Солнце Дагара

Часть I 

Глава 1

Алекс

Солнце здесь было другого оттенка оранжевого. Будто впитало в себя нечто темное – незнакомое, неродное. Я задумалась, как оказалась там, где оказалась: на ворохе изломанных веток огромного куста, в глухомани какого‑то леса. Без воспоминаний, с отсутствующей информацией даже на предмет собственного имени… Как меня зовут? Пустота в голове сжимала виски, будто кто-то выдрал страницы из книги моей жизни. Я заворочалась среди веток и, с трудом выбравшись из укрытия, парой минут спустя наткнулась на приличного вида тропу.

Что произошло? Если мне «помогли» оказаться здесь – думаю, я бы дралась, пиналась и кусалась. А все синяки и царапины явно свежие, полученные в неравной борьбе с благами леса. Я решила подключить к обсуждению логику: ветки в моем спальном кусте действительно были сломаны исключительно подо мной. А он высокий, чтобы выбраться, пришлось очень постараться. Не означает ли это… что никто меня туда не приводил, я сама там оказалась?

Как?

Упала.

С неба?

Или с дерева, что вероятней. Но зачем мне карабкаться на дерево?

Я сменила направление рассуждений. Если в лесу есть дорога – она обязательно выведет меня куда-нибудь. Сделав это глубокомысленное и ставящее в тупик своей логичностью умозаключение, я приободрилась и ускорила шаг.

Лес тем временем превратился в настоящий пестро‑зеленый кошмар. Каждое дерево, казалось, я прохожу по двадцатому кругу, а стертые неудобными галошами ноги с каждым шагом все более саднило. Пряный аромат хвои сводил с ума и заставлял все более замедлять шаг.

Я попыталась прорваться сквозь очередную живую стену колючих ветвей и, когда это все же удалось, с криком полетела вниз и шмякнулась лицом на сухую песчаную поверхность утоптанной дороги. Откуда‑то сбоку раздался заливистый девичий смех. Вставая и отплевываясь от песка, я не спешила проявлять собственную реакцию.

– Это твое сочувствие?

Рассмотрев с ног до головы меня и мою рваную одежду, девушка нервно усмехнулась. Но стоило сделать шаг ей навстречу – моментально отпрыгнула подальше. Вдобавок – я заметила в ее руке нож.

– Кто такая?

Она пыталась выглядеть дерзко и уверенно, для пущего впечатления даже направила в мою сторону оружие. Лезвие сверкнуло в воздухе, и я замерла. Тело само вспомнило, что значит быть прижатой к стене. Кто я, если инстинкт говорит не бежать, а оценивать дистанцию до ее горла?

Спокойно. Не пугай ни ее, ни себя.

Я внезапно решила заняться приведением себя в порядок и протрясти волосы. Вынимая из растрепанных кудрей прутики, листики, веточки и даже пару жучков, я наконец с неудовольствием открыла свою истинную сущность: я леший.

– Так ты собираешься отвечать, убогая?

– Убогая? – Я подняла голову. – А вдруг я лесная бандитка?

Лезвие приблизилось ко мне еще на пару сантиметров.

– Ну‑уу… Твоя одежда, точнее то, что от нее осталось – это типичная форма наемниц «Кровавого меча». Так что, госпожа Убогая Убийца, меня вы задурить не сможете.

Эта странная мадам наблюдала за мной с вызовом в глазах и подходила все ближе, но я отвлеклась, чтобы переварить новые сведения. Наемница! "Кровавый меч"! Я – профессиональная убийца? Что ж, это многое объясняет.

– На твоей физиономии я ожидала увидеть что угодно, но не восторг, – девушка опустила руку с ножом.

Привыкая к новому для себя амплуа закоренелой преступницы, я не сразу поняла смысл этих слов.

– Эй, недобандитка, рот можешь закрыть.

Я закрыла. Что‑то тут не сходилось. Девушка тем временем вытерла нож и спрятала его в сапог.

– Да‑да, название тупое… но "кровавый меч" – первое, что пришло в голову, – призналась она и даже позволила себе слабую улыбку.

– Не поняла ничего, подожди… – я нахмурилась. – Ты… Я не бандитка, да?

– Имей ты хоть малейшее представление о подобных кланах, твоя реакция была бы совершенно иной, – она пожала плечами. – Я привыкла выручать себя подобными фокусами.

Итак, все снова стало весьма неопределенно.

– Теперь ты знаешь, что убить или обкрадывать тебя я не собираюсь, – вынужденно согласилась я. Но не смогла удержаться и добавила: – Пока что. Так не будешь ли ты любезна ответить на пару вопросов?

Она скрестила руки, раздумывая.

– Ты вообще зачем из кустов вывалилась? Куда‑то собиралась? Все еще собираешься? Вот и отлично, пошли со мной, – девушка махнула рукой себе за спину. – Страшно по этим местам бродить одной.

И, с некоторой неприязнью подхватив меня под руку, она быстро зашагала вдоль дороги. Я не сопротивлялась. Куда мне идти – обратно в тот проклятый лес? Ноги горели, но ровная дорога казалась благословением после блужданий среди колючих веток.

– Извини за убогую. Я… э‑э… Ты не убогая, не думай. Очень даже милая. Только вот грязная до жути и растрепанная. Откуда взялась?

– Потом скажу.

Я покосилась на собственную тень с явным недовольством. Забавно и неудобно: о своей внешности я не имела ни малейшего представления. Милая, говоришь? Надеюсь, вкусы у нас совпадают.

Затем стала разглядывать спутницу. Русые волосы заплетены в подобие косы, торчащей сзади маленьким хвостиком, льняная блуза с красным окаймлением на запястьях и талии, кожаные брюки, полупустая сумка через плечо, перчатки и по виду долговечные – не в пример моим галошам – сапоги. Одежда, созданная быть удобной. Чтобы при необходимости сорваться в бегство, разумеется. Я взглянула на ее лицо: цвет губ казался слишком ярким, слишком неестественным.

Незнакомка обернулась, но я далеко не сразу отвела взгляд, не собираясь выглядеть застигнутой врасплох. Для кого краситься, если ходишь по дорогам, нервно сжимая в руке нож? Кого я вообще встретила?

– Почему ты смеялась, когда я упала?

Девушка пожала плечами.

– Когда почувствовала, что в лесу кто‑то идет параллельно со мной, я, понятное дело, испугалась. Но из кустов выпала ты, да еще и так неловко шмякнулась! В общем, то были нервы.

– Ясно. Сейчас я веду себя более подобающе?

Она, подумав, пожала плечами и заметно ускорила шаг.

– Эй‑эй! – Я побежала за ней. – Сейчас‑то что не так? И как тебя зовут?

Девушка остановилась и сердито обернулась. Откуда в ней столько возмущения?

– Вот видишь! Ведешь себя странно, на нож косишься с придурью, спрашиваешь, нормальная ли ты… Мозги у тебя совсем того, видимо.

Выговорившись, она развернулась и зашагала дальше по дороге.

– А зовут меня Марианна.

Ага. Приятно познакомиться. Через пару секунд, осознав, что не иду следом, она остановилась, развернулась и пошла на меня с явным наездом:

– Ты не из Сонного. Отвечай, откуда взялась!

Что мне сказать? Что с дерева свалилась?

– Я не местная. В лесу этом вашем заблудилась, еле выбралась. А тут еще ты быкуешь.

Марианна ойкнула.

– Не из Нэви? И цвет глаз карий, подозрительно соседский. Беженка?

Ммм… Нэви – это что, религия?

Осторожно, пристально следя за выражением лица Марианны, я кивнула. Надеюсь, быть беженкой здесь смертью не карается.

– А зовут тебя… – Марианна тянула слова, будто говорила с ребенком.

В голове вспыхнуло: холодный свет ламп, чужие руки на моей груди, голос: "Хронос Александра, пульс отсутствует".

Я вздрогнула.

– Алекс, – выдохнула я. – Зови меня Алекс.

– Ну и имечко, – Марианна покачала головой, развернулась и зашагала дальше по дороге с удвоенной скоростью.

– Все, чем могу помочь – показать место, где себя в нормальный вид приведешь, – она кисло посмотрела на мою одежду.

Я сделала вид, что не заметила.

– И что за место?

– Таверна. На пути в Академию. Когда парни возвращаются с тренировок, они останавливаются там передохнуть. Хотя ты и сама все знаешь про Академию, верно?

Марианна улыбнулась и повернула голову, ожидая моей реакции. Я замерла. Лгать? Но если это проверка…

– Если бы я что-то знала, – осторожно сказала я, – то точно не стала бы обсуждать это на дороге.

Марианна странно улыбнулась.

– Умнее, чем выглядишь. Ладно, потом поговорим.

Потом – это когда? И где?

Я нахмурилась.

– Мне нужен какой‑нибудь более‑менее населенный пункт, чтобы… осмотреться на местности.

– Ну, тогда могу предложить только вариант своего Сонного. Это село так называется, – девушка заметила на моем лице явное непонимание происходящего. – Оно в противоположном направлении. Только ты сходи сначала в таверну. Фрея, дочь хозяев, приведет тебя в нормальный вид, она это любит. А потом вместе обратно пойдем, согласна?

Можно подумать, у меня был выбор. Покидать Марианну я не собиралась. Говорить ей этого, конечно, не стоило, но девушка была моей единственной знакомой в… вообще везде. Еще предстояло выяснить, как здесь относятся к беженцам, к разряду которых я, похоже, принадлежала. Да, выбора у меня определенно не было.

Марианна внезапно скосила глаза куда‑то вбок, затем схватила меня за руку и потянула прочь с дороги в сторону кустов.

– Быстрее, быстрее!

Как только мы спрятались, по дороге промчался всадник в полном боевом облачении. Он притормозил было напротив места, где мы сидели затаив дыхание, но Марианна показала в ту сторону фигу и сплюнула влево, каким‑то неведомым образом заставив лошадь заржать и отвлечь внимание мужчины. Приведя ее в чувства, всадник вздохнул и поскакал дальше.

Мы просидели в кустах еще с минуту, прежде чем Марианна, отряхиваясь, все‑таки решилась продолжить путь.

– Это витянин был, – буркнула она. – Узнала? Сколько ваших на границе развелось, уму непостижимо.

Какое‑то время мы шли молча. Я боялась задавать вопросы, подозревая, что мнительная Марианна и мне покажет фигу, сплюнет – и я снова окажусь в этом чертовом лесу одна. Но жадный до знаний пустой разум требовал информации, так что пару минут спустя я не выдержала:

– Марианна… Слушай, понимаю, ты мне не поверишь. Но я потеряла память. Вообще ничего не помню.

– Как удобно, – заметила она.

– Расскажи мне о жизни здесь, пожалуйста! – Я пропустила ее недоверие мимо ушей. – Что такое Нэви, что собой представляет Сонное?

Я по‑дружески взяла девушку под руку, теперь не отвертится. Марианна попыталась вырваться, но не слишком рьяно.

– Я отвечу на твои вопросы, – вздохнула она и мило улыбнулась, сжимая мою руку в хватке. – А потом сдам тебя начальству Академии, идет?

– Сдашь меня Академии? – повторила я, и мои пальцы сжались в кулаки.

Тело вдруг вспомнило то, что забыл мозг: как ломать хватку, как бить в горло… Но я не шелохнулась.

Марианна выгнула бровь.

– Видишь? Ты даже не пытаешься убежать. Значит, либо трусиха, либо… ждешь удобного момента.

– Да что я сделала, чтобы сдавать меня? – Буркнула я. – Упала с дерева и потеряла память.

– Пойми меня правильно! В наши неспокойные времена я лучше сдам тебя властям и окажусь виновата перед тобой, чем не сдам – и окажусь виновата перед своей страной.

– Что ж. Хотя бы расскажи, где мы находимся.

Марианна злобно на меня зыркнула и пнула камень.

– Ты в Альянсе, на территории Нэви. Наша гордость – Академия, Школа магии и прочая дребедень. А теперь замолчи и иди быстрее.

– Но что такое Нэви? Страна? Город?

– Королевство, – она скривила губы. – Невиданных творений, если ты такая любопытная. Здесь рождаются гении, изобретатели и прочие зануды. А ты, – она ткнула пальцем мне в грудь, – вероятно, из Виты. У них все балаболы тоже, но без наших технологий. Только философия да заговоры.

– Заговоры?

– Ну, и чутка телепатии сверху, ладно, – Марианна усмехнулась. – В детстве нам мозги проедают – какие в Альянсе все особенные‑разособенные. Но в Вите, вероятно, еще похуже будет, да? За этим лесом – Кадма, а за той горой – океан. В океане острова Сэба. Сонное – ближайшее к океану селение, не особо воинственное, потому как находится вблизи Академии. Мы справедливо никого не боимся, а на корабли Сэба у нас всегда заготовлены камнепады.

Марианна гордо вздернула носик и покосилась на меня с чувством собственного превосходства.

– А лес…

– … из которого ты так удачно вывалилась мне на голову, является границей между Нэви, Витой и Кадмой.

– Они тоже как‑то расшифровываются?

– Королевство Удивительных мыслей – Вита. А Кадма – те, кто ненавидят нас и Виту, – она плюнула. – У них магия врожденная, все дети рождаются со способностями. А вот в Вите люди, представляешь, считают, что они гении. – Девушка закатила глаза. – Ты тоже считаешь себя гением?

Я считала себя шизофреником, но Марианне об этом знать не следовало.

– Ты думаешь, я из Виты?

– Темные глаза, – кивнула та. – У всех в Вите глаза черные или темно‑карие, как у тебя. И способ разговаривать у них такой же неадекватный.

– И между странами идет война? На вас взрывающиеся шары с неба падают?

Я деловито огляделась.

– На нас ничего не падает, кроме сбрендивших беглянок из Виты, – ледяным тоном отрезала Марианна, ожидавшая явно иной реакции. – Альянс Нэви и Виты достаточно силен, чтобы отражать набеги Кадмы и Сэба. И это все, о чем я могу тебе рассказать. Больше ничего не знаю. Даже не спрашивай. В нашу деревню слухи доходят с опозданием на пару лет.

Я невольно надула губы. Мозг желал насытиться новой информацией о чужеродной среде обитания. И Марианна выглядела слишком умной, чтобы этого не понимать.

– Что послужило началом войны?

– Сайред, – мрачно буркнула попутчица и надолго замолчала.

Молчала и я, обрабатывая полученные сведения. Перестала этим заниматься, только когда во все глаза уставилась на массивное трехэтажное здание, быстро вырисовывающееся на горизонте. Выглядело оно… не сказать, чтобы очень гостеприимно, но и не отталкивающе. В основном его манящая магия заключалась в факте, что это – единственное прибежище людей на километры и километры вокруг. Не считая Академии, вероятно. Вполне предсказуемо, я сразу прониклась к таверне симпатией.

Когда мы подошли почти вплотную, Марианна остановилась, запрокинула голову, поднесла ладони ко рту и что есть силы заорала:

– ФРЕЙ‑КА‑ААА!

Окно на третьем этаже через пару мгновений распахнулось, и из него, чуть ли не переваливаясь через подоконник, выглянула симпатичного вида девушка с раскрасневшимися щеками и болтающимися за плечами толстенными русыми косами. Вероятно, накликанная Фрея. Заметив нас, а точнее Марианну, девушка радостно завизжала, послала подруге воздушный поцелуй и исчезла из виду.

Я ошеломленно перевела взгляд обратно на спутницу. Дружеские отношения между столь разными особами настойчиво казались мне невозможными.

– Ну, все, сейчас тебя, Алекс, быстро приведут в чувства, – успокоила Марианна, похлопав меня по спине.

Звучало это как угроза.

Глава 2

За следующие пару часов я узнала о себе чрезвычайно много нового.

Теперь я была не только черноглазая беглянка из королевства Удивительных мыслей, свалившаяся с неба и от этого потерявшая память. Теперь я еще и "вроде как милая, но слишком грязная", "чокнутая", "до белой горячки любопытная", а позже к тому же “худющая, исцарапанная” и "ой, какая у тебя кожа белая". Это уже когда мое лицо оттерли хозяйственной щеткой.

Все экзекуции воспринимались мной со стоическим спокойствием. Я вроде как планировала побег. Плюс мне просто физически не давали вставить и слова с тех пор, как наружу выбежала Фрея. Марианна что‑то шепнула той на ухо, махнула рукой в моем направлении, и девушки понимающе так переглянулись.

Эдакая вечно хохочущая особа без комплексов по поводу склонности к полноте, Фрея засмеялась, схватила меня за руку и уволокла в обитель духов, нарядов и мегатонн косметики. Словно нелепое привидение я пронеслась на буксире мимо ее родителей, хозяев таверны, что‑то готовящих в огромной просторной кухне. Моему появлению те даже не удивились: видимо, к причудам дочурки здесь давно привыкли.

Пока пробегали мимо зеркала, я успела разглядеть в отражении нечто растрепанное и упирающееся с огромными, широко распахнутыми в испуге глазами. Не знаю почему, но эти девушки – и особенно азарт в их глазах, когда смотрели в мою сторону – вызывали приступы дикого беспокойства. Все продолжительное время экзекуций я чувствовала себя куклой, но ничего поделать не могла: их было двое, я одна. И что‑то подсказывало, что участие пышнотелой красавицы в составе команды противника решало расстановку сил не в мою пользу.

Наконец, нацепив синее просторное платье Фреи, я уселась на табурет. Они собирались меня красить. Внутренний голос стойко уверял, что макияж я не люблю. Как и блуждание по коже чужих деловитых пальцев. Я закусила губу и постаралась отстраниться. Здесь главное сильно не сопротивляться: мало ли кто из девушек потом в нужный момент может сжалиться над бедной беспамятной беженкой и указать путь к побегу. Так что некоторое время я и правда мученически терпела. Но страдания длились недолго: за окном послышались мужские голоса. Огромное их множество.

Словно ищейки, почуявшие приближение добычи, девушки замерли в направлении виднеющейся за окном проселочной дороги. В следующую секунду, обгоняя друг друга, Фрея и Марианна выбежали из комнаты, бойко застучав каблуками по деревянной лестнице. Ага, я так понимаю, воинам Академии именно сейчас приспичило вернуться с тренировки. Занятно. Что ж, хоть посмотрю, как выглядят те, кто защищает границы Альянса в целом и Сонного в частности.

Оставшись в одиночестве, я наконец почувствовала достаточную свободу, чтобы добраться до большого занавешенного зеркала, на которое косилась уже пару часов как. Стеклышки Фреи были не в счет, в них даже лица целиком не разглядеть. Выждала для драматизма с минуту. Вот и настал тот торжественный момент, когда я наконец увижу свою, как говорят, симпатичную мордашку. Я откинула полог.

Мой визг стопроцентно слышала вся таверна. Ну неужели я на самом деле такое чудище, что нуждается в таком толстом слое грима? Визажистки хреновы! Глухо воя, я побежала вниз искать мойку с водой и щетку пожестче. Чтоб еще раз в жизни доверила лицо кому бы то ни было!

Со второго пролета заметила улыбающихся Фрею и Марианну в окружении высоких юношей. Да, понимаю, почему те сломя голову кинулись вниз: сама бы точно так же побежала, если б уверенности было побольше. А так…

Закрыв лицо руками, я промаршировала через коридор к замеченной неподалеку уборной и захлопнула дверь.

– Она у нас очень стеснительная, – донесся извиняющийся голос Марианны.

– И ранимая, – вздохнула Фрея.

– И злая! – Я бессильно ударила в стену кулаком.

Итак, план таков: просижу наверху, пока все не усядутся обедать (они же за этим в таверну пришли?), а после незаметно сбегу. Вообще без вариантов. Надо исчезнуть, пока про меня не вспомнила Марианна. Кивнув себе, я начала активно добивать свое и так истерзанное лицо грубой толстой щеткой. Терла долго и упорно, со злорадством наблюдая, как стекает струями в ведро разноцветная Фреина краска. Вода в бочке над мойкой кончилась, но я все еще подозревала на своем лице наличие румян и белил. Ну, тут уж ничего не поделаешь. Всем подряд мила не будешь.

Оставшись наконец в одиночестве, я подумала, что будет неплохо в кои-то веки попытаться вспомнить события из жизни до. Я же достала из прошлого собственное имя – значит, такое в принципе возможно. Посему я сползла вниз по стене на пол и стала буравить взглядом собственные руки. Бледные, худющие мои руки, что за жизнь вы повидали?

Те, конечно, молчали, как бы я ни просила об аудиенции. Тогда решила пойти дальше и, закатав рукава, уставилась на шрамы на запястьях. Страшные то были шрамы, глубокие и рваные. Эти точно расколются. Я пялилась на них, казалось, бесконечно долго – но получила все тот же нулевой эффект. Поэтому решила действовать жестче: надавила на кожу со всей силы и зажмурилась от боли. И увидела эти запястья в крови. Рядом была горная река, а через реку – чья-то смерть.

Я не смогла их защитить, а теперь не могла защитить и себя! Мне лучше умереть.

Руки сами потянулись ощупывать пространство в поисках острых предметов. Но другая, более здоровая и вменяемая часть меня, с ужасом вырвалась из видения и запечатала туда любые попытки входа в будущем. Нет уж, спасибо! Я не стану самоубийцей.

Судорожно пытаясь отдышаться, я замотала головой. Что бы ни несло в себе мое прошлое, то была другая я. Больше туда ни ногой, поняла? Забыли про Виту, забыли про шрамы. Ищи будущее в Нэви.

Некоторое время спустя, придя в себя и все более прислушиваясь к разговорам за стенкой, я наконец вздохнула и открыла дверь. Пусть считают меня кем угодно, пусть пялятся – я решила, что мне все равно. Не имею к этому балагану ни малейшего отношения. Меня вообще не видно, я призрак. Призрак, который находится в раздумьях о своем новом пути. С этой мыслью, распушив волосы и закрывшись ими от внешнего мира, я потихоньку начала пробираться в направлении выхода. Но чьи‑то мягкие холеные пальцы сомкнулись на кисти.

– Иди‑ка сюда, – поманила Фрея, – нам как раз пары рук не хватает. На… – мне передали груду разномастных чистых тарелок, что весили, по ощущениям, пару тонн. – Иди, расставляй. – Фрея мотнула головой через плечо.

Я обернулась в том направлении. Парни уже расселись за огромным длинным столом и теперь негромко переговаривались, кто расслабленно качая под столом ногой, кто уже пожевывая хлеб, что заканчивала разносить Марианна. Почти все то и дело поглядывали в нашу с Фреей сторону. Я надеялась, они просто очень ждут обед.

– Иди‑и!

Девушка легко толкнула меня в спину, поторапливая. Хм. Что ж. Такого в моем плане не было, но не повяжут же они меня на месте. Тем более, может, Марианна передумала им обо мне рассказывать.

Шаг за шагом я начала свое сближение с этим сборищем будущих убийц. Решила величать их именно так, чтобы поменьше заглядываться на каждого первого, ибо там было, на что смотреть. Но нет. У меня отшибло память, а не здравый смысл.

Поэтому когда со мной пытались заговорить, я лишь сдержанно кивала, ставила перед очередным юношей очередную тарелку и поворачивалась к следующему. Парочка все же попыталась убрать с лица заслон волос. У одного даже получилось: я не успела вовремя отстраниться – и вот уже прядь легким движением заправлена за ухо, а я сердито таращусь на позволившего себе такую вольность нахала.

Черт! Какой красивый! Тут точно замешана магия, ведь так? Хорошо хоть, пялясь на блондина, я продолжала хмуро сводить брови.

– О ком из нас ты так плакала, милая? – С наигранным участием спросил тот.

Скрепя сердце, я отвернулась, не удостоив его ответом. Они криво интерпретировали мой визг, я для них посмешище. Ну и ладно, ну и замечательно.

И я двинулась дальше. Пока в стекле у окна не разглядела собственное отражение. Я остановилась, открыв рот от изумления.

– Да‑да, и мы о том же! – Крикнул через стол тот белобрысый.

Почему Фрея ничего не сказала, хотя увидела меня? Это что, нэвийская мода так выглядит? Краска не смылась! Она просто размазалась непередаваемым месивом по всей моей физиономии. Верхняя часть варьировалась от синего к черному, а нижняя – и особенно губы – от красного к коричневому. Я производила впечатление грустного клоуна, окончательно разочаровавшегося в профессии. Или кисейной девицы, которой недавно разбили сердце.

Быстро расставив оставшуюся часть тарелок, я молниеносно ретировалась на кухню. Мать Фреи снимала с печи огромную кастрюлю супа. При моем появлении она обрадованно направилась с ней в мою сторону. Заметив этот маневр, я медленно, не сводя глаз с противника, начала отступление.

– Эх, не донесет ведь, – протянула Фрея, разделывая перепелку у плиты и следя за действиями маман.

– Донесет‑донесет, – уверенно заявила та. – Иначе что ей у нас делать?

Я не успела выскочить обратно в коридор, мне торжественно передали исходящую паром посудину, указали в направлении столов  – и тут же снова потеряли ко мне интерес.

Тяжеленная кастрюля заставляла действовать быстро. Так я снова появилась в обеденном помещении, по‑прежнему смущенная тем, что разукрашена как кукла. На одном дыхании доковыляла до центра стола и там сгрузила ношу перед оголодавшими лицами военных. На меня смотрели с нетерпением. Наверное, ожидали, что я каждому собираюсь в миску его долю наливать. Не дождетесь.

– А дальше, мальчики, сами, – елейным голоском просветила их я и развернулась, чтобы отбыть на поиски более вменяемой, чем ее подруга, Марианны.

Она определенно должна где‑то наверху пережидать эту кухонную эпопею.

– Постой, – парень, мимо которого проходила, схватил меня за руку. – Как твое имя?

На меня выжидательно уставились десятки глаз.

– Хм. Думаю, это не должно иметь для вас значения.

Я вырвала руку и проследовала дальше под хмурые взгляды окружающих.

– Эй, жертва моды! – Уже более грубо бросил вслед все тот же тип. – Мы что, руками есть должны? Или принести столовые приборы ниже твоего достоинства?

Я бросила взгляд на стол. Действительно, ни ложек, ни вилок на нем не было.

– Мальчики‑зайчики, вот ваши ложки, не грустите!

Фрея вбежала в зал со столовыми приборами наперевес и раздраженно махнула мне в сторону выхода.

– Иди, прогуляйся, ты занимаешь место, – прошипела она, и я тут же с готовностью ретировалась.

Вечерело. Смотря на неторопливо скрывающееся за кромками деревьев солнце, я чувствовала, что медленно успокаиваюсь. Пытаясь по достоинству оценить красоту лесного заката, я поскорее забыла об ораве парней, что обедали за спиной. Но, стоило разглядеть за поворотом здания Марианну, спокойствию пришел преждевременный капут.

Двое, она и пожилой мужчина, по военной выправке которого не стоило труда распознать в нем начальника отряда, приглушенными голосами общались метрах в пятнадцати от меня. Я не собиралась подслушивать, но и покидать столь выгодную смотровую точку не хотелось.

Марианна передала мужчине небольшой сверток, получила пару конвертов взамен и вспомнила вслух про всадника, что обогнал нас на дороге. Затем девушка с уважением поклонилась и скрылась за углом. Мужчина кивнул в ответ и отвернулся. В следующую секунду в мою сторону полетел нож, вонзившись в деревянный брус крыльца в паре сантиметров от моего уха.

Я сглотнула. И внезапно поняла, что шансы мои пережить этот вечер могут быть не так уж и велики. Будь сдержанной, не дай ему почуять страх!

– Марианна рассказала о тебе, – мужчина подошел ближе. – С памятью или без, подслушивать чужие разговоры – очень вредно для здоровья.

На мою разукрашенную физиономию он не обратил внимания, что делало ему чести. Я вскинула подбородок, не собираясь чувствовать себя виноватой.

– Это общественное пространство. Я наблюдала за закатом.

Мужчина сощурился, темно‑медовые глаза прожгли меня раздражением.

– Как много ты слышала?

– Я пришла только что. Слышала про увиденного нами всадника. Кто он – понятия не имею. А вот ваши ученики довольно невоспитанны. Хотела спрятаться здесь от их повышенного внимания.

Мужчина усмехнулся, отстраняясь.

– Вашей светлости не оказали должного почтения?

Я воспылала негодованием.

– Да ваши солдаты…

– Это, милая девушка, не солдаты, а ученики Академии, представители лучших семейств Невиданных творений, защитники этой страны, – проговорил он, пригвоздив меня своим вкрадчивым взглядом. – Пока не получу доказательств обратного, уверенность в их дисциплине останется незапятнанной.

Мужчина выжидающе поднял бровь, и я с трудом удержалась, чтобы тут же не ляпнуть чего‑нибудь сомнительное. То, как он произносил слова, и тон его голоса почему‑то заставляли резко зауважать этого человека. И тем не менее.

– Какими высокими словами вы описали простую роль будущих убийц.

Он устало покачал головой, будто разговаривал с глупым ребенком.

– Где тебя воспитывали? Академия не учит убивать. Мы учим выживать. И спасать жизни. А научиться этому можно только наступая на горло собственным страхам, страстям и завышенному самолюбию, – он бросил на меня многозначительный взгляд. – Ты такие слова вряд ли слышала.

– Дети вельмож наступают на горло страстям? Ой ли.

– Я не сказал «дети вельмож». Но в каждом должно быть достаточно храбрости и силы воли, чтобы я согласился вложить в него время и энергию преподавателей. Это главный критерий. У нас учатся и дети пекарей.

– Если это правда, то я королева Виты.

Боги, зачем я нагнетаю? Он же меня сейчас придушит. Сколько в нем выдержки, раз до сих пор даже не повысил на меня голос.

– Нет, ты не королева, – улыбнулся мужчина. – Ты просто испуганная девчонка, надеющаяся, что из‑за отсутствия памяти ей простят отсутствие манер.

Он наклонился и заглянул мне в глаза.

– Правда, Александра Хронос?

На этом моменте челюсть все‑таки совершила свой головокружительный полет к земле.

– Я произносила вслух полное имя? – промямлила я.

– В данный момент я знаю о тебе столько же, сколько знаешь о себе ты, – он прокрутил в пальцах черный медальон.

– То есть вы тоже ничего не знаете, да? – Я вздохнула и кивнула на медальон. – Что это за штука?

Мужчина усмехнулся.

– Помогает иногда почувствовать себя витянином.

– И что? Заберете меня под конвоем в столицу?

Честно говоря, мне было уже все равно.

– Зачем мне это? Я проверил тебя, никакого вреда Альянсу ты нанести не в состоянии. Возвращайся в таверну, живи своей жизнью. Ваэр давно жаловался, что рабочих рук не хватает. Старайся не встревать в неприятности и главное, – он выставил передо мной указательный палец: – Не смей наговаривать на защитников твоей жизни.

Вот и все. Я вздохнула, наблюдая за его уходом.

– Вы б меня еще с новым рождением поздравили.

– Поздравляю, – он махнул рукой, не оборачиваясь.

Я покачала головой, стряхивая непонятное очарование.

– Пойду помогу Фрее с тарелками, – буркнула себе под нос и понуро направилась ко входу в дом.

Это ж такое важное занятие в жизни женщины: кормить мужчин, что спасают мир. Я ударила ногой неповинную лейку и, продолжая ворчать, тенью прошмыгнула меж жующих парней. На кухне Фрея и ее мать спешно доводили до съедобного состояния мясное рагу, а на заднем плане маячил, что‑то спешно перемалывая, отец девушки, тот самый Ваэр.

Марианны нигде не было.

– Помощь нужна?

Фрея отрицательно мотнула головой. Обладая таким образом некой иллюзией свободы, я решила подняться наверх искать Марианну. Переодетая и празднично причесанная, та сосредоточенно наводила марафет у зеркала в комнате подруги. Я поморщилась: львиная доля заслуг в моем недавнем боевом раскрасе определенно принадлежала ей.

– Есть что‑нибудь отмыть лицо?

Марианна двинула мне баночку с чем‑то желтовато‑мутным.

– Намажь и жди.

Я пару раз перевела скептический взгляд с банки на девушку и обратно. Не, хуже все равно стать не сможет. В крайнем случае, устрою истерику и томно упаду на руки тому блондину. Сев на кровать подле Марианны, я старательно растерла содержимое банки по коже.

– Уже наметила жертву?

Ммм? Она читает мои мысли?

– Мы вроде решили, что я не наемница, – я улыбнулась.

– Сейчас они наедятся, разморятся, успокоятся, – девушка зевнула, – и, сытые и довольные, будут искать женского общества. И тут появляюсь эффектная я.

Ну да. Матримониальные планы актуальны даже во время эпидемий мора и чумы. А тут, подумаешь, всего лишь война.

Я пожала плечами:

– Разве они не сразу в эту свою Академию возвращаются?

– Не сра-аааазу, – Марианна уверенно мотнула головой. – Сначала они пищу переваривают и разговаривают, потом мы уговариваем их попеть с нами песен и потанцевать танцев, затем плачем, потому что не хотим расставаться, после этого по плану падение Фрейки в голодный обморок и дальнейшая транспортировка ее в ближайший лечебный пункт. То есть в Академию, – Марианна зевнула: – Это, конечно, в идеале.

– С лицом что‑нибудь происходит? – Вот тема, волновавшая меня несравненно сильнее. – Чувствую странное покалывание.

Марианна обернулась.

– Нет, ты все такая же красавица. – Она щелкнула меня по носу кисточкой для пудры. – А колет потому, что ты нервная и боишься, что я тебя сдам.

– Ты уже сдала, – я цокнула языком. – Как зовут этого брутального защитника отечества, что пытался запугать меня своими бровями и шрамами?

– Хочешь сказать, ты выдержала взгляд Дедриана?

– Значит, Дедриан, – я кивнула. – Он сказал, я свободна. Теперь вот не знаю, что с этой свободой делать.

– Я намекну, – она снова была на своей волне. – Эти парни не хухры‑мухры. То есть… Либо пытаешься кому‑либо понравиться и в случае успеха получаешь защищенное будущее… Либо остаешься здесь, в таверне. Либо возвращаешься со мной в Сонное, и твоя самая перспективная работа до окончания войны (а скорее до смерти) – вытирать стол и мыть тарелки в доме старейшины. А что, он мужик мировой.

Она уставилась на меня, по‑моему, ожидая восторженной реакции на свои советы. Я поморщилась.

– Это и все перспективы?

– Еще ты можешь вернуться в Виту. Ненадолго. Там за побег из страны отрубают голову.

Ойкнув, я приуныла.

– Кругом одна смерть и прислуживание. Где разнообразие? По‑моему, благородней будет помереть в чистом поле, не откладывая неизбежное в долгий ящик.

Марианна выгнула бровь.

– Так ты собралась в Академию?

Я вздрогнула.

– Вообще‑то я сказала, что собираюсь умереть в чистом поле.

– Ну а где ты в горах еще найдешь поле, – та махнула рукой, – кроме пепелища. Оно в горах за Академией, туда периодически бьют молнии магические, ими вся земля выжжена.

Ого, сколько информации.

– А чего это они туда бьют?

– Эмм… – девушка заметно напряглась. – Я не разбираюсь в погодных явлениях. Так что ты там вещала? Собираешься встать аванпостом между Кадмой и таверной? Будет очень благородно.

Не хочешь рассказывать? Ладно, сама узнаю.

– Фрея собирается оставить меня здесь. Поэтому когда из леса выйдет очередной шпион – мы друг друга прикончим.

И я умру смертью храбрых, защищая своих благодетелей.

– Не, аванпост из тебя никчемный, – Марианна встала. – Ты со своим слабоумием и отвагой ведь реально кокнешь кого‑нибудь, причем вероятно из числа наших же союзников. А потом кокнут тебя витяне. С любовью и от всей души.

Упав на кровать, я вздохнула.

– Значит, Вита и Нэви борются против Кадмы, в Кадме маги, в Нэви Академия, а в Вите отсекают головы за переход союзной границы?

– Не‑еееет, – Марианна закатила глаза, крутанулась и устало упала рядом. – Маги есть везде, в Вите рубят головы только своим, гостей из Кадмы они по‑добрососедски на границе обливают кислотой, насколько знаю. Король Виты уже давно поехал в светлое далёко мозгами, судя по его жестокости. Неудивительно, что столько беженцев в последние годы развелось на границе. А наш только и рад новым рабочим рукам… – Девушка зевнула. – У Кадмы в союзниках Сэб и страны Времени и Пространства. Иначе мы бы давно этих умников победили. Все. Больше ничего не скажу.

Я с трудом сдержала вой раздражения.

– Сколько лет идет война? Это хоть знаешь?

Марианна пожала плечами.

– Иногда кажется, что с сотню лет. А иногда я вспоминаю, как бегала в Кадму цветы собирать и ничего мне за это не было. В этом замесе ведь королевство Времени участвует. Так что не задавай такие вопросы, на них все равно никто не ответит. Кстати, твой прекрасный макияж растворился. Какая жалость.

Я покосилась на девушку. Она выглядела как типичное дитя войны, теперь это было очевидно. Синющие от усталости круги под глазами и затравленный взгляд в комплекте с настороженностью и состраданием.

– По мне тоже война прошлась. – Я поднесла к лицу оголенные кисти. – Уверена, что не хочу возвращаться в Виту.

Марианна провела пальцем по белесым полосам на моих запястьях. Я не почувствовала боли, но вздрогнула и отстранилась. Захотелось разреветься.

– От таких глубоких ран в живых остаются единицы, – она подняла взгляд, полный сочувствия. – Тебе очень повезло.

– Повезло? – Из меня вырвался истеричный смешок. – Что бы ни скрывало прошлое – я знаю, что была слаба. Слаба и… – Я вытерла непрошеную слезу. – Что моих родителей нет в живых. Что если будущее здесь выбирают по праву силы, я стану сильной настолько, что никто никогда больше не посмеет меня и пальцем тронуть. Я сбежала не от хорошей жизни.

Из зеркала на меня глядела незнакомка с замутненными болью глазами. Потрясающе. Я отвернулась, меня била дрожь. И как умудрялась скрывать этот звериный страх целый день?

Марианна пожала плечами, по‑моему, совершенно не вдохновленная моей пламенной речью.

– Мы на войне, дорогуша. Здесь у всех свои шрамы.

Но план на жизнь мы явно выбираем сами. Я вскочила и направилась к двери.

– Идешь менять сюжет.

– Да.

– Заарканить себе сильного и храброго мужчину, надеюсь.

Я заскрежетала зубами.

– Конечно.

Спускаясь вниз по лестнице, я все больше хмурилась. Может, действительно влюбить в себя одного? Мы поедем к нему на родину, я стану его благоверной и нарожаю кучу детей. Н‑да.

Захотелось тут же споткнуться и поскорее свернуть себе шею. Или упасть головой в кастрюлю горячего супа из‑под пышных локтей Фреи. Я не стану играть роль скромной девицы, взывающей о помощи к сильным мира сего, я просто не смогу. Честнее сразу обвариться кипятком. Всяко легче того плана, что задумала я.

Потому как единственным местом, в котором я теперь по‑настоящему хотела оказаться, была Академия.

Я осталась наблюдать за ними у выхода в коридор. Фрея с матерью принесли рагу, и теперь ученики, с чувством вгрызаясь в мясо, были заняты подготовкой к спасению родины. На меня никто не обращал внимания, и я могла следить за ними незамеченной. В группе около двадцати человек. Все подтянутые, идеально сложенные, скуластые и уверенные в себе. Зависть моя росла как на дрожжах.

– Ты – новая работница здесь?

Кто‑то стоял за моей спиной. Наблюдая, как я наблюдаю.

– Нет, – я покачала головой, не оборачиваясь. – У меня не получится.

– Ты из‑за этого плакала? – Догадался голос. – Или правда говорят, что из‑за одного из нас?

Загородившись прядью волос, я возмущенно на него покосилась.

– Нет. Просто мое лицо попало не в лучшие руки, а краска плохо смывалась, и я…

Ой, да зачем я оправдываюсь? Он же просто из жалости решил поднять мою самооценку.

– Ясно. Но больше не плачь, ладно?

– Ладно.

Я выдохнула с облегчением, когда перестала чувствовать спиной его взгляд. Но обернуться не решилась. Может, еще не ушел далеко. Может, продолжает наблюдать, как я наблюдаю. Ох, во имя всех неизвестных мне богов, да что такое? Неужели я правда собираюсь сделать то, что собираюсь?

Да нет, бред.

Хотя нет, собираюсь! До боли сжав ладони в кулаки, я вышла из таверны раньше, чем успела передумать.

Он сидел на крыльце. Рядом лежала пустая миска из‑под супа. Удивительно простое отношение к собственному статусу. Дедриан встретил меня насмешливой улыбкой. Думал, снова пришла к нему жаловаться.

Но, набрав в легкие побольше воздуха, я собиралась его удивить:

– Я хочу уйти из таверны вместе с вами и с завтрашнего дня стать одной из обучающихся в Академии, – выдала я на одном дыхании. – Пожалуйста, воспримите мою просьбу серьезно и дайте возможность показать, на что способна. Я всерьез настроена заниматься день и ночь, если придется, терпеть любые к себе придирки и лишения, только возьмите меня. С тех пор, как поговорила с вами, не могу отделаться от мысли, что мое место – в Академии.

Я закончила свою, хотелось надеяться, проникновенную речь и с надеждой взглянула ему в глаза.

Он так странно смотрел на меня. Во взгляде было столько всего намешано: удивление, недоверие, насмешка, сомнение, печаль и боль. Не знаю почему, но выражение его лица действительно можно было назвать болезненным.

Тишина в ответ. Верно, он дает мне шанс признаться, что пошутила и вот‑вот раскрою свое отвратительное чувство юмора. Но молчала и я, намекая, что настроена решительно.

– Ты серьезно, – он наконец недоверчиво покачал головой. – Ты в самом деле считаешь, что способна сейчас пойти с нами и завтра запросто влиться в состав группы?

Я кивнула.

– Что будет легко – я даже не мечтаю! Просто знаю, что хочу учиться. И сделаю все, чтобы доказать, что могу стать одной из вас. Сами сказали, что критериями являются храбрость и сила воли. Так у меня есть и то, и другое! Дайте способ, я докажу!

Мужчина продолжал пялиться на меня в изумлении.

– Что ты храбрая, я и так вижу. Только отвага это или дурь – вопрос. Хочу спросить, девочка… В группе людей, недавно вошедших в таверну, тех самых, что сразу вызвали у тебя столько возмущения…

Я открыла было рот, чтобы возразить, но он поднял палец, призывая к молчанию.

– Среди них ты заметила хоть одну девушку? Зрелую или молодую, привлекательную или не очень – хоть кого‑нибудь? Нет? Правильно. Потому что в Академии никогда не обучалась ни одна особь женского пола. А знаешь, почему?

Я снова собиралась вставить слово, но мне пригрозили взглядом.

– Потому что женщины – а в особенности девушки – имеют свойство… отвлекать. Ты же не хочешь, чтобы из‑за тебя все парни недобрали необходимых навыков и однажды получили удар, который не смогли бы отбить?

– Если кто‑то не учился добросовестно, в этом виноваты никак не женщины! – В этот раз я плевала на незримый приказ молчания. – Почему право защищать своих близких дано только мужчинам? Несправедливо.

Он нахмурился.

– Ты слишком мала, чтобы рассуждать о справедливости. Отсутствие женщин среди учеников в первую очередь связано с их собственной безопасностью. Обещание, что тебе ничего не грозит, распространяется только на эту краткосрочную встречу на нейтральной территории. Факт обучения женщины наравне с собой никто из них никогда не оставит без внимания. Тебе понятно, о чем речь?

Я кивнула, но сдаваться не собиралась.

– Я худа. Если приложу усилия, смогу походить на парня. Остригу волосы и буду говорить о себе только в мужском роде. Смирюсь с условиями существования, какими бы тяжелыми они ни были. И никто не узнает, кто я на самом деле.

– Ты упряма, – с недовольством заметил он.

– Это сойдет за проявление силы воли?

Дедриан хмыкнул:

– Только ее бледной тени. Сама не понимаешь, сколь суровый приговор подписываешь. Лишаешь себя благ, о которых даже не имеешь представления. В том мире нет ни подруг, ни близких, ни свободного времени. Детей и любви тоже нет, разумеется. Зато всегда рядом усталость, бесчисленные раны и бессонные ночи, в которые будешь бегать по полю, приводя тело снова в пункт А: усталое состояние. – Он сделал выразительную паузу. – Позволь спросить, ради чего все это?

Я надолго замолчала, ища нужные слова.

– Я не знаю, кто я, и не имею ни малейшего понимания, что мне делать с этой жизнью. У меня нет близких, родственников, друзей тоже нет, – я до боли сжала свои трясущиеся от страха кулаки. – Есть только шрамы и дикий ужас при мысли о возвращении в Виту. И огромное, просто исполински неописуемо гигантское желание стать сильной. Я хочу… – я сбилась с мысли. – Я… хочу сражаться за свое место. Хочу сама выбирать себе дорогу. Я чувствую всем нутром, что мой путь лежит через Академию, понимаете?

– То есть ты хочешь стать спасительницей слабых, – хмыкнул мужчина, – а не, например, вспомнить прошлое.

– Да! – Я закивала. – Зачем вспоминать то, что отзывается лишь болью?

Что‑то в его глазах заставляло верить, что он меня понимает. Боль, вероятно: его взгляд был полон боли и сострадания. Но в следующий момент он отвернулся и мотнул головой, указывая мне на дверь.

– Когда‑нибудь скажешь мне спасибо.

– Что?? Нет!

Не особо соображая, что творю, я схватила его за рукав. Ударить его? Он свернет мне руку. Остановить? Он даже не почувствует моих усилий. Единственное, что я тогда понимала – что не приму «нет» за ответ.

И как только я подумала так – на его груди что‑то засветилось. Темный камень в медальоне завибрировал, так что даже я ощутила его гул. Это придавало уверенности. Тогда мужчина снова обернулся ко мне, на этот раз с печалью во взгляде.

– Моя дочь была похожа на тебя. Глаза также горели безрассудством и храбростью. И так же, как ты, она просила сделать для нее исключение. Я не смог. Я боялся за нее.

Вот это поворот. Он не сделал исключение даже для собственной дочери!

– И где она сейчас?

– Давно мертва. Не смогла отбиться.

Мужчина взглянул за горизонт. Потом вздохнул и сделал шаг в мою сторону. Затем еще один. Учитывая, что между нами всего эти два шага и были, я начала сильно нервничать.

– В память о ней я делаю то, что делаю, – он положил руки мне на голову так, что пальцы соприкасались с моими висками. – Не двигайся, больно не будет. Если я после этого скажу тебе «нет» – мы расстаемся и ты больше никогда не появляешься на моем пути.

Я кивнула.

– А если я услышу "да"?

Он мрачно зарычал.

– Тогда у тебя будет шанс на деле продемонстрировать все, что тебе так не терпится продемонстрировать.

От радости я лишь беззвучно открывала и закрывала рот. Он тем временем что‑то тихо прошептал себе под нос. Медальон на его шее засветился ярче и стал мерно отбивать ритм моего сердца. Виски обдало холодом. Через непомерно заострившиеся пальцы его в голову проникало нечто, не подлежащее описанию. Чужое сознание.

Появился образ‑картинка: незнакомый мужчина теряет сознание, глядя на меня затуманенным взором. За его спиной, среди окружившей нас толпы, находился не кто иной, как Дедриан.

Когда глаза вновь стали меня слушаться, я, с трудом сдержав тошноту и усмирив головокружение, вперилась взглядом в лицо хмурого моего судьи. От его "да" или "нет" теперь зависело так много.

– Добро пожаловать в Академию, – произнес тот, с непонятной задумчивостью меня созерцая.

Глава 3 

На какой‑то безумно краткий миг я почувствовала, что такое абсолютное счастье. Подумать только! Я – в Академии! Это маленький шаг для человечества, но огромный шаг для Саши Хронос! Может быть, мне суждено было потерять память, чтобы заново поверить в собственные силы? Кто знает, на что еще способно это маленькое тщедушное тельце и сидящая в нем я!

Тут я заметила, что на меня глядят с сочувствием.

– Почему бы нам наконец друг другу не представиться. Меня зовут Дедриан Фельсицкий, я член Совета Академии, мастер меча и генерал армии Альянса.

Я занервничала и отвела взгляд. Что я могу сказать о себе? Ничего хорошего.

– Эм‑м… Я Саша Хронос. Что вы и так знаете. Здравствуйте.

– По крайней мере, Александра, ты могла бы вспомнить, от чего сбежала, – подсказали мне.

Я согласно кивнула. Могла. Если бы знала.

– Вряд ли от хорошей жизни.

– Или ты сбежала из страны, которую предала, и сама стерла себе память, – парировал тот.

– Вы ведь шутите?

– Нет.

Да ладно. Подозревай он меня в шпионаже – я была бы уже мертва. Я открыла рот, чтобы привести контраргумент, но мужчина хлопнул меня по плечу:

– Каким бы ни было твое прошлое, только что его история закончилась. Теперь ты принадлежишь Нэви и будешь защищать ее границы и интересы, – и тут же добавил с пренебрежением: – Витянка! И характер, и глаза, и тот, чье лицо я в них видел! Все совпадает. Такая глупая и самоуверенная идея могла взбрести в голову только витянке!

Вместо того, чтобы обидеться, я гордо выпятила подбородок.

– Зовите меня Алекс.

Он хмыкнул.

– А мое имя, девочка, советую забыть. В стенах Академии, да и за их пределами, я для тебя учитель или мастер. Так называют меня ученики. И ты, Алекс, – после выразительной паузы тон его голоса изменился: – один из них. Не лучше и не хуже. Увидев тебя, они сразу будут выспрашивать твое положение, чтобы поставить в лестницу иерархии. Молчать или пытаться придумать ложь поцветастей – дело твое. Но говорить, что ты из Виты, не советую. Они могут расспрашивать тебя о вещах, о которых не имеешь ни малейшего представления. Собственно, и о Нэви ты знаешь не больше. Решай сам. До замка тебе укажут путь, караульный на воротах пропустит, получив мой приказ. Я сниму защиту с замка только до рассвета, будешь ожидать меня в главном зале. Не увижу тебя там вовремя – никогда не захочу видеть впредь. Все понятно?

Голос его исключал возможность вопросов.

– Да, Мастер.

Мастер, Учитель. Всегда с большой буквы. Во веки веков. Уважение мое к этому человеку было безгранично.

– Замечательно, – мужчина отвернулся. – У тебя есть ночь, чтобы продумать собственный – мужской – облик и новое поведение. Понаблюдай за хозяином таверны или попроси Фрею рассказать об ее похождениях. И за эту ночь… постарайся передумать.

Я упрямо мотнула головой, однако заставила себя сказать: "Да, Мастер". Он кивнул мне на прощание и зашел в помещение. Внимание мое тем временем привлек факт, что он отлично помнил имя Фреи. Каким же количеством похождений она заслужила такую честь?

В одиночестве я простояла в сумерках еще некоторое время. Эти ощущения далеких, но таких желанных приключений я бы его ни на что не променяла. Изнутри то и дело доносились заливистый девичий смех и весело спорящие мужские голоса. Вскоре они понемногу стихли. Я подумала, что пора возвращаться.

Неестественно прямой линией выстроилась у входа группа парней. Меня, замершую позади, никто не заметил: две капитанши, разгоряченные и счастливые всеобщим вниманием, совершали обход. Каждому юноше, мимо которого проходили, девушки дарили поцелуй в любую часть лица на усмотрение. Обладателями поцелуя в губы уже стали двое или трое счастливчиков. Я закрыла лицо и волосы ближайшей найденной тряпкой как платком и затаенно улыбнулась, осторожно огибая их по коридору. Дети. Они такие дети.

Чья‑то рука успела схватить меня за кисть.

– А твои поцелуи, скромница, мы получим когда?

Так, ладно. Дети они – когда не посягают на твое личное пространство. В противном случае это маленькие варвары.

– В следующий раз обязательно.

В тени коридора подле лестницы стояла другая группа парней, они с оживлением что‑то обсуждали. Меня несказанно порадовало, что их состав был не малочисленнее тех, что нуждались в получении столь дешевого, на мой взгляд, флирта.

Заметив, что тенью прохожу мимо, один из них кивнул:

– Ты больше не плачешь, это хорошо.

Я узнала его голос и улыбнулась. Мне хватило ума промолчать.

Тогда он добавил:

– В следующий раз, возможно, мы все‑таки познакомимся?

Боги, как же подмывало заявить, что встретимся мы много раньше, чем он только может себе представить! Но я слишком лелеяла новую роль ученицы, чтобы подвергать маскировку опасности. Я и так дико рисковала, появляясь перед учениками без оказавшегося спасительным макияжного грима.

Поэтому единственным, что позволила себе сказать, было:

– Доверимся судьбе.

Убежав наверх, я наблюдала за удаляющимися спинами своих будущих знакомых со смесью переполнявших меня волнения и восторга. Минут десять спустя по лестнице неестественно громко зашаркали туфли.

– Поверить не могу, что это был не сон.

Фрея рухнула на кровать и устало застонала. За ней в комнату заглянула довольная Марианна. Подправив прическу в зеркале, она счастливо потянулась и упала на кровать рядом с подругой.

Обе переглянулись и начали довольно хихикать.

– Я так понимаю, вечер прошел удачно, – скрестив ноги, я уселась на подоконнике.

И если Марианна на мой комментарий лишь мирно угукнула, то Фрея, поднявшись на локтях, бросила в мою сторону озлобленный взгляд.

– Хамка!

– В смысле хамка? – Я подскочила.

Любую реакцию ожидала, но чтобы сразу перейти к оскорблениям… И кто тут хамка?

– Неблагодарная пигалица! Так ли ведут себя с работодателями? Вместо того, чтобы бегать со мной и мамой и предлагать помощь, ты сбежала на улицу и строила глазки их мастеру! – она возмущенно обернулась к Марианне: – Не ну не хамка ли?!

Марианна лишь фыркнула и вопросительно уставилась на меня: «Так ты не собираешься у них работать?»

Я скорчила физиономию и вздохнула:

– Вас о работе служанки я не просила и работать ею в таверне не собиралась. Вы сами, не сказав ни слова, сделали себя моими благодетелями. Фрея, я не останусь. Совершенно напрасно ты пытаешься меня приструнить. Я ведь вам помогала, пока могла.

Та цокнула языком и задумалась. Собралась было мне что‑то сказать, но передумала, надула щеки и с криком "ма‑ааам" убежала вниз.

Я взглянула на Марианну.

– Она побежала за подмогой, чтобы меня избить?

Та махнула рукой.

– Зная Фрею, она побежала за порцией ужина для тебя. Возможно. Фрея – прекрасный человек, безумно отходчивая и сердечная. Вот поэтому ей и пользуются так часто.

Я нахмурилась. Задать вопрос не успела: в комнату вернулась хозяйка, неся в руках доверху полную миску в мою честь.

– Ну не уходить же тебе голодной, – буркнула Фрея, ставя поднос.

Я благодарно улыбнулась и закусила губу.

– Вообще‑то, я хотела попросить остаться здесь до рассвета.

– О! – Девушка прыгнула на кровать и толкнула сонную Марианну в бок. – У нас девичник, роднуля. Че, кого первым обсуждаем?

Они не спрашивали, в каком направлении я их покину. Фрея и ее родители  оказались на редкость нелюбопытны. Мать была занята заботами по хозяйству, отец большую часть дня проводил за подсчетом и пересчетом долгов их семейства. Вся жизненная сила в этом доме исходила от Фреи. Она была центром этой маленькой вселенной. Родители души в ней не чаяли и на нее же возлагали главные свои надежды. Матримониальные, разумеется.

Спустя пару часов я обладала огромным количеством пикантной и совершенно ненужной информации. Мне рассказали, каковы ученики на вкус, цвет и запах, сколько едят, пьют, как именно выказывают женщинам симпатию и что за предпочтения имеют в любви. Оказывается, в особо редкие торжественные дни парням позволялось покидать Академию – и таверна на пару дней превращалась в бордель, в который вызывали девиц из соседних городов, падких до статных военных.

Собственно, только на эти пару дней в сезон учеников и хватало: всю энергию горения их молодости забирало на себя обучение военному делу. По крайней мере, я очень на это рассчитывала. Увы, про саму жизнь в Академии ни одна из девушек ничего внятно рассказать не могла. Они наведывались туда периодически с разными поручениями, заодно приятно коротая вечера и ночи, но не более. Во внутренние тайны замка их точно не посвящали. Зато знатность каждого дома Нэви была им хорошо известна. Кто кому принадлежит, каких взглядов на политику придерживается и какие интриги против кого плетет, – они знали все.

К сожалению, как ни пыталась, я не смогла запомнить ни одного имени или дома. А уж ранги‑то и подавно. Иссякнув в обсуждении скудной светской жизни пограничных селений, девушки снова переключились на любимую тему. Как оказалось, их обеих привлекал вполне определенный мужской тип. Высокие, самоуверенные, светловолосые.

– Кса‑аандер, – мечтательно протянула Фрея. – Как я скучаю!

Марианна сладко вздохнула, и девушки тоскливо переглянулись. Я зевнула.

– А замок их далеко?

– Да нет, – Марианна пожала плечами, продолжая смотреть вдаль отсутствующим взглядом. – С холма спуститься да еще на один подняться. И через дубраву пройти. И чесать вверх по плоскогорью до упора. Около трех с половиной часов в гору быстрым шагом. Если ты не враг, замок не будет водить тебя за нос. Решила вскрыться на пепелище?

Я махнула рукой.

– Просто спросила. Вот думаю, зачем было ставить таверну в столь невыгодное место. И до деревни не близко, и к Академии ее тоже сложно приписать.

– Ну, это как сказать, – усмехнулась Марианна. – Фреиным‑то пассиям бегать сюда очень удобно.

Фрея зарделась и потупила взор. Я вдруг совершенно не к месту вспомнила тот факт, что Мастер знал о Фреиных похождениях. Неужели и он сам…

– Кхм‑м.. а что вы думаете об их начальнике?

Девушка содрогнулась.

– Боюсь его! Взгляд такой пронзительный. Словно знает о тебе слишком много.

Я не могла не улыбнуться. Что ж, если Учитель не обращает внимание на вылазки учеников, значит, не считает нужным это делать. Мне стало стыдно, что могла усомниться на секунду в человеке, которого следовало бесконечно уважать.

– А вы никогда… – я было прикусила себе язык, но все‑таки решилась продолжить, – никогда не хотели сами учиться в Академии?

Девушки переглянулись.

– Э‑эээ… – Фрея нахмурилась.

– Нет, – перевела Марианна.

– Зачем? – Удивилась Фрея. – Это же… помимо прочего, больно.

– И долго.

– И тебя скорее всего убьют.

– Довольно скоро убьют, – поддакнула Марианна. – Ты знаешь, как много учеников после выпуска ушли по призыву короля защищать границы и не вернулись? А во время обучения? Фрейкиных ухажеров там было с десяток.

– Эй! – Подруга ударила ее в бок. – Ты что, считала? Не было у меня столько.

Марианна фыркнула и многозначительно промолчала. Она перевела на меня взгляд, полный житейской мудрости.

– Женщины умнее, Алекс. Они сидят в тепле, наблюдают нежные �