Дневник некроманта

Глава 1: Смерть Брезана

Угрюмые тучи сомкнулись над Асилотой – шпили башен скрылись в седом тумане. Свинцовые капли заколотили в оконные пластины, растворяя очертания улиц.

– Не лучшая погода, чтобы вешаться. Но тебе, разумеется, виднее, – сказал я, глядя на Брезана. Точнее – на его ноги, болтающиеся на уровне моего лица.

У меня странная привычка говорить с теми, кто замолк навеки. Хотя шанс ещё был. Когда душа оставляет тело, есть ещё около часа, чтобы достучаться до неё.

Позже вместо неё уже явится какая-нибудь нечисть в нелепом маскараде и начнёт вякать про завещания, несостоявшихся наследников, нехватку зелёных ботинок в гробу.

Эти их вечные игры с доверчивыми людьми.

Души не пекутся о бренном мире – нисколько.

К моему несчастью, кстати. Разговорить их трудно. Особенно, когда на хвосте храмовники.

Святилище тут недалеко. Эти псы чуют «чёрную магию» за версту… Когда до них дойдёт: нет никакой чёрной и белой магии – есть просто магия. Что ж, глава Храма – архиведий Бранта, а не я. У него своя позиция: некромантия – под запретом, общаться с душами – тоже нельзя. Даже мне, советнику короля.

Тем более в разгар дня, посреди города. Но выхода не было: я должен был связаться с Дизубом, а Брезан – единственный, кто знал его адрес.

Я взял уголёк из погасшего камина, наспех начертил ловушку, прошептал призыв, раздвинул преграды стихий.

И вот над полом, словно дымка, начал проступать силуэт, принимая облик ещё недавно живого знакомого. Я позаботился о том, чтобы он стоял спиной к своей оболочке. Хоть самоубийц не удивляет собственная смерть, перестраховаться не помешает.

– Брезан, – обратился я к душе, – сын неизвестного рода, рождённый Баратой. Я хочу знать, как найти Дизуба.

Его черты проступили очень чётко: широкое лицо, крючковатый нос, большие глаза. Во взгляде такое спокойствие, будто при жизни он был мыслителем, а не сапожником. До ответа душа не снизошла, лишь чуть заметно хмыкнула.

– Брезан, это очень важно! – прошептал я. – В письме, которое я получил, говорится о возрождении культа Чёрного Зла. Ты ведь знаешь, что это и к чему приведёт…

Он-то знал. Вот только отныне это уже не его забота.

Минут десять я тщетно пытался разговорить безразличную душу. Молчание редко действовало мне на нервы, но тогда… От напряжения сводило челюсть. Ловушка едва втиснулась между телом и стеной – я вжался так, что дышал через раз и одновременно вслушивался.

Если бы не шум дождя… Храмовники и так всегда крадутся, как крысы, пока не выпрыгнут, как гепарды, и не заревут, как кабаны. Так и ждал, что она вот-вот распахнётся.

– Я тебя не отпущу! – сорвалось с губ в унисон с раскатом грома. – Будешь тут стоять! Как тебе такая загробная жизнь?

То, что я пообещал, мягко говоря, невозможно. Но душа, не ведая законов смерти, вздрогнула.

– Если тебе так нужно… – будто пропели миллионы эх, – Дизуб живёт в…

Всё-таки это был не мой день. В этот самый миг дверь рядом со мной распахнулась, изба закачалась, как маятник.

Тусклый свет в проёме заслонило несколько силуэтов в плащах. Порыв ветра принёс запах мышиной отравы и хозяйственного мыла, оповещая: дело дрянь. Металл звякнул о порог.

– Попался, проклятый некромант! – раздался хриплый крик.

Говорят, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Вот я перепрыгнул… всю комнату и уже стоял у окна.

– Не дайте ему уйти!

Пока они втискивались в двери я ударил молнией по оконным пластинам, осколки брызнули в разные стороны, открыв путь к отступлению… И, как положено проклятому некроманту – стал невидимкой.

– Смерть чернокнижнику! – громыхал командир.

Один за другим храмовники принялись выскакивать в окно, думая, что следуют за мной. Их собственная магическая аура в тесном помещении мешала обнаружить меня. А я стоял в шаге от них и оценивал, кто лучше прыгнет и яростнее крикнет «А-а-а-а!». Жаль, этаж первый, а будь хотя бы второй – смотрелось бы более эпично.

Оставшиеся принялись стирать начерченную мной ловушку, наперебой шепча молитвы. Все мои усилия напрасны. Я не успел узнать то, ради чего рисковал, уже через пару минут душа Брезана исчезнет из этого мира. А Дизуб так и не получит важное послание.

"Какого чёрта, парень, тебя так потянуло в ад?" – мысленно чертыхнулся я.

Последний раз взглянул на самоубийцу – пора и мне прыгать в окно. Как вдруг душераздирающий вопль буквально пронзил уши.

Я обернулся. Святоши прервали ритуал неправильно: кто-то раньше времени стёр последнюю линию. Сказочные недоумки!

Душа Брезана повернулась и увидела своё тело. Но впервые я готов отвесить им за это поклон: ведь если душа испугалась, значит, это не было самоубийство. Я бы никогда не узнал!

Сами они, конечно, не обратили внимания на случившееся, продолжали своё занятие, осторожно вынули Брезана из петли. Голоса душ они не слышали, некромантию им не преподавали даже теоретически – глупо и подозрительно, не правда ли?

– А ну, посторонись! – я накинул капюшон, на случай если кто-то из них развеет невидимость, и метнулся туда.

Знаю я этих святош: сейчас схоронят «грешного самоубийцу» подальше от кладбища, и ни тела, ни виновного не найдёшь.

– Ар-р-р! – возмутились они и похватались за мечи. Иногда мне кажется, что их солдаты вообще не умеют говорить – только рычать, вопить и молиться.

Я приготовился к атаке. Главное – рассчитать силы: слишком слабо – не победить, слишком сильно – слухи о могущественном некроманте, а далее проверки, костры. Придётся залечь на дно на месяцы.

Я начал с базы: «Паралич». Ответом была «Блокировка». Да такая, что отлетевшая энергия чуть не выбила мне зубы. Хорошо подготовились, видно, артефактов на них немало.

Следом на меня уже летел храмовник с мечом – невидимость моя рассеялась. Вступать в битву рискованно и некогда.

Я поднял руки, создав световой эффект, сам сощурился и успел увернуться от удара. Противники замерли ослеплённые и опять забормотали что-то неразборчивое.

А неплохо вышло, к тому же вполне легально: световые эффекты – самая безобидная школа Волшебства. Буду использовать чаще.

Я схватил Брезана, взвалил его на плечо и рванул к двери.

Глава 2: Дама в беде

Теперь-то я не мог расстаться с Брезаном – он единственный, кто мог вывести меня на убийцу. Правда, пока что это я его вёл… вернее тащил. Приходилось бежать с ним на руках, что почти невозможно, особенно когда твой день без того стремительно катится в преисподнюю.

Ноги скользили по мокрой глине, угрожая согнуться, сломаться и оставить меня тут же гнить. Лицо хлестал ледяной дождь, а плащ отяжелел, затрудняя движения. Всё это выматывало. Но Брезану, пожалуй, ещё хуже – он мёртвый. Не лучшее состояние, чтобы гулять под дождём.

Конечно, я мог бы заставить его левитировать, высушить нас обоих, замедлить капли или даже уговорить облака разойтись, но магией пользоваться нельзя. Храмовники наверняка уже принюхиваются где-то неподалёку, высматривая «стихийные колебания» и повод сжечь кого-нибудь на костре. Хорошо, что у меня есть артефакт невидимости. Без него бы далеко не ушёл… Хотя я и так далеко не ушёл.

Выбежал на мостовую – и рухнул на колени, уложив Брезана на скользкие камни. Где спрятаться?.. На углу торчало унылое заведение с вывеской «Клуб». Пропахшее брожением и гарью до тошноты. Почему у них всегда что-нибудь подгорает?

«Ну же, Создатель, хоть каплю удачи…»

Видимо, мои молитвы были услышаны: с другой стороны дороги остановилась коляска. Я тут же рванулся к ней, влетел на подножку, закинул Брезана внутрь, одним движением сдёрнул оторопевшего возницу с козел и хлестнул поводья.

Коляска с грохотом понеслась по городу, обдавая витрины дождевой водой. Трясло так, что приходилось время от времени левитировать – иначе бы я рухнул под колёса. Спасибо хоть столице за ровные мостовые.

Наконец в сером мареве вынырнули башни дворца – значит, Центральная площадь рядом. Я рискнул ускориться: с пальцев сорвалась энергия, осветив поводья жёлтым пламенем. Лошадь заржала, в гриве сверкнули искры, и коляска буквально взлетела над камнями.

Через пять минут я оказался на другом конце города, оставив храмовников тонуть в своей святой бессмысленности.

Я сбавил ход, переводя дух. Дождь почти утих, дорога блестела в тусклом солнечном свете. Всё вокруг замерло в почтительном молчании – как всегда, когда стихия напоминает о своей силе.

Плащ соскользнул с плеч, стоило отвести руки назад. Я отжал волосы, запрокинул их за спину. Сушить одежду не стал – жалко тратить силы. Путь лежал к лесу, мимо кладбища и пустыря, которому уже подбирали надгробья.

Спрятавшись за деревьями, я остановился, открыл дверь в салон – и замер.

Внутри послышался шорох. Я вздрогнул. Никто не должен шевелиться. Я ещё не начинал ритуал.

Может, мышь? Змея?.. Почудилось?

Шорох повторился, за ним – сдавленный человеческий стон.

Я подпрыгнул так, что задел головой козырёк и едва не опрокинул повозку. Холод пробежал по позвоночнику.

Не смерть пугает некроманта – а жизнь. Особенно там, где её быть не должно.

Солнце мешало разглядеть происходящее. Я создал шарик света и испытал одновременно и облегчение, и тревогу. В повозке было двое: тело моего приятеля – слава Создателю, всё такое же бездыханное, и… женщина. Мокрая, бледная, дрожащая, но живая.

– Чёрт побери! Откуда ты взялась?

Она не отвечала, только дрожала.

– Слезь с него, – кивнул я на Брезана. – Ему и так досталось.

Женщина опустила голову, взглянула на Брезана… и в следующий момент её визг свёрлами вонзился в уши, сотрясая мозг, отразился от дальних могил – повезло им, что мёртвые. А незнакомка уже вскочила, всплеснула руками, кинулась вперёд, споткнулась… Бог мой! Встретившись со мной взглядом, завизжала ещё громче:

– Помогите! По-мо-ги-и-и-те!!!

– Если дадите мне шанс отнять руки от ушей – помогу, – постарался перекричать её я.

– Мертвец, это мертвец! – не слушала она.

– Да знаю я! Спокойно, он ничего вам не сделает. За это могу ручаться.

– Кладбище, там кладбище! – она указала на горизонт, где виднелись могилы, словно специально подгадали для трагедии: закат уже окрасил их в зловещие тона.

– Да, да. Здесь абсолютно безопасно и спокойно.

Неужели убедил? Она замолкла – и ей это шло. Растрёпанные по плечам чёрные локоны, мятое платье сдержанных тонов, расширенные зрачки, румянец на щеках. Типичная дама в беде! Во мне даже проснулся рыцарь: я подал ей руку, чтобы помочь встать, но она отпихнула меня и снова рванула к выходу.

– Некромант! Проклятый некромант! Не трогай меня! Помоги-и-ите! – выла она, неуклюже вылезая из коляски.

Я её не задерживал – быстрее бы исчезла и дала мне работать. Но не тут-то было. Она выпала из повозки на землю и вновь заголосила:

– Нога, моя нога!

«Да когда закончится эта констатация фактов?»

Захотелось отправить её в забытье хоть на полчасика. Я не могу работать в шуме, я вообще не переношу громких звуков. Взяв себя в руки, выглянул из коляски и обречённо выдохнул:

– Давай посмотрю.

Она глянула на меня, глаза округлились:

– Помоги-и-ите!

– Послушай, – я уже потянулся к ней в порыве зажать рот, – живой ты мне не нужна! – сказал и осёкся.

Округа снова наполнилась этим её дьявольским визгом.

– Мёртвой тоже, – поспешно добавил я, оглохнув на одно ухо. – Да ты мне вообще не нужна! Это случайность! Пожалуй, будь ты последним мертвецом в мире, я бы не стал тебя поднимать!

Я ужасный дипломат. Стало только хуже. Теперь она верещала неустанно, без перерыва и пощады.

– Я не это имел в виду, – попытался я спасти свой слух. – Уймись. Я хороший некромант. То есть… Нет-нет, не-е-е-ет! Хороший человек! Некромант тоже хороший, кстати, но это неважно. Важно, что я тебя не трону!

И не помогло. Крик действовал на нервы, дальше терпеть я не мог – в конце концов, так её и правда могли услышать.

– А ну заткнись, мышь утопленная! – заорал я так, что сам испугался. – А не то я тебя сейчас закопаю вон под тем деревом!

И… наступила тишина. Какие же мы злые, некроманты!

Женщина успокоилась: не кричала, не плакала, не дрожала, а просто молчала. При этом её лицо приняло оттенок мела, но это даже молодило. А ведь она как раз в том возрасте, когда женщины начинают скрывать, сколько им лет.

Я снова полез в коляску, спустил Брезана на землю и принялся сушить его одежду и кожу. Процесс это не быстрый: я мог использовать только воздух, тепло ускорило бы гниение мягких тканей. Осмотр показал, что сломаны несколько рёбер и шейные позвонки. Я как раз подумал, что шею придётся зафиксировать, как…

– Что ты собираешься с ним делать? – послышалось сбоку. – И зачем нужна я?

– Ты мне не нужна, – повторил я. – Можешь идти, хочешь – даже забирай повозку. Что с ногой? Я могу исцелить.

– С ногой как раз всё в порядке, чуть подвернула, должно быть. А вот что теперь будет с моей репутацией? Мой муж! Что он скажет? – она повысила тон, и голос снова стал действовать мне на нервы.

– Откуда мне знать, что он скажет? Не думаю, что я знаком с ним.

Она меня не слышала, взгляд её устремился в никуда.

– Где, он подумает, я была? – продолжала она. – Я что, скажу, что меня украл некромант?

– Говорят, правда освобождает.

– И что же вернулась от некроманта живой, да здоровой!

Стоило проявить каплю доброты, как мне предъявили претензии. Я стиснул зубы и произнёс как можно злобнее:

– Мне тебя покалечить, что ли?

– Уж не знаю, всяко лучше, чем… чем… Бог мой, да ведь возница успел вас заметить! А ведь вы мужчина… молодой! Ох, мне конец…

– Знаешь, у меня есть идея!

Ради спасения своей работоспособности, тела Брезана и семейного счастья незнакомки, я оттащил её на кладбище, выбрал подходящий сук и аккуратно, почти с заботой, привязал к дереву.

– Ну вот теперь тебе будет намного легче убедить мужа, что ты попала в беду!

– Как ты можешь так поступить со мной, злодей?! – пропищала она. Прекрасно – изобразила отчаянье, кстати. Ей точно поверят.

Глава 3: По следам убийцы

Наложенные чары уже начали действовать – кожа Брезана слегка пожелтела, становясь твёрже и прочнее.

Я присел и коснулся его шеи. Переломанные шейные позвонки – та ещё проблема. Не каждый целитель с этим справится, так что решение одно: зафиксировать шею.

Для этой цели я принёс кусок коры с дерева, к которому привязал свою «пленницу». Она, кстати, до сих пор кричала, но издалека звучало не так раздражающе – даже вносило какой-то… вдохновляющий хаос.

Кору пришлось немного нарастить, чтобы она покрывала всю шею от ключиц до подбородка. Затем я заставил упругий материал изогнуться и аккуратно срастил края. Голова теперь держалась ровно, не болтаясь из стороны в сторону. Мы должны предстать перед убийцей во всей красе, как на королевском балу мёртвых, верно?

Ну а теперь займёмся настоящей некромантией.

Я встал, прижал к груди сомкнутые ладони. Говорят, в такие моменты от меня исходит красноватый свет, сам я, конечно, этого не вижу: веки сжаты, а перед глазами проносятся чёрные кляксы, будто разлитые чернила.

Я приказываю ему встать первый раз – тело получает возможность двигаться. Холодный взгляд Смерти упирается мне в спину, я воззвал к ней.

Второй раз – и тело вздрагивает. Беззвучный вой Смерти пробирает до костей – она принимает сделку.

На третий раз тело Брезана встаёт, полностью под моим контролем. Я открываю глаза.

Пустая оболочка. Однако в недрах хранилась память. Переломанные позвонки, разорванные мышцы, расширенные зрачки знали, кто свершил насилие над их природой.

Жертва чует своего убийцу, и никакие препятствия не помешают. Восставшие мертвецы прекрасно ориентируются в пространстве – видели когда-нибудь нежить, бестолково бьющуюся о стену? Вот именно.

Я воззвал к памяти Брезана и приказал идти к своему убийце. Он развернулся и побежал почти как живой… с переломанными ногами. Учтите его состояние – просто прекрасно! Порой и живые после третьей кружки в трактире так не могут. Я видел, как они пытаются танцевать. Ну вот вам и новое название танцевального движения: «походка мертвеца».

Как же он припустил, я едва поспевал за ним! Только вот кинулся он не к дороге, ведущей в город, а на кладбище, что странно и довольно неожиданно. Если убийца не в Асилоте… то где же он? В лесу? В соседнем городе?

Я вернулся к коляске: лошадь всё это время спокойно щипала траву. Я поспешно оседлал её и пришпорил – дорога может затянуться, а мне завтра с утра ещё быть на важной встрече Его Величества.

Я и не предполагал, что виновный мог уйти так далеко. Однако отменить приказ уже не мог – иначе Брезан всё бы забыл.

Когда я проскакал мимо большого дерева, внезапный дикий визг разорвал мою сосредоточенность – сердце ушло в пятки: «Я на кладбище… кто тут может кричать?!»

От испуга я подпрыгнул – и если бы сидел в седле… Нет, на лошадином позвоночнике! Езда без седла, скажу я вам, занятие на любителя, а уж прыгать… Боль прошлась по телу, отдалась в самый мозг. Чёрт побери! Совсем забыл о своей «пленнице»: второй раз за сутки она чуть не довела меня до остановки сердца. Ей бы в спектакль ужасов!

А вот Брезана крикунья нисколько не смутила – он пронёсся мимо, топча чернозём в своей странной, но прыткой манере.

Когда мы миновали кладбище и добрались до леса, уже стемнело. Но мой проводник смело нырнул в чащу. Пришлось прилепить ему светящийся шар на спину. Я-то, рождённый в Подземельях, ещё различал, где стволы, где тропы, а вот Брезан за деревьями просто терялся.

Ветки хлестали по лицу, лошадь на поворотах возмущённо ржала, будто ей одной здесь несладко. И вот наконец мы вышли к чему-то вроде пещеры… хотя нет – скорее к норе. Брезану даже пришлось встать на четвереньки, чтобы пролезть внутрь.

– Что это, Брезан? Тут живёт твой убийца? Уж не дикий ли зверь подвесил тебя к потолку?

Шутки шутками, но если так – я совсем не готов к встрече с оборотнем. Ещё и после захода солнца. Сила этих тварей не знает границ: даже низших, призванных колдовством, почти невозможно удержать под контролем.

Тем не менее я с облегчением спрыгнул с лошади – бёдра ныли, будто их внутреннюю сторону жгли раскалённым железом. Никакой больше верховой езды сегодня, пусть лучше меня растерзают.

Не успел отдышаться, как Брезан уже скрылся из виду. Выбирать не приходилось – я заморозил боль и полез следом.

Насчёт оборотня я погорячился, конечно, в ночном лесу, что только не придёт в голову! Объявись у столицы настоящий оборотень – нечисть доложила бы мне, да и Храм бы узнал о нём”, – я говорил сам с собой, еле протискиваясь в узкий проход. Брезан, по счастью, меньше меня и всё ж сапожник, а не булочник. Так что лез легко и проворно.

Ну вот, наконец, стены разошлись, позволив мне встать в полный рост. Брезан продолжал бежать, я рванулся было за ним, но тут боль начала возвращаться.

Для задницы, растёртой лошадиной спиной, мокрая одежда – настоящее наказание, скажу я вам. Сушиться набегу жутко неудобно, как и лечиться, хотя я, честно, пытался… аж целых десять секунд. Но боль только усиливалась, а потом раздался треск разорванной ткани – не знаю, рубаха или панталоны. Это стало последней каплей: озверев от боли, я сорвал с себя мокрые грязные тряпки и побежал дальше в чём мать родила. В темноте даже не показалось зазорным.

Длинное же подземелье, тут как бы до настоящих Подземелий не добрести! Вот будет неожиданно.

Но в конце концов мы оказались в тупике.

В первую секунду это немного озадачило, но тут Брезан запрыгал на месте. Я поднял голову и обнаружил наверху люк, к нему вела еле заметная лестница. В ином случае, я бы вполне мог приказать телу карабкаться по ней, но стоит отдать лишнюю команду, и он потеряет след.

Я ждал, но напрасно, Брезан лестницу не воспринимал, не помог даже свет, он продолжал прыгать на месте.

В итоге пришлось забраться самому, открыть люк и осмотреться. Во всяком случае, это точно не Подземелья. Наверху была небольшая комната, заставленная ящиками и разным хламом – и никого. Тогда я спустился обратно и попросту подсадил своего товарища, компенсируя его тяжесть левитацией. Брезан с воодушевлением направился дальше, открыл дверь.

Глава 4: Танец на столе

Я последовал за Брезаном в подвал, в котором запросто поместилась бы небольшая деревенька. Кажется, что-то вроде неё здесь и расположилось – только вместо домиков комнаты, а вместо улочек коридоры. Стены выложены серым камнем, но благословенный мрак сюда и не заглядывал: под адски яркими лампами по углам можно было загорать. Обычный огонь так не светит – он теплится, дрожит, иногда уступает темноте. А этот рассекал тьму во все стороны, не оставляя ни единой тени. Без алхимии не обошлось.

И тут я понял, где оказался. Этот подвал сидел в моей памяти, как чёрт в омуте, и вот теперь выпрыгнул во всей красе. Штаб-квартира ордена Непринуждённых! Значит, мы с Брезаном подземельями вернулись в город.

Однако это последнее место, где я рассчитывал найти убийцу.

Орден Непринуждённых – орден воров, шантажистов и изменников, что прикрываются гордым именем стражей закона. Но покушаться на мирных граждан? Тех самых, за которых так демонстративно борются? Нет, здесь замешано нечто куда серьёзнее, чем обычное убийство.

Я следовал за Брезаном, не забывая оглядываться – эти ребята обожают шпионить. Крутая лестница вывела нас наверх, в трактир, служивший им прикрытием. Уже слышались голоса, смех, звон посуды.

Брезан шмыгнул в тёмный коридор. Хоть подвал сиял, пировать орден предпочитает в полумраке.

Я стал невидимым, чтобы не испортить драму своим появлением, и последовал за ним. Первый зал пустовал. Охотничьи трофеи поглядывали с обшитых деревом стен, пока я осторожно протискивался меж столов и стульев.

Миновав зал, Брезан с ноги распахнул дверь, из которой сочился приглушённый свет. Не припомню, чтобы при жизни он был таким темпераментным.

Его появление произвело мощный эффект: весёлые разговоры и смех смолкли, звон посуды стих. На смену им поднялся встревоженный гул.

– Это кто? Это что? – наперебой спрашивали голоса.

Вскоре послышался первый визг, за ним последовали и другие. Скорее брезгливо, чем испуганно, мужчины и женщины вскакивали со стульев и шарахались к стенам. Всё же орден Неприрождённых – ребята смелые. Брезан не обращал на них внимания – шёл напролом. А я всё ждал, к кому он подойдёт.

Наконец он замер возле долговязого парня с прилизанными волосами в золотистой сорочке. Новенький? Я впервые видел его, даже не удержался и приблизился.

Последний стул, перевернувшись, отшумел в воздухе, и в наступившей тишине стало слышно, как парень издавал звуки курицы, придавленной колесом телеги. Он попятился, попытался спастись бегством, но плану помешала стена.

Брезан находился очень близко и подходил всякий раз, когда тот отступал. И вот теперь зажал своего убийцу в угол.

На белом лице несчастного – того, который убийца – проступили красноватые пятна. Из груди его, наконец, вырвался такой крик, что у присутствующих началась секундная паника. Некоторые из них успели кинуться к дверям и даже поскользнуться.

– Уберите его! Спасите! – орал убийца.

Если эти записи будет читать кто-то начинающий в некромантии, сразу скажу: ни я, ни Брезан не сделали ему ничего. Все страдания – от страха и буйного воображения. Преступники умеют наказывать себя сами. Парень орал так, что сорвался на хрип, а Брезан просто стоял.

Члены ордена, опомнившись, начали хватать всё, что попадалось под руку – от мечей до кочерг. Слабаков здесь отродясь не водится.

Ну уж нет, я не позволил бы осквернить тело моего друга!

«Служи мне!»

Брезан мгновенно забыл об убийце и послушно прыгнул на стол спиной вперёд.

Окружающие замерли: в иной ситуации они бы догадались, что мертвец пришёл не один, но в панике люди глядят на последствия, забывая о причине. Никто не искал некроманта – все смотрели, как Брезан ногами сшибает тарелки, а потом запускает кувшин прямо в голову своему убийце.

Тот сполз по стене, но это уже никого не интересовало: Брезан принялся исполнять таприканский танец кики – с высокими взмахами бёдер и отстукиванием ритма собственными зубами.

Мой любимый танец! У скелетов он выходит особенно эффектно, но и Брезан не подкачал. Он протанцевал до конца стола, не щадя на своём пути ничего: фарфор звенел, алое вино лилось на скатерть, а подсвечники падали, изгибаясь, как теряющие сознание дамы. Один из них почти поджёг скатерть, но, увы – не мой день.

В конце стола он отвесил поклон.

И тут уж вышел я. Снял невидимость, встал у двери и прокричал:

– Эй, ребята, у меня тут мертвец сбежал. Он к вам не заглядывал?

Эффект оказался куда сильнее, чем я рассчитывал. Все уставились на меня с выражением от смущения до ужаса, даже забыв про танцующего мертвеца.

Что-то не так? Я – политически значимая персона! Некоторые из них вообще мои клиенты по части некромантии. Я недоумённо оглядел себя… и понял.

Чёрт. Я всё ещё голый.

Ну что за жалкие человеческие проблемы. Они хотя бы решаемы в отличие от убийства. Я прошептал заклинание – и осколки с пола вихрем закружились вокруг, собираясь в колючий гамбезон, гладкий внутри и шипастый снаружи.

– А вы не пробовали купаться под дождём? – крикнул я, кивнув в сторону двери. – Очень освежает! Так вот…

Глава 5: Допрос

Я прошёл вдоль стола, радуясь, что на полу не осталось осколков – ведь я всё ещё босый. Брезан шагал за мной по столешнице, словно тень

– А, вот ты где, – я остановился возле убийцы. – С кем имею честь?

Парень уже пришёл в себя, но всё ещё лежал, уставившись снизу вверх.

– А я? – его рот искривила ухмылка – или зубная боль.

В былые времена я бы назвал своё имя, но обученный светским манерам знал, что мне не подобает. Разве что в суде или на допросе. Так что я лишь слегка обернулся.

– Его Светлость герцог Гредвар, – тут же послышалось сзади.

– Лорд Серединных земель! – поспешил другой.

– Первый советник Его Величества… – крикнул кто-то ещё.

Я вскинул руку. Довольно. Ну право, они что, соревновались, кто вывалит на меня больше титулов?

– Ваша Светлость, это честь для меня, – парень рывком поднялся, дрожащие колени не помешали поклониться. – Я Ранир, баронет де Бергакантэ.

– Судя по названию, где-то в Фюллижане на побережье?

– Место отдыха, Ваша Светлость.

Никогда не понимал, почему людей так тянет обгореть на солнце и нахлебаться солёной воды. Я предпочитаю отдыхать там, где тихо, темно и полно интересных происшествий – и для глаз польза, и для мозга.

– Есть разговор. Выйдем-ка.

Ранир опасливо покосился на Брезана. – А что случилось?..

– Всё в полнейшем порядке! – я улыбнулся. – Разве что-то заставило вас подумать иначе?

Он поджал губы, замер. Чтобы не дал себе передумать, я ухватил его за плечо и повёл к выходу – его короткие шаги безнадёжно отставали от моих. Брезан шёл следом.

Члены ордена провожали нас долгими взглядами. Уверен, сорванный пир они мне ещё припомнят.

За дверью я мягко прикрыл створку, а затем, уже без улыбки, начал:

– Скажи, пожалуйста, зачем ты убил его, – я кивнул в сторону Брезана.

– Бог мой Единый! – парень побледнел, а потом разразился праведным гневом. – Да что же это за речи, Ваша Светлость! При всём уважении, я не потерплю подобных высказываний даже в шутку! Как вы можете утверждать…

Я сделал шаг назад, кивнул Брезану и в следующий момент руки мертвеца сомкнулись на горле убийцы.

– Зачем ты убил парня? – произнёс я ровно. – Говори, пока не поплатился сполна.

К аристократически бледному лицу прилила багряная краска – глаза выкатились. Но даже с руками на горле он пытался защищать свою честь:

– Как вы смеете! Я под защитой ордена! Вы даже не мой сюзерен, я из Фюллижана!

– Да плевал я на твой орден, как и на твой Фюллижан, с высоты Бернардской башни! Я раздавлю тебя без суда и следствия! Хочешь, чтобы это было быстро – говори.

Аристократишка поверил – худощавое тельце затряслось:

– В-ваша Светлость, – сдавленно пропищал он. – Н-не убивайте, пожалуйста! – в раскрасневшихся глазах блеснули слезинки.

Я велел Брезану ослабить хватку.

– Говори.

– Я… – трясущимися пальцами он отёр слёзы. – Я не хотел. Это вышло случайно…

– Случайно? – я прищурился. – Это как? Брезан протирал верхние полки, упал и сам попал шеей в петлю?

– Я… должен был только подсыпать яд, – зашептал он, оглядываясь на дверь. – Даже не знал, кто он. Меня попросили… Но он заметил меня, началась драка… он упал, ударился… я не был уверен, жив ли, и я…

Я велел Брезану чуть сильнее сжать горло, и Ранир задыхаясь выдавил:

– …д-добил. Ведь по договору никто не должен был догадаться о насилии.

Он спокойно пожал плечами. Поразительно – так боятся собственной смерти, а о чужой рассказывать, со спокойствием старого ассасина.

– И ты решил сунуть его в петлю?

– Ну да, а как бы вы поступили на моём месте?

Я даже закашлялся:

– И кто же так хотел его смерти? Глава ордена?

– Нет, нет, что вы! Никто не должен был… – зашептал он.

В этот миг сзади послышался грохот и воздух наполнился звоном. Я дёрнулся – в стену над головой Ранира вонзился топор.

Ранир завизжал, двери трапезной распахнулись, оттуда хлынули люди. Я кинулся к окну, выпустил световой шар, осветив всю улицу полуденным светом. Любой преступник должен был застыть на месте, зажмуриться.

Я выскочил на скользкое крыльцо, мокрая от дождя улица блестела, но пустовала. Вдруг кусты рядом шевельнулись, и что-то чёрное рвануло оттуда прямо на меня, утащив в колючие заросли. Ветки хлестали по лицу, вязкая масса – по коже, обвивалась вокруг горла.

Я отбивался вслепую, с каждым разом всё труднее. Хорошо, прочный гамбезон держал удары. И тут меня дёрнули за волосы! Резкая вспышка боли отдалась в черепе – наверняка я потерял целый клок волос. Ненавижу эту боль!

Я рванулся так, что сразу вырвался из колючего плена, откатился на землю. В ту же секунду из кустов выскочило бесформенное существо и исчезло в темноте.

– Чёрт… – выдохнул я. Магии от него не шло вовсе – что за существо? Прежде с таким не сталкивался. Надо разобраться.

Свет шара погас, но факелы резали ночь, освещая встревоженных членов ордена.

– Что это было? – посыпались вопросы.

– Если бы я знал… – отрезал я. – Но кто-то наверняка расскажет.

Я вернулся в зал. Камин уже горел, но Ранир исчез, Брезан тоже. Зря он так – ещё сам будет меня искать.

Наверху раздался резкий женский голос:

– Всем вернуться к столу!

На лестнице показалась магистресса Маретт – в своём наряде трактирщицы времён Старовековья и с повязкой на глазу, как у пирата.

– Дела ордена решаются только внутри ордена. И без посторонних, – сказала она холодно и глянула прямо на меня. – Благодарим, герцог. Но вы давно не с нами.

– Не сожалейте так горько. Смущаете меня, – усмехнулся я, имея в виду: «Да будьте вы прокляты!».

– Увы, выше моих сил, – усмехнулась она, имея в виду: «Смотри, сам не провались!».

Когда-то я вступил в орден Непринуждённых ради алхимии. Вышел с презрением и к тому, и к другому.

А теперь пора домой. Утром надо быть во дворце при полном параде, и ни минуты покоя. Как всегда.

Глава 6: Ночь и утро

Глубокой ночью я добрался до улицы, которая в народе называлась просто Погорелой. Более десяти лет назад здесь разбушевался грандиозный пожар, в результате которого каменные постройки обрушились, а деревянные сгорели, покрыв остатки стен толстым слоем пепла.

Пару раз район пытались расчистить и даже отстроить заново, но не получалось. То стройматериалы самовоспламенятся, то рабочие зудящей сыпью покроются, то кто-нибудь рогатый из-за угла покажется. Вскоре заговорили о проклятии. Видит Бог, я старался! Теперь оно зияло чёрным пятном на карте столицы.

Подошвы утопали в мягком слое пепла, глушившем звук моих шагов. Я не нарушал ночное молчание заброшенных стен. За ними мелькали тени, сверкали глаза – нечисть разгулялась. На пике треугольной крыши бывшей таверны выл на луну странный пёс с львиной гривой… Что за разновидность такая? Кого только не призовёшь сгоряча, надо будет свериться со списком. Внутри за обломившейся барной стойкой на покорёженных стульях восседало трое демонов – опять играли в людей. Будут бить бутылки, а потом собирать их обратно. Я прошёл мимо.

Груда камней встретила меня на месте моего дома, но, как всегда, заученная формула вернула каждую песчинку на место. И вот предо мной из руин поднялся четырёхэтажный особняк – ветхий, как время, тихий как могила.

Я поднялся на крыльцо и открыл дверь. В кромешной тьме коридора начали вспыхивать огни – нечисть, служившая в доме, материализовалась, почуяв моё возвращение, зажгла лампы на лестнице.

– На утро приготовьте мне ванну, чистое бельё, парадный камзол, – отдал я команду. – Разбудите на рассвете.

Как бы там магия ни питала тело и не продлевала жизнь, силы у нас тоже кончаются. Сегодня у меня их не осталось. Хотелось только рухнуть и заснуть.

Проклятая Пэрия, которую я называю просто Пэри, стояла на втором этаже у лестничного пролёта. Она словно привидение, страсть как любит бродить ночами в белой сорочке, при этом неважно спит она или нет.

Новая жительница моего дома, женщина с чрезвычайно интересной биографией. Все её родственники, оказавшиеся с ней наедине, погибали. Прежде всего её мать, та погибла ещё при родах. Потом сестра. Утонула, когда они купались в озере. Следующим стал её брат, он упал с лошади на конной прогулке. Дед выпал с балкона, отец случайно выпил яд.

В живых остался только дядюшка, и он поспешил выдать её замуж. Тогда уже поговаривали, что на девушке лежит проклятье, так что дяде пришлось предложить за неё немалое приданое.

Жадность перевесила суеверия.

Однако первый муж Пэри не протянул и месяца. Даже не вспомню, что с ним сталось. Муж был незнатный, и никто особенно не копался в этой истории. Вторым стал богатый купец из Фроксии. И неудивительно, фроксиане не верят, как говорится, ни в чёрта, ни в гаджая. Даже артефактами не пользуются, что уж говорить о страхе перед каким-то проклятьем?! Естественно, с такой «осторожностью» через полгода он сгорел заживо в собственной спальне.

Фроксиане в Серениде живут тесной общиной, так что слухи в их среде распространились быстро, и нет, не о проклятье. Подкованные в экономическом плане безбожники стали требовать с дяди Пэри компенсацию за материальный и имущественный и моральный ущерб их общине, грозясь дипломатическим скандалом.

Дядя, мягко говоря, оказался в затруднительном положении, а в таких случаях у нас все обращаются в орден Непринуждённых. Но далеко не всем те соглашаются помочь. И всё же нашёлся один алхимик по имени Такен. Алхимики у нас поголовно имеют высокое положение в ордене, который предложил сделку.

Он готов был помочь несчастному с долгами, при условии, что тот выдаст племянницу за него.

Такой сделке дядя чрезвычайно обрадовался, ведь она решала обе его проблемы разом. И сделка состоялась.

Говорят, первые два года Пэрия закидывала дядю письмами с просьбами спасти от мужа. Один раз – даже пыталась бежать. Но дядя помогать не собирался.

Десять лет продержался их брак, бездетный и несчастный. Что конкретно они там делали, сказать уже трудно, но после попытки побега, за оставшиеся восемь лет девушка покидала дом всего дважды. Один раз выходила на крыльцо и один – в сад.

Редкие гости в их доме говорили, что жена алхимика молчалива, и не вступает ни с кем в контакт. На все вопросы Такен отвечал, что она больна, и он её лечит.

В конце концов погиб и Такен. От передозировки препарата. Бывает ли такое даже с алхимиками? Видимо, да.

Тогда слухи поползли – и быстро разошлись по всему королевству. Вскрылась умалчиваемая до тех пор история о проклятье, ведь знать распространяться не привыкла. А вот орден Непринуждённых заверещал, да раскудахтался, грозился даже зарычать – да куда там: отказ от открытой агрессии и всё такое. И тем не менее даже зависть берёт, как они за своих вступаются: со свету сживут перешедшего дорогу самому никчёмному их дьяку, а уж целому алхимику! Кормильцу их, да вкладчику!

У дяди договор с Такеном хранился в письменном виде, но и тот не спасал. Начались поиски опасной Пэри, дом алхимика в её поисках разнесли в щепки. Тщетно. Пэри пропала.

Её искал орден, за ней гонялась Армада, её преследовал Храм, её искали некроманты – уж очень их интересовала ходячая смерть, и вольные искатели приключений. Не искал её только дядя – а нашёл именно он.

Вернее, она его в прошлый мидвох. Завидев её, дядя сам рухнул грудью на нож и скончался, Пэрию, лежащую рядом, тоже сочли мёртвой.

Дело получило такую огласку, что живущие по соседству семьи переезжали. Храм запретил хоронить девушку в фамильном склепе, даже на кладбище.

Схоронили в лесу. Сами виноваты – соблазняют некромантов, а мы народ горячий. Я, естественно, первым узнал, где она захоронена, и пошёл раскапывать этот ходячий артефакт смерти. И вовремя: она уже и сама почти выбралась из своей могилы. Из-за этого пришлось весь самсдон, забыв неотложные дела, восстанавливать ей пальцы и предплечья, ведь бедняжка плакала от боли.

Для живых людей она представляет опасность, а вот в моём особняке, где по-настоящему жив один я, о ней даже никто не проведает. Кроме того, моё жилище имеет мощную защиту, из которой не может вырваться даже энергия, а то бы одна аура моих слуг уже разрушила город.

Находится девушка в странном состоянии полужизни-полусмерти. Достойно изучения. К тому же она частично нежить, так что я почти её контролирую.

Я добрался до спальни, опустил решётку и запер дверь – я сказал «почти», так что лучше перестраховаться. Никаких больше приключений до утра. Снял заклинание с самодельного гамбезона, и он со звоном осыпался на пол.

Кровать белела во мраке, я упал на неё и завернулся в холодящее кожу одеяло. В углах таились пауки, глаза их поблёскивали в лунном свете. Не уверен, что это для них естественно. Может, сказалась недавняя неделя алхимических экспериментов. После говорящих крыс в подвале, это ещё цветочки. Хотя то заслуга не моя, а Чиянара – нечем ему на дне больше заняться, как дитя, честное слово, ну ладно…

Я провалился в сон и на рассвете проклял нечисть, что телепортировалась в спальню будить меня.

Проклятье было незначительным, но красная морда демона покрылась белыми прыщами, а рога потемнели.

– Только не ной, Геретрамс! – подскочил я. Ох уж все эти разнообразные создания, что я призываю. – Сейчас сниму!

Пока снимал проклятье, уже проснулся. Захлопнул ставни, но всё равно солнечные лучи пробивались меж досок и были такими яркими, что глаза слипались. Да, меня при свете тянет в сон. Чёрт побери, Ваше Величество, нельзя собирать всех вечером, а не утром?

Демоны уже носились из комнаты в комнату с тазиками и шмотками. Я испепелил троих из них, отправив обратно в мир иной, пока они пытались прочесать мои волосы. Магия отразилась и добавила на длинное серебряное зеркало пару новых трещин – загадал проклятье, ибо желания все сводились только к одному: поспать.

Не смог заставить себя далеко идти, добрёл до лаборатории и упал на тележку.

– Ты что тут разлёгся, бездельник костлявый? – простонал я, когда под простынёй послышался хруст и вой.

Оттолкнулся ногами от стены, проехал до полок, дотянулся до колб с бодрящим отваром. Затем обильно закапал глаза специальными каплями, которые придавали силы и защищали от солнечного света. Так хоть заставил себя выпрямиться и всё-таки явился на приём вовремя.

Я не люблю ни серенидскую моду, ни традиции, ни архитектуру. Но королевский дворец – это другое. Это совсем не те полуразрушенные серые крепости, что внутри пестрят всеми оттенками радуги, словно их ощипали стаей таприканских птиц. Это изящное сочетание оттенков, в помещениях, где главная часть отдана простору, а не деревянно-подушечному хламу.

Огромные прохладные залы с высоченными потолками всегда имели освещение тенистых беседок в летний день. Полы, покрытые лёгким, почти невесомым ковром, на котором не оставалось следов от тяжёлых сапог. Гобелены, что украшают стены, не кричат о богатстве, а скорее убаюкивают, напоминая о древних легендах, и впитывают мудрость веков, в которых их создавали.

Здесь всё пронизано ощущением уединённости и, в то же время, величия, которое не вызывало желания соревноваться с окружающим миром. Я любил находиться здесь, в этой тишине и простоте, которая идеально подчеркивала значимость тех, кто управлял этим местом. Королевский дворец был не олицетворением власти, а воплощением мудрости и истории.

Каждый раз на входе меня проверяли уровень доступа, и каждый раз я передавал охране один и тот же амулет, словно ритуал, который уже стал частью моей жизни. Даже эта рутина не раздражала. В этом спокойствии, в тени этих стен, я ощущал себя на своём месте. Не действовали на нервы даже скрипы подъёмных механизмов – без них попасть на верхние этажи было бы почти невозможно. Такой высокий дворец, даже забраться на него – уже подвиг. Но что-то в этом восхищало.

Глава 7: В зале совета

Наконец я добрался до зала Совета – огромного помещения в бежево-древесных тонах с длинным, но не на весь зал столом.

Сегодня созывался не весь Совет. Только четверо.

Первый – архиведий Бранта, глава Храма. Он уставился в книгу, то и дело чесал седую бороду. Уверен, этот «старик» в любой момент может перекувыркнуться через голову и сесть на шпагат. Как удаётся магу выглядеть древним в семьдесят пять? Определённо что-то принимает – положение обязывает казаться солидным. Иначе кто станет слушать, когда он толкует о смерти и Последней жизни?

Второй – Уолу, советник по делам чужестранцев. Типичный фроксианин средних лет: здоровый, белобрысый, хитрющий. За ум его уважаю, хоть он и сам себе на уме. Сейчас он щурился в окно, словно высматривал там врага.

Третий – Ауран Гамбела, советник по делам аристократии. Едва стукнуло двадцать, как аристократы уже выбрали его предводителем. Загадка, да и только. И зачем его сегодня вызвали? Мы ведь ждали посла по поводу постройки храма, а не выбирали, какую бочку вина откупорить.

Ну и четвёртый – я.

– Герцог Гредвар, – фроксианин Уолу подскочил первым.

– Ваша Светлость! – с готовностью поднялся Ауран.

– Герцог, моё благословение, – нехотя встал архиведий. Был ли человек, который ненавидел меня больше? Был ли вообще человек, кроме меня, которого он ненавидел?

Я улыбнулся:

– Граф Уолу, граф Ауран, господин архиведий! Рад приветствовать!

Король опаздывал – и это не в его манере. Я уже чувствовал – что-то не так.

– Его Величество Бернард Двадцать Четвёртый! – объявил писарь.

Мы поднялись. Двери распахнулись, и в зал вошёл король. Гордая походка, грудь колесом, одежда зелёных тонов контрастировала с рубиновой диадемой. Блеск многочисленных украшений ослеплял, а вот в глазах отсутствовал. В двадцать восемь лет это тревожный знак – даже для того, кому приходится править Серенидом.

– Посол Хазинкас прата-Шилинка задерживается. По личным причинам, – объявил король.

За короткую паузу я успел придумать сотни вариантов: от расстройства желудка до смерти.

– Вчера вечером пропала его жена. Похитили вместе с коляской, в которой она ехала.

Как интересно! Коляска, говорите? А ведь я вчера тоже одну угнал – и там тоже оказалась дама. И ведь я совсем забыл о ней.

– Искали? – спросил Ауран.

– Конечно, – ответил король. – Уже нашли. Связанную на кладбище.

Меня будто молнией ударило. Надежда ещё жила, но… Две женщины на кладбище за одну ночь? Неужели… Та говорила на чистом серенидском.

Архиведий разразился религиозными цитатами, создавая фон для моих мысленных проклятий.

– Леди прата-Шилинка утверждает, что её похитил некромант, – заключил король.

– Проклятые некроманты! – вскинул руку архиведий. – Все наши беды от них!

– Да когда переведутся?! – поддакнул Ауран.

– Не переведутся, пока люди занимаются магией, – скучающе протянул Уолу. – Так же, как не перестанут переедать, пока существует еда.

– Вы предлагаете не есть? – осведомился я.

– Разве вы, герцог, находите это возможным?

– Так с чего вы сравниваете естественную потребность с духовной?

– Вы рассматриваете аналогию не в том аспекте. Я имел в виду: при спросе, растущем быстрее ограничений, неизбежны негативные последствия, – сухо произнёс Уолу.

– Ничего не быстрее! На магию наложены строгие ограничения! – вспыхнул архиведий.

– Что толку, если отсутствует контроль? – не сдавался фроксианин.

– Не отсутствует. Храм контролирует использование магии и карает грешников!

– Как же тогда некромант похитил гостью королевства? – развёл руками Уолу.

– Предлагаете запретить магию? – я глянул исподлобья.

– Я предлагаю? Запретить? Да это естественный процесс. Общество либо откажется само, либо дикости неизбежны.

– Собрание о взаимозависимости общества и магии предлагаю отложить! – наконец вмешался король. – Вернёмся к делу! Жена посла пришла в себя, но помните, что она пережила.

– Поблажки могут быть излишними… – включился Уолу.

Я не слушал, не мог даже вдохнуть и едва выдавил:

– Она что, явится сюда с ним?

– Ну конечно, – король сощурился. – Баркийцы всегда вместе со своими жёнами! – его взгляд скользнул по мне. – Что-то не так, Гредвар?

Что сказать? «Всё нормально, Величество. Просто это я угнал её коляску, а затем бросил леди связанную на кладбище…»

Я помотал головой. Рука потянулась к воротничку – я расстегнул пуговицу, вздохнул свободнее. Неприлично, но застегнуть обратно было бы ещё хуже.

– Так вот, – продолжил король. – По поводу храма мы заранее решили. Действуем по плану. Пригласите посла!

Через минуту на пороге появился сухой седой мужчина в тёмно-коричневом камзоле, чуть ниже колен. С ним под руку вошла моя вчерашняя знакомая в сером платье. Они раскланялись, и взгляд женщины мельком скользнул по нам, но на моё присутствие она не отреагировала.

В конце концов она видела меня мокрым и уставшим, да ещё и в тёмной одежде – могла и не запомнить лица. Да и вообще, разве ожидала она, что я могу состоять в Совете короля? Её мозг просто не… Бам!

Получилось куда прозаичнее, чем я мог представить. Жена посла приблизилась, слушая, как король представляет своих советников, посмотрела на меня и лишилась чувств.

Она рухнула на пол так стремительно, что супруг не успел подхватить её. Началось сумбурное состязание – кто кинется к несчастной первым. Уолу встал и отодвинул стул, преградив путь Аурану. Ауран попытался обойти стол с другой стороны, но столкнулся с подошедшим стражником. Я хотел подойти, но встал лицом к лицу с послом. Вскоре наперерез мне кинулся архиведий:

– Отойди, она пока жива, – пробормотал он, будто невзначай. – Не твоя компетенция.

– Целителя! – воскликнул посол и драматично пал на колени рядом с женой.

Но что толку в целителях, когда магия в королевском дворце не работает? А просто приложить артефакт к лбу может любой.

Собрание отложили на пару дней, пока посол и его жена не придут в себя.

Спустя час я ждал короля в малой приёмной. Неудивительно, что он жаждал объяснений именно от меня.

В душе король не был против некромантии, но вынужден был следовать канонам Храма. Это так тяжело – быть у власти.

Хотелось закурить – да не просто, а прейу; я отпил бесполезный травяной отвар из бокала. Утро не задалось.

– Рассказывай, Гредвар. Я слушаю, – сказал он, пройдя и сев напротив меня.

– Если честно, – я поставил бокал обратно на столик, – собирался сказать городским стражникам о ней. Но ночь получилась слишком… занятой. Забыл.

– То есть это был действительно ты? – он вздохнул. – Гредвар, я просил тебя заниматься некромантией только в закрытом помещении.

– И как вам известно, я всегда осторожен. Но там… ситуация неожиданно вышла из-под контроля, мне пришлось быстро принимать решения.

– И зачем нужна была жена посла? – продолжал он.

– Она просто случайно оказалась в коляске, где я вёз тело… В общем, не планировал я таких проблем.

Он почесал подбородок:

– Послу и его жене так и скажешь? Кого ты так срочно поднимал?

– Одного знакомого. Там мутная история…

Не хотелось пока рассказывать о странных убийствах, связанных с орденом Непринуждённых и культом Чёрного Зла – я сам пока ничего не понял.

– Бранте всё равно, ты же знаешь. Он негодует, что ты нечистый, – продолжал король.

– Пусть уже придумает что-нибудь новое и лучше выполняет свою работу. И да, прав Уолу насчёт контроля.

– Посол ждёт, что мы проведём расследование, и пока улики указывают на тебя.

“Чёрт побери, мне не до этих игр!”

Ещё больше омрачало то, что ничего не закончилось. Я не мог отступить, пока не выясню, кто и зачем велел убить связного некромантов. Один чёрт знает, сколько ещё приключений мне предстоит. Не хватало, чтобы в это вмешался Бранта.

– Я тут ни при чём, мой король. Уверен, они найдут мудрое решение проблемы, – я умело сдержал сарказм, но король – нет:

– Мудрое, – он скривил губы. – Гредвар, нам нужно кардинально сменить тактику, пока Баркия не решила, что мы – чёртовы некроманты или, того хуже, не умеем их истреблять.

– Мне нужно доказать послу, что я не некромант?

– Тебе нужно найти виновного и наказать, пока тебя самого таким не объявили.

Вот теперь мои планы совпали с планами королевства.

– Да. Я сделаю это, мой король.

– Ваше Величество! А что если мы устроим бал? – воскликнул веселый голос в дверях.

Я вздрогнул.

Глава 8: Драка в карете

Фаран, чёртов шут. Ему лишь бы скакать.

– Думаешь, сейчас лучшее время? Посол и его жена много пережили, они напуганы, – заметил король.

– Вот и расслабятся! Все любят балы!

Похоже, моё лицо слишком ясно выражало собственную «любовь к балам», потому что король покосился и спросил:

– А ты, Гредвар?

– А я и так расслабленный, – пожал плечами я. – Впрочем, тоже люблю балы: темно, музыка приятная, вид сверху красивый.

– Перестаньте, герцог, – зацыкал шут. – Сколько можно стоять на балконе, высматривая людей, как ястреб? Окажите уже честь одной из наших дам.

Опять! Он прекрасно знал, что я ненавижу такие разговоры. Сохранил каменное лицо:

– Не слишком-то ты наблюдателен, Фаран. На весенний бал я приходил с дамой.

– Ах да, баронесса Лирита, – кивнул король. – Но это необязательно с ней. Приди со своей дамой.

– Вы и сами всё знаете, Ваше Величество, – произнёс я почти шёпотом.

– Она больна! – влез шут. Как глупо было полагаться на его тактичность!

Будто нож вонзился меж лопаток, спина отозвалась болью, лицо застыло, даже губы пришлось разжимать с усилием:

– Да.

– По-прежнему не хочешь показать её целителям? – король взглянул снизу вверх. Я и не заметил, как встал.

– По-прежнему.

– Ладно, держись. Передай, пусть поправляется. Не дождусь, чтобы всё-таки увидеть её.

– Понимаю вас, Ваше Величество, – вступил шут. – Это должно быть лучшая женщина королевства, раз сердце нашего герцога принадлежит ей без остатка.

– Я тоже так думаю, – тихо кивнул король.

Ох, знал бы он…

– Но стоять на балконе не выйдет, – продолжил он. – Тебе придётся «помириться» с послом Хазинкасом и его женой. Разумеется, после того, как они убедятся в твоей невиновности.

– Не извольте беспокоиться, мой король. Виновный будет найден, – поклонился я и поспешил выйти.

Ну почему жизнь всегда такая неровная? То пустота и тишина, то всё сразу обрушивается разом.

Нужно как можно скорее найти Ранира. Не просто так этому щенку велели убить Брезана – наверняка хотели помешать некромантам. Если это действительно связано с Чёрным Злом… то дело пахнет военным положением. Но пока я не уверен. Надо бы связаться с Дизубом. Интересно, Брезан записывал адреса или держал их только в голове?

Я шагал по коридорам так быстро, как позволяли приличия, и почти забыл, что впереди ждёт ещё одна напасть. Лирита. Она будто чувствовала себя обязанной выскакивать мне навстречу.

– Ах, герцог! – едва не сбитая, она схватилась за сердце.

– Ах, леди, – отозвался я и пошёл дальше.

Раньше был с ней любезнее, но уже надоело. Особенно после разговора о Миноре – настроение и так никакого.

– Что с вами? – донеслось мне вслед.

Этажи, лестницы, кабины подъёмников – и вот я уже внизу, во дворе.

Задний двор всегда выглядит немного вымершим. Во дворце не действует магия: установленные артефакты Пустоты беспощадно глушат любое её проявление. Редкие растения выживают в такой ауре. Потому розовые кусты, что зачем-то посадили тут, вяли, сколько бы за ними ни ухаживали. Зато о статуях и фонтанах забыли напрочь: серые, пыльные, заброшенные. И правда, зачем? Знать тут не гуляет, ей положено блистать наверху. Двор служит лишь стоянкой для карет – моя ждала у входа.

Демон в ней шевельнулся, но я мотнул головой и растворился в толпе за воротами. Подсел на телегу торговца, что катил к южной дороге, а там пошёл пешком к дому Брезана.

Он жил в глубине двора на старой улице. Я резко остановился: дверь распахнута. Прислушался. Внутри звучало несколько голосов. Мужчины и… женщина. Её странное кваканье резало слух, слова разобрать было невозможно.

Храмовники. Должно быть, связали происшествие на кладбище с пропажей тела. А может, и нет?

Стиснув зубы, я накинул «Невидимость» и двинулся вперёд. Но разговоры внезапно стихли, и на улицу шагнули трое в храмовых рясах. Медленно, молча.

Я замер, невидимый, среди двора.

И тут из дома квакнуло:

– Вон он, у колодца! Хватайте же его, пустосвяты убогие!

Холод пронзил меня. Что? Они не могли заметить меня на таком расстоянии. Но из дверей тут же вырвался разряд и возмущённое кваканье:

– Уйдёт же!

Я испытал невольное уважение: это ж надо, одним ударом обжечь меня, обездвижить и развеять невидимость. Мы с храмовниками замерли, вытаращившись друг на друга: у них шок, у меня – «Паралич».

– Герцог Гредвар? – выдохнул один.

– Герцог Гредвар! – повторили остальные.

Одно было ясно: влип. Теперь оставалось только одно – бежать. Но сперва сыграть роль. С усилием ослабил чары, кивнул и тут же набросился на них прежде, чем они опомнились:

– Что тут происходит? Что вы себе позволяете?!

– Мы… э-э… мы расследуем дело о пропавшем теле!

Я прошёлся деловым видом, стараясь не выдавать, что не снял «Паралич» полностью, заглянул в дом – темно и пусто.

– Ну и кто тут с вами?

– Эта госпожа нам помогает.

– А я вам тогда зачем, бездельники? Ухожу.

С показным возмущением развернулся и зашагал прочь, постепенно ускоряясь.

«Теперь скрываться придётся куда тщательнее. Чары ещё держат, я еле двигаюсь. Но кто эта баба? Откуда у неё такая сила? Храмовники тоже могли замышлять недоброе – зло нередко зреет именно там, где его меньше всего ждёшь. Надо выследить».

Я вышел на мостовую, оглядел вывески двухэтажных домов. Опять этот «Клуб» – ну что ж, в нём можно пересидеть, выждать. Пересёк улицу, но дышать брожением и гарью мне было не суждено.

– Эй, милорд! Милорд! – донеслось из стоящей у дороги коляски. Из-за штор показалась голова в капюшоне. – Сюда, подвезу! Милорд!

Пришлось подойти, пока вся улица не обратила внимание.

– Что орёшь? – прошипел я.

– Орден Непринуждённых, – тут же представился человек и быстро зашептал, вынуждая склониться ближе: – Приветствую, Ваша Светлость! Баронет Ранир ищет вас!

К Раниру у меня много вопросов. Но…

– Откуда знаешь, что я здесь?

– Наши вас повсюду ищут. Я у дома Брезана караулил – думал, вернётесь. Ранир пришёл утром в трактир весь бледный, дрожащий… а за ним – этот… мертвец, – последнее слово он выдохнул одними губами, – не отходит ни на шаг.

Ну, это точно Непринуждённые. Только они знали, что я послал Брезана за Раниром, а распространяться не стали бы. «Дела ордена решаются внутри ордена», и это правило – закон.

– Понимаю, – кивнул я. – Надо было Раниру оставаться на месте. Я бы допросил спокойно. Сам виноват, что убежал.

– Так вы поедете? Он сказал, что на всё согласен! – человек мял руки.

– Разумеется, поехали.

Я огляделся и залез в душный салон. Темнота мне не мешала. Коляска качнулась, мы тронулись, и капюшон спутника чуть сполз, приоткрыв лицо. Надо же, и его я не знал, как и Ранира. Понаберут же новичков.

– Давно в ордене?

– Седьмой год.

Коляска резко свернула. Уже? Да ещё к западу, к краю плато? Штаб ордена – на северо-востоке.

– Седьмой год? Когда перевели в Асилоту?

Он замялся, пожал плечами:

– Да… э-э… Я всегда тут состоял.

Как бы не так.

– А, понятно, – улыбнулся я и в тот же миг накинулся.

Врёт – и думать нечего. Всех, кто служил дольше двух лет, я знаю.

«Паралич», лёгкий удар огня и «Стальной рукой» за горло – безотказная комбинация, если только противник не маг…

«Паралич» его почти не взял, «Стальную руку» он перехватил своей «Стальной рукой». Огонь сработал, но лишь раззадорил.

К тому же на мне ещё держались чары замедления.

Мы сцепились, пальцы искрили от заклинаний, воздух дрожал от напряжения. Свободной рукой он швырял в меня боевые разряды один за другим. Я уходил «Уворотом», выжидая, пока он выдохнется. И дождался: как только сбавил темп, я ударил молнией точно в шею.

Одна атака могла решить всё. Но карета вдруг вздрогнула, и нас обоих швырнуло в переднюю стенку.

Мир перевернулся. Пол стал потолком, ноги прилипли к крыше, глаза залило пылью. Я только начал подниматься, как что-то холодное сдавило горло. Руки метнулись к шее, – серебряная цепь. Серебро сдерживает магию, словно вата глушит звук. И хоть мне одной цепочки мало – кожу обожгло адским пламенем.

– Герцог Гредвар, – гремел у ушей голос попутчика, – именем Всевышнего вы арестованы за нарушение канонов Храма. Вы обвиняетесь в некромантии!

«Да будь ты проклят!» – хотел сказать я, но не смог даже вдохнуть. Жаль: я в таком состоянии духа, что он бы согнулся вмиг.

Дверь перекошенной кареты распахнулась, мои ноги вывалились наружу. Кандалы щёлкнули на лодыжках – тоже серебряные, уже серьёзнее. За них меня и вытянули.

Я едва не ударился головой, зато сорвал цепь с горла.

Мы оказались на пустой дороге: скалы с одной стороны, деревья с другой, за ними – соседняя улица. Передо мной выстроились пять храмовников.

Проклятый Бранта. Значит, заранее всё подготовил – храмовники поджидали у дома Брезана. Вообще на него не похоже – он тот ещё рохля. Но, конечно: строительство храма в Баркии, расширение влияния на чужой территории – для него вопрос жизни и смерти. Ну что ж, сам себя и погубит. Но откуда у них сведения о Ранире?..

– Это он! – выкрикнул спутник. – Сэр Ранир сказал правду!

«Ранир сам их привёл? Надеюсь, успел попрощаться с орденом. Ну подожди, пацанчик… мы с тобой ещё увидимся.»

Храмовники накинулись, навешивая больше серебра, и в добавку амулеты, да так рьяно, что я еле двигался под их весом.

– Ребята! – выкрикнул я. – Когда мне щекотно, я за себя не отвечаю.

– Вы отправляетесь на дознание, – отчеканил старший. – Вам запрещается применять магию до решения Мудрейшего.

Они бы мне ещё ноги сломали, а потом запретили ходить.

Глава 9: Ложь и доказательства

– Два самых важных ресурса некроманта в наше тяжёлое время – время и силы. Не трать их зря. И помни три вещи. Первая: не вскрывай старые могилы. Чем дольше покойник пролежал, тем дороже он обойдётся. Вторая: готовь тело правильно – обеззаразь кожу, сшей разрывы, проверь кости. Скелет – это каркас. Третья: поднимай мёртвых подальше от того селения, где они жили. Но, конечно, не сегодня. Сегодня мы заявляемся на свадьбу негодяя с тремя его же убитыми жёнами – и в этом-то и весь смысл…