Заточённый ангел
Глава 1
Анри валялся на диване, заложив руки за голову и смотрел в потолок. Идеально белый. Как и всё в этой роскошной комнате… Стены, мягкая мебель, картины в стиле хай-тек, шарообразная люстра… Даже дорогущий паркет – и тот белёсый.
«Терпеть не могу эту белоснежность…» – думал Анри.
А оттеняли её только узкие тёмные шторы, серый шкаф да стеклянный столик. И он сам… Слишком яркое пятно здесь – синие рубашка и брюки из дорогой ткани, тёмные волосы, большие чёрные глаза…
Это была комната Анри, но она никогда ему не нравилась. А его и не спрашивали, что ему нравится.
Юноша закрыл глаза и попытался представить что-то приятное… Полумрак любимого кафе… Высокая трава, волнуемая ветром… Берег пропитанного закатом моря…
Показалось, что сейчас придет новая стихотворная строчка… ещё немного, и он ухватит её… зацепит…
Послышался шум отпираемой двери. Анри мысленно выругался. Сестрички вновь сделали дубликат ключа и теперь могли входить к нему в любое время дня и ночи с единственным намерением – превратить его жизнь в кошмар.
Открытая дверь громыхнула…
– Эй ты, не делай вид, что спишь! – услышал Анри властный окрик Зири, и судя по голосу, сестрица была уже пьяна. – Ну-ка встал, живо.
– Отвали… – процедил он сквозь зубы, внутренне сжимаясь от того, что сейчас последует. Произошло, правда, не совсем то, что он ожидал. Ему что-то швырнули в лицо… журнал, судя по всему. Всё понятно. Опять статья, нечто вроде «Анри Делоне, сын Мишеля Делоне, главы международной компании-производителя парфюмерии «Grass», снова был замечен в обществе музыкантов из скандально известной рок-группы «Белый космос». Неоднократно привлекавшиеся полицией к ответу за учинённые беспорядки…»
– Придурок! Дрянь! Ты опять всех нас позоришь, недоносок, – Беатрис, которую почему-то все называли Зири, и в трезвом-то виде была невоздержанна на язык, а уж в таком состоянии, как сейчас, и вовсе ни с кем не церемонилась. Особенно с младшим братом…
– Что, думаешь, если родители в отъезде, то тебя и к порядку некому призвать? А ну встань, когда с тобой разговаривают старшие!
И Зири сильной мускулистой рукой (она занималась бодибилдингом) вцепилась в волосы Анри. Были они у него не слишком длинные, но и не короткие – достаточно, чтобы рвануть на себя так, словно сестрица собралась снять с него скальп.
– Убери руки, – прошипел парень, пытаясь высвободиться, но Зири, девица мощная, выше его и крупнее, оттянула назад голову брата и ударила наотмашь по лицу.
– Я научу тебя уважению, кретин…
Анри, конечно, уже заметил, что в его комнате компания собралась полная. Еще и Бланш, его вторая сестра, и её дружок Морис. И все трое были пьяны.
Зири раздраженно откинула со лба длинную чёрную чёлку. Её тёмные глаза горели от злости, зато голубые масляные глазищи Бланш смотрели на брата с насмешкой и предвкушением удовольствия.
– Морис… – произнесла она своим нежным голоском, тошнотворно растягивая гласные. – Малыш опять грубит старшей сестрёнке. Поучи-ка его как следует.
Анри сумел наконец вырваться и оттолкнуть Зири. Он первым бросился на парня Бланш и от души врезал ему, но старшая сестра тут же перехватила сзади его руки. Шансов не было. Морис внешне был типичным героем любовных романов – высокий накаченный красавчик. Анри, младший ребенок в семье Делоне, казался рядом с ним изящной статуэткой… которую непременно нужно разбить. Что и попытался сделать Морис.
Удар в лицо, в грудь, в живот… Слепящая боль. Капли крови на мебели, на полу, такие яркие в стерильной белизне этой дурацкой комнаты… И нежный голосок Бланш:
– Малыш, почему ты всегда молчишь, когда тебя бьют? Ну крикни хоть разочек.
Зири наконец-то опомнилась.
– Всё, всё, хватит… Отцу не понравится, если мы покалечим его, или чего доброго, убьём.
– Отец сам его убьёт или покалечит, – неожиданно жестко отозвалась Бланш, – когда увидит вот это, – она чётким жестом указала на валяющийся на полу журнал.
– Ладно, девчонки, правда, пошли, – встрял Морис. – Я хочу ещё выпить. А с тобой мы потом поговорим, придурок.
Возражений не последовало, и все трое удалились – продолжать прерванную вечеринку. Они прекрасно знали, что горничные, которым придётся оттирать кровь с пола и с мебели, никому ничего не расскажут. Не говоря уже о младшем Делоне, этом гордеце. Он скорее откусит себе язык, чем пожалуется, что его обидели.
Поднявшийся с пола Анри, вцепившись в кресло, тихо сполз на его сидение.
…Картина на стене была прямо перед ним. Она не принадлежала этой комнате. Ещё давно, когда родители в очередной раз уехали за границу, Анри перенес её к себе из гостиной, и никто не обратил на это внимание. Картина никого никогда не интересовала.
Сейчас он смотрел на неё. Словно пытался впитать в себя светлые краски с холста… И чувствовал, как боль отступает. Это самовнушение? Анри не верил в самовнушение, в третий глаз и в зелёных человечков. Но верил в небесное создание с картины.
Она называлась «Заточённый ангел», что было засвидетельствовано витиеватым почерком в левом нижнем углу, как и фамилия художника – Т. Леруа. Никакого «заточения» на ней не было. И никакого мрака. Только свет, только белые, жёлтые, золотистые тона. Ангел – в светлых ниспадающих одеждах. Нежное чистое лицо… синие глаза. Писали явно с девушки. Какая разница… ангелы бесплотны. Но крылья поникшие… Взгляд устремлен вверх, в высоту, сейчас для небесного создания будто недосягаемую. Одна рука приподнята, словно ангел хочет оттолкнуть что-то… да, он явно не свободен. Как и сам Анри…
Юноша осторожно, стараясь не испачкать картину кровью, приложился к ней лбом и закрыл глаза. Мыслей не было. Даже короткую молитву прочесть не хотелось… Он просто стоял, чувствуя, как по чуть-чуть возвращаются силы… и вновь прикасался к самому настоящему чуду.
Когда стемнело, Анри потихоньку, сумев ни с кем не столкнуться, выбрался из дома…
Глава 2
Изящный, увитыми плющом особняк семьи Делоне располагался в тихом месте, скрытый от мира высокими каменными стенами. Снаружи здесь всегда было очень спокойно. Анри прошел через сад к воротам, и те без промедления перед ним раскрылись.
Прохладный воздух приятно погладил его разбитое лицо. Теперь, когда он выбрался за ограду родимого дома, стало намного легче. Желая прогуляться пешком, Анри оставил машину в гараже…
Через полчаса перед ним распахнулись двери ночного заведения. Как следует выпив, Анри пошел танцевать. Он расстегнул глянцевый черный пиджак, взлохматил волосы. Они рассыпались по лбу и вискам темными прядями, густыми и блестящими. Ему было наплевать на то, что сейчас его тонкое бледное лицо украшают синяки, что кровь запеклась на разбитых губах. Что движения все еще отзываются болью…
Электронная музыка била по ушам, врывалась в мозг – и это было упоительно, потому что места для мыслей и чувств уже не осталось. Лишь чистейшая эмоция – и Анри весь ей отдался. Танцевал он прекрасно – легко, пластично и в то же время экспрессивно. Он очень чувствовал музыку, вторил ей отточенными движениями и отдавался без остатка. И это все, что ему было нужно сейчас. В ошеломляющем вулкане звуков, в бездумном ощущении собственной грациозной подвижности плавилась и утекала из души бессильная ярость, обида, жажда расплаты… Он просто танцевал. Девчонки подстраивались к нему, самые активные уже пыталась вступить в некий контакт… Но Анри вдруг прервал танец и снова пошел к барной стойке…
Он вновь пил виски, когда рядом грациозно опустилась на барный стул женщина лет тридцати и уверенно положила руку ему на плечо.
– Привет, красавчик, – весело произнесла она. – Я Жаклин, а ты?
– Я Анри, – коротко ответил он, почти нахально разглядывая даму.
– Какой серьезный… Что это? – она тонким пальцем с длинным острым ноготком указала на синяк на его скуле. – Подрался с кем-то за девчонку?
Он не ответил, потягивая виски. Пусть думает, что хочет. А пальчик меж тем уже касался его разбитой губы.
– Знаешь, а тебе даже идет. Какой же ты красивый мальчик…
– Что же дальше, мадам? – вежливо осведомился Анри.
Она сделала глоток из своего бокала и звонко засмеялась:
– Да все что захочешь.
Задорные каштановые завитки на лбу, чистый овал лица, золотисто-смуглая кожа… весьма обширная грудь под красной тканью короткого топика – такова была эта женщина, и юноша наконец улыбнулся.
– Хорошо, Жаклин. Куда поедем?
– Можно ко мне домой. Если ты не против, конечно.
– Вовсе нет.
– Тогда пошли.
Она легко поднялась и потянула его за руку за собой. И он последовал за ней из этого буйства огней, звуков и движений в густую тишину наступающей ночи…
***
Пробуждение было кошмарным. Голова взрывалась от боли. К горлу подкатывала тошнота. Тяжелые веки никак не хотели разлепляться. Анри сразу понял, что его болезнь называется похмельем, но где, с кем, почему… Ясно только, что он голый, на постели… у кого-то дома. Он пошевелился, потом, тихо постанывая (ох уж эта голова!), приподнялся и сел. А через мгновение появилась Жаклин. В черном кружевном пеньюаре, в домашних туфельках, нарочито небрежно причесанная… В ее больших карих глазах читалось довольство сытой кошки.
– Доброе утро, Анри…
– До… доброе… – хотел вежливо поздороваться, но горло свело судорогой. Еще немного – и…
– Все понятно, – сказала Жаклин. – Туалет там.
Через полчаса более-менее пришедший в себя, посвежевший и полностью одетый Анри сидел рядом с Жаклин за маленьким столиком, пытался влить себя хоть глоток кофе, и вспоминал – сколько же они выпили вчера вдвоем… То, как сидели рядом на кровати, держа в руках полные бокалы, он еще помнил. Но вот дальше… Побаливала шея, саднило предплечье… Он уже увидел, конечно, что за ночь синяков на теле прибавилось. Хорошо, наверное, развлеклись…
Но чувствовалось что-то странное. Что именно – от Анри пока ускользало.
– Послушай, Жаклин. Ведь все у нас было… нормально?
– А вот на такой вопрос и обидеться можно, – лукавая улыбка скользнула по темным губам молодой женщины. – Совсем ничего не помнишь, красавчик?
– Нет, – честно сознался юноша.
– Ты был хорош, если тебя это беспокоит, – серьезно ответила Жаклин. – Очень даже! Много было интересного… Чем рассказывать, лучше повторить.
– Только не сейчас.
– Голова болит?
– Немного.
Женщина мягкой теплой ладонью провела по его щеке.
– У тебя такая светлая кожа… К тебе, наверное, совсем загар не пристает. Да, Анри Делоне?
– Не помню, чтобы называл фамилию.
– Так ты же вообще ничего не помнишь. И не кокетничай. Не обязательно с тобой знакомиться, чтобы знать в лицо. Анри Николя Жюль Делоне… Ну кто не знает знаменитый утонченный парфюм фирмы «Grass», особенно в этом городе, и…
– Погоди-ка…
Вот оно! Вот что не дает ему покоя. Запах. Анри поднес пальцы к лицу. Стойкий, на удивление насыщенный аромат – пряный, мятные нотки с примесью яркой горчинки. Тимьян? Но… это не его обычный одеколон. Это не цитрусовые духи Жаклин, так созвучные ее знойному облику. И ни в спальне, ни в ванной у нее нет ничего с похожим запахом. Где же он его подцепил? И почему это так беспокоит?
Случайная любовница вывела из раздумий, ошарашив вопросом:
– Анри, а скажи… каково это – жить в семье, на которой лежит проклятье?
Только этого еще не хватало!
– Я слышал эти сказки, – спокойно ответил молодой Делоне. – Про ангела, про девушку, обиженную моим предком-бароном. Но кто в это верит?
Да. Он не стал говорить про картину под названием «Заточённый ангел». Хотя ее непонятный сюжет явно связан с упомянутым Жаклин проклятьем. А еще – с развалинами родового замка Делоне. Но Анри об этом думать просто не хотел. Ангел на картине был его другом, его потаенным чудом, его опорой. И этой тайной он ни с кем делиться не собирался.
– Моя семья – просто кучка чокнутых снобов, вот и все, – он удивился, поняв, что произнес это вслух. На лице отразилась досада. Такого случайной знакомой говорить тоже не стоило.
– А ты не стремишься быть хорошим мальчиком, да? – Жаклин потянулась к стопке ярких журналов, взяла лежащий сверху. Анри его сразу узнал – тот самый, за который ему вчера так жестоко влетело. Он разглядел название. «Pays de merveilles» («Страна чудес») – серьезно? Это издание, специализирующееся на аномальных явлениях и оживших сказках, опустилось до скандальных сплетен? Или там всегда печаталось такое? Что вообще творится?
А Жаклин не унималась:
– Маленький принц спускается в низы, чтобы развлечься с людьми из народа?
Он не ответил. Во-первых, незачем ей знать, насколько все серьезно с «Белым космосом». Во-вторых… не нравились ему все эти расспросы. Но женщина, кажется, задетая молчанием парня, настаивала:
– Бедняжка, так тебя в той драке чуточку побили?
– Какая чушь…
Анри обреченно вздохнул. Взял у нее из рук журнал, скептически ухмыляясь, пробежал глазами статью. Ну да, была драка. Он и его друзья из «Белого космоса» сидели в открытом кафе и пили, отмечая выпуск нового альбома рок-группы. Кто там сцепился со вздорным мальчишкой, надиравшимся с дружками за соседним столиком? Уж точно не Реми Ришар. Характер у друга тяжеловат, но голову он никогда не теряет… Тогда кто? Вспыльчивый Поль? А какая разница… главное, что он, Анри, участия в потасовке не принимал… а тут об этом пишется как о непреложном факте! И то, что они успели смотаться до появления полиции, не помогло, журналисты все прознали и, как всегда, переврали. Черт!
– Поневоле в проклятья поверишь… – прошептал он со злостью.
– А ты не веришь?
– Я в Бога верю.
– А в алхимию? В фей? В темных духов и в волшебные травы? Уж ты-то в травы должен верить непременно.
– Знаешь… – вырвалось у него, – лучше в ангелов. Но ты не ангел, Жаклин. Ты ведьма. Что тебе от меня нужно? К чему эти вопросы? Кому какое дело до старых легенд о нашей семье? Мне нечего сказать. Ко мне все это не имеет никакого отношения.
– А ты уверен? Мальчик мой, может быть, ты… боишься?
Анри деланно рассмеялся.
– Ты о чем? С какой стати мне чего-то боятся?
Он сделал еще глоток кофе и обвел глазами комнату. Взгляд зацепился за портрет белокурого мужчины на туалетном столике. Мастерски исполненная фотография. Молодой яркий красавец модельной внешности. Весело улыбается, взгляд чуточку надменный… Захотелось вдруг о нем расспросить, но юноша счел, что это невежливо. Жаклин же уловила направление любопытного взгляда.
– Не смотри на него, – потребовала она сухо.
– Почему? – удивился Анри. И не удержался от вопроса: – Ему бы не понравилось, что я здесь?
– Он умер, – коротко ответила Жаклин.
– Прости…
Она не произнесла обычного «все в порядке» или что-то в этом роде. Просто промолчала. Анри и так-то здесь не нравилось, а уж теперь…
– Позволь, я пойду. Благодарю за ночь – не сомневаюсь, что чудесную. Но мне пора.
Женщина встрепенулась.
– Мы еще встретимся, обещаешь?
– Нет, – ответил он не раздумывая. – Послушай, Жаклин… У нас было приятное мимолетное приключение. Такие встречи и ценны именно тем, что неожиданны, кратковременны, стремительны… Попробуешь повторить – и все испортишь.
– Сейчас иди, – кивнула она. – Но зря ты пытаешься улизнуть от меня насовсем. Я легко найду тебя, Анри, если захочу. А разве можно не хотеть… тебя?
Глава 3
Анри распростился с Жаклин куда суше, чем той хотелось, и вышел из дома.
Она некоторое время сидела, задумчиво глядя на недопитую им чашку кофе и покачивая на мыске наполовину снятую туфельку. Потом встряхнулась, с горечью взглянула на портрет молодого мужчины и взяла в руки телефон.
Мелодия пиликала и пиликала, тоскливо повторяясь. Жаклин хмурилась. Потом набрала другой номер.
– «Pays de merveilles», добрый день, – услышала она.
– Соедините с Рене Шатильи, пожалуйста.
Вскоре бархатистый обволакивающий мужской голос вежливо произнес:
– Слушаю вас.
– Почему не отвечаешь на звонки? – зашипела Жаклин.
– Ах, это ты. Телефон дома забыл, – засмеялись на том конце. – Подожди, возьму у приятеля мобильник, сейчас перезвоню.
Через пару минут раздался звонок, женщина раздраженно нажала на кнопку вызова.
– Что за ерунда? – накинулась она на своего собеседника. – Ты вообще чем там занимаешься?
– Ты чего такая сердитая, сестренка? – Рене, кажется, ничуть не обиделся. – Чем занимаюсь, спрашиваешь? Вот только что в редакцию приехал. Весь вечер и часть ночи посвятил нашим делам, дорогая. Проспал, – он издал звучный смешок.
– Да? – Жаклин постепенно остывала. – Ночная часть работы включала в себя тесное общение с красивой девушкой? Конечно же, способной предоставить исчерпывающую информацию.
– Да, как-то так, – с удовольствием подтвердил Рене.
– Ты их своим голосом как сирена заманиваешь, – фыркнула его сестра. – А угадай, с кем я провела ночь?
– Без понятия, красавица. Это может быть кто угодно.
– Повежливей, братик, не столь уж я неразборчива. Ладно, все равно не угадаешь. Это был Анри Делоне.
Рене ответил не стразу.
– И как тебя понимать? – спросил он наконец. – Осуществляешь новый коварный план?
– Да никакого плана. Случайно его в ночном клубе подцепила. Даже не узнала поначалу. У него губа разбита и лицо в синяках. Уже потом только, когда домой ко мне ехали, в профиль разглядела.
– Ну ты даешь! – взорвался Рене. – Хватаешь в клубе первого попавшегося мальчишку, не поинтересовавшись даже, кто такой, тащишь домой… Он тебя разбитой губой, что ли, прельстил? Кстати, вот как раз об этом уже можно кое-что рассказать заинтересованной публике. Мальчик видел мою статью?
– Да, я ему показала.
– Злился?
– А то нет! У него лицо такое было… Даже стало жалко бедняжку. Ничуть не сомневаюсь, что влетело-то ему от семейки – пятнает кристальную репутацию Делоне.
– О, про репутацию – это смешно! Да, ты права. Именно в семье его избили.
– Редкостные мерзавцы.
– А он лучше?
– Будешь снова смеяться, Рене, но знаешь… кажется, лучше.
– Что происходит, сестра моя?
Жаклин свободной рукой налила себе вина в хрустальный бокал, потом скинула обувь, переместилась с телефоном на кровать.
– О, видел бы ты, как он танцевал! – со вздохом протянула она, сделав глоток. – И даже с синяками – такой красавчик.
– Слушай… Ты на него запала, что ли?
– Похоже на то.
– За одну ночь?
– А этого мало?
– И что теперь? Меняем планы?
– Ни за что! – отчеканила женщина. – Образец номер пять я, между прочим, на нем уже опробовала.
– Подожди… в начале разговора ты была какой-то слишком взвинченной. Он тебя чем-то обидел? А говоришь – не мерзавец… придушу сопляка!
– Обидел… не сказала бы. Напротив, очень вежливый юноша. Бароны в роду, этикет с младенчества…
– А-а-а, понял… отказался встречаться?
Жаклин промолчала.
– Что ж, значит, есть повод отомстить и этой невинной жертве, – усмехнулся в телефон Рене.
– Что-то и правда важное узнал?
– А то!
– Хм… Любопытно, что там за красотка, из-за которой ты на работу просыпаешь и дома все забываешь.
– Главное, голову не забываю никогда. А красотка… хорошая девочка. Да, ты была права, дорогая. С Делоне не нужно спешить. Они уже сами подготовили себе пышные похороны… будем долбить их капля за каплей в самые больные места. Пускай плачут кровавыми слезами…
***
Выйдя из дома Жаклин, Анри обнаружил, что, оказывается, провел эту ночь в небольшом кокетливом коттедже на берегу реки, протекающей через их городок под названием Сен-Мишель. Места вообще-то знакомые, но студенческий кампус совсем в другой стороне. А он хотел сегодня непременно заскочить в свое учебное заведение – частную высшую школу прикладных искусств.
Что теперь делать? Машину вчера оставил в гараже особняка Делоне… такси почему-то терпеть не мог. Жаклин при прощании предлагала подбросить хотя бы до центра, но он отказался. А где тут ближайшая автобусная остановка?
Зазвонил мобильник…
– Привет, старик, – услышал Анри хрипловатый голос Реми Ришара, лидера рок-группы «Белый космос». – Слушай, мне так жаль, что ты снова засветился. Видел я этот журнальчик. Еще и наврали с три короба, сволочи. Твои, наверное, в ярости?
– Родители сейчас за границей, а Зири и правда в ярости. Плевать на нее… Реми, не думай об этом. В ваш праздник я имел право быть с вами!
– Как никто другой, старик. Это наш общий триумф. Твои тексты сделали успех наполовину! Обидно, конечно, что у тебя все так… перепутано.
– Я разберусь с этим, можешь быть уверен. Дружище, если я вам еще нужен…
– А то как же! Ты ведь и правда талант и… отличный парень. Где ты сейчас?
– Да занесло тут меня на волне приключений… – Анри, быстро шагающий по мощеной дорожке через парк, примерно объяснил, где находится. – А у меня сегодня беседа с преподавателем намечена, да и в библиотеку бы заглянуть…
– Так давай я тебя на своей старушке подброшу! – воодушевился Ришар. – Предваряя вопрос: я сейчас совершенно свободен.
– Спасибо, друг! Тогда, знаешь… подвези уж лучше до церкви. А до школы потом сам доберусь, время еще терпит.
– Так это отлично! – Реми чему-то явно обрадовался. – Там же рукой подать до одного интересного местечка.
Но его собеседника предложение возмутило:
– Хватит с меня всяких местечек!
Реми Ришар рассмеялся.
– Ты не понял. Если тебе на учебу прям не горит, мы с тобой в заброшенный дом на минутку заскочим. Поль воспылал гениальной идеей…
– Прямо гениальной? – усомнился Анри.
– А вот и увидим. Он говорит, что неплохо бы там в сумерках снять клип… Вроде как слухи ходят про это старье, такие… ну, характерные… Привидения, ужасные вопли по ночам, все такое.
– Так это же тема журнальчика «Pays de merveilles», будь он неладен, – усмехнулся Анри.
– Да не то чтобы я сам в это верю… но ты же знаешь Поля.
– Ладно, у дома-то, хотя и заброшенного, должен быть владелец. За право пользования чужими призраками придется платить.
– Слушай, ну прежде, чем выяснять, чей он, этот дом-страшилка, надо на него взглянуть – стоит ли вообще оно того. Скорее всего, там и нет-то ничего интересного. И Поль успокоится. Ты согласен?
– Да.
– Отлично! Тогда еще раз уточни, куда мне подъехать, и жди. Скоро буду.
Глава 4
Ждать себя Реми не заставил. Выйдя из машины покурить, он окинул Анри сочувственным взглядом, но тут же отвернулся. И юный Делоне был благодарен другу за то, что тот не стал его расспрашивать, хотя, конечно же, догадался о причине синяков.
Реми Ришар, молодой человек среднего роста, худощавый, жилистый, с резкими чертами лица, вид имел самый богемный – одежда свободного кроя ярких сочетаемых расцветок, старомодный шарф, нарочито растрепанные черные волосы… Казалось, что он ничего общего не имеет с изящным аристократичным отпрыском семьи Делоне, но это было не так. Творческий союз композитора и поэта, в котором рождаются песни, подобен особому родству. И Анри знал: Ришар в любую минуту, если понадобится, придет ему на помощь.
Сейчас друзья перекинулись всего лишь парой фраз.
«Что ж за старый дом-то такой? – думал Анри. – Я ведь проходил мимо него. Но не было никакого желания туда заглядывать…»
Реми проехал через старую часть города, миновал церковь Архангела Михаила, к которой намеревался потом вернуться, и остановил машину на малолюдной улице.
Молодые люди вышли возле заброшенного дома. Это было древнее здание с потрепанным фасадом, окруженное чахлыми неухоженными деревцами и диким кустарником. Два низеньких этажа, серые каменные стены… Оно стояло поодаль от здешних немногочисленных домов, словно с каких-то пор никто не хотел строиться рядом с ним.
Дверь не была заперта… Внутри, как и ожидалось, – еще более тоскливо и мрачно. Каждый шаг сопровождался унылым скрипом, походившим на стон. Анри хмурился, осматриваясь. Ришар шел за ним с непроницаемым лицом. Обветшалые стены, мебель – явно старинная, но запыленная, покосившаяся. Все в каких-то унылых сизых тонах.
Но… и здесь запах! Невозможные в этой затхлости, чуть уловимые, на удивление свежие цветочные нотки. Шиповник? Похоже на то… и… что-то еще.
Юноше было не по себе. Все как-то запутанней становилось с каждой минутой. Или он заболел чем-то странным, и теперь ему лезут в нос несуществующие ароматы?
Некоторые из ступенек на второй этаж оказались сломанными. И все-таки Анри осторожно поднялся наверх.
Там его ждал узкий коридор, ведущий в несколько комнат. Крыша протекала, тянуло сыростью… и опять этот нежный цветочный запах – такой неуместный здесь, до тошноты. Анри невольно поежился.
– Что-то мне тут совсем не нравится, – признался он другу, когда они вошли в маленькую комнату, скудно обставленную.
– Смотри! – указал Ришар на прогнившие местами доски пола. В узкой полоске света, пробившейся из-за плотных пыльных занавесок, темнели какие-то пятна.
– Это что, кровь? – удивился Анри. Брезгливо морщась, дернул в сторону одну из занавесок. – Смотри-ка… здесь явно кто-то был. Видишь? Мебель сдвигали, следы на полу, и…
– Да, это кровь, – кивнул Реми.
Анри замер. Голову словно пронзило чем-то острым, и туман поплыл перед глазами.
Как будто каким-то другим слухом – это сложно было бы описать – он уловил голоса, приходящие невесть откуда…
Тихий женский… мелодичный, приятный. Но сдержанный, очень печальный.
– Мой муж убит… Нам с вами нужно держаться друг друга, кузен. Вы и мой сын – последние из рода Делоне. Помогите мне защитить мальчика.
Анри моргнул, поняв, что комната выглядит как-то иначе. Здесь теперь еще темнее, но больше мебели… и порядка. Отсвет единственной сальной свечи выхватил из мрака красивое бледное лицо. Темные кудри выбивались из-под простого капора, совсем не вязавшегося с утонченными чертами молодой женщины. Она куталась в грубую накидку и что-то прятала под ней.
Мужской баритон – раздраженный, прерывистый. Неясная фигура в костюме восемнадцатого века – камзол, кюлоты, парик с косицей…
– Вы бы не выходили из дома, Женевьева. Беснующаяся чернь готова подозревать аристократа в каждом встречном, а уж вы-то, с вашим нежным личиком…
– Но я не могла иначе, Жозеф! Мой духовный отец при смерти… вряд ли мы когда-нибудь еще встретимся с ним в этом мире…
Тьма заволокла тревожную картину, а Анри почувствовал, как кто-то трясет его за плечо. Медленно, очень медленно возвращался он к реальности.
– Анри? Да что с тобой, старик? – волновался Реми Ришар. – Эй, космос, Земля на связи!
Анри вымучил улыбку. Слабо похлопал друга по руке, лежащей у него на плече.
– С тобой все хорошо? – не отставал Реми. – Ты бледный как поганка. Слушай… у тебя ведь вчера что-то там стряслось? – все же коснулся он скользкой темы. – Может, к врачу? Вдруг внутреннее повреждение?
– Нет, со мной и правда все хорошо… Спасибо. Скажи, а ты запах чувствуешь?
– Что?
– Запах… приятный такой… вроде как шиповник.
– Ну, это ты у нас сын парфюмера, не я. Ничего такого я не чувствую. Давай, не упрямься, отвезу в больницу.
Но Анри наконец-то окончательно пришел в себя и глубоко вздохнул. Окружающий мир вернулся на место.
– С этим домом что-то не так! – заявил он. – Пошли отсюда, Реми!
– Да не вопрос.
Парни с удовольствием вышли под солнце, на свежий воздух из затхлости и тлена.
– Реми, дело, конечно, твое… Но я бы отговорил Поля от его гениальной идеи.
Ришар угрюмо кивнул.
– Согласен. Мне тоже все это не понравилось. Ладно, старик. Спасибо, что заскочил сюда со мной. Уверен, что с тобой все в порядке?
Анри кивнул.
– Тогда поехали…
Глава 5
Молодые люди вернулись в старую часть города, где все ненавязчиво погружало в ушедшие эпохи. Светлые фахверковые дома с острыми двускатными крышами, с контрастно темным, сложным рисунком каркасов… Древние потертые камни мостовой… И, конечно же, жемчужина Сен-Мишеля – готический храм архангела Михаила. Весь в кружевной каменной резьбе, с устремленными в небо шпилями, с изящными нишами, занятыми скульптурными изображениями святых.
Выходя из машины, Анри устремил на церковь взгляд, в котором мелькнул отсвет нежности. Он крепко пожал руку Реми Ришару и, не оглядываясь, привычно уверенным, четким шагом направился к прекрасному зданию.
Внутри его ждал приятный полумрак, смягченный яркой пестротой оконных витражей – настоящих шедевров стеклодувов, давно канувших в веках. Воинственный архангел с обнаженным мечом, в золоченых латах, словно замер на секунду перед тем, как взлететь, уверенно расправив за спиной тяжелые металлические крылья.
Месса уже завершилась, но Анри хотелось сейчас только одного – увидеть своего духовного отца.
Священник сам поспешил подойти, едва разглядел стройную, затянутую в стильный черный пиджак фигуру возле массивной статуи архангела. Отец Жак был красивым человеком лет пятидесяти с горящими темными глазами и с легкой проседью в слегка вьющихся коротких волосах. Его интеллигентное лицо сохраняло задумчивое, даже несколько мрачное выражение. Но своему духовному сыну кюре искренне обрадовался и явно с удовольствием благословил его.
– Что с тобой, мой мальчик? – спросил он с тревогой, хотя, как и Реми, делал вид, что не замечает синяков у него на лице. И добавил, как бы размышляя вслух: – Я раньше у тебя такого взгляда не видел.
Анри глаз не отвел.
– Я потому и пришел. Не понимаю, что со мной происходит.
– Хочешь исповедоваться?
– Нет, святой отец. Не сейчас. Я слишком растерян. И зол. Я хотел просто попросить у вас молитв, но только что со мной случилось нечто совсем уж необъяснимое.
– Анри, – мягко произнес отец Жак, – многое необъяснимое следует принимать как должное. Мы живем не в материальном мире… не в полностью материальном. Если бы все можно было постичь разумом – зачем тогда душа? Но расскажи мне, что с тобой произошло. Если, конечно, хочешь.
И священник ободряюще погладил его по плечу. У Анри сжалось сердце. Не то чтобы ему не нравилось ласковое обращение – он просто не знал толком, как на это отвечать.
– Только не подумайте, отец Жак, что я пришел жаловаться, – произнес он несколько резче и горделивей, чем хотел, и тут же пожалел об этом. Но Анри давно уже заметил, что этот кюре сам понемногу приучает его к фамильярности, спуская ему все нервные вспышки. – Ведь это же не исповедь. Просто… мне и правда надо выговориться… другу.
И он рассказал все. Начиная со вчерашней стычки с сестрами и заканчивая более чем странным видением в заброшенном доме. Отец Жак слушал внимательно, не перебивая, и его черные глаза делались все грустнее, а складка тонких губ – напряженнее.
– Я не понимаю, – тихо сказал он наконец, когда Анри, замолчав, вопросительно взглянул на него. – Я верю во многое, но не в родовую память, тем более что…
Тут священник осекся. Немного помолчал и продолжил:
– Этот старый дом… что-то связано с ним. Поразительно, но я не могу вспомнить. Какая-то мысль скользит в голове и тут же отдаляется… до чего же неприятное чувство!
– Я уверен, – произнес Анри медленно и четко, – что какие-то темные силы рядом. И запахи… они не дают мне покоя. Вы же не думаете, что я… сошел с ума?
– Нет, – серьезно ответил отец Жак. – Я так не думаю. Но ты очень неосторожен, мой мальчик. Понимаю, почему ты отправился в ночной клуб. Но не стоило связываться с той женщиной.
– Да уж… начните тогда с того, святой отец, что мне не стоило пить… вернее, хлестать в баре виски.
– Я не хочу читать тебе сейчас проповедь, понимаю, что ты не за этим пришел… но мне и правда не все равно, что с тобой происходит… сын мой.
– Вы замечательный духовный отец.
– Спасибо. Но я так не думаю.
Анри горько усмехнулся.
– А проповеди меня еще ждут в безмерном количестве. Когда вернутся родители, и сестры доложат им о моем плохом поведении. Мать неустанно, с утра до ночи, будет рассказывать, какой я грешник и как несладко мне придется в аду. Хотя никто уже не верит в ад с чертями и сковородками.
– Ад внутри нас, – негромко произнес отец Жак, и прозвучало это с такой болью, что чуткий юноша сразу же понял – в его устах это не просто фраза. – Луиза… твоя мама… слишком… как бы это сказать… перегибает палку.
– Это мягко сказано! – вновь вспылил Анри. – Мадам Делоне – фанатичка. Это болезнь, а не вера.
– Мне кажется, ты слишком суров к родной матери…
– Скажите еще, что непочтителен… Хотя да, очень непочтителен. А вам сейчас просто грублю. Простите, отец мой.
– С тобой и правда что-то происходит, Анри. Я вижу. По глазам… Просто успокойся сейчас. Понимаю, что тяжело, но попробуй. Однако же… ты разделяешь фанатизм и пылкую веру?
– Это разные вещи.
– В чем же главное отличие?
– Горячо верующий человек готов отдать за Бога собственную жизнь. Фанатик – чужую.
Отец Жак отвернулся, и Анри не увидел, как он изменился в лице.
– Значит, – проговорил кюре сдавленно, – ты считаешь, что твоя мать могла бы пожертвовать кем-то? Хотя бы тобой.
– Не знаю, – устало ответил Анри. – Меня она не любит. Просто не любит, и все. Такое бывает. И отец тоже… А сестры – те вообще ненавидят. В общем, – он вновь невесело усмехнулся, – все меня не очень-то жалуют, святой отец. Кроме вас.
– Во мне ты можешь не сомневаться, – кивнул священник. – А что до других… мы не способны читать в чужой душе. Кто знает…
– Не утешайте меня, пожалуйста. Я привык. И, в конце концов, у меня есть друзья. А это очень много!
– Хорошо, что ты так думаешь. Но как быть со всем остальным? С твоим виденьем? Что ты чувствуешь?
– Что это сродни откровению. Во время первой революции была полностью уничтожена младшая ветвь рода Делоне. Вроде бы последними погибли женщина и ребенок. Женщину звали Женевьевой, уверен, что именно она была в моем видении. А человек по имени Жозеф – явно представитель старшей ветви. Ему удалось эмигрировать, а после Реставрации вернуться и полностью восстановиться в правах. Я прямой его потомок… как же все это странно!
– Я помолюсь за тебя, как ты и просил, Анри. Но, пожалуйста,будь острожен. Если что-то тебя встревожит или напугает – сразу же позвони. Обещаешь?
Анри помолчал немного.
– Не знаю… – в его голосе прозвучало сомнение. – Лучше я приду на исповедь. Потому что иначе… мои проблемы – только мои.
– Ты забыл про Господа нашего Иисуса, сын мой. Он вряд ли откажется от твоих проблем. А я… я все-таки Его грешный служитель.
– Хорошо. Вы правы. Если что – я позвоню.
– Вот это верно, – кюре снова с отеческой теплотой прикоснулся к юноше, от чего тому опять стало чуть неловко. – Тогда я пойду, Анри. Ты еще побудешь в храме?
– Немного, да.
– Благослови тебя Господь, сын мой.
Перекрестив его, отец Жак скрылся в глубине нефа.
Анри подошел к большому распятью и долго-долго смотрел на мучительно реалистичное скульптурное изображение убиваемого Бога. Потом склонился и прикоснулся губами к ногам Христа.
– Если бы я не верил в Тебя, как в Искупителя, – прошептал он, – то просто бы поверил Твоим словам. Чтобы знать наверняка – добро и вправду есть. Оно не иллюзия. Хотя порой кажется совсем иначе…
Выйдя на улицу, Анри увидел, что возле храма все еще стоит синяя машина Ришара. Удивившись, он подошел и постучал в окно.
– Реми, а почему ты еще здесь?
Тот распахнул дверцу.
– Садись.
Юноша плюхнулся на переднее сидение рядом с другом.
– А теперь смотри… – Реми казался взволнованным, почти сердитым.
– И что? – Анри ничего не понимал. – Для чего ты показываешь мне карту навигатора?
– Видишь, мы здесь.
– Ну да.
– А вот отсюда мы приехали. Понял теперь?
– Не совсем…
– Включи голову, старик. Заброшенный дом. Он исчез с карты!
Глава 6
Чувствуя себя донельзя глупо, друзья вернулись к мрачному дому и, конечно же, обнаружили его на привычном месте. Но с карты дом действительно исчез. Мало того – когда Анри полез в интернет поискать информацию о нем, то наткнулся на пустоту. Ничего. Никакого упоминания.
– Но такого не может быть! – горячился Ришар.
– Может, – убежденно возразил Анри. – Все что угодно… Ты ведь тогда обратил внимание на то, как странно я себя вел. А я сейчас объясню!
Реми прослушал рассказ о видении с видом серьезным и сосредоточенным.
– Не знаю, старик, что тебе сказать, – произнес он почти сочувственно. – Я верю, что это не галлюцинация. Но… дико как-то. Слушай… давай выкинем все такое из головы. И к развалюхе этой исторической больше ни ногой. И поехали уже в твою школу, а то ты сегодня вообще никуда не успеешь.
***
Все судьбоносные решения принимал за Анри его отец, Мишель Делоне. То, что в высшую школу прикладных искусств юноша поступит на факультет рекламы, даже не обсуждалось. Сын должен приносить семье пользу – только так.
Анри не слишком-то это нравилось, хотя учился он хорошо. О будущем почти не задумывался. И все же был уверен, что с отцом работать не станет. Но сможет ли он пробиться в этой жизни сам, без поддержки семьи Делоне? Сомнительно. А потому – страшно.
Сегодня у Анри все путалось в голове, одна мысль теснила другую, а неотступный, хотя и приятный, запах мяты и тимьяна, который он впервые почувствовал еще у Жаклин, сводил с ума. Так что остаток дня он провел как на иголках, ожидая почему-то новых неприятностей.
Анри распахнул дверь библиотеки как раз в тот миг, когда мимо проходила девушка. Несмотря на наступивший век электронных книг, он все же предпочитал бумажные. Сейчас нес их в руках, потому что у него не было при себе никакой сумки. Вышел стремительно, не видя ничего под носом, витая где-то в иных мирах… И не успел затормозить, врезавшись в незнакомку. Три книги, которые Анри прижимал к себе, шлепнулись на пол, девушка тоже едва не оказалась там же, лишь чудом удержав равновесие. Она громко охнула, и это вернуло парня на грешную землю.
– Мадемуазель, вы бы поосторожнее!.. – раздраженно заявил он, в упор глядя на едва не пострадавшую. Которая почему-то оказалась еще и виноватой… Вызывающе смотрел на нее блестящими черными глазами и ждал, что скажет. Не надо было быть психологом, чтобы понять: хорошо одетый мрачный мальчик ищет, на ком бы сорвать дурное настроение. Тем более, что его красивое лицо носило на себе следы драки.
– Ой… – сказала девушка. – Извините.
Анри явно ждал повода. Повода не просто не дали, но еще и извинились… Мало того… незнакомка вдруг нагнулась, чтобы поднять его книги.
По выразительному лицу Анри пробежала сложная гамма чувств – удивление, растерянность… сожаление?
– Это вы меня извините, – уже вполне вежливо ответил он. – Спасибо.
И принял книги из рук девушки – две из них были учебниками, третья – роман Золя «Тереза Ракен».
– Не извиняйтесь! – незнакомка улыбнулась во весь свой хорошенький ротик, откинув со лба кольца сине-зеленых волос. В той же цветовой гамме была и ее одежда – просторная салатовая блузка, синие бриджи, зеленые кроссовки… Светлые глаза излучали добродушие и заинтересованность.
– Это не вам, а мне стоило быть осторожнее, – признал наконец Анри. Выражение «все земное мне чуждо» окончательно покинуло его лицо, сменившись легким интересом. Он тоже улыбнулся. – Красивые волосы… Мой любимый цвет.
– Ага, – покивала жизнерадостная девушка. У нее был приятный высокий голос, и говорила она с легким немецким акцентом. – Мне тоже нравится. А куда вы идете?
– На выход. На сегодня у меня здесь все.
– И у меня тоже. Ой, а я же вас видела! – миловидное светлокожее личико просияло. – На концерте группы «Белый космос». Любите электронную музыку?
Выражение лица Анри вновь изменилось. Он ощутил радостное волнение – его узнали, но не как сына Мишеля Делоне, а как человека, причастного к «Белому космосу».
– Да, очень люблю, – охотно подтвердил он. – А с этой группой меня вообще многое связывает… – Хотелось что-то еще добавить, но Анри осекся и продолжил уже сдержанней: – Хотя вообще-то я разную музыку люблю.
– Здорово! А я учусь на дизайнера, но в свободное время пою. Фолк-рок. Нравится такое?
– Вполне.
– Я рада! Значит, спою тебе когда-нибудь, если захочешь, – девушка легко перешла на «ты». – Меня зовут Грета. Грета Беккер. А тебя?
– Анри Делоне.
Он ощутил странное смятение… Вчера женщина, сегодня девчонка… Зачем ему столько новых знакомств? Хотя… девушка не помешала бы на пару вечеров. Но эта какая-то чудаковатая… И похоже, что солнечная гармония Греты несовместима с тем, что у него сейчас внутри. Недоумение. Обида. Желание отомстить. И где-то глубоко внутри – страх.
Медленно они пошли вдвоем к лестнице на первый этаж. На Анри оглядывались, особенно девчонки, но никто с ним не заговаривал. Он сам поставил себя так, что подходить к нему или не решались, или просто не хотели.
– Ты сейчас свободна? – спросил Анри, искоса поглядывая на Грету. Она напоминала ему то ли русалочку, то ли лесную деву милым тонким личиком, очень светлой кожей и кудрями цвета морской волны. Зеленые глазищи тоже работали на образ. Пожалуй, не стоит с ней расставаться вот прямо сейчас. – Может быть, перекусим где-нибудь?
– Я люблю греческий салат! – ответила Грета с воодушевлением. – И баварский пирог. Вообще-то я вегетарианка, но не по убеждениям, а так… Есть кафешка, где много всего интересного. «Non solo pasta». Давай забежим туда?
– «Не просто паста», – машинально перевел Анри и рассмеялся.
Грету это ничуть не задело. Ее вообще можно было хоть чем-то задеть?
– Хорошее местечко, честно.
– Да я верю. Если там подают и греческий салат, и баварский пирог, и, если рассуждать логически, пасту…
– Да немецкий пирог я тебе и сама испеку! – она рассмеялась. – Но да… там есть все что захочешь.
Где-то по краю сознания пробежала приносящая острое удовольствие мысль, что он опять делает то, из-за чего семейка способна встать на дыбы. Собирается поужинать в компании явно не из высшего общества иностранки в заведении под названием «Не только паста»… прелесть-то какая!
Они уже вышли за ворота, обсаженные липами и каштанами. И тут перед ними вдруг нарисовалась хорошо знакомая Анри длиннющая фигура. Брутальный белокурый парень, шедший прямо на них, был Морис Дюран собственной персоной.
Глава 7
По злой воле судьбы Морис тоже учился в высшей школе прикладных искусств, но он уже заканчивал обучение. Анри давно удивлялся – что женишок Бланш здесь забыл, ну какой из него фотограф? Он не боялся этого наглеца, но сейчас встреча с ним была очень и очень некстати.
– А, Делоне-младший! – насмешливо протянул Морис. – Классно выглядишь. Да ты герой! Не думал, что ты сюда притащишься в таком виде. Да еще и девчонку подцепил. Ну, им нравятся такие украшения… хочешь еще добавлю?
Анри набрал полную грудь воздуха, потом медленно выдохнул. Хотелось выругаться. Смачно. Но не при девушке.
– Прочь с дороги, – только и процедил, намереваясь пройти мимо. Конечно же, не вышло. Дюран преградил ему путь.
– А знаешь что… – произнес здоровяк с чувством, – это ты бы уже убирался с моей дороги, красавчик.
Анри презрительно заулыбался.
– Думаешь, если женишься на Бланш, получишь прекрасную принцессу и полкоролевства… то есть нашей компании в придачу? Ну-ну, успехов. Только мне на это плевать, так что отвали.
Но Дюран стиснул его предплечье и дернул на себя.
– Врешь, волчонок! Все ты врешь. Было бы тебе плевать, давно бы уже сказал папе «пока». Бланш рассказывала, что тебя не отпускают насовсем. Папочка требует, чтобы ты хотя бы пару дней в неделю ночевал в родительском доме. Боится, наверное, такого идиота оставлять надолго без присмотра.
Анри продолжал усмехаться, разглядывая Мориса как какое-то диковинное животное. Сердитого парня этот взгляд явно выводил из себя.
– Как же вы стараетесь поскорее выставить меня за дверь, – спокойно ответил Анри. – Нет уж. Это и мой дом, я и без требования отца буду приходить в него, когда захочу. А ты думаешь, если я уйду навсегда, на вас с Бланш тут же обрушится моя часть наследства? А ничего, что если так и случится, Зири тут же возьмется за вас? А она и так возьмется… Все сделает, чтобы стать со временем абсолютной королевой. И поделом бы вам! Придурок… и сучка.
– Опять! – взорвался Морис. – Уроки тебе впрок не идут, да? Тогда я повторю.
Он замахнулся, нацелившись в лицо своего давнего недруга. И вдруг отпрянул, встретившись с ним взглядом. Что-то странное совершалось опять, Анри это чувствовал. Лицо Дюрана исказила гримаса боли, хотя его никто и пальцем не тронул. А потом здоровяк-блондин раскрыл рот от изумления, глядя куда-то за спину Анри. Тот тоже невольно обернулся. Большущие глаза Греты, неотрывно смотрящие на Дюрана, сияли необыкновенным зеленым светом.
Анри зажмурился… медленно разомкнул веки. Ничего не изменилось.
Морис тяжело дышал. Наконец он дернулся, словно сбрасывая с себя что-то нестерпимо давящее.
– Ненормальные, – прошипел, приходя в себя. Потом огляделся – вышедшие из ворот студенты уже вовсю пялились на них. – Сам придурок, и девку себе такую же чокнутую нашел! Ладно, позже еще поговорим, не отвертишься…
И Морис Дюран поспешил прочь – скандал на всю школу не входил в его планы.
Анри, облегченно выдохнув, почувствовал, что дрожит – не от страха, от нервов.
– Да это же просто… – и хотя вполголоса, но произнес нечто, что в приличном обществе не говорят.
– Вот именно, – согласилась Грета.
Анри развернулся к девушке и слегка сжал ее плечо.
– Грета, спасибо! Но я не понимаю. Что произошло? Ты, похоже, как-то воздействовала на него. Это что, гипноз? И твои глаза… Странно… мне отец Жак, мой духовник, тоже говорил что-то о моем изменившемся взгляде.
– Не знаю, что сказать… – Грета чуть склонила голову набок. Прикрыла веки, но из-под ресниц все еще сверкала нереальная изумрудная зелень. – Может быть, я волшебница? И не совсем человек.
Анри стиснул ее плечо сильнее.
– Прости, но мне сейчас не до шуток. Если знаешь, что происходит – скажи. Если же нет, то не надо дразнить меня, пожалуйста.
Девушка решительно, хотя и без тени недовольства, сняла его руку со своего плеча.
– Я знаю, что происходит, Анри. Догадываюсь. Твой парфюм имеет странную нотку, которую никто не ощутит, кроме таких, как я.
– Подожди… – юноша даже растерялся. – Мой парфюм?
– Мята и тимьян.
– Ты это чувствуешь? – спросил он пораженно.
– Ну, конечно же, я отлично различаю оттенки запахов!
– Я немного про другое… То есть мне не показалось? Этот запах… а что за нотка?
– Ты снова будешь злиться, если я скажу.
– Обещаю, что не буду.
– Тогда поверь мне. Это магия. Колдовство, если тебе так привычней. Твой одеколон… он непростой.
– Да я и сам не понимаю, как ко мне прицепился этот запах!
– Не просто так… – Грета рассеянно отвела от высокого лба кудри цвета морской волны. Ее глаза постепенно приобретали обычный серый с зеленью оттенок. – Если не понимаешь, значит, кто-то обрызгал тебя колдовским зельем, когда ты на что-то отвлекся.
– Что… зачем?!
– Я не знаю… Но поверь мне, Анри! Есть немало способов сделать так, чтобы магия запахов подействовала лишь на того, чьей кожи коснется зелье. Тот, кто сделал это с тобой, тебе не друг. Мята и тимьян в магической обработке способны пробуждать… необычные способности. Их можно назвать экстрасенсорными, но я предпочитаю слово – волшебные.
– Боже мой… – произнес Анри вполголоса, еще не совсем веря тому, что слышит.
Грета решительно сжала его руку в своих ладонях.
– Ответь честно! С тобой не случилось чего-нибудь странного после того, как ты ощутил этот запах?
– Еще как случилось!
– Вот видишь. Что бы это ни было, но предугадать заранее нельзя. Что за способность, как ее раскрытие подействует на человека… С тобой просто поэкспериментировали без твоего на то ведома. Сознательно рискуя… даже твоей жизнью.
– Жаклин… – прошептал Анри, свободной рукой вытирая со лба выступившие капельки пота. Отрицать было невозможно. Грета права. Происходит что-то сверхъестественное. Магия…
– Но, – продолжил он, устремив на девушку взгляд тревожно блестящих черных глаз. – Что ты сделала с Морисом? То есть, конечно, спасибо тебе за поддержку. Просто хотелось бы понять…
– Анри… – проговорила Грета неуверенно. – Мне показалось, что ему было больно. Но я не умею причинять взглядом боль. Я просто хотела напугать его. И даже наслать иллюзию, если это не сработает.
– Ты гипнотизер?
– Я потомок зелигенов.
Наступило молчание. Потом Анри медленно произнес:
– Лесные духи в немецком фольклоре… Изумительно прекрасные девушки в белых платьях. Они ходят босиком, часто танцуют, а еще – открывают людям тайны растений. Я должен в это поверить?
– Смотри сам, – сказала Грета очень серьезно. – Но, как я поняла, с тобой уже много странностей случилось. Их нельзя отрицать. Так поверь теперь и в меня, ладно? Пожалуйста…
Глава 8
Анри подумал, что еще чуть-чуть – и голова у него взорвется. А поэтому принял единственное подсказанное разумом решение – забыть на время обо всех аномалиях. Расслабиться… Грета очень милая девушка. Неважно, что она там о себе рассказывает. Разберемся по ходу…
– Я сегодня без машины, – заметил он.
Новая знакомая улыбнулась так весело и беззаботно, словно и не было только что невозможного разговора.
– А у меня ее вообще нет.
– Значит, такси… – Анри невольно поморщился.
– Не любишь такси?
– Не люблю, – признался он. – Не знаю, почему.
– Наверное, тебя в детстве похитил таксист, – сообщила Грета таинственным тоном. – И пришлось заплатить ему выкуп. Но тяжелые воспоминания стерлись из твоей памяти.
– Вот уж нет. Если бы такое произошло, мне бы сестры напомнили тысячу раз. Так… просто причуда.
– А против автобусов ты что-нибудь имеешь? – вновь засияла улыбкой зеленоволосая девушка.
– Вовсе нет.
– Тогда пошли уже к остановке, ладно?
***
В небольшом заведении с пестрым, ярким убранством было шумно и многолюдно. Воздух пропитался запахами острых приправ, жареного мяса, винных коктейлей… Анри такие ресторанчики никогда не посещал. Он любил тихие уютные кафе с живой музыкой… Но, впрочем, не сказать, что ему тут не понравилось. Парень уже знал, что в еде неприхотлив, и если проголодался, съест что угодно. Греческий салат и впрямь неплох. Вино бы предпочел, пожалуй, получше… И сам посмеялся над собой, вспомнив, как надирался вчера в баре.
– Тебе не нравится вино, – точно определила Грета. – Хочешь, закажем… как это… перченый… бренди? Eau-de-vie-poivree, – произнесла она почти по слогам.
– Верно, перцовка, – ответил Анри с улыбкой.
– Вот. Она тут хороша.
– Почему бы и нет?
– Уф, я отлично знаю французский, не подумай. Просто некоторые слова неожиданно вылетают из головы. Я не всегда жила здесь. Моя родина – Бавария. А потом переехала с родителями в Руан, мама получила небольшое наследство от дальнего родственника. Я была тогда еще школьницей…
Грета как будто задумалась о чем-то, потом встрепенулась и позвала официанта. А у Анри промелькнула мысль, что здесь что-то не сходится. Да, конечно… их элитная высшая школа – учебное заведение, мягко говоря, не дешевое. И таких, как эта девушка, он среди студентов еще не встречал. У нее нет машины, одевается она мило, но небогато, ужинает в ресторанчике средней руки… наследство, видимо, и правда было небольшим. Впрочем, это не его дело. Наверное, ее семья отказывает себе во всем, чтобы Грета могла учиться. И юноша сам не понял, как, слабо улыбаясь, озвучил вдруг дурацкий вопрос:
– Неужели твои родичи зелигены показали место, где сокрыт древний клад в древесных корнях или в недрах холма?
Тонкая светлая кожа его новой знакомой вспыхнула жарким румянцем. Она опустила глаза.
– Ты не веришь мне, Анри… – ответила Грета печально, – смеешься надо мной. Зелиген нет здесь, в Нормандии. Но я видела прекрасных морген на берегу моря в лунном свете…
– И эти светловолосые эльфоподобные девушки настолько прекрасны, как описывают их предания? – включился Анри в игру.
Грета подняла на него взгляд огромных светлых глаз. В них вновь загустевала опасная искристая зелень.
– Прекрасней только ангелы.
Юноша опять ощутил прикосновение чего-то нездешнего, неведомого. Он поспешил взять руку Греты, потянул ее к себе через небольшой столик…
– Прости, я обидел тебя. Пойми меня и ты – странно это, в один день повстречать и ведьму, и фею.
Ее рука была нежной и теплой. Маленькая аккуратная ручка с розовыми, коротко подстриженными ноготками… Анри накрыл ее своей ладонью, многозначительно погладил.
Девушка покраснела еще сильнее.
– Анри… не надо.
Он тут же ее отпустил. Грета права – не надо. Серьезных отношений он не хочет, а снова напиться, уломать девчонку на секс в пьяном виде… красней потом на исповеди перед отцом Жаком.
Словно в ответ на эти мысли появилась наконец и перцовка. От одной хотя бы рюмки Анри решил не отказываться. Острая еau-de-vie (вода жизни) обожгла горло и ударила в виски. Грета тоже выпила залпом и тихо охнула.
– Не обижайся, пожалуйста, – попросила она. – Ты очень красивый. И вообще… Но мне бы хотелось дружить с тобой. Без… без всего вот этого. Мы же только что встретились.
– Так ведь и подружиться сложно за один день, – пожал плечами Анри. – Если речь о настоящей дружбе, конечно. Но знаешь, мне почему-то с тобой легко. Обычно я с трудом схожусь с людьми.
– Я думаю, дело не в характере, – уверенно заявила девушка. – Просто не доверяешь окружающим. Конечно, когда самые близкие ведут себя с тобой как враги…
– Откуда ты знаешь?.. – начал было он и запнулся. – Ах, да! Морис… Ну, ты слышала наш разговор, что уж там… Это ухажер… сейчас уже жених моей сестры. Одной из… Они обе чокнутые. Ладно… Не самая интересная тема для разговора.
Анри откинул темные волосы со лба. Он сам себе удивлялся – почему готов довериться почти незнакомой девчонке? Тоже магия?
– Мне все про тебя интересно, – живо возразила Грета. – Но говорить тебе приятно не обо всем.
– Мысли мои читаешь?
– Да у тебя же это на лице написано, – рассмеялась юная баварка.
– Значит, ничего от тебя ни скроешь, – Анри тоже заулыбался. – Но скажи, зачем тебе такой друг, как я?
– Нас судьба свела. А так-то друзей у меня и нет.
Вот еще новость. Такая солнечная, легкая, доброжелательная… да у нее половина школы должна в друзьях ходить! Далеко не все студенты – тупые снобы, им должно быть все равно, что эта девчонка не обвешана брендами.
И снова «фея» будто проникла в его мысли.
– У меня полно приятелей и хороших знакомых. Но не друзей.
Анри выпил еще рюмку и отставил бутылку подальше.
– И ты решила, что два таких странных человека непременно должны дружески сойтись? Знаешь, я готов поверить тебе, Грета. Иначе придется признать, что ты с Луны. Твоя Луна всегда полная и сияет. И в нашу школу тебя, безусловно, заслали в рамках секретной программы исследования землян. А каково прикрытие? И знаешь ли, кто я… может быть, тоже пришелец?
И Анри прочитал с выражением:
– Я – пришелец.
За мною – волна
глупых клонов моих,
острых мыслей моих.
В этом мире бледна тишина
и не понят язык мой и стих.
Мысли ранят как нож.
Но чего же ты ждешь?
Уничтожь то, что скрыто от глаз,
что ослабит тебя,
что заставит тебя
в этом мире остаться сейчас.
Я пришелец.
За мною – тоска
по скользящим огням,
по космическим снам.
Отчего так звезда далека
и разбиты галактики в хлам?
Что жалеть этот мир?
Он не будет другим.
Но откуда знаком этот лик?
Отражения твои,
все движения твои,
это все для меня – не для них.
Я пришелец, почувствуй же сердцем мой страх,
открывая иные черты…
Блеск сверхновой в твоих отразился глазах…
Я пришелец. Но, может, – и ты?
– Это же песня «Белого космоса»! – радостно отозвалась Грета. – Музыка Реми Ришара, слова Николя Лурье. Ох, знал бы ты, как мне нравятся его стихи… А ты знаком с ним?
– Да, – кивнул Анри. – Николя Лурье – это я.
У девушки по-детски восторженно округлились глаза.
– Правда? Ой… послушай… Ты молодец, Анри! Какой же ты молодец… А можно я стану твоей поклонницей? Это ты написал все стихи для «Белого космоса»?
– Не все, конечно. Но многие.
– А почему такой псевдоним?
– Николя – мое второе имя, а Лурье – фамилия моего духовного отца. Все просто.
– Ты католик?
– Да. А ты?
– Даже не знаю. Но я верю в абсолютное добро и в высший разум. Может быть, он помогает… вот хотя бы стихи писать?
– Сам не знаю, что в те минуты происходит. Разве это передашь? Все внутри переполнено, грудь теснит, и будто можешь порезаться от резкого звука и яркого света. Понимаешь? Хранить все это в тайне так тяжело… Боишься, что не