Эскорт для ведьмы

Посвящается

Моей дорогой семье. За неизменную поддержку , веру и любовь .

Мамочке. За бесконечное тепло и свет, которые ты нам даришь.

Папе. За доброе сердце и крепкое плечо.

Моим любимым дочерям. За счастье, которое вы каждый день приносите в мою жизнь.

Сестре. За то, что всегда вселяешь оптимизм и веру в себя.

Моим верным друзьям. За то, что, несмотря ни на что, вы всегда остаетесь рядом.

Глава 1

Так все и было

Сабрина проснулась в странном замешательстве. «Что это за шум?» мелькнуло в затуманенном сном сознании. Девушка резко вскочила с кровати, рассеянно убрала волосы со лба и, пытаясь прогнать остатки тяжелого сна, выглянула в раскрытое настежь окно. Ничего особенного. Лишь тусклый свет уличного фонаря отчаянно пытался пробиться сквозь сумрачную мглу. Очередной грохот в глубине коридора окончательно развеял сон и вернул ее в прохладную реальность.

– Эрик! – раздраженно выкрикнула она. – Я убью тебя! Четыре часа утра! Какого черта ты не спишь? – Сабрина накинула на плечи халат и быстрым шагом направилась в коридор, стараясь придать своему облику как можно более опасный вид. На ходу она судорожно пыталась вспомнить, куда спрятала бейсбольную биту. Девушка вышла в коридор и мгновенно оторопела. В дальнем углу, около входной двери, сидел весьма нетрезвый юноша.

Он сидел на корточках, охватив голову руками, и что-то громко и бессвязно мычал.

– Эрик, ты опять за свое, – обреченно воскликнула девушка и присела рядом с почти неподвижным телом молодого человека.

– Привет, Саби, – тихо произнес он мягким певучим голосом, судя по которому было ясно, что выпил он не одну рюмку текилы. – А я вот… Домой пришел, – пряча пьяный взгляд и с трудом выговаривая слова, пробубнил парень. – Скажи, что хотя бы ты рада меня видеть. Ты же рада, правда?

Юноша уставился на Сабрину пустыми, стеклянными глазами, и окончательно оставил бесполезные попытки произнести еще хоть пару слов. Он лишь красноречивым жестом поднял руку, закрыл глаза ладонью и издал гулкий, отчаянный стон.

Девушка не на шутку перепугалась и потянулась к переполненному алкоголем телу брата, но не успела ничего ответить. Громкий щелчок открывающейся входной двери нарушил тихую идиллию прохладной южной ночи. Сабрина в недоумении покосилась на дверь, в проеме которой появилась темная высокая фигура. Девушка злобно прищурилась и снова вспомнила о бейсбольной бите. Вдруг фигура, которая явно старалась не производить лишнего шума и двигаться как можно тише, с оглушительным грохотом споткнулась о стоявшую неподалеку корзину с зонтиками, тростями и всевозможной утварью, в числе которой, кстати, оказалась и та самая бита.

– Твою мать, Эрик! Ты что, свет экономишь? – хрипловатым голосом пробурчал вошедший мужчина и, негромко выругавшись, щелкнул выключателем.

Сабрина с заранее заготовленной ненавистью посмотрела в зеленые глаза молодого человека, внезапно оцепеневшего от неожиданной встречи. Ей же хотелось вцепиться в него и разорвать на мельчайшие кусочки, только бы это исчадие ада никогда больше не приближалось к ее брату. Да и вообще обходило ее дом стороной. Однако она тут же решила, что это не лучшая идея. Высокий рост и хорошо развитая мускулатура нежеланного гостя не позволили бы ей успешно осуществить задуманное. Оставалось только упереть руки в бока, грозно свести брови на переносице и выслушать очередную неправдоподобную байку о приключениях своего брата. Парень на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь прогнать от себя пугающее видение. А когда снова открыл их, весь его вид выражал смирение и готовность к неизбежной ссоре. Он медленно перевел взгляд с разгневанного лица Сабрины на мирно похрапывающего друга и приготовился выслушать очередную отповедь. Которая, впрочем, не заставила себя долго ждать.

– Какая прекрасная возможность прибить тебя, Джек. И, как это ни странно, причина нашлась сама собой, – тихим сердитым голосом заявила Сабрина, в очередной раз оценивая высокий рост и спортивную фигуру незваного гостя.

Парень явно не ожидал встретиться с девушкой. Да еще и оказаться с ней один на один. Ловким движением руки он убрал с лица упавшую прядь темных волос и невинно улыбнулся. Его взгляд метнулся в сторону «подвыпившего» друга. Эрик же каким-то образом пришел в себя. Однако прийти на помощь другу оказался совершенно неспособен.

– Упс, Саби. Какая неожиданная встреча! Я так понимаю, Эрик сегодня немного перебрал. Но, как говорится, с кем не бывает, правда? – мягко произнес Джек, пристально взглянул на воинственно настроенную перед ним особу и вновь улыбнулся. В глазах цвета синевы предрассветного неба отражался гнев. И, судя по всему, этот гнев сейчас же выльется именно на него. На бедного, несчастного Джека.

– Да ладно тебе, – примирительно произнес он. – Улыбнись!

– Я улыбнусь только, когда прибью тебя, Джек! Вот сейчас возьму биту и как подправлю тебе нос! – сердито прорычала девушка и скрестила руки на груди в ожидании объяснений столь предсказуемого появления гостя. – Что ты сделал с Эриком? Это ты его напоил! – не давая опомниться, накинулась с расспросами Сабрина.

– Да, да, конечно! Давай, вини меня во всех смертных грехах! Но не я же виноват, что у твоего брата настолько слабый иммунитет к крепкой выпивке, – поддразнил Джек и взглянул в угол кухни, куда за время их короткой перепалки успел перебраться Эрик.

Джек глубоко вздохнул и вновь посмотрел на девушку.

– Эй, я, между прочим, трезв как стеклышко. И не смотри на меня так, будто тебя в руках клюшка для гольфа, и ты собираешься ей воспользоваться. Причем не по назначению. Он позвонил мне, начал мямлить что-то про Сару, что она его не понимает, и все в таком духе…

С театральным безразличием девушка продолжала слушать очередную историю о похождениях своего брата.

– Ты не могла бы сменить гнев на милость? Я, кстати, объездил почти все бары в городе в поисках твоего милого брата. Мозгов у него не хватило уточнить, в каком именно баре он торчит, – нервно и с явным преувеличением заявил Джек, резко сунув ключи от машины в руку Сабрины. – На вот, подержи-ка. Пока я оттащу твоего брата в более подходящее место для прихода в себя. – А то вдруг его тут стошнит, а тебе потом все это убирать, – пробубнил себе под нос Джек и поймал на себе убийственный взгляд синих глаз. – Да шучу я, шучу!

«Надо отдать Джеку должное, если бы не он, неизвестно, где бы сейчас был Эрик и чем бы все это могло закончиться», – промелькнуло в голове у Сабрины. Она медленно побрела на кухню, где Джек уже пытался хоть немного привести в чувство пьяного и вовсю храпящего на полу Эрика.

– Ну что я могу сказать? Сегодня твой братец побил все рекорды по выпивке в экстремальных соревнованиях с самим собой. Отчаянный псих! – со смехом произнес Джек и подхватил Эрика под руки. – Знаешь, а все-таки хорошо, что вы перебрались на первый этаж. Хоть не придется тащить это пьяное чудище наверх.

– Тебе виднее, – тихо пробубнила себе под нос Сабрина. А Джек с легкостью поднял Эрика, перекинул через плечо и потащил почти безжизненное, постанывающее от переизбытка алкоголя тело друга в комнату.

Сабрина молча стояла на кухне, наблюдая, как за окном играют первые лучи восходящего солнца. В ее синих глазах нельзя было прочесть ничего, кроме безумного чувства усталости и полной опустошенности. Последние два месяца на работе оказались сущим кошмаром. Из-за огромного наплыва туристов приходилось работать в две смены. Лето в Новом Орлеане выдалось жарким и насыщенным на всевозможные фестивали и праздники, что привлекло в город огромные толпы зевак и любителей веселых приключений. К концу августа поток туристов, наводнявших город все лето, наконец, начал спадать. А это говорило о том, что не за горами осень, а с ней и начало занятий в университете. Впереди ее снова ждали бессонные ночи над книгами, конспектами и прочими «радостями» студенческой жизни. И, естественно, работа, непутевый брат и все остальные прелести, связанные с его тягой к бурной жизни. Она же чувствовала себя совершенно выжатой и разбитой.

Сабрина закрыла глаза и поежилась. Одна только мысль о предстоящей осени наполняла все вокруг безысходной печалью. Девушка настолько погрузилась в грустные мысли, что даже не заметила, как Джек подошел к кухне и остановился в дверном проеме, прислонившись к косяку. Он неохотно перевел взгляд на часы, одиноко стоявшие на столе. Пять часов утра. «Не то чтобы поздно, но все еще слишком рано для визитов», – решил молодой человек и слегка прокашлялся, чтобы привлечь внимание Сабрины.

– Я, конечно, не прочь прогуляться пешком, но было бы глупо не воспользоваться машиной, которая ждет меня с распростертыми дверями на улице, – спокойно произнес он и снова бросил взгляд на часы.

Девушка вздрогнула, словно ее застали врасплох. Она резко обернулась, и ее изящно изогнутые брови вновь сердито сошлись на переносице.

– Прости, я не заметила, как ты вошел, – тихо проговорила Сабрина, робко взглянув на привлекательного молодого человека, все еще стоявшего в дверях. – Может, выпьешь кофе или позавтракаешь? – после недолгой паузы пробормотала она и отвела взгляд в сторону, заметив, как на лице Джека отразилось неподдельное удивление, а на губах заиграла легкая усмешка.

– Ух-ты! Я в шоке, – прошептал парень, вскидывая красиво изогнутые высокие брови.

Сабрина нетерпеливо фыркнула, отвернулась и принялась перекладывать с места на место кухонные полотенца, которые до этого аккуратной стопкой лежали на столе.

– Нет, правда, а где же твоя традиционная лекция о вреде, который я причиняю твоему брату своим с ним общением? – с интересом спросил Джек и не смог скрыть лукавую улыбку, которая вновь появилась на его губах.

– Отложим ее до следующего раза, – язвительно пропела в ответ Сабрина, окинув его суровым взглядом. – Зная Эрика и тебя, могу с уверенностью сказать, что следующий раз случится уже меньше чем через двадцать часов.

– Ведьма, – весело рассмеялся Джек, обнажая ряд ровных белых зубов.

– Ладно, давай мне ключи, и я перестану мучить тебя своим присутствием. По крайней мере, ближайшие двадцать часов.

– Какой же ты…– прошипела Сабрина и бросила связку ключей от машины в протянутую руку молодого человека. Всем своим видом давая понять, что на сегодня его визит закончен.

При этом настроение Джека только улучшилось. Он игриво подмигнул ей и неспешным шагом вышел из дома, насвистывая веселую мелодию. Сабрина же неуверенно вернулась к своему посту около окна. Девушка отодвинула занавеску и стала наблюдать за тем, как статный молодой человек направился к черному «Шевроле Камаро», припаркованному на другой стороне улицы. Остановился, закурил сигарету и, немного подумав, сел в машину. Медленно опустил окно и бросил небрежный взгляд в сторону дома своего старого друга. Его глаза остановились на красивом, но слегка встревоженном лице девушки, которая с интересом наблюдала за ним. Поймав на себе пронзительный взгляд молодого человека, Сабрина смутилась и, не сдерживая эмоций, резко задернула занавеску. А Джек устало улыбнулся, завел мотор и умчался навстречу рассвету.

Глава 2

Задание. Чтоб его!

С первыми днями сентября в Новый Орлеан неожиданно ворвалась настоящая осень. Теплые и уютные дни уходящего лета сменились беспокойными порывами ветра, который хоть и оставался еще теплым, временами становился пронизывающим. Он лениво срывал позолоченные листья с величественных деревьев, разбрасывая их по улицам.

Припарковав машину около здания администрации университета Нового Орлеана, Джек закурил сигарету и вышел. Зеленые глаза молодого человека выражали крайнее недовольство погодой. «Надо же», – подумал он, неохотно подняв голову и взглянув на небо, затянутое тяжелыми серыми тучами. Он искренне надеялся увидеть в нем хотя бы крошечный лучик солнца, но тщетно. Никогда еще сентябрь в Новом Орлеане не был таким мрачным, по крайней мере, на его памяти. «Ну что ж, бывает и такое», – смирился он. Джек не спеша докурил сигарету и направился к зданию администрации. На свежевыкрашенной двери красовалась огромная табличка, на которой гигантскими алыми буквами была выведена надпись «Добро пожаловать!». Он усмехнулся, толкнул тяжелую дверь и уверенно шагнул внутрь.

Внутри творился настоящий хаос. Повсюду с дикими глазами, полными ужаса, шныряли новенькие студенты. «Свежая кровь!», – с сарказмом подумал Джек, но тут же отбросил гадкие мысли. С трудом пробираясь сквозь толпу первокурсников, он слушал их горячие споры о том, в каком крыле здания «А» находится лабораторию для практических занятий по биологии. И что самое главное, где вообще искать это здание «А»? Их было около семнадцати человек, а до начала занятий оставалось всего полчаса, что в понятии новоиспеченных студентов означало катастрофически мало, их крики и вопли становились все громче. А это, в свою очередь, все сильнее раздражало Джека. С видом человека, который знает, что делает, он протиснулся к стойке администратора и перегнулся через нее, чем до чертиков напугал девушку, сидевшую за ней. Она тихонько подпевала под музыку, доносящуюся из старенького MP3-плеера. Джек достал одну из карт университетского городка и молча, с многозначительным видом, протянул ее одному из наиболее растерянных студентов. Бедный малый побледнел и дрожащей рукой схватил карту, едва сдерживая счастливую улыбку. Первокурсник с благодарностью посмотрел на Джека и плюхнулся на скамейку, которая, видимо, была предназначена для самых впечатлительных студентов.

– Вообще-то, это моя работа, молодой человек, – пропищала девушка администратор и ее голос задрожал от злости. Она устремила колючий взгляд серых глаз в сторону самоуверенного юноши.

Джек театрально поморщился и обернулся.

– А, Бэтти, это ты. Ну, конечно, кто же еще, – усмехнулся он. – Отлично справляешься с работой, Бэт! Не забудь отписать мне процент от зарплаты.

– Неудивительно, что тебя все ненавидят, – холодно бросила администратор.

Джек лукаво подмигнул, и его улыбка стала еще шире. Он изо всех сил старался сдержаться и не высказать девушке еще пару едких замечаний, которые так и вертелись у него на языке.

– Эх, Бэт, давай не будем ругаться, ладно? А то это продлится до самой старости. А теперь попробуй выполнить хоть часть своей работы, ok? Cкажи-ка, где мне найти миссис Рэнтон?

Девушка бросила в юношу испепеляющий взгляд своих бледно-серых глаз, и его веселое настроение мгновенно испарилось. Весь ее вид говорил о том, как она мечтает дернуть его за серьгу в ухе или воткнуть карандаш в руку. В общем, сделать что угодно, лишь бы отомстить за колкости, которые он постоянно отпускает в ее адрес. На памяти бедной Бетти за три года работы в администрации университета Нового Орлеана, не было и недели, чтобы красавчик Джек Корнэлл или кто-либо из его немногочисленной компании не зашел и не наговорил ей гадостей.

– Ты знаешь, что сама виновата, Бэт, – словно прочитав ее мысли, с укором произнес Джек. – Так что просто скажи, где мне найти миссис Рэнтон, и я обещаю, что сегодня ты меня больше не увидишь.

– Она сегодня заменяет мистера Зигона. Думаю, у нее сейчас начнется вводная лекция по химии в…

– Вот видишь, думать – не такое уж и сложное занятие. А в некоторых случаях еще и полезное, – Джек направился к выходу, краем глаза заметив, что первокурсники все еще не могут разобраться, где на карте находится здание «А». «Что ж, рано или поздно они его найдут и ринутся на занятия. Нужно успеть перехватить их преподавателя до того, как они выведут ее из себя своим бесконечным стремлением к новым знаниям», – подумал Джек. И, не теряя ни минуты, бросился на поиски заветного учителя.

Лаборатория в здании «А» представляла собой специально оборудованное помещение, предназначенное для проведения практических занятий по химии и биологии. Чего здесь только не было! Огромное количество всевозможных растений, причудливо переплетенных между собой, создавали ощущение живого лабиринта. Среди них встречались странные гибриды цветов и декоративных деревьев, которых вызывали у посетителей самые разные, а порой и довольно противоречивые эмоции. Вдоль стен стояли невысокие стеклянные полки, уставленные химикатами, колбами и различными приборами для проведения опытов, разрешенных Министерством Образования Соединенных Штатов Америки.

Джек подошел к двери аудитории, осторожно приоткрыл ее, стараясь не создавать лишнего шума, и незаметно проскользнул внутрь. Около дальней стены класса, на невысоком деревянном стульчике, стояла женщина. Она склонилась над чем-то, чего сам Джек никак не мог разглядеть, и тихо напевала мелодию, доносившуюся из мобильника, лежащего на учительском столе.

– Миссис Рэнтон, – тихо позвал Джек.

Миссис Рэнтон никак не отреагировала на свое имя. Ее губы продолжали напевать мелодию, а взгляд был устремлен куда-то вниз.

– Миссис Рэнтон, – повторил Джек, на этот раз чуть громче. Реакция осталась прежней. То есть никакой.

– Мам! – почти выкрикнул он, и не смог сдержать улыбку, когда Миссис Рэнтон подпрыгнула на стуле, едва не упав с импровизированного подиума. Она резко обернулась, широко раскрыв глаза, и ее очки тут же съехали на кончик носа. Женщина не на шутку перепугалась. Ее зеленые глаза ярко заблестели, а новые морщинки вокруг них стали заметнее. Она прижала правую руку к груди, пытаясь унять учащенное сердцебиение. Джек прикусил губу.

– Прости, – пробормотал он, с трудом сдерживая смех.

– Господи! Ребенок, ты решил довести меня до инфаркта? – воскликнула миссис Рэнтон с преувеличенным ужасом в голосе. Она аккуратно поправила тонкий свитер на своих узких плечах и грациозно спрыгнула со стула, открывая взору небольшой круглый аквариум. Женщина добродушно улыбнулась сыну и танцующей походкой направилась к учительскому столу.

– Мам, ты проводишь опыты на золотых рыбках? – с любопытством поинтересовался Джек, разглядывая крошечных рыбок, которые резво плавали в воде. – Лягушки у нас теперь в дефиците? Кстати, тут прошел слух, что крысы стали умирать чаще. Бедняги.

– Отстань, Джек, – отмахнулась миссис Рэнтон, неторопливо расставляя на столе мерные колбы.

– Не отстану. Ты мне сегодня звонила.

– Да.

– Двенадцать раз.

– Ну, возможно…

– В шесть утра, мам! – возмущенно воскликнул Джек, оскорбленный ее спокойным тоном.

– Да брось ты, – мягко ответила она мелодичным голосом.

– А ты, кстати, даже не перезвонил, – миссис Рэнтон аккуратно поправила очки и внимательно посмотрела на сына. Придирчиво разглядывая его с ног до головы.

– Ну, я подумал, что мы давно не виделись, и решил зайти, – тихо ответил Джек и невинно взглянул в добрые глаза матери.

– Это точно. Отец передавал привет, – как бы между делом заметила миссис Рэнтон, переключив внимание на листья фуксии. – И когда ты в последний раз стригся?

– Мам, что-то случилось? – раз уж отец передавал привет, значит точно что-то произошло. Возможно, это даже объясняет внезапную перемену в погоде или в поведении Бэт, которая сегодня была подозрительно дружелюбной.

– Да. Мы с ним тут недавно сидели и… Ты только посмотри на листья!– воскликнула миссис Рэнтон, словно это было невероятно важным.

– Мама, мы уже это проходили. Если ты сейчас же не скажешь, что случилось, твой мраморный фикус станет фикусом ободранным! И я не шучу! – сердито проворчал Джек и, скрестив руки на груди, уставился на пришедшую от слов сына в ужас женщину.

– Я всегда знала, что ты очень жестокий человек, – наигранно прошептала миссис Рэнтон и почти неслышно произнесла: – Мы немного посоветовались и приняли решение.

Джек неохотно перевел взгляд с листьев растения в сторону матери и внимательно уставился на преподавателя. Чья последняя фраза, брошенная как бы невзначай, не сулила лично ему ничего хорошего.

– Какое еще решение? – с нарастающим раздражением в голосе и без особого желания продолжать разговор, спросил Джек. Привычка его матери говорить загадками всегда выводила его из себя, и сегодняшний разговор, судя по всему, не обещал стать исключением.

– В последнее время Эрик ведет себя, мягко говоря, не лучшим образом, – тихо начала миссис Рэнтон. И то, как она произнесла имя его лучшего друга, заставило Джека в очередной раз взглянуть ей прямо в глаза. Теперь ее взгляд стал острым и внимательным.

– То, на что мы пошли двадцать три года назад, было отступлением от правил ордена. Очень серьезным отступлением, ты сам знаешь. Каждый месяц, а то и неделю, Алекс присылал нам подробные отчеты.

– Надо же было человеку на пенсии чем-то заниматься, – с легкой ноткой иронии пробормотал Джек.

– Не перебивай меня, Джек! – резко оборвала его миссис Рэнтон. – По мере прогрессирования его болезни он присылал их все реже. В одном из последних писем он обещал, что теперь за него это будет делать Эрик.

Джек опустил глаза и принялся внимательно рассматривать жвачку, тщательно размазанную кем-то по полу. Он прекрасно понимал, к чему клонит его мать, и это ему совсем не нравилось.

– После смерти Алекса мы получили всего несколько бессмысленных каракуль от Эрика. Причем написанных совершенно разным почерком, с кучей смайликов и прочей ерундой, – миссис Рэнтон пристально посмотрела на сына. – Ты можешь это как-то объяснить? И не сиди на столе! Что за дурная привычка! – прикрикнула она, снова драматично хватаясь за сердце.

– Что именно объяснить? – Джек не отрывал глаз от пола, изо всех сил стараясь сдержать нахлынувшие эмоции.

– Прекращай, Джек. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

– Я думаю, что не все так страшно, как Вам, мадам, кажется. Ему просто… Сложно следить за тем, кто живет с ним под одной крышей. И этот кто-то – его сестра, – последние слова Джек произнес почти шепотом, а про себя добавил: «могу еще и поспорить, кто за кем там следит».

– Это все равно что я начну следить за каждым шагом своего кота! Рано или поздно он это заметит и в отместку взроет все мои грядки или зассыт все вокруг! А если уж на то пошло, вы с отцом могли бы и сами зайти да посмотреть, что у них там происходит. Друзья как-никак, – с упреком сказал Джек и вновь посмотрел в глаза матери, едва сдерживая улыбку. Женщина явно не ожидала такого выпада от сына и замерла, приоткрыв рот от удивления. – И не наезжай на Эрика. У него депрессия. Он переживает. Ему нужно время.

– Грядки, говоришь, взроет? Джек, я не спорю, Эрик хороший парень, но встреча и разрыв с этой… Как ее…

– Сара.

– Да, Сара. Он стал безответственным! Мы больше не можем на него положиться! – с волнением и тревогой в голосе воскликнула миссис Рэнтон.

Джек громко сглотнул и, с трудом оторвав взгляд от пола, на котором он теперь разглядывал до безобразия интересное темное пятно, обреченно посмотрел в такие же зеленые, как и у него самого, глаза матери.

– Ну и чего ты хочешь от меня? Чтобы я лично проверял всю его писанину перед отправкой к вам? Правки вносил?

Миссис Рэнтон отвернулась к учительскому столу и, словно между делом, произнесла:

– Теперь ты будешь присматривать за Сабриной.

– Что я буду делать? – рявкнул Джек и с силой ударил по столу, на котором так и продолжал сидеть, несмотря на осуждающие взгляды матери. – Вы совсем с ума сошли? Я не эскорт, чтобы следить и охранять ее! Наймите ей другую охрану!

– Начиная с сегодняшнего дня, – совершенно спокойно, не обращая внимания на волну ярости сына, ответила миссис Рэнтон.

– Нет уж! Эта девица готова мне горло перегрызть! С самого детства и по сей день включительно!

– Значит, на то есть причина. Причем с самого детства и по сей день включительно, – парировала миссис Рэнтон и привстала на носочки, чтобы полить цветы, неровно расставленные на полках и подоконнике.

Джек нервно провел рукой по волосам, глубок вздохнул и принял самый страдальческий вид.

– Мам…

– Джек.

– Она ненавидит меня!

– Ну так переубеди ее!

– Мама.

– Не обсуждается. И выведи Эрика из запоя, а то он опять наворотит дел, а потом даже и не вспомнит об этом. Отчет через неделю.

– Об Эрике? – угрюмо спросил Джек.

– Об обоих! – тоном, не терпящим возражений, ответила миссис Рэнтон и, грациозно развернувшись на каблуках, принялась готовить реактивы и концентраты к предстоящему уроку.

В дверь робко постучали. И Джек, ни сказав больше ни слова, спрыгнул со стола и быстрым шагом вышел из аудитории, громко хлопнув дверью прямо перед носом ошеломленного первокурсника.

Он вышел на улицу и, стоя под мелками каплями дождя, сделал несколько глубоких вдохов. Его взгляд скользнул по студентам, спешащим по своим делам. Недолго постоял, глядя в серое бездушное небо, и тяжелой походкой направился к корпусу «В».

«Ну и в какое дерьмо ты вляпался теперь, друг? Нет, надо все-таки сказать спасибо своему деду, который двадцать три года назад усыновил годовалого сына одной из служительниц ордена «Гардия¹» трагически погибшей при исполнении задания. А спустя несколько месяцев удочерил новорожденную девочку, дав ей имя Сабрина. И свою фамилию – Вентерс. Ах да, забыл упомянуть, что эта девочка, по совершенно случайному стечению обстоятельств, оказалась потомком одной из старейших французских семей, женщины которой слыли в народе ведьмами. Помимо своей внешней красоты, ведьмы обладали своеобразными и необъяснимыми, с точки зрения обычного человека, способностями.

На протяжении многих веков орден «Гардия» внимательно следил за родом де Маншанд. По крупицам собирая историю этой необычной семьи, и нередко вмешиваясь в их дела, чтобы предотвратить возможные беды и трагедии. Так продолжалось до тех пор, пока Мишель, мать Сабрины, не сбежала с новорожденной дочерью из дома, узнав, какую судьбу готовит для девочки ее бабушка Мари. И тут-то мой дед и не смог остаться в стороне. И тут он умудрился переплюнуть всех в ордене. Я имею в виду тех, кто когда-либо влезал в историю этого злосчастного семейства и вносил свои так называемые «коррективы». Он предложил помощь Мишель, и она с радостью приняла ее. Они спрятали новорожденную девочку в секретном логове ордена в Нью-Йорке, а позже дед тайно перевез ее в Ливерпуль. Сама же Мишель вернулась домой. Она хотела поставить точку в непростой истории рода де Маншанд. С тех пор ее никто не видел.

Тем временем девочка прекрасно росла в семье Вентерс, состоявшей из моего деда и, как она полагала, ее брата-близнеца Эрика. Я же играл роль лучшего друга Эрика, который вместе с родителями в возрасте десяти лет перебрался из Ливерпуля в чудесный город Новый Орлеан, в штате Луизиана, США. Куда моя неуемная мать и пассивно-активный отец перетащили и «своего старого друга», а по совместительству моего родного деда, Алекса Вентерса, и всю его новоиспеченную семью. Они поселились в небольшом, но внушительном двухэтажном доме в Садовом квартале, в котором и жили до тех пор, пока… Пока дедушка не скончался.

Это случилось полтора года назад и стало сильнейшим ударом для всей нашей семьи. Особенно для Сабрины. Но и Эрик тоже не подвел! Он начал пить так, что было сложно понять, то ли от природы у него такие синие глаза, то ли от выпитого. А потом он связался с чудаковатой девчонкой по имени Сара. Она называла себя «свободным художником» или что-то в этом роде. Что за картины она писала? Одному Богу известно. С каждым днем ситуация только ухудшалась. Они стали напиваться вместе. Тем временем Сабрина не находила себе места, безумно переживая за брата. Его высокая, когда-то поджарая фигура теперь напоминала скрюченную вешалку, на которую натянули растянутую футболку не первой свежести.

Сабрина без конца названивала мне и пилила за то, что я, такая гадина, не обращаю внимания на своего друга и позволяю ему губить свою жизнь. Я же был бессилен, потому что Эрик меня совершенно не слушал. А Сабрина рыдала, забившись в угол на кухне. В итоге однажды, когда моему терпению пришел конец, я схватил Эрика за шиворот и потащил его на прием к нашему семейному психотерапевту. К моему отцу. После долгого и, на мой взгляд, чересчур заумного разговора с ним, Эрик стал немного адекватней. Но привычек своих не поменял. Тем не менее, пить он стал заметно меньше. Однако сокращение алкоголя в крови повлекло за собой и побочное действие. Он стал чаще ссориться с Сабриной. И она опять принялась за свое. Названивала мне и высказывала все, что до этого выслушала от своего брата. Напомню, что мы с ней никогда не питали друг к другу особой симпатии. Я пару раз рявкнул на Эрика, а заодно и на его подружку, которая переживала очередной «творческий кризис», и стал злейшим врагом своего лучшего друга на долгие, долгие годы. А точнее, на целых пять дней. Пока в субботу, двадцать восьмого августа, в одиннадцать часов вечера не зазвонил мой телефон, и в ответ на мое «алло» я услышал пьяное, невнятное бормотание. Все, что я смог разобрать из этого странного монолога, так это то, что Эрик был в каком-то баре на Бурбон-стрит, и ему было очень плохо и грустно. Он поругался с Сарой и решил утопить свое горе в старом добром «Черном дикси вуду²». В общем, ничего необычного, все как всегда.

Я представил бешеное лицо Сабрины, когда ее братец явится домой со всем звуковым сопровождением, без которого он никак не сможет обойтись. И… И мне ничего не оставалось, кроме как броситься на спасение тонущего в алкоголе друга. Я нашел его в одном из баров на Бурбон-стрит. Мне несказанно повезло, так как Эрик был почти в сознании. Пьяный в хлам, но в сознании. Какая-то девчонка-хиппи повесила на его шею бусы с Марди Гра³ и украсила левое ухо ярко-розовым искусственным цветком. Эрик с трудом поднял голову, когда я подошел к нему, и даже умудрился выдавить жалкое подобие улыбки.

– Жизнь – говно, – обреченно констатировал он. И дыхнул на меня таким перегаром, что у меня заслезились глаза. Да, зрелище было как минимум скорбным, когда я тащил его к выходу под плачевные звуки музыки, доносящиеся из колонок.

Всю дорогу до его дома я молил Бога лишь о двух вещах. Первая – чтобы его не вырвало в моей машине. Вторая – чтобы Сабрина была на работе. Она работала барменом в одном из баров Французского квартала, и я смутно припоминал ее жалобы на то, что во время наплыва туристов работы у нее прибавилось вдвое. На крайний случай я желал, чтобы она спала так крепко, что мы бы с ней не успели столкнуться в вечной словесной баталии, конца которой не наблюдалось и не предвиделось. Эта красивая девчонка не просто не любила меня. Она ненавидела меня! Вот только за что? Так как ответа на этот вопрос я не находил, то старался отвечать ей взаимностью, но получалось как-то не очень. Точнее, совсем не получалось. По ее словам, я был чем-то вроде настоящего посланника дьявола, который пришел на Землю, чтобы отравлять жизнь ее брату, а заодно и ей самой. Проблема состояла еще и в том, что ее брат придерживался совершенно противоположного мнения и видел во мне своего спасителя.

Когда мы уже почти подъехали к Садовому кварталу, Эрик резко открыл глаза и в панике прижал пальцы к губам. Это был верный признак того, что он экстренно нуждается в свежем воздухе. Я высадил его рядом с домом, чтобы избежать порчи салона своего любимого и еще совсем новенького автомобиля, и отъехал, чтобы развернуться. Пока я разворачивался и искал место для парковки, этот болван не просто вошел в дом, он сделал это с таким грохотом, что было слышно даже на улице. Я мгновенно замер. Тишина. Никаких криков, воплей или нравоучений. Отлично! Значит, наша маленькая фея еще не вернулась с работы. Оставалось только свалить это пьяное существо подальше от нее в его спальне и успеть ретироваться до ее возвращения.

Но, как вы помните, дальше все пошло не по плану. Она была дома.

Джек достал новую пачку сигарет и снова закурил.

Только сейчас он начал понимать, что в ее поведении тогда на кухне было что-то странное. Она не набросилась на него с упреками, не стала говорить гадости, молча взяла ключи, когда он помогал Эрику «дойти» до его комнаты. Он стал вспоминать, как она стояла у окна и смотрела в темноту пустыми, уставшими глазами. Она казалась такой хрупкой, почти невесомой, с бледным лицом и спутанными волосами, которые падали на ее тонкие, ссутуленные плечи. В тот момент она выглядела такой беззащитной… А когда она повернулась и посмотрела на Джека, в ее огромных синих глазах было столько боли и печали… И дело было не только в усталости. Вся горечь и боль, которую она переживала после смерти деда, отразились в этом взгляде. Джек почувствовал, как что-то больно сжалось у него внутри. Он тоже тяжело переживал уход старого Вентерса. Ведь тот был его родным дедом. Чего Сабрина, конечно же, не знала. И Джеку не хотелось дожить до того момента, когда вся правда всплывет наружу.

И вот теперь его мать, его родная мать, не просто просит, а приказывает ему «присматривать» за этой девушкой. Конечно, этот приказ исходит свыше, и он никак не может его ослушаться. От этого зависит не только его материальное благополучие, но и вся дальнейшая жизнь. Однако Джеку всегда было неприятно, что орден вот так манипулирует судьбой другого человека, хоть и с благородной целью его спасения. И тот факт, что он был частью этого ордена, означал то, что он тоже будет вовлечен в эту ложь, причем с самого рождения.

Но под указанием присматривать за Сабриной значилось нечто большее. Он должен был следить за развитием ее сверхъестественных способностей. А с этим определенно были проблемы.

Возможно, из-за своего воспитания или чего-то еще, Сабрина в свои двадцать три года не подавала признаков какого-либо сверхъестественного таланта. Не было даже намека на его проявление. Хотя все ее предшественницы, или, точнее, родственницы «показывали характер» уже в раннем детстве. У Джека же на этот счет была своя теория, суть которой укладывалась в одно единственное слово – бездарь.

Хотя определенными способностями доставать и выводить его из себя она обладает точно. И владеет ими в совершенстве. Он что же, своеобразный катализатор ее худшей стороны? Джек встряхнул головой, стараясь выкинуть из головы мысли об опытах, и поплелся в сторону университета.

Он вошел в здание «В» и направился в сторону аудитории, на двери которой красовалась табличка с именем Миссис Престон. Заведующая кафедрой литературоведения. Отлично. Будет время вздремнуть, а может, даже увидеть какой-нибудь сон. Джек уселся в самом темном углу аудитории, надеясь, что его присутствие останется незамеченным.

– Мистер Корнэлл! – пропела миссис Престон своим звонким высоким голосом, и ее полные щеки тут же покрылись ярким румянцем.

– Да, миссис Престон? – Джек одарил преподавательницу одной из своих самых обаятельных улыбок и пристально посмотрел прямо в ее карие глаза. Женщина мгновенно покраснела еще сильнее, и на ее щеках заиграли ямочки.

– Мистер Корнэлл, я надеюсь, вы не забыли подготовиться к сегодняшнему занятию? – спросила она, стараясь скрыть смущение, уставившись на доску.

– Конечно, миссис Престон, «Убить Пересмешника⁴». Я прочитал книгу от корки до корки и должен признаться, она меня очень впечатлила. Такой интересный и захватывающий сюжет. А главное, с таким глубоким смыслом.

Джек снова одарил миссис Престон своей фирменной улыбкой. Единственное, что он успел запомнить из этой книги, «готовясь» к сегодняшнему занятию – это название и имя автора. Миссис Престон удовлетворенно кивнула и вернулась к перебиранию сочинений, мятой стопкой лежащих на ее столе. Отлично. На сегодня с литературой было покончено. Миссис Престон, как обычно, больше его не побеспокоит. Сегодня, по крайней мере. Так что можно смело расслабиться и вздремнуть. Прозвенел звонок, который означал полтора часа беспробудного сна и хаотичных мыслей. Все расселись по своим местам. А Джек закрыл глаза и приступил к своему самоанализу.

Глава 3

Джек Эллиот Корнэлл. Это я

Итак, что мы имеем?

Меня зовут Джек Эллиот Корнэлл. Мне двадцать четыре года. Я работаю на древний орден «Гардия», в который меня определили мои дорогие родители еще задолго до того, как я появился у них в проекте. Ах да, забыл! Мои родители тоже являются частью этого ордена, так же, как и все мои немногочисленные родственники.

У меня есть безумная семейка, странная работа, выходящая далеко за рамки понимания обычного человека, и даже свое собственное жилище! Не то теплица, не то дом. Мое тайное убежище и моя гордость. Когда-то это была обычная теплица, которую несколько лет тщательно возводила моя неуемная мама. Она проводила там свои опыты по выращиванию непонятных гибридов из таких же непонятных растений. Это продолжалось до тех пор, пока у меня не наступил переходный возраст, и я не начал бунтовать. Это случилось ровно десять лет назад. Тогда я решительно заявил, что хочу жить один и ухожу из дома. Мама закатила жуткую истерику и сказала, что я могу делать все, что угодно, лишь бы не доводил ее до припадков своими побегами. Так в моем ухе появилась первая серьга. Потом я все-таки сбегал, и не один раз. Но великий и ужасный «Гардия» всегда находил меня и возвращал в семейное гнездо. В итоге, когда отцу надоели мои бесконечные выходки и постоянные мамины истерики, он вызвал меня к себе на ковер.

– Джек Эллиот Корнэлл! Мне неприятно это говорить, но придется. Ты меня достал! – прогремел он. – А точнее, достали твои глупые ребяческие выходки!

Отец гигантскими шагами мерил офис так называемой «строительной компании», которой он «управлял» и держался изо все сил, чтобы не отвесить мне волшебного пинка. Я же не двигался с места и тупо смотрел на него. Правый глаз у меня был подбит, так как пару дней назад я со своим лучшим другом Эриком ввязался в драку за первенство в прыжках с тарзанки в Миссисипи. Тогда это казалось невероятно круто.

– Так вот, мой бестолковый сын, – продолжил отец, – мы решили, что тебе пойдет на пользу пожить отдельно.

Мое сердце екнуло так, что я подумал о том, успею ли поймать его, когда оно выпрыгнет из груди. Наконец-то! Я добился своего! Еще чуть-чуть и я буду свободен! Я затаил дыхание и уставился на своего разъяренного отца.

– Тебе уже шестнадцать лет.Ты уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки, – гремел он, и, судя по его тону, буря только начинала набирать обороты.

– Мы решили отправить тебя в Джексонвиль, – деловито заявил отец и выжидающе уставился на меня. Ну а я? Мне стало дурно. Я, конечно, ничего не имею против Флориды и даже с легкостью бы там освоился. Ведь я знал, что кто-нибудь из ордена всегда будет рядом. Но мысль о том, что мне придется расстаться с друзьями и с дедом, который, как ни странно, всегда меня поддерживал, вернула меня в реальность.

– Все, что угодно, только не Флорида, – еле слышно, проскрипел я и умоляюще уставился на отца. Тот в недоумении приподнял бровь. – Если возможно, я бы хотел остаться в Новом Орлеане. Ну, или хотя бы в его пригороде. Я хотел бы жить здесь. – Флорида категорически не входила в мои планы и я решительно стоял на своем.

– Я не собираюсь идти у тебя на поводу, – рявкнул отец.

– А у мамы? – в сердцах выкрикнул я.

– Что? Это еще что за новости? О чем это ты? – отец уставился на меня в полном недоумении.

– Ты же выстроил ей эту теплицу! Или что ты там выстроил для «развития ее садоводческого таланта», как ты сам говоришь, – я с вызовом глянул на отца. Мой правый глаз, который начал опухать, больно передернуло. Я знал, что отец не одобряет маминого увлечения «огородом». И мне не раз приходилось становиться свидетелем их перебранок, возникавших на этой «почве».

Отец же был главным и одним из самых уважаемых исследователей явления под названием «полтергейст». И в ордене его за это очень высоко ценили. А он же, в свою очередь, хотел, чтобы его жена проводила с ним больше времени, помогая найти причины появления полтергейста с биологической или какой-либо иной точки зрения. А не тратила время на непонятные растения, которые она с успехом выращивала везде, где только находила свободный клочок земли.

Папа долго пытался пригвоздить меня к полу своим тяжеленным взглядом, как вдруг на лице его появилась улыбка, не сулящая ничего хорошего.

– Отлично! Кажется, я только что нашел решение всех наших проблем, – задумчиво произнес он. Схватил меня за шиворот и потащил вон из душного офиса.

– Нет! Я категорически против этого! – в ужасе, хватаясь за голову, кричала мама, когда папа сообщил ей о том, что собирается переоборудовать ее теплицу в не что иное, как жилище для меня.

В итоге, после двух недель страшнейших душевных терзаний, переживаний и мучительных споров, она согласилась.

Из уважения к чувствам матери и ее «сорнякам», я попросил отца оставить теплицу на месте, а к задней стене пристроить небольшой домик. Так что теперь, чтобы попасть в гостиную, приходится пробираться сквозь своеобразные джунгли. Ну а со временем я и сам научился разбираться в биологии и теперь выращиваю свои собственные «сорняки». Мама же нашла утешение в преподавании химии и биологии в университете Нового Орлеана. Куда ее пригласили работать сразу же после того, как «строительная компания» отца заключила с университетом договор на строительство и полное оснащение новой лаборатории в здании «А». Естественно, за счет компании.

После окончания школы я поступил на факультет психоанализа в Университет Нового Орлеана. Но из-за постоянных напоминаний родителей о том, что я, несмотря ни на что, должен находиться радом с нашей «ведьмой», спустя год был переведен на факультет литературоведения. Причем без моего согласия. Когда я, узнав об этом, в бешенстве ворвался в офис своего отца в центре города, чтобы высказать на этот счет все, что только думаю, то и рта не успел раскрыть. Отец, сверкая самодовольной улыбкой, вручил мне ключи от машины. Моей машины! Новенького черного «Шевроле Камаро» последней модели. Подарок от ордена в благодарность за «самопожертвование». Я, как и любой другой на моем месте, недолго думая, взял ключи и мгновенно стал самым ярым поклонником литературы. Это оказалось несложно. Читать мне всегда нравилось.

Помню, как дед с гордостью посмотрел на меня, когда я впервые подъехал к его дому на новом шикарном авто, чтобы подвезти Эрика и эту маленькую злючку в универ. Друг присвистнул и выдавил одну единственную, но весьма красноречивую фразу:

– Ну ни фига себе!

Дед захохотал и обернулся к Эрику.

– Хорошую работу всегда высоко ценят. Да, Джек? – многозначительно произнес он и по-дружески похлопал меня по плечу.

Эрик поджал губы и, пожирая салон глазами, уселся на пассажирском сиденье. И тут из дома вышла она. На ней было короткое вишневое платье с небольшими рукавами и неглубоким декольте, идеально подчеркивающим грудь. Черные туфли на высоком каблуке делали и без того стройные ноги еще более эффектными. Длинные темные волосы мягкими волнами обрамляли бледное лицо, четко выделяя острые скулы. В синих глазах пылал огонь. Она недовольно посмотрела на меня, а затем и на предателя брата, который отчаянно старался ее не замечать. Грозно свела брови на переносице и, гордо подняв голову, продефилировала мимо нас.

– Подбросить? – поинтересовался я, прилагая титанические усилия, чтобы вопрос прозвучал как можно вежливее и непринужденней.

– Нет, спасибо. Я еду с Клэр, – холодно ответила Сабрина и направилась в сторону старенького пыхтящего форда подруги. Эрик странно хихикнул и уставился в окно, словно не замечая, что я готов взорваться от столь неуважительного отношения к моей новой, только что сошедшей с конвейера подружке.

И тут я просто не могу обойти стороной Клэр.

Клэр – самое примитивное создание, которое когда-либо существовало на планете Земля. По крайней мере, я таких больше не встречал. Весьма непримечательная и простая девушка. Причем как внешне, так и интеллектуально. Сначала говорит, потом думает. Если, конечно, думает вообще. Тем не менее, это не мешает ей быть забавной и веселой. Странно, что она дружит с такой зазнобой, как наша высокомерная «принцесса».

С важным видом Сабрина промаршировала мимо нас и села в машину Клэр, которая то и дело подавала мне знаки, показывая, какая у меня «клевая тачка». До университета мы с Эриком ехали молча, так как настроение было основательно подпорчено всем нам известной особой.

Итак, подведем окончательный итог. К двадцати четырем годам у меня есть: непонятный дом-теплица, шикарная машина, немного сумасшедший, но смелый кот… Ах да, точно! Совсем забыл рассказать, что я совершенно официально являюсь хозяином кота по кличке Гигантер. Я нашел и подобрал его уже почти готового отправиться в мир иной в сточной канаве на Тулуз-стрит. Он был сильно потрепан уличными собаками, но все же сумел выкарабкаться. У него огромные, безумные глаза, странный коричневато-черный окрас и явно выраженный диагноз – ожирение. И дело не в том, что он большой любитель зубной пасты. Кстати, когда я впервые обнаружил это его пристрастие, то, мягко говоря, не на шутку перепугался и сразу же потащил к ближайшему ветеринару.

Это случилось после того, как я впервые стал свидетелем весьма странной и не самой приятной с эстетической точки зрения сцены. Выйдя из ванной, Гигантер танцующей походкой протрусил мимо меня и внезапно, театрально закатив глаза, мягко опустился на пол. Перекатился на спину и выпустил изо рта обильное количество белой пены. Я был готов поклясться на Библии, что у моего кота случился приступ эпилепсии, пока не почувствовал резкий запах мяты. Теперь стабильно пару раз в месяц я регулярно нахожу прокусанные, а порой и изрядно изгрызенные тюбики зубной пасты. А Гигантер корчится в «страшных муках пастаплексических судорог». Наблюдая за ним уже не первый год, могу с полной уверенностью сказать, что он получает от этого определенный кайф. Периодически у него случаются приступы непонятного мне героизма. И, наблюдая исподтишка за тем, с какой страстью и мужеством мой кот нападает на водоразбрызгиватели в теплице, могу со всей долей ответственности заявить, что в прошлой жизни Гигантер был никем иным, как храбрым воином, отважно атакующим смертельного врага.

Вот, собственно, так и живем. Я и мой апатичный кот-маньяк в окружении кустарников. Что еще? Ах да, количество пирсинга в моих ушах выросло до трех. Появилось много новых татуировок. Также в наличии: лучший друг – пьяница, его сестра – ведьма, не проявляющая ни малейшего намека на хоть какой-нибудь дар, древний орден и…

Дверь в аудиторию тихо скрипнула, невольно оторвав меня от самоанализа, результатам которого позавидовали бы Шопенгауэр и Ницше вместе взятые. Я машинально поднял голову, пытаясь разглядеть человека, столь наглым образом прервавшего мои философские размышления. Это была она. И она опоздала. Ну конечно, она опоздала. В последнее время она только и делает, что опаздывает. Я не нашел в этом ничего интересного, снова прислонился к стене и закрыл глаза.

– Простите за опоздание, – произнесла Сабрина тихим, низким голосом. Голос слегка дрогнул, выдавая легкое волнение. «Ну надо же, – подумал я, – переживает из-за литературы?» Значит, совесть у нее все-таки есть. Только вот насколько глубоко она у нее зарыта, наверное, не знает даже она сама.

– Ничего страшного, мисс Вентерс. Проходите, – ответила миссис Престон.

Не найдя для себя ничего интересного, я вновь закрыл глаза, но не успел даже задремать, как почувствовал легкое движение рядом с собой.

– Вообще-то я тут сплю, – недовольно пробормотал я.

– Да ради Бога. Ты мне безразличен, – ответила Сабрина.

Я открыл глаза и мельком взглянул на нее. Да, красивая, как всегда. Но что-то изменилось. Куда испарилась вся ее злость? Почему она меня не пнула, как обычно?

– Глазам не верю. Ты добровольно села рядом. Это что, новый способ самобичевания? – любезно поинтересовался я.

Сабрина не ответила и уставилась на преподавателя, упорно делая вид, что меня не существует. Я посмотрел на ее бледное лицо. Казалось, что сама она стала еще меньше. Под глазами пролегли темные круги, руки слегка дрожали. С ней явно что-то происходило. Интересно только, как вытащить из нее ответ на это «Что?»

– Сабрина, – позвал я.

Ноль реакции.

– Сабрина, – повторил я.

Тишина.

Реакция осталась прежней. Как же она иногда меня бесит! А ведь, в принципе, ничего особенного не делает, просто игнорирует! Подавив жгучее желание придушить, я взял ее за руку. Ледяная и дрожит. Медленно, будто я был чумой в красной маске, девушка повернулась ко мне.

– Я думала, ты спишь, – холодно прошептала она.

– Трудно спать, когда ты рядом, милая, – почти промурлыкал я в ответ. – А теперь серьезно. Что случилось? На тебе лица нет.

– Ничего. Просто устала. Работы много. А еще Эрик…

Сабрина снова свела брови на переносице и освободила руку.

– Мне ничего не остается, кроме как… Джек, ну поговори ты с ним! Пожалуйста! Он разнес дом! Может я преувеличиваю, но… В общем… Мне одной с ним не справиться, – на одном дыхании выпалила она и, поджав губы, уставилась на меня, ожидая ответа.

На долю секунды мне показалось, что в ее глазах мелькнул дикий огонек. Ее действительно слегка трясло, на лбу выступила испарина. Заметив, как я ее разглядываю, Сабрина небрежно провела рукой по волосам и перевела взгляд на миссис Престон. Дело было в чем угодно, но только не в разбушевавшемся Эрике.

– Как ты себя чувствуешь, Саби? – прошептал я.

– Простудилась, наверное. Погода не очень, а я вчера на работе то и дело выходила на улицу.

– Простыла? – с подозрением пробубнил я.

– Да, Джек! И решила не упускать возможности сесть рядом и заразить тебя к чертовой матери, – сердито прошипела она и прибила меня взглядом.

Огрызается. Значит, все не так плохо. Остаток пары мы провели молча, изредка косясь друг на друга и не говоря больше ни слова. Спустя бесконечно долгий час, наконец, прозвенел долгожданный звонок, положивший конец моим душевным мучениям. Я встал, потянулся, зевнул и… Сабрина смотрела на меня так, будто хотела о чем-то спросить.

– Что? – первым не выдержал я.

– Ничего, – ответила она и нерешительно побрела к выходу. Именно нерешительно. Что за день сегодня такой, а? Дрянь, а не день. Я смотрел вслед удаляющейся миниатюрной фигурки, пытаясь понять, что же с ней происходит. Сегодня все было не так, как обычно. Сабрина была другой. На ней были черные спортивные брюки свободного кроя и объемный худи цвета хаки. На ногах старые кеды. Да что с ней такое? Такие вещи и Сабрина обычно просто несовместимы. Она накинула на голову капюшон, надела кожанку и нетвердой походкой пошла по коридору. Я, не придумав ничего умнее, последовал за ней. Но тут мимо меня, словно бешеное торнадо, пронеслась Клэр. Ох уж эта вездесущая Клэр!

– Привет, Джек! – провизжала она и рванула дальше.

Я напялил пальто, обмотал шарф вокруг шеи и поплелся к выходу. Однако остановился рядом с девчонками, делая вид, что ищу зажигалку. Краем глаза я заметил, что Сабрина буквально не сводит с меня глаз. Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что если она захочет поговорить со мной, то найдет способ переплюнуть свою гордость и снизойти до обычных смертных. А пока не стоит и волноваться. Выходя на улицу, я услышал, как она сказала Клэр, что сегодня поедет домой одна на трамвае. «Когда это Сабрина ездила домой на трамвае?» – подумал я, вышел из холла и направился к припаркованной неподалеку машине. Так, надо навестить старого друга, пока он еще в состоянии вспомнить мое имя.

Я непроизвольно бросил взгляд на затянутое темными тучами небо и почувствовал, как на лицо начинают падать мелкие капли холодного дождя. Трудно поверить, что всего несколько дней назад Новый Орлеан представлял собой сочный, залитый горячим солнцем оазис бесконечного праздника и веселья. Теперь же все выглядело совершенно иначе. С наступлением первых дождливых дней город словно вымер, превратившись в хмурое и недружелюбное место для редких любопытных зевак. Просто идеальная декорация для поклонников мрачных историй. Чего-чего, а этого добра у местных жителей в запасе навалом. За доллар другой каждый расскажет Вам, что в соседнем доме живут призраки прежних владельцев, подскажет, где искать практикующих мастеров Вуду, и даже подарит бусы, содранные с соседнего забора или дерева, которые народ охапками разбрасывает во время карнавала Марди Гра. Уверив, что они уберегут вас от порчи, сглаза и остальной чуши, в которую так хотят верить туристы.

Дождь стал набирать обороты, и я быстро уселся за руль. Смахнул капли с пальто, завел машину и снова взглянул на Сабрину. Девушка стояла в стороне и переминалась с ноги на ногу, пристально глядя на меня. А потом медленно, нерешительно подошла к машине и, не говоря ни слова, села рядом.

Глава 4

Допрос

Сабрина молча наблюдала за тем, как за окном начинается ливень. Она сидела практически неподвижно, лишь изредка поглядывая в мою сторону. В конце концов, меня это взбесило, и я не смог скрыть своего раздражения. Впереди еще ждал разговор с Эриком. А я не был особым любителем лечить чьи-либо мозги.

– Ну и что он на этот раз натворил? – спросил я.

– Что? – она бросила на меня рассеянный взгляд и поежилась.

– Как он разнес дом? Опять забыл включить свет, возвращаясь с очередной пьянки? И прекрати витать в облаках, меня это раздражает.

Сабрина как-то странно посмотрела на меня, но оставила последнюю фразу без комментариев. Удивительно.

– Нет, – тихо начала она. – Ты не поверишь, но он был почти трезв.

У меня слуховая галлюцинация? Трезв? Эрик был почти трезв? Вот она, причина резкого ухудшения погоды. Это было почти трезвое состояние Эрика, а не пламенный привет от моего отца.

– Наверное, деньги закончились, – предположил я. – Дай угадаю, и ты воспользовалась ситуацией и решила провести воспитательную беседу?

– Ты прекрасно знаешь, что из меня хреновый воспитатель, – парировала Сабрина и вновь уставилась в окно.

– Ну так в чем же дело? – я никак не мог угомониться. Мне стало искренне любопытно, что же такого произошло, что сумело произвести такие колоссальные перемены в поведении Эрика и его сестры.

– Ему звонил некий мистер Мэрфи, – как бы невзначай ответила Сабрина и осторожно покосилась в мою сторону, видимо, ожидая ответной реакции на ее слова.

Как ни парадоксально, ее ожидания полностью оправдались. Я крепче сжал руль и стиснул зубы, чтобы не разразиться отборным матом, который только и приходил на ум. Отлично. Теперь картина становится яснее. Мистер Мэрфи – один из старых друзей деда, а по совместительству и человек, который следит за тем, чтобы все отчеты о ведьмах семейства де Маншанд, да и вообще о любых ведьмах, поступали лично к нему в руки.

– И что же было дальше?– я постарался произнести этот вопрос максимально спокойным тоном, хотя смутно представлял, что именно сказал, а скорее всего, проорал Эрику мистер Мерфи.

– Эрик с ужасом смотрел на меня, а когда повесил трубку, схватился за голову так сильно, что я испугалась, как бы он не повыдирал себе волосы. А потом уселся на пол и перестал подавать признаки жизни.

Девушка замолчала, сделала глубокий вдох и вновь прильнула к окну. Я порылся в кармане в поисках сигарет, закурил и попытался привести нервы в порядок. А что, если сдуру Эрик проговорился? Это могло бы объяснить перемену поведения Сабрины и…

– Ты слишком много куришь, – внезапно произнесла Сабрина.

– Чего? – голос девушки заставил меня отвлечься от размышлений об Эрике и взглянуть на нее.

– Я сказала, что ты слишком много куришь. Это вредно. Не то, чтобы я была против сигарет, просто однажды это может плохо кончиться.

– Ой, да брось, Саби! С каких это пор ты волнуешься о моем здоровье?

– Смерти я никому не желаю. Даже такому зайке, как ты, – Сабрина ядовито улыбнулась и демонстративно отвернулась от меня. В воздухе повисло напряжение. Было заметно, как она изо всех сил старается сдержаться, чтобы не вылить на меня еще больше ядовитых «комплементов». Я же, чтобы тоже не ляпнуть лишнего, попытался сосредоточиться на предстоящем разговоре с ее непутевым братом.

Нет, ну надо же! Сабрина только что заявила, что я слишком много курю! Да судя по тому, что правда может вылезти наружу в любой момент, а может и уже вылезла, пора начинать курить сразу по три, а то и по четыре сигареты одновременно! И делать это как можно чаще.

– Ну и что было дальше? – я решил, что поглощенные заботой о моем здоровье, мы немного отвлеклись от темы, и пора бы вернуть разговор в прежнее русло.

– Ох, дальше было что-то, – криво усмехнулась Сабрина. – Он начал кричать про то, какой он идиот. Потом стал носиться по дому, пиная все, что попадалось ему на пути, и в конце концов закрылся у себя в спальне. – Девушка внезапно замолчала и перевела дыхание. Я же, наоборот, замер в ожидании продолжения.

– И он начал греметь у себя в комнате. Судя по звукам, он просто швырял все, что попадалось под руку. Затем прорычал что-то вроде: «Ну, дед, спасибо тебе», хлопнул дверью и ушел. Я заглянула в его комнату и ужаснулась. Такого бардака я еще в жизни не видела. Мой брат умудрился перебить и сломать все, что попадалось ему на глаза. Вернулся он под утро, пьяный в стельку, с трудом передвигая ноги. Я вышла, чтобы помочь ему добраться до кровати. И тогда он поднял голову и посмотрел на меня так, будто видел впервые в жизни. А потом произнес одну странную фразу, которую я никак не могу выбросить из головы, – девушка медленно повернулась и внимательно посмотрела на меня, из-за чего возникло неприятное ощущение, будто передо мной замахали факелом, угрожая поджечь в любую секунду.

Сердце ушло в пятк