Козырь рода Магади

Глава 1

* * *

В кабинете главы древнего рода Магади в удобных креслах устроились двое: сам хозяин кабинета и самый старший представитель этого рода, сильнейший в клане маг.

За окном догорал красный закат, предвещая ветреные дни. Изрядное облегчение жарким летом на южном побережье. Правда, мужчинам не было до этого дела.

Глава рода с ожиданием и интересом поглядывал на дальнего родича. Слишком привык он за предыдущие годы, что тот никогда не лезет ни в политику клана, ни в дела рода. Тем не менее, узнав о желании девочки пройти ритуал на родовом алтаре, Ромус попросил о разговоре, и глава рода не мог ему отказать. Сильнейших не игнорируют.

– Допусти ее, – ровно попросил маг.

Брови главы рода непроизвольно взлетели.

– Основание?

Они оба знали, что девочка слабая.

Да, в свои шестнадцать она уже имеет проявленный контур пятого магического ранга. В будущем она станет очень неплохим магом, особенно по меркам не самого сильного клана.

Но прямо сейчас она ничего из себя не представляет.

Сейчас у нее начальный третий ранг, и до минимальной границы принятия в основу рода ей еще далеко. Более того, девочка прежде не проявляла никакого желания остаться в роду. Впрочем, возможно, она попросту не задумывалась на эту тему.

Однако факт оставался фактом: она не готова, и они оба это знали.

– Чую, – так же коротко ответил Ромус.

Глава рода нахмурился. Чуйка этого мага стала легендой последней клановой войны, и отмахиваться от нее сейчас мужчина не мог себе позволить. Правда, судя по тому, что именно чутье маг привел в качестве аргумента, разумных соображений у него нет.

Глава рода никогда не спрашивал об источнике столь мощной интуиции, да и не рассказывают о таком даже самым близким. Он давно подозревал, что это как-то связано с родовым алтарем.

Понятие «интуит» родилось не на пустом месте. Периодически в магических родах появлялись люди, которые были связанны с алтарем настолько тесно, что почти всегда видели верный путь.

– Она практически наверняка сможет войти в род через два-три года, – сказал глава рода. – И почти наверняка провалится сейчас.

– Я знаю, – кивнул маг.

– И все равно просишь допустить?

– Да.

Ромус и сам не знал, почему готов просить за эту ветреную малолетку.

При взгляде на нее глаза в глаза он прекрасно понимал, что она не пройдет испытание. Ни силы воли, ни магической силы, ни даже желания развиваться в ней не было.

А стоило отвернуться, и это ощущение таяло. Словно кто-то ему на ухо шептал, что нужно попытаться, причем именно сейчас.

Глава рода смотрел магу в глаза и видел только его спокойную уверенность. Уверенность человека, который выжил на острие всех ключевых ударов двухлетней клановой войны. Единственный из всех.

Гарантированное усиление рода через несколько лет – или легендарная интуиция сильнейшего мага клана. Сложный выбор.

Однако древний род не дожил бы до нынешнего момента, если бы руководствовался только логикой. Переиграть можно всех, и масса сгинувших в веках родов тому пример.

Древняя кровь – это не только сила. Это еще и умение выбрать верный путь, каким бы безумным он ни казался поначалу.

– Хорошо, я допущу ее, – решил глава рода.

* * *

Сознание вернулось рывком, словно кто-то дернул рычаг. Звуки, запахи, ощущения, воспоминания – все нахлынуло разом. И боль, которая, похоже, и стала тем самым спусковым крючком, который вынудил очнуться.

Открывать глаза я не спешила, еще только света не хватало ко всей этой какофонии.

– Она пришла в себя, – раздался низкий рокочущий голос.

– Оставь нас, – этот голос властный, жесткий. Аж самой захотелось встать и выйти.

Хлопнула дверь.

– Девочка моя, открой глаза, – чуть смягчился голос.

Послать бы его с такими просьбами. И так слишком много всего, не хочу пока ни света, ни визуальных картинок. Но возразить не могу, голос не слушается. Пришлось с трудом продрать-таки глаза и проморгаться.

Когда мутная пелена ушла, я увидела собеседника.

Мужчине было сорок лет. Его лицо было словно вырублено из камня ленивым скульптором на скорую руку: смуглая кожа, жесткая складка губ, широкие резкие скулы, холодные темные глаза, короткий ежик темных волос. Он был скорее сухощавый, чем подтянутый, но порода в нем чувствовалась. Один из тех, кто издали бросается в глаза и не вызывает сомнений в своем положении: аристократ.

Одет в обычные серые брюки, белую рубашку и небрежно распахнутый темный пиджак.

– Узнаешь меня? – спросил он.

Молчу.

– А, ты же говорить не можешь, – хмыкнул он.

Я согласно прикрыла глаза.

Не уверена, что я его узнала, хотя в калейдоскопе обрывочных воспоминаний это лицо мелькало. Глава рода. Дядя девочки, в теле которой я очнулась, если я правильно разобрала. Ладно, все это потом.

Он сейчас уйдет. Еще пару минут меня помучает вопросами – и уйдет.

– Первая попытка провалилась, – с ухмылкой сообщил мужчина. – Впрочем, ты и сама уже догадалась, после победы на больничную койку не попадают. Лекарь поставит тебя на ноги за три дня. У тебя остался месяц, помни об этом. Точнее, две с половиной декады, ты провалялась без сознания четыре дня. Я верю в тебя, девочка моя. Не подведи.

Высказавшись, он потрепал меня по голове и вышел из комнаты. Вновь хлопнула дверь, наступила тишина.

Больше никто пока не рвался меня навестить, хорошее время сложить мозаику.

Тело не мое, это я сразу почувствовала. Не тот ритм дыхания, не та частота сердцебиения, не те ощущения от банальной и привычной позы. Нет едва заметной тянущей боли в лодыжке от когда-то разорванного в хлам и кропотливо собранного воедино сухожилия. Не чешется палец, на котором я еще не успела восстановить сорванный ноготь.

Язык мне тоже не родной. И дядю, и лекаря я понимала без труда, но непривычных моему уху звуков это не отменяет.

Обстановка… комнаты? больничной палаты?.. настораживала не меньше. У нас не принято обшивать деревом стены, это прошлый век. Светильники обычные, кресла и чайный столик тоже в глаза не бросаются. Деревянная рама окна и прозрачное стекло могли бы встретиться почти где угодно. Но вот эта обшивка стен…

Да и калейдоскоп чужих воспоминаний говорит сам за себя.

Другой мир? Очень похоже на то.

Были у нас теории о параллельных мирах. Я особо ими не интересовалась, но сложно пропустить настолько модные течения в научном мире, когда в нем живешь. Многие молодые маги грезили путешествиями между слоями реальности и городили множество разнообразных теорий. Забавно, что именно я, которой не было до этого дела, и стала практическим доказательством их правоты.

Выходит, мой последний эксперимент все-таки закончился большим бумсиком, как и пророчил брат. Эх, что-то я не учла получается, а так гордилась своим проектом!

Ладно, не время сокрушаться. Даже если я найду свою ошибку, здесь и сейчас оно мне ничем не поможет.

Куда более актуально выловить в общем потоке воспоминания тела, которое мне досталось. Совсем юное тело, кстати. Шестнадцать лет. Можно начать жизнь фактически с начала.

Девочка явно не любила ни политику, ни географию, но как аристократка знала она все-таки достаточно. Очертаниями материков этот мир очень напоминает мой, но названия государств другие. Тоже созвучны, это да, но сколько в той схожести банальной фонетики, а сколько реального исторического наследия – вопрос отдельный.

Оказалась я, кстати, далеко не в Российской Империи. В моем мире на территории, где жила прежняя хозяйка этого тела, располагалась Великая Индийская Империя. Нехило меня так от дома отбросило.

Магия здесь есть, и она тоже похожа на ту, что была в моем мире. По крайней мере, на первый взгляд.

Техника развита чуть хуже, чем у нас, отставание примерно на полвека-век. Как и деревянные стены, собственно. Хотя судить об уровне развития мира по воспоминаниям подростка с преимущественно домашним образованием – очень спорное занятие. Да и в той Индии я никогда не была, – может, у них просто так принято.

Дальше.

Девочка принадлежит к приграничному клану Лагари, в который входят только магические роды. Ее род небольшой, сильных магов единицы. Зато древний, насчитывает почти три тысячи лет истории.

Здесь все роды, кому больше трех тысяч лет, относятся к древним. У нас примерно так же было, этим меня не удивить. Я сама из древнего рода. Только у нас магов намного больше. И в роду, и в стране, и в целом по миру.

Малочисленность магов – это общая проблема местной аристократии, похоже. Не зря уже пару веков здесь принято фактическое равноправие полов. Можешь доказать свою силу – тебя примут в основу рода. Не можешь – пойдешь в чужой род в брачный союз укреплять связи и влияние клана.

И плевать на форму тела наследника, женщин – глав родов здесь тоже хватает. В основном, конечно, мелких и слабых родов, но это не нонсенс.

С миром мне повезло, это радует. Надоело выпрашивать разрешение на каждый свой шаг у отца и братьев. Я с детства проявила незаурядные способности к теоретической магии, только это меня и спасло от участи безвольной постельной игрушки мужа. Но даже так о свободе оставалось лишь мечтать. В моем мире женщина – практически собственность мужчины. Сначала отца или старшего брата, затем – мужа или его ближайшего родича мужского пола в случае его смерти.

Что ж, второй шанс дает мне отличные стартовые условия. Можно сказать, сбылась мечта идиотки!

Здесь у меня есть месяц, чтобы доказать свою силу и стать самостоятельной личностью.

И я сделаю все, чтобы так оно и было.

* * *

Провести ревизию своих возможностей мне не дал вошедший лекарь.

Это был статный подвижный мужчина на десяток лет старше дяди, с лукавым теплым взглядом и насмешливой улыбкой. Не сказать что прям «колобок», – лишнего веса у него практически не было, – но впечатление он производил именно такое. Русые волосы свисали до середины ушей и создавали непередаваемый хаос на голове. И как они ему не мешают?.. Невнятная светлая хламида, которую, теоретически, можно принять за медицинский халат, тоже добавляла сумятицы в его облик.

Колоритный персонаж, как будто сошедший со страниц добрых детских сказок.

Лекарь с порога кинул в меня обширной светящейся сетью.

Странное какое-то плетение. Почему оно фиолетовое? Не самый подходящий для лечения цвет. Или я просто подробностей не разобрала? Все же само плетение вспыхивает лишь на миг, тут же трансформируясь в действие. Непонятно, но стоит взять на заметку.

Лекарь убедился, что его плетение почти мгновенно впиталось в мое тело, и только потом вальяжно подошел ближе.

Я напряглась, но дополнительных неприятных ощущений не последовало.

– Ага, не больно, – констатировал он уже знакомым мне рокочущим голосом. – Это отлично, юная леди! Значит, все самое плохое уже позади. Погодите с десяток минут, мое плетение отработает, и можете попробовать встать. Слабость будет, от этого нам пока не уйти, но завтра уже сможете выйти в сад на короткую прогулку.

Я попыталась было поблагодарить, но из горла вырвался только невнятный хрип.

– Да, это тоже проблема, – вздохнул лекарь. – Физически вы придете в норму дня за три, а вот с голосом будем что-то решать отдельно. Не пытайтесь пока говорить, не получится. Все ткани я заживил, горло болеть не будет, но для полноценного восстановления связок потребуется время. Ваш брат сказал, сейчас важнее поставить вас на ноги, времени у вас немного. В конце концов, пройти испытание на принятие в род можно и без голоса. Я принесу вам бумагу и карандаш, будете пока общаться так.

Лечебное плетение в теле я не чувствовала, но та вязкая ноющая боль, которая меня разбудила, потихоньку уходила. Догадываюсь, что это временное облегчение, на несколько часов максимум. Потом все вернется, и нужен будет перерыв до следующего лечебного воздействия. С каждым разом боль должна становиться все слабее.

Я пока путалась, где мои воспоминания, а где – бывшей хозяйки тела, но эти знания точно ее. У нас лечебная магия работала немного не так. Знаю, опробовала как-то на себе.

– Так, что вам еще рассказать? – продолжил лекарь. – Под действие вихря лезвий вы попадаете не в первый раз, так что должны знать уже – зрелище в зеркале вас ждет неприглядное. Я восстановил кожные покровы, но повреждено было слишком много, так что волосы, ресницы, брови – все вырастет само. Со временем. Я понимаю, лысая леди – это печально и смешно, но лишних ресурсов организма у вас сейчас нет. Я смогу отрастить вам волосы, но только когда закончится курс физического восстановления. Дня через три. И это будет стоить вам еще одного дня без тренировок. Решайте сами, что вам дороже – внешность или время.

Время, конечно, мысленно фыркнула я. И в прошлой жизни не была красоткой, и в этой обойдусь.

Тем более, мне не шестнадцать, как этой девочке, подарившей мне тело. В своем мире я прожила больше тридцати лет, шкала ценностей совсем иная.

* * *

Когда лекарь ушел, я сползла с кровати и кое-как добралась до зеркала на противоположной стене. Что сказать? Страшилище натуральное.

Все лицо и шею покрывала сеточка мелких белесых шрамов. Это следы порезов, похоже. Волосы были срезаны почти под ноль, только кое-где на макушке и на висках торчали отдельные короткие клоки. И да, полулысый череп тоже был испещрен шрамами. Бровей и ресниц тоже фактически не было.

Так-то по отдельности у девочки – у меня, теперь уже у меня! – черты лица были вполне гармоничные: большие синие глаза, аккуратные губки «бантиком», точеный нос, высокие скулы и хорошая линия лица. Непривычно смуглая кожа бросается в глаза, но это только мне, вероятно.

Население Индии и в моем мире было преимущественно смуглым и темноволосым. Тут скорее разнообразию удивляться надо, лекарь-то – блондин.

В общем, когда сойдут шрамы и отрастут хотя бы брови и ресницы, моя мордашка станет очень милой.

И это, кстати, тоже будет проблемой. Я-то взрослая тетка, мне все эти около брачные игрища не интересны. Но равнодушие девочки к мальчикам не поймут ни сами мальчики, ни даже родичи.

Ладно, это проблема не сегодняшнего дня.

Хотя стоп.

Только теперь, встретив в зеркале взгляд собственных наивных синих глаз, я осознала, из-за чего девочка оказалась на больничной койке. Эта ее попытка пройти испытание на вступление в род полноценной наследницей – всего лишь жест отчаяния. Не хотела она этого никогда и даже не готовилась толком.

А дело всего-то в одном дальнем родиче из боковой ветви, который девочке проходу не давал.

Пару лет назад Санджай ее спас, и девочка от чистого сердца пообещала выполнить любое его желание. Только не оговорила по молодости никаких граничных условий. В целом, это нормальная практика в этом мире, но такие клятвы обычно все же обозначают хотя бы сферу, в которой будет возвращен долг жизни. А чаще – конкретные условия.

Родич этим и воспользовался: сообщил, что он станет ее первым мужчиной.

Про замужество при этом и речи не шло.

Как бы ни лоялен был этот мир по отношению к женщинам, такое аристократкам не прощают.

Свое требование Санджай так и не осуществил до сих пор. Похоже, ему больше нравилось изводить девочку. Обнимать вроде как по-родственному, слегка распускать руки, шептать на ухо двусмысленности, дразнить непристойностями.

Почему за эти годы она так и не пожаловалась старшим родичам? А он был в своем праве. Девочка сама накосячила с обещанием, избавить ее от данного слова не сможет уже никто. Зато если бы стало известно о поставленном условии, ее выгнали бы из рода.

Хм, ну это она так думала.

Санджай тоже внес неплохую лепту в эти мысли. Это я понимаю, что такого попрания чести не простили бы и ему. В случае свершившегося факта Санджай вылетел бы из рода следом. Потому он и не давил, вероятно, так, забавлялся.

Вот только для девочки все это оказалось чересчур.

Она на стенку лезла и готова была практически на все, чтобы избавиться от его внимания. Она прекрасно понимала, что испытания алтаря не выдержит, и вихрь лезвий ее накроет с головой. Просто надеялась, что это лысое чудовище, которое я вижу в зеркале, перестанет хотя бы на время быть объектом его интереса.

Не перестанет, поняла я, отвернувшись от зеркала на стук в дверь и встретив взгляд ее персонального кошмара.

– Как ты тут, моя милая? – с приторной улыбкой поинтересовался Санджай.

Да он же мальчишка совсем! Лет двадцать от силы. Невысокий, но хорошо сложенный, лицо вполне симпатичное. На дядю он похож весьма отдаленно, все черты куда менее рубленые, но родственная кровь чувствуется.

Брюки и рубашка на парне были вроде и домашние, но носил он их так, словно только что вернулся с представительного приема. Лощеный франт, осознающий свою привлекательность и умеющий ею пользоваться.

С первого взгляда и не скажешь, что под этой оболочкой скрывается мелкий садист.

Я молча смотрела ему в глаза, чувствуя рождающуюся внутри ярость.

– Ой, вижу, вижу, – всплеснул руками он. – Ну ничего, скоро снова станешь красавицей.

Санджай приблизился, нежно погладил меня по щеке и жадным взглядом ощупал грудь, предательски подробно обрисованную тонкой ночной рубашкой.

Глава 2

* * *

Я дернула головой, сбрасывая его руку, и жестко встретила его взгляд. Мне не шестнадцать, со мной эти фокусы не пройдут.

Там, где девочка привыкла бояться и терпеть, я отвечу ударом на удар.

– Что случилось, моя сладкая? – удивился Санджай, не двигаясь с места. – Ты уже забыла о своем обещании?

Я в ответ оскалила зубы и показала ему неприличный жест.

Парень отшатнулся.

– Быстро ты добро забыла, – презрительно усмехнулся Санджай. – Неужто ритуал так повлиял?

Хорошая причина, кстати, благодарю за подсказку. Будет, чем обосновать перемены в поведении девочки, алтарь действительно может взаимодействовать с магом самым непредсказуемым образом. Это редкость, конечно, но все же бывает.

А этому ничтожеству пока хватит ненавидящего взгляда и недвусмысленного жеста-указания на дверь.

Сразу до него не дошло, сказалось ошеломление от резкой перемены.

Я добавила жест «перерезать горло».

Санджай сделал еще шаг назад, глядя на меня со смесью изумления, презрения и злости.

Что ж, здесь я была права, не простят ему насилия, и он на это не пойдет. Одно дело – соблазнить, уговорить или запугать девочку, чтобы иметь право сказать, что она легла с ним добровольно. И совсем другое – взять против воли, давя непотребным обещанием.

– Ой как малышка изменилась, – мстительно прищурился Санджай. – Не отделаешься ты от меня так просто, милая, зря ты решила, что алтарь тебя защитит.

Я молча смотрела ему в глаза, давя своей прямотой и решимостью. Да, он доставит мне проблем, не сомневаюсь. В другое время он уничтожил бы мою репутацию и, как следствие, мое будущее.

Однако мы оба прекрасно знаем, что на месяц, начиная с первой попытки пройти ритуал принятия в род, кандидату дается фактически карт-бланш. Родичи могут как угодно относиться к моим выходкам в этот период, но никаких действий не последует.

Войду в основу рода – алтарь все спишет.

Если провалюсь – тогда да, припомнят по полной. Но даже это будет потом.

– И не думай, что сейчас тебе спустят с рук все, – сладко улыбнулся Санджай, словно прочитав мои мысли. – Есть вещи, которые не прощают даже наследникам.

Я вскинула бровь насмешливо и высокомерно, и он понял меня верно. Ему-то откуда это знать, он не входит в основу рода.

Санджай зло поджал губы и отрывисто выдохнул.

– Пожалеешь, – коротко бросил он и стремительно вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Пфф, да конечно! Не для того я в своем мире при практически безнадежном раскладе билась за каждую каплю свободы, чтобы в этом, дающем шикарные возможности, стать подстилкой какого-то урода.

Чем бы оно ни было чревато, ты меня не получишь.

* * *

Так, надо быстренько провести ревизию своих возможностей, пока еще кто-нибудь не заявился.

Тело мне досталось неплохое. Довольно высокий рост, приличная физическая форма, многообещающий магический резерв.

Здесь, как и в моем мире, сила не делится по стихиям. Да, свои склонности есть у всех, но освоить любое плетение может каждый. Это больше вопрос навыков, чем силы. Магическая энергия нейтральна, вопрос только в том, во что ты ее превратишь.

Градация магов и вовсе примитивная: десять рангов силы, десять уровней контроля. В моем мире «шкал» было больше, а здесь все просто. Словосочетание «маг ранга 3–5» означает третий ранг силы и пятый уровень контроля. И даже так редко говорят, обычно довольствуются общей фразой «маг третьего ранга».

Уровень контроля – это просто один из показателей близости следующего ранга. И единственный, выраженный в конкретных цифрах.

Сейчас у меня формально третий ранг силы. Для шестнадцати лет это неплохо, но с контролем у девочки была беда, всего двойка. И на протяжении последнего года контроль не рос. Она и третий-то магический ранг взяла с трудом. Подозреваю, тут прямое влияние оказало ее нервное состояние из-за преследования этого садиста.

В своем контроле я не сомневаюсь, его я подтяну быстро.

Проблема в том, что войти в основу рода может маг не менее четвертого ранга. Это не закон, это статистика. Магов основы рода с третьим магическим рангом не было уже больше тысячи лет.

И даже кровных родичей с четвертым рангом алтарь признает не всех. Тот же Санджай – маг четвертого ранга, но его алтарь не принял. Однако четвертого ранга, по крайней мере, достаточно, чтобы иметь вразумительные шансы на успех.

Первые ранги берутся проще. Однако даже переход с третьего на четвертый ранг даже при идеальном контроле может занять прорву времени. Это и в моем мире так, универсальных рецептов не существует. На поиски того, что возвысит лично тебя, можно потратить годы.

У меня нет этих лет, мне нужно сделать это за месяц.

Или же придется очень сильно рисковать. Девочку алтарь уже убил. И вряд ли при аналогичной попытке он пощадит меня.

* * *

Едва я успела зайти в санузел и кое-как доползти обратно до кровати, дверь вновь распахнулась. Да что ж за день визитов! Мне казалось, лежать и выздоравливать должно быть намного скучнее.

У моей кровати присел на дежурный стул брат.

Старше меня на три года, он выглядел уже совсем взрослым, и обеспокоенность придавала его облику еще больше серьезности. Высокий, темноволосый, уверенный в себе. Очень похож на дядю, кстати. Поставь их рядом – можно решить, что родной сын. Только глаза синие, как и у меня.

На нем свободные брюки, рубашка, жилет. И что они все так этот полуофициальный стиль дома-то любят? Или просто привычка? Ладно, неважно пока.

– Ты как, мелкая? – почти ласково спросил Антар.

Я улыбнулась и молча кивнула.

– В зеркало себя уже видела?

Мда, брат никогда не отличался тактичностью. Кто ж так в лоб спрашивает малолетнюю девчонку об изуродованной внешности?..

Кивнула и отмахнулась рукой.

– Ну и отлично, – на глазах повеселел он. – Я все боялся, что злиться будешь, я же сказал тело восстанавливать, а не внешность.

А, он просто из тех, кто предпочитает сразу нырять в прорубь с головой. Может, и правильно. Спросил прямо, получил головомойку (если получил) – и больше бояться нечего.

Я накрыла его ладонь своей и ободряюще сжала.

– Ты, главное, испытание пройди, – вздохнул брат.

Я уверенно кивнула.

Да, формально у меня третий ранг. Но у любого мага видно перспективу или ее отсутствие. Если за границами источника мерцает контур большего размера, это почти гарантия, что маг возьмет следующий ранг. У меня размер намеченного контура уже соответствует пятому рангу.

Полагаю, только поэтому глава рода и допустил девочку к испытанию.

Правда, о скорости роста силы этот призрачный контур ничего не говорит, могу лишь через десяток лет выйти на пятый ранг.

– Принести тебе что-нибудь? – спросил Антар.

О, хоть кто-то сообразил спросить!

– Книги?

Я кивнула.

– Романы? Учебники?

Я кивнула.

– Учебники? – удивился брат.

Да, девочка не проявляла рвения к учебе. Делала все, что от нее требовали, соответствовала нужному уровню, но и только.

Впрочем, испытание и здесь отличный повод для изменения привычек.

– А, учебники по магии, – сообразил Антар.

Я кивнула.

– Согласен, время терять нельзя, – одобрил он. – Третий и четвертый ранг принесу. И, пожалуй, еще базу по контролю, повторишь. Да?

Я кивнула.

Как же неудобно, оказывается, общаться без слов. Как объяснить, что нужна не только база по контролю, но и более продвинутый уровень? Нет, я-то все эти приемы знаю и большую часть их давно освоила. Вряд ли в другом мире придумали что-то принципиально иное, раз магия настолько схожа.

Но как потом обосновать резко выросший контроль, если не было даже книг?

Девочка не была гением, уж это к шестнадцати годам стало бы давно очевидно. И на алтарь это не свалить, не он меняет человека полностью.

Отношение к учебе – да, легко. Смелость в поведении с садистом – с натяжкой, но тоже да. Но не пойми откуда взявшуюся гениальность? Точно нет.

Ладно, лекарь обещал бумагу и карандаш. Если не забудет – хоть что-то смогу спрашивать и отвечать.

– А писать ты можешь? – словно прочитал мои мысли Антар.

Я приподняла руку и посмотрела на свои пальцы. Подрагивают слегка, но карандаш удержу уже сейчас. Особенно если писать покрупнее.

– Понял, письменные принадлежности тоже пришлю, – сделал вывод брат. – Еще что-то?

Я отрицательно помотала головой.

– Отдыхай, мелкая, – встал Антар. – И давай уже, поправляйся. И зови, если что. И с вопросами обращайся.

Эк тебя понесло, братец. За заботу благодарю, но как-то это чересчур.

– Все, давай, увидимся, – подмигнул он.

Антар ушел, я проводила его задумчивым взглядом и еще какое-то время смотрела на закрывшуюся за ним дверь.

Первые выводы оптимистичны, начальный расклад очень хорош.

Дядя настроен если не благожелательно, то как минимум нейтрально по отношению ко мне. Старший брат откровенно переживает и заботится. Лекаря можно считать показателем хорошего отношения тех, кто служит роду.

Разве что засранец Санджай портит благостную картину, но он точно не та проблема, которая испоганит жизнь мне.

Удачно я переродилась, мне уже нравится в этом мире. Не то чтобы я не люблю свою родину и не буду скучать по родным, но раз уж так сложилось, надо смотреть в будущее и цепляться за радость, а не за боль. А новый мир меня пока радует, этого не отнять.

Особенно если не поднимать вопрос, кто и зачем меня сюда закинул. Надеюсь, я потяну цену за такой роскошный второй шанс.

* * *

Глава рода жестом указал на кресло. Лекарь благодарно кивнул, сел и задумался, с чего начать. Слишком неоднозначными были его впечатления и выводы. И большей части его сомнений глава рода просто не поймет, не та специализация.

Как рассказать о том, что он не понимает, почему девочка жива?

Когда ее принесли в лекарское крыло, госпожа была мертва. За реанимационные процедуры маг брался, ни на что не надеясь. Жизнь телу вернули, но осталась ли там душа? Лекарь склонялся к тому, что нет.

А теперь девочка вдруг очнулась. Как, забытые боги ее побери?!

– Докладывай, – поторопил глава рода.

Лекарь вздохнул и решил оставить сомнения при себе. В конце концов, главу рода интересуют, в первую очередь, перспективы. А что было, то было. Жива – и ладно. Еще одна неразрешимая медицинская загадка, подумаешь.

– Физическое состояние госпожи Шанкары ожидаемое, – начал лекарь. – Структуру всех тканей и внутренних органов я восстановил, функциональность пока низкая, но регенерация выйдет на максимум в течение суток. Через двое, максимум трое суток ее организм будет готов принять ограниченные физические нагрузки. Курс реабилитации растянется еще на декаду. Это для гарантии отсутствия долговременных последствий, но тренироваться и учиться ей это не помешает.

– Трое суток, – задумчиво вычленил из его речи главное хозяин кабинета.

– И еще декада щадящего режима, – дополнил лекарь.

– Что с внешностью? И голосом?

– По внешности господин Антар отдал приказ не вмешиваться.

Лекарь сделал паузу, давая главе рода возможность отменить чужой приказ, но тот промолчал.

– С голосом сложнее, – продолжил лекарь. – Как я уже сказал, структуру тканей я восстановил. Однако в случае связок этого мало. После окончания общей регенерации функциональность будет только частичная. Госпожа Шанкара сможет сказать шепотом короткую фразу. Это максимум. Возможно, не сможет и этого. Для восстановления должной эластичности голосовых связок нужен отдельный комплекс терапии. Он займет примерно две-три декады, и в это время организм будет полностью вычерпывать внутренние магические резервы на лечение. Господин Антар приказал отложить это на месяц.

– Подтверждаю, – кивнул глава рода. – Осложнения из-за отложенного лечения будут?

– В плане функциональности – нет. Но… как бы это сказать… В общем, голос у нее красивым уже не будет. Никогда.

– А каким будет?

– Не могу сказать точно. Возможно, останутся неприятные эффекты в виде фонового хрипа. Возможно, будет нарушена модуляция. Говорить она будет, и понимать ее речь проблем не составит. Но как именно это будет звучать, я не знаю.

– Приемлемо, – кивнул глава рода. – Когда отпустишь ее?

– Не раньше, чем через три дня, – категорично ответил лекарь. – Курс восстановления у нее, конечно, стандартный, но мне спокойнее, когда она под присмотром. Я не знаю, настолько устойчиво работает регенерация после взаимодействия с вашим алтарем. Если что не так, стационарные плетения в палате вовремя поднимут тревогу. А в жилом крыле я ее не отслежу.

– Хорошо, оставляй. Теперь что касается внешности. Сама девочка не против?

– Не против.

Глава рода удивленно приподнял брови. Та Шанкара, которую он знал все эти годы, очень трепетно относилась к своей внешности.

– Я уточнил, – добавил лекарь. – Магия ей сейчас важнее.

Глава рода кивнул.

Что ж, может, и девочка повзрослела. Ритуал действительно важнее, и радует, что малышка это осознала. Пусть не сразу, пусть только после отчаянной и неподготовленной попытки, но хоть так.

Глава рода не верил в девочку так, как верил в нее Ромус.

Однако подобные изменения косвенно говорят о том, что шанс ей дали все-таки не зря. Может, и выйдет что.

* * *

Я встала с кровати и кое-как добралась до окна. Подоконник здесь под стать остальной обшивке комнаты: деревянный, широкий, массивный. Я забралась на него с ногами и выглянула во двор.

Обширная территория, обнесенная высокой оградой. Родовые земли. Не единственные, кстати. Род мне достался малочисленный, но далеко не бедный.

По меркам страны он, конечно, не на первых ролях. Если же смотреть в целом, то ни с бизнесом, ни с ресурсами проблем нет. Как и с военной силой, полагаю, иначе это все не удержать.

А за спиной рода маячит еще и не самый слабый клан. Он тоже не из сильнейших в стране, однако в своем регионе твердо держится в лидерах по всем статьям.

Конкуренты у клана есть, куда ж без этого, и кровные враги под боком. Но у кого этого нет?.. Аристократы – не самая миролюбивая часть общества, конфликтов между ними хватало и в моем мире. Если учесть древнюю традицию лично вести своих людей в бой, итог предсказуем.

Окно моей палаты выходило на задний двор родового поместья. В поле зрения попали и полоса препятствий, и магический полигон, и площадка с тренажерами, и часть стрельбища. Везде, кроме магического полигона, тренировались бойцы.

Не дав мне полюбоваться на чужую тренировку, в комнату влетела совсем мелкая девчонка. Худенькая, ростом едва ли мне по плечо, с фарфорово-белой кожей и огромными синими глазищами. Распущенные черные волосы укрывали ее спину плащом и спускались до попы.

За наряд ей досталась бы длинная занудная лекция от тети Элизы, если бы мелкая попалась в таком виде: спортивные штаны и безразмерная футболка явно с чужого плеча. У Антара, что ли, стащила?.. Для тренировки – приемлемо, но урожденной аристократке древнего рода разгуливать по дому в таком виде не положено.

Фу, я сама уже скатилась к чопорным интонациям.

Мерали уставилась на меня с интересом и страхом, встретила мой теплый взгляд и расплылась в улыбке:

– Лысик!

Я вздрогнула. Моя младшая сестра всегда была легка на язык. Данные ею прозвища часто прилипали к людям намертво, а мне не хотелось бы заработать именно такое.

Я показательно нахмурилась и погрозила ей пальцем.

– Ну лысик же! – топнула ногой сестренка.

Вот сейчас безумно жаль, что я не могу ничего сказать. Мелкую можно было бы отвратить от неугодной клички какими-нибудь подколками, но делать это нужно сразу. Если она выйдет отсюда с этой идеей, я потом не отмоюсь до конца жизни!

Я сделала обиженное лицо и отвернулась к окну.

– Ну не обижайся, Шанкара, – заканючила сестра и подошла ко мне.

Постояла рядом, дернула за рукав и просительно заглянула в глаза. Я хмуро посмотрела на нее.

– Не лысик, – робко улыбнулась Мерали. – Ну… не проклятая же!

Чего?!

– Тетя так сказала, – едва слышно прошептала мелкая, отводя глаза.

Не семейка, а гнездовище змей, вздохнула я.

Понятно, что такую реакцию алтаря на меня люди не могли проигнорировать. Но скатываться в дремучие суеверия Темных веков – это явная провокация. Или хороший показатель отношения, как вариант.

Мне-то никто бы в лицо об этом не сказал, если бы мелкая не проболталась случайно. А через пару декад слухи уже было бы не вытравить ничем.

Надо срочно придумать себе нормальное прозвище, раз уж сестру заклинило на этом. Превентивно, пока еще кто-нибудь что-нибудь не выдал.

– Избранная! – просияла Мерали.

Еще лучше! Нет, логика в этом есть, алтарь все же явно выделил меня среди других, но расклад не тот. Мне бы сгладить как-то явные перемены в поведении после ритуала, а не подчеркивать их столь претенциозным прозвищем.

Хотя… Может, как раз это и поможет навести людей на мысль, что все перемены – это влияние родовой магии? Все же подспудные ожидания и неосознанные ассоциации спишут куда больше, чем прямые объяснения.

– Моя сестра – Избранная, – в восторге закружилась по комнате мелкая.

Да и поздно, пожалуй. Эту идею у нее уже не отобрать.

Ладно, избранная так избранная. Могло быть и хуже.

* * *

Когда мелкая убежала, я решила все-таки проверить свои магические возможности в деле. Сейчас, конечно, нежелательно тратить силу, организм активно восстанавливается, потихоньку качая магию из источника. Но одно пробное плетение погоды не сделает.

Это здешние маги для определения ранга и точного уровня контроля чуть ли не десяток разных плетений перебирают. А в моем мире было единое плетение-индикатор. Единое на все уровни силы, контроля, скорости, диапазона и еще кучи важных параметров.

Я размяла еще слегка дрожащие пальцы и легким импульсом подала в них небольшое усиление. На ближайшие десяток минут дрожь ушла, этого хватит. Я начала формировать первые магические нити.

Тестовое плетение моего мира тем и хорошо, что его можно наполнить любым количеством силы. При этом контроль определенного уровня позволит дойти только до соответствующей ему стадии плетения.

Я почти нежно смотрела на все больше наслаивающиеся друг на друга разноцветные нити плетения. Это привычное медитативное занятие успокаивало. А цветные переливы завораживали и сами по себе.

Когда нить сорвалась, я вышла из своеобразного транса, взглянула на то, что у меня получилось, и ужаснулась.

Это нельзя никому показывать!

Судя по висящему перед глазами кружеву, мой третий ранг магической силы сейчас дополняется контролем девятого уровня. Девятого!!

До испытания у девочки был второй.

Никакая благосклонность родовой магии не способна дать такой скачок.

Контроль только тренируется, и никак иначе. Это же навык, по сути. Получить сам по себе новый талант от алтаря можно, а развить по щелчку пальцев – нет.

Как мне скрыть контроль?..

Додумать эту мысль я не успела. Дверь открылась, и в комнату влетел какой-то маленький предмет.

Нехарактерную для легкой вещи траекторию полета я отметила машинально, уже заваливаясь на рефлексе в сторону окна.

Лекарское крыло располагалось на первом этаже и начиналось довольно близко к парадному входу в особняк. Видимо, чтобы в случае боевых действий далеко не транспортировать раненных.

Здесь и сейчас выпасть в окно стало бы благом, но стекло без инерции движения мне было не выбить.

Прогремел взрыв.

Глава 3

* * *

Взрыв вышвырнул меня как раз в окно. Я успела прикрыть лицо руками и кулем вывалилась на траву.

Едва коснувшись земли, я тут же в два оборота откатилась обратно к стене дома. Не уверена, что это идеальное решение, но вскочить и бежать я сейчас все равно не могу. А так меня хотя бы вырвавшийся из окна огонь не задел.

Взревела сирена боевой тревоги.

Часть бойцов с полигона ринулась ко мне, другие устремились в обход дома.

Первый из добежавших кинул на меня магический щит. Слабенький, одноцветный, но лучше так, чем ничего.

Вторая пара воинов осторожно заглянула в окно, стараясь не наступить на меня, валяющуюся под ногами.

Я лежала неподвижно, съёжившись под чужим щитом. Боль и без того гуляла все нарастающими волнами по телу, а свежие порезы и ссадины только добавляли неприятных ощущений.

Судя по всему, ничего интересного, кроме последствий взрыва, в комнате бойцы не увидели. Однако они остались рядом со мной, ощетинились во все стороны короткими клинками и приняли боевые стойки.

Сирена ревела оглушительно, усугубляя и без того судорожное напряжение.

Через пару минут ревун выключили, наступила тишина. И почти сразу изнутри в окно моей палаты высунулся начальник службы безопасности рода. Он окинул взглядом нашу композицию, хмыкнул и приказал возвращаться в дом.

Один из бойцов подхватил меня на руки. Остальные двое пристроились впереди и сзади, по-прежнему настороженно оглядываясь.

Такой процессией мы и двинулись к ближайшему входу в особняк.

Рабочие кабинеты аристократов и верхушки слуг рода располагались на втором этаже, в том же крыле, что и лекарское отделение, так что путь много времени не занял.

Меня принесли в кабинет главы рода и усадили в кресло. Дядя поднял взгляд на нас и жестом отпустил бойцов.

Мощный, похоже, был взрыв, даже тут его последствия были видны. Бросились в глаза треснувшее зеркало на стене, несколько мелких кусочков отколовшейся штукатурки в углу и разбившаяся стеклянная статуэтка. Кабинет главы рода располагался как раз над моей комнатой-палатой, я только сейчас это сообразила.

– В порядке? – спросил дядя.

Я кивнула.

Продолжить расспросы помешал вошедший лекарь. Он споро обработал мои руки и колени, промыл свежие царапины и извлек осколки стекла. Кидать на меня очередное магическое лечение мэтр не стал.

– Зарастет само, в общем процессе восстановления, – пояснил лекарь в ответ на мой вопросительный взгляд. – Нельзя сейчас организм перенапрягать. Серьезных травм нет, и хорошо.

Я кивнула, принимая объяснения.

– Благодарю, – сказал дядя, и лекарь тут же нас покинул.

А мэтр немногословен в присутствии главы рода, надо же. Мне показалось, этого говоруна не заткнуть ничем. И голову держит неподвижно.

Это пока, пожалуй, самая непривычная для меня деталь в поведении местных. У них при разговоре постоянно движется голова. То кивают множеством разных способов, то покачивают с еще большей вариативностью. Как будто каждый какую-то музыку непрерывно слышит. Разве что жест однозначного отрицания очень редок. Не любят они прямо отказывать, похоже.

Один дядя почти неподвижен во время разговора – но это только по сравнению с остальными.

Память прежней Шанкары позволяет мне с легкостью определять, что именно они всеми этими жестами хотят передать, но видеть это все равно дико. Чем меньше движений – тем официальнее разговор, если коротко. И то с весомым рядом исключений. А в дружеской беседе местные еще и руками размахивают, поди уследи за всем этим калейдоскопом.

Ладно, это не самое страшное, привыкну.

Вместо лекаря тут же явился глава родовой службы безопасности. Мужчина лет пятидесяти на вид, с военной выправкой и характерной точностью движений опытного бойца. Он носил короткий ежик седых волос и смешно топорщащиеся усы. Серая полувоенная форма и даже пристальный взгляд стального цвета глаз идеально вписывались в этот «однотонный» облик.

– Садись, – поднял на него тяжелый взгляд дядя. – И рассказывай, с каких пор СБ не может предотвратить покушение на родовой земле!

Безопасник проигнорировал этот выпад. Он помолчал пару секунд, покачал головой словно в такт своим мыслям, а потом начал доклад как ни в чем ни бывало:

– Я зафиксировал остаточные следы применения очень сложного плетения ранга 3–9 прямо перед взрывом. Может, и 3–10, я не уверен. Правда, десятый контроль – это редкость, пусть будет условно 3–9. Но плетение было очень, очень сложное.

– Сложное? – усомнился глава рода. – Это на третьем-то ранге?

– Да, – невозмутимо кивнул безопасник. – Предназначение его я не понял, но, судя по косвенным признакам, я его не повторю.

Глава СБ был магом пятого ранга, и его признание стало для меня неожиданным. Это вот настолько тут все плохо с магией? Да ладно! Надо покопаться поподробнее в знаниях девочки на эту тему.

– Думаешь, оно и взорвалось? – уточнил дядя.

– Скорее всего.

Я отчаянно замотала головой.

– Не плетение? – переспросил глава рода, обратив внимание на меня.

Я закивала и жестом указала на его стол. Дядя меня не понял. Я попыталась изобразить волнистую линию.

– Бумага и карандаш, – первым сообразим безопасник.

«В комнату что-то закинули. Маленький предмет. Он взорвался, меня выкинуло в окно. За дверью никого не видела», – написала я.

– Возможно, плетение было в этом предмете, – пожал плечами глава СБ, разобрав мои каракули и передав их дяде. – В любом случае, других следов, кроме совсем слабых остаточных от лечебных заклинаний, там нет.

– Сложное, но слабое плетение, – задумчиво побарабанил пальцами по столу дядя. – Непонятный способ проникновения на родовую землю. Серые?

Это еще что за?.. Никаких ассоциаций память не выдала.

Задавать вопросов я не стала. Мужчины учли то, что я написала, и вновь общались между собой, не беря меня в расчет. Пусть так и дальше общаются. Не в моих интересах их отвлекать, а то начнут еще скользкие вопросы задавать. Оно мне надо?

– Возможно, – осторожно ответил безопасник. – Но я склоняюсь к тому, что это кто-то из своих.

Незаметно проникнуть на родовые земли довольно сложно. Безусловно система защиты пропускает только кровных родичей и слуг рода, связанных с нами магической клятвой. Чужих на родовые земли жить и работать не допускают. Гости проходят через парадный вход, там все прозрачно.

Девочка не считала защиту абсолютной, но все же была уверена, что это достаточно надежно.

Мне не хватает информации. Кругозор подростка очень ограничен, как ни крути. Сферой интересов, в первую очередь.

– Плетение третьего ранга, которое ты не можешь повторить? – усмехнулся дядя. – У меня нет таких умельцев в роду.

– Плетение вместе с артефактом можно купить в городе, – пожал плечами безопаник. – Или достать на черном рынке. Или заказать, в конце концов. Это в любом случае намного вероятнее, чем неизвестные враги, которым чем-то не угодила домашняя шестнадцатилетняя девчонка.

– Думаешь, кто-то из моих настолько не хочет ее вступления в род?

– Думаю, да.

– Копай, – ответил глава рода. – Даю карт-бланш на все непрямые методы сбора информации в отношении всех представителей рода.

– Благодарю, – склонил голову безопасник.

Кивнув нам на прощание, он вышел из кабинета.

Дядя перевел взгляд на меня и какое-то время молчал, вновь барабаня пальцами по столу.

– Не буду сейчас тебя мучить, – решил он. – Комнату тебе выделят соседнюю с той, что была. Лекарь настаивает, чтобы ты пока оставалась в его крыле. Придешь в себя, завтра поговорим.

Я благодарно кивнула. Я пока не могу общаться словами, и это серьезно снижает риск вызвать подозрения в свой адрес. Однако полноценно вжиться в мир у меня времени еще не было, тут любая отсрочка будет кстати.

– Сама дойдешь?

Я неопределенно повела плечами.

Если честно – нет, не дойду. Но аристократия не привыкла признаваться в своих слабостях. Здесь наши миры одинаковы, меня тоже так воспитывали.

Дядя хмыкнул и нажал кнопку вызова на своем столе.

Практически сразу в кабинет заглянул один из бойцов, дежуривших на этом этаже после взрыва, если я правильно понимаю.

– Отнесите госпожу в лекарское крыло, – приказал глава рода.

Боец молча склонил голову, принимая приказ, и легко подхватил меня на руки.

И только заметив, что он всячески старается на меня не смотреть, я сообразила, как выгляжу. И без того провокационно тонкая ночная рубашка теперь кое-где зияет откровенными прорехами. На плече, на животе и на ноге сильно выше колена.

И дядя, и безопасник хорошо держали лицо. Да и не факт, что они вообще обратили внимание на мой внешний вид. А молодого парнишку проняло.

Я лишь хмыкнула про себя. Что поделать, я бы тоже предпочла что-нибудь более крепкое и практичное, но мне выбора не предоставили. Терпи, боец!

По пути со второго этажа на первый нам никто не встретился, как ни странно. Шаги гвардейца в пустых просторных коридорах отражались гулким эхом, портреты предков укоризненно смотрели на нас со стен, а лестница и холл слепили включенным на полную освещением.

Только в моей бывшей палате суетились неприметные люди, вероятно, из службы безопасности.

Моя новая комната располагалась через дверь от прежней и почти ничем от нее не отличалась. Разве что мелкие детали вроде цвета обивки на креслах разнились.

Парень бережно усадил меня в кресло, скомкано попрощался и исчез.

* * *

Короткий разговор дяди с безопасником дал мне много пищи для размышлений.

Во-первых, до спектра силы тут, похоже, еще не додумались. Или это по каким-то причинам очень сложно.

У нас в случае применения неизвестного заклинания все было бы просто. Нужно вызвать из ближайшего крупного города команду «ищеек» Альянса магов, снять остаточные следы и прогнать всех людей в поместье через сканер. Уже к вечеру точно установили бы автора плетений.

Да, это было бы дорого. Зато эффективно и быстро.

В воспоминаниях девочки я вообще словосочетания «спектр силы» или чего-то похожего по смыслу не нашла. Печально. Не только в технике, этот мир и в магии отстает от моего. Причем в магии даже не на век, а как бы не на тысячелетие.

Здесь меньше магов. Нет, не так. В этом мире намного меньше магов, чем в моем. На порядок, если быть точной. У нас примерно десять процентов населения владеет магией. Здесь одаренных всего один процент.

Возможно, именно поэтому и плетения у них такие примитивные. Что лекарь, что попытавшийся прикрыть меня боец оперировали одноцветными плетениями. Это простейшие манипуляции уровня начальной школы.

С другой стороны, пусть лучше маги будут осваивать хоть и простые, но с каждым разом все более сильные плетения, чем годами топтаться на одном ранге из-за сложности плетений.

И снимать индивидуальный спектр силы здесь не умеют, потому что не нужно оно им пока. Магов слишком мало, чтобы расследование магических преступлений стало отдельной наукой.

Да и система оценки силы совсем простая, наверное, по той же причине. Благо хоть до контроля додумались, могли же и просто рангом обойтись.

Как следствие, идентифицировать меня по плетениям не смогут.

Кое-какой простор для действий это дает, но использовать свою силу придется аккуратно. Мне не нужна липовая угроза роду, которую сделают из этого мифического мага ранга 3–9.

Достаточно и настоящего противника, кто-то же пытается меня убить.

Судя по тому, что безопасник увидел остаточные следы лечебных плетений, маги способны снять остаточный фон заклинаний примерно за то же время, что и у нас. Лекарь их применял часов за пять-шесть до сканирования, это стандартный предел. В этом мне перестраиваться не придется.

А вот учитывать, что мои привычные плетения кажутся в этом мире безумно сложными, все-таки стоит. Хотя это нуждается в отдельной проверке, не хочу я верить в такой примитивизм.

Во-вторых, СБ рода будет копать очевидно не туда.

Не было никакого неизвестного артефакта с заковыристым заклинанием, это просто следы моего тестового плетения. Однако других следов свежей магии безопасник не нашел. Значит, с большой вероятностью взрыв был в чистом виде механический. Это совсем другое направление поиска, и действовать здесь мне придется одной.

К тому же, нетипичный ритуал, похоже, никого не напрягает.

Пока только я понимаю, что взрыв – это уже второе покушение. Значит, будет и третье, причем скоро. Слишком уж оперативно действует враг. Я и дня в сознании не провела, как уже подбросили взрывчатку.

Как я могу себя обезопасить?

СБ наверняка выставит постоянный пост возле моей палаты, да толку, если покушается родич? Уж из родни ко мне пустят любого, не слугам преграждать путь аристократу.

Сплести себе щит помощнее и оставить в пассивном режиме? Выжить – выживу. Далеко не каждый маг до шестого ранга включительно пробьет мое плетение, если дать мне на него достаточно времени. Но вопросов потом только прибавится.

С другой стороны, лучше вопросы, чем рисковать погибнуть в первый же день в новом мире.

Проверять еду и питье на яды? Само собой, эти вещи у меня давно на рефлексе. В прошлом мире я слишком много давала своему роду, чтобы меня не пытались убрать.

А больше ничего в голову и не приходит.

Хотя нет, есть у меня одна идея.

Кабинет главы рода находится практически надо мной, по диагонали. Повесить на его окно прослушку – дело техники. Рискованно, но если даже заметят, спишут на того же неизвестного мага ранга 3–9. Не хотелось бы направлять безопасников по ложному следу, но лично мне это в любом случае ничем не грозит. Разве что в отдаленной перспективе.

Пожалуй, да, хорошая идея.

Плетение лекаря уже выработало свой ресурс, боль усиливалась все больше. Та самая ноющая разновидность боли, что и спать толком не даст, и сосредоточиться мешает. Не смертельно, но очень выматывает. Пока я еще могу более-менее нормально действовать, но это ненадолго.

Я доползла до окна, распахнула его и убедилась, что полигон пуст. Видимо, режим тревоги так и не отменили, раз на тренировку никто не вернулся. Тем проще.

Высунувшись наружу, я отправила на окно дядиного кабинета плетение прослушки. Руки по-прежнему слегка дрожали, поэтому запустила я его неточно, но так даже лучше. Плетение зацепилось в основном за деревянную раму окна в верхнем дальнем от меня углу и лишь самым краем наползло на стекло. Слышно будет, а вот видно изнутри – почти нет. Да и снаружи, чтобы выявить настолько слабое плетение, нужно подойти вплотную к стене и задрать голову.

В общем, случайно не заметят.

Я закрыла окно, зашла в санузел и вернулась в кровать. Дальше боль будет только нарастать, такое проще переносить лежа.

* * *

– Ну и зачем ты принимаешь в род эту бездарную? – внезапно раздался едкий женский голос.

О, у дяди гость!

– Элиза, – с непередаваемой смесью насмешки и усталости отозвался дядя. – Дверь закрой и садись.

Ага, тетя. Не сестра дяди, а вдова его брата. Та самая, что обозвала меня проклятой. По крайней мере, в этой семье другой «тети» у мелкой нет.

Теперь она решила на нервах дяди поиграть?

– Ты не ответил.

– Это видимый контур пятого ранга – бездарность? – усмехнулся дядя. – В шестнадцать-то лет?

– Причем тут контур? – взвилась тетя. – Она не пройдет испытание. Прыгнуть за месяц с 3–2 на четвертый невозможно!

– И о чем ты так переживаешь, раз не пройдет? – спокойно отозвался дядя.

– Ну на что-то же ты рассчитываешь? – неожиданно ровно сказала тетя.

– Ты забываешь, что алтарь может выбирать и по другим признакам, – усмешку в голосе дяди я скорее угадала, чем услышала.

– А, вот почему контур! – торжествующе провозгласила тетя.

Что-то мне кажется, дядя имел в виду далеко не только это, но дополнительной информации он не дал.

– Так чем тебе не угодила Шанкара? – вновь спросил он.

– Ты из-за нее поднял на уши все поместье! Еще военное положение введи!

– Причем тут она? Никому не позволено применять боевые артефакты на родовой земле! – рявкнул дядя. – Или ты будешь рада, если следующий взрывающийся подарок прилетит в комнату твоего ребенка?!

– Боевые артефакты?! – возмутилась тетя. – Да кому она нужна, бездарность!

– Элиза, – предупреждающе рыкнул дядя. – Я прекрасно знаю, какого ты мнения о Шанкаре. Не трать мое время зря. Если ты пришла только за этим, давай закончим этот разговор.

– Да и пожалуйста, – фыркнула она. – Намучаешься ты еще с ней, попомни мои слова!

Голоса затихли. Видимо, тетушка ушла. Моя прослушка слишком слабая, чтобы доносить звуки вроде закрытия двери.

Интересную оговорку сделал дядя: алтарь выбирает не только по признаку магического ранга. Логично, в общем, роду полезна далеко не только сила.

Это здесь на нее делают основной упор, а в моем мире было много параметров оценки мага. Может быть, местные в своей погоне за рангами банально не знают остальных критериев, которые пригодны, в том числе, и для алтаря? Да запросто.

Эта информация мне нужна позарез. Это куда более реальный шанс быть принятой в основу рода, чем получить четвертый ранг за месяц.

Глава 4

* * *

Я лежала, глядя в потолок, и раз за разом прокручивала перед глазами проваленное испытание. Хотела понять, почему девочка умерла.

Войти в основу рода – это, по сути, получить право наследования.

Само по себе испытание на родовом алтаре представляет собой довольно простую процедуру. Кандидат заходит в круг, до алтаря ему нужно сделать пять шагов и положить руку на сам алтарь.

Родовая сила в любом случае накрывает кандидата с головой, когда он касается алтаря. Потом она должна быстро схлынуть, явив результат. В случае принятия в род на плече принятого появляется выжженный герб рода. В случае отказа сила оставляет неугодному кандидату легкие раны, с которыми маг-лекарь справится за час.

Это абсолютно стандартная процедура, которую проходят все отпрыски рода на протяжении многих веков.

У Шанкары все пошло не так. Она не просто получила серьезные травмы и вдохнула вихрь лезвий, который повредил ей горло изнутри, но еще и… сбежала? По воспоминаниям девочка не производила впечатления титана духа, но и трусихой она не была.

Что именно заставило ее испугаться настолько, что она предпочла смерть?

Я вновь вернулась к чужим воспоминаниям.

… Последняя ступень, и я уже в зале родового алтаря. Вокруг алтаря светится четко очерченный круг. В шаге от черты стоят все мои кровные родичи, кто на этот момент в поместье. Это не обязательно, но такова традиция. Кто-то пришел поддержать, кто-то позлорадствовать, кому-то все равно.

Ловлю ободряющую улыбку брата, заинтересованный взгляд дяди, мерзкую ухмылку садиста. Санджай еще пытается показать мне что-то жестами, но я уже не смотрю на него. Мой взгляд приковывает алтарь.

Глубокий вдох, шаг в круг. Мир за пределами круга размывается. Несколько шагов вперед. Кладу руку на камень.

Меня поглощает вихрь родовой силы.

Я чувствую резкую боль от множества мелких порезов и отголоски лютого холода, но куда больше удивление: почему так долго? Алтарь должен вспыхнуть, окатить кандидата силой и тут же явить результат.

Я стою в центре вихря уже которое мгновение, и ничего не происходит.

Пошевелиться я не могу. Источник пуст. Раны становятся все глубже, я чувствую стекающую по рукам кровь. Страшно. Больно.

Понятно, что испытание я не прошла. Я знала с самого начала, что не пройду.

Что если родовая магия решила меня таким образом за это наказать? За пренебрежение, за высокомерие, за попытку использовать ее в своих целях?

Я тут застряла насовсем? Вихрь лезвий меня на куски нашинкует?..

Накатывает паника.

Воздуха не хватает. Я не задерживала дыхание, перед глазами уже темнеет, калейдоскопом мелькают какие-то невнятные обрывки образов и воспоминаний.

Единственный, кто может мне помочь, это глава рода. Это последняя связная мысль.

Я открываю рот, чтобы закричать, и непроизвольно делаю вдох.

Вихрь потоком врывается в горло, и мир меркнет…

На первый взгляд, в этих воспоминаниях девочки нет ничего такого. Она испугалась, это неудивительно, но она боролась до последнего. И даже вдохнула только потому, что решила позвать на помощь.

И все же что-то здесь не то.

Так, попробуем технику замедленного воспроизведения. Может, подсказка в этом предсмертном калейдоскопе воспоминаний?

Закрыть глаза, выровнять дыхание, успокоить сердцебиение, расслабить все мышцы. Убрать из фокуса восприятия звуки, запахи, ощущения, мысли. Остаться в совершенной темноте и тишине.

Аккуратно, покадрово.

… Дыхания не хватает, перед глазами уже темно.

Лицо Санджая, стоящего около круга, его мерзкая ухмылка.

Его рука, делающая какой-то очень привычный жест.

Лицо дяди, сдерживающего скептическую улыбку, когда я впервые пришла к нему с просьбой допустить до испытания на алтаре.

Перекошенное презрением лицо тети, когда она узнала о моем будущем испытании.

Радость брата, распахивающего объятия.

Мстительный прищур двоюродной сестры, которая свое испытание год назад провалила.

И вновь лицо садиста, продолжение того знакомого жеста…

Я вынырнула из чужих воспоминаний, аккуратно вернула все составляющие мира на место и открыла глаза, вываливаясь в обычный поток восприятия.

Этот жест Санджая был похож на обращение к силе своего источника. Это не всегда делают, но когда плетение непривычное, так проще всего его начать.

Вот что напугало девочку до паники.

Она этого не осознала, но на инстинктивном уровне решила, что это он вмешался в ритуал, это на его силу так взъярился алтарь. Именно поэтому она попыталась позвать на помощь, именно поэтому глотнула лезвий и получила серьезные внутренние по�