Королева
От автора
Дорогие друзья. Вы держите в руках продолжение романа «Лекарство».
Хочу еще раз напомнить, что все изложенное далее является всего лишь фантастикой, придуманной мной для приятного времяпрепровождения. И хотя, вся научная база, некоторые исторические моменты, а также географические данные имеют место быть в реальной жизни, тем не менее, действия романа происходят на вымышленной планете Земля. Не имеющей к современным, действующим политическим и религиозным строям ни малейшего отношения.
2139 год. Бывшая Республика Ирак. Бывшая провинция Анбар. Русло реки Евфрат. Плотина Хадиса.
Спусковой курок старой американской автоматической винтовки поддался движению пальца. Коротко отбила удары очередь. Бежавший впереди на кривых конечностях симбионт споткнулся, но скорость не потерял. Водитель проржавевшего багги крутанул руль, забирая влево, и легкий автомобильный гибрид вылетел на ровную каменистую поверхность. Педаль газа ушла в пол, и багги сорвался вперед, быстро сокращая расстояние между ним и раненным симбионтом.
– Жми! – крикнул водителю Аюб Салеем, занявший место стрелка.
Услышал тот крик Салеема или сам сообразил, что нужно делать, но автомобиль прибавил скорости. Его старый корпус мелко задрожал: машина шла на пределе своих возможностей. В следующую секунду переднее колесо багги поравнялось с бежавшим симбионтом, и Аюб перевел оружие на стрельбу одиночными. Вскинул винтовку, целясь в боковую поверхность собакообразной головы чудовища, захватил цель и вдавил спусковой курок. Симбионт дернулся в сторону, резко меняя направление, и пуля прошла мимо.
– Ублюдок! – Салеем в бешенстве ударил кулаком в металлическую опору, ограждавшую место стрелка. – Расул!
Но водитель уже вывернул руль. Машину резко занесло в сторону. Два правых колеса угрожающе задрались вверх, и людям пришлось в спешке наваливаться на противоположный борт. Равновесие было восстановлено, но из-за опасности быть перевернутыми Расул все-таки сбросил скорость. Симбионт оторвался от преследователей, и водитель вновь вдавил педаль газа, стараясь поскорее нагнать его.
– Не сможет. – Габай Йосеф оторвался от стационарной подзорной трубы. Посмотрел уже невооруженным взглядом в сторону поднятого багги облака пыли. Затем сплюнул густую вязкую слюну на потрескавшийся бетон обзорной площадки и добавил: – Не побить ему рекорд Хадида, клянусь Аллахом всемилостивейшим и милосердным.
– Еще две минуты. – Зариф Халил настороженно посмотрел на стоявшего рядом военного. Взгляд вновь прошелся по знакам отличия второго лейтенанта, расположенным снизу от нанесенной арабицей фамилии. Первый день на новом месте службы после перевода, а знает уже обо всех достижениях их взвода. Надо меньше болтать: вдруг окажется, что он подослан сюда Первым муллой, выслуживающимся перед послом Великого Халифата?
Халил повис на ограждении площадки и, так же, как и Габай, стал безразлично наблюдать за погоней экипажа багги за случайно забредшим сюда симбионтом.
– Он его не уложил с первого выстрела. Я видел. Так что, две минуты или не две, а пари он уже проиграл. За две минуты он может только не проиграть всю сумму. Оставить себе пятнадцать процентов. Как раз хватит, чтобы возместить расход топлива. – Второй лейтенант вновь решил заговорить с капитаном.
– Скорее бы уже час прошел. – Зариф решил сменить тему. Он выпрямился и размял руками ноющую от длительного пребывания на ногах спину. Хорошо, что проверка уже была и можно не носить броню, каску и не оттягивать себе шею ремнем автомата. Если бы майор увидел, в каком виде эти четверо несут службу, не поздоровилось бы всем, включая этого засланного шакала. Он тоже стащил с себя все, что можно, чтобы тупо не сдохнуть от жары на самом солнцепеке. А с другой стороны…
Халил скривился.
Разве тут, на плотине, можно с кем-то еще воевать? Никто из сорока тысяч человек, живущих на развалинах Эль-Хадита, не станет в здравом уме пытаться лишить себя воды и энергии. На этих двух составляющих тут держится все. Из-за них, из-за этой плотины около девяноста лет назад тут все и завертелось.
Когда сюда пришла Катастрофа, многие поняли, что единственным надежным и долговременно безопасным местом станет плотина и примыкавшая к ней гидроэлектростанция. Только благодаря надежности ее конструкции и простоте обслуживания город будет на протяжении не одной сотни лет получать электричество. А электричество – это все: тепло и свет, возможность обеззараживания воды и пищи, а также сохранения минимальных технических и производственных мощностей. Это жизнь.
И хорошо, что к такому мнению раньше всех пришло командование сухопутных войск. Дислоцируемые возле Багдада пехотные и механизированные дивизии, совершив марш-бросок в триста километров, взяли под контроль плотину Хадиса и окрестности города Эль-Хадита. И сделали это, надо отметить, вовремя, поскольку ненавистный Иракский Курдистан уже выдвинул к ГЭС все имеющиеся у него силы. Шестнадцать объединенных пехотных батальонов Пешмарга вышли к окраинам Эль-Хадита, стараясь разбить правительственные войска в самом узком месте растянувшегося вдоль берега Евфрата города, отрезать противника от ГЭС и захватить жизненно важный центр.
Сражение было продолжительным и упорным. В течение месяца плотина и разрушенный до основания город двенадцать раз переходили из рук в руки. Каждая из сражающихся сторон понимала, что отступление есть отход в один конец. Свою роль сыграло численное превосходство регулярных частей и наличие большего количества единиц тяжелого вооружения и техники. Упорство и кровопролитность этого исторического сражения были вызваны еще одним обстоятельством. Это была вторая по величине ГЭС в бывшей республике Ирак. Ее более мощная сестра Мосул находилась на севере страны, в русле реки Тигр. По слухам, за два месяца до начала Хадиского побоища она уже была захвачена военизированными формированиями, пришедшими то ли из Сирии, то ли образовавшимися на территории самого Ирака. Катастрофа уже шагала по планете семимильными шагами, и разбираться в достоверности сведений просто не было времени. Со всем этим стоило разобраться потом, уже после того, как будет достигнута первоочередная цель.
Вооруженные силы Курдистана в итоге были безжалостно перебиты. Оставшиеся в живых иракские военные перемешались с местными жителями Эль-Хадита, стараясь организовать новую жизнь на новом месте. В первые несколько лет еще случались попытки захвата плотины и гидроэлектростанции различными военным отрядами суниитов и езидов, но все это не несло в себе какой-то существенной опасности.
За прошедшие с тех времен десятки лет местные жители смогли частично восстановить разрушенный город, частично выкопать обширные подземные помещения, в которых можно было весьма эффективно поддерживать относительную бактериологическую безопасность. Жить, в общем, можно было, да хранит их всех Аллах, всемилостивый и милосердный.
Единственное, что тревожило жителей города, это постепенно уменьшающийся водяной поток Евфрата. Причиной было наличие выше по течению плотины Илису, расположенной на территории бывшей Турции. Еще в середине двадцатых годов прошлого столетия вопрос о снижении объема воды в Ираке на двадцать процентов из-за строительства плотины чуть не закончился очередной войной за ресурсы. Тогда в разборку влезла ООН и все закончилось, как всегда, непонятно чем. Но ситуация ухудшалась с каждым последующим годом. И решение о военном походе для уничтожения плотины является основным политическим лозунгом на очередных выборах Первого муллы.
– Да когда же ты устанешь! – Аюб резко повернулся, провожая взглядом симбионта, вновь сменившего вектор движения почти на сто восемьдесят градусов. Тварь, резко остановившись, пропустила мимо себя багги и что было сил рванула назад, стараясь уйти как можно дальше от плотины.
Преследующий ее враг был хоть и неповоротливым, но быстрым. Он всякий раз настигал ее на своей пропахшей дымом и ржавчиной грохочущей штуке. И каждый раз к этим запахам добавлялся кислый запах резкого звука, от которого всегда наступает жуткая боль. Кровожадные двуногие, ненавидящие всех их непонятно за что, вновь догнали ее. Но на этот раз сил почти не осталось и уйти в сторону ей уже не удалось. Слишком много крови она потеряла при первой встрече, когда им удалось достать ее.
Раздался короткий, громкий звук – и ее окружила молчаливая пустота…
Почти мгновение пришлось потратить на то, чтобы найти новую цель. И опять она отметила, что это все еще слишком долго. Еще недостаточно быстро для того, чтобы добиться своей цели. Но, тем не менее, она уже могла ощущать свою новую цель. Сознание окрасилось тошнотворными, мерзкими образами, которые так свойственны многим из них. Разбираться во всем этом не было ни желания, ни необходимости. Это всего лишь маленький человек, считающий себя сильнее тех, кто продолжает развиваться.
– Достал все-таки! – Габай вновь прилип к подзорной трубе, наблюдая за охотой экипажа багги на симбионта. В тот момент, когда второй лейтенант прильнул к окуляру, машина наконец смогла в очередной раз догнать мерзкую тварь. Стрелок поравнялся с симбионтом и выстрелил, угодив одиночным выстрелом точно в мозг. Голова твари дернулась в сторону, и тело на всей скорости завалилось на бок, даже не дернувшись.
– Отличный выстрел. – Габай отошел от трубы, глянул на Зарифа. – Жаль, что не с первого раза. Но в две минуты уложился.
Тот поднял голову и еще раз внимательно посмотрел на второго лейтенанта. Ох и подозрительно все это! Не хватало, в самом деле, заиметь тут шакала от Халифата, который будет стучать Первому мулле из мечети обо всем, что тут происходит. Видите ли, многим не нравится, что здесь, на плотине, слишком спокойно проходят вахты. Пусть вознесут молитву Аллаху за то, что все именно так и что их ГЭС стоит в пустынной местности. Где-то на севере или юге, где леса с джунглями, города вообще обнесены сплошной стеной, так как из этих зарослей на жителей постоянно нападают всякие мерзкие твари. Говорят, что многих даже пули не берут и единственное средство против них – огнемет и горячая молитва.
Халил украдкой снял респиратор и сплюнул вязкую слюну. Воды бы сейчас, а то после курева, которое раньше давало расслабиться мозгам, теперь только дикий сушняк долбит.
И вообще, пусть всех этих недовольных шайтан раздерет. Со времен последней битвы за город эта плотина была и остается важнейшим постом. И не только самым важным, но и самым безопасным. С высоты ста пятидесяти метров вся прилегающая территория видна как на ладони. Служить тут – это не в городе среди развалин ведьм ловить. Хоть этих тварей и отлавливают постоянно, но каждый год хоть в какой-нибудь из семей рождается проклятый ребенок. И сразу его не отличишь от обычных людей, особенно, если глаза нормального темного цвета. Только с возрастом, когда окружающие замечают, что это шайтаново отродье ничем не болеет.
– Что с ним? – Крик стоящего рядом Габая выдернул Зарифа в реальность. Тот бросил на второго лейтенанта встревоженный взгляд. Последний, продолжая смотреть в окуляр подзорной трубы, махал рукой, подзывая капитана к себе.
Зариф торопливо подбежал, задев по дороге прислоненную к ограждению винтовку. Процедил сквозь зубы проклятие и, оттолкнув Габая, занял его место.
Пару секунд пришлось покрутить винты для отладки линз фокуса под свое зрение. Когда картинка приобрела четкость, стал виден багги и лежащий мешком возле него Аюб. Водитель, к тому моменту выбравшийся из машины, склонился над телом. Затем он поднял голову и стал торопливо озираться по сторонам, видимо, не понимая, что произошло.
– Что случилось?
– Не знаю. Он убил симбионта, вылез из багги, подошел к нему. А затем схватился за голову и упал.
– Ничего не понимаю. – Зариф раздраженно ударил открытой ладонью в боковую поверхность подзорной трубы. Защитные очки мешали как следует рассмотреть детали. – Сукин сын!
В подзорную трубу было видно, как водитель багги схватился за голову. До слуха оставшихся на наблюдательном посту людей донесся далекий крик боли. Расул завалился на бок, его тело забилось в судорогах и вскоре затихло.
– Что там происходит? – Стоявший рядом второй лейтенант с тревогой всматривался вдаль, стараясь невооруженным глазом оценить обстановку.
– Я не знаю, но мне это все не нравится! Надо сообщить майору. Беги в дежурку, поднимай остальных. Пусть свяжутся с городом и… – Внезапно Зариф замолчал. – Твою мать…
Изменившаяся интонация в голосе капитана заставила Габая застыть на месте. Он почувствовал, как сердце в груди болезненно заныло в предчувствии надвигающейся неотвратимой беды. И если бы Зариф был без очков и респиратора, можно было бы увидеть, как за секунду меняется выражение его лица.
Габай посмотрел в сторону замершего багги и оторопел. Его нижняя челюсть отвисла, а глаза вылезли из орбит, когда он увидел, как серо-желтая линия горизонта тронулась вперед, стремительно приближаясь и рассыпаясь вблизи на отдельных симбионтов, неудержимо рвущихся к плотине. Пятнистое море всевозможных тварей за считанные минуты накрыло багги и тела мертвых солдат. Взметнулись вверх разрываемые голодными чудовищами куски человеческой плоти, на которых еще продолжали держаться лоскуты камуфляжа. Передняя волна монстров уже приближалась к плотине.
– Мотострелковую дивизию к окраинам города! – Генерал Кафиль Асад с остервенением швырнул трубку проводного телефона. – Где связь с блокпостом Ульшафт? – Глаза Асада с ненавистью и злобой смотрели на вытянувшегося по стойке смирно бригадного генерала.
– Связи нет, господин генерал! – доложил тот срывающимся от страха голосом.
– Заткнись! Ты идиот! Здесь хоть кто-нибудь может объяснить, что происходит?
Бетонный потолок и стены расположенного под землей командного центра сильно затрясло. Освещение замигало и погасло, погружая комнату в темноту.
– Господин генерал! – Судя по приглушенному респиратором голосу, это был один из охранников. – Вам необходимо срочно покинуть помещение! Бункер может обрушиться!
– Что вообще происходит! Почему трясет город?
– Не могу знать, господин генерал. Вряд ли это взлетел на воздух склад с боеприпасами. Я не слышал взрыва. Возможно, плотина…
– Что за чушь вы тут несете! Какой склад? Какая плотина? Ее невозможно разрушить! Кто-нибудь включит здесь свет? Где ручные фонари?
– Мы все выясним незамедлительно!
Дальняя лампочка мигнула несколько раз ослепительно ярким пятном и засветилась ровным светом. Кафиль Асад несколько раз моргнул, адаптируя глаза к резкой смене освещения, и окинул помещение быстрым взглядом.
Возле него столпилось несколько человек из генералитета и трое бойцов гвардии Халифата, исполнявших роль личной охраны. Форма у всех была покрыта тонким слоем осыпавшейся пыли и мелкого крошева из потолочного перекрытия.
Душу порадовало осознание того, что, несмотря ни на что, охрана свою работу знала. Как только погас свет, трое натасканных профессионалов взяли его в кольцо, отодвинув всех прочих, находящихся на расстоянии, непреодолимом для руки с ножом, и заслоняя его своими телами так, чтобы максимально снизить успешный шанс применения огнестрельного или метательного оружия.
– На улицу! – коротко приказал генерал.
Стоявший возле двери один из штабных торопливо дернул на себя дверь. Та затрещала, но не поддалась.
– Не открывается, господин генерал. Видимо, стена просела.
– Так сделайте же что-нибудь, во имя Аллаха! – Асад закатил глаза. – Выломайте ее, в конце концов!
Один из телохранителей, быстро подойдя к двери, отодвинул в сторону стоявшего рядом с ней штабного офицера и несколькими ударами приклада винтовки разнес дверь. После этого жестом подозвал к себе Асада. Как только генерал начал подъем по лестнице, ведущей наружу, за его спиной двумя тенями сомкнулись оставшиеся два бойца Халифата.
Вот единственные, кто тут не зря ест свой хлеб. А все это засидевшееся и отожравшееся стадо бесполезных прихвостней оказалось ни к чему не готово. Они не только не способны внятно оценить меняющуюся обстановку, но и вообще оказались полностью некомпетентными. И они еще называют себя профессионалами с многолетним стажем! Нет, как только тут все закончится, он лично обратится к Первому мулле и заменит в своем личном окружении всех.
В голову предательски закралась тревожная мысль о том, что не заменит ли в первую очередь Великий Халифат лично его, когда дело дойдет до разборки сегодняшнего происшествия. Но генерал торопливо отогнал от себя эту мысль. Это все потом. Сейчас необходимо выбраться из этого бетонного гроба. Затребовать себе транспорт и переместиться в запасной командный центр на противоположный берег Евфрата. И уже там спокойно оценить обстановку.
Каких-то полчаса назад с дальнего блокпоста Мутахми, расположенного на плотине, дежурная смена наблюдателей доложила об атаковавшем их позиции отряде симбионтов. Он потом еще разберется, кого именно эти тупоголовые поставили нести вахту на такой ответственный пост. Вместо четкого доклада, в штаб сухопутных войск пришли обрывочные истерические крики, которые вскоре оборвались. После нескольких неудачных попыток установить связь с блокпостом Мутахми, дежурный связался с командующим сухопутными войсками и получил от него приказ связаться с блокпостом Ульшафт для отправки на плотину разведки и сбора данных. После этого командующий связался уже с ним, генералом Асадом.
Пробираясь через разломанный выход, он разогнулся слишком рано и въехал макушкой в бетонный блок перекрытия. В глазах мгновенно потемнело, голову прошила острая боль.
Да чтоб вас всех!
Они ничего не могут! Не могут даже до конца выяснить, какое количество этих проклятых тварей понадобилось, чтобы навести такую панику. Сто? Двести? Воины Аллаха, разорви их шайтан! Трусливые шакалы! Они стада овец испугаются и разбегутся по своим домам!
Срочно на другой берег. Там расположен взвод тяжелой артиллерии и минометные расчеты. Они недоступны для атаковавшего город отряда тварей. Как только он доберется до связи, по этим симбионтам, сколько бы там их ни было, ударят из всех стволов. Главное, чтобы мотострелки перекрыли центральную улицу, ведущую к мечети города. Свою голову от гнева Первого муллы лучше прикрыть заранее.
Идущий впереди боец Халифата вышиб дверь, ведущую на улицу. В коридор незамедлительно ворвался многоголосый шум города. Какофония криков, топота ног, гула и лязга проезжающих гибридов. В образовавшемся светлом прямоугольнике освещенного солнцем пространства было отчетливо видно, как телохранитель, вскинув штурмовую винтовку, быстро осмотрел прилегающую к выходу территорию. Убедившись, что опасности для генерала нет, боец подал знак продолжить движение, и Асад наконец-то выбрался на поверхность.
Мимо него, беспрерывно сигналя, с грохотом пронеслись два проржавевших бронеавтомобиля. Следом за ними проехал грузовик с открытым верхом, с сидящими в кузове солдатами. Замыкало автоколонну три широкоплатформенных багги, ощетинившиеся крупнокалиберными пулеметами и поблескивающими жалами стационарных дальнобойных огнеметных установок.
При виде их генерала в очередной раз охватило бешенство. Эти умственно отсталые уже давно должны были выстроить оборону как можно ближе к границе города, там, где сейчас должен быть этот самый отряд симбионтов, с которым не смогли справиться отряды солдат на двух блокпостах.
– Свяжитесь с автоколонной, – приказал он бригадному генералу, продолжая глядеть в сторону удаляющихся военных. – Мне необходимо переправиться на другой берег. Восстановить связь с…
Головной бронеавтомобиль достиг параллельной улицы, выехал на перекресток и был смят таранным ударом. Гигантский рогатый симбионт своим мощным телом ударил в борт тяжелой машины. Автомобиль развернуло, и машина замерла. В лобовом грязном стекле мелькнула фигура водителя, дернувшаяся куда-то вбок. Мчащийся позади второй автомобиль, только благодаря невысокой скорости и соблюдению дистанции, смог вовремя затормозить. В крыше незамедлительно открылся люк, из которого появился солдат, схватившийся за станковый пулемет. Позади него, мимо остановившегося грузовика, стали проезжать вперед багги. Кто-то из командующих автоколонной запоздало понял, что в случае нападения врага использовать огнеметы невозможно, если не отвести пехоту в тыл.
Из-за угла выскочил второй гигант, взбежал по трупу первого симбионта, умершего от полученных повреждений в результате тарана бронеавтомобиля, и оказался на крыше машины, которая мгновенно стала проседать вниз. Раздался треск металла и сгибаемых опор. Стрелок на втором автомобиле вдавил гашетку станкового пулемета, целясь в рогатую голову чудовища.
В следующую секунду из-за угла хлынул поток монстров. Пулеметчик, мгновенно сориентировавшись, перевел огонь на более быстрые цели. Очередь трассирующих пуль пролегла наискось через передние ряды симбионтов. Кто-то из них, рвущихся вперед, свалился, но остальные продолжали бежать. Позади бронеавтомобиля дробно застучали крупнокалиберные пулеметы, высекая в волнах симбионтов тонкие полоски смерти. Высунувшийся из люка боец, заметив поравнявшегося с ним наиболее крупного зверя, развернул ствол в его сторону. Но тотчас же острая боль вгрызлась ему сзади в шею. Солдат закричал, выпуская оружие и стараясь схватить руками оказавшегося позади симбионта. Тварь все сильнее сжимала свои отвратительные, как будто вывернутые наизнанку челюсти, заливая свою морду и человека ярко-алой кровью. Кто-то из пулеметчиков на багги увидел гибнущего товарища, и тело твари прошила очередь разрывных пуль. Монстр умер мгновенно, так и не разжав челюсти, и свалился вместе с трупом бойца в люк. За ним, воспользовавшись открытым проемом, в салон машины влетели еще несколько небольших симбионтов.
И в этот момент багги ответили стеной огня. Люди поняли, что уже ничем не могут помочь гибнущим экипажам бронеавтомобилей, и занялись вплотную обороной своих позиций. Три лавины, выпущенные из дальнобойных огнеметных установок, перекрыли внахлест все улицу. Взметнувшуюся стену огня во многих местах пробили автоматные очереди пехоты, выстраивающейся позади багги. В беснующемся рукотворном аду были отчетливо видны лохматые, изувеченные симбиозом с бактериями тела бывших животных. Было видно, как многие из них падают на землю, сраженные пулями автоматчиков. Но на их месте мгновенно появлялись новые симбионты, старающиеся ценой своих жизней прорвать постоянно обновляемую людьми огненную границу.
Земля задрожала. Часть стены наполовину отстроенного дома рухнула плашмя позади рассредоточившейся пехоты. В то же мгновение на противоположной стороне улицы землю рваным зигзагом прочертила глубокая трещина. Большой пласт земли стал проваливаться внутрь. Со всех сторон в образовавшуюся полость начало засасывать грунт. Два колеса одного из багги оказались в трещине, и машина резко завалилась на бок. Стоявший за огнеметом солдат инстинктивно вцепился в оружие, стараясь сохранить опору, и в следующую секунду повис на нем. Извергающий пламя ствол орудия развернулся, заливая напалмом соседнюю багги.
– Симбионты!
Крик телохранителей вывел Асада из ступора. Генерал обернулся на крик. Один из бойцов Халифата, вскинув винтовку, открыл огонь по кривым зеленоватым спинам симбионтов, замелькавших на крышах соседних домов. Одна из тварей, перемахнув через ограждение, спрыгнула на землю позади выбравшейся из подвала группы людей и, не обращая никакого внимания на них, рванула дальше по улице. Телохранитель, быстро прицелившись, срезал убегающую тварь очередью. Лапы монстра подкосились, и мертвый симбионт рухнул на землю, проехав по инерции еще пару метров. Его место тут же заняло еще две твари. С крыши противоположного дома к ним спрыгнуло еще несколько зверей. Один из них, замерев на месте, повернул к людям кривую морду. В свете разгорающегося за спинами солдат пламени на обтянутом кожей черепе блеснули зеленым огнем два глубоко ввалившихся глаза. В следующее мгновение очередь из винтовки разворотила морду симбионту, и во все стороны полетели ошметки раздробленной пасти. Тварь, коротко взвизгнув, свалилась. Еще несколько спрыгнувших с крыш монстров развернулись в сторону опасного противника… и бросились в атаку.
Ближайший к Асаду телохранитель мощным толчком отпихнул опешившего генерала в сторону, рванул из подсумка ручную гранату и метнул снаряд в толпу приближающихся тварей. Раздался оглушительный грохот ближнего взрыва, смешавшийся с визгом и воем посеченных осколками симбионтов.
Землю под ногами вновь сильно качнуло. Не удержавшийся на ногах генерал упал, ударившись головой о кусок обвалившейся стены. До меркнущего сознания еще доносились крики разрываемых на куски пехотинцев, позиции которых за огнеметными точками захлестнула лавина прорвавшихся через стену огня симбионтов.
Перед тем, как отключиться, Асад увидел, как метнувший гранату боец выставил вперед свою винтовку, на которой моментально сомкнулись челюсти ближайшего симбионта, метившего в прыжке вцепиться врагу в лицо. Телохранитель резким рывком увел зверя в сторону и повалил его на бок. И, прежде чем тот успел избавиться от засевшего в пасти куска металла, человек, выпустив оружие и выхватив нож и пистолет, всадил несколько пуль в голову симбионта. В следующее мгновение в его вытянутую руку вцепилась очередная тварь, сбив солдата с ног. Боец, истошно крича, стал наносить здоровой рукой многочисленные удары клинком в бок симбионта. Зверь, не разжимая челюстей на раздробленной, кровоточащей руке телохранителя, сдох, наваливаясь на человека всем телом и окончательно лишая его возможности двигаться. Подскочившая следом тварь моментально вгрызлась своей длинной мордой в лицо несчастного…
Сознание, по-видимому, вернулось к нему достаточно быстро. Асад разлепил веки. Голова противно ныла в месте ушиба. Перед глазами стояла мутная, качающаяся из угла в угол пелена. Генерал застонал и вытер рукой лицо, размазывая по коже налипшую грязь и песок. Зрение немного прояснилось, и первое, что он увидел, было выеденное лицо одного из телохранителей. Рядом на трупах нескольких убитых симбионтов лежало безногое тело кого-то из генералов.
Асад собрался с силами и сел, обхватив голову руками, чтобы хоть как-то унять головокружение. До него только сейчас дошло осознание, что бой уже закончен. В глаза не бросалось движение ни людей, ни этих уродливых тварей. С правой стороны до оглушенного доходили волны тепла от прорванного симбионтами огненного фронта. Тошнотворно несло обгоревшей шерстью, пластиком, резиной и мясом. Слева где-то далеко был слышен шум движения и разноголосые крики людей. То здесь то там в общую какофонию встраивались разрозненные автоматные очереди и одиночные выстрелы. Несколько раз что-то взорвалось.
Окончательно придя в себя, генерал понял, что провалялся какое-то время на улице без респиратора. Его сорвало с лица, и теперь он болтался на груди. Значит, все то время, пока он находился без сознания, его легкие подвергались атаке бесчисленных и невидимых бактерий, которые теперь непременно его убьют. Если раньше его не разорвут эти твари!
Генерал понял и то, что находится рядом с живыми симбионтами. Огромное количество этих уродов располагалось среди тел вдоль залитой кровью улицы. И все как один не сводили глаз с…
Генерал проследил взглядом – и оторопел.
Посреди улицы медленно вышагивали два мощных симбионта. Четыре пары зеленых глаз пристально оглядывали очищенную от людей улицу. А между ними, положив руки на бугристые черно-зеленые спины, шел человек.
Асад мотнул головой, стараясь сфокусировать зрение, и образ человека трансформировался в стройную девушку. Она шла неторопливым, уверенным шагом между охраняющих ее тварей.
Рука сама потянулась к висевшей на поясе кобуре. Если глаза его не обманывают, то сейчас он видит не просто очередную ведьму, а само исчадие ада, явившееся сюда, чтобы истребить всех правоверных. Потому что человеком оно быть не может.
Ему уже все равно. Он умрет при любом раскладе. Но сейчас он избавит мир от этого чудовища в человеческом обличье.
Асад поднял пистолет и, быстро прицелившись, выстрелил. Он успел заметить, как оба охранника-симбионта синхронным движением повернули к нему свои чудовищные морды, среагировав за секунду до того, как генерал нажал на курок.
Часть первая
За 82 года до описываемых событий.
2058 год. 344 километра над поверхностью Земли. Сегмент орбиты над Бенгальским заливом. Борт Международной Космической Станции.
– Еще один, – тихо бросил Лайнт.
Он ни к кому не обращался. Просто говорил это самому себе, констатируя увиденный факт. Но находившаяся рядом Элеонора услышала голос мужа и подплыла к одному из семи иллюминаторов панорамного обзорного купола станции.
– Где?
– На территории Индии.
Но Элеонора уже без подсказки видела очередную катастрофу.
Среди бескрайнего моря зелени во все стороны разрастался ярко-оранжевый круг чудовищного взрыва. Оставлял за собой перемешанную, вываленную радиально массу горящих деревьев. Из его эпицентра в атмосферу планеты поднимался клубящийся гриб, в черной шапке которого вспыхивали огненные пятна. Всесокрушающая ударная волна, намного опередив радиус огненного безумия, ушла вглубь территории, увеличивая объем поражения в несколько раз. Два ярких скопления многочисленных светящихся точек, обозначающих все еще борющиеся за жизнь людские поселения, погасли.
– Шестая за последний год, – сухо бросил женщине Лайнт. – И, ставлю на кон нашу асептику, не последняя. Будут еще.
– Какое безумие! – покачала головой Стейз. – Несчастные люди. – В ее голосе отчетливо слышались ноты горечи и боли. – Какая ужасная и несправедливая судьба! – Элеонора посмотрела на мужа: – Сколько их еще может быть?
Дэвид продолжал смотреть на пожар, словно ожидая чего-то еще. В памяти опять возникло воспоминание: темный круг иллюминатора космического челнока, тусклое стекло из прозрачного плавленого кварца с заслонками противоударных устройств, а за ним – непроглядная тьма. Всепоглощающая, завораживающая своей пустотой и неизвестностью. Таящая в себе свой личный большой секрет. Что там, за стеклом, внутри челнока? Он столько раз смотрел на него, с тех пор как внутри навсегда погас свет. С тех пор, как челнок перестал подавать признаки жизни, превратившись в мертвый космический мусор. И вот однажды, когда он вновь попал в поле зрения Лайнта, он увидел в этом иллюминаторе пятно света. Как будто кто-то внутри прошел мимо, держа в руках фонарь или, помилуй бог, свечу!
– Дэвид. – Встревоженный голос Элеоноры вывел астронавта из состояния задумчивости.
– Да? – Он посмотрел на жену. На ее лице отчетливо читалась тревога.
– С тобой все в порядке?
– Да, милая. – Дэвид подлетел к Стейз и ободряюще положил руку ей на плечо. – Прости, я немного задумался. Что ты сказала?
– Я спросила тебя о том, сколько еще может взорваться атомных станций.
– За несколько лет до начала Катастрофы, – Дэвид почесал затылок, – атомная энергия эксплуатировалась в тридцати странах. И общая численность энергоблоков доходила до четырехсот пятидесяти. Еще пятьдесят были на разных стадиях строительства.
– Но ведь это сродни ядерной войне!
– Нет, – усмехнулся Лайнт. – Ничего подобного.
– Но почему?
– Взрываются далеко не все АЭС. Большинство из них, во избежание катастрофы, уже выведены из рабочего состояния персоналом. Ведь срок эксплуатации даже у такого современного и сложного оборудования не безграничен. И специалисты прекрасно понимают, что по истечении времени станцию придется законсервировать и покинуть. Взрываются только те АЭС, где из-за инфекции весь персонал погиб. Мне думается, что сейчас персонал АЭС живет на территории, добровольно изолированной от остального мира. Это же целый небольшой город с собственной водой и энергией! В обмен на продовольствие они могут передавать часть вырабатываемой энергии в близлежащие убежища и города. Я как-то нашел информацию о Пало-Верде в Аризоне. Крупнейшая атомная станция нашей страны, снабжавшая электричеством города с населением в четыре миллиона человек. Благодаря ее энергии, там смогли организовать закрытый город-государство, ведя торговлю за еду и чистую воду.
– За воду? – удивленно переспросила Элеонора. – Но они же на АЭС.
– Я тоже был удивлен не меньше тебя. Но, как оказалось, Пало-Верде – единственная атомная станция в мире, не располагающаяся возле водоема. Наверное, поэтому им пришлось тяжелее остальных. Без своего источника воды долго никто протянуть не может. В итоге общим собранием было принято решение об остановке реакторов. После этого АЭС была законсервирована и покинута всеми ее жителями.
– Только не стоит говорить об этом при Альбе, – тихо напомнила мужу Стейз. – Она только научилась справляться с этой жуткой депрессией. Бедняжка. Хорошо, что она не увидела этот взрыв. И ты не закончил говорить про станции. Я перебила тебя.
– Да я почти все рассказал, – пожал плечами Дэвид. – Судя по тому, что я узнал о Пало-Верде, подобную экономическую схему отрабатывают все, кому посчастливилось оказаться внутри «атомных городов». Когда жители АЭС перестают выходить на связь с располагающимися рядом населенными пунктами, или же когда у этих самых пунктов начинаются перебои с энергией, это может значить только одно. Ведь никто не станет отказываться от обоюдно выгодного обмена. Значит, на закрытой территории произошло что-то такое, что послужило причиной прекращения торговли. А что это может быть, учитывая реалии нашего времени? Только болезнь.
– Да. Ты прав, – кивнула Стейз.
– Разумеется, никто в здравом уме лезть за периметр атомной станции и выяснять подробности не будет. Принести чуму в свой дом… – Лайнт передернул плечами. – Это страшно! Действительно страшно, стоит только подумать об этом как следует. – Мужчина немного помолчал. – Если больные и умирающие жители АЭС не успевают выключить все рубильники, через какое-то время все летит к чертям в ад. Как сейчас было в Индии.
– Но почему тогда они… – Элеонора запнулась, не зная как сформулировать возникшую мысль. – Когда связь прекратилась… Жители городов приходят точно к такому же выводу, что и ты сейчас. Он же логичен.
– Уверен, что да.
– Тогда почему они не уходят из опасной зоны? Почему остаются сидеть на месте и ждать взрыва?
– Им некуда идти. Убежища теперь раскиданы по всей Земле на больших расстояниях. Либо возле АЭС, либо возле гидроэлектростанций. Остальные места или уже вымерли, или пустеют с огромной скоростью. Большинство дорог заброшены и приходят в негодность. Добраться же до какого-то населенного пункта по бездорожью практически невозможно. Кругом стаи зараженных, агрессивных зверей. И рассказывали о появлении каких-то чудовищ. Опять же, огромное количество различных болезней. Но даже если переселенцы и доберутся до какого-нибудь Изумрудного города, много ли найдется желающих открыть им ворота?
Какое-то время Элеонора молча смотрела на мужа.
– Ты прав, – наконец произнесла она. – Как ни печально, но сказка закончилась. Никто не захочет рисковать собой ради чужих людей. Никто не захочет впустить за свои ворота болезнь и множество голодных ртов, которые тут же нарушат устоявшуюся внутри города систему. Как же это жестоко!
– Это необходимая жестокость. – Дэвид взял жену за руку. – Это война на выживание. И тут либо ты, либо тебя. Если ты хочешь сохранить жизнь себе, то должен молча смотреть, как за стенами твоего города возле закрытых ворот умирают твои соседи. Беременные, не успевшие родить мертвых детей. Молодые, еще вчера полные сил и любви. Мудрые старики. Все они должны умереть на твоих глазах, так как другой платы за твою жизнь с сегодняшнего дня нет.
Что же касается начала всемирного катаклизма из-за ядерных взрывов, который ты приравниваешь к ядерной войне, – Дэвид пожевал сухие, потрескавшиеся губы, – мне думается, что все эти опасения напрасны.
– Почему?
– Весь тот ужас, который так любят показывать в фильмах и описывать в книжках, для запугивания нас и щекотания нервов, возможен только в одном случае. – Лайнт поднял указательный палец: – При массированном ядерном ударе. То есть, при той самой ядерной войне, когда страны швыряют друг в друга тысячами ракет. Только тогда может наступить пресловутая ядерная зима. Помнишь, как у Брэдбери… эм… Не помню рассказ. Ну, да ладно. Сто лет назад ученые нашей страны взорвали первую атомную бомбу. Потом были русские, французы, арабы… Знаешь, сколько всего на нашей планете было взорвано ядерных зарядов?
– Нет, не знаю.
– Ну, назови цифру, которая тебе кажется ближе к реальности.
– Я даже представить не могу. – Стейз нахмурилась. – Пусть будет сто.
– Хо-хо! – весело выдохнул ее муж. – Бери больше. Намного больше.
– Намного… – Женщина задумалась. – Пятьсот?
– Больше.
– Тысяча?
– Еще, – улыбнулся Лайнт, видя, как глаза Элеоноры расширяются все больше и больше.
– Больше тысячи? Дэвид! Ты шутишь?
– Даже не думал. Готов поклясться нашей асептикой, дорогая.
– Две тысячи?
– Почти угадала. На самом деле взрывов было две тысячи шестьдесят с чем-то. Но мы округлим.
– Никогда бы не подумала… Так много?!
– И, тем не менее, жизнь на нашей планете продолжается. Так что, если рванет еще десяток-другой ядерных станций, планете от этого хуже не будет. Ей уже ничего не страшно. Она смогла выжить в холодной войне.
– Реабсорбция закончилась! – Элеонора указала в сторону настенного сенсорного дисплея. На нем замигал цветовой индикатор напротив одной из высветившихся строчек.
– Время для перерыва закончено. – Лайнт взмахнул руками, направляясь к выходу из «купола». – Летим скорее, а то заново запустится. Придется без воды сидеть.
– Второго сезона большой засухи я не переживу! – рассмеялась Элеонора, ловко направляясь в сторону узлового модуля Unity, ведущего к цепочке из восьми модулей-ферм.
Все-таки их экипажу повезло дважды. Они вчетвером оказались, видит Бог, в нужное время и в нужном месте.
Время их миссии на МКС оказалось самым что ни на есть подходящим в свете развернувшейся после их прибытия на борт ситуации на Земле. Было ли возможно их столь длительное затворничество еще двадцать лет назад? Стейз в этом сомневалась. Да, технический прогресс, вся цель которого сводился к разработке на основе МКС долголетнего полета человека на Марс, в итоге дал свои результаты. Еще в начале двухтысячных великие американские ученые и русские с европейцами совместными усилиями смогли довести систему жизнеобеспечения до состояния частичной регенерации. Это позволяло экономить на поставках воды и кислорода до одиннадцати тонн за пару лет. И это при учете полезной нагрузки в две с половиной тонны за один полет транспортного челнока. Но иногда времена меняются к лучшему. Такие аппараты, как ECLESS и OGS, уже давным-давно заняли почетное место в музее космического центра NASA, вместе с архаичными процессами парокомпрессионной дистилляции и трансформации формальдегида. Теперь бортовые системы Proterian и Liberia, основанные на реакции Сабатье, уже много лет что-то там творят с диоксидом углерода, осуществляя круговорот кислорода и воды. Конечно, все это озвучивают на соответствующих курсах при подготовке членов экипажа, и в тот момент все предельно понятно и логично. Но как только выйдешь за дверь аудитории… Хорошо, если в голове останутся какие-то общие понятия. Главное, что все продолжало работать.
Так же, как и цепь биоферм, в которых при помощи многочисленных установок микрогравитации росли кусты свежего салата и в нескольких инкубаторах созревал искусственно выращиваемый синтетический белок. За открытие и разработку этого революционного процесса господину Лейктрецу, возглавлявшему Paromant Company, была вручена Нобелевская премия. Сам процесс, чисто технически, а вернее, химически, был разработан в Поднебесной. Но китайским ученым не хватило одного, самого важного момента – самовоспроизведения. И выращиваемые растения и синтезируемый белок были, в итоге, конечны. Плодородная почва приходила в негодность, а химические брикеты концентратов истощались. На все это нужно было время: все описываемые выше процессы занимали, при самом ужасном раскладе, два года. Но, тем не менее… Работа же господина Лейктреца позволяла осуществлять процесс выращивания растительной и белковой пищи практически вечно.
Да, во вселенной все имеет свое начало и свой конец. И пищевые фермы тоже однажды придут в негодность. Если, конечно, раньше что-нибудь не случится, как в прошлом месяце, когда установка синтеза воды вышла из строя.
Стейз в полете пересекла лабораторный модуль Destiny и, ловко влетев в соседний, направилась в отсек Columbus.
– Эл! – Со стороны биофермы P1 раздался окрик русского. – Дэвид! – Видимо, хочет им что-то показать или спросить, куда эти они спешат. Как будто и так не понятно.
– Сорри, Арти! – крикнула в ответ Стейз. – Одну секунду!
– Это важно! – крикнул вдогонку Артём.
Летевший за ней Лайнт в очередной раз горько усмехнулся про себя.
Миссия на МКС… Черт побери! Очередная миссия, ставшая в итоге последней для всего человечества. И последней для них. Элеонора права: когда-нибудь придет конец и этой миссии, затянувшейся, вместо рассчитанных шести месяцев, уже на года. Смог бы он предположить в самых своих смелых и безумных фантазиях, что всю оставшуюся жизнь проведет на орбите с этим русским и психованной афроиспанкой!
В одно прекрасное утро шаттл с экипажем из трех астронавтов NASA стартовал с мыса Канаверал. Он, Дэвид Лайнт, назначенный командиром миссии, сидел в центре пилотского отсека, и широкая белозубая улыбка не покидала его мужественного лица. Он знал, что сейчас за их стартом следит не только центр управления полетами. Камеры внутри челнока транслируют запись их полета в прямом эфире на нескольких национальных каналах не только США, но и Европы, а также их смотрят нескончаемое количество онлайн-ТВ и всевозможных ресурсов, так или иначе причастных к теме космоса. Самое занимательное заключалось в том, что столь огромный интерес был вызван не банальным любопытством налогоплательщиков к очередной отметке в исследовании космического пространства. Нет. Это раньше, лет сто назад, за действиями американских героев-космонавтов следил весь мир. Тогда люди, воодушевленные невиданным ранее скачком технического прогресса, смотрели широко открытыми глазами на суперменов, бросивших вызов закону всемирного тяготения. Вековые цепи гравитации были наконец-то порваны, и человек смог подняться с колен.
Сейчас все эти космические полеты и старты ракет порядком поднадоели. Многие вообще не понимают, зачем вбухивать миллиарды долларов в то, что не приносит никакой существенной пользы. Но сегодняшний старт действительно собрал огромную аудиторию.
Виновником торжества была катастрофа, произошедшая год назад. Девятого июля шаттл Georgia стартовал с мыса Канаверал и через сто две секунды взорвался в воздухе вместе с экипажем. В течение последующих трехсот шестидесяти дней были прекращены все полеты. По заключению госкомиссии причиной чудовищной трагедии стала разгерметизация элементов твердотопливного ускорителя. Инженеры крупнейшего научно-исследовательского центра Маршалла вновь сели за чертежные доски, и через три месяца были предложены кардинально новые схемы ускорителя. Еще два месяца ушло на проведение полевых испытаний на космодроме Уоллопс. И вот сегодня дан новый старт.
Лайнт тогда мысленно скривился. Жажда запекшейся и испарившейся крови охватила тех, кто сейчас наблюдает за его искаженным перегрузками лицом. Ну, разве что кроме его жены и восьмилетних близняшек. Наверное, они единственные, кто сейчас по-настоящему переживает за своего отца. Будет что завтра в школе рассказать. Опять сорвут урок, потому что уже все одноклассники знают, что отец Майка и Эдварда Лайнтов сейчас несется со скоростью десять километров в секунду к ледяной пустоте космоса. Хотя все это, конечно, неправда. Нет, для гражданских пусть остается космос. Но, на самом деле, МКС летает не в космосе. Она вращается вокруг планеты в самом верхнем слое атмосферы. И только потому она все еще работает. Вернее, работают на ней астронавты без смертельной угрозы своему здоровью, поскольку, несмотря на все достижения американских ученых из NASA, до сих пор еще не изобретены совершенные методы защиты от смертельного космического излучения. Вся надежда на добрый потрепанный озоновый слой. Конечно, при таком раскладе вся махина станции, как самое простое яблоко, подвергается силе гравитации и за двадцать четыре часа теряет в высоте около ста метров, так что время от времени станцию приходится разгонять, выводя ее на оптимальную орбиту.
К космической радиации всех этих любителей красивых и сенсационных смертей!
Он тогда улыбнулся еще шире, стараясь казаться максимально беззаботным и расслабленным, хотя все это время едва мог дышать от тяжести перегрузки, буквально вдавившей его и двух других астронавтов в многофункциональные кресла. Что Альбу Родригез, афроиспанку из Европейского космического агентства, тяжело дышащую справа от него, что находившегося слева крутого техасского парня Роба Митчелла.
В задачу их миссии входила ротация части экипажа МКС, а также доставка частей модулей станции. Дэвид и Альба должны были заменить двух русских, пробывших на орбите больше года, и продолжить начатые исследования в области физиологии и кристаллизации белков, присоединившись к американке Элеоноре Стейз и еще одному русскому – Артёму Климову. А замечательный парень Роб Митчелл должен будет вернуться на Землю, увозя с собой двух русских. Для них миссия подходила к концу. А для него, Дэвида, начиналась его собственная – девять месяцев невесомости и ответственной работы во славу величайшей нации в мире.
Первые два месяца прошли спокойно, без каких-либо внештатных ситуаций. Внешние и внутренние работы выполнялись согласно плану. Астронавты готовились через несколько дней осуществить стыковку с транспортным кораблем Starliner, который должен был доставить на орбиту очередную партию груза. В планы входила доставка расходных материалов для ледяной атомной лаборатории. Научной установки, внутри которой была создана область пространства холоднее вакуума в десять миллиардов раз. В центре этого рукотворного ада проходили исследования квантовых данных ультрахолодных атомов.
– Дэйви, – Мэтт Томпсон, один из руководителей ЦУПа, смотрел на капитана с экрана, – старт шаттла отложен на две недели. – Движение губ Томпсона уже завершилось, когда динамик связи только ожил голосом, сильно подернутым шипением помех. Задержка звука была одной из вещей, к которым Лайнт все никак не мог привыкнуть.
– Хьюстон, у вас проблемы? – Дэвид рассмеялся.
– У нас выбыло из строя пятьдесят четыре человека. В том числе несколько инженерных и технических бригад. При сложившемся форс-мажоре мы не успеваем провести плановую предполетную подготовку и техническую проверку всех узлов.
– Черт возьми, Мэтт! Это прискорбное известие! Что случилось? Авария?
– Заболели. Сначала один, потом уже с десяток. А через три дня их уже было под пятьдесят. Врачи предположили, что это какой-то вирус. Слишком быстро все стало распространяться. Всех ребят развезли по больницам Хьюстона. Но, как оказалось, это какая-то бактерия, которая вызывает воспаление легких. Сперва никто не мог поставить диагноз. На рентгене легких не было никаких признаков этого самого воспаления. Потом пришли анализы крови и результаты компьютерной томографии. Тогда и стало ясно, что это все легкие. И что такая заразность именно потому, что люди работали в ограниченном пространстве и при тесном контакте друг с другом. Сейчас мы вызываем всех свободных сотрудников из отпусков и с других объектов. Со дня на день будем готовы продолжить работу.
– Мы желаем всем ребятам скорейшего выздоровления! Пусть держатся там! Жаль, конечно, что все так случилось. Мы же отправляли заявку на запасные детали для ремонта передатчика и компонентов системы связи. Сейчас мы ограничены в общении с вами. Блок слишком быстро съедает запасенную аккумуляторами энергию, а накапливает ее очень медленно. Мы рассчитывали исправить неполадку и иметь связь с Землей чаще, чем раз в два месяца.
– У русских тоже нет связи?
– Она у них была на плановом ремонте как раз перед сменой экипажа. И Арти также рассчитывал на поставку оборудования нашим шаттлом.
– Весьма интересное стечение обстоятельств.
– Бывает и такое, – рассмеялся Дэвид. – Но мы пока терпим.
После окончания сеанса связи с Землей Лайнт передал информацию остальным трем членам экипажа. Русский отнесся ко всему более чем равнодушно: сказал «окей» и направился в свой служебный модуль. Афроиспанка заметно погрустнела и стала, как показалось Дэвиду, намного беспокойнее, чем этого требовала ситуация.
– А если они и через несколько дней не смогут прислать шаттл?
– Успокойся, Альба. Повода для переживания нет никакого. Даже если старт будет отложен еще раз, скоро все заболевшие поправятся и вернутся к исполнению своих обязанностей. Не стоит отчаиваться. Запуск новых тестов на нашей ледяной установке может и подождать. Работы хватает.
– Хьюстон, как слышишь меня? Мэтт, дружище! Что с тобой? – Лайнт озабоченно смотрел на руководителя полетов, чье лицо скрывал устрашающего вида респиратор футуристической формы. Такие, как припоминал Дэвид, он видел у больных онкологией детей, которым в процессе лечения окончательно убивали иммунитет.
– Со мной пока все хорошо. – Голос Томпсона из-за фильтра звучал глухо и нечетко. – Чего не могу сказать о заболевших ребятах.
– Как они?
– Плохо, Дэвид, – коротко ответил Мэтт. – Мы все еще не можем отправить к вам шаттл. Из первой группы, где было пятьдесят четыре заболевших, в живых осталось семь…
– Из первой группы? – переспросил Лайнт. – Что?! Семь?! Господи всемогущий!
– Да. Врачи ничего не могут сделать. Лекарства не справляются с инфекцией. Мы все тут в шоке!
– Ты сказал про первую группу… – пересохшим от волнения голосом бросил Дэвид.
– С последнего нашего выхода на связь количество заболевших в ЦУПе увеличилось еще на сто человек. Их всех перевели в отдельное помещение. Медики никого больше не вывозят в больницы. Говорят, что все отделения в Хьюстоне переполнены. Сейчас в штате Техас строятся сразу две типовые больницы на тысячу человек каждая. Компания-подрядчик наняла китайских профессионалов. И это – несмотря на почти полувековой кризис в отношениях! Ты представляешь, Дэвид, что это значит?
– Пока что не совсем. У меня сейчас такая круговерть мыслей.
– Либо в игру вступили действительно огромные деньги и рынок капитализма, как всегда, все решил, либо… дела обстоят настолько плохо, что мир наконец-то начал объединяться перед надвигающейся угрозой.
– А что говорит президент?
– Никаких заявлений из Вашингтона не поступало. Все идет своим чередом. Пока что объявлено о введении нескольких карантинных зон. И вроде бы собираются временно закрыть границу с Мексикой. Говорят, поток иммигрантов начал опять расти. Но мы же рядом и ничего подобного пока не наблюдаем. А вообще есть и хорошие новости. Ученые разработали новый антибиотик. Про него уже говорят по национальному телевидению. Он каким-то образом должен незаметно проникать в бактерии и убивать их. Ну, или что-то подобное. Со дня на день лекарство должно поступить в аптеки страны. Будем надеяться на лучшее!
– Есть новости из Бирмингема?
– В Алабаме и Южной Дакоте пока все спокойно. Тони недавно связывался с твоей семьей и семьей Элеоноры Стейз. Там пока что все хорошо.
– О, это отличная новость! Да благословит бог великана Тони! Передавай ему мои искренние слова благодарности, Мэтт.
– Обязательно, Дэйви.
– Что еще происходит внизу?
– Много заболевших в южных штатах. На севере все намного лучше. Некоторые из моих знакомых уже подумывают о переезде в Канаду…
После окончания разговора Лайнт вернулся в жилой модуль. Отдыхавшие там после рабочих часов Стейз и Родригез одновременно воззрились на него в немом вопрошании.
– Есть хорошие новости и плохие. – Дэвид нахмурился, словно процент хороших новостей был на порядок ниже. Ему пришлось заставить себя улыбнуться, чтобы вселить в женщин хоть немного надежды. – С какой начнем?
– С плохой, – буркнула Альба, равнодушно глядя куда-то в сторону. После секундной надежды при появлении Лайнта, паника и тревога снова начали царапать ее сердце и разум.
– Шаттла опять не будет. В Хьюстоне выросло число заболевших. И все еще нет людей для того, что осуществить запуск.
– Значит, мы все еще остаемся на подножных кормах, – тихо проговорила Родригез. – Когда я вижу латук и этот синтетический белок с водой, к горлу подступает тошнота. Я хочу фруктов, капитан. Хотя бы один апельсин или стакан яблочного сока. Я уже не говорю про сахар и шоколад! Мы почти год на этом дерьме! Мне снятся тушеные овощи, консервы. Я даже готова попробовать этот русский борщ, если мне дадут тюбик с ним!
– Кстати, а где Арти? – Дэвид посмотрел на Элеонору.
– Пытается в очередной раз установить связь со своим центром управления, – ответила женщина.
– Я знаю, что хороших новостей от него ждать тоже не придется, – все так же ни на кого не глядя, бросила испанка. – Не будет больше хороших новостей.
– Нам всем тяжело, Альба, – понимающе кивнул Лайнт. – Мы все в одинаковых условиях. Кто мог предположить, что прогресс обернется пыткой? Ведь все эти фермы и установки позволили в итоге сократить количество запусков для доставки провизии в три раза. Раньше килограмм еды обходился в десять тысяч долларов. Он и сейчас так обходится, но теперь можно делать один запуск из трех, только для разнообразия рациона. Ведь от голода мы тут умереть все равно не сможем. Но есть и хорошая новость, – быстро добавил Дэвид. – Ученые разработали новый вид антибиотика. Он уже полностью готов, и на днях им начнут лечить заболевших. Так что внизу скоро все поправятся, и нам не только доставят долгожданные деликатесы, но и вторым шаттлом привезут замену. И есть еще одна отличная новость… – продолжил Лайнт, но осекся. Стоит ли в присутствии расстроенной Альбы говорить о своей семье и семье Стейз? Он только сейчас понял, что за столько дней общения с испанкой не может точно сказать, есть ли у нее семья. Замужем ли она, есть ли дети? Как-то эта информация, даже если она и была когда-то озвучена, просто пролетела мимо него. Но, даже если она свободна, то у нее, во всяком случае, может быть друг или подруга. В конце концов, родители у нее точно должны быть. Она может впасть в самую настоящую депрессию от того, что на фоне этих новостей ничего не знает о том, что происходит в Европе. Надо будет в следующий раз спросить у Мэтта, как там дела. А пока придется поговорить с Элеонорой отдельно. Когда они останутся вдвоем.
– Так что за новость, Дэвид? – Стейз выжидающе смотрела на замолчавшего Лайнта. – Мы все ждем.
– Отличная новость заключается в том, – Лайнт широко улыбнулся, – что я вспомнил о припасенном тюбике малинового желе. Альба, сегодня у нас будет пир!
– Хороших новостей нет. – Руководитель полетов зашелся в сухом кашле, еле слышном из-за закрывающего лицо футуристического респиратора. О том, что Мэтта сразил приступ, скорее, можно было догадаться по согнувшейся фигуре и трясущимся плечам. Прошла целая минута, пока Томпсон смог отдышаться и поднять на монитор красные воспаленные глаза. – Обещанное учеными лекарство оказалось неэффективным.
– Ты заболел? – Лайнт с тревогой всматривался в экран связи.
– Похоже на то. – Мэтт вяло махнул рукой. – Мы все тут скоро заболеем. Теперь весь город находится в зоне карантина. Все выезды блокированы полицией и национальной гвардией. Правительство ввело в стране чрезвычайное положение. Закрыты все международные перелеты. Все крупные населенные пункты изолированы друг от друга. Для того чтобы попасть в другой город, необходимо пересечь изолятор. Там всех приезжих подвергают экспресс-диагностике. Способных стоять на ногах осталось немного. Что происходит в других штатах, мне не известно. Точной информации о количестве заболевших и умерших никто сейчас предоставить не может. Данные разнятся.
– То есть, ты не знаешь, в безопасности наши семьи или нет?
– Нам остается только надеяться на лучшее. Ты же знаешь про проект «Место Будущего»? Когда вы стартовали к МКС, он только набирал обороты и становился известен широкой общественности. Конечно, самые лучшие места уже расхватали мультимиллиардеры. Но сейчас множество не столь богатых людей, как я слышал, скидываются и выкупают так называемые «кооперативы». Будем надеяться, им повезло.
Лайнт на мгновение вспомнил приблизительные суммы, которые выставляло несколько фирм, торговавших этими самыми «Местами Будущего». Даже если эту многозначную цифру разделить на двадцать…
Его обуял гнев. Чертовы торгаши! Эти мрази готовы делать деньги даже на угрозе смерти близких ему людей!
– У мо�