Душа машины

Раскаленный воздух, полный угольной гари и густо пропитанный запахом раскаленного металла, при каждом вдохе обжигал нещадно саднящее горло и выжимал слезы из покрасневших глаз. Струйки пота, смешивающегося с копотью и пылью, расчертили обнаженные торсы черными узорами, и его брызги, попадавшие на раскаленную дверцу топки, то и дело добавляли короткое отрывистое шипение к общей какофонии оглушительного лязга и скрежета механизмов, дополняемых гулом огня и свистом вырывающегося пара. Пробивающиеся через щели в защитных жалюзи лучи солнечного света пронзали задымленную кабину подрагивающей светящейся гребенкой, только оттенявшей окружающий багровый полумрак.

– Давай еще одну ракету! – хрипло крикнул Лажонн, перекрывая грохот работающей на пределе машины.

Его молодой помощник, закрыв дверку топку и отложив в сторону лопату, распахнул небольшой шкафчик на стене и достал длинную картонную трубку с красной полосой на одном из ее концов.

– Без толку все это, – хмыкнул он, срывая обертку. – Они еще слишком далеко.

– Предлагаешь опустить лапки и сдаться? – капитан схватил его за плечо и развернул к ведущей на верхнюю палубу лестнице. – Не рассуждай, а делай, что говорят!

Протопав тяжелыми ботинками по скрипучим железным ступенькам, парень откинул крышку люка и поднял над головой картонную трубку. Он намотал на палец свисающую из ее нижнего конца бечевку и резко за нее дернул. С резким хлопком из нее вырвалась маленькая алая комета, которая устремилась в небо, оставляя за собой белый дымный след.

– Теперь смотри внимательно, ответ не прозевай!

– Мне бы ваш оптимизм! – бросив пустую трубку в подающий лоток с углем, помощник капитана поднялся еще на одну ступеньку и осторожно высунул голову в люк.

– Ну? Есть что-нибудь? – мучимый нетерпением, Лажонн и сам прильнул к смотровой щели, но крайне узкий угол обзора позволял окинуть взглядом только маленький кусочек горизонта.

– Но не так же быстро! Им ведь тоже требуется какое-то время, чтобы… Черт!

Послышался звонкий щелчок, от которого крышка люка загудела, точно колокол, и парень кубарем скатился с лестницы, упав прямо в кучу угля. Встревоженный Лажонн бросился к нему.

– Тебя зацепило?

– Да нет, промазали, – его помощник сел, осторожно ощупывая левое ухо. – Только рикошетом слегка…

– Дай гляну! – капитан повернул его голову к тусклому багровому свету, пробивающемуся из-за дверцы топки, и облегченно вздохнул. – Ничего страшного, всего лишь царапина.

– Так я и говорю – рикошетом, – парень поднялся на ноги и взял в руки лопату. – Но в следующий раз лезьте туда сами.

– Ладно, договорились.

Лажонн прильнул к забранному стальными жалюзи окну, пытаясь через оставшиеся щели рассмотреть, что же происходит снаружи. Перед его глазами промелькнул быстрый парусный челнок, где рядом с мачтой стоял пустынник, наставивший на их эшелон взведенный арбалет. Развеваемые ветром космы хлестали его по плечам и частично заслонили лицо, но даже так оставалась видна его довольная ухмылка. Им удалось загнать хорошую дичь, и он уже предвкушал торжество победителя, делящего богатую добычу.

Здесь, посреди бескрайней Вендейской Плеши, их стаи налетали на заплутавшие эшелоны, подобно внезапному самуму, и точно так же они оставляли от своих жертв только голые белоснежные кости. Ровная как стол земля, покрытая коркой засохшей соли, и постоянно гуляющие тут ветра обеспечивали их легким челнокам абсолютное превосходство в скорости, что позволяло атаковать тяжелый неповоротливый эшелон с любого удобного направления.

Их стрелы не могли причинить огромной машине сколь-либо серьезного вреда, но челноки являлись лишь разведчиками, указывавшими путь куда более серьезно вооруженным драккарам. А вот когда к охоте подключатся и они – жди беды!

– А я говорил, что соваться на Плешь – неудачная идея, – словно прочитав его мысли, буркнул помощник, методично закидывая в топку порции угля.

– Что ж, ты был прав, а я ошибся, – хмыкнул капитан. – Тебе полегчало?

– Не особо, если честно.

– Наша жизнь устроена крайне просто. Ты либо рискуешь и срываешь куш, либо продолжаешь барахтаться в грязи, – Лажонн обернулся к юному помощнику. – Что бы ты предпочел?

– Да вы зажрались, капитан! – фыркнул тот, на самом краю смерти утратив последние остатки робости. – То, что вы полагаете за грязь, для очень многих – предел мечтаний! Тут речь идет уже либо о безмерном тщеславии, либо о банальной жадности. Ваш дед, во всяком случае, никогда бы не пустился в подобную авантюру!

– Да что ты знаешь о моем деде?! – вспыхнул Лажонн, которого вполне справедливые упреки откровенно задели за живое. – Он еще и не такое… Черт!

– Что еще? – очередная лопата с углем застыла на полпути, предчувствуя недоброе.

– Драккар, будь он проклят! – капитан поспешно отступил назад. – Теперь держись подальше от стен и окон.

– Спасибо за совет, – с неизменным оптимизмом ответствовал его помощник, закинув уголь в раскаленное жерло топки.

Признаться честно, Лажонн не ожидал, что тяжелая артиллерия подтянется так скоро. По-видимому, драккары пустынников дежурили где-то неподалеку, явившись на зов разведчиков в течение считанных минут. До воссоединения с основным караваном его эшелону оставалось еще очень далеко, и у слетевшихся на добычу хищников имелось в запасе более чем достаточно времени, чтобы расправиться с жертвой неторопливо и обстоятельно.

Тем не менее, пустынники решили не затягивать с весельем, и не успел парень зачерпнуть очередную порцию топлива, как корпус эшелона сотряс мощный удар.

– Вот дерьмо! – выругался Лажонн и подскочил к панели управления, изучая показания датчиков.

– Гарпун, что ли? – обеспокоенно нахмурился его напарник.

– Ну да, что же еще! – капитан пристально всматривался в мерные и манометрические трубки, выискивая первые признаки проблем.

Огромный, тяжелый, пышущий дымом и паром эшелон только со стороны казался несокрушимым монстром, от которого любые атаки отскакивают, точно дробины от слона. На самом деле Лажонн знал, что иногда достаточно перебить всего одну тоненькую трубочку, чтобы все это устрашающее нагромождение поршней, колес и шатунов превратилось в бессмысленную груду железа. И пустынники тоже это знали, намеренно целясь в самые уязвимые его места.

Однако пока все выглядело нормально. По-видимому, гарпун не задел каких-либо важных узлов, и Лажонн рискнул выглянуть в щель между жалюзи. Все равно нового выстрела с этого направления прямо сейчас можно было не опасаться.

Всего в паре десятков метров от эшелона параллельным курсом несся драккар пустынников. Спицы его бешено вращающихся колес слились в мутное пятно, отчего казалось, что он парит в воздухе. Стоявший на верхней площадке бандит энергично дергал тянущийся за гарпуном канат, пытаясь вытащить его из пробитого бока эшелона, но толстое оперенное копье, похоже, засело крепко и никак не поддавалось.

Простые стрелы являлись обычным расходным материалом, но вот тяжелые гарпуны с острым металлическим наконечником ценились у бандитов весьма высоко, и они использовали все возможности, чтобы после выстрела их вернуть и использовать повторно.

Лажонн недобро ухмыльнулся и положил руку на штурвал.

– Ай-яй-яй! Нельзя быть таким жадным! – он повернулся к напарнику. – Держись там! Мы сейчас немного повихляем.

Капитан резко крутанул рулевое колесо влево, отчего вся многотонная махина эшелона вздрогнула, заскрипела и, слегка накренившись, начала отдаляться от впившегося в нее драккара. Пустынник был вынужден ослабить хватку, и канат заскользил в его руках, разматываясь с барабана.

Управлявший драккаром бандит, спохватившись, скорректировал курс, но уже в следующую секунду Лажонн так же быстро вернул штурвал в исходное положение. Провисший канат упал на землю и немедленно начал метаться и скакать, загребая песок и цепляясь за камни. Будучи не в силах удержать взбесившуюся веревку, пустынник полностью ее отпустил, и волочащаяся в пыли петля начала стремительно удлиняться, хаотически мотаясь из стороны в сторону и распугивая остальные челноки пустынников.

Рулевой драккара, предчувствуя беду, что-то закричал и начал уводить свою машину в сторону от эшелона, но было уже поздно. Лажонн налег на штурвал, поворачивая за ним следом, и в следующий миг мечущийся канат оказался под огромными зазубренными колесами эшелона и немедленно на них намотался.

Рывок получился столь мощным, что резко натянувшийся жгут, ударив пустынника по ногам, подбросил того вверх. Бедняга, пару раз перевернувшись в воздухе, упал на землю и обернулся кувыркающимся клубом пыли, который вскоре остался далеко позади. Опасно накренившийся драккар все быстрей поволокло к эшелону, прямо в его огромные, в два человеческих роста колеса и бешено мельтешащие стальные шатуны. Миг – и чей-то полный ужаса крик потонул в громком треске безжалостно перемалываемого дерева. Снаружи по кабине забарабанили полетевшие во все стороны щепки.

Эшелон изрядно тряхнуло, перед смотровой щелью промелькнуло искореженное колесо, точно огромный паук размахивающее лапами уцелевших спиц, и довольно осклабившийся Лажонн крепче вцепился в штурвал, чтобы не упасть.

– Ну что, шакалье, съели?! – гаркнул он. – Не на того напали!

Сквозь щели в жалюзи он видел, как остальные челноки отошли чуть в сторону и продолжали преследование, держась на безопасном расстоянии. Потеря драккара изрядно спутала их планы, но отступаться они, похоже, не собирались.

– Эй, капитан! – окликнул его помощник, указывая на одну из мерных трубок. – У нас проблема.

– Что там такое? – Лажонн подошел к нему и всмотрелся в колышущийся за мутным стеклом водный столбик. – Вот черт!

Уровень воды прямо на глазах полз вниз, и, хотя до полного опустошения оставалось еще далеко, становилось очевидно, что финал гонки может состояться куда раньше, чем их эшелон успеет выбраться с Плеши и воссоединиться с основным караваном.

– Они все-таки пробили нам бак, – констатировал парень.

– Видимо да, – Лажонн поскреб в затылке. – Поначалу, пока гарпун сидел в пробоине, течи не было, но теперь, когда его выдернуло…

Он подошел к окну и, откинув жалюзи, на секунду высунулся наружу, чтобы осмотреть пробитый борт, и немедленно отпрянул назад. Он едва успел снова захлопнуть ставни, как в них тут же ударилась выпущенная кем-то из пустынников стрела.

– Так и есть, – он отер с лица брызги, размазав сажу по щекам, – хлещет будь здоров!

– К пробоине как-то можно подобраться?

– Для этого нужно боковую панель снимать, так что на ходу мы ничего сделать не сможем.

– Дело дрянь.

– Давай еще одну ракету. Вдруг увидят и нам навстречу выдвинутся, тогда будет хоть какой-то шанс.

– На Плешь караван почти наверняка не сунется, – помощник капитана открыл уже знакомый шкафчик, – никому неохота лишний раз рисковать.

– Я могу починить, – послышался вдруг тоненький детский голосок.

Мужчины обернулись, обнаружив, что в дверях, придерживаясь за косяк, стоит маленькая рыжая девчушка в потертом комбинезончике. Она вытянула руку, указывая на злополучную мерную трубку и повторила:

– Я могу починить.

– Траська! – рявкнул Лажонн, но как-то осторожно и даже немного нежно. – Я же велел тебе сидеть в каюте и не высовываться!

– И дождаться, что у нас вытечет весь конденсат, и пустынники порежут нас на тонкие ремешки? – девчонка шагнула в кабину.

– Откуда ты знаешь про бак конденсата? – капитан удивленно вскинул косматые брови.

– Но… – Трасси скосила глаза на мерную трубку, – это же очевидно! Я это просто… чувствую.

– Этого нам еще не хватало! – Лажонн мученически закатил глаза.

– Так вам нужно пробоину заделать или нет? Я могу.

– Каким образом?! – фыркнул помощник.

– Дайте мне какую-нибудь тряпку, и я заткну дыру. Полностью течь так не устранить, но этого хватит, чтобы дотянуть до своих.

– Гениально, ага! А мы-то не догадались!

– Пойми, Траська, – простонал капитан, – как только ты высунешься, тебя немедленно нашпигуют стрелами! Нас со всех сторон обложили!

– Да не собираюсь я наружу лезть! – возмутилась девчонка. – Я же не дурочка и не самоубийца! Я через мотор проберусь.

– Через мотор? – опешил помощник. – Это как?

– По стыку поддона и основного блока. Там есть небольшая полочка, по которой можно проползти на ту сторону. Я же маленькая – я протиснусь. Да и пробовала уже.

– Вот же чертовка! – всплеснул руками Лажонн. – Во все щели свой нос засунуть уже успела! Что ты там забыла-то?!

– Но интересно же! Должна я понимать, как все устроено и работает, или нет?

– Ты залезала прямо в работающий двигатель?! – глаза молодого парня распахнулись еще сильней.

– Говорю же – я не самоубийца. На одной из стоянок заглянула, пока вас тут не было.

– Так вот где ты свой комбинезон в масле извозила! – Лажонн указал на покрывающие ее костюмчик темные пятна.

– Ну… да.

– Но сейчас-то он работает! – почти крикнул помощник, пытаясь вернуть остальных с небес на землю. – Тебя там попросту на валы намотает, и все!

– А он, кстати, прав! – помрачнел Лажонн, качая головой. – Там шатуны сейчас так и летают… да еще и масло горячее…

Короткий всплеск энтузиазма угас, даже не успев толком разгореться. Парень забросил в топку еще пару лопат угля, и все снова молча уставились на злосчастную трубку с ползущим вниз столбиком воды.

– Если я не попытаюсь, то мы точно все сдохнем! – продолжала настаивать упрямая девочка. – А так у нас есть хотя бы небольшой шанс.

– Тебя там просто по стенкам размажет! – простонал капитан, мучимый пониманием правоты дочери и, одновременно, страхом за ее жизнь.

– Я буду очень осторожна, – Трасси шагнула к кожуху двигателя и положила руку на ведущий в его недра люк. – Только дайте мне какую-нибудь тряпку. Чтобы пробоину заткнуть.

Отставив лопату в сторону, помощник заглянул в шкафчик и выдал ей большой клок ветоши, используемой обычно для протирки механизмов во время обслуживания. Трасси затолкала его за пояс и дернула за запирающий люк рычаг.

Ей в лицо сразу же дохнуло горячим воздухом, пропитанным запахами машинного масла и раскаленного железа. По ушам ударил грохот бешено мечущихся механизмов. Открытый лаз чем-то напоминал вход в преисподнюю, где грешников сперва поджаривают, а после перемалывают в аппетитный дымящийся фарш.

Однако отступать было уже поздно. В конце концов, она же сама вызвалась.

– Будь осторожна, Траська! – на прощание Лажонн обхватил маленькую щуплую девчонку своими мозолистыми лапами.

– Обязательно, пап! – малышка присела на корточки перед черным зевом технического лаза. – Вы только люк не закрывайте, чтобы мне хоть что-то видно было.

– Да-да, конечно! – капитан хлопнул себя по лбу и закрутился на месте, соображая, что можно придумать. – Тебе фонарь с собой дать?

– Не надо, у меня и так руки заняты будут. Вы мне отсюда посветите.

Сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, Трасси нырнула в люк.

Ее немедленно окатило волной жара, а лязг и скрежет шатунов и шестерней буквально впился в ее худенькое тельце, заставляя его вибрировать в такт своему ритму. Она хорошо помнила внутреннее устройство машины, изучив его в свои предыдущие вылазки, а потому первые метры она преодолела быстро, но вот дальнейшее продвижение существенно осложнялось.

Позади что-то замельтешило, и в люк просунулся Лажонн, поставивший на железный пол зажженный фонарь. Его желтоватый свет выхватил из темноты тускло поблескивающие сочленения шатунов, в бешеном темпе вращающих главный коленвал. Они едва не задевали протянувшуюся сбоку узкую полочку, по которой девчонке и предстояло проползти, чтобы добраться до пробитого бака конденсата.

Трасси потуже перехватила свои непокорные огненно-рыжие волосы, чтобы не топорщились, и осторожно двинулась вперед. Умом она понимала, что конструкция машины гарантирует достаточный зазор между молотящими горячий воздух стальными суставами и корпусом, но вот донести это понимание до заходящегося в животном ужасе сердца было не так-то и просто.

Она вжалась в промасленный железный пол и медленно, сантиметр за сантиметром, поползла по узкому уступу, постепенно приближаясь к бешено мечущимся огромным железякам. На каждом обороте они обдавали ее лицо порывами горячего воздуха, которые становились все плотней и осязаемей. Трасси зажмурилась, продолжая, тем не менее, ползти дальше.

Девчонка невольно вздрогнула, когда на ее лицо брызнули капли горячего масла, но, стиснув зубы, только зашипела и продвинулась еще немного. Судя по всему, она уже добралась до первого цилиндра.

Не в силах удержаться, Трасси приоткрыла один глаз и тут же об этом пожалела. И не столько по причине немедленно попавшего в него масла, сколько из-за вида проносящегося прямо перед ее носом огромного блестящего шарнира, способного в один миг превратить ее в размазанный по стенкам отсека кровавый фарш.

Трасси поспешила снова зажмуриться и поползла дальше. Что ни говори, а некоторых вещей лучше не видеть.

Чуть погодя она почувствовала, как кто-то или что-то словно прикасается к ней в районе поясницы. Оглянувшись, девочка обнаружила, что кусок ветоши выбился из-под комбинезона, и пролетающий мимо шатун начал его задевать. Причем с каждым разом ветошь вылезала наружу все дальше, и толчки становились все сильней, грозя сдернуть Трасси с узкой полочки и бросить вниз, в поддон с плещущимся маслом.

Девчонка испуганно пискнула и энергичней заработала локтями, отползая от приставучего шатуна, но ему на смену пришел следующий, еще более настырный. По-видимому, его поверхность оказалась более шершавой, потому как уже на втором рывке он выдернул ветошь у Трасси из-за пояса и с размаху зачерпнул ею изрядную порцию горячей темной жидкости. Описав быстрый оборот, промасленная тряпка щедро оросила маслом стены и в довершение с громким шлепком больно ударила Трасси по бедрам.

Девочка вскрикнула и непроизвольно вздрогнула, и в тот же миг перед ее глазами взорвался фейерверк ярких искр, когда соседний шатун, улучив момент, заехал ей по правой щеке…

По всей видимости, Трасси слегка оглушило, поскольку несколько последующих секунд просто выпали из ее мира. Она обнаружила себя лежащей все на той же полочке, уткнувшись лицом в грязный металл. По подбородку ползла тонкая теплая струйка, а копна ее рыжих волос ритмично вздрагивала, когда ее касалась проносящаяся мимо железка.

Сообразив, что она уже некоторое время не дышит, Трасси решилась сделать осторожный вдох. Она все еще жива – и это главное, а с остальными вопросами сейчас разберемся.

Девочка плотнее вжалась в стену и продолжила ползти вперед, благо до конца оставалось уже совсем немного. Несколько секунд спустя она уже смогла подняться на четвереньки и обернуться, оценивая пройденный путь, в дальнем конце которого тускло мерцал поставленный отцом фонарь. Метров пять, не больше, но казалось, что она там прожила еще одну жизнь. Второй раз Трасси на подобное безрассудство уже не решилась бы, воспоминаний о пережитом страхе ей теперь до гроба хватит!

Но довольно лирики! Ей же пробоину как можно скорей заткнуть надо, иначе их эшелон просто встанет, и пустынники, дополнительно разъяренные потерей драккара… Нет, об этом даже думать не хочется, лучше сосредоточиться на деле.

Трасси дернула за рычаг, отпирающий технический люк, и ей в лицо немедленно ударил упругий порыв ветра, смешанного с брызгами воды. Пробивший бак гарпун попутно оторвал еще и изрядный кусок внешней обшивки, который, повиснув на уцелевшем замке, теперь мотался за бортом и громко лязгал о вращающееся чуть ниже колесо.

Выглянув в образовавшуюся дыру, Трасси увидела мчащиеся на некотором отдалении челноки бандитов. Они понимали, что раненый железный зверь рано или поздно неизбежно выбьется из сил, и тогда они смогут взять его голыми руками. Достаточно немного подождать, и добыча сама упадет к их ногам, дополнительно рисковать уже не нужно. Что ж, остается надеяться, что с такого расстояния они не заметят маленькую дерзкую девочку, вознамерившуюся сорвать их планы.

Впереди, буквально на расстоянии вытянутой руки Трасси видела днище бака и пробитую в нем дыру, из которой хлестала теплая вода. Однако выданная ей тряпка осталась кувыркаться где-то в недрах мотора, а надежно зажать такую дыру детской ладошкой представлялось абсолютно нереальным.

На размышления ушло не более секунды. Извиваясь втиснутым в узкую щель червяком, Трасси стянула с себя перепачканный в масле комбинезон, скомкала его и с размаху вогнала в дыру. Утечка воды прекратилась, оставив только стекающие по рукам тонкие струйки, но радость была недолгой. Напор остававшегося в баке конденсата оставался еще довольно сильным, и импровизированная «пробка» вылетела обратно, едва Трасси отняла от нее руку. Мокрый грязный комбинезон плюхнулся ей прямо на голову, и вода хлынула вновь.

– Да чтоб тебя! – девочка скомкала одежду и повторно заткнула ею дыру.

В принципе, можно вот так ее и держать, но вряд ли ей хватит сил делать это достаточно долго. Поднятые вверх руки очень скоро затекут, и что дальше? Кроме того, торчать вот так на виду у пустынников просто опасно. Рано или поздно они ее обязательно заметят и расстреляют из арбалетов. Но вот если…

Исполнив еще один акробатический этюд, Трасси улеглась на спину, подперев затычку ногой. Так ее не могли видеть снаружи, да и ногу можно время от времени менять, чтобы не уставала. Да и вообще, вполне удобно получилось. Только вода на лицо капает, но так это даже к лучшему – можно и умыться заодно…

– Эй, капитан! – окликнул Лажонна помощник, изучавший мерную трубку.

– Что там еще?

– Похоже, конденсат больше не убывает, – парень постучал пальцем по желтоватому стеклу. – Вода уже некоторое время держится на одном и том же уровне.

– Траська! – охнул бородач, утерев рукавом набежавшую слезу. – Ты просто чудо!

– Ладно, с этой проблемой мы вроде бы разобрались. Что дальше?

– Давай еще одну ракету!

Донесшиеся снаружи крики отвлекли Трасси от вдумчивого изучения ржавого днища бака и раздумий о необходимости его покраски. Она приподнялась на локте и осторожно выглянула из-за края проема.

Челноки пустынников, до этого момента двигавшиеся параллельными с эшелоном Лажонна курсами, внезапно начали суетиться и лихорадочно маневрировать. Бандиты энергично орудовали такелажем, перекладывая паруса и спеша лечь на обратный курс. Они определенно увидели нечто, что их здорово испугало.

Поскольку до ее скромной персоны теперь никому не было дела, Трасси решилась высунуться наружу, чтобы выяснить, что же там стряслось.

Впереди, прямо по курсу вздымались несколько густых пыльных шлейфов, в основании которых кое-где проглядывал поблескивающий на ярком солнце металл.

Караван!

Они все же увидели выпускаемые Лажонном красные ракеты, и, получив сигнал бедствия, немедленно отправились на выручку. Поскольку в здешних краях источником проблем могли быть только шайки пустынников, то капитаны, верно оценив ситуацию, расцепили эшелоны и перестроились в боевой порядок. И вскоре кому-то предстояло испытать на собственной шкуре весь гнев и всю ярость несущейся на полном ходу стали. Неудивительно, что пустынники так занервничали.

Трасси даже вздрогнула, когда по ее ушам ударил оглушительный рев гудка, в ответ которому разноголосым хором запели трубы приближающихся эшелонов. Возмездие явилось на зов!

Их эшелон резко накренился, выполняя крутой разворот, и Трасси пришлось покрепче ухватиться за шпангоут, чтобы не вывалиться наружу. Из-под мерзко скрежещущих колес полетели камни и целые отвалы песка. Лажонн снова дал полный ход, и уже через минуту их машина оказалась в окружении других эшелонов, выстроившихся в длинную цепь, что могучим стальным гребнем катилась по пустыне.

Прекрасно осознавая, что с такой силой лучше не связываться, челноки бандитов пустились наутек, но теперь им требовалось идти против ветра, закладывая один галс за другим, что не позволяло развить достаточную скорость, и шеренга эшелонов стремительно их настигала. Не так уж часто выпадает возможность поквитаться с пустынными налетчиками, и капитаны были решительно настроены сполна использовать выпавший им сегодня шанс.

Лихорадочно мечущиеся паруса пустынников мелькали все ближе, и уже скоро стальная шеренга настигла их улепетывающую стаю. Трасси услышала короткий хруст, словно от попавшего под ботинок сухого осеннего листа, и перед ее глазами промелькнуло изодранное полотнище паруса. Девочка злорадно ухмыльнулась. Что ни говори, а некоторые старые долги отдавать чертовски приятно…

Через минуту все было кончено. Зазвучал гудок головного эшелона, и стальная армия начала маневрировать, формируя оборонительный порядок. Эшелоны последовательно выстраивались друг за другом, образовав длинную змею, которая свернулась в кольцо и, в завершение, вцепилась в собственный же хвост. Шипение, лязг и скрежет стихли, и караван замер, встав неприступным лагерем.

Кубарем скатившись по спущенному на землю трапу, Лажонн со всех ног помчался вперед, к оставленной гарпуном пробоине.

– Траська! Ты где?! Ты в порядке?!

– Я здесь, пап! – из-за края проема выглянула всклокоченная чумазая мордочка. – Не волнуйся, я в норме, только вот…

– Что такое? – сердце у капитана предательски упало.

– Мне пришлось своим комбинезоном дырку затыкать, поэтому я сейчас немного… раздетая.

– О! Ничего, сейчас придумаем что-нибудь, не волнуйся.

Обернувшись, Лажонн увидел, что его помощник уже спешит к нему на выручку с переносной лестницей.

– Как она там? – парень тоже здорово переживал за непоседливую девчонку.

– Вроде бы цела, – капитан приставил лестницу к колесу, обмотанному изжеванными обрывками снастей, оставшихся от уничтоженного челнока. – Сейчас отмоем, причешем – будет как новенькая!

Лажонн, кряхтя, вскарабкался по шатким ступенькам и заглянул внутрь. Вопреки его опасениям, разлегшаяся на железном полу Трасси выглядела вполне довольной. Складывалось впечатление, что она забралась сюда специально, чтобы погреться нагишом на солнышке, не опасаясь посторонних глаз. Благостную картину слегка портила только уже подсохшая струйка крови, стекающей из рассеченной скулы.

– Ты ранена?! – обеспокоенно воскликнул ее отец.

– Пустяки, пап! Всего лишь еще одна царапина.

– Ладно, потом разберемся, – Лажонн стянул с себя рубашку. – Вот, накинь пока.

– А кто будет затычку держать?

Коротко хмыкнув, капитан одним ударом могучего кулака вогнал набухший от воды комбинезон глубоко в пробоину. Теперь он держался достаточно плотно, чтобы спокойно дождаться полноценного ремонта.

Убедившись, что ее участие более не требуется, Трасси села и завернулась в отцовскую рубашку, пропитанную запахами пота и машинного масла. После чего спустилась по лестнице следом за Лажонном.

Внизу их поджидали другие капитаны, которым не терпелось узнать подробности приключений, в которые угодил их эшелон. Помощник капитана в общих чертах уже все им рассказал, но некоторые эпизоды его повествования звучали настолько неправдоподобно, что публика жаждала дополнительных подтверждений из уст самого Лажонна и его неугомонной дочурки.

Тут их, однако, ожидало разочарование, поскольку старый капитан наотрез отказался удовлетворять их любопытство, сославшись на необходимость срочно обработать полученную Трасси рану. Он сгреб дочь в охапку и, не проронив ни слова, взобрался по трапу в кабину и захлопнул за собой дверь.

– Да не волнуйся ты за меня так, пап! – взмолилась Трасси. – Я же говорю – просто царапина.

– Пусть даже так, – Лажонн подвел ее к окну и повернул лицом к свету, осматривая рассеченную скулу, – но ты в зеркало на себя посмотри – разве можно показываться на людях в таком виде?! Вся чумазая, на голове не пойми что, да и голая вдобавок. Не-е-ет, сперва в душ сходи, да оденься поприличней, а потом уж будешь перед публикой красоваться.

– Пф! Можно подумать, все остальные там выглядят сильно лучше…

– И все как одни нагишом?

– Ну…

– И еще одно, – Лажонн развернул дочь к себе, пристально всматриваясь в ее лицо.

– Что, пап? – не вытерпела девочка, когда пауза начала затягиваться.

Капитан открыл рот, собираясь что-то сказать, но потом снова его захлопнул. Чувствовалось, что его беспокоит нечто куда более серьезное, нежели синяки и ссадины, и он лихорадочно пытается сообразить, как лучше подступиться к волнующему его вопросу.

– Там, когда ты говорила, что… – заговорил он, с трудом подбирая слова, – что у нас пробит бак конденсата, откуда ты это узнала?

– Но вы же сами там обсуждали полученную пробоину. Громко и эмоционально. Я услышала и спустилась.

– Да, но, насколько я помню, мы ничего не говорили конкретно про бак конденсата, – Лажонн придвинулся ближе, нависнув над оробевшей дочерью. – Ты же сходу заявила, что можешь все починить, даже не поинтересовавшись подробностями. Как ты могла знать, что и где необходимо заткнуть, и как именно ты сможешь туда пробраться?! Откуда?!

– Но я… – Трасси нервно заерзала, откровенно напуганная таким допросом, – я это просто почувствовала! Словно машину ранили, и она закричала от боли. Я услышала ее, и она сама, ее дух сказал мне, где именно она истекает кровью… то есть конденсатом.

– Понятно, – протянул помрачневший Лажонн. – Почувствовала.

– Ну… да. А что не так?

– Вся в деда, – отец словно не слышал ее, – и такая же безбашенная.

– Да что случилось-то, пап?!

– Судя по всему, ты, Траська – Отмеченная Знанием. А это – великий дар и, одновременно, очень большая проблема.

– Отмеченная? Знанием? – девочка непонимающе нахмурилась. – Что все это значит?

– Понимаешь, – Лажонн обнял дочь и прижал к себе, – иногда рождаются люди, которые с самого детства некоторые вещи просто… знают. Их никто тому не учил, им негде было подсмотреть или подслушать. Знание просто живет в них, время от времени прорываясь наружу спонтанными озарениями. Таким уникумом был твой дед, создавший самый первый эшелон, и точно таким же знанием, выходит, судьба одарила и тебя. Тебе не требуется объяснять, как устроены и работают машины, ты и сама все прекрасно знаешь. Ты это чувствуешь.

– Ну да, все так, – глухо отозвалась Трасси из глубин его объятий. – Но почему ты говоришь, что это – проблема? По-моему, как раз наоборот!

– Пойми, Траська, – отец отстранил дочь и присел перед ней на корточки, – люди всегда с недоверием и опаской относятся к тем, кто не такой, как все. Если ты будешь сверкать своим талантом направо и налево, то очень скоро обнаружишь, что осталась одна. Выскочек никто не любит, так что будь скромнее, и по возможности держи свои откровения при себе. Кроме того…

– Да что еще-то не так?! – почти взмолилась Трасси, когда ее отец снова умолк, устремив потяжелевший взгляд куда-то в пространство.

– Отмеченные Знанием нередко просто исчезают, – вздохнул Лажонн. – Как твой дед. Как леди Кроанна. Как многие другие.

– Леди Кроанна?! – потрясенно пискнула девчушка. – Мать Божественных Братьев? Она тоже была Отмеченной? Но что именно она знала, кроме своей музыки?

– Музыка в умелых руках, Траська – тоже великая сила. А Леди Кроанна была настоящей Королевой Муз!

– Но ее же вроде как Пастыри к себе на небеса забрали, разве нет?

– Умом кичишься – Пастырей докличешься, – Лажонн со вздохом поднялся. – Вот потому-то Братья их и не любят.

– Здорово! – восхищенно выдохнула Трасси, впечатленная масштабом событий, составной частью которых внезапно оказалась и она сама. Шутка ли – оказаться, почитай, на одной доске с царствующими персонами! А еще Пастыри!..

– Ты слышала, что я тебе сказал? – встряхнул ее отец. – Помалкивай! Целее будешь.

– Да поняла я, поняла! – девочка согласно качнула рыжими кудрями, раздосадованная невозможностью поделиться столь драгоценными открытиями с кем-то еще.

– И про бак конденсата ты из нашего разговора узнала, ясно?

– Угу.

– Вот и славно. А теперь – марш в душ!

* * *

Уступая под натиском лучей утреннего солнца, туман начал редеть, и сквозь него постепенно проступили контуры далеких горных вершин, подсвеченных багряным рассветом.

– Курс верный, – удовлетворенно констатировал Лажонн, сверившись с ориентирами. – В таком темпе мы еще до обеда будем в Цигбеле.

– По-моему, ты вполне можешь водить караваны даже вслепую, – усмехнулась Трасси, откинув с лица прядь рыжих волос. – Ты ведь компасом и картами почти и не пользуешься!

– Пользуюсь-пользуюсь, не переживай! – отец добродушно ткнул ее кулаком в бок. – Но только когда никто не видит. Реноме, знаешь ли…

– Старый хитрюга! – рассмеялась девушка, двинув капитана локтем в ответ.

– Куда ж без этого! – Лажонн вскинул руку и вновь растрепал ее огненные локоны. – Пошли уже, завтрак ждет.

– Ты иди, я догоню.

– Ну смотри, опоздаешь и останешься без сладкого – не жалуйся.

Лажонн затопал вниз по лестнице, а Трасси, прикрыв глаза, запрокинула голову и всецело отдалась своим ощущениям, наслаждаясь каждым мгновением.

В ее лицо бил упругий, прохладный, еще влажный ветер, треплющий волосы и забивающийся за шиворот, а сжимающие поручень руки приятно щекотала ритмичная вибрация от работающей внизу машинерии. Если прислушаться, то в ее пульсирующем говоре вполне можно было разобрать отдельные голоса – упругий и мощный стук мечущихся в цилиндрах поршней, сухой клацанье клапанов, глухой гул огня в топке…

Наметанный слух Трасси мог моментально и безошибочно уловить даже малейшую фальшивую ноту в этой механической симфонии, но сейчас все инструменты исполняли свои партии просто безупречно. Как здоровый и полный энергии почти что живой организм.

Девушка открыла глаза, всматриваясь в бегущую навстречу пустыню. Монотонная рябь песчаных гребней, что мелькала вокруг на протяжении нескольких последних дней, кого угодно могла свести с ума, и только постепенно растущие впереди горы давали понять, что их бег по пескам не будет бесконечным. Да и хлопоты, связанные с обслуживанием механизмов эшелона, также не позволяли слишком уж заскучать.

Трасси оглянулась и увидела, что на верхних платформах других эшелонов также появились люди, торопящиеся насладиться короткими мгновениями утренней благодати, тем более что такая возможность выдавалась нечасто.

Время от времени корпус машины коротко вздрагивал, когда мощный отвал срезал очередной встретившийся на пути бархан, отбрасывая в стороны фонтаны песка. Сейчас, ранним утром, пока роса еще не просохла, это обходилось без особых последствий, но вот чуть позже каждый такой удар будет поднимать в воздух огромные тучи пыли, что окутают караван густой пеленой, от которой пассажирам придется прятаться внутри за плотно задраенными люками и иллюминаторами. А радоваться скорости, бьющему в лицо ветру и бескрайним пейзажам можно будет только на верхнем мостике головного эшелона, чем Трасси и занималась почти все свое свободное время.

И нечего тут завидовать! Встать во главе каравана – это привилегия, которую еще надо заслужить! Такую честь и такую ответственность доверят далеко не каждому. Легендарный изумрудно-зеленый эшелон Лажонна, построенный его отцом, занимал это место по праву. И вовсе не потому, что был самым быстрым, а по причине колоссального опыта его капитана, успешно проводившего караваны через самые сложные передряги, начиная от песчаных бурь и заканчивая нападениями банд пустынников. Когда железную вереницу возглавлял «Хоррам», названный в честь своего создателя, пассажиры и экипажи остальных эшелонов могли быть спокойны – путешествие пройдет без приключений, и вся колонна прибудет в пункт назначения точно в срок.

Впереди их ждал Цигбел, небольшой провинциальный городок на окраине Империи, где караван простоит несколько дней, разгружаясь, торгуя и пополняя запасы. Да и небольшой отдых им всем тоже бы не помешал. Ведь иногда все же хочется поплескаться в полноценной ванне, а то льющаяся из шланга жиденькая струйка теплой желтоватой воды, пропахшей металлом и маслом, позволяла помыться лишь условно.

Вообще, транспорт Лажонна предоставлял все необходимые удобства, уступая по уровню комфорта разве что каютам в правительственном эшелоне, куда Трасси изредка доводилось заглянуть.

Обитая дорогой кожей мебель, бархатные портьеры, мягкие ковры на полу, матово поблескивающая латунь кранов и белоснежный фаянс умывальников – далеко не всякая дорогая гостиница могла предложить подобную роскошь. Но, думается, даже обитателям тех хором наскучивала постоянная тряска и гул работающих машин, пусть и изрядно приглушенный толстой обивкой стен. После нескольких дней путешествия душа жаждала ощутить под ногами твердую землю, от души выспаться в нормальной мягкой кровати, не пытающейся елозить по полу, и иметь возможность в любой момент широко распахнуть окно и вдохнуть свежего воздуха, не рискуя набрать при этом полный рот песка и пыли.

Но Трасси точно знала, что уже очень скоро, буквально на следующий день, ей вновь захочется ощутить на своем лице бьющий навстречу ветер, всем телом почувствовать мощь и вибрацию снующих взад-вперед поршней и испытать столь дорогое и пьянящее ощущение свободы. А потому, отдохнув пару-тройку дней, караван неизбежно снова отправится в путь, поскольку именно в движении и протекала его настоящая жизнь.

Так что полюбоваться панорамой бегущей навстречу бескрайней пустыни она успеет еще не один раз, ну а сейчас стоит поторопиться на завтрак. Трасси с некоторым сожалением отпустила поручень и нырнула в люк. Она проверила выставленный курс и, убедившись, что все в порядке, потрусила на кухню.

В спартанских условиях мчащегося по пескам эшелона на особые яства и разносолы рассчитывать не приходилось, и яичница с поджаренным беконом, приготовленная на раскаленном кожухе печи, что использовался в качестве плиты, воспринималась как настоящее пиршество. В конце концов, их долгий путь уже близился к завершению, и они могли позволить себе немного шикануть.

Трасси взяла из шкафа свою тарелку и выгребла в нее из большой сковородки все немногое, что там оставалось. Отец не шутил, когда говорил, что опоздавший рискует остаться голодным. Замешкайся она еще на минуту, и выгребать было бы просто нечего. Плеснув себе из кувшина в кружку бурого пойла, за неимением лучшего, именуемого тут «чаем», девушка села за стол, где уже завтракали Лажонн и его помощник.

Энергично орудуя вилкой, Трасси про себя отметила, что возможность откушать с белоснежного фарфора, выбирая из куда более разнообразного меню, также стоит того, чтобы время от времени делать короткие остановки в очагах цивилизации. Тяжелый труд, невзгоды и лишения все же должны хоть как-то вознаграждаться! Ну а после проведенной в дороге недели сытный ужин, горячий душ и мягкая постель воспринимались как вполне достойная компенсация за понесенные издержки.

Вот так и мечешься всю жизнь между романтикой странствий и обывательским комфортом, подспудно понимая, что ни то, ни другое по отдельности не имеет абсолютно никакой ценности. Все ведь познается в сравнении, не так ли?

Лязганье вилок по тарелкам и коллективное чавканье были прерваны появлением незваного гостя, просунувшего большую лысую голову в приоткрытую входную дверь.

Трасси почувствовала, как ее лицо рефлекторно сморщилось в неприязненной гримасе. Капитан Крелл, как хозяин Правительственного Эшелона, не упускал ни единой возможности напомнить всем прочим, насколько выше них он стоит в социальной иерархии. Лояльность Империи оплачивалась весьма и весьма щедро. Даже несмотря на то, что капитаны эшелонов на бедность отнюдь не жаловались, Крелл в сравнении с ними выглядел настоящим богачом. А на косые взгляды окружающих он попросту не обращал внимания.

Подобные Правительственные Эшелоны, входящие в состав большинства караванов, использовались Империей для доставки важных грузов, секретных депеш и высокопоставленных чиновников. Путешествие на нем описывалось двумя словами: роскошь и безопасность. Он сочетал комфорт дорогих апартаментов и неприступность крепости, охраняемой вооруженными стражниками.

Такое положение вещей позволяло Креллу смотреть на окружающих сверху вниз, что вынуждало Трасси постоянно бороться с искушением отшлепать его по круглой лощеной физиономии грязной промасленной тряпкой.

Крелл не преминул выдержать некоторую паузу, окидывая взглядом их тесную и убогую каморку, чтобы дать осознать ту пропасть, что разделяла его и прочих смертных. Уж кто-кто, а его пассажиры могли пользоваться дорогими столовыми приборами и плескаться в горячей ванне сколько влезет. Да и сам себя он в этом отношении отнюдь не обделял. Тот, кто обслуживает Больших Людей, и сам достоин соответствующего сервиса. Его роскошный темно-вишневый мундир с начищенными до зеркального блеска пуговицами резко контрастировал с замызганными спецовками Лажонна и его небольшой команды. Капитан Правительственного Эшелона мог позволить себе держать полноценный экипаж и только отдавать команды своим подчиненным, не марая собственных рук о грязные рычаги и вентили.

– Долго еще? – сварливо осведомился Крелл, не отвлекаясь на приветствия и прочие знаки вежливости.

– Важные пассажиры беспокоят? – хмыкнул Лажонн, даже не взглянув в его сторону и не переставая жевать.

Сообразив, что с самого начала взял неверный тон, Крелл умерил пыл и дальше заговорил уже более доброжелательно. Лажонн был не из тех, на кого можно произвести впечатление подобным грубым нахрапом. А вот портить отношения с самым именитым капитаном пустынь все же не стоило, а то, не ровен час, придется странствовать по пескам в одиночестве. Между ними и без того хватало льда, чтобы усугублять положение дел еще больше.

– Мой пассажир – человек весьма занятой, – Крелл развел руками, блеснув золотой вышивкой на отворотах рукавов, – и он желает знать ориентировочное время прибытия в Цигбел, чтобы спланировать свой дальнейший день.

Проглотив очередную порцию, Лажонн отложил вилку и обернулся. На его лице играла приветливая улыбка, как бы говорящая: «вот так-то лучше!»

– Еще примерно часа два.

– Благодарю, – Крелл чуть наклонил лысую голову.

– Быть может, скажешь теперь, кто именно у тебя гостит? Мы же так или иначе все равно очень скоро это узнаем. Какой смысл продолжать секретничать?

Крелл задумчиво почесал исчерченный лиловыми прожилками нос. Из соображений безопасности ему запрещалось разглашать личность пассажиров Правительственного Эшелона. Все же у Империи оставалось еще более чем достаточно недоброжелателей, и кто-нибудь из путешествующих вместе с ними через пустыню вполне мог загореться идеей сведения старых счетов с тем или иным имперским чиновником. Но сейчас, когда до пункта назначения оставались считанные часы, угрозы подобного заговора можно было уже не опасаться.

– Это Имперский Инспектор с особыми полномочиями, – ответил он наконец, внимательно наблюдая за реакцией своих собеседников, – будет в Цигбеле порядок наводить.

– Давно пора! – Лажонн пожал плечами и вновь развернулся к тарелке. – Любая вольница рано или поздно заканчивается, вот и их время настало.

– И как ты думаешь, кого именно Братья направили на этот участок фронта? – хитро прищурился Крелл.

– А какая мне разница? Проблемы туземцев меня волнуют мало.

– И все же.

– Ну?

– Генерал Ирви Голстейн.

Вилка с куском бекона замерла на полпути ко рту Лажонна, после чего медленно опустилась обратно на тарелку. Остальные также перестали жевать, осмысливая только что услышанное.

Все прекрасно знали, какую роль сыграл Голстейн в становлении Империи, и какую цену пришлось заплатить тем, кто дерзнул встать у него на пути. И точно так же все были в курсе, что Крелл в числе прочих стал одним из тех, кто помог безжалостному генералу сломить сопротивление недовольных и подчинить Цигбел власти Империи. Атака имперских войск, поддержанная рядом капитанов и мощью их эшелонов, тогда просто смела отчаянных бунтарей и закатала их в грязь.

Той давней истории, однако, никто не забыл, и многие до сих пор не могли простить Креллу его коллаборационизма.

Впрочем, до сего дня никому в голову не приходило свести с ним старые счеты, чего нельзя сказать о его высокопоставленном пассажире. Так что полагающиеся меры безопасности и сопутствующая секретность вовсе не выглядели паранойей или перестраховкой. Среди экипажей эшелонов нашлось бы немало желающих потолковать с легендарным генералом по душам.

И столь же многие встали бы на их пути, желая защитить власть Империи, пусть даже ценой собственной жизни. Среди капитанов хватало тех, кто именно с ней связывал свое нынешнее благополучие, и только в ней видел возможность обустроить безбедное будущее своих детей.

Вообще, отношение к Божественным Братьям и к их Империи стало определенным водоразделом, что развел людей по двум лагерям, до сих пор сопротивляющимся любым попыткам их примирить.

Тот факт, что Братья направили в Цигбел своего Инспектора, призванного навести должный порядок на подотчетных территориях, сам по себе уже говорил о многом, но вот конкретная персоналия окрашивала события совсем в другие, куда более кровавые краски. Генерал Голстейн, верный цепной пес Божественных Императорских Особ, никогда не стеснялся в выборе методов и средств достижения поставленных целей.

Данный регион в самое ближайшее время будут крайне жестко и решительно загонять в рамки принятых в метрополии законов и правил. Под лозунгами установления порядка и обеспечения безопасности, людей очень скоро приучат покорно кланяться при виде любого имперского чиновника и радостно улыбаться, платя положенные налоги. А все недовольные отправятся за решетку.

Хотя нет.

Уж если за дело взялся сам генерал Голстейн, то угодившие под его руку глупцы проследуют прямиком на кладбище. Да еще и помучаются по дороге. Тут даже суда не потребуется.

Времена изменились, и, как ни прискорбно было это осознавать, именно ведомый Лажонном караван станет для Цигбела провозвестником этих решительных перемен. Но что поделаешь? В конце концов он – всего лишь капитан, вовсе не обязанный нести ответственность за все те последствия, что повлечет доставленный им груз.

– Они давно напрашивались, – Лажонн вздохнул и вернулся к прерванной трапезе. – Их предупреждали не раз, и не два. Пусть теперь расхлебывают.

Удовлетворенно кивнув, Крелл выскользнул обратно в коридор, и вскоре его ботинки загромыхали по переходу, что располагался аккурат над кают-компанией. А вот Трасси так и осталась сидеть с открытым ртом.

За годы детства и юности она слышала столько мрачных легенд, рассказов и воспоминаний, антигероем которых выступал генерал Голстейн, что в ее воображении его имя крепко сплавилось с образом абсолютного злодея, сеющего вокруг себя жестокость, боль и страдания просто… просто потому что он мерзавец, и все тут. А потому на удивление пассивная реакция отца на присутствие под боком этого средоточия зла повергла девушку в состояние самого настоящего шока.

Помощник капитана, не желая спорить с начальством, уткнулся в свою тарелку, воздержавшись от комментариев, и в повисшем молчании Трасси поняла, что озвучивать невысказанные вопросы придется именно ей. Ей, как дочери Лажонна, позволялось чуть больше, чем всем прочим.

– Мне показалось, пап, – она сплела пальцы и демонстративно положила руки перед собой на стол, – или ты и вправду одобряешь действия Голстейна и даже ему… симпатизируешь?

– Пойми, Траська, – ее отец, явно раздосадованный таким поворотом разговора, недовольно скрестил руки на груди, – мир слишком велик, чтобы окрашивать его исключительно в черный и белый цвета. Основная масса событий, что происходят с нами, и тех решений, что мы принимаем, лежит в серой зоне, когда очень многое зависит от того угла, под которым мы их рассматриваем. Поэтому не стоит судить настолько прямолинейно, жизнь гораздо сложней и запутанней, чем тебе, возможно, кажется.

– То есть ты одобряешь те методы, которыми Бешеный бык усмирил когда-то Цигбел, да и другие мятежные города?

Лажонн закатил глаза к потолку, формулируя достойный ответ, в то время как его помощник, затаив дыхание, следил за словесной перепалкой капитана с неугомонной дочкой. Он и сам был бы не прочь потолковать на данную тему, но субординация не позволяла особо разглагольствовать. Брякнешь что-нибудь не то – мигом останешься без работы.

– По-твоему лекарь, отсекающий больному пораженную гангреной ногу – злодей? – капитан положил мозолистые ладони на стол и подался вперед. – Иногда просто необходимо принимать жесткие и даже жестокие решения ради того, чтобы избежать много больших страданий и потерь в дальнейшем. Тот, кто этого не понимает – глупец, не способный заглядывать дальше собственного носа.

– Если так, – девушка тряхнула густыми рыжими кудрями, продолжая распаляться, – то почему ты называешь Крелла колбар… колабр…

– Коллаборационистом, – осторожно подсказал помощник.

– Да, точно! Почему? Чем ты от него отличаешься, фактически одобряя действия Голстейна?

– Тем, что тогда поступок Крелла являлся самым натуральным предательством, а сегодня то, что я говорю, – всего лишь здравый смысл, понимаешь?

– Не особо, – честно призналась Трасси после некоторой паузы. – Ты хочешь сказать, что вчерашняя подлость теперь стала чуть ли не воплощением дальновидной мудрости? Так, что ли?

– Да нет же! – Лажонн снова запрокинул голову и уставился в потолок. – В те годы все мы были пустоголовыми болванами, и в наших поступках не наблюдалось ни грамма разумности. Крелл ориентировался на зов своего кошелька и животного страха, а я и мои друзья – на зов души. По итогу Крелл оказался в выигрыше, но вовсе не потому, что обладал особой прозорливостью. Просто его ставка сыграла, а наша – нет, только и всего. А сейчас, спустя годы, я понимаю, что в той ситуации решения Голстейна оказались единственно верными. Он выдернул больной зуб, не заботясь о сиюминутном комфорте, но обеспечив благополучие здешних земель на многие годы вперед. Теперь понятно?

Трасси задумалась. В словах ее отца присутствовала определенная логика, но для ее осознания требовалось время. Возможно, для полного понимания его позиции следовало прожить столь же долгую жизнь, и набраться соответствующего горького опыта, кто знает?

– Ты не думай, – усмехнулся Лажонн, – я отнюдь не являюсь пылким почитателем генерала, как и Крелл, кстати. Но он-то Голстейна просто боится, в то время как я отношусь к нему с… м-м-м… холодным уважением. Фокус в том, что сейчас благополучие Крелла зависит в первую очередь от его умения заискивающе улыбаться перед высокопоставленными чиновниками Империи, в то время как наша судьба определяется исключительно нашим опытом и профессиональными навыками. Чувствуешь разницу?

– Уж лучше быть голодным профессионалом, чем сытым подхалимом, – буркнула Трасси, чем вызвала взрыв аплодисментов от их небольшой команды.

– Я рад, что мы друг друга понимаем! – Лажонн протянул руку и коснулся плеча дочери. – А теперь доедай, и надо проверить тормозные механизмы. До прибытия в Цигбел остается чуть больше часа, так что лучше не мешкать, а то, неровен час, еще мимо пролетим. Некрасиво получится.

* * *

Вокзал Цигбела встретил караван уже привычной суматохой. Торговцы, хозяева местных гостиниц, сутенеры и просто зеваки, словно охваченные внезапной жаждой суицида, буквально бросались под огромные стальные колеса, с хрустом перемалывающие угодившие под них сухие кустики и мелкие камни. Трасси казалось, что именно так должны хрустеть крошащиеся кости, и всякий раз удивлялась, каким образом каждое прибытие их железной вереницы обходится в подобной жуткой толкотне без жертв и увечий. Сходя с эшелона во время стоянки, она невольно окидывала взглядом зубастые ободы в поисках следов крови или намотанных на них внутренностей, но раз за разом неведомое чудо избавляло их от казавшейся неизбежной трагедии.

По ушам ударил пронзительный рев гудка, и вся громада каравана остановилась, причем их зеленый «Хоррам» застыл аккурат напротив последнего дома из вытянувшейся вдоль перрона вереницы. Что ни говори, а Лажонн прекрасно знал свое дело! Да и тормоза не подвели.

В ту же секунду общий гвалт ожидавшей их толпы взлетел на новую высоту. Для многих из тех, кто ожидал прибытия каравана, один такой день и в самом деле мог прокормить весь последующий год, а потому торговая братия дружно ринулась на штурм. И в такой момент Трасси не позавидовала бы сходящим с каравана пассажирам. Порой казалось, что конкурирующие между собой самодеятельные отельеры, продавцы снеди и прочей мелочевки были готовы в приступе неистового гостеприимства разорвать незадачливых путешественников на куски.

К счастью, эшелон Лажонна пассажирских кают не имел и специализировался на доставке грузов на заказ, так что его трап никто особо не осаждал, равно как и подступы к Правительственному Эшелону. Его темно-вишневые борта с гербами Империи словно формировали вокруг некое защитное поле, отгонявшее прочь праздную публику. В итоге, несмотря на общую толчею, около транспорта капитана Крелла все время оставалось уважительное свободное пространство.

Трасси, перегнувшись через ограждение, некоторое время высматривала, не появится ли на перроне сошедший с каравана генерал Голстейн. Она, правда, не знала, как именно он выглядит, но что-то девушке подсказывало, что такого человека она узнает и без дополнительных подсказок. Легендарные личности все же должны хоть чем-то отличаться от простых обывателей.

Безуспешно прождав так некоторое время, девчонка все же была вынуждена вернуться к своим обязанностям. После многодневного путешествия через пески подуставшие механизмы эшелона нуждались в обслуживании – чистке, смазке, замене износившихся прокладок и регулировке клапанов. Так что несколько дней стоянки вовсе не обещали расслабленного отдыха, почти все имеющееся в их распоряжении время обещало уйти на соответствующие процедуры. Ну а после – в обратный путь!

Практически полное отсутствие свободного времени не позволяло Трасси, как и членам экипажей других эшелонов, спокойно выйти в город, чтобы более-менее полноценно его осмотреть. В результате, все населенные пункты, где доводилось побывать их каравану, слились у нее в один сплошной перрон, забитый галдящей толпой. И разница между ними выражалась разве что в нюансах говора и акцентов общего гвалта.

Кверенс, конечно же, стоял особняком, поскольку его белокаменные стены, увенчанные остроконечными сторожевыми башенками, спутать с чем-либо другим было решительно невозможно. Да и очередь из прибывающих караванов могла образоваться только здесь. Столица Империи, как-никак.

А вот все прочие городки и поселки выглядели для Трасси как однообразное нагромождение облупленных досок и выцветших вывесок, среди которых сновали точно такие же безликие люди. Товар обменивался на деньги, деньги на товар, а все прочее, что находилось дальше протянутой для рукопожатия руки, превращалось в однородный серый фон.

Поскольку дел у девушки хватало, она почти весь день провела в машинном отделении, в окружении потрескивающих остывающих механизмов, орудуя тряпкой и масленкой. Ее худенькая фигурка позволяла пролезать в самые дальние уголки без необходимости снимать внешние панели, чем Лажонн активно пользовался, экономя время и сократив до минимума численность команды. Трасси, впрочем, не возражала, поскольку именно здесь, среди промасленного металла она чувствовала себя на своем месте, испытывая трудно объяснимое ощущение уюта, как будто стальные валы и шестерни приходились ей близкими родственниками.

Покончив с первоочередными работами, Трасси смыла с себя под душем грязь и копоть, после чего выбралась на верхнюю палубу. Здесь она с большой кружкой горячего чая устроилась на видавшем виде кресле, предварительно выколотив из него по возможности весь песок и пыль.

Клонящееся к закату солнце уже не пекло как открытая дверца топки, а только мягко щекотало натруженные руки, а легкий ветерок приятно холодил разгоряченное лицо. Снизу доносились приглушенные голоса покупателей и простых прохожих, спешащих по своим делам.

На данный момент первоначальный ажиотаж, вызванный прибытием каравана, несколько спал, и к головному эшелону потянулись серьезные клиенты, с которыми соответствующие договоренности заключались загодя. Потягивая терпкий чай, Трасси вполуха слушала их переговоры с Лажонном, время от времени бросая ленивый взгляд вниз. Она как раз подумывала сходить и налить себе еще одну кружку, когда к борту «Хоррама» подкатила груженая телега, которой управлял широкоплечий темноволосый бородач.

Его появление явно обрадовало Лажонна, бросившегося обниматься с прибывшим, чего он с другими заказчиками себе не позволял. Заинтересовавшись, Трасси перегнулась через поручень, прислушиваясь к их разговору.

– Во-о-о-т, совсем другое дело! – Лажонн загремел вынутыми из ящика цепями, прислушиваясь к их звонкому лязгу. – Не чета тому гнилому хламу, что наши халтурщики в Кверенсе предлагают.

И вот тут ее отец был совершенно прав! К инструментам и скобяным изделиям, поставляемым столичными мастерами, у Трасси уже давно сформировалась устойчивая неприязнь. Вот с внешним видом товара у них проблем не наблюдалось – полировка, отделка, упаковка – все оказывалось исполнено на высочайшем уровне. Но как только дело