Самый большой секрет
Часть 1. Все начинается
Глава 1. Стас
– Невообразимо!
– Что?
– Все!
– Что все?
– Этот город за окном, ты напротив.
– Ты – романтик.
– О, да, детка. Я романтик.
Он подался вперед и поцеловал ее. Она с готовностью ответила на поцелуй и тихонько хихикнула:
– Я такая пьяная.
– Как и я, детка, как и я. Эй, шеф, долго еще?
– Пять минут, – буркнул водитель такси, которому уже изрядно поднадоели эти романтики на заднем сиденьи.
– Пять минут, – повторил пассажир.
Свет пролетевшего мимо фонаря осветил его лицо, на котором сияла торжествующая улыбка.
– Я начинаю тебя побаиваться, – игриво сказала женщина.
– И правильно делаешь, детка! Потому что через пять минут я собираюсь съесть тебя без остатка.
– Большой и страшный серый волк?
– Именно! Только ты больше похожа на зайку, чем на поросенка.
– А на кого еще?
– На лань. Красивую грациозную лань.
Женщина снова залилась смехом, заглушая скрежет зубов таксиста.
– Оля, – шепнул внезапно посерьезнев мужчина.
– Да, Стас.
– Мне кажется я тебя люблю!
– Ооо… Ты первый.
– В смысле?
– Первый кто признался мне в любви через три часа после знакомства.
– Ах, – махнул рукой Стас. – Что значит время, когда существует любовь. Любовь с первого взгляда!
– Или с первой рюмки? – уточнила Оля и они в унисон расхохотались.
Машина затормозила перед шлагбаумом парковки у многоэтажного дома.
– Заезжать будем?
– Нет, – покачал головой Стас.
Он сунул водителю пятитысячную купюру.
– Сдачи не надо.
Таксист буркнул какую-то благодарность и, высадив беспокойную парочку, поспешил скрыться.
– Мне нужно позвонить, – сказал Стас женщине, предварительно сладко поцеловав ее.
Он отошел на десять метров, что-то прошептал в телефон и вернулся к пассии.
– Жене звонил? – подозрительно спросила Оля.
– Ей, – кивнул Стас.
– А она что, не дома?
– Я, конечно, приветствую твой энтузиазм по поводу любви втроем. Но к сожалению отправил супругу на дачу. Хотя могу позвонить и она прилетит в наши объятия.
– Какой же ты болван, – рассмеялась Оля.
…Он начал раздевать ее еще в лифте и в квартиру Оля заходила в одних туфлях. Стас небрежно кинул ее одежду на пол прихожей, подхватил женщину на руки и понес в спальню. Он аккуратно положил Олю на постель и щелкнул выключателем. Женщина сладко потянулась, предоставляя любовнику возможность насладиться всеми своими достоинствами.
– О, боже! Ты прекрасна!
Стас суетливо скинул с себя все и практически кинулся на Олю. Та приподняла ножку, уперлась ей Стасу в грудь и лукаво улыбнулась. Тот в недоумении развел руками.
– Обычно я так не делаю, – сказала Оля. – Но…
– Знаю, я особенный!
– Не порть момент, говнюк!
– Послушай, зая. Ты – сейчас то, чего я хочу больше всего на свете. Но алкоголь коварен. И вместо чудесного секса ты можешь получить малоприятный сон в компании громко храпящего мужика. Промедление смерти подобно.
Стас улыбнулся, откинул ногу Оли и приник к женщине. Оля тихо застонала когда почувствовала как чужая плоть погружается в нее. Она обвила шею Стаса руками и еще плотнее прижалась к нему.
– Если будешь паинькой, – прошептал Стас на ухо Оле, – я расскажу тебе тайну.
– Какую тайну? – тяжело дыша, выпалила женщина.
– О, детка. Это всем тайнам тайна.
Движения его бедер наращивали темп и внезапно замерли, вздрогнув пару раз в инстинктивных конвульсиях. Оле показалось, что ее пронзили насквозь и она вскрикнула. Стас перевалился на спину.
– Ты – животное, – удовлетворенно пробормотала Оля. – Это и есть твоя тайна?
– Нет, детка. Это не тайна. Это мое естество.
– Хорошо. Тогда налей мне виски и если я не умру через пять минут, то с удовольствием выслушаю твой рассказ. А сейчас мне надо в душ.
Оля вышла из комнаты. Стас дождался пока со стороны ванной донесется звук струящейся воды и встал с кровати. Подобрал с пола трусы и, подумав секунду, натянул их. Опьянение не отпускало. Алкогольный дурман смешался с нечеловеческим желанием обладать этой женщиной. Когда он увидел ее в баре, то буквально потерял голову. Из зрелого рассудительного мужчины эта блондинка за считанные минуты превратила его в размазню. Все меры предосторожности отправились к чертям. Нет, он все-таки сделал звонок. И на том спасибо. А про тайну что начал плести? К чему? И так все было на мази. Идиот! Конченый идиот!
Стас закурил, достал из бара бутылку виски и наполнил два стакана. Взгляд на секунду задержался на узком ноже для колки льда.
– Ты не любитель маленьких доз, да? – услышал он за спиной Олин голос.
– Я вообще не люблю ничего маленького, – ответил Стас оборачиваясь и протягивая Оле напиток.
Мужчина завороженно любовался ее телом, пока Оля не спеша передвигалась по комнате, изучая содержимое многочисленных книжных полок.
– Любишь читать?
– Любил.
– А сейчас что?
– Наскучило.
– Если любишь читать, это не может наскучить, – непонимающе возразила Оля.
– Если достаточно прочитаешь, то может.
– Ты много прочитал?
– Очень!
– Сколько?
– Сбился со счета на двух тысячах.
– Чего? Книг? – Оля удивленно раскрыла глаза.
– Да, детка.
– Это ж сколько надо времени?
– Не так много как кажется.
Оля опустилась в кресло и закинула ногу на ногу. Сделала глоток виски. Лазурная капля повисла на ее нижней губе и, слегка подрожав, сорвалась и скатилась по ложбинке меж пышных грудей. От этого зрелища у Стаса пересохли губы.
– Похоже, что ты извращенец, – улыбнулась женщина.
– Почему?
– Ты только что трахнул меня и все равно пожираешь глазами.
– Ну, детка. Истинной красотой невозможно насытиться.
Эта реплика снова тронула ее губы улыбкой.
– Так что там с тайной?
Стас прекрасно понимал, что сейчас ему надо выдумать какую-нибудь хрень и выплеснуть ее на женщину. Но он очень хотел произвести на Олю впечатление. А никакая выдумка не способна была конкурировать с той правдой, которую он знал.
– Ты какой-то загадочный.
– Сейчас я покажу тебе самую невероятную вещь в твоей жизни.
– Если ты про это, – Оля опустила взгляд чуть ниже пояса Стаса, – то без обид, Стасик, но я видела и поневероятней.
Стас рассмеялся.
– Да нет же. Я про тайну. Секрет.
– Секрет?
– Да!
– И насколько большой это секрет?
– О, детка. Это самый большой в мире секрет!
С этими словами Стас подошел к бару и достал нож для колки льда.
Оля вздрогнула.
– Твою мать! Ты чего?
– Нет, нет! Не бойся, – улыбнулся Стас и со всей силы вогнал нож себе в грудь.
Глава 2. Ранее. Обряд 1. Я
– Ты любишь меня?
Любил ли я ее? Как она могла сомневаться? Я ее обожал! Нет, не то слово. Боготворил! Вот. Верно. Боготворил! Я жил для нее. Для того, чтобы каждую минуту видеть ее улыбку, смотреть в ее зеленые глаза, целовать чувственные губы.
– Ты же знаешь.
Она знала. Знала, знала! И в ее вопросе не было сомнения. Теперь я понял это. Она просто еще раз хотела услышать. Ощутить мои слова на вкус, напиться ими.
– Я люблю тебя!
Я сказал это тихо. Потому что никто не должен был услышать. Ни человек, ни деревья, ни трава, ни стены домов. Это предназначалось для двоих. Для меня и для нее.
– Я тоже.
Ее губы слегка пошевелились, но произвели эффект торнадо. Тихий шепот ворвался в меня вихрем. Вопреки всем законам физики. Вопреки вообще всем законам. Но разве любовь им подчиняется?
– Останешься?
Она хотела этого. И я очень хотел остаться. Но не мог. Иногда так бывает. Ты хочешь чего-то и достаточно протянуть руку, но…
– Я не могу.
Ругаю себя за эти слова. Она делает вид, что все хорошо. Но улыбка выдает ее. Не исчезает, нет. А делается чуть… грустной. В уголках рта появляются еле заметные морщинки. Я силюсь, чтобы не сорваться с места и не прикоснуться к ним губами.
– Работа?
Она все понимает. Слегка склоняет голову, поправляет челку и бросает на меня взгляд, молящий передумать. Ни один щенок в мире не умеет так смотреть. Я сжимаю ладони в кулаки так, что ногти впиваются в кожу. Боль! Слегка отрезвляет.
– Работа.
Она тяжело вздыхает и делает шаг мне навстречу. Нет. Пожалуйста!
– Я пойду?
Я киваю головой. Она обнимает меня и крепко прижимается всем телом. Мои руки ложатся ей на плечи. Пальцы слегка дрожат.
– Я люблю тебя!
Шепчу ей на ухо. Чувствую движение ее головы своей грудью. Она кивает.
– Прости.
Зачем я это сказал. Не нужно было.
– У тебя сейчас бензин кончится.
Пытаюсь шутить. Получается коряво. Она отступает, поднимается на цыпочки и сладко целует. У меня перехватывает дыхание.
– Пока.
Она поворачивается к своему «пежо» и открывает водительскую дверцу.
– Пока.
Я завожу правую руку назад. Там за ремнем брюк, под свитером находится то, что все это время доставляло мне дискомфорт. Никогда не думал, что мне это понадобится. Тем более в такой момент.
– Я люблю тебя!
На этот раз я говорю громче. Пусть запомнит. Она оборачивается через плечо. Снова улыбается. Но улыбка пропадает практически одновременно с оглушительным хлопком, который издает мой пистолет, выплевывая пулю.
Она умирает мгновенно. Еще до того как кулем завалиться на асфальт. Это хорошо. Я не хотел, чтобы ей было больно. Убираю оружие на место. Опускаюсь на колени. Целую ее в мертвые, но еще горячие губы. Слеза. Смахиваю тыльной стороной ладони. Встаю. И ухожу.
– Прости. Я любил тебя!
Глава 3. Андрей
– Сколько еще?
Мужчина, сидящий в большом кожаном кресле изнывал от нетерпения. Он закинул ногу на ногу и побарабанил пальцами по бедру. Взглянул на наручные часы. Недорогие и нестильные – довольно редкий гость в приемной господина Семенова – президента компании «А». Секретарша, которой место скорей было в качественном фильме для взрослых, отвлеклась от компьютера и неодобрительно взглянула на гостя.
– Ждите. Вас пригласят.
Мужчина вздохнул.
– Журналы есть какие-нибудь?
Секретарша отрицательно покачала головой.
– Как вас зовут? – посетитель попытался продемонстрировать свою самую обаятельную улыбку, но на помощницу Семенова она не произвела никакого впечатления.
– Послушайте, господин как вас там?
– Ершов.
– Господин Ершов, у меня очень много работы. И я не намерена сейчас обсуждать с вами погоду, курсы валют и тенденции мировой моды.
– А в других обстоятельствах? – мужчина продолжал надеяться на свою улыбку.
– Тем более, – холодно ответила девушка и уткнулась в монитор компьютера.
Это было обидно и… очень нагло!
– Вы со всеми посетителями вашего босса так разговариваете?
– Нет, только с надоедливыми.
Ершов хотел сделать очередное замечание, но телефон на столе секретарши прервал его пиликающей мелодией.
– Можете заходить. Господин Семенов вас ждет.
Ершов встал, подошел к двери кабинета, взялся за ручку, собираясь открыть.
– Знаете, мадам, – сказал он, внезапно повернувшись к секретарше.
– Ну что еще?
– Вы такая же мерзкая как звонок вашего телефона.
Секретарша вспыхнула краской, а мужчина, довольный собой, юркнул в кабинет. Он был огромным. Несмотря на нагромождение разновсяческой мебели, свободного пространства спокойно бы хватило на неплохой футбольный матч. Ершов не сразу соориентировался и только спустя несколько мгновений увидел в глубине кабинета письменный стол, за которым восседал господин Семенов. Хотя «восседал» не совсем правильное слово. Он слегка торчал над поверхностью стола, поблескивая гладко выбритой головой.
– Андрей Ершов?
Семенов выскочил со своего места с удивительной для шестидесятилетнего мужчины проворностью и протянул посетителю руку. Ершову с его почти двумя метрами даже пришлось слегка наклониться, чтобы пожать ее. Семенов был очень маленького роста. Где-то в десятке сантиметров от статуса карлика.
– Доброе утро, Евгений Семенович.
– Машенька сказала, что у вас важное дело.
– Машенька, ну да…
– Присаживайтесь, – Семенов пригласил гостя устроиться на громоздком красном диване в центральной части кабинета. – Вы обеспокоили ее.
– Ну извините, – усмехнулся Ершов.
– Сколько раз вы звонили? Семнадцать?
– Сорок два!
– О, вы настойчивый молодой человек. Я ценю это в людях. Кофе?
Ершову не очень хотелось лишний раз встречаться с секретаршей и он отказался.
– Ну и ладненько, – Семенов внимательно посмотрел на посетителя. – Слушаю вас!
– Почему вы все-таки согласились?
– Что?!
– Сорок один раз вы отказывали мне, а на сорок второй согласились.
– Мне стало любопытно. Я уже говорил, что ценю в людях настойчивость. Но Машенька говорила мне только про семнадцать ваших звонков. У меня великолепная память.
Неприязнь к Машеньке у Ершова была близка к переходу в ненависть.
– Так слушаю вас, молодой человек. Что-то я не вижу у вас толстой папки с ошеломительным бизнес-планом. Или вы все здесь держите? – Евгений Семенович стукнул себя пальцем по виску, одновременно прищелкнув языком и рассмеялся.
Ершов натянуто улыбнулся.
– Я навел о вас справки, – продолжил Семенов. – Андрей Валерьевич Ершов. Тридцать лет. Холост. Детей нет. Журналист. Газета «Вечер». Обладаете определенным талантом, но в более солидное издание не берут, считая, что вы не обладаете репортерской хваткой и нюхом на жареное. Не обижайтесь.
– А у вас с этим, – Ершов повторил жест с виском и языком, – тоже все в порядке.
Семенов снова рассмеялся.
– Вы вызываете симпатию, Андрей. Так что скажете по поводу своей характеристики?
– Она верна.
– Вот как?
– В глазах глупцов. На которых я работаю. И которым скармливаю сюжеты про празднования годовщины фабрики обуви или бытовое преступление на улице Энергетиков.
– До передовиц таким репортажам далеко.
– Далеко. Даже в "Вечере"
– Вы в профессии восемь лет. Пять из них в этой газетенке. Как с амбициями?
– Полный ажур!
– Ажур, – усмехнулся Семенов. – Давненько я этого выражения не слышал. Так в чем подвох?
– Они говорят, что нет нюха на жареное, нет репортерской хватки, – в словах Ершова стало заметно раздражение. – Да если бы они знали, что я рыл все эти годы. Они бы лопнули от зависти.
– О, я заинтригован, – в глазах Семенова скользнул неподдельный интерес.
– Послушайте, Евгений Семенович, у меня к вам есть один вопрос.
– Слушаю.
– Какой день в вашей жизни вы считаете самым счастливым?
– Ну уж точно не свадьбу, – хохотнул бизнесмен.
– Я серьезно.
– Дайте подумать. Открытие бизнеса, рождение сына, прием на работу Машеньки, – бормотал себе под нос Семенов.
Так вот почему эта курица позволяет себе кудахтать, подумал Ершов. А дядька-то ого-го.
– Пожалуй выберу тот день, когда курс моих акций вырос в пятнадцать раз.
– Ну теперь можете смело сдвигать это событие на второе место в вашем рейтинге счастья.
– Да? И почему же? – Семенов смешно заерзал на диване, как ребенок, ожидающий раскрытия упаковки с подарком.
– Потому что ваш самый счастливый день сегодня.
– Ух ты! И это как-то связано с вашим визитом?
– Именно!
– Поясните же, молодой человек. Я весь в нетерпении!
Андрей придвинулся к Семенову и посмотрел ему в глаза.
– Я пришел к вам не с бизнес-планом, Евгений Семенович, – голос Ершова понизился почти до шепота. Не с ворохом креативных идей и не с компроматом на ваших партнеров.
– Ну а зачем же? Зачем? – будто принимая некой игры, прошептал Семенов.
– Я пришел подарить вам бессмертие, дорогой вы мой Евгений Семенович. А теперь если не возражаете, я закурю.
Глава 4. Ранее. Обряд 2. Настя
Невозможно!
Это было невозможно сделать. Собственными руками, которые предательски дрожали, словно независимо от хозяйки страшились того, что должно было произойти.
– Я не такая.
Ты именно такая, шепнул в ответ внутренний голос. Ты бы не встала на этот путь. А теперь, когда остался один шаг, ты трусишь? Дура. Трусливая дура! Сделай это и перестань быть ничтожеством. Сделай. СДЕЛАЙ! СДЕЛАЙ!!!
Она вцепилась в край детской кроватки, в которой лежал одетый в ползунки младенец и таращился на нее своими большими карими глазами.
– Нельзя, нельзя… – она помотала головой.
Слезы ручьем текли по щекам.
Давай, дрянь, давай – голос внутри превращался в крик.
– Я не смогу, не смогу, – женщина уже буквально захлебывалась рыданиями.
Докажи им, что способна. Докажи, что достойна. Этот пищащий кусочек мяса еще не осознает, обладателем какого дара он стал. Он пока никто. А тебе выпал шанс. Шанс, который дается одному из миллиона. Жизнь для одного или смерть для обоих!
Она закричала. Громко, пронзительно. Крик оглушил ее саму. Зашумело в ушах. Но это помогло. Поток слез прекратился. Она рухнула на колени и уставилась в какую-то только ей ведомую точку. Минута шла за минутой. Изредка всхлипывая, женщина продолжала сидеть. Внутренний советчик замолк, словно понимая, что хозяйке нужно несколько мгновений тишины.
– Пора, – прошептала она себе под нос и медленно поднялась на ноги.
Взглянула на ребенка. Он улыбнулся беззубым ртом и протянул к ней ручки.
– Прости.
Она вытащила из-под крохотной головки подушку и в следующий миг лицо младенца скрылось под ней.
Ну, снова ожил внутренний голос. Ну…
– Заткнись, – прорычала женщина и, положив ладони на мягкий квадрат, всем весом надавила на него.
Ребенок не издал ни звука. Тельце дернулось пару раз и затихло. Она отступила от кроватки на шаг. Все. Кончено. С ее сыном покончено. Но такова цена. Цена за прекращение бессмысленного существования и начала новой жизни. Взгляд упал на трупик, но тут же переместился на стену за колыбелью. Не надо смотреть. Женщина сунула руку в карман халата – любимого халата, с поясом которого так любил играться малыш – и достала мобильный. Нажав несколько кнопок, она поднесла аппарат к уху.
– Готово.
– Ты молодец, – похвалил ее суровый бас с той стороны. – Одевайся и уходи. Дальше мы сами.
– Куда мне идти?
– Сними номер в гостиннице и напейся. Завтра вечером я жду тебя.
Бас прервал связь. На женщину внезапно накатила огромная слабость. Она безвольно опустила руки. Телефон выскользнул и с глухим стуком ударился об пол.
Пора было уходить. В этом месте ее больше ничего не держало.
Глава 5. Я
– Ты мудак!
Стас открыл глаза и непонимающим взглядом посмотрел на меня.
– Денис? – он приподнялся на локтях. – Какого…?
– Ты мудак, – еще раз повторил я.
Стас обессиленно рухнул на спину и закрыл ладонями лицо.
– Долго валяться собираешься?
Он медленно сполз с кровати и начал оглядываться в поисках одежды. Я закурил.
– Пепельница у тебя хоть есть?
– На пол стряхивай.
– Послушай…
– Бля, Денис, не доставай. Башка трещит. Гении херовы. Об этом позаботиться не могли конечно.
Стас наклонился за брюками и, когда распрямлялся, мой кулак со всей силы врезался в его подбородок.
– Ты охренел?
– Третья за месяц, Стас! Третья!!! Тебе их не жалко?
– А чего их жалеть? Это скот. Да и влюбчивый я. Отхожу правда быстро, – Стас улыбнулся. – Ты вот свинью жалеешь, когда котлеты ешь?
– Банально, Стасик, банально. Но я тебе отвечу. Нет, не жалею. Но во-первых, я в свиней не влюбляюсь, не трахаю их и не показываю незабываемое шоу. А во-вторых, она, – я ткнул пальцем в сторону ванной, – не свинья, а человек. Не такой как мы, но человек!
– Это твое мнение, – Стас потер подбородок. – В центре в курсе и не докапываются до меня.
– В центре снисходительно смотрят на твои выходки, потому что ты хороший агент.
– Вот именно, Денис. Вот именно! Я чертовски хороший агент. А ты чистильщик. Отличный, даже великолепный. Но чистильщик. Я сру – ты убираешь. Так заведено. И если бы мы не были друзьями, я размазал тебя по стене вместо шпаклевки. Понял, Дениска? А сейчас мне надо похмелиться.
Стас подошел к бару. Я опередил его и перехватил руку, протянутую к бутылке.
– Никаких похмелок. Тебя шеф ждет.
– У меня выходной. Ты о таксисте позаботился?
– Позаботился. Но боюсь тебя разочаровать, выходные отменяются.
– А ты что, донесения теперь еще разносишь?
– Телефон проверь. До тебя дозвониться уже четыре часа не могут.
Стас схватил с прикроватной тумбочки мобильник. Задумчиво поковырялся в нем, перебирая пропущенные звонки и сообщения. Поднял на меня растеряннный взгляд и пробормотал:
– Это что же? Это что же, бля, значит?
– Говоря твоим языком, дружище, нас схватили за жопу так, как никогда еще не хватали. Это слова Роберта. Одевайся и езжай. Совещание у вас через час.
– А ты?
– А мне за тобой прибрать надо, – Я постарался включить в голос максимум сарказма. – Да и не зовут чистильщиков на совещания.
– Ты это, – Стас перешагнул с ноги на ногу. – Прости что ль.
– Ладно, проехали. Тебя уже хер переделаешь. Не убивать же тебя.
Мы одновременно хохотнули и обстановка слегка разрядилась.
– Тебе помочь?
– Нет, – мотнул головой я. – Шуруй. Опоздаешь, шеф с тебя шкуру снимет. Он в бешенстве.
Стас как можно быстрее оделся и направился в сторону ванной. Я встал перед ним.
– Не стоит. Там как бы…
– Что, бля, я трупов не видел? Мне умыться надо.
– Да перестарался я в этот раз. Все в кровищи. Заляпаешься, переодеваться дольше будешь.
– Мясником заделался? А мне лекции читает, – Стас хлопнул меня по плечу и спустя секунду покинул квартиру.
Я кинул на пол уже давно погасший окурок, подошел к окну и пронаблюдал как мой дружок заходит на стоянку, садится в свою черную «ауди» и уезжает. Пора было прибираться. Я прошествовал к ванной и открыл дверь. Девушка со связанными руками, ногами и заклееным скотчем ртом сидела на дне ванны и смотрела на меня, испуганно хлопая ресницами. Я закурил новую сигарету, выпустил в потолок струю дыма.
– Что же мне делать-то теперь с тобой, красавица?
Глава 6. Ранее. Обряд: провал. Стас
– Лежи тихо.
– Я как мышка.
– Тихо!
Она смотрела на него преданными глазами.
– Ты готова на все?
Она не ответила.
– На все?
– Да. Ради тебя на все!
– Ты умница.
Она почувствовала себя псом, которого хозяин похвалил за какую-то мелочь. Но это ни капли не задело ее самолюбия. Она, действительно, была готова на все. И лежа обнаженной, с прикованными руками к решетке у изголовья кровати, она ощущала прилив счастья и сладкую тяжесть внизу живота.
– О чем ты хочешь попросить меня? – томно прошептала она.
– Молчи, – он поднес палец к губам. – Закрой глаза.
Она послушно исполнила его желание.
– Ты готова?
– На все!
Она ощутила прикосновение, скорее легкое скольжение подушечек его пальцев. Они внимательно исследовали ее тело, не пропуская ни одного участка. Ни одной упругой возвышенности, ни одного потаенного местечка. Ее дыхание стало прерывистым.
– Я хочу посмотреть.
– Нет.
– Но…
– Нет, – тон стал жестким.
Ей это не понравилось. Она немного картинно надула губки, при этом прогнувшись в спине и подавшись навстречу мучителю. Наручники мешали.
– Ты их не снимешь?
Тишина.
– Ау, милый. Ау-у-у-у.
Снова ни слова в ответ.
– Если не ответишь, я открою глаза. И тогда тебе придется меня наказать.
Ничего.
Она подняла веки и вздрогнула от неожиданности. Перед кроватью стоял совершенно незнакомый мужчина. Она хотела прикрыться, но стальные браслеты не способствовали проявлению целомудрия.
– Кто вы? И где…
– Прости, детка.
Мужчина выбросил вперед руку с чем-то блестящим и продолговатым. Две пули проделали симметричные дырочки в ее груди, прижимая тело к простыням. Убийца достал телефон и, набрав номер, поднес к уху.
– Нет… Не смог… Да… Жаль… Пришлось действовать… Красивая, зараза.
Он окинул взглядом женщину, переступил через труп ее любовника и покинул помещение.
Глава 7. Роберт
Роберт не проронил еще ни слова, но все собравшиеся знали, что он не в себе. Этот обычно невозмутимый человек ломал уже третий карандаш и раздраженно смахивал обломки со стола на пол. Подчиненные боязливо косились на шефа, который вертел в пальцах четвертую жертву.
За длинным столом, во главе которого восседал Роберт, было еще десять мест. И все они были заняты. За исключением одного. Кресло между миловидной блондинкой и лысым толстяком пустовало.
– Где он? – процедил сквозь зубы Роберт.
– Ему Денис должен был передать, – подал голос толстяк.
– Должен был или передал?
– Если Денис что-то должен, то он это делает. Вы же знаете, шеф, – сказал высокий худощавый мужчина с противоположного конца стола.
– Звоните.
Все потянулись за телефонами, но в этот момент дверь кабинета распахнулась и влетел запыхавшийся Стас.
– Извини, Роберт, – тяжело дыша, промямлил он.
– Знаешь, Стас, когда-нибудь мне это надоест.
Стас плюхнулся в кресло, не придав особого значения замечанию шефа. Тот исподлобья глянул на наглеца и разочарованно покачал головой.
– Итак, – Роберт повысил голос, – у нас проблемы.
Он обвел взглядом всех присутствующих. Все отвели глаза за исключением Стаса и миловидной блондинки.
– Вчера вечером со мной связался некто Ершов Андрей Валерьевич. Ничем непримечательный журналист тридцати лет. Кто-нибудь слышал о нем?
Все отрицательно помотали головой.
– За прошедшую ночь наши эксперты собрали о нем кое-какую информацию. Она в досье перед вами.
Стас открыл папку, равнодушно взглянул на фото Ершова и захлопнул обратно.
– Этот человек предложил мне сделку. Впервые за сотню лет существования нашей организации нам предлагают такую сделку.
– Что за сделка? – спросил худощавый.
– Он и тот кого он представляет хотят пополнить наши ряды.
– А в противном случае?
– В противном случае он обещал предать огласке факт нашего существования.
– Кто ему поверит? – усмехнулся Стас.
– Кто-то да поверит. Он прислал мне некоторые документы, имеющеюся у него. А также видео, аудио-файлы. Этот сучонок копал под нас очень тщательно и похоже очень давно. Знает он немало. И компроматик его заставил меня занервничать. А это, как вы знаете, бывает редко.
– Кого он представляет? – заскрипела седая старушенция с морщинистым лицом и огромным острым носом.
– Евгений Семенович Семенов!
– Ни х…
– Стас, – осадил его Роберт.
– А Семенов – то сам в курсе? – усомнилась старушенция.
– В курсе. Я и с ним вчера имел беседу. В детали как я понимаю он не вдавался. Но по словам Семенова этого человека, то бишь Ершова, он целиком и полностью поддерживает.
– Значит, устранить не получится, – пробубнил парень лет шестнадцати, на вид самый юный из собравшихся.
– Нет, Максим, – покачал головой шеф. – Не получится. Все не так просто.
– А я особой проблемы не вижу, – вдруг выпалил Стас и тут же стал объектом наблюдения десяти пар изумленных глаз.
– Ну, слушаем тебя, – снова скрипнула старушенция.
– Давайте примем их, да и дело с концом. Журналист нам пригодится. Видать толковый малый. А Семенов со своими деньгами и подавно.
– Было бы неплохо, – кивнул Роберт. – Если бы не одно но. Они категорически отказываются проходить обряд.
При слове «обряд» все в кабинете вздрогнули, словно их одновременно ударили разрядом электрического тока.
– Никто еще не входил к нам без обряда, – жестко заявил Роберт. – И не войдет, пока я занимаю это кресло. Это основополагающая ценность. Это испытание и… – шеф буквально захлебывался яростью.
– А если их обмануть? – спросил толстяк.
– Подстраховались они. Если мы проведем липовую процедуру, этот мать его Ершов все поймет. А если мы все-таки не испугаемся шумихи и кончим их, то всплывут копии того дерьма, что на нас нарыл хренов репортер.
– Так что же делать?
– Не знаю, – рявкнул Роберт. – Для этого и позвал вас. Лучших агентов этого города. Советуйте, предлагайте. Помимо рассекречивания нашей организации, нам бы не опозориться перед другими филиалами. На смех ведь поднимут.
– Если все так серьезно, то им тоже не до смеха будет, – заметил Максим.
– А что, если административный ресурс подключить, – предложила старушка.
– Вам бы, Алефтина Павловна, все административный ресурс, – поддел ее шеф. – Семенову с его деньгами никакой ресурс не страшен.
Воцарилось молчание. Роберт ждал. Ждал одного-единственного вопроса. Неприятного, скользкого, на который ему очень не хотелось бы отвечать. Но кто-то его обязательно задаст. И этим кем-то оказался Стас.
– А Сам знает?
– Нет, – шеф как-то внезапно осип. – Не знает. И я надеюсь решить вопрос до того как ему что-либо станет известно.
– Это риск, – промямлил толстяк.
– Риск. Но еще больший риск вываливать на Самого нерешенные проблемы. Так что беритесь за головы и думайте, думайте, думайте! А теперь не смею больше задерживать.
Все поднялись с мест.
– Стас, ты останься.
Стас тяжело вздохнул и опустился обратно в свое кресло. Приятной беседы он не ждал.
Глава 8. Ранее. Обряд 3. Стас
– Просыпайся.
– Пап, я спать хочу.
– Э, нет, дружок. Уговор дороже денег, – мужчина широко улыбнулся и потянул десятилетнего взлохмаченного паренька за руки.
Мальчик принял сидячее положение и сладко зевнул. Его глаза были полузакрыты.
– Давай, комета не будет ждать.
Мальчик словно что-то вспомнил.
– Комета! – воскликнул он и спрыгнул с постели практически со скоростью упомянутого небесного тела.
– Тихо ты, – остудил энтузиазм мальчишки мужчина. – Мать разбудишь. И тогда нам точно влетит. В первую очередь мне, конечно.
– Извини, пап.
Мальчик, стараясь действовать тише, натянул на себя спортивный костюм.
– Пойдем?
Глаза мальчишки теперь светились ярким блеском, словно фонари в полумраке комнаты. Как же он забыл? Отец обещал показать ему комету, которая сегодня ночью пролетит над Землей впервые за тысячу лет.
Они вышли из комнаты и на цыпочках пробрались по коридору ко входной двери. В душе мальчика царило ощущение настоящего приключения. У них с папой теперь появится тайна. Их огромная тайна, о которой не будет знать мирно посапывающая в своей постели мама.
Мальчик внезапно схватил впереди идущего отца за руку.
– Ты что?
– Фотоаппарат, – прошептал мальчуган. – Я хочу это сфотографировать.
– У меня телефон с собой. Хорошо снимает.
Эх… Снимки телефоном ни за что не сравнятся с его крутой камерой, подаренной родителями на день рождения. Но лучше не рисковать. Проснувшаяся мать может быстро закончить приключение.
Мужчина открыл предусмотрительно незапертую дверь и парочка выскользнула на лестничную площадку. Мальчик направился было вниз, но отец помотал головой и кивнул в сторону пролета, ведущего на верхний этаж.
– Мы что, на крышу пойдем? – чуть не захлебнулся от восторга парень.
Отец кивнул и приложил палец к губам, снова призывая к тишине.
– Полегче, герой. Мать не разбудили, соседей разбудим. За подъем в два часа ночи нам никто спасибо не скажет.
Мальчик часто закивал и понесся по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
Люк на крышу был заперт на висячий замок, но у мужчины был с собой ключ и вскоре любители ночных прогулок оказались в царстве ветиляционных шахт и спутниковых тарелок. Ночное небо было щедро усыпано звездами и мальчик, задрав голову, рассматривал их, не в силах налюбоваться. Он никогда еще не был так близко к этим светящимся точкам, которые волшебно мерцали, будто подмигивая ему.
– А когда комета, пап?
– Через десять минут, – ответил отец, взглянув на часы. – Тебе не холодно?
– Нет-, помотал головой мальчик, не отрывая взгляда от чудесных светлячков.
– Комета пройдет слишком близко к горизонту и нам надо выбрать место. Чтоб не помешали эти чертовы антенны и провода.
– Да, да, конечно!
Мальчик был на вершине блаженства. Сейчас он любил отца сильнее всего в жизни. Папа на обманул. Разбудил. И не отступил, когда тот начал кукситься. Как же здорово!
Они подошли почти к краю крыши. Никакого ограждения вопреки здравому смыслу по периметру не было.
– Не бойся, – прошептал отец, когда они оказались в каких-то двух шагах от бездны глубиной в двенадцать этажей.
А мальчик и не боялся. Разве можно чего-то бояться с отцом? С таким отцом как у него!
Мужчина встал позади сына и положил ладони ему на плечи.
– Ты только сфоткать не забудь, – напомнил мальчик.
– Конечно, конечно.
– В какую сторону смотреть, пап?
Ответа не последовало.
– В какую сторону смотреть, пап?
Мужчина по необъяснимой причине словно пребывал в нерешительности.
– Пап, где комета-то будет. Куда смотреть?
Мужчина склонился, поцеловал сына в макушку.
– Ты главное, сынок, вниз не смотри.
И резким движением сильно толкнул мальчика вперед.
Глава 9. Я
Девушка вжалась в спинку переднего пассажирского сидения и скрестила руки на груди. Ее испуганный взгляд метался по сторонам, не зная за что зацепиться. Но в одном направлении она не смотрела.
– Не бойся, – сказал я, попытавшись улыбкой разрядить обстановку. – Ты не сгоришь, если взглянешь на меня. Я не медуза-горгона.
– Стас, – тихо пробормотала она. – Вы его убили?
– Да нет же. В который раз тебе повторяю.
– А меня? Меня вы убьете?
– Красавица, я бы давно уже это сделал. Так что расслабься.
Расслаблятся она явно не собиралась. Да и странно было бы сделать это в компании человека, сначала связавшего ее, а потом под дулом пистолета выволокшего из квартиры и везущего неизвестно куда.
– Куда мы едем?
– В безопасное место.
– Безопасное место у меня дома.
– Нет, куколка, там больше не безопасное место.
– Да что же это происходит?
Я внезапно понял две вещи. Во-первых, я не знаю как зовут эту девушку. А во-вторых… Во-вторых она не плакала. Испуг, наполнявший ее надо признать красивые глаза – и все! Ни рыданий, ни истерик, ни попыток убежать или броситься на меня с ноготками наперевес.
– Ты кем работаешь? – задал я неожиданный вопрос.
– Что?
– Работаешь кем? Обычно посильней реагируют.
– Посильней реагируют на что?
– Ну вот на это все.
– Ааа… – протянула она. – Так это у вас на поток поставлено?
Мало-помалу завязалась беседа, удовлетворенно отметил я, но последний вопрос проигнорировал. Для разговора на эту тему еще будет время.
– Меня Денис зовут.
– Имя, конечно, ненастоящее?
– Да нет, настоящее. А тебя?
– Вы даже не знаете как меня зовут?
– А с чего бы мне это знать?
– Ну, обычно, когда похищают людей, о них информацию собирают.
– Ты у нас знаток? – осклабился я и девушка тут же обиженно надула губки.
А вот это был хороший знак.
– Не обижайся. Я пошутил.
– А если вас сейчас гаишники остановят? – поинтересовалась девушка. – А я закричу?
– Дам тебе несколько советов, куколка. Если тебя когда-нибудь похитят, а я надеюсь, что этого не случится и вопреки твоему мнению сейчас не имеет место быть. Так вот… Никогда не провоцируй похитителей. Можешь нарваться. Да и вообще не задавай вопросы. Бандиты этого не любят.
– А вы не бандит?
– Перестань выкать, куколка. Нет, я не бандит.
Я хуже, хотел сказать я, но промолчал. Мимолетный взгляд на пассажирку позволил отметить некоторую смену ее настроения. Она заинтересованно разглядывала меня.
– Гаишники меня не остановят.
– Крутая шишка? Хотя по машине и номерам не скажешь.
Номера успела запомнить. Умница. Очко в ее пользу.
– Просто прими как данность. И не пытайся открыть окно. Заблокировано.
Девушка тяжело вздохнула и взглядом проводил стоявшую на обочине машину ППС.
– Курить есть? – немножко зло пробурчала она.
– В бардачке.
Она закурила. Большими затяжками уничтожила сигарету. Прикурила вторую.
– Курить так часто вредно.
– Вредно к незнакомым мужикам на ночь ездить.
Пепельница пополнилась вторым окурком.
– Оля.
– Что?
– Меня зовут так. Оля. А работаю я стриптизершей.
– Ну тогда понятно.
– Что понятно? Что я умею с уродами себя правильно вести?
Будем считать, что урода я пропустил мимо ушей.
Мы выехали за пределы города.
– Так если ты меня не похищаешь, тогда что ты делаешь?
– Я, Оленька, занимаюсь тем, что спасаю твою попу от огромных неприятностей.
Глава 10. Ранее. Обряд 4. Максим
– Знаешь, я беспокоюсь за него, – сказала женщина, сидящая на пуфике перед большим зеркалом со столешницей и усердно намазывающая кремом лицо.
– Ему семнадцать, – ответил мужчина, ложась в кровать.
– Как будто это аргумент, – женщина прекратила косметические процедуры и укоризненно взглянула на мужа.
– Вспомни себя в его годы, дорогая.
– Если ты сейчас включишь планшет, то…
Мужчина тяжело вздохнул и вернул девайс на прикроватную тумбочку.
– Сергей, я не понимаю твоей легкомысленности.
– Ты мне дашь отдохнуть или нет?
– Все-таки права моя мама была. Плохой из тебя отец.
Мужчина демонстративно закатил глаза.
– Придуряйся сколько хочешь. Но разве ты не заметил, каким отстраненным стал Максим в последнее время.
– Ему 17, Оксана!
– Конечно, как же ты заметишь, – женщина провела пальцами по морщинам на лбу, внимательно рассматривая их в зеркало. – Я себя не щажу для семьи. А у тебя работа, футбол, друзья. Работа, футбол, э-э-э-эхххх…
– Послушай, мать года, ты что, поссориться хочешь?
– Я хочу, чтобы ты занялся воспитанием сына.
Оксана легла в постель, злобно дернув одеяло в свою сторону.
– Погаси свет, – попросил Сергей, поворачиваясь спиной к жене.
– Мы не договорили, – женщина приняла сидячее положение. – Что ты намерен делать?
– Хорошо, я завтра с ним поговорю.
– О чем? – Оксана сорвалась на крик.
– Тише! Макс уже спит, наверное.
– Господи, – женщина горько рассмеялась и покачала головой из стороны в сторону. – Его дома нет. А ты даже не в курсе.
– А где он?
– А где он, – шепелявя, передразнила мужа Оксана. – Ты отец. Вот ты мне и не скажи.
– Уже полдвенадцатого.
– А мы уже взрослые! Мы сами за собой следим! Твои же слова.
Сергей протянул руку к телефону, обитавшему по соседству с планшетом, но тут хлопнула входная дверь.
– Макс, это ты? – крикнул мужчина.
– Да, – послышалось из коридора.
– Ну, – Оксана посмотрела на мужа прожигающим взглядом. – Действуй, папаша. Чего до завтра ждать?
Мужчина, кряхтя сел на край постели и, свесив ноги, сунул ступни в тапки.
Дверь спальни неожиданно распахнулась. На пороге стоял невысокий худой парень в мешковатой толстовке и потертых джинсах. Глаза родителей одновременно расширились от удивления.
– Что… что у тебя… – пролепетала мать, указывая пальцем на винтовку, которую мальчик держал в руках.
– Ты это, Макс, не дури, – еле слышно прохрипел Сергей.
– Так надо, – сухо произнес Максим и нажал на спусковой крючок.
Тело матери отбросило к изголовью кровати. Подросток направил дуло на отца.
– Тебя я не хотел, но… Так надо.
– Макс, – в ужасе заорал Сергей и попытался встать, но второй выстрел заставил Сергея присоединиться к супруге на брачном ложе.
Максим приблизился к кровати и положил винтовку в ноги родителей, словно поминальный букет. С сожалением посмотрел на тело отца, немного зло взглянул на мать.
– Ну вот и все. Больше не ссорьтесь!
Глава 11. Роберт
– Тебе говорили, что ты мудак?
Стас весело рассмеялся.
– Я сказал что-то смешное? – нахмурился Роберт.
– Нет. Просто утром я от Дениса то же самое услышал.
– И я его поддерживаю. Когда это прекратится?
– Что это? – Стас состроил невинную физиономию.
– Ты целочку из себя не строй. Знаешь же, что я в курсе всего.
Стас кивнул.
– Шеф, мне разрядка нужна.
– Ты людей убиваешь просто так.
– Поправочка, – Стас воздел указательный палец.
– Ну, фактически это Денис. Но он хороший парень. Зачем ты на него это взваливаешь?
Указательный палец Стаса снова взлетел вверх.
– Я Дениса люблю и уважаю. Он мой друг. Да вы знаете. Но с одним я не согласен.
– С чем же?
– А нет среди нас хороших парней. После того, что мы сделали когда-то и делаем сейчас.
Было необычно наблюдать как массивный Роберт заерзал на стуле. Он взглянул на Стас и пробурчал:
– Что б я это последний раз от тебя слышал.
– Ты прав, – пошел на попятную Стас. – Ляпнул, не подумавши.
Роберт поднялся со стула и зашагал вдоль стола, заложив руки за спину. Воцарилось молчание. Шеф нарезал круг за кругом, а Стас не понимал почему до сих пор здесь. Когда Роберт проходил за его спиной, оперативнику становилось очень неуютно и хотелось тут же обернуться.
– Роберт, может мне делом пойти заняться? – нарушил тишину Стас.
– Делом? – шеф как назло остановился позади Стаса и две пудовые ручищи легли ему на плечи. – Делом – это хорошо.
– Надо же проблему решать.
– Надо, ой как надо.
– Ну так я пошел?
– Сиди, Стас!
Роберт хлопнул подчиненному по плечам и вернулся на свое место.
– Я, друг мой, уже двадцать лет возглавляю этот филиал. И никогда не было так трудно. Так что считай это личной просьбой. Переставай маяться херней. Ты – лучший оперативник. Ты очень нужен сейчас.
– Заметано, шеф.
– Давай разгребем этот бардак. Я тебе вагон баб привезу. Будешь на массовую аудиторию фокусы показывать.
– Денис не обрадуется, – улыбнулся Стас.
– Никто не обрадуется если мы обосремся. Ну, почти никто.
– В смысле?
– Я изучил документы, что насобирал этот журналистишка. Я говорил, что там много информации?
– Да.
– Я был немного не точен. Сознательно. Не хотел, чтобы все осозновали размер жопы, в которую нас затягивает.
– Что, все еще серьезней?
Роберт грустно кивнул.
– Эта сволочь знает все. Понимаешь? Все! И это не блестяще проведенное расследование, не чудеса слежки. Это больше похоже на результаты интервью. Там такие вещи, которые человек никогда не бывавший в этом кабинете знать просто не может.
– Например?
– Некоторые заседания описаны как стенограмма.
– Прослушка?
– Ты издеваешься? У нас глушилки стоят на те устройства, которые еще не придуманы.
– Тогда получается… – Стас не договорил и ошарашенно посмотрел на шефа.
– Я тебе доверяю. Единственному, на сто процентов.
Стас никак не мог упорядочить в голове факты и сделать вывод. Не потому что не был сообразительным, а потому что просто отказывался верить в то, что такое возможно.
– Когда я впервые осознал истину, то выглядел примерно также, – успокаивающе сказал шеф. – Но факт есть факт. Других объяснений тут быть не может.
– Твою мать, – прохрипел Стас. – Но кто? Зачем?
– Два главных вопроса. И найти ответы на них я прошу тебя. Узнай, кто крыса. И почему эта паскуда решила макнуть нас мордой в дерьмо.
Глава 12. Ранее. Обряд 5. Алефтина Павловна
Любовь всей жизни. Как просто это сказать. Как сложно почувствовать. Практически невозможно быть уверенным. Она была.
Женщина взглянула на сгорбленного седого старика, кости которого буквально просвечивались сквозь кожу в неприкрытых одеждой местах. Дряблые руки, больше похожие на тонкие иссохшие веточки, покоились на подлокотниках инвалидного кресла. Согнутые в коленях ноги, которые жизнь покинула гораздо раньше их обладателя, склонились в правую сторону. Старик смотрел в окно. Он всегда любил смотреть в окно. Ему нравилось небо. Чистое и ясное или затянутое тучами. Неважно. Там было что-то неведомое, что-то волшебное. То, что могло исцелить. Не тело, но хотя бы душу.
Женщина с жалостью взирала на человека, с которым шла рука об руку несколько десятков лет. И видела перед собой лишь жалкую тень красавца, покорившего когда-то ее сердце. На глаза наворачивались слезы. Женщина быстро утерла их тыльной стороной ладони. Он не любил слез. В особеннности ее слез. Он был сильным. И сделал сильной ее. Она была благодарна ему за это.
Старик отвел взгляд от окна и взглянул на супругу.
– Скоро, – пробормотал он.
– Что? – не поняла она.
– Скоро твоим мучениям придет конец, – он сделал паузу. – И моим.
Женщина вздрогнула.
– Не смей так говорить.
– Я чувствую.
Он всегда читал ее как раскрытую книгу, но не до такой же степени. Стало страшно.
– Ты бредишь.
На его лице появилась грустная улыбка.
– Ты устала. И я. Мы оба нуждаемся в отдыхе. Так что все хорошо. Все правильно.
Слезы снова нашли лазейку.
– Я сделаю тебе чай.
Женщина вскочила и выбежала из комнаты. До старика донеслись сдавленные рыдания. Он снова посмотрел на небо. Ни облачка. Сегодня ни облачка. Небо будто звало его. Здесь хорошо, шептало оно. Оставь боль внизу и поднимайся ко мне.
Старик давно был готов.
Жена! Вот единственное, что держало его здесь. Любил ли кто когда так, как он любил ее? И сейчас приходило понимание, что высшим проявлением любви будет уйти.
Оставалось найти способ. Наглотаться лекарств? Свалиться с лестничной клетки? В его состоянии вариантов было не так много. Но что-то вроде шестого чувства подсказывало – это должно скоро произойти.
Жена будет плакать. Но так лучше. Лучше для них обоих. А больше никого и не было. Друзей не нажили, детьми не обзавелись. Ну и пусть. Меньше людей у гроба, меньше страданий вслед.
Женщина вернулась в комнату, неся на небольшом подносе чашку с чаем. Старик протянул руки.
– Я попою тебя.
Он отрицательно покачал головой.
Чашка показалась пудовой гирей. Трясущимися руками он поднес ее к губам.
– Нет, – внезапно всхлипнула женщина, роняя поднос на пол.
Старик удивленно взглянул на жену, потом на бледный напиток, в котором плавали несколько прорвавшихся сквозь ситечко чаинок.
И тогда он все понял. Вот оно. Шестое чувство не обмануло.
Женщина зажала ладонями рот. В ее глазах вина смешалась с ужасом от совершенного поступка.
Старик улыбнулся, посмотрел последний раз в окно, будто назначая небу скорое свидание, и тихо сказал:
– Все хорошо. Все правильно.
Перевел взгляд на любовь всей своей жизни.
– Ты все сделала верно. Я люблю тебя.
И с этими словами сделал из чашки большой глоток.
Глава 13. Я
– Куда мы едем?
– Увидишь.
– Долго еще? Я кое-что хочу.
– Потерпи. Чуть-чуть осталось.
Через пару минут я свернул с трассы на проселочную дорогу. Дорога тянулась глубоко в лес и упиралась в неприметный домик, с трех сторон окруженный густой стеной деревьев и почти неразличимый под их кронами благодаря схожему цвету.
– Тут туалет хоть есть? – саркастически поинтересовалась Оля.
– За домом деревянная кабинка, – ответил я, паркуясь.
– О, боже. С ума сошел?
– Ну извините, ваше величество.
Я разблокировал двери и девушка попыталась сразу же выскочить из машины. Я схватил ее за руку.
– Да не убегу я, – цыкнула она. – Мне правда очень туда надо, – Оля кивнула в сторону, где скрывался туалет.
Я разжал пальцы и она пулей вылетела наружу. Когда ее фигура исчезла за домом, я испытал приступ тревоги. Больше за нее, чем за себя. Если Оля решится сбежать и даже если это удастся, она подпишет себе смертный приговор. Да и меня по правде говоря ничего хорошего не ждет. Но время спасения против воли подошло к концу и я собирался предоставить ей выбор.
Тревоги оказались напрасными. Через десять минут Ольга вернулась.
– Прошу, гостья, – я указал рукой на дверь домика.
– Или пленница? – Оля потянула за ручку и дверь, тихо скрипнув, открылась.
– Не запираешь жилище? – спросила девушка и тут же вскрикнула, потому что из темноты помещения на нее глядело дуло пистолета.
– Лида, все в порядке, – крикнул я. – Сколько раз говорил, в окно сначала надо смотреть.
– Извините, мистер Бонд, – дуло опустилось и просторная комната, полностью занимавшая внутреннее пространство дома, озарилась светом, являя нашим глазам невысокую симпатичную брюнетку.
Она отмахнула со лба прядь волос и подозрительно уставилась на Ольгу.
– Кто это?
– Лида, успокойся, – как можно более ровным голосом сказал я. – Это, можно сказать, твой товарищ по несчастью.
– Не с тем мужиком потрахаться съездила? – усмехнулась Лида.
– Ты что тут, коллекцию собираешь? – обернулась ко мне Оля.
– Ага. Хобби у меня такое. А теперь, красавицы, давайте в дом. Там и поговорим. Лид, сообрази чайку.
Мы зашли и я захлопнул дверь. Лида набрала из ведра воды в чайник и водрузила его на электрическую плитку. Ольга тем временем с презрением оглядывала "хоромы".
– Надолго я здесь? – зло спросила она.
– Ты бы помягче, цыпа, – заметила Лида. – Этот парень тебя от смерти спас.
А потом обратилась ко мне:
– Стасик?
Я кивнул.
– Мразь.
– Да объясните вы мне, что здесь происходит, – выпалила Оля.
– Без этого никуда не деться, – развел я руками. – И очень бы мне, Оленька, хотелось, чтобы ты не знала того, что я сейчас расскажу, но… Видела ты уже много. Слишком много.
Чайник загудел.
– Ты будешь? – спросила Лида, глядя на Ольгу.
Та устало опустилась на единственную в комнате кровать.
– А водки нет?
– Нет.
– Тогда давай свою бурду.
Лида разлила чай по чашкам. Я отхлебнул незаслуженно обозванный напиток, подтянул к себе ногой табурет и сел.
– Так это, ты тоже со Стасом? – спросила Оля.
– Угу.
Лида продолжала стоять, переодически поглаживая рукоятку пистолета, торчащую из-за ремня джинс.
– Как?
– Сценарий я думаю похож, – Лида грустно улыбнулась. – Ночной клуб, выпивка, симпатичный и до визга романтичный мальчик. Такси, дом, секс, фокусы, Денис.
– Вот-вот. Все было круто до фокусов. Как он это сделал?
– Что он сделал? – уточнила брюнетка.
– Воткнул нож себе в грудь по самую рукоятку. Рухнул. А через двадцать секунд встал и… – голос Ольги задрожал. – Что за херня? Я таких фокусов даже у Копперфильда не видела.
– А все потому, что это не фокусы, – вставил я свое слово.
– В моем случае он себе в висок из пистолета выстрелил, – сказала Лида. – Мозги с осколками черепа по всей комнате разлетелись. А потом вскакивает, а у него только кровь запекшаяся. Я в обморок и упала. Очнулась в ванной уже.
Ольга бросила на меня взгляд.
– В той же ванной, Оля, – подтвердил я ее немое предположение. – В той же, где и ты сегодня прохлаждалась.
– Ага, со связанными руками и кляпом во рту.
– Ну, технически это был не кл… – начал я.
– Хватит, – оборвала меня Ольга. – Мне сейчас еще страшней, чем когда я в ванной сидела. Ты сказал, что это не фокус. Что же тогда?
– Ээээ… – я помедлил. – Простым языком это называется регенерация.
– Что?! Что это за язык простой?
– Любая рана у меня, у Стаса, у таких как мы мгновенно затягивается. Причем серьезность повреждения не имеет значения. И касается это не только ранений, но и любых заболеваний. Наше тело излечивает себя сразу же. Грипп, перелом, оторванная конечность, рак.
Глаза Ольги грозили вывалиться из орбит. Но в них все еще читалось недоверие.
– У таких как вы со Стасом. Ты сказал у таких как вы. У каких это таких.
– У бессмертных, красавица. Я – бессмертный. И Стас тоже. Теперь ты понимаешь, почему должна была сегодня умереть?
Глава 14. Ранее. Обряд 6. Олег
Самое дорогое, что у него есть. Они сказали – самое дорогое. Но у него ничего не было. И никого. Ни родителей, ни друзей, ни любимой. Только девушки для одноразового секса, который он так любил.
Была работа. Он восхитительный хирург. Но он терпеть не мог эту работу. И только посмеивался, когда слышал в свой адрес "врач от бога". Никто не догадывался, сколько усилий ему стоило каждый день заходить в операционную, чтобы вытащить с того света (а в существовании оного у него были серьезные сомнения) очередного бедолагу. Он брал в руку скальпель и сразу представлял себя на месте этого одурманенного наркозом тела. Рано или поздно и над ним занесут острую сталь. Какой-нибудь другой доктор. И не факт, что это будет гений хирургии, а не неопохмелившийся профан. Сестры промокали с его лба пот, не подозревая что творится в душе у светила.
Самое дорогое. Он окинул взглядом свой просторный, светлый, стерильный кабинет. Стены были завешаны разновсяческими грамотами, благодарностями и тому подобной макулатурой. Их было столько, что для привычных и уместных казалось бы для врачебного кабинета медицинских плакатов просто не оставалось места.
Самое дорогое. Самое дорогое, что у него было – жизнь. Единственное дорогое. Он панически боялся смерти. Может они имели в виду жизнь? Нет. Ерунда. Ему наооборот пообещали подарить ее. Без страха перед болезнями, несчастными случаями, катастрофами и эпидемиями. Яркую, насыщенную, бесконечную. Но в обмен он должен был отдать самое дорогое. Что!? Что за загадки?
Надо было расслабиться. Срок у него был до полуночи. Так что в запасе было несколько часов. Он встал, вышел из кабинета.
– Олег Валентинович, вы домой? – поинтересовалась медсестра на посту.
– Да, Дашенька.
Дашенька! Милое создание лет двадцати, взирающая на своего талантливого да еще и недурного собой начальника, как на небожителя. Внезапно он резко остановился и повернул назад, бросив на ходу:
– Зайдите в мой кабинет.
Дашенька послушно поднялась и прошествовала в указанном направлении.
Как только дверь кабинета захлопнулась, Олег Валентинович повернул в замке ключ и резко прижал девушку к стене.
– Олег Вал… Ва… – изумилась Дашенька, не особо при этом сопротивляясь.
Он овладел ей здесь же, на полу. О, что это было за блаженство! Чувствовать под собой извивающееся молодое упругое тело. Слышать сдерживаемые, но все равно прорывающиеся из груди стоны. Он любил это. Он любил это больше всего на свете.
И в тот момент когда волна наслаждения накрыла его с головой, заставляя тело выгнуться в струну, он понял. Понял чего от него хотят. Он поднялся на ноги и растерянно покачал головой, словно пытаясь рассеять дурман. Нет, не может быть. Они не могут. Слишком большая цена. Слишком, слишком, СЛИШКОМ!!!
– Олег Валентинович, с вами все хорошо? – участливо спросила Дашенька.
– Да, да. Спасибо. Уходи.
Девушка быстро оделась, огладила ладонями помятый халат и вышмыгнула из кабинета.
Олег стоял обнаженный посреди всех своих бесполезных грамот и не мог придти в себя.
– Нет, – пробормотал он.
Цена велика, но и товар не дешевка. Это надо было сделать. Он подошел к большому, в полный рост, зеркалу и взглянул на свой обмякший, но еще минуту назад находившийся в боеспособном состянии член.
– Им нужен ты. И они тебя получат. За жизнь – даже тебя.
Олег Валентинович медленно, словно оттягивая неизбежное, приблизился к шкафчику с инструментами. Несколько уколов обезболивающего сделали нечувствительным место будущей операции. Взяв дрожащей рукой скальпель, хирург вернулся к зеркалу. Зажав драгоценный орган в ладони другой руки, он приложил острие инструмента к основанию. Вздрогнув от прикосновения холодной стали, Олег сжал зубы так, что те грозили раскрошиться словно мел. Глубоко вдохнув и шумно выдохнув несколько раз, он начал процедуру. Пилящими движениями он отсекал свою плоть. Кровь заливала пальцы. Он закричал. Пронзительно, громко. Слезы хлынули из глаз. Но не от боли. Олег прощался с тем дорогим, что было у него. Самым дорогим. Дороже и важней чего для него была только жизнь.
Глава 15. Мария
В последние дни привычный уклад работы офиса изменился. И по мнению Машеньки, не в лучшую сторону. Раньше восемьдесят процентов времени она посвящала себе любимой, десять непосредственным обязанностям и еще десять тому, чтобы и дальше восемьдесят процентов времени посвящать себе любимой. Все изменилось. Все! И виной всему был этот противный Ершов. Не зря он ей с первого взгляда не понравился. Да кто он вообще такой? Нищеброд в дешевой одежде, с ужасной прической и такими же часами. Как он так смог повлиять на шефа? Евгений Семенович стал не похож сам на себя. Обычно расслабленный и умиротворенный весельчак превратился в сгусток напряжения и наэлектризованности. А вчера он накричал на нее. И всего лишь за то, что Машенька забыла сделать звонок. Один звонок. Один сраный звонок!
И еще Семенов ее больше не звал. Это было самое удивительное. Помешанный на сексе старикашка каждый божий день принимал экзамен на профпригодность у своей секретарши. И та с успехом сдавала тест, получая высший балл. Но вот уже несколько дней – тишина. Вожделенные восемьдесят процентов растаяли и теперь составляли максимум пять. Машенька, после окончания рабочего дня разъезжавшая по бутикам и салонам красоты, теперь с трудом плелась домой и падала в кровать без задних ног. Ей даже показалось, что она немного постарела.
Звонки, печать, звонки, мейлы, звонки, договоренности о встречах. Все это завертелось таким калейдоскопом, что девушка была на грани написания заявления об увольнении. И шикарная зарплата уже не казалась таким уж лакомым куском, ради которого стоит себя мучить. Тем более с ее внешностью работу найти не составит труда.
Останавливало лишь одно. Евгений Семенович Семенов был самым богатым и могущественным бизнесменом города. И терять покровительство такого человека Машенька была не готова. В конце концов ко всему можно привыкнуть. Да и продлится это недолго. По крайней мере девушка очень на это надеялась.
Черт, да чем же зацепил начальника этот хлыщ? К нему в очередь выстраивались такие люди с грандиозными идеями и практически все получали от ворот поворот. А этот Ершов буквально за полчаса обработал Семенова так, что тот с тех пор в рот ему заглядывает.
И самое ужасное, что Евгений Семенович дал распоряжение ей и всем остальным сотрудникам, включая ближайших заместителей, беспрекословно подчиняться Андрею Валерьевичу Ершову. А этот самый Андрей Валерьевич был мстительной мразью. Запомнил как обошлась с ним Машенька в первое посещение и не упускал повода подколоть или отчитать ее. Он делал это даже в присутствии шефа, а у того и мускул не дернулся, чтобы остановить нового друга.
– Мария, вы связались с господином Сергеевым?
Машенька вздрогнула. Ершов незаметно вошел в приемную и теперь строго исподлобья взирал на секретаршу.
– Н…нет, Андрей Валерьевич, – выдавила из себя девушка.
– Почему? – тон Ершова повысился.
– Не берет трубку, – соврала Маша.
– Звоните, звоните. Не уйдете с работы пока не решите этот �