Михалыч и Максимка

Глава 1. Выход на сцену.

Тук! Тук-тук, тук! Мозг разрывался от звуков грохота. Михалыч с трудом приоткрыл один глаз и сквозь веки разглядел, как толстый коричневый таракан ползёт по его подушке и грохочет своими маленькими лапками, словно слон на арене цирка.

– С-у-к-а, стой! – хриплым голосом сквозь зубы злобно прошипел Михалыч.

– Сам стой, сука! – нагло отозвался таракан и, показав средний палец на лапке, побежал дальше.

Михалыч закрыл глаза и попытался снова уснуть.

Тук! Тук-тук, тук! Снова раздался громкий грохот.

– Да я тебя сейчас! – взревел Михалыч, опять открыл один глаз и занёс кулак над подушкой…

Таракана на ней не было.

Тук! Тук-тук, тук!

Это стучали в дверь.

Михалыч ещё разок злобно ругнулся, протянул руку, взял часы со стула и повернул к себе циферблатом. На часах светилось 5.14 утра.

Тук! Тук-тук, тук! Стачать не переставали. Михалыч кому-то настойчиво понадобился. Продрав оба глаза с похмелюги, Михалыч с трудом принял вертикальное положение и сел на край дивана.

Тук! Тук-тук, тук!

– Да иду я уже, иду! Дятел ты долбаный! – раздался разъярённый вопль на всю комнату. Стуки в дверь прекратился то ли от страха, то ли стучавший добился своей цели.

Встав кое-как со старого ободранного дивана, Михалыч подтянул сползающие с тощей задницы семейки и, пошатываясь, шлёпая голыми ногами по полу, направился открывать дверь, ворчливо матерясь себе под нос. Минус один замок, второй, щеколда, а затем кусок трубы, подпирающий под самую ручку, упал на пол и покатился на середину комнаты.

Все телодвижения давались ему тяжело, голова ещё болела после вечернего возлияния. Михалыч вчера вечером нажрался на работе, как свинья, и ничего не помнил. Однако, как и в прежние годы, умудрился на автопилоте добраться до своего дома, запереть дверь и даже зачем-то забаррикадироваться. Потом кое-как передвигаясь на карачках, нашёл свой драный диван, забрался на него, словно на толстую мягкую бабу, и мгновенно уснул.

Дверь распахнулась. Мутные, ещё пьяные глаза рассматривали фигуру того самого «дятла», что припёрся спозаранку и сейчас стоял за дверью. Наконец он разглядел раннего гостя и понял, что это с работы.

– Петрушкин! Чтоб тебя черти отымели! Какого хрена ты припёрся? Разве не видишь, что я сплю? Добрые люди не ломятся по утрам в двери! – Михалыч икнул и отошёл в сторону, словно предлагая гостю войти. Гость пересёк порог, пошарил на стене рукой, наткнулся на выключатель и включил свет. Видимо, он бывал тут не в первый раз, если так хорошо ориентировался.

– У нас мокруха, Михалыч, – заявил человек, которого Михалыч назвал Петрушкина. Теперь при свете лампы можно было разглядеть на госте ментовскую форму с нашивками «Муниципальная магическая милиция» сокращённо МММ.

–– Сядь, не суетись. Мокруха, мокруха… – ворчал Михалыч. – Тут каждый день мокруха! Что мне теперь, вообще не спать? А? Я кого спрашиваю, Петрушкин?

Но Петрушкин так и не ответил.

По запаху, исходящему от Михалыча, Петрушкин сразу догадался, что тот бухой в зюзю, но без Михалыча не обойтись. Михалыч был начальником розыскного отдела параллельных миров Ленинской МММ.

Петрушкин смёл остатки какой-то застарелой еды со стула и приземлил на него свой зад.

– Михалыч, мне сказали тебя привезти, и я поехал. Я человек маленький и делаю, что говорят, – оправдался Петрушкин.

– Ладно, хрен с тобой! Иди сюда!

– А? – не понял Петрушкин.

– Да ты сиди, я не тебе! – осадил его Михалыч и снова произнёс: – Не ссы, иди сюда, не трону больше.

– Конечно, как же, не тронет он… – послышалось злобное бурчание из тёмного угла комнаты.

Михалыч повысил голос до командно-приказного.

– Сказал не трону – значит, не трону! Иди сюда и бутылку мою прихвати!

– А без неё нельзя? – съязвил голос.

– Сам знаешь, что нельзя. Иди сюда, падла такая! – начал злиться Михалыч, явно теряя терпение.

Послышалась возня и звук волочившейся по полу бутылки. Мрак в углу куда-то рассеялся, и из него на свет вышел бесёнок. Маленький такой бесёнок, сантиметров пятьдесят-семьдесят высотой, не выше. Рожки еле видны, зато хвост был шикарен. Тонкий, с помпоном на конце, ну прям не бесёнок, а звезда модных подиумов. Вот только под обоими глазами стояло по фингалу. Михалыч поморщился, поцокал языком и озабоченно поинтересовался, словно чувствовал свою вину:

– Это я тебя, да?

– Нет, это я сам себя для начала об дверь стукнул, два раза, странно, что в спину несколько раз нож не воткнул.

– Мнительный ты, хоть и тотемное существо. Протоколов в отделении меньше читать нужно.

– А я, знаешь ли, существо волшебное и люблю иногда почитать ментовскую фантастику перед сном…

Михалыч замахнулся, но, вспомнив своё обещание, опустил руку и повелел.

– Бутылку отдай!

– Нет! – попытался отказаться бесёнок обречённым голосом.

– Отдай, говорю! – повысил голос Михалыч.

Делать было нечего, и вариантов не осталось. Михалыча при запое лучше с этим делом не злить, иначе можно отгрести по полной.

– На, подавись! – Бесёнок поставил бутылку на пол, а сам резко отскочил, чтобы не словить случайного пинка, но Михалыч спокойно поднял недопитый пузырь водки и поставил на стол.

– Петрушкин, я пойду умоюсь, а ты разлей на двоих по соточке.

– Я же на работе! – попытался возразить Петрушкин, но Михалыч так зыркнул на него, что тому пришлось заткнуться и делать что велело начальство.

Бесёнок ехидно хихикнул под столом и начал дразниться.

– У Михалыча есть служанка, у Михалыча есть служанка!

Но лейтенант Петрушкин привык. Он уже не первый раз бывал в коммуналке своего шефа. Не первый и не последний раз, но чем дальше, тем хуже. Михалыч последние годы часто бухал по-чёрному. Что-то или кто-то тяготил его, не давал ему спокойно жить и бередил старые воспоминания. Бывало, Михалыч напьётся, залезет на козырёк отделения и давай орать матерные частушки. Пару раз забирали в психушку, но санитары выкидывали его оттуда со словами: «Дома будешь дурачка из себя корчить».

Неизвестно, что хотел Михалыч этим добиться, но всякий раз после такого выступления ему снижали магический уровень на одну единицу. Сейчас осталось сорок, а это означает, что если он потеряет остаток, то потеряет и работу в ментовке. Перейдёт работать куда-нибудь на кладбище мертвецов охранять, а те ох какие заводные! Как проснутся после полуночи, так и давай песни орать до утра, да загробную бормотуху пить, там и сопьётся Михалыч окончательно до смерти. Говорят, закидоны Михалыча – это последствия столкновения с тёмной магией. Правда – неправда, но именно после одного из его старых расследований всё и началось. Бухал тогда Михалыч беспробудно, но сейчас более-менее остепенился. Если бы не бесёнок по имени Максимка, то всё уже скатилось бы в тартарары.

Стаканы нашлись на столе. Петрушкин брезгливо взял один и заглянул внутрь. На дне валялась дохлая проспиртованная муха с остатками водки и вперемешку с пылью. Петрушкин покрутил головой в поисках чем бы протереть, но ничего чистого не нашёл. Из ванной раздавались довольное бормотание умывающегося Михалыча и плеск воды из-под крана. Туда идти не вариант. Пришлось пожертвовать куском своей рубашки и протереть. Других вариантов не было. Вернётся Михалыч – увидит, что стаканы пустые, будет серчать, а может и вкатать выговор на работе. Протерев кое-как стаканы, Петрушкин привёл себя в порядок и заправился, затем взял пузырь и разлил по соточке себе и Михалычу. Как раз вовремя. Из-под стола прозвучало:

– Успел всё-таки, шестёрка ментовская, – то дерзил бесёнок Михалыча.

– Пшёл вон! – Петрушкин резко пошарил ногой под столом, но в бесёнка не попал.

– Ага, держи карман шире, придурок!

Если бы не вошёл Михалыч, то Петрушкин наверняка бы применил к бесёнку особые меры воздействия. Эти двое терпеть друг друга не могли, а порой доходило до полной ненависти.

– Ну что там, разлил?

Михалыч привёл себя в порядок. За время своего отсутствия он успел умыться, сбрить ещё свежую щетину и надеть чистые штаны, рубаху, а поверх – старую комиссарскую кожанку, доставшуюся ему от прадеда. Тройной одеколон Михалыча благоухал как никогда, словно сирень весной. Его запах мог перебить только запах водки, но в более обильном количестве.

Петрушкин вскочил, как по команде, забрал стаканы со стола и один подал Михалычу. Тот взял его осторожно двумя пальцами и по привычке произнёс короткий, но ёмкий тост:

– Здраво будем, менты! – и залпом опустошил. – Поди сюда! – велел Михалыч, обращаясь к бесёнку под столом.

– Иду я, иду, – обречённо отозвался бесёнок, понимая, что ему не отвертеться, и вышел на свет.

Михалыч поднял его за шкирку, занюхал водку его шёрсткой вместо закуски и посадил на плечо.

– Про пиастры орать не буду, – наотрез отказался бесёнок, заранее зная, что сейчас может произойти.

– А тебя никто и не просит! Где наган? Поди опять по голубям стрелял?

– Не смог, там патроны кончились. Ты его вчера на лестнице разрядил.

– В кого?

– А я откуда знаю в кого…

– И то правда, ты же дома сидел! – на ум Михалычу пришёл кусок трубы, которым была подпёрта входная дверь, но почему он так сделал… ответа не было.

– Странно, что ты вспомнил… – проворчал бесёнок.

Михалыч случайно заметил, что этот говнюк Петрушкин не выпил водку и пытается поставить стакан обратно. Прозвучала стандартная предъява:

– А ты чего отлыниваешь, не уважаешь меня?

– Что ты, что ты Михалыч, уважаю! – стакан со скоростью экспресса опрокинулся в горло. Петрушкин залпом заглотил жидкость и прокашлялся.

– Так, где наган? – повторил вопрос Михалыч.

– На вешалке, у двери, – указал бесёнок.

Михалыч повернулся – и правда, наган висел на крючке для одежды. Оружие быстро переместилось в карман, и туда же ушла новая коробка с патронами. Михалыч подал бесёнку поводок с ошейником и знаком показал, что его нужно нацепить. По правилам на улице ходить с магическим тотемным существом без поводка и ошейника было запрещено. Тотемные существа бывают разными: маленькими, большими, толстыми, худыми, добрыми или злобными, словом, разные, и всё тут. Люди не определяли, кого им подкинет магия. Чтобы предотвратить нападение на других людей или драки между тотемами, существовали правила выгула на улице.

– Идём, – велел Михалыч Петрушкину. Вышли в коридор. Михалыч запер дверь, а ключ отдал бесёнку, который положил его в свой бездонный карман в коротких шортах.

На улице ждала служебная машина. Было ещё темно. Фары освещали подъезд и асфальт между ним и машиной. Михалыч взобрался в машину и деловито приказал водиле:

– Поехали, только без сирены!

Стукнула задняя дверь. То Петрушкин залез на заднее сиденье. В салоне появился устойчивый запах водки.

– Как без серены? Почему без серены? – заныл бесёнок, – снова как терпилы будем ехать?

На заднем сиденье кто-то улыбался довольной улыбкой…

– Заткнись уже! День только начался, а ты уже меня выбесил! – осадил Михалыч бесёнка.

– Погоди… – злобно стал угрожать бесёнок Михалычу, – я тебе к обеду вообще весь мозг вынесу.

Уазик сорвался с места. Бесёнок не удержался на плече и упал на коврик.

– Резко взял, – пожурил Михалыч водилу и помог бесёнку забраться на колени.

Несмотря на постоянную грызню, эти двое вообще-то вполне себе нормально ладили временами. Иногда были моменты вспышки ненависти, но они быстро проходили. Союз человека и тотемного существа – это на всю жизнь. Бесёнок у Михалыча появился лет десять назад, когда тот ездил по работе в Запределье. Магия многомирья решила, что Михалычу уже пора завести тотемное существо, и почему-то подкинула ему маленького беса, который теперь стебался над Михалычем по поводу и без повода. Правда, и тот в долгу не оставался. Так, год за годом, кажется, и притёрлись друг к другу.

По радио в машине играло какое-то скучное утреннее шоу, в котором ведущий предлагал разыграть между слушателями говорящий мобильный телефон последней модели. Это была новая модель американского мобильника от компании «ГРУША», но из-за контрафактных деталей они часто глючили, и телефонный помощник, вместо того чтобы просто вести диалог со своим хозяином по делу, выдавал все его секреты первому встречному, словно базарная бабка, торгующая пирожками у входа. Странно, что ещё не лузгал семечки в качестве зарядки…

– Выключи ты эту колониальную рекламу, поставь нашу, советскую музыку, – потребовал Михалыч у водилы.

Водила по имени Кузьма потыкал кнопки на приёмнике и нашёл какой-то старый рэп.

– Вот, стой! – потребовал Михалыч. – Оставь, пускай будет этот канал.

Кузьма пожал плечами и продолжил рулить. На часах было 5:57. Подъезжали на адрес. Редкие прохожие уже спешили на работу, но всё равно ещё было темно. Улицы на родном районе Михалыча были плохо освещены, но не потому, что не было фонарей, а потому, что местная шпана их постоянно разбивала. В темноте грабить запоздалых фраеров было куда сподручней.

Прибыли. У места происшествия уже стояли несколько машин. Уазик Михалыча припарковался рядом с такими же патрульными авто.

– Сиди тут, – строго приказал Михалыч и вылез из машины.

Вслед ему прозвучало синхронное от водилы и бесёнка:

– Кто?

– Оба! – рявкнул Михалыч и со злостью хлопнул дверью.

Следом за Михалычем засеменил Петрушкин. Он тоже хлопнул дверью уазика, показывая свою значимость. Бесёнок за стеклом покрутил пальцем у виска, показывая Петрушкину, что он кретин и полный ноль.

На месте происшествия работали человек десять. Трупы ещё не убрали. Михалыч должен был лично посмотреть. Его потому и привезли, что эти трупы, возможно, имели отношение к делу, которым занимался Михалыч.

Шесть накидок. Четыре большие и две маленькие. Михалыч начал с маленьких. Приподняв брезгливо покрывало, он увидел отрубленную голову. Разрисованная сатанинскими знаками рожа что-то изображала напоследок перед смертью, но что именно – трудно было сказать. Возможно, жертва, увидев убийцу, попросила жалобно не убивать, а, возможно, просто обгадилась в штаны… Но рожа показалась знакомой. Михалыч встал.

– Я так понимаю, они все сатанисты из банды «Рога и копыта»?

– Все до единого, – подтвердил Петрушкин. – Двоим отрубили голову, а вон тем двум, вспороли животы от паха до подбородка.

Михалыча резко вывернуло. Петрушкин еле успел отскочить. То была запоздалая реакция на утреннюю водку. Нет, Михалыч не был брезглив к свежим трупам. Бывало, достанет из сейфа заспиртованную голову серийного убийцы, за которым лет пять гонялся, поставит на свой стол и сидит ест, разглядывая упыря, словно пытался прочесть его проспиртованные мозги, которых там не было.

Михалыч достал из «кожанки» салфетку и вытер рот.

– Жвачка есть?

– Да, вот со вкусом малосольного огурца, – подсуетился Петрушкин и отдал шефу последнюю подушечку жвачки.

Михалыч сунул в рот подушечку и начал жевать, обдумывая дальнейшие действия. Сверкали вспышки. Фотограф фиксировал место преступления. Михалыч прошёл ко второму трупу, тому, что с головой, и откинул покрывало. Тонкий качественный разрез говорил о профессионализме и применении всё того же оружия, описанного по другим делам…

Михалыч уже видел такие разрезы. Они сделаны тонким острым мечом самой качественной заточки. Кишки у трупа вывалились на асфальт рядом с телом. Вторая голова и четвёртое тело были осмотрены вскользь. Было ясно, что у всех не хватает по одной детали тела… Правого уха! Правда, у одного из тел, что с отрубленной головой и со спущенными штанами, отсутствовала половина члена, но это уже было явно из другой области.

– Тут чего-то не хватает, – произнёс Михалыч, – вон тот, с голым задом…

Петрушкин пояснил:

– Шлюха была. Они её избили.

– Жива?

– В критическом состоянии отвезли в местную лекарню.

– Случайно, не Маркиза?

– Она самая, шеф.

– Так это она ему член отрезала? – Михалыч кивнул в сторону трупа с отсутствующим достоинством.

Михалыч инстинктивно потянулся к паху, представляя сцену, но быстро отдёрнул руку.

Петрушкин отчитался:

– Сделают анализ, тогда и узнаем. Но на месте преступления остаток члена обнаружен не был.

Начало светать. Прохожих стало больше. Они обходили милицейское оцепление. Кто-то крестился.

– Сворачивайтесь, – приказал Михалыч, – тут скоро толпа набежит.

– Осталось немного запротоколировать.

– Что тут протоколировать… Скорее всего, это наш серийный убийца. На этот раз ему понадобились уши сатанистов.

– Сразу четырёх?

– Сколько было – столько и взял. Ну не знаю… возможно, про запас… Главное, что все уши правые. Меня это больше интересует.

– Может, ритуал какой? – не унимался Петрушкин.

– Может и ритуал, а может, он себе бусы из ушей сделает. Поймаем – спросим. Пока он всяких ублюдков мочит – я возражать не буду.

Михалыч достал пачку с сигаретами и, вытянув одну, закурил. Пока прикуривал, разглядывал пачку. На ней был нарисован обвисший член, который всем своим видом показывал, что будет, если курить, и кидал намёки на место происшествия. Михалыч скривился и сунул пачку обратно в карман брюк, но закуренную сигарету всё же не выкинул.

Из уазика даже через закрытые окна раздавалось мерзкое пение бесёнка. Он там заливал во весь голос: «Мы забрались в камыши, на***лись от души, ну зачем нам эти ландыши». Тем самым сводил с ума водилу. Это был у него такой вид протеста за то, что его не взяли с собой на место преступления. Ну а как его брать, если он однажды у трупа откусил палец и, притащив его домой, положил под утро Михалычу на подушку? Это похлеще глюков с разговаривающими тараканами будет.

Сигарета обожгла пальцы. Михалыч дёрнул рукой, и бычок упал под ноги. Затушив носком ботинка окурок, Михалыч вспомнил про детство и кружок модных танцев, на которые его водили родители.

– Всё, едем в контору, – скомандовал Михалыч Петрушкину и направился в машине.

Бесёнок замер и припал к стеклу. Слов он не слышал, но, читая по выражению лица хозяина, сообразил, что сейчас уедут. Ему реально уже достало париться в «УАЗике». Он даже пару раз испортил воздух внутри, но Кузьма проигнорировал этот демарш и не выпустил его из машины. Он только приоткрыл форточку и только со своей стороны.

«Ну не сволочь ли?» – обиделся бесёнок, после чего начал петь, заткнув ручкой нос…

Михалыч открыл дверь и потянул носом. Сообразив, что тут произошло, пообещал водиле:

– Я тебе премию выпишу.

– Может, не брать его больше с собой? – заканючил водила.

– Не могу. Он дом вверх дном переворачивает, пока меня нет. Двигайся, бес, – проворчал Михалыч и плюхнулся на сидение авто.

Бесёнок перепрыгнул на панель и развалился перед стеклом, помахивая своим хвостом. Следом в машину сел Петрушкин. Он забирал копии протоколов осмотра, чтоб потом не тащиться через полгорода за ними. Водила завёл уазик и направился в контору.

Глава 2. Пироженка и фикус.

Главное здание Ленинского отделения Муниципальной Магической Милиции, сокращённо МММ, располагалось, как ему и положено, в центре города, по улице Святая простота, 2. Под номером же 1 числилась Ленинская городская администрация, и располагалась она по другую сторону площади.

На часах 7:42.

Машина, что привезла Михалыча, затормозила у главного входа, после чего двери сразу же распахнулись. Петрушкин и Михалыч покинули её салон и оказались перед лестницей, ведущей в здание МММ. Они стояли на городском тротуаре, мощённом знаменитой плиткой от известного на всю страну купца, он же столичный градоначальник Семён Семёныч Собяникин. Бесёнок по имени Максимка, естественно, находился рядом на поводке и изображал из себя послушное магическое существо. Он вёл себя очень тихо и даже никого не дразнил своим языком и не показывал фигуру из пальцев другим тотемам, проходившим мимо по тротуару в это раннее осеннее утро вместе со своими людьми.

– Пока свободен, но далеко не уезжай, – предупредил Михалыч водителя Кузьму и хлопнул дверью, закрыв её. Уазик медленно тронулся и укатил дальше по городской улице. Мимо по лестнице, прямо перед ногами прибывших на работу двух служащих МММ и одного бесёнка пронеслась мокрая тряпка, которая, дождавшись, пока они поднимутся наверх, тут же принялась натирать ступеньки. В последнее время стало тяжко с гастарбайтерами из Европы. Их не хватало на все заведения страны, поэтому на грязных профессиях приходилось привлекать магию. Весь день по зданию с этажа на этаж скакали то вёдра с водой, то тряпки, то мётлы. К вечеру из здания к мусорным бакам выползали мешки с бумажным мусором и пустыми бутылками. Водилы мусоровозов ни за какие деньги не поменялись бы на другую работу. Заработок на бутылках с государственных учреждений был в разы больше, чем зарплата…

Нет, не то чтобы чиновники Ленинска беспробудно пьянствовали, просто это была такая госпрограмма от правительства для снятия напряжения и релаксации. Утром, в обед и вечером каждому чиновнику полагалось по бутылке пива и таблетке для снятия опьянения. Это было удобно и выгодно. Такие работники работали намного продуктивней обычных. Почему Михалыч к вечеру накидывался? А кто ему запретит? Днём он не пьёт, а после работы – пожалуйста. Если ты участвуешь в госпрограмме по поднятию продуктивности, то изволь после пива скушать таблеточку. Ну, бывает, утром Михалыч опохмелится, но это не страшно, это нормально. Зато потом весь день как тот огурец-молодец…

– Пропуска! – потребовала дверь, после чего отворилось окошечко с надписью «Предъяви пропуск».

Михалыч и Петрушкин достали каждый свои корочки и показали их в открывшееся окошечко.

– Тотем со мной, – предупредил Михалыч привратника о Максимке, – он на поводке.

– Главное, чтобы не гадил на этажах, – грубо ответил дверь-привратник, и окошечко захлопнулось, а дверь распахнулась.

Теперь можно было пройти. Максимка надул губы. Всё, что он мог сделать, – это обидеться. Конфликтовать с дверью-привратником было себе дороже. Последний раз, когда Максимка это сделал, он прочувствовал на себе всю месть привратника. Дверь прищемила его за шорты, и, если бы не подоспевший Михалыч, то Максимка так бы и провисел у входа, пока кто-нибудь не соизволил войти и помочь бесёнку спуститься на пол. Такое положение было унизительно для Максимки, ведь обычно это он опускал и глумился над своими жертвами, а не они над ним. Хуже того, дверь-привратник управляла всеми остальными дверьми в здании, так что приходилось стиснуть зубы и молчать себе в свой модный помпончик на кончике хвоста.

Михалыч и Петрушкин поднялись на второй этаж. Петрушкин направился к себе в отдел, а Михалыч – в свой кабинет напротив.

Время 7:51.

Здание стало наполняться сотрудниками. Михалыч подошёл к двери и по отпечатку пальца снял ночную блокировку. На двери висела табличка «Начальник розыскного отдела параллельных миров. Подполковник Кулебяка Агафий Михайлович». Глядя на табличку и имя, указанное на ней, можно было понять, почему Михалыч предпочитал, чтобы его называли именно Михалыч, а не полным именем. Бесёнок Максимка остался в приёмной, а Михалыч прошёл к себе в кабинет, держа в руке копии протоколов утреннего осмотра. Максимка залез на подоконник и задумчиво уставился на площадь перед зданием. Внизу туда-сюда сновали люди и носился городской транспорт.

На площади, прям посередине, на пьедестале возвышался монументальный памятник вождю страны, Ленину В.И., в честь которого и был основан город Ленинск. В одной руке вождь держал серп, а в другой – волшебный посох с подобием молота на конце. Внизу у него, в ногах, были изображены мелкие страны типа Германии, Японии и прочих колоний. Они были сделаны в виде фигурок толстых буржуев в смокингах, павших ниц перед повелителем Лениным, принёсшим коммунизм всему многомирью. Ленин гордо поставил сапог на Англию, как бы повелевая ей служить Великому Советскому Союзу рабочих и магов.

Время 7:59.

Хлопнула дверь. Пришла секретарша Михалыча. Тучная старая ведьма второго уровня лет шестидесяти. Нет, она злой не была и вполне ладила с Максимкой. Она даже закармливала его сладостями, отчего тот постоянно дристал, но всё равно жрал сладкое в немереном количестве. Сладости – это слабость Максимки и в прямом, и в переносном смысле.

– Рано вы сегодня, – обрадовалась Софья Прокопьевна, – раньше меня пришли. Что-то случилось? – предположила она.

– У шефа вызов был утром, – деловито ответил Максимка.

Софья Прокопьевна поставила сумку на стол и достала бумажный пакет, в котором находились два заварных пирожных.

– На вот, детка, я тебе принесла сладенького. Как знала, что ты сегодня появишься.

Бесёнок со вздохом обречённости и вперемешку со скребущей где-то жабой забрал две сладкие вкусняшки и пошёл их «уничтожать» в коридор поближе к туалету.

Софья Прокопьевна удивлённо поинтересовалась:

– Ты куда? Тебе не нравится?

Ну не мог же Максимка сказать этой старой ведьме, что после её угощений его сразу тянет на толчок, иначе она перестанет кормить его сладким, а Михалыч – такая сука, что хрен купит лишний раз, зная, что потом произойдёт.

– Пойду поделюсь с Петрушкиным и чаю с ним заодно выпью, – соврал Максимка.

– Давай, давай, детка, прогуляйся, – улыбнулась секретарша и перевела всё внимание на своё рабочее место.

Бесёнок сжал в руке бумажный пакетик с пирожными и проскользнул через приоткрытую дверь обратно в коридор. Тут было пусто. Других тотемов не было, равно как и служащих милиции. Как только пробило восемь часов утра, все служащие разбрелись по своим кабинетам и сделали вид, что приступили к работе. «Вот и славно, побуду в одиночестве», – подумал Максимка и двинул в конец коридора к окну подальше от кабинетов. Половина окна была открыта. Максимка сел на подоконник второй половины окна, той, что закрыта, и достал пироженку. На улице по траве гуляли голуби… Жадный Михалыч никак не хотел дать бесёнку в пользование второй наган. Два года канючил, и всё без толку, и сейчас не выкрасть…

«Вон, вон пошла фифа расфуфыренная», – прокомментировал про себя Максимка молодую девушку в синем платье и красных туфлях.

Девушка куда-то очень спешила, и было видно, что с каблуками она не дружит, потому что ходить на них почти совсем не умеет. Вдруг она, словно почувствовав, что про неё кто-то что-то думает, обернулась и посмотрела прямо на Максимку. Какое же было разочарование бесёнка, когда он понял, что это вовсе не девушка, это капитан Оборотнев возвращается с ночного задания и спешит на работу. Он, видимо, где-то задержался, работая под прикрытием, и не успел переодеться, вот и «бежит» прямо так в женской одежде. Капитан помахал Максимке и послал ему воздушный поцелуй.

«Тьфу на тебя», – подумал разочарованный Максимка и засунул в рот остатки пироженки. Рядом с окном на большой скорости по воздуху промчался ковёр-самолёт. Поток завихрения, попав частично в коридор, чуть не сбил Максимку с подоконника. Естественно, он ругнулся вслед ковру нехорошими словами.

«Наверное, какой-то авторитетный маг прилетел в здание МММ. Интересно, кто? Пойти посмотреть? Нет, наверное, не стоит, Михалыч узнает, что я брожу по зданию, запрет дома на неделю и жрать нормально не оставит».

Максимка распаковал вторую пироженку, тем самым сильно повысив риски…

Где-то хлопнула дверь в коридоре. Максимка даже не обернулся, он продолжал смотреть на улицу. Там обычно много чего интересного происходило, нужно только подмечать, а подмечать – это то, чем бесёнок Максимка владел неплохо, а ещё он чувствовал чёрную магию, а точнее, её использование. Запрещённую чёрную магию, ту, которой пользовались злые волшебники.

«Злые, добрые… Все они одинаковые на первый взгляд. Нет, они, конечно, отличаются, но всё равно одинаковые. Взять вот, к примеру, злого и доброго волшебника: оба наступили Максимке на ногу. Добрый, скорее всего, извинится, а злой пнёт бесёнка и пойдёт дальше, но Максимке-то от этого ни холодно и ни жарко, нога-то один хрен будет болеть», – так рассуждал про себя бесёнок.

В общем-то, он прав, но разница была, и он это знал, просто признавать не желал.

Пироженка закончилась. Максимка похлопал руками и стряхнул крошки. Из соседнего кабинета неожиданно вышел толстяк майор Арбузов. Заметив у окна на подоконнике знакомого бесёнка, он весело подмигнул и поздоровался:

– Привет, Максимка!

Бесёнок мило улыбнулся и помахал хвостиком. О ужас! Бесёнок обнаружил, что Арбузов прошёл пару метров и свернул в туалет. Дверь с грохотом захлопнулась за ним. «Спокойно! Не паниковать, причин для паники нет, всё отлично», – успокаивал себя Максимка. Нужно просто не думать об этом, и всё устаканится. Прошла минута, а может, две. – Б-р-р-р, – издал громкий звук желудок Максимки. Максимка замер, сделав вид, что не слышит. Звук не повторился. «Вроде отпустило». Толстяк пока не выходил.

«Ну давай же, гад, выходи уже! Нахрена я снова их сожрал, знал же, что мне нельзя…»

– Брр-ррбррр-бррррр, – желудок не унимался, переваривая пироженки, и повысил уровень своей активности.

Бесёнок спрыгнул с подоконника и сжал булки.

Желудок издал:

– Обр-бррр-пссс-бррр, – бурление продолжалось.

«Ну выходи, выходи, выходи, падлюка», – мысленно возмущался Максимка, глядя на дверь толчка и продолжая сжимать булки. «Это же надо устроить такое западло, и где!? В самом конце! Это как минимум предательство. Я в профсоюз тотемов пожалуюсь! Подлый Арбузов, я тебе этого не прощу никогда, никогда! Ты слышишь меня, гад, НИКОГДА!».

Естественно, Арбузов ничего не слышал, он сидел на толчке, делая свои дела. Ему было невдомёк, что там за дверью тотем-бесёнок рвётся на унитаз, посылая мысленно всевозможные проклятия и угрозы в сторону майора Арбузова.

Терпеть сил больше не было. Толстяк Арбузов упорно не выходил. Бежать на другой этаж означало подписать себе приговор. Выхода нет. Днище уже продавливает.

Максимка подпрыгнул и ухватился за ручку двери, ведущей в кабинет Арбузова. Бесёнок знал, что там, кроме майора, никого нет, кабинет был рассчитан на одного работника. Ручка поддалась, и дверь открылась. Арбузов по-прежнему не появлялся. Выбора нет. Максимка нырнул в кабинет, и его глаза заметались в поиске ёмкости… Право – пусто! Лево – пусто! Шкаф? Не вариант! Там не заныкать… Кроме горшка, в котором рос большой фикус, претендентов больше не было.

Максимка выдрал фикус вместе с землёй, скинул шортики и на последней секунде опорожнился в горшок. Пришло чувство облегчения. Бумажный пакетик из-под пирожинок пригодился, и бесёнок подтёрся им. Бросив в горшок бумажку, Максимка натянул шортики и вставил фикус обратно. Остались крошки земли. Бесёнок аккуратно смел их себе на руку и стряхнул под корень фикусу. Потянул носом, определяя, остались ли следы преступления. Вроде пованивало, но Арбузов вряд ли сразу заметит, потому что сам вернётся только из толчка.

«Нужно срочно линять, пока с поличным не поймали» – мелькнула правильная мысль.

Бесёнок открыл дверь и помчался к себе, то есть к Михалычу, в кабинет. Послышался скрип туалетной двери. Главное, чтобы не засек… Осталось пара шагов. Есть! Дверь приоткрыта. Максимка метнулся в проём и быстро захлопнул её за собой…

Арбузов, сделав свои дела, надел штаны, застегнул их на пуговицу и вымыл с мылом руки. Поправив ремень и причёску перед зеркалом, толстый майор покинул санузел и направился к себе на своё рабочее место. Бесёнка возле окна уже не было. Майор открыл дверь кабинета, вошёл и сразу же вспомнил, что по уставу, покидая своё рабочее место, забыл запереть кабинет. Ругнувшись на себя, он сел на стул и продолжил печатать рапорт. Кажется, попахивало после туалета, как показалось майору. Арбузов, потянув носом, принюхался к запаху. Точно, попахивало, но не сильно.

«Странно, руки вроде помыл, – подумал Арбузов, – может, что не так со штанами… Арбузов встал и осмотрелся: – Да вроде всё нормально. Ай, да и хрен с ним, куплю после обеда освежитель да побрызгаю в кабинете», – решил майор и, вернувшись на стул, продолжил ваять свой документ…

От испуга престарелая ведьма-секретарша, отреагировав на стук двери, выпучила глаза и уставилась на бесёнка.

– Ты чего? – испуганно поинтересовалась Софья Прокопьевна. – Гонится за тобой что ли кто-то? Дышишь так, словно тебя загнали.

– А? Чего? – испуганно отреагировал Максимка, не расслышав вопрос в первый раз.

– Я спрашиваю: гонится за тобой что ли кто-то? Дышишь, чего так тяжело? – повторила вопрос Софья Прокопьевна.

– Да нет, не гонится, то я муху гонял по коридору, – соврал Максимка.

Зазвонил телефон. Секретарша сняла трубку:

– Алло! Да, он тут, в приёмной. Совещание? И Максимку тоже? Хорошо, я всё сделаю, – Софья Прокопьевна положила трубку.

– Михалыч звонил? – поинтересовался бесёнок.

Секретарша кивнула и пояснила:

– Совещание созывает. Просит, чтобы ты присутствовал, говорит, там есть вопросы, в которых ты разбираешься.

– Магия… – злобно прошипел Максимка, догадавшись, для чего его зовут, и добавил: – Ненавижу!

Софья Прокопьевна спокойно пожала плечами, так как откровенно не понимала, почему Максимка так злобно относится к тому, что появилось в мире людей больше сотни лет назад. Ведь сам Максимка тоже был порождением волшебства, хоть и светлого.

Михалыч иногда допускал бесёнка на совещания, когда в делах была замешана тёмная магия. Максимка, бесёнок-тотем, буквально чувствовал её применение и даже по фотографиям мог определить, применяли её или нет. Но была обратная сторона вопроса. Максимка не любил тёмную магию. Причиной тому – её пагубное влияние на хозяина Максимки, Михалыча. Много лет назад по одному из дел проходил тёмный волшебник, вот он, гнида такая, и навёл на Михалыча порчу и управлял его действиями, заставляя подчиняться. Много тогда вреда Михалыч натворил под чужим влиянием. Впоследствии, конечно, от вмешательства мага он избавился. Самый честный в мире советский суд отнял у волшебника его способности, а самого мага навечно сослали на каторгу в Африку лес валить для мебельной промышленности. Но не всё так просто, остатки вредной магии до сих пор влияют на Михалыча, доводя его до пьянства. Максимка не любил, когда хозяин пьяный, а Михалыч только под мухой чувствовал себя свободным от магических оков.

Максимка приоткрыл дверь:

– Можно?

Михалыч оторвал взгляд от бумаг на столе и уставился на Максимку.

– Вползай. Посиди пока на диване, ты мне нужен.

– О! Хозяин позволил Максимке сесть на диван, Максимка теперь будет свободен!

– Свободен? – не понял Михалыч. – Ты и так свободен или это снова твои дурацкие шуточки? Сядь, сказал, и не мешай, пока не спросят.

– Неуч… – бормотал Максимка пока шёл на диван, – книг не читает, ящик не смотрит…

– Что ты там бухтишь?

– Говорю, плохо не знать классику, – демонстративно всхлипнул Максимка и взобрался на диван.

– Какую ещё классику? – снова не понял Михалыч и смягчился, – книжка какая или очередной бредовый фильм из колоний?

– Классика. Книга вечная. Называется Потный Генри и мир волшебников.

– Документальная? Не знаю, такой не читал.

– Эх Михалыч, Михалыч… – Максимка отвлёкся и перевёл своё внимание на обгрызание ногтей, пока Михалыч листал протоколы.

Тик-так -тик-так и вдруг ку-ку, ку-ку… надрывались настенные часы.

Время 9 часов утра.

Раздался стук в дверь.

Глава 3. Вах, какая тёлка!

Итак, кукушка прокуковала ровно девять раз, а это означает, что наступило 9 часов утра. Сотрудники Михалыча уже должны были собраться на своих рабочих местах и приступить к работе. Михалыч потому и назначил совещание на утро, зная, что к этому времени все уже будут в сборе. Первым, естественно, припёрся, по мнению бесёнка Максимки, карьерист и подхалим лейтенант Петрушкин, он же Петрушкин Данила Виссарионович, он же «стой-там-иди-сюда», и он же «сиди, дура, я сам открою». Все эти прозвища ему дали в отделе не без помощи хвостатого шутника Максимки, но Петрушкин против таких прозвищ не возражал, наоборот, ему это было по приколу, хотя некоторые догадывались, что он просто любыми способами старался продвигаться по карьере. Петрушкин по привычке показал Максимке средний палец, а Максимка покрутил у виска, на этом и разошлись. Ну да ладно, суд ему судья, как говорится, среди ментовского коллектива.

А вот ещё один интересный персонаж. Кстати, капитан. Зовут его Никита Демидович Водаплюев. Нет, он не плевал в воду, хотя кто его знает, может, это и было его любимым занятием, но в команде у Михалыча он выполнял исключительно функцию опера. Ездил там на всякие задержания и преследования типа «держи машину ровнее, придурок, я стреляю». Тоже молодой, на днях стукнуло двадцать четыре годика. Отношения между ним и Максимкой были нейтральны, так как оба превосходно стреляли из нагана…

И вот на подиум поднимается… Хм, нет, не поднимается, просто входит звезда маскировки, король переодеваний и таинственный гений внедрений, старший лейтенант Оборотнев Антуан Бразильянович, подпольная кличка «каблук». Все в отделе догадывались, что на самом деле его зовут как-то иначе, но он был единственный во всей группе, у кого личное дело было засекречено, включая его настоящее имя. 28 лет, капитан.

Максимка полагал, что даже Михалыч никогда не видел настоящее личное дело капитана Оборотнева.

Последним, впрочем, как и всегда, заявился водитель, или, как его называл Максимка, «водятел», Кузьма. Кузьма был этаким деревенским увальнем за сотку килограмм весу и огромными кулаками, словно наковальни. Его задача заключалась в вождении машины и прикрытии группы, если потребуется, а также выступать в качестве грубой физической силы. Умом особо Кузьма не отличался, поэтому Максимка чморил его всегда и везде по полной программе, но без перебора. Страх отгрести от Кузьмы всё-таки присутствовал. Полное имя и звание водителя – младший лейтенант Кузьма Сильверстович Прутковский, возрастом 30 годиков.

Таким образом, группа сейчас собралась в полном составе и находилась в кабинете Михалыча. Нужно заметить, что все сотрудники Михалыча были минимум на десять лет моложе самого Михалыча. Всё дело в том, что раньше подполковник входил в состав другой группы, но за служебные заслуги, несмотря на постоянное пьянство, был повышен и получил приказ сформировать собственную группу.

Михалыч строгим взглядом обвёл присутствующих, смочил слюной палец и оторвал страницу на настольном календаре. На ней числилось 2 октября 2025 года. Он поднял листок с датой вверх так, чтобы всем было видно, и спросил:

– Всем видно?

– Да, да, видно, а что это? – полетели возгласы.

– А это, родные мои, не что иное, как сегодняшняя дата. Что же в ней интересного, спросите вы? Отвечаю. Я вчера получил приказ о зачислении в группу нового члена, и сегодня она прибыла на службу.

– Она? – задёргался Оборотнев.

– Она, – подтвердил Михалыч.

– Баба в группе – к беде, – проворчал Петрушкин, предчувствуя явную конкуренцию…

– Тем не менее мне приказали зачислить её в отряд и сказали, что она нас только усилит.

– А я не против, – заявил Никита.

– Ещё бы тебе быть против, если ты ещё тот кобель! – поддел его Петрушкин.

– Да, я такой любвеобильный и опасный…

– Так, заткнулись! – прервал их Михалыч, тем самым остановив развитие маленькой перепалки. Такое уже бывало и не раз, поэтому проще было развести сразу, чем потом впаивать провинившимся выговоры.

Максимка, наученный горьким опытом, сидел тихо и не вмешивался.

Михалыч снял трубку телефона и произнёс:

– Софья Прокопьевна, она уже пришла? Отлично! Тогда пригласите её ко мне.

Судя по всему, секретарша была в курсе нового сотрудника и, как всегда, не сдала шефа, сохранив новость. Михалыч положил трубку телефона и посмотрел на дверь.

Тук-тук!

– Можно, входите, – громко разрешил Михалыч.

Дверь открылась, и появилась она…

Мягкой походкой, больше похожей на поступь тигрицы, на высоких каблуках в кабинет вошла симпатичная молодая девушка лет 25-28, брюнетка, в коротком облегающем чёрном платье с большой грудью не менее четвёртого размера и большим разрезом между этих сладких булочек. Никита облизнулся. Оборотнев посмотрел себе под ноги, а Петрушкин моментально понял, что его карьере пришёл трындец, а Кузьма… а Кузьма он и в Африке Кузьма: открытый рот, высунутый язык и капающая слюна… деревня она и есть деревня. Сидевший рядом с ним Оборотнев приподнял Кузьме нижнюю челюсть, намекая, что её стоит всё-таки схлопнуть и не пялиться так откровенно.

– Доброе утро! – мило поздоровалась девушка.

Ответ прозвучал вразнобой в зависимости от психологического состояния отвечающих. Попросту – народ тупил.

– Вот это наш новый сотрудник, спортсменка, комсомолка, мастер боевых единоборств, да и просто красивая девушка Отрывалова Варвара Елисеевна.

– Простите, Отрывала? – переспросил Никита, пытаясь привлечь к себе внимание девушки.

– Не Отрывала, а Отрывалова, но, если потребуется, то тебе точно что-нибудь оторвёт, – пригрозил Михалыч, отвечая на хамство Никиты.

Никита для виду оправдался:

– Не-не, я не претендую, я так, я для уточнения переспросил.

Девушка снова улыбнулась и осмотрела присутствующих второй раз, но на этот раз её внимание остановилось на бесёнке.

– А ты милый, – произнесла девушка и улыбнулась. Максимка от такого комплимента расплылся в улыбке и почти растёкся по дивану, приподняв свой хвост с помпоном. Его шортики спереди даже немного оттопырились…

– Ты тоже, – ответил он девушке с лёгкими нотками влюблённости в голосе и застучал ножками по дивану.

– И как звать такую милую красоту?

– Максимка, – ответил бесёнок, надеясь на продолжение разговора, но Михалыч тихо кашлянул, тем самым прервал эту милую идиллию. Знала бы Варвара, что этот милый, по её выражению, бесёнок только что нагадил в цветочный горшок одного из сотрудников здания, сидящего буквально через несколько дверей от кабинета Михалыча, возможно, она бы так мило ему не улыбалась.

– Присаживайтесь, Варвара, – предложил ей Михалыч, указывая на стул возле себя. Карьера Петрушкина постепенно начала своё плавание в долгий путь в сторону Северного полюса…

Михалыч снова кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. Когда он стал этим самым центром внимания, он начал говорить:

– Варвара сотрудница КМБ. Комитет магической безопасности, если кто не в курсе.

Таких, кто был не в курсе, в кабинете на самом деле не было. КМБ был карательным государственным органом, призванным служить людям, охраняя их от враждебных представителей волшебных и прочих миров, слитых воедино. Сокращённое понятие – многомирье.

Максимке стало понятно, почему Михалыч вчера приполз к полуночи домой на рогах. Существовал шанс, что наверху не доверяют Михалычу, поэтому ему в группу, скорее всего, приставили агента КМБ. Хуже того, если Варвара – сотрудница КМБ, то она стопроцентная белая ведьма. Все это понимали. Михалыч продолжил:

– Варвара займётся нашим магическим прикрытием.

– А как же группа Арбузова? – поинтересовался Петрушкин.

При упоминании Арбузова Максимка очередной раз поёжился, чувствуя преступную вину.

– Группа Арбузова будет срочно перекинута на другие дела. Город погряз в разбое и беспределе банд, и наверху об этом сильно озаботились. Если не наведём порядок в ближайший год, полетят головы, и не в переносном, а в прямом смысле этого слова. Городской палач даже добавил пару дополнительных часов к своему рабочему дню.

– Мы же не виноваты, что порталы возникают хаотично, – возразил Никита.

– Верно, кажется, что хаотично, но есть информация, что это не так. Столько лет порталы открывали исключительно волшебники, а тут вдруг раз – и они сами начали появляться.

Вдруг заговорила Варвара:

– У КМБ есть точная информация, что они не хаотичны, они искусственные, их призывают, и следы ведут сюда, в ваш город.

Всем показалось, что Михалыч нисколько не удивлён этой информацией, потому что даже не отреагировал на неё. Мало того, он добавил:

– А ещё обнаружена связь между нашим таинственным убийцей и древними ритуалами.

– Я изучала ваши дела за последние полгода. В разных частях города, в разных районах совершаются убийства и людей, и нелюдей, – осведомлённость Варвары не удивляла. КМБ – оно и есть КМБ.

– Вот и сегодня ночью четырёх сатанистов мочканули, – Михалыч постучал пальцем по папке с протоколами и фотками. – У них у всех отсутствует правое ухо, его отрезали. Девяносто девять процентов, что это наш клиент, засветившийся по остальным убийствам. Да вон и Максимка сможет это выяснить тут и сейчас, он знаком с делом.

– Вы берёте своей тотем на дела? – удивлённо спросила Варвара.

«Интересно, откуда она знает, что Максимка именно мой тотем,» – подумал Михалыч, но вслух произнёс:

– А почему бы и нет? Он чувствует чёрную магию, он определяет её применение, он сам дитя волшебства! Да, я позволяю ему участвовать в делах, к тому же он отлично стреляет из нагана, и у него со мной ментальная связь.

– Нет-нет! Я не возражаю против вашего выбора, просто магические существа, тотемы, это не у всех есть, и использовать их возможности не всем удаётся. Как у вас получилось их выявить?

– Детка, поживёшь с ним – сама узнаешь, – буркнул Максимка, но строгий взгляд Михалыча заставил его замолчать, хоть он и так успел всё высказать.

– Не хами девушке! – отреагировал Михалыч и добавил, обращаясь к Варваре. – Мы нашли общий язык и взаимопонимание.

Михалыч соврал. Он случайно выявил способности бесёнка.

– А стрелять он откуда научился?

– Моя оплошность. Я беру домой служебное оружие, а он его иногда ворует и стреляет по голубям.

– Да ты и сам не прочь пострелять, – ещё раз пробурчал Максимка, вспомнив сегодняшнюю ночную стрельбу на лестнице перед квартирой. Стрельба разбудила соседей, но они, зная нрав Михалыча, не вышли, зато Максимка отгрёб, когда попался под ноги. Два синяка под глазами – тому прямые доказательства. По ходу, Михалыч словил белочку, пока поднимался на свой этаж…

– Хватит бурчать, я же извинился уже.

– Нет, не извинился!

– Ну, значит, куплю тебе в детских игрушках водный пистолет, и на этом разойдёмся. Лады?

– Лады! – Лицо Максимки растянулось в улыбке, обнажив клыки. Он предчувствовал наглую победу, поэтому потребовал: – Но автомат лучше, он очередями стреляет.

– Ладно, ладно, будет тебе автомат, – пообещал Михалыч, заранее понимая, что спор и требования могут затянуться. – Иди лучше сюда, посмотри папку.

Максимка уже давно канючил водный автомат, но Михалыч не покупал его ему. Почему не покупал? Да кто его знает! То ли от недостатка времени, то ли знал, что будет частой жертвой этого самого автомата и воды, которой он наполнен, но не покупал, и всё тут. Теперь точно купит, раз при всех пообещал, то деваться некуда.

Бесёнок слез с дивана, добрался до стола и взобрался на колени подполковника. Стоя на них, он деловито раскрыл первый лист и начал смотреть фотографии. Когда дело дошло до отрезанных голов, Максимка вдруг отдёрнул руку и оттолкнул фотографию. Нет, ему было плевать на саму голову и всякие там кишки, трупов он не боялся. Он к этому относился вполне спокойно и порой даже доставал патологоанатома, когда Михалыч ездил осматривать трупы. Просто Максимка почувствовал тот холод, который обычно чувствуют при близком контакте с тёмной магией. Максимка мог это чувствовать даже по фотографиям. Холод и ощущения такие, словно ты смотришь в глубокую могилу, а на тебя из потустороннего мира смотрит сама смерть и ждёт твоего прибытия к ней в руки. Были ощущения и похуже, но Максимка объяснял их так, как смог сформулировать, и никак иначе.

– Это твой, тот, твой убийца, его рук дело. На шее след от острого метала, он буквально покрыт тёмной магией и режет всё подряд.

– Ты уверен?

– А ты сам не чувствуешь? – огрызнулся Максимка, – четыре пальца, четыре ноги, четыре языка… Список продолжать?

– Я знаю список.

– Ну, раз знаешь, вот теперь у тебя ещё и четыре уха. Это наш клиент, его рук дело, только на этот раз он совершил убийство в нашем районе. От дома не так уж и далеко.

– Он был утром со мной на месте убийства, – пояснил Михалыч на немой вопросительный взгляд Варвары. – Я почти час читал протоколы описания и смотрел на фотографии. Всё сходится, а Максимка подтвердил. Спустя несколько месяцев – и вот новый случай, только на этот раз временной период стал меньше на месяц.

– Кто-то ускорился, – произнёс Никита. Он, с другой стороны, смотрел на то, что разглядывал Максимка.

– Забирайте материалы, – Михалыч закрыл папку и снял Максимку с колена. – Можете приступать к работе. Трупы в городском морге, как и всегда. Ты, – Михалыч ткнул пальцем в Никиту, – возьмёшь Варвару с собой и съездишь с ней на городское кладбище, опросишь сатанистов из банды Рога и Копыта.

– Шеф, туда ехать без прикрытия…

– Не бойся, малыш, я буду твоим прикрытием, – сексуальным голосом пообещала Варвара и мило улыбнулась. От её улыбки лицо Никиты расплылось, словно оплавленный шоколад.

– Вон Кузьму возьмёшь и выдай ему ручной пулемёт на всякий случай.

– Пулемёт? – удивилась Варвара. – Зачем пулемёт?

– Сатанисты порой вызывают такую мерзость, что сами потом не знают, как от неё избавиться. Мы уже имели с ними дело, еле ноги унесли.

– От сатанистов? – удивлённо переспросила Варвара.

– Зачем от сатанистов? – опешил Михалыч. – Не от них, от трёхголового чудовища. Оно тогда полгектара деревьев на кладбище спалило. Вызвали какую-то химеру под заказ, а она не слушается, бешеная. Они все разбежались, а нам пришлось разгребать это дерьмо.

– Да, дерьма там тогда было предостаточно, – добавил Петрушкин, – эта тварь там всё засрала.

– Фу-у-у-у, – брезгливо повёл носом Михалыч. – Петрушкин, вот надо было тебе вспомнить об этом!

В голове Максимки снова всплыл образ фикуса в кабинете Арбузова…

– Так, всё. С Варварой вы теперь знакомы. Принимайте её в свой коллектив. Утренние рапорты мне на стол, и чешите на городское кладбище.

– А мне что делать? – поинтересовался Петрушкин.

– Снимать штаны и бегать!

– Ш-е-е-е-ф! – Обиделся Петрушкин протяжным голосом.

– В конторе останешься, будешь заниматься своими глухарями, а Оборотнев тебе поможет, только пусть лак с ногтей для начала снимет, а то так и будет шляться по зданию с крашеными ногтями.

«Каблук» бросил взгляд на свои руки и тут же их спрятал. Оборотнев действительно не смыл лак, но не потому, что забыл, а потому что опоздал утром на работу, свидетелем чему был Максимка.

Михалыч вдруг передумал.

– Каблук? То есть Оборотнев, – поправился Михалыч.

– Я!

– Нечего тебе делать в отделе. Собирай свои манатки и вместе с Никитой дуй на кладбище. Ты там специалист по переговорам с местными, тебе и дела там делать. Понял?

– Понял!

– Выполняй!

– Есть!

Рапорты один за одним оказались на столе Михалыча, и его сотрудники покинули кабинет начальника отдела, отправившись заниматься своими заданиями. Максимка ковырял пальцем дырку в диване.

– Прекрати! – потребовал строго Михалыч, не глядя на бесёнка.

Максимка сделал вид, что прекратил, но дырка его почему-то беспокоила гораздо больше, чем предупреждение хозяина… Он незаметно продолжил…

Михалыч подписал пару документов, сложил их в папку, встал и задвинул кресло.

– Я, кажется, просил тебя прекратить? – в голосе хозяина послышались нотки угрозы. Максимка отдёрнул руку. – Ну почему тебя всё время нужно одёргивать?

– Мне скучно. Мороженку хочу!

– Не сейчас!

– Почему?

– Наверх пойдём.

– Наверх? Куда наверх? – не понял сразу Максимка.

Михалыч загадочно поднял палец, указал на потолок и добавил:

– Туда!

– Увольняют?

– Тьфу на тебя! – разозлился Михалыч. – Ты же видел, кого нам прислали?

– Д-а-а-а-а-а, – протянул Максимка, – тёлка классная, у меня аж привстал…

– Не хами! – потребовал Михалыч. – Ты ещё ребёнок.

– Это я для тебя ещё ребёнок, а так я вполне уже половозрелый подросток, а ты мне даже пиво не даёшь.

– Перебьёшься! Ты его и так неплохо воруешь. Идём, чем быстрее доложу, тем быстрее займёмся своими делами, – намекнул Михалыч на кафешку с мороженым.

Максимка облизнулся и слез с дивана.

Глава 4. Жирный куш.

Сегодня Михалыч взял Максимку с собой, а не оставил в приёмной, как это часто было. Бесёнок, вышагивая по ступенькам лестницы, размышлял, почему его не оставили. Топать с третьего на седьмой этаж… Можно, конечно, заныть и попроситься на ручки, но Максимка быстро передумал. Тремя ступеньками выше по лестнице поднималась молодая девушка в короткой юбке, что вполне устраивало Максимку как временное зрелище. Снизу-то почти всё видно, включая цвет трусов… Слюни потекли по подбородку, но внезапно сладострастные мечты были прерваны тычком в шею и тихим приказом с нотками угрозы:

– Рот закрой и держи руки при себе! – тихо, но грозно прошипел над ухом Михалыч. – Мне ещё не хватало на работе обвинений в харассменте.

Максимка очнулся от грозного предупреждения и понял, что пытается протянуть руку к женской юбке, но вовремя был остановлен подполковником.

Такое уже было. Как-то Максимка в лифте по-тихому потрогал за ногу девушку, а по морде получил Михалыч, потому что, когда девушка обернулась, то бесёнок уже стоял с детским невинным личиком и пялился на стенку.

Четыре этажа пронеслись очень быстро и как-то незаметно благодаря тому, что поход был скрашен симпатичной девушкой, которая тоже поднималась на седьмой этаж, только она ушла налево от лестницы, а Михалыч и Максимка – направо, в приёмную. Вошли без стука. Секретарша подняла глаза, оценивающе посмотрела на вошедших, а затем растянутым голосом спросила:

– Вам на-азна-ачено?

Михалыч её терпеть не мог, но она секретарша начальника, поэтому он спокойно, без нервов коротко ответил:

– Конечно!

– Про-о-хо-о-дите, – манерно ответила секретарша и уставилась в лист бумаги, показывая, что ей больше неинтересно.

Продвигаясь к двери и оказавшись возле стола секретарши, Михалыч по привычке положил на край её шоколадку. Секретарша тут же сгребла её в ящик стола.

– Спа-а-сибо, – снова манерным тоном поблагодарила она Михалыча.

Михалыч отлично знал, что у неё в столе, в ящике гора шоколада, и она его не употребляла. Пользуясь служебным положением, она проявляла хитрожопость, свойственную настоящим секретаршам, работающим у начальников с большим трафиком посетителей. Раз в несколько дней секретарша относила собранный шоколад в буфет и сдавала его буфетчице, а та его заново реализовывала, после чего выручка делилась пополам. Одна и та же плитка шоколада продавалась раз двадцать или тридцать, пока на упаковке не появлялись признаки б/у.

Табличка на второй двери гласила: «Начальник Ленинской МММ, генерал Мавродиков Аполлинарий Моисеевич».

Максимка безразлично ждал. Михалыч вздохнул и постучал. Из-за двери раздалось:

– Войдите!

Михалыч, подчиняясь приказу, прошёл в генеральский кабинет, а следом за ним прошмыгнул и Максимка.

– Аполлинарий Моисеевич, разрешите?

– Агафий? Входи, входи, – разрешил генерал.

Михалыч закрыл за собой дверь и прошёл к столу.

Аполлинарий Моисеевич Мавродиков возглавлял местную городскую ментовку и являлся важным управленцем первой городской десятки чиновников города Ленинска. В конце стола на кожаном кресле сидел толстый человек в генеральском мундире и усами а-ля Будённый. Усами из тех времён, когда Семён Михайлович Будённый, будучи личным охранником товарища Ленина, всюду его сопровождал, пока не был ранен, закрыв собой товарища Ленина во время покушения участницей второй Российской революции, анархисткой и явной противницей Российского рабоче-крестьянского магического движения Фанни Каплан в 1947 году. В 1948 году Будённый за свои заслуги был назначен на должность маршала Советского Союза Рабочих и Магов. Ответственный пост – стоять во главе Советской Красной армии и противостоять многомирию. Именно Будённый являлся тем самым национальным героем, который за двадцать лет колонизировал почти все имперские страны, приведя их под управление Советского Союза.

Генерал Мавродиков внешне был чем-то похож на маршала Будённого, а над его головой даже висел портрет полководца. Похож, да не похож! Разница всё же была, и разница существенная. Мавродиков был маленько жуликоват и крышевал половину купцов Ленинска. Конечно, в столице об этом знали, но закрывали глаза, потому что генерал хоть и брал взятки, но твёрдо стоял за интересы страны, не забывая иногда и свои личные, но только во вторую очередь.

Мавродиков встал из-за своего стола и вышел навстречу Михалычу, поздоровался с ним за руки и пригласил сесть на диван, явно с намерением доверительной беседы.

– Ну, рассказывай, как тебе новая сотрудница?

– А разве?..

– Нет, я до последнего понятия не имел кого тебе пришлют.

– Бабу прислали молодую, вполне подготовленную.

– И как твои её встретили?

– Ну как встретили, нормально встретили! Уже на задание уехали.

Пока эти двое говорили, Максимка спрятался за стол и, стараясь не мешать, медленно шаг за шагом продвигался к окну. У него был хитрый план, и не воспользоваться шансом он не мог.

Скорее всего, Мавродикова интересовало, прислал ли комитет очередного своего шпиона или действительно наверху озаботились проблемой порталов. Он подробно выспрашивал у Михалыча, а Максимка тем временем тихо продвигался к своей цели. Прошмыгнув мимо трёх последних стульев, бесёнок по-тихому добрался до стола, за которым сидел генерал, и отодвинул с краю нижний ящик. Есть! В столе лежала пачка купюр по десять рублей, что равнялось двум месячным генеральским окладам. Максимка без зазрения совести стырил одну купюру и спрятал в карман шортиков. Заметив отдельно коробку с патронами, прихватил и её, а затем тихо задвинул ящик обратно. Операция «экспроприация» была завершена, и бесёнок осторожно добрался до окна. Как раз вовремя. Вовремя, потому что генерал повертел головой и поинтересовался:

– А где твой бес? Ты же вроде с ним заходил?

– С ним, – подтвердил Михалыч, – тут он. Максимка, ты где?

Бесёнок отодвинул занавеску и помахал рукой, тем самым обозначив себя.

– А, вот ты где! Иди-ка сюда, – позвал генерал Максимку.

Тот послушно выполнил просьбу, хотя про себя обозвал генерала усатым утконосом. Максимка не особо любил Мавродикова и знал: раз Михалыч его берёт с собой, значит, генералу понадобилось что-то от самого Максимки. Так и есть!

Мавродиков помялся и вдруг достал фотографию.

– Мне тут по одному делу стуканул один авторитетный волшебник.

Максимка почему-то подумал о том ущербном уроде на ковре-самолёте, который утром мимо окна промчался на всей скоро