ничего не нашло, устал тут болтаться, да и надоел ты мне хуже едкой едьтьки.
– Какой ещё едьтьки?
– Обычной, потусторонней.
– Опять ёрничаешь, ох, едет у тебя крыша, Мамба, пора тебя в мир новый отправлять, на перевоспитание.
– Угу, знаем мы твой мир, опять в жопу негра отправишь, Ящер?
– Ну, а куда же ещё? Ты любитель этих мест, туда тебе и дорога.
– Да хрена тебе сладкого, не пойду туда.
– А куда ты денешься?
– Здесь останусь.
– Нет, ты мне тоже надоел. В Рай свой не хочешь, а в Ад тебе нельзя, а то совесть меня замучает.
– А разве у тебя, Змееголовый, есть совесть?
– Есть, но своя, божественная.
– Ааааа, вон оно как… Это как у политиков?
– Не, у тех ещё хуже, а у меня просто божественная, без всяких экивоков и процессов экзорцизма, ими любимых. Они только говорят, что за народ, а сами за тех, кто их за верёвочки дёргает.
– Это за какие такие верёвочки?
– Да за всякие, ты же знаешь о том, Мамба, да и сам такой.
– Нет, я дядя самых честных правил, я не такой, я добрый, справедливый, бесконечно совестливый и вообще, ум, честь и совесть своей эпохи.
–Угу, верю, но всё равно отправлю.
– Ясно и куда же теперь?
– В Африку!
– О! Как это я сразу не догадался?! Конечно, ну куда ещё! Только, блин, по твоим же словам, я не выполнил предназначение в прошлых жизнях, в чём тогда великий смысл моего посыла в новое время, о, Змееголовый?
– Надо же мне утереть нос другим богам, да и тебе достигнуть желаемого, хоть и с третьей попытки, согласен?
– Ну, согласен и что? Только, думаю, не получится у меня всё равно, не вижу возможностей на то никаких.
– Почему же, возможности есть всегда, или, говоря по-вашему, есть перспективные локации.
– Короче, в Африку опять?
– Да, но попадёшь ты в те места, которые плотно заселены, в самом её центре тебе делать нечего, там и людей-то – одна деревня на тысячу километров, и та полуживая.
– Это в какое же время ты решил меня запульнуть?
– В Древнее!
Я свистнул от переизбытка чувств. Ни хрена себе.
– Слышь, Змееголовый, я в девятнадцатый век попал, и мне хватило, еле-еле выполз из клоаки, а ты меня ещё дальше хочешь засунуть и глубже?
– Да, и намного, чтобы твоим завоеваниям не мешал ни огнестрел, ни развитые европейские державы. Будешь только ты, со своими мозгами и навыками выживания, ну и твои противники, как есть. Не переживай, в то время хватало и людей ого-го каких и государств сильных.
– Я и не переживаю. Объясни, кто будет моими противниками и уточни, наконец, время, в которое хочешь меня отправить?
– Противниками окажутся все, кто против тебя, а таковых и не упомнишь! Да и не знаю я. Мне вообще-то наплевать, с кем ты будешь воевать, главное – захватить власть на всех обитаемых территориях, а там, воюй, хоть с динозаврами. Твоя цель – захватить весь мир!
– Так время-то какое уготовил?
– Я же сказал, что древнее, до вашей эры! Короче, Рим знаешь?
– Знаю.
– Ну вот, отправишься в эпоху, когда был Рим, Греция, Персия, больше не помню, кто там ещё. Вот и крутись, как хочешь. Они все разобщены и воюют друг с другом. Да и Рим пока силу не набрал, так что, знай про то.
– А ты не обманешь?
– А смысл? Нет, я, конечно, могу ошибиться на пару десятков лет во времени, но не настолько, чтобы отправить тебя в другую эпоху. Это исключено.
– Ммм, вот ты как заговорил, Змееголовый!
– С кем поведёшься, от того и наберёшься, Мамба. А я хороший ученик, к тому же бог, ещё и древний, как сама планета. Помню, когда только зародился из предвечного пламени, были только я и…
– Хватит заливать сказки, Ящер. Ты меня потчуешь ими всё время, как я тут у тебя сижу. Я знаю их все: про отношения и борьбу с другими богами, как ты соблазнял каменных горгулий, обвивал врагов своим железным телом и как всех уничтожил, но перехитрил сам себя и тебя ввергли в бездну, а оттуда в забвение, откуда я и помог тебе выбраться, так?
– Так.
– Ну, вот видишь.
– Вижу.
– Да и врёшь ты всё! Сдаётся мне, что ты тот самый змей, что Еву с пути истинного столкнул.
– Не столкнул бы, и тебя бы не появилось, – буркнул на то Ящер.
– Ага! Я знал, я знал!
– Ладно уже, это шутка! Короче, посылаю тебя в древнее время, попадёшь в тело очередного мелкого вождя.
– Опять в негра?
– Почти, в семита попадёшь.
– А, нет, тогда уж лучше в негра.
– Ладно, в эфиопа, из тех, что посветлее, но это всего лишь дружеский жест по отношению к тебе. Как другу помогаю, цени.
– Ну, спасибо тебе, мой скользкий дружбан, помог.
– Всё для тебя.
– Ага, я так и понял. Знания мои останутся?
– Останутся, всё остальное тебе предстоит начать с нуля и добыть самому, а то и в бою.
– А деньги?
– Какие там деньги в этом племени, остынь.
– Так там даже монет золотых и серебряных нет?
– Что-то есть, но не монеты: золотой песок, драгоценные камни, шкуры, ракушки, женщины, больше я и сам не знаю, разберёшься на месте.
– Эх, вот всё у тебя так: раньше хоть деньгами помогал, а сейчас и этого нет.
– Так и попадёшь ты в мир не денежный, а простой и бесхитростный. В нём сила и отвага, ум и знания ценятся, а ещё владение оружием и умение управлять другими, вот что главнее всего. А деньги уж потом, да и не они мерило той жизни. В общем, дерзай, а я буду следить за тобой.
– Всё бы тебе за мной следить, Ящер.
– Ну, а что поделать, доверяй, но проверяй, кому сейчас легко.
– Гм, вот нахватался ты из моей головы разной ерунды.
– Нахватался.
– Ладно, собирать нечего, у меня всё с собой, как говорится. Когда будешь отправлять, сейчас?
– Ну, пойдём в мой храм, там обряд реинкарнации проведём и вперёд, навстречу новой жизни.
– Хорошо, я давно готов, а то засиделся тут, устал ничего не делать. Тяжело отдыхать, я всегда в работе.
– Ну-ну. Пошли тогда.
В пустынном храме Змееголового горел свет, и хоть был он слабым и неровным, но прекрасно освещал алтарь.
– Становись в центр звезды.
– Хорошо, что серпа и молота нет.
– Будет тебе и серп, и молот, но уже в следующей жизни, а сейчас я начинаю обряд, – и Змееголовый, запрокинув голову вверх, принялся протяжно петь псалмы на незнакомом и древнем языке. Он пел все громче и громче, и непонятные слова, эхом отражаясь от сводов храма, оглушающим набатом зазвучали в ушах Мамбы.
Внезапно в храм влетел ветер, его сила по мере проведения обряда стала всё увеличиваться и увеличиваться, пока он не слился в своём вихре с заунывными звуками псалмов, быстро собрался в смерч и закружил по храму, забирая с собою человеческую сущность Мамбы. Миг, и уплотнившись в кокон, он окружил человеческую душу, схватил её и рывком перенёс в другое время и место, вложив в новое тело.
– Дерзай! – донеслись последние слова Змееголового, и его мир исчез. Сгусток души, ворвавшись в божественный эфир, помчался сквозь него, преодолевая пласты времён и событий, пока не прорвался туда, куда и предназначался.
Глава 2. Прибытие
– Агррх, агрх, агрх, апчхииии! – в нос лезла пыль и ещё то, чего я пока не мог разобрать. Ничего нельзя было разглядеть, только услышать, ведь на дворе царила ночь. Душная, непроглядная темень окружала меня со всех сторон.
–Так, стоп, кто я и где я?
В темноте послышался знакомый вздох, и я сразу вспомнил события последнего дня и осознал, кто я и как сюда попал. Не успел исчезнуть вздох моего божественного приятеля, как вслед ему раздался громкий хохот крупной гиены. Тут уж мозги прочистились окончательно. Опять в кого-то попал, по обещанию Змееголового, в самые древние времена, но снова в Африку. Теперь надо убираться отсюда, пока гиены не напали и не сожрали живьём.
Я стал шевелиться и попытался встать, но тут на меня разом обрушились чувства и страшная боль. Эта боль буквально скрутила все тело, бросив на землю. Что такое? Глаза еле открывались, залитые кровью, которая успела засохнуть на веках. С трудом продрав их, я огляделся и понял, что очутился в центре какого-то сражения, да и сам был тяжело ранен.
Превозмогая боль, я привстал и попробовал осмотреть своё новое тело. Удар сабли или меча располосовал кожу на черепе, сняв часть скальпа, и теперь кровь из раны заливала лоб и глаза. Стало понятно, почему я попал в это тяжелораненное умирающее тело. Немного повернув голову, я заметил, что из предплечья торчала стрела, которая и причиняла мне нестерпимую боль.
Сколько тут провалялось тело воина в ожидании моей души – неизвестно, но судя по уже наступившей темноте, а также по тому, что все трупы успели обыскать, довольно долго. Скоро здесь окажутся животные-падальщики, чтобы полакомиться доступной добычей, чувствуя свежую кровь. Нужно срочно раздобыть оружие, чтобы отбиться от них, и сразу же попытаться убежать, и как можно подальше от этого места.
Тут снова резкая боль скрутила меня.
– Грёбанная стрела!
Схватившись правой рукой за неё, начал ломать оружие у наконечника. Сухо треснуло гибкое дерево, и два обломка упали на землю. Боль на мгновение усилилась, а потом резко схлынула. В руке запульсировала кровь, толчками выплёскиваясь из раны. Сама рана успела опухнуть, я запереживал, как бы не получить заражение крови, только этого мне не хватало!
Вот же, Ящер, начудил и удружил. А теперь я должен ещё и сам себя спасать, буквально с первых минут. Кровь продолжала сочиться из раны, но уже не так интенсивно. Одно радовало: часть попавшей грязи она собой вымоет, но сколько придётся потерять крови и как пережить эту ночь – вот вопрос.
Вдалеке послышался грозное рычание льва.
– Сука! – выругался я, их ещё не хватало до кучи. – Ну, Ящер, я тебе покажу, если выживу, а если нет, то появится в твоём логове на Килиманджаро ещё один клоп, и будет тебя кусать всю твою бессмертную жизнь и пить твою гнусную змеиную кровь.
Ночь промолчала в ответ, жарко дыша в уши зловонным дыханием стаи гиен и грозным рычанием целого прайда львов, вышедших на ночную охоту.
Встав как можно твёрже на ноги, я внимательно осмотрел себя и обнаружил ещё пару ран на правой ноге и бедре. Почему же мне всё это досталось, и как спасся предыдущий владелец? Хотя, судя по тому, что я попал в это тело, он и не спасся.
Рука машинальная потянулась вверх, коснувшись раны на голове, и сразу пальцы ощутили липкую влажность. Ну, понятно, крови я потерял много, радует, что не мозги, хотя, судя по ране, до этого оставалось совсем немного. Удар пришёлся вскользь, иначе голову бы просто проломили. Да ладно, вот что делать-то теперь?
Насколько я мог рассмотреть, тело мне досталось достаточно крепкое. Высокий рост, хорошо развитая мускулатура, ни сантиметра лишней жировой прослойки под кожей темно-коричневого цвета. Одет я оказался в какую-то свободную хламиду, подпоясанную кожаным ремешком, сейчас изрядно разорванную и залитую кровью.
Нужно скорее уходить с места битвы и попытаться найти, чем обработать раны. Голова ощущалась пустой, посторонние мысли отсутствовали, значит, перенос прошёл полностью и ничего от памяти реципиента не осталось. Ни имени, ни понимания, кто он, собственно. Да и ладно, в ближайшее время нужно просто выжить, а не сдохнуть от ран или нападений ночных хищников.
Оглянувшись, я выбрал направление в сторону возвышенностей, выделяющихся даже на фоне сгустившейся темноты ночи. Очевидно, бой произошёл где-то в предгорье, а победившие ушли, собрав всё самое ценное и бросив трупы павших на съедение ночным зверям. Так в Африке обычно и происходит утилизация всего живого. Круговорот белка в природе.
Надо найти хотя бы нож, а лучше саблю или копьё. Хмыкнув про себя, я направился в выбранную сторону, по дороге внимательно осматривая трупы павших в сражении. Их оказалось не так и много, около сотни. Большинство оказались проткнуты копьями, кто-то пострадал в сабельном бою, а кому-то повезло погибнуть от меткой стрелы, но таких оказалось меньшинство.
Погибшие представляли собой две группы: та, к которой принадлежал я, оказалась неграми, действительно похожими на эфиопов, а их противники отличались более плотной и добротной одеждой и более светлой кожей, но ненамного, имея в большинстве своем почти такие же негроидные черты лица. Встречались и семитские лица, или арабские, там различий немного, тем более в темноте трудно было в подробностях их рассмотреть. Да и какая разница, не до того мне было.
Переворачивая трупы, я искал нож или хотя бы топор, потому как надеяться найти саблю или копьё было бессмысленно, такие ценности наверняка собрали победители. Все трупы лежали так, как будто их тщательно обыскивали, и ни у кого в руках не осталось никакого оружия, в чём я и убедился, перевернув несколько тел.
Но всё же через какое-то время мне удалось что-то найти. Это оказалась фляга из высушенной тыквы, которая оказалась ещё и наполненной водой, весьма ценное приобретение! Также немного в стороне от одного из воинов я вскоре заметил обломок копья с наконечником в виде широкого листа – типично африканского стиля. Ну, да и то хлеб. Больше ничего обнаружить не удалось, если не считать огнива и палки, которая когда-то тоже была копьём, но осталась без лезвия.
Забрав ещё куски ткани от разных одежд, я поспешно ретировался в темноту, спешно удаляясь от места будущего пиршества гиен и львов, которые уже подходили к месту сражения с двух сторон, торопясь урвать свою часть добычи.
Не успел я отойти и нескольких шагов, как послышалось характерное визжание, рыки и чавканье – это свора гиен достигла своей цели и принялась пировать, пожирая трупы несчастных, кому не повезло пасть в этой битве. Львы пока не успели подойти, но их час придёт, и они тоже воздадут должное вкусной и сладкой человечине.
Я попытался скорее покинуть место битвы, но внезапно передо мной возникла серая тень с ярко горевшими во тьме зелёными огоньками глаз.
– Твою же мать, львица!
Животное пригнулось, готовясь к прыжку, и явно не собиралось уступать мне дорогу, надеясь на лёгкую добычу.
Вот же! Оскалившись и в свою очередь пригнувшись, я перехватил обломок копья с широким лезвием и несколько раз плавно провёл им прямо перед собой, глухо ворча и внимательно глядя в морду страшного зверя. Львица опешила, не ожидая такой реакции, запах моей крови будоражил её ноздри, распаляя охотничий инстинкт, но жертва вела себя нагло, а кроме того, совсем рядом находилось множество еды, которую можно добыть без всякого труда, и она это знала.
С противоположной стороны послышался рык хозяина прайда, на который отозвались сразу две или три его львицы. Моя противница недовольно дёрнула мордой, никак не решаясь на последний шаг. Любая оплошность с моей стороны, и она нападёт.
– Бхпаааа! – вдруг заорал я, и львица прыгнула, а я упал в траву, выставив вверх обломок копья.
Но хищник, не коснувшись его, ловко перепрыгнул меня и ускакал в темноту, спеша присоединиться к пиршеству себе подобным. Мой крик, видимо, вызвал у него отторжение, как объекта охоты, да и хозяин прайда не желал ждать и бегать, поэтому львица сочла, что связываться с сумасшедшим человеком не стоит, а мяса сегодня хватит на всех и ушла, не попрощавшись. Мне тоже её общество не доставило удовольствия и, поднявшись, хромая при этом на обе ноги, я попытался как можно скорее уйти прочь от опасного места.
Но далеко уйти я не смог и, добредя до первого попавшегося высокого дерева, с трудом влез по заскорузлым ветвям на его крону и застыл в могучей развилке. Устроившись, принялся обрабатывать раны мокрым куском материи, изредка аккуратно, чтобы не пролить драгоценную жидкость, делая небольшие глотки из найденной фляги.
К утру я смог забыться в тревожном, лихорадочном сне. Вдалеке слышался шум от возни дерущихся за человеческое мясо животных, и их громкие визги и рычание время от времени оглашали окрестности, оповещая о происходящем пиршестве. Под эти звуки я и задремал, застряв в развилке дерева.
Наступило утро, и первые же лучи восходящего африканского солнца заставили меня очнуться. Я огляделся и принялся спускаться с дерева, на котором благополучно провёл остаток ночи. Сильно болело плечо, из-за чего я медленно сползал по стволу и в конце буквально упал с ветки, чуть не потеряв сознание. С трудом поднявшись, осмотрел плечо и заметил, что оно сильно опухло.
Вот же, ять! Как бы стрела не ядовитой оказалась или очень грязной. С заразой тут бороться вряд ли умели, и вся защита от болезней наверняка состояла лишь из крепости собственного иммунитета, а не из лекарств или гигиены. Одним словом – нужно выжить!
Не знаю, чем руководствовался Змееголовый, поместив меня в данное тело, но он явно сотворил мне гадость. Впрочем, не удивлюсь, что в том помогли его же конкуренты. Нет более подлого народа, чем боги. Однако, делать нечего, и спасение утопающих – дело рук самих утопающих, тут не поспоришь.
Встав на ноги, я внимательно осмотрел окружающую местность. Как я и догадался ночью, битва проходила в предгорье, так как вдалеке виднелась цепь невысоких гор, сильно напоминающих мне местность незабвенной Эфиопии. Возможно, так оно и было, но чем мне поможет в моей ситуации это знание? Ведь я тут ничего не знаю и не помню. Ладно, там посмотрим.
Оглядев себя, я понял, что являлся воином, возможно, даже знатным, на это указывали остатки одежды, что остались на теле после обыскивания, да пара татуировок, явно указывающих на принадлежность то ли к касте воинов, то ли к касте жрецов, то ли и к тем, и к другим. Одним словом – моё тело принадлежало раньше человеку, имеющему определенное положение в местном обществе. На первый взгляд я бы себе дал лет двадцать – двадцать пять, или около того. Зеркала не имелось, и новое лицо я смогу узреть ещё не скоро, да и какая уж теперь разница, насколько я окажусь хорош.
Осмотревшись, я решил вернуться на поле сражения, где вновь всё прошерстить при свете дня в надежде добыть ещё что-нибудь полезное, а также понять, куда ушли победители, и остался ли кто-то в живых из побеждённых. Вода в кубышке ещё оставалась, но необходимо пополнить её запас, а также следует заняться поиском полезных трав и смолы, чтобы промыть рану и принять внутрь нужное лекарство.
Но перед тем, как вернуться на поле боя, я решил сделать из двух обломков копья одно целое, хоть и короткое. Промучившись с полчаса, сотворил, пользуясь навыками из прошлой жизни, довольно неплохое копьё, насадив наконечник на другое древко. Таким можно и отбиться, хотя бы от одиночной полудохлой гиены или, скажем, африканского ежа, что в моём состоянии уже неплохо. А ещё хотелось есть.
Дерево, приютившее меня на ночь, оказалось знакомым, но оно не являлось фруктовым, из съедобного на нем были только листья, которые я и пожевал, чтобы утолить жажду, к тому же их сок имел лёгкий тонизирующий эффект. Остальные растения мне ещё предстояло найти и применить лечебные в виде настоя лекарственных трав.
Прихрамывая, я поплелся на разведку. Прислушиваясь к каждому шороху и осматриваясь, по пути выискивая всякие полезные корешки да лепестки с травинками, я добрался до места битвы. Вскоре стал доноситься тошнотворный запах разлагающихся тел, а подойдя ещё ближе, я увидел расположившихся на дневной отдых львов, где-то среди них лежала и та львица, что великодушно оставила меня в живых этой ночью. Это упущение с её стороны могло оказаться исправленным в любой момент, но давать ей второй шанс я не собирался. И я стал обходить стаю, держась на безопасном расстоянии.
Подойдя к месту недавнего сражения, я увидел валявшиеся куски недоеденной зверями людской плоти да обрывки ткани. Что же, придётся искать, и я принялся наматывать круги по местности, собирая в одну кучку всё, что смог найти или снять, с опаской посматривая в ту сторону, где валялись сытые львы.
В основном моими трофеями оказалась одежда, но попадались и ремни, а возле одного воина я нашёл целый лук, но с оборванной тетивой, и колчан с десятком неказистых стрел. Ещё нашёлся нож и фляга, а также лежащий в густой траве наполовину выпотрошенный мешок с запасом продуктов. В процессе поиска наткнулся на парочку гиен. Эти «собаки», мрачно зыркнув на меня, оскалили свои жуткие морды, угрожающе выставив клыки.
– Но-но, не надо пугать, я и сам могу попортить вам шкурки!
Взмах, и короткое копьё свистнуло, легко разрезав воздух широким лезвием. Тут же гиены, глухо ворча, убрались с моего пути, принявшись в отместку жадно жевать тело какого-то несчастного. Вот так и живём, деля между собой чужое имущество и жизни: кому труп, а кому вещи этого самого трупа, чтобы не разделить его участь. Сплошная кооперация животного мира!
Стащив всё найденное добро в одно место, я разочарованно покачал головой: мне необходим котелок либо медная, железная или бронзовая плошка, чтобы вскипятить воду и приготовить целебный отвар. Немного трав я уже смог насобирать и этого на первое время должно хватить, но ничего из нужной посуды мне не попадалось. Интересно, а кто-нибудь ещё спасся? Неужели все погибли сразу? Может кому-то удалось сбежать из раненых?
Это я к чему? К тому, что раненые могли сбежать, а потом, обессилив, упасть и расстаться с жизнью где-нибудь вдалеке от сражения, прихватив с собой и оружие, и вещи. И это весьма вероятный исход. Короче, надо искать.
А между тем моё физическое состояние ухудшалось. Необходимо промыть рану не плече и попытаться её очистить от накопившегося гноя. С раной на голове дела обстояли вроде не хуже, но и не лучше: она покрылась твёрдой коркой из сукровицы и грязи и больше не кровоточила. Если все благополучно заживет, останется знатный шрам на полголовы. Во всех жизнях мне постоянно везёт на шрамы, правда, обычно я их сам зарабатывал, а тут сразу вместе с телом «бонусом» получил.
Побродив по полю, я попытался предположить, откуда пришли оба отряда и куда ушли победители. Забрав всё найденное, решил направиться по следам, которые обнаружил перед самым уходом. Не знаю, правильно ли я определил, что здесь прошли два человека и, судя по окровавленной траве в нескольких местах, они явно были ранены. Всё же, опыт в поиске и преследовании у меня имелся огромный.
К этому времени солнце перевалило за полдень и пекло просто немилосердно, отчего все хищные звери скрылись в траве или под деревьями, мне же ничего не оставалось, как терпеть и упрямо идти по следу бежавших. Хорошо, что я нашёл немного еды, которая подкрепила мои силы, да и вода изрядно помогла, потому как пришлось вновь промывать рану.
Пройдя небольшое расстояние, я остановился в тени редких кустарников и разжёг костёр, чтобы немного отдохнуть и перекусить, а заодно обработать раны. Голова кружилась, в висках часто стучали молоточки, но это всё казалось пустяками по сравнению с предстоящими мне грандиозными задачами. Это я так, сам себя успокаивал, но как бы хреново не было, сдаваться не намерен.
Найденные кустарники поделились со мной целебной смолой, а растущие в их тени редкие растения отдали путнику свои зелёные побеги. Обнаруженный рядом плоский камень я тут же очистил и отмыл от грязи, а раскалённый над костром кусок лезвия от чьей-то сабли помог мне в приготовлении целебной кашицы.
Да, жаль, что я так и не нашёл посуды, в которой можно было бы подогреть воду и сделать отвар, но ничего, придётся обойтись. Куском лезвия я тщательно порезал найденные части целебных растений и принялся их толочь, перемалывая в кашицу, добавив туда же пару капель воды. Кашица будет менее эффективна, чем отвар, но, несомненно, поможет.
Приготовить мне предстояло сразу три разных состава. Первый необходим для дезинфекции, им я промыл полученные раны. Второй я намазал на кусок тонкой материи, приложив к ранам, обеспечив предохранение от дальнейшего распространения заражения. Третий же состав я просто стал пережёвывать и проглатывать, запивая мелкими глотками воды.
Провозившись с приготовлением мазей и растворов, я устал и, присев в тени кустарников, прикрыл глаза. Я не спал, а пытался прочувствовать израненное тело, ставшее моим, чтобы понять, как, где и что болит и какой его части необходимо уделить особое внимание. Судя по ощущениям, наибольшее опасение представляла рана плеча, затем голова и на последнем месте по степени важности оказались порезы бедра и ноги, которые за это время даже стали немного подживать.
Прикрыв веки, я тихо задремал, сохраняя напряженное внимание. Малейший шорох или любой другой звук, раздающийся поблизости, мгновенно будил меня, заставляя крепче хвататься за копьё. Но все тревоги оказались ложными и, немного отдохнув, я вновь отправился в путь. Рана на плече стала меньше пульсировать острой болью, я также постарался её ещё перевязать покрепче, закрепив кусок материи с мазью, но эта неуклюжая конструкция так и норовила съехать во время ходьбы.
Вновь обнаружив следы беглецов, я направился по ним и шёл так до самой темноты, но так и никого не нагнал. По всей видимости, расстояние между нами оставалось совсем небольшое, ведь и они были ранены и передвигались тяжело, но у них имелась фора по времени, пока я валялся в беспамятстве.
Я понимал, что в наступившей темноте нужно искать место для ночлега, но от гор я оказался далеко, найти пещеру тут нереально, одиноко стоящую скалу тоже, да и деревьев в окружающем меня ландшафте, как назло, не наблюдалось.
Пройдя ещё немного, я решил остановиться там, где и находился. Уже в темноте вырубил траву вокруг выбранного пятачка и, насобирав сухих растений и всего, что могло гореть, разжёг костёр. Костёр прогорел быстро, так и не подарив желанного тепла. Вновь наделав целебных кашиц, я наложил их на раны, сжевал то, что можно сжевать и, усевшись в выкопанную лезвием яму, застыл в ожидании утра.
Как только погас костер, почти сразу трава вокруг меня ожила, наполняясь ночной жизнью. Забегали мелкие грызуны, зашелестели лапками пауки, мокрицы и охотящиеся за ними скорпионы. Быстро или наоборот очень медленно заскользили, извиваясь, змеи. Всё они мало меня трогали, ну шуршат и шуршат, и хрен бы с ними, уж сколько я их переловил или уничтожил в бытность свою Мамбой, что и сейчас лень их шугать.
Неожиданно один из самых любопытных скорпионов обрушился вместе с землёй в моё убежище, и сразу принялся стегать хвостом всё попало, едва не ужалив мою ногу. Это он делал недолго, так как лезвие копья воткнулось в его панцирь, перерубив пополам, а обе половинки сразу покинули мою ямку, выкинутые наружу. Змеи даже не пытались проникнуть ко мне, ползая по своим делам и словно чувствуя, кто есть я, а кто есть они. А любая жертва к хищнику в логово не полезет, за исключением совсем глупой. Глупых змей не оказалось, и я спокойно заснул.
Больше никаких поползновений в моё укрытие за всю ночь не произошло. Крупные животные откочевали далеко в сторону, а ночные хищники со всей округи пировали на месте сражения и не интересовались теми, кто с него благополучно сбежал. Ну, а с первыми лучами солнца я уже поднялся и вновь отправился в путь.
Глава 3. Поиск выхода
Раны, обильно смазанные кашицей из лекарственных трав, уже не кровоточили и затянулись зеленовато-бурой плёнкой. Изредка они давали о себе знать яркими вспышками боли, такими, что на мгновение всё буквально меркло перед глазами. Но я продолжал упорно идти вперед.
Остановившись на днёвку, пообедал остатками пищи, отпил немного воды, обновил лечебную кашицу и снова двинулся в путь. Я чувствовал, что эти беглецы меня смогут вывести к людям, объяснят, куда я попал и в какое примерно время, а если не захотят этого делать добровольно, то придётся заставлять.
Отдохнув, я снова отправился в путь. В меня уже вселился азарт, и желание догнать беглецов стало самоцелью, ну а почему нет? Самочувствие моё к этому времени значительно не улучшилось. К тому же, я понимал, если не догоню людей и не раздобуду еды, то вечером придется охотиться, иначе ужинать мне будет нечем.
Солнце уже высоко стояло над головой, когда я стал понимать, что настигаю убегающих. В одном месте на траве обнаружилась свежая кровь, в другом я неожиданно для себя нашёл тяжёлый бронзовый топор, напоминающий тот, что когда-то откопал в Африке ещё во время первой моей реинкарнации.
Что же, нехитрый арсенал пополнился хорошим орудием, и теперь помимо короткого копья и куска лезвия у меня имелся боевой топор. Унылую картину нехитрого скарба дополнял узелок с тряпьём, болтающийся на конце лука.
Желая поскорее закончить погоню неизвестно за кем, я ускорил шаг. Ещё примерно с час я преследовал убегающих от меня, пока, наконец, их не настиг.
Вскоре впереди я смог рассмотреть ясный след из помятой травы. Я остановился и прислушался, но вокруг стояла тишина. Бросив узелок с вещами и топор, я перехватил покрепче копьё и осторожно стал приближаться к зарослям. Осталось сделать всего шаг, когда из высокой травы, что до времени скрывала беглеца, вдруг вылетела стрела, просвистев почти у самого моего виска. Я резко прыгнул и с разворота ударил тупым концом копья прямо в лоб лучнику.
– Готов! – не удержался я от восклицания, с любопытством осматривая поверженное тело незадачливого стрелка. Им оказался негр, одетый в такие же одежды, что и я, старше меня и тщедушнее.
– Кубра, ты жив?! – неожиданно раздался голос второго беглеца, появившегося из высокой травы.
– Гм, Кубра?! – я оглянулся на кричавшего, им оказался жрец, как я смог понять по его одежде, причёске и татуировкам. Сам жрец оказался ещё более маленьким и худым, чем его защитник, но выглядел моложе и он был ранен, в отличие от напавшего.
– Да, тебя зовут Кубра, и ты один из моих воинов или ты забыл, кто ты есть уже?
– Гм.
Тут воин, пострадавший от моего удара копьём, начал медленно подниматься, а рядом с ним я заметил довольно длинный нож. Нож также имелся и у жреца, и рукоять, изукрашенная каменьями и золотой нитью, торчала у того из-за пояса.
– Я смотрю ты и мой топор уже успел подобрать? Это хорошо, отдай его мне, – и жрец протянул ко мне руку.
Гм, что-то тут не так, да и вообще, что-то больно много нехороших совпадений с моим появлением. В глазах жреца чувствовалась угроза, а поднимающийся с земли воин, казалось, совсем оправился от удара и вновь был готов броситься на меня.
– Это мой топор, и я его нашёл, а тебя не знаю. Я ничего не помню, кроме удара, что свалил меня на землю, но поднявшись, я стал другим.
– Ты одержим! Отдай мне оружие и помоги. Ты был когда-то моим воином. Зачем ты преследовал нас? Мы убегали от отряда царства Аксум, они вероломно напали на нас, разве ты этого не помнишь?
– Нет, я всё забыл. Я шёл по вашим следам, чтобы помочь или забрать оружие, если бы вы оказались врагами. Я очнулся ночью среди гиен и львов и понял, что выжил, но идти в ту сторону, куда ушли те, кто разбил нас, не решился. Я вообще не знал куда идти, пока не нашёл ваш след и тогда я понял, что нужно идти по нему, чтобы выжить.
– Ты сделал правильный выбор, Кубра, но ты не в себе, я помогу тебе вновь обрести себя, но сначала ты должен отдать мне мой топор, а Факсуду своё копьё.
– Как тебя зовут? – внезапно спросил я жреца.
– Ты и этого не помнишь? Меня зовут Гуль.
– Гм, хорошее имя и тебе подходит, – без тени смеха заявил я и вновь бросил пристальный взгляд на жреца, уловив в его чёрных, как сама ночь, глазах презрение, смешенное с недоумением.
– Я тебе не верю, я еле выжил, а без оружия я никто. Вдруг ты решишь убить меня, а я даже не смогу себя защитить.
– Ха, ты испытываешь моё терпение! Неужели ты хочешь, чтобы я продал тебя в рабство? Ты был свободным воином, но за такие разговоры я могу продать тебя! Ты не смеешь ослушаться жреца Амани!
Одновременно с произносимыми словами жрец подал знак воину, и тот, схватив нож, резко прыгнул на меня. Шаг вправо и назад – и вот моё копьё уже летит в затылок напавшего. Мерзкий хруст костей черепа, и воин, не успев издать и звука, ничком падает на землю, чтобы больше никогда не подняться.
– Ты будешь следующим, – спокойно констатировал я, – и меня зовут не Кубра, а Мамба. Запомни, Мамба!
– Мамба?! В тебя вселился злой дух! Я вижу в твоих глазах безумие Сета! Но мы не в пустыне, а в предгорьях, где зародился Голубой Нил. Нас преследовали враги, чтобы не допустить меня к пещере Амусилака. А ты был одним из моих десятников. Зачем ты убил Факсуда?
– Он напал на меня, – пожал я плечами. Честно говоря, меня уже стал утомлять этот разговор со жрецом, который явно хотел меня убить или использовать в своих целях. Не знаю, видимо он реально на что-то надеялся, да ещё рассказывал про цель путешествия, странно это.
– Мне всё равно, куда мы шли, я хочу знать, куда ты идёшь сейчас, и могу ли я идти вместе с тобою.
– Вместе со мною?
– Да.
– Но зачем ты тогда убил Факсуда?
– Потому что он напал на меня по твоему приказу, но ты жрец, я не могу убить тебя и спрашиваю, куда ты идёшь, чтобы помочь дойти или разойтись с тобою навсегда, если мне будет не по пути. И скажи, к какому государству мы принадлежим?
– Ты и этого не помнишь?
– Я ничего не помню после удара по голове.
– Ты попал в сети Сета, он забрал у тебя память, натравив на меня, но в тебе ещё не всё угасло от Амани, он борется за тебя. Верь мне, я его жрец, если ты поможешь мне, то я помогу тебе. Я верну память и вознагражу тебя!
– Хорошо, я помогу тебе, если ты вылечишь меня.
– Да, тогда помоги мне подняться.
– Хорошо.
Я засунул за пояс нож, держа в левой руке копьё, размышляя, всё ли я правильно делаю и надо ли выспросить ещё чего. Конечно, надо, но лучше жизнь начинать с чистого листа, а не с изрядным шлейфом чужой воли. Жрец явно ждёт чего-то ещё и, кажется, я ему не нужен или нужен, но для другого, хотя, казалось бы, надо радоваться возвращению своего бывшего воина. Гм, ладно, сейчас всё прояснится. Эти мысли промелькнули в моей голове, и я протянул руку жрецу, чтобы помочь подняться тому с земли.
В это время он, также протягивая руку, вдруг громко свистнул, и тут же откуда-то из высокой травы вдруг поднялся гепард и, одним прыжком преодолев расстояние между нами, обрушился мне на плечи. От силы удара его тела я полетел вперёд, выронив копьё. Да, я ожидал подлости от жреца, но такой не предполагал. Топор я оставил намного раньше, копьё потерял только что, и сейчас клыки зверя впились мне в плечо здоровой руки, которой я попытался защитить шею.
Сцепившись с гепардом, мы покатились по земле.
– Агрх, агрхх, грамвлгркхарр, – не сдавался гепард, пытаясь прокусить мне шею или ухватиться так, чтобы задушить.
Наверное, каждый имел дело с кошками. Игрался или даже дрался. Кошки, как правило, обхватывают добычу лапами и с помощью загнутых когтей удерживают её, а клыками раздирают. У гепарда нет огромных когтей, но задушить он может, вот я и барахтался, пытаясь освободиться от цепких объятий.
Гепард оказался небольшим, видимо совсем молодой, а я был ранен и еле успевал уворачиваться и удерживать пасть зверя на расстоянии от головы. Долго так продолжаться не могло, силы оставляли меня, нужно скорее заканчивать со зверем, а то придётся досрочно возвращаться в чертоги Змееголового. А вот не хотелось бы так быстро, но что же делать?
В какой-то момент, уворачиваясь, я прокрутился и почувствовал на боку что-то твёрдое и тут же вспомнил о ноже, который нашёл вместе с флягой. Привязав его к одежде изнутри, я на время забыл о нём, так как он висел сзади, чтобы не мешал и не был виден. Это я сделал машинально, просто по давней и глупой привычке опасаться всего и вся.
Борясь с гепардом, я старался нащупать и выхватить нож, но раненой рукой это сделать не удавалось, а здоровая рука оказалась занята удерживанием животного. Осталось только подключить ноги, но как? Решение нашлось неожиданно. Напрягшись, я рывком поднял обе ноги, упираясь спиной о землю и, подняв их к морде зверя, стал оттирать его голову назад.
Естественно, ему это не понравилось, и он впился клыками в ступню. Острая боль пронзила тело, что не помешало мне достать нож и, отпустив ноги, с силой ударить им прямо в горло зверю. На этот раз уже взвыл не я, а он, и поделом. И тут меня обуяла ярость. Бешено работая ножом, я буквально прорывал несчастного зверя, преданного своему хозяину. Отбросив его тело назад, я развернулся и тут же практически напоролся на собственное копьё.
Пока я катался взад-вперёд с гепардом, жрец Гуль успел самостоятельно встать, подобрать моё копьё и сейчас собирался вонзить мне его в бок. Однако! Такой поворот событий в мои планы не входил, и я решил выразить свой резкий протест против столь вероломных действий, казалось бы, давнего союзника. По словам жреца, союзника и даже десятника его личной свиты.
Впрочем, моё бывшее копьё было весьма весомым аргументом, и жрец им пользоваться умел.
– Хрясь! – и копьё смачно воткнулось в… землю, пришпилив край моей одежды возле спины и даже оцарапав кожу.
– Ах, так! – и мой резкий удар ногой под колени жреца заставил его потерять равновесие и грохнуться на землю, отпустив при этом копьё. Пришлось практически ползком идти на добивание, потому как сил практически не осталось. Зажав нож в левой руке и сжав правую, я дубасил кулаком жреца прямо в морду. Три сильных удара, и бой закончился. Очередная победа больше походила на поражение.
Стоило ли ради такого переться за эти двоими? «Стоило», – ответил я сам себе. Лучше такая информация, чем отсутствие вообще любой, а из жреца сейчас всё вытяну. И, странно, что я даже не обратил внимание на то, как легко с ними разговаривал. Кажется, это одно из эфиопских наречий или близко к нему. Впрочем, я столько провёл времени среди различных племён и народов и изучил множество языков, что они стали сливаться в голове в одно целое.
Жрец от моих ударов потерял сознание, и пока он лежал, я стал осматривать поле битвы и себя. Гепард сдох от ран и потери крови, воин, что бросился на меня первым, давно бродил в царстве Осириса, а жрец пока пребывал в прострации, видимо, созерцая затейливые кружева в небесном чертоге Сета, на которого грешил.
Сам же я получил рваную рану правого плеча и теперь обе мои руки оказались с ранами, и на хрен я попёрся за этим шаманом?
Пришлось идти к оставленным вещам, попутно забрав копьё и топор. С помощью фляги и кашицы из целебных растений промыл раны и вернулся обратно, чтобы хорошо обыскать всё место боя.
Довольно быстро я нашёл вещи шамана: целых два кожаных мешка, в которых обнаружились три тыквенные фляги с водой, запас продуктов, правда, небольшой, и какие флакончики с мазями и благовониями. Я бросил их обратно в мешок, решив разобраться позже. Жрец уже пришёл в сознание и теперь, хлюпая разбитым носом, пытался меня запугать, посылая кары небесные и призывая в свидетели десятки богов. Да мне наплевать на то, пусть хоть проклинает, хоть молится, хоть песни поёт. Моё дело маленькое – настиг, увидел, победил и свалили.
Я вообще, мирный сам, хотел, понимаешь, настичь и познакомиться, но вышло немного не так, как планировал. Не ожидал, что беглецов окажется аж трое, включая гепарда, и они нападут первыми, да ещё вероломно, как жрец. Конечно, я был насторожен и не собирался им помогать в дальнейшем, но всё зависело от жреца и его полезности для меня. Увы, он оказался слабым звеном в нашей дружбе, и я его вычеркнул. Ну, а все его вселенские стенания и проклятия мне не интересны. Что мне от них? Пусть останутся с ним.
– Ну что, давай, рассказывай, зачем напал, куда бежал, что хотел? – обратился я к поверженному.
Жрец выплюнул кровь и принялся опять проклинать меня, пришлось заткнуть ему глотку ударом древка копья. На какое-то время это помогло, а потом опять начались угрозы и причитания. Я загрустил. Вот чего хочет добиться человек подобными разговорами, глядя на меня? Мне ведь параллельно и грустно. Грустно оказаться рядом с такими тупицами, и я снова ударил его древком, только теперь под дых.
Жрец ожидаемо замолчал.
– Слушай, Гуль. Давай жить дружно, ты мне всё рассказываешь, что спрошу, а я…, – тут я задумался. Как-то и ничего предлагать не хочется, жизнь оставить – слишком жирно после предательства, да и нельзя врагов за спиной оставлять. Мало ли, вдруг выживет, и снова встретимся? Не хотелось бы. А что тогда предлагать? – а я тебя убью не больно, и твоя душа окажется с тобою. Лады?
Насколько жрец до этого был уверен в себе, настолько же сейчас оказался обескуражен.
– Ты не веришь в богов? – почти пролепетал он.
– Верю. Недавно вот общался лично, прям, как сейчас с тобою, с одним из них. Его, правда, не Сет кличут, а Змееголовым, но тебе в принципе какая разница?
– Ты общался с Апопом?
– С кем? Ни с какой попой я принципиально не общаюсь, не нужны тут столь грязные намёки.
Жрец не понял, да и ладно, я и сам себя часто бывает не понимаю, столько всего переплелось уже во мне, что и не поймёшь, кем я, собственно, стал, но договариваться надо.
– Давай так, мы из какого государства шли?
– Из государства Куш.
– Угу, а куда?
– В Аксум.
– Угу. А кто напал?
– Аксумцы.
– Почему, у нас же с ними есть договор?
– Нет никакого договора, у нас вражда.
– Так, и куда ты шёл? Тут ведь поблизости нет ни деревни, ни города?
– Нет, но есть караванный путь, по которому мы и шли, раз ты забыл.
– Мы по нему шли, но ты ушёл прочь.
– Я сделал крюк, чтобы вновь вернуться на него.
– Ага. А дальше куда планировал идти?
– Ха, я не буду тебе больше ничего рассказывать. Ты узнал только то, что должен был знать и так. Я серьёзно ранен, а после схватки с тобою у меня нет сил бороться, но за меня обязательно отомстят. На тебе останется метка, когда я умру от твоей руки. Её увидят и прикончат тебя.
– Гм, спасибо, что предупредил. Я вижу, что тебя проткнули в нескольких местах, но ты ещё живчик, раз смог так далеко уйти, но зачем ты напал на меня, ведь я мог помочь тебе спастись?
– Я не верю тебе, тебя подослали адепты Хета, а в твоих глазах я вижу отблеск чужого бога. Но… Аааа! Я понял! Ты посланец Хемена!
«Во даёт!» – подумал я. Я столько богов и не знал даже. Гм, Хемен?! Может быть Фемен? Или Охламон? Хотя, в общем, какая разница?
– А я не верю, что ты сдохнешь. Вы, жрецы, страшно живучие, не зря только ты и спасся, ну и я, а вообще, ты прав, я совсем не тот, за кого себя выдаю, я совсем другой человек, человек из будущего.
– Ты врёшь, ты демон из загробного мира! Тебе не выбраться отсюда, кругом будут бродить аксумцы и хищники, а те, кто будут искать меня, при встрече уничтожат тебя.
– Ладно, тебе-то какая в том забота, ну уничтожат и уничтожат. Ладно, я сейчас.
Оставив жреца в гордом одиночестве, я пошёл искать змею. Они, как назло, разбежались, но это Африка, а не Россия, и минут через двадцать я смог найти и поймать подходящую. Перехватив у головы, зажал пальцами и вернулся обратно. Жреца на месте не оказалось, он успел отползти далеко в сторону. И, судя по действиям, он явно готовил какое-то заклинание. Мне и без него было хреново, а с его, и в этом я был уверен, довольно эффективным заклинанием всё могло стать ещё хуже, поэтому я просто подошёл и швырнул на него змею.
Разозлённая жестоким обращением и наглым вмешательством в её личную дикую жизнь, змея сразу же совершила рывок и впилась челюстями в плоть жреца.
– Ааа, будь проклят, раб Хемена!
Яд действовал быстро, да и сколько уже можно сопротивляться неизбежному?! Пока я отошёл к своим вещам, пока вновь промыл раны, приложив свежую кашицу, жрец отдал душу.
– Тебе, Змееголовый, посвящаю! – только и успел произнести я, как очередная дань, и весьма существенная, отправилась к нему в небесные чертоги. И только сейчас я почувствовал, как сильно устал.
Но движение – это жизнь, а потому я стал обыскивать тела воина и жреца. У воина почти ничего и не нашлось, так, мелочи всякие, но полезные, а вот у жреца обнаружились золотые украшения с драгоценными камнями и разные монеты, серебро, бронза и даже золото. А ещё мне достался небольшой котелок из меди и маленькая ступка из бронзы. Ну и куча ран. Сейчас мне явно стоило отлежаться и хорошенько подлечиться.
От усталости и потери крови у меня начала кружиться голова, но надо уходить отсюда. Трупы привлекут внимание хищников, поэтому не стоит находиться рядом с ними. Собрав всё найденное добро, я навьючил на себя мешки и оружие и, наметив себе целью росшее вдалеке одиноко стоящее дерево, направился прямиком к нему, жуя найденные у жреца листочки ката. Они смогут придать мне сил на некоторое время.
Так и дошёл, а добравшись, сразу принялся готовить отвар. Для начала собрал старых веток, расчистил место под костёр, воткнул рогульки для котелка и подвесил его. Попив воды и поев, стал перебирать найденные трофеи, сразу разобравшись в лечебных мазях, что имел с собою жрец. Они оказались очень кстати, отличная замена тому, что было у меня.
Пока вода в котелке закипала, стал разбираться с оружием. Ну, с копьём всё ясно, оно как у меня было, так и осталось, дальше шёл длинный и хороший нож, можно сказать, тесак, с которым на меня бросился этот Максуд или Махмуд, не помню уже кто. Да хранят боги его душу! Кстати, опять она Змееголовому досталась или я не успел сказать слова передачи?! Да и ладно, тот, кто гибнет от моей руки, автоматически переходит в вотчину Змееголового, так что, уточнять даже не надо, сплошная унификация потусторонней сущности.
Ещё теперь у меня в арсенале имелся небольшой нож, а также топор, к сожалению, это оказался не хопеш, а просто палка из твёрдого дерева, на которую было надето бронзовое лезвие на манер секиры, небольшое, но удобное. Его наверняка можно даже кидать прицельно, если набить руку, но мне такой вариант не совсем подходит. Я лучше себе найду другое оружие.
Ну, и два лука: один без тетивы, а другой полностью боеготовый и, кажется, составной. Довеском ко всему прочему шёл ритуальной кинжал жреца, с богато украшенной рукоятью. Весьма неплохо для начала, но слишком заметный, не стоит его светить. Проще продать при случае, если купят, а то знаем мы их корпоративную солидарность. Здесь не продашь, надо продавать в другом государстве. Ну, да ладно, было бы что продать…
Глава 4. Караванный путь
Вскоре вскипела вода в котелке. Я набросал туда пучки разных трав, корешков и прочих лекарственных субстанций и занялся чисткой оружия. Да, это не пулемёт и не автомат, но любое оружие любит заботу: хоть холодное, хоть огнестрельное. А пока чистил, думал, что делать дальше.
Несмотря на окружающую меня неизвестность, что-то я уже смог прояснить. По крайней мере, окончательно убедился, куда попал. То, о чём предупреждал Змееголовый, подтвердилось: я попал в древнее время, в Африку. Это из очевидного.
А не из очевидного: понятия не имел, в какую эпоху. Это как можно понять, в какой год «до нашей эры» или нашей, блин, эры ты попал, не имея специальных знаний по истории? Решил ориентироваться по Риму, других ориентиров я не знал. Но где тот Рим, а где, собственно, государство Куш?! Насколько я помню, римляне так и не добрались до него за всю историю существования, больно далеко.
Как и обещал, Змееголовый засунул меня в самую задницу мира, а дальше придётся выбираться самому. Вот только плотность местного населения здесь не очень-то велика, и чем дальше в Африку, тем меньше негров, да и становятся они более дикими. А мне предстоит из них склепать полноценную армию с железной дисциплиной. Эх, грехи мои тяжкие, как же меня угораздило… А ещё чувствую себя хреново, да и спрятаться негде.
Я оглянулся вокруг. Ну да, вечереет, а укрыться негде. Сил после борьбы и ранений осталось немного, так что придётся опять лезть на дерево. Сняв котелок с огня, я отпил из него отвар, оставшимся промыл раны. Та, что на голове, не беспокоила меня, и толстая корка, образовавшаяся на ней, пока не требовала пристального внимания. А вот плечо и свежие раны следовало тщательно обработать.
Этим я и занялся, пока окончательно не стемнело, и только после этого начал взбираться на дерево. Пусть оно и не сильно высокое, но зато имело весьма раскидистую крону, в которой я и попытался смастерить себе гнездо. Несмотря на старания, оно получилось весьма неудобным, и любое неосторожное движение могло закончиться тем, что я слечу с него вниз, но не как птица, а как мешок с говном.
Спать на дереве оказалось весьма некомфортно, но по земле бродили такие сильные твари, что лучше уж висеть между небом и землёй, чем быть растерзанным целой стаей шакалов, гиен или тех же львов. Хотя и тут я не был в полной безопасности, ведь африканский леопард отлично лазит по деревьям, а я сейчас – лёгкая добыча. Короче, куда ни кинь – везде клин.
В общем, ночь прошла в каком-то кошмаре, тело ломило и корёжило от боли и невозможности расслабиться и вытянуть конечности, а под деревом то и дело пробегали ночные хищники, выискивая добычу. Гиены не пытались залезть на дерево, львы не охотились рядом, а вот парочка шакалов долго кружилась рядом и была не прочь попасть ко мне, но не рискнули.
Утром, кое-как спустившись с дерева, мне стало очевидно, что дойти до более безопасного места ни сегодня, ни завтра не удастся, слишком далеко. Придётся оставаться здесь ещё на одну ночь.
Разложив костер, я вновь принялся готовить отвар. Весь день я лечился и обихаживал свои раны, попутно пытаясь охотиться на змей, как наиболее знакомый и распространённый вид местного и промыслового для меня животного.
Отчекрыжив голову пойманной змее, снимал с неё кожу и жарил на костре, тем и питался. Запас продуктов у меня немного оставался, вода тоже, а поймать местного кабанчика или кого повкуснее пока было для меня немыслимо.
Вторую ночь я провёл также в гнезде на дереве, но предварительно сжёг вокруг траву, что могла гореть. Запах гари изрядно отпугивал любого зверя, и хищники старались обойти стороной место моего обитания.
Утром всё вновь повторилось: нехитрый завтрак, приготовление целебного отвара. Раны заживали, но слишком медленно, потому как отсутствовали возможности создать здесь полноценные эликсиры. Хотелось остаться на этом месте ещё на одну ночь, но тело уже болело от неудобной позы и веток, на которых я спал.
Собрав вещи, я отправился дальше. Курс держал к предполагаемому караванному пути. Отыскать его оказалось нелегко, я шёл весь день, и когда застала темнота, остановился на ночь.
На этот раз я решил выкопать себе ямку и предварительно выжег траву вокруг неё. Всю ночь я тревожно прислушивался к звукам саванны. И хоть гостей я не дождался, приходилось спать в полглаза, опасаясь нападения диких зверей.
На следующий день я продолжил движение и через некоторое время вышел на караванный путь. Им оказалась неширокая полоса земли с редко растущей травой: где-то она оказалась порублена, где-то просто затоптана, а где-то не росла по другим причинам.
Найти дорогу незнающему человеку было весьма проблематично: периодически караванный путь терялся, закладывал разные виражи, неизвестно почему, или резко менял направление, не часто, но весьма неожиданно.
К тому времени я уже изрядно устал и, найдя чистый и ровный участок дороги, уселся прямо в пыль, вытянув смуглые ноги. Нужно подумать и отдохнуть. Костёр тут разжигать я не стал и, пожевав немного сухих лепёшек с вяленым мясом и запив всё водой, я отправился дальше.
Вода заканчивалась, необходимо искать колодец, да и поохотится хорошо бы, но пока не позволяло самочувствие, раны заживали медленно. Судя по сторонам света, я шёл в сторону Египта, и стоило подумать, нужно ли мне это. В государстве Куш, откуда был родом мой реципиент и жрец, вряд ли встретят меня с почестями. Если идти в Аксум, то и там можно нарваться на всякое, так что же делать тогда?
С другой стороны, я всегда могу сказать, что на нас напали и всех убили. Метки жреца на мне нет, так как это не я его убил, а змея, дикая, глупая и не имеющая хозяина. Сплошное алиби, если жрец, конечно, про метку не придумал и не блефовал.
Взяв в руки лук, я проверил его на прочность, размышляя, что делать дальше. Интересно, а если я появлюсь в Аксуме, меня сразу убьют или сначала поймают, начнут пытать, а потом, всё же, убьют? Загадка, однако. Нежелательные свидетели, они во все времена – нежелательные свидетели. А может, меня никто и не узнает, мало ли кто и где путешествует в одиночестве. Тоже ведь вариант.
Положив лук на землю и рассматривая приобретенный арсенал: копьё, топор, кинжалы и два лука, я стал размышлять, что делать дальше и куда всё же идти: в Куш или Аксум? Все плюсы и минусы этого решения я для себя уже понял, так что возникла дилемма. Направо пойдёшь – себя потеряешь, налево пойдёшь – хрен что найдёшь. Прямо пойдёшь – себя обретёшь. Гм, а не пойти ли мне к побережью, чтобы наняться на корабль пассажиром и отправиться в Саудовскую Аравию? Тоже мысль, но глупая.
С другой стороны: а как вообще узнают, что я из погибшего отряда? И вообще, кто о нём знал? Думается, что не стоит об этом говорить никому, даже одежду можно сменить, ведь я набрал разных тряпок с места битвы. Да в Африке она особо и не нужна: это скорее статус, чем жёсткая необходимость. Хотя у воинов одежда часто идёт вместо доспехов: где-то она простёгивается, где-то подбивается кожей или войлоком.
Короче, надо прикинуться бедным путником и шагать по просторам Африки, пока не удастся прибиться к какому-нибудь племени и уж тогда начинать брать его под свой контроль.
А интересно, что дальше Аксума? Если хорошо покопаться в памяти, то Аксум – это южная часть Эфиопии, дальше идёт Джибути и Африканский Рог. А там не имеется никаких государств, лишь редкие арабские поселения, а то и их нет, потому как сейчас поселения на побережье – это греки, а не арабы, и доплывали ли греки до тех берегов, мне лично неизвестно. Да и сама территория нынешнего Сомали всё же далека от центра древних цивилизаций. Живут там только кочевники или ещё бог весть кто.
Мда… Опять придётся бродить по стойбищам и дули крутить ослам местным. Ну, да ладно, решено – иду в сторону Аксума, а там посмотрим. Идти далеко, ближайшее селение вообще неизвестно где, но мне не привыкать ноги бить.
Взгляд упал на собственные ноги с твёрдыми, как копыта, ороговевшими подошвами. Они, наверное, никогда не знали сандалий, или знали, но совсем уж грубые, имеющие не кожаные, а деревянные подошвы. Да, трудно на этот раз мне придётся. Ну и наплевать! Кривая ухмылка растянула губы, а в сердце зародилась злость. Всё для себя решив, я поднялся из пыли и, развернувшись, направился в ту сторону, где находился Аксум.
К вечеру я достиг места, на котором, видимо, останавливались караваны. Широкая поляна, плотно утоптанная следами животных и людей, приветливо осклабилась серой поверхностью с кучками золы от старых костров. Немного вдалеке виднелась площадка, на которой, скорее всего, размещали животных на ночь. Обойдя ее, я обнаружил небольшой колодец, на дне которого в свете лучей уходящего солнца блестела вода.
Наличие колодца весьма обрадовало и, вдоволь напившись, я заполнил водой все имеющиеся тыквенные фляги и котелок, что чуть позже поставил на огонь. Идя по пути изрядно нагруженным, я, тем не менее, собирал попадающиеся по пути сухие ветки, зная, что придёт ночь и нужно будет разжигать костёр. А в саванне мало топлива: деревья редки и срубить получится не всякое. Конечно, это изрядно замедляло путь, но и торопиться мне некуда.
Выбрав место, я запалил небольшой костёр, вскипятил воду в котелке, набросал туда полезных трав, выпил полученный отвар и ещё долго сидел, бездумно глядя в догорающий огонь. Очередную ночь я провел, улегшись спать на каменистой площадке. Ночных хищников поблизости не оказалось, значит, можно опасаться только змей или скорпионов, ну и прочей членистоногой нечисти, что имела ядовитые жала.
Вероятность их с�