Террористка для спецагента
От автора
Есть такая легенда в Барнауле – о том, что у нас в городе построили метро. Даже сайт, посвящённый нашему метрополитену, сделали! И создали группу «ВКонтакте». Там можно узнать, как принималось решение о строительстве, и о трудовых подвигах можно почитать… Много внимания уделено забавным случаям и строительству новых веток. С гордостью сообщается о том, что это самое безопасное метро в мире – за всю историю существования барнаульского метрополитена в нём не было ни одного теракта, ни одной сколько-нибудь серьёзной аварии, ни одного значительного происшествия. К тому же во время кризиса 90-х тут нашли возможность снизить плату за проезд!..
Часть барнаульцев клянётся, что ездит на работу в метро. Другая часть называет первых придурками и фантазёрами… Говорит, что всё они выдумывают, и никакого метро в Барнауле нет, и вряд ли когда будет – почва у нас для метро не подходящая – пески… Да и населения маловато будет…
То есть, метро в Барнауле нет. Но оно как бы есть.
И я решила написать роман о своём городе, который я очень люблю. Решила спуститься в нашу подземку, пройтись по станциям, проехать в поездах…
А ещё мне захотелось понять: почему одни барнаульцы видят метро, а другие – нет. И где проходит линия, разделяющая наш город на Барнаул – столицу мира и Барнеаполь – дыру дырой.
Глава 1
Эсэмэска пришла утром – солнце едва успело подкрасить нежностью февральские крыши. С вечера стоял густой туман, колкий воздух был полон мороза, а теперь сквозь белоснежные кружева куржака, развешенного на ветках деревьев, проглядывало чистейшее голубое небо.
Катя улыбнулась – постучавшаяся эсэмэска была от Пашки – и нажала: «открыть».
«Катёнок, мне кажется, к вам приходил почтальон. Тебе срочно нужно проверить почтовый ящик!» – гласило послание.
Катя улыбнулась, прочитав эсэмэс, сладко потянулась в кровати, полежала ещё минутку, продляя удовольствие, и встала. Одеваться и идти к почтовому ящику не хотелось, но Пашка наверняка ждал восторгов по поводу подарка – скорее всего придумал что-то необычное. И не поленился ведь чуть свет прийти, положить в почтовый ящик!..
«Какой он милый!» – подумала Катя.
В том, что Пашка сам принёс валентинку, она не сомневалась – её парень никогда не доверил бы почте сегодняшний романтический сюрприз.
Катя накинула пуховик и спустилась к почтовым ящикам с четвёртого на первый этаж типовой барнаульской девятиэтажки.
В ящике действительно что-то лежало.
Катя повернула ключик, и к её ногам упал конверт. Самоклеенный, разрисованный ангелочками с сердечками, подписанный каллиграфическим почерком: «Катёнку – самой красивой и самой сексуальной девушке в мире!» Внутри лежало письмо-объяснение в любви. А ещё там было два билета на концерт популярной рок-группы The Impala и два билета в планетарий на программу о чёрных дырах – Катя увлекалась и роком, и тайнами Вселенной. На самом дне конверта блестел небольшой кулон в виде полицейской будки – машины времени Тардис из сериала «Доктор Кто» – на цепочке.
Письмо было от Пашки! Кто ещё мог учесть все интересы Кати? И она поспешила наверх – смартфон остался дома, – чтобы сказать, какой он молодец и как она его любит, какой он необыкновенный и замечательный… и самый-самый лучший!
Выслушав Катю, Пашка неожиданно надолго замолчал. И когда она начала уже кричать, что бросит трубку, если он немедленно не объяснится, Пашка, сказав только одну фразу:
– Сейчас приеду, – положил трубку.
Катя немного обиделась на холодный ответ – что происходит? Потом пожала плечами и налила себе чаю. Разложила на столе веером конверт, билеты на концерт и в планетарий, в основание на свёрнутую цепочку поставила Тардис и счастливо улыбнулась.
Не успела допить чай, как раздался звонок домофона. Катя нажала кнопку «открыть», впуская любимого. По лестнице он взлетел быстрее лифта… И крикнул, распахнув дверь в квартиру:
– Одевайся скорее! Ты в опасности!
Катя замерла в дверях совершенно растерянная, а Пашка сгрёб с вешалки пуховик и начал торопливо надевать его на Катю.
Пока Катя соображала, что происходит и что сказать, она оказалась в пуховике и шапке, а Пашка уже подставил ей сапоги – сначала под одну ногу, потом под другую…
– Да объясни толком, что происходит? – взмолилась Катя, застёгивая молнию.
– Нет времени, – ответил Пашка и потянул её за дверь.
«Вот так день всех влюблённых! – подумала Катя, едва поспевая за Пашкой. – Если такое начало, то чем же этот день закончится?»
На лестничной площадке Катя направилась к лифту, но Пашка потянул её к лестнице.
Когда начали спускаться, внизу хлопнула дверь.
Пашка остановился и придержал Катю. На её невысказанный вопрос он прижал палец к губам – тихо!
Загудел вызванный снизу лифт, и послышались быстрые тяжёлые шаги по лестнице, что было необычно: зачем вызывать лифт, если всё равно поднимаешься пешком?
Пашка, прижимаясь к стенке, чтобы в лестничный пролёт их не было видно, поспешил назад.
Крепко удерживаемой за руку Кате ничего не оставалось делать, как подниматься по лестнице вслед за ним.
Вернулись на Катин этаж. Она было направилась к своей квартире, но Пашка потянул выше – на пятый…
Лифт к тому времени тоже двигался вверх и остановился, едва Катя и Пашка покинули лестничную площадку.
Поворачивая, она видела, как из лифта вышли два здоровенных мужика в камуфляже. Ещё двое поднялись по лестнице…
«Военные, что ли? Командос? Прямо Шварценеггер и компания – как в голливудском боевике!» – подумала Катя.
Пашка замер и подал Кате знак не шевелиться.
Мужики направились к Катиной квартире. Отсчитав на пальцах «Три, два, один», они вышибли дверь и ворвались внутрь…
Катя ринулась было к своей квартире, но Пашка прижал её к стенке, закрыл рот ладонью и едва слышно прошептал:
– Ни звука!
Катя дёрнулась – она была возмущена: как так? В её квартиру ворвались военные! В её квартиру! В её! А он не пускает…
Но Пашка держал крепко и лишь прошипел:
– Убьют ведь!
Катя некоторое время пыталась освободиться, но на смену возмущению постепенно пришло понимание опасности.
Наконец она перестала дёргаться и с мольбой посмотрела в Пашкины глаза: «Что делать?»
Ответить он не успел – послышались шаги и голоса: мужики в камуфляже вернулись на лестничную площадку.
– Объекта в квартире нет, – произнёс в рацию один.
Какой такой объект? В её квартире нет и не может быть никаких объектов!
Катя посмотрела на Пашку – почему в её квартире ищут какой-то объект? И наткнулась на его взгляд – отчаянно-решительный.
И тут Катя осознала, что объект – это она.
Фраза «Объекта в квартире нет» закрутилась в её голове. И с каждым оборотом рос ужас – военные приходили за ней!
Её начало потряхивать. Ноги ослабели. Катя стояла только потому, что Пашка прижимал её к стенке. И только потому не заплакала, что рядом был Пашка.
Но истерика была очень близко. И, как назло, военные с этажа не уходили, а всё переговаривались: то через рацию, то просто между собой. Смысл слов терялся за фразой «Объекта в квартире нет». Она затмевала все мысли и чувства Кати – объекта в квартире нет…
Но ведь объекта в квартире действительно нет!
К ужасу добавилось истеричное веселье, но следующая мысль заставила побледнеть и покрыться холодным потом – объект вот он, рядом с квартирой! И стоит военным чуть-чуть подняться по лестнице, как они увидят её.
Что они с ней сделают? Убьют?!
Казалось, ещё чуть-чуть и Катя упадёт в обморок. И тогда Пашка… поцеловал её.
Рука его гладила её щёку, шею, плечи…
Катя какое-то время ещё пыталась бежать, трепыхалась, но поцелуй был горячий и настойчивый. И вскоре она забыла обо всём. Внутри стало тепло, в голове – сумбурно, военные куда-то уплыли, и вместе с ними уплыла истерика, да и весь остальной мир.
Краем уха Катя слышала, как загудел лифт, остановился и снова загудел. Потом где-то далеко, на другом краю Вселенной, хлопнула входная дверь.
Пашка отпустил Катю, но она всё равно ещё опиралась на стену – не могла стоять на ногах, хотя теперь уже не от страха… Это был их первый поцелуй.
Пашка выждал немного и потянул Катю вниз. Уговаривать не пришлось. Она отлепилась от стены и, обгоняя его – с одной стороны, ей хотелось скрыть волнение, а с другой – снова всплыла тревога, – бегом спустилась на площадку и направилась к своей квартире. Вид выбитой двери отодвинул поцелуй и романтику.
Катя похлопала по карманам – телефон остался на столе.
– Нужно позвонить родителям или брату! – крикнула она, наступая на лежащую в коридоре дверь.
Пашка схватил её за рукав.
– Стой!..
Но Катя решительно ответила:
– Это мой дом! Ты что, не понимаешь, что ли? Они выбили дверь в МОЙ дом!
– Они вернутся! – Пашка потянул Катю к лестнице. – Нужно уходить.
– Нужно позвонить родителям и брату! И в полицию… Мне нужно взять телефон, – отрезала она.
На самом деле ей хотелось очутиться дома, убедиться, что всё в порядке, всё на месте. Иначе как жить-то? Катя боялась, что сейчас вместо квартиры увидит пустоту или разрушения.
– Я не думаю, что они оставили квартиру без наблюдения, и второй раз может не получится сбежать от них, – настаивал Пашка.
– Да кто они такие?! – воскликнула Катя, останавливаясь на ходу и поворачиваясь к нему. – Я не преступница какая-нибудь, я даже дорогу перехожу по светофору… почти всегда. Но за это ведь не вламываются в дом? Ну почему, почему?! – Катя с вызовом посмотрела на Пашку. – Или ты что-то знаешь и молчишь?!
Пашка вдруг побледнел и замер, словно прислушиваясь к голосам внутри себя.
Катя, не дождавшись ответа, развернулась и пошла на кухню за телефоном… Но не успела набрать номер мамы, как Пашка, вновь обретший способность двигаться, подошёл к ней, убрал её руку с телефона, обнял и негромко сказал:
– Не спеши, а то наломаешь дров. Тут нужно подумать. Пожалуйста…
И, дождавшись, пока Катя вышла из телефонной книги и погасила экран смартфона, вернулся в коридор, поднял дверь и прислонил её к косяку, закрывая вход.
Катя оторопело осматривала кухню, где она несколько минут назад мирно пила чай. Взгляд её упал на веер подарков, которые лежали на столе.
– Вот так праздник! – горько усмехнулась она.
– Ещё не вечер! – расстегнув молнию на куртке, ответил Пашка, подставил к столу табуретку и сел.
– Даже не знаю, злиться мне на тебя или благодарить за спасение, – посмотрела ему в глаза Катя.
– Может, чаю попьём? – спросил Пашка и взял кулон.
– Ты же говорил, что нам нужно торопиться?
– Нужно. Но это не имеет смысла, если ты мне не доверяешь.
Пашка сидел спокойный, внешне расслабленный. Единственное, что выдавало его волнение, – он накручивал цепочку на пальцы. И Катя почувствовала в нём силу, надёжность. Подумав немного, она сказала:
– Доверяю.
– Тогда пойдём отсюда поскорей. И пока не надо никому звонить.
– А как же квартира?
– Всё будет хорошо, Катёнок, доверься мне.
Катя вздохнула, взяла телефон и сумочку и направилась вслед за Пашкой. Не успели они выйти в коридор, как входная дверь, прислоненная к косяку, с грохотом влетела внутрь.
Пашка схватил Катю и крепко прижал её лицо к своему плечу так, что она ничего не могла видеть.
Катя почувствовала, как мир поплыл, сжался, выкрутился… тошнота подступила к горлу, голова закружилась, уши заложило.
Откуда-то издалека донёсся голос Пашки:
– Сейчас пройдёт, Катёнок мой, потерпи немного… потерпи, Катёнок, дорогая моя…
Объятья ослабли, и Катя посмотрела туда, куда только что отлетела дверь…
Всё было в порядке: дверь стояла на месте – не выломанная, как ни в чём не бывало. Только… Это была вроде та же дверь, но немного другая – старая, исшарканная, поцарапанная.
– Но как?.. – спросила Катя.
– Минуту, – сказал Пашка и подошёл к окну, открыл его, что-то выбросил, закрыл и вернулся, взял Катю за руку и потянул на улицу. – Пойдём…
Катя, закрывая дверь на замок, проверила, хорошо ли та держится. Дверь, хоть и была серой и обшарпанной, стояла крепко. Катя удивлённо посмотрела сначала на дверь, потом на Пашку и подумала, может, ей всё приснилось и не надо беспокоить родителей?
Пашка, словно прочитав её мысли, сказал:
– Видишь, всё в порядке, дверь на месте! Пойдём со мной…
И они поспешили вниз.
Катя перепрыгивала через ступеньки, чтобы не отстать от Пашки, и недоумевала от увиденного ею на бегу. Это был знакомый с детства подъезд, та же лестница, те же перила, те же почтовые ящики. Только на всём лежал налёт запустения. Стены не помыты, как обычно, а наоборот, исписанные и изрисованные, с отпечатками ботинок, словно кто-то ходил по ним. Кое-где осыпалась штукатурка. Перила, видимо, не просто давно, а вообще не знали тряпки и мыла – грязные, липкие. Катя брезгливо отдёрнула руку. Ступени тоже не мыты. На площадке между первым и вторым в углу валялись шприцы, из тёмного угла несло стойким запахом мочи.
Катя с ужасом посмотрела на Пашку. Ей стало стыдно перед своим парнем за то, что в их подъезде такая грязь. Как будто она сама тут нагадила. И герани, что стояли в подъезде на подоконнике, будто сама засушила и бычками затыкала…
Не менее странная картина ждала их на улице, когда они вышли через болтающуюся на одной петле дверь, в которую намело целый сугроб снега. На улице везде мусор и вонь от припаркованных где попало автомобилей – старых, проржавевших, с сосульками заледеневшей грязи… Снег на дорожках за всю зиму ни разу не убирался, и узенькие скользкие тропинки, протоптанные жильцами, едва не доставали до окон первого этажа. Люди вокруг были хмурыми, никто не улыбался. Все злые и раздражённые.
– Нам до ЦУМа скорее добраться нужно, – сказал Пашка и потянул Катю в сторону трамвайной остановки.
– Так на метро быстрее же? – удивилась она.
– В Барнеаполе нет метро, – усмехнулся Пашка. – Барнеаполь – это параллельный Барнаул. Обратная сторона Барнаула. Так получилось, что город расщепился на два… оба существуют в одном месте, в одно время, но в параллельных реальностях…
Оглушённая и раздавленная, Катя покорно пошла за Пашкой. И вдруг остановилась:
– Что это? Мой кулон? – с удивлением спросила она, подняла Тардис на цепочке и посмотрела вверх.
Прямо над этим местом на четвёртом этаже были окна её квартиры. Катя вспомнила, как Пашка открывал окно.
Пашка изменился в лице и попытался забрать кулон, но Катя возмутилась:
– Ты выбросил мой кулон! Мою Тардис! Сначала подарил, а потом выбросил!
Пашка нахмурился и умоляюще сказал Кате:
– Я тебе объясню всё. Потом. Верь мне! Нам нужно спешить. – И потянул её за руку к остановке.
Сели в первый подошедший трамвай, и в закрывающуюся дверь Катя увидела, как из-за дома вышли пять мужчин в камуфляже. Четверо тех самых, что несколько минут назад вломились в её квартиру захватывать «объект», и ещё один. Они смотрели на отъезжающий трамвай, и Кате показалось, что в толпе пассажиров они видят именно её.
Трамвай был полон. Раздражённая кондукторша пробиралась через неподатливую толпу и требовала плату за проезд. Переругивалась с пассажирами.
Наконец подошла к Кате с Пашкой. Пашка кое-как достал из кармана мелочь и заплатил за обоих. Но не успел взять сдачу, как мимо ломанулась бабуля, понося на чём свет стоит эту «бессовестную молодёжь, которая совсем стыд потеряла».
Вслед бабуле неслось: «Куда прёшь, старая карга! Помирать пора, а она разъездилась тут».
Катя с ужасом увидела, что бабуля – это Софья Петровна, бывшая учительница, а теперь пенсионерка, жившая во втором подъезде Катиного дома. Милейшая и добрейшая женщина. Она выучила полгорода, и множество её бывших учеников постоянно приезжали, навещали её. Софью Петровну все в округе любили и заботились о ней. Постоянно кто-то из бывших учеников то продукты приносил, то гулял с ней. То она сама с детками на площадке играла – сказки им читала, пока мамаши бегали в магазин или по другим срочным делам.
И тут Софья Петровна – и вдруг старая карга и хамка.
Кате стало страшно. Но, не давая ей долго думать, Пашка потянул на выход – нужно было пересесть на троллейбус. Трамвай до ЦУМа не шёл.
Катя смотрела по сторонам и не узнавала город. Город, в котором родилась и выросла, где окончила школу, поступила в университет. И вдруг – серые улицы, серые, больные деревья, грязные машины, злые, раздражённые люди… Катя как будто впала в ступор, толчки и ругательства пассажиров до неё словно бы не доходили.
Вскоре Пашка потянул Катю к двери. Они с трудом протиснулись и приготовились на выход. Троллейбус подошёл к остановке, дверь открылась.
Катя замешкалась немного и получила ощутимый тычок в бок. Она оглянулась.
– Чё смотришь, корова! – рявкнул седой мужчина. – Двигай булками!
– Да как вы?.. – возмутилась Катя.
– Давай, давай! Двигай! – повторил он, выталкивая девушку из троллейбуса.
– Полегче на поворотах, дядя! – крикнул Пашка, подхватывая падающую Катю.
– Пасть завали, щенок! – ответил мужчина и, расталкивая прохожих, пошёл к ЦУМу.
Этот мужчина словно разбудил Катю. Кровь прилила к её лицу. Она повернулась к Пашке и в отчаянии крикнула:
– Или ты сейчас же объяснишь мне, что происходит, или я тут, сейчас, закачу скандал!
Глава 2
Светка Скворцова, Катина подруга и одногруппница, отложила трубку и усмехнулась – Катя не отвечала. Что ж, ожидаемо. Наверняка со своим Пашкой милуется. А до неё и дела нет! Ну-ну! Светка хотела поздравить подругу с днём святого Валентина. Ну что ж, останется без поздравления. Так ей и надо!
Сегодня Светка встала позже, чем обычно. В универе задали написать реферат о любом интересном месте Барнаула, и Светка просидела далеко за полночь, выполняя задание. Написала реферат про Нагорное кладбище, на месте которого разбили парк ВДНХ, теперь это Нагорный парк. Там она бегает каждое утро.
Покопаться в интернете пришлось изрядно. Светка в общих чертах знала историю, но тут нужно было с датами и фамилиями написать, и времени поиск материалов занял немало – слишком скупо жители Барнаула делились историей своего города.
В результате вместо семи утра Светка проснулась в десять. Порадовалась, что на лекции сегодня идти не нужно, иначе теперь у неё красовался бы пропуск. Быстренько приняла прохладный, если не сказать холодный, душ, выпила стакан тёплой воды с лимоном и мёдом и пошла одеваться для пробежки.
– Ты что так поздно? – спросила Светкина мама, вернувшаяся с ночной смены.
– Проспала, – ответила Светка и, чмокнув маму в щёчку, добавила: – Привет! И пока!..
– Отец тоже проспал? – спросила мама, но Светка уже сунула наушники в уши и включила любимую The Impala.
Снегопада давно уже не было, и дороги были почищены, а тропинки – утоптаны. Бежалось легко до самого Нагорного парка.
После того как Светка полночи просидела над историей этого места, она по-другому смотрела и на строения, и на остатки фундамента, которые по случаю февраля были скрыты снегом, но Светка знала и легко угадывала места, где бетонные островки вспучивали сугробы. Теперь за сугробами она видела разрушенные павильоны ВДНХ.
Светка пробежала по краю смотровой площадки. Внизу, скованная льдом, простиралась красавица Обь, за ней – островки лесочков, рощиц и околков. Там по дыму из труб угадывался микрорайон Затон, а слева вдали по торчащим над горизонтом трубам и многоэтажкам, Новоалтайск.
По Оби шёл ровной полосой след снегохода – из Барнаула в Затон. У противоположного берега рассыпанными чёрными точками сидели рыбаки.
День был замечательный! Небо голубое! Солнышко ласковое! Морозец не сильный! И почти без ветра…
На смотровой площадке, в самой высокой точке, неподалёку от семиметровых букв «БАРНАУЛ», остановился серебристый «хёндай».
Многие гости города отмечают, что буквы очень напоминают знаменитый памятный знак на Голливудских холмах в Лос-Анджелесе, однако в Барнауле круче! Надпись «Голливуд» состоит из плоских букв, а у тут – из объёмных. Барнаульские буквы подсвечиваются и видны за много километров.
Из «хёндая» вышел мужчина, открыл багажник и достал сложенную инвалидную коляску. Развернул её и поставил, чтоб не катилась. Потом открыл заднюю дверь и долго возился в салоне машины.
Светка уже подбежала к самым буквам, когда мужчина вынул из машины ребёнка лет семи и аккуратно посадил его в коляску. Начал медленно пристёгивать…
Девушка внутренне почувствовала, как мужчина напрягся. Поэтому она поздоровалась максимально дружелюбно.
Мужчина ответил ей сдержанно, не поднимая головы от ремней, которыми пристёгивал к коляске ребёнка.
Светка остановилась на том краю смотровой площадки, где открывался вид на Барнаул, полюбовалась городом, широко раскинувшимся внизу, и побежала назад, всем видом показывая, что ей нет никакого дела до мужчины и его, видимо, больного сына или дочки – Светка не поняла кого, а разглядывать не стала. Она бежала и думала: зачем он привёз сюда ребёнка? Морозить больного?.. С другой стороны, может, ему будет приятно увидеть всю эту красоту? Светке же было приятно. Но поймёт ли больной ребёнок всё, что отец хочет показать ему? А вдруг он умственно отсталый? Хотя почему сразу отсталый?.. Может, у него проблемы только с опорно-двигательным аппаратом? А так он умненький… Есть же Стивен Хокинг… Хотя он не с самого детства в коляске…
Так ни до чего не додумавшись, Светка добежала до своротка на дорожку, ведущую к выходу из парка. Оглянулась на всякий случай. Мужчина катил коляску там, где Светка только что пробежала.
Едва она повернула, как её осенило – вот же конноспортивный клуб! Сюда же часто родители аутичных и ДЦП-ешных детей привозят, на лошадках катают! Говорят, что помогает. Светка нахмурилась, вспоминая название такого вида лечения… Иппотерапия! Недавно по телику про неё рассказывали.
Выходит, папа везёт больного ребёнка для лечения лошадками.
Причём не просто подъехал на машине к самому клубу, а остановился в красивом месте и показал своему малышу красоту Барнаула, величие Оби и огромный простор!
На душе у Светки потеплело – какие всё-таки замечательные есть люди!
Может, конечно, всё совсем не так, и мужчина с другими мыслями привёз ребёнка-инвалида на смотровую площадку, но Светка думать об этом не хотела. И так последнее время что-то странное стало происходить… со зрением. Но не с городом же?! Как будто раздваивается город. И не просто раздваивается, а делится на два разных Барнаула – один красивый, другой – отстойный. Уже месяц, как это началось. После…
Светка снова поморщилась, теперь уже от воспоминания…
Но она относилась к тем людям, которые ищут причины неприятностей и проблем в себе, а не сваливают их на окружающих или предметы. И уж тем более на город. Поэтому, отбросив дурные мысли, Светка прибавила скорости.
Прибежав домой, она разделась, взяла полотенце и открыла двери в душ. На какой-то момент ей показалось, что за дверью неоштукатуренная пристройка и никакого душа нет. Да и пристройка напоминает чулан. Светка тряхнула головой, включила водонагреватель и шагнула в ванную, отделанную красивым кафелем салатового цвета со вставленными плиточками с рисунком и бордюрчиком по периметру.
Стоя под горячим душем, она думала о том, что происходит у неё со зрением и кому нужно показаться: окулисту или психологу?
Но когда вытерлась мягким полотенцем, оделась и села есть, прокручивая на смартфоне ленту новостей, странности зрения ушли на второй план.
Мама ворчала по поводу того, что, когда кушаешь, нужно видеть, что ты ешь. Но это был привычный фон, и Светка, не обращая на него никакого внимания, читала сообщения в чате – Коля звал на премьеру «Пятидесяти оттенков серого».
Светка уже почитала отзывы, противоречивые, как и ожидалось, и решила, что ничего не потеряет, если сходит. Тем более что Катя куда-то запропастилась и на эсэмэс не отвечает. Она вообще в последнее время изменилась. А всё та поездка на шашлыки, после которой у Светки и начались странности со зрением.
Светка тогда сделала всё, чтобы привлечь внимание Кати. Сначала веселилась, была в центре, ждала, что Катя присоединится к ней. Зажигали они обычно вдвоём. Но подруга прилипла к своему Пашке! Светка почувствовала себя брошенной и одинокой и уехала домой. Потом удивлялась, с чего это Катя решила, что Светка приревновала её к Пашке. Было б к кому! Появился непонятно откуда, прилип к подруге, весь такой слащавый и неискренний. Сразу было понятно, что ему что-то от Кати нужно. Но самое противное было то, что Катя этого не замечала и от Светкиных слов отмахивалась.
Всю ленту новостей было не прокрутить – слишком много интересных страничек добавлено в закладки. Поэтому Светка допила чай, написала Коле: «В кино идём, покупай билеты», отключила экран смартфона и пошла просить у мамы деньги.
Коля купил билеты в ТРЦ «Огни», и хотя до сеанса оставалось целых два часа, Светка вышла из дома и, чтобы протянуть время, решила поехать не на метро, а на трамвае. С Горы до «Огней» далековато и добираться на трамвае долго – чуть больше часа на дорогу, – зато на седьмом маршруте без пересадок.
Раньше времени приехать Светка не боялась – в «Огнях» всегда есть чем заняться. В крайнем случае можно походить по торговым павильонам, посмотреть, что новенького завезли. Ну, или посидеть в кафе, хоть в том же KFC. Кстати, именно там с Колей и договорились встретиться.
И Коля ждал её. Он со скучающим видом сидел за столиком и потягивал колу.
Светка махнула ему и направилась к кассе, купила себе латте и уже со стаканом подошла к столику.
– Привет, – сказала Светка, ставя стакан на столик и расстёгивая пуховичок.
– Хай! – в приветствии приподнял ладонь Коля. – Где Катюха потерялась?
– Самой бы знать. Сколько у нас времени? – спросила Светка, усаживаясь за столик.
Коля глянул на мобильник.
– Ещё целая вечность, которая продлится двадцать восемь минут.
Светка сняла со стакана крышечку и глотнула кофе.
После кино ехали в трамвае и смеялись.
– Светлана, не кусай губу! Ты же знаешь, как это на меня действует! – с деланной страстью говорил Коля.
– Это не я. Это моя внутренняя богиня… – нарочито смущённо отвечала Светка.
– Странные у твоей внутренней богини вкусы, – не унимался Коля.
– У неё вкусы специфичные. Ты не поймёшь, – многозначительно качала головой Светка.
– Посвяти же меня в них! – восклицал Коля.
– Больной ублюдок… – смеялась Светка.
За смехом и шутками доехали до Октябрьской площади. Решили прогуляться по Ленинскому проспекту, по аллее. День был чудесный, солнечный. Лёгкий морозец только добавлял очарования. У ТРЦ «Россия» купили в киоске по мороженому, снова вернулись на аллею.
Светка доела мороженое и направилась к урне, чтобы выбросить обёртку. И внезапно остановилась – ей вдруг привиделось, что урны нет. Вместо неё на грязном снегу лежит куча мусора, скамейка рядом сломана.
Беспомощно оглянулась: вокруг шли хмурые, неприветливые люди, дома были обшарпанные, с облезшей краской и с проступающими слоями прошлых побелок. Деревья – обрубленные в высокие пеньки тополя – жалкие и уродливые. Машины по проспекту ехали ржавые, дребезжащие, нещадно чадящие. Так, что дышать было нечем. А Коля стоял обкуренный и с бутылкой пива вместо мороженого.
Светка тряхнула головой, и снова засияло солнышко, заулыбались прохожие, дома стали чистыми, машины красивыми, а Коля… Коля с недоумением смотрел на подругу.
– Ты чего? – спросил он озабоченно.
– Да просто, привиделось, – ответила Светка и бросила бумажку в урну, которая, конечно же, стояла на месте. А куда б она делась?
Дальше некоторое время шли молча. Светка переваривала видение. Она в последнее время часто видела что-то подобное. Но так ярко – впервые. А Коля просто шёл рядом.
Наконец он спросил осторожно:
– Что-то случилось?
– Наверное, я схожу с ума, – ответила Светка.
– В чём это проявляется?
– Я стала видеть глюки.
– Обкурилась, что ли?
– Ты идиот? Я не употребляю наркотики!
– А что за картинки?
– Да иногда вдруг начинает казаться, что город другой. Так-то он тот же, и улицы те же, только…
– …только всё какое-то грязное и мрачное?
– А ты откуда знаешь?
Коля пожал плечами.
– Похоже, мы с тобой одной фигнёй болеем. Опа! Смотри, а вон наша Катерина со своим хахелем.
Светка посмотрела в сторону ЦУМа, куда показал Коля. Катя и Пашка стояли друг против друга и ссорились. Катя махала руками и, судя по всему, кричала на Пашку. Он пытался её успокоить, хватал за рукав, она вырывалась, и всё шло на новый круг.
Увидеть их ссорящимися Светка ожидала меньше всего. И хотя где-то в глубине души она обрадовалась, но за подругу было обидно – поссориться со своим парнем в день святого Валентина… Ещё один плюсик в копилочку неприязни к Пашке.
Светка рванула к ближайшему пешеходному переходу. Коля побежал следом.
Глава 3
Катя обернулась и увидела, как к ним с Пашкой сквозь толпу приближается парочка фриков. И не просто какие-то левые, а её друзья Светка и Коля. Те, с кем она проводила почти всё свободное время, за исключением тех минут, когда была с Пашкой. И вот милая, добрая, иногда вздорная и очень эмоциональная Светка оказалась вдруг с синими волосами, чёрными губами и ногтями, с пирсингом в носу и на бровях. Она была одета в трикотажную шапку-гондон, серый пуховичок, штаны с длинной мотнёй и угги. А Коля, тайно влюблённый в Катю, она об этом догадывалась и боялась услышать признание, чтобы уже официально не отправить его во френдзону… так вот, Коля, немного шебутной, но умный и весёлый, был с вытатуированной остроконечной бородкой, в центре которой располагался клочок своей, натуральной. На носовой перемычке красовалась подкова пирсинга. Одет он был в обычную зимнюю парку, зато шапка была с ушками. И высокие сапоги на шнуровке с заправленными в них джинсами…
Катя смотрела на друзей, и её лицо вытягивалось от ужаса. Она забыла, о чём только что говорила Пашке, и не слышала, что он отвечал ей.
– Наверное, я схожу с ума, – прошептала Катя.
Ноги её подкосились, и, если бы Пашка не подхватил, она бы упала в грязный истоптанный снег.
А друзья спешили к ней, обрадованные встречей, и Катя не знала, как реагировать, – слишком неожиданный был у них вид. Она прижалась к Пашке, а он обнял её за плечи и, как тогда в квартире, прошептал на ушко:
– Сейчас всё пройдёт, потерпи немного.
Снова всё вокруг закружилось, поплыло, подкатила волна тошноты, но тут же отпрянула, и Катя увидела привычный город. Такой, каким она его знала. Спешащие по своим делам прохожие, озабоченные, но не хмурые, яркие рекламные проспекты, машины чистые, недребезжащие и не воняющие выхлопными газами. Нет, конечно, запах был, но не такой, как несколько минут назад.
И подошли к ним с Пашкой привычные Светка и Коля. Она с длинными русыми волосами, в серебристом пуховичке, с неброским макияжем. И он – без пирсинга и без татуировок, гладко выбритый и в нормальной мужской трикотажной шапочке.
Светка озабоченно смотрела то на подругу, то на Пашку, обнимающего Катю так, словно он защищал её от неведомой опасности и словно не ссорились они несколько минут назад.
Парни протянули друг другу руки, пожали. И повисла неловкая пауза.
Катя снова и снова осматривала друзей – искала и боялась найти следы фриковости. А Светка с Колей молчали, чувствуя неловкость.
Наконец Светка спросила:
– Что-то случилось? Ты смотришь так, будто в первый раз нас видишь…
И тут Катя расплакалась. Она была счастлива услышать такой родной, такой знакомый голос подруги.
Светка буквально вырвала Катю из Пашкиных рук, обняла её и, успокаивая, строго спросила у Пашки:
– Ты чего с ней сделал?
Пашка пожал плечами, сочувственно глядя на Катю.
Прохожие начали оборачиваться на рыдающую девушку и друзей рядом с ней.
И тут Коля, который не любил такого внимания, предложил:
– А не пойти ли нам куда-нибудь отсюда? В кафешку там или не знаю… Новый квест открыли… Называется «Машина времени».
Пашка с преувеличенным восторгом поддержал Колино предложение.
– А что? Давно мечтал сходить! К тому же сегодня праздник! Давайте развлекаться, наконец! Ты как, Катёнок?
Пашка наклонился к Кате и заглянул в её глаза.
Она с недоумением посмотрела на него – какой квест? Тут друзья меняются как в кино… И город тоже… К врачу нужно идти, а не развлекаться… А, может, как раз и отдыхать, а то, видимо, заучилась совсем…
– А что, нас как раз четверо, – тихо сказала Катя.
– Решено! – мгновенно подхватил Пашка и добавил: – Коля, веди!
Пока шли к остановке, Коля восторженно читал со смартфона описание квеста, добавляя свои комментарии:
– Представляете, сеттинг такой: потратив всю свою жизнь на изобретение машины времени, гениальный учёный добился успеха! Осталось только поставить изобретение на конвейер. Но наш учёный попал в реанимацию с тяжелым заболеванием! И помочь ему может только лекарство, изобретённое в другом времени. Группа учёных-практикантов – это мы с вами, – Коля развёл руками, показывая на друзей, – используя уникальную машину, отправляется искать лекарство, чтобы спасти гения. И на поиски у нас всего лишь один час!..
Катя, несмотря на то что родилась и выросла в Барнауле и родители её были живы и здоровы, жила отдельно. Когда она уже сдавала ЕГЭ, умерла бабушка, папина мама, и её однокомнатная квартира на Потоке оказалась свободна. Поначалу родители и мысли не допускали о том, чтобы в ней кому-то жить – хоть своим, хоть посторонним. Боль от утраты бабушки была очень сильна.
Но время шло. Катя окончила школу и поступила в университет. Посторонних людей в бабушкину квартиру по-прежнему пускать не хотели, а вот предложение Кати, пожить самостоятельно, одобрили. И в начале сентября прошлого года Катя переехала от родителей. Всё-таки второй курс – не первый, Катя в учёбу уже втянулась, и родители решили, что дочка должна попробовать жить самостоятельно.
Но «самостоятельно» было только на словах. Мама, особенно поначалу, приезжала часто. Проверяла холодильник, смотрела, как в доме, чисто ли? Проверяла, чем Катя питается, не водит ли друзей, не шумят ли они по вечерам… Соседи не жаловались.
В конце концов Катя возмутилась: разрешили жить самостоятельно, так дайте эту самостоятельность! Ну, ладно, не полную – деньги Катя пока сама не зарабатывала. Да и за учёбу платили родители, как и за квартиру. Но доверия со стороны мамы и папы хотелось бы побольше.
Может, мама устала ездить на другой конец города, а может, убедилась, что дочери можно доверять, но родительский контроль снизился, а посещения мамы сократились до одного раза в неделю. Плюс переписка «ВКонтакте», звонки и эсэмэс.
Когда вышли из здания, где проходили квест, Катя накинулась на Пашку:
– Ты зачем сломал Тардис?
– Я не виноват! – оправдывался Пашка. – Я Светлану спасал. Она застряла в чуланчике, и у неё начиналась клаустрофобия. Я торопился. А ключа не было… А кулон по форме подошёл…
– Да не так уж я и боялась, – встряла довольная Светка.
– Но визжала отменно, – засмеялся Коля. И добавил, передразнивая: «Спасите меня! Спасите! Тут пауки! Они ядовитые! Они меня съедят!»
– Уж и повизжать нельзя! Хорошо, что Пашка заметил, что кулон подходит. Но замок мы им, конечно, сломали, – смущённо засмеялась Светка.
– Пусть в другой раз ключ на видное место вешают! – заключил Коля. – А Пашка молодец – не растерялся!
– Кулон жалко. Я мечтала о таком, – вздохнула Катя.
– Я тебе другой подарю, ещё лучше! – шепнул Кате Пашка.
– Лучше только настоящая Тардис, – кокетливо заявила Катя.
Пашка смутился и крепче обнял свою любимую.
Было легко и весело. Все сегодняшние события отошли в сторону, уплыли, забылись. Но не могло ведь такое произойти на самом деле? Подумать только: спецслужбы, выломанные двери, глюки… Это всё из кино. А вот тут – реальный квест про машину времени. Всё ясно и понятно. Вот они, друзья. Наконец-то Светка и Пашка идут рядом, делятся впечатлениями. И не ругаются! И Светка улыбается… Всё хорошо, на улице сумерки – волшебное время. День святого Валентина. Начался так странно, зато теперь вот хорошо. Наверное, это тоже был такой квест. Наверное, Пашка подстроил. Спецназ, это надо же?! Какой он выдумщик, этот Пашка…
Уже подходили к Ленинскому, когда Светка достала мобильник.
– Надо бы включить звук…
– Точно! – подхватила Катя и тоже достала смартфон.
На экране горело восемнадцать пропущенных вызовов от мамы.
Катя набрала мамин номер. Не успел пойти дозвон, как мама закричала:
– Доча! Что с тобой! Ты где? Что происходит! Господи, я так волновалась! Почему ты не отвечаешь? Ты жива? С тобой всё в порядке? Катя, ответь! Что случилось?
– Мам, ты чего? – спросила ошарашенная Катя. – У меня всё в порядке. Что случилось…
– Господи, живая! Отец, Катюша живая. Где ты доченька?
– Мам, да что происходит? – спросила Катя и похолодела.
Она точно помнила, как закрывала дверь в своей квартире, запирала её на замок… И так же хорошо помнила, как спецназовцы вышибли дверь. Вспомнила бегство по страшному Барнаулу – трамвай, хамку учительницу, толкнувшего мужика…
И тут вдруг представила, как маму хватают спецназовцы.
– Мама, с вами всё в порядке? – закричала Катя.
Друзья давно уже остановились и слышали разговор Кати по телефону, начали перешёптываться.
– Что случилось? – спросила Светка у Коли.
– Не знаю, – ответил Коля, бросая хмурые взгляды на Пашку.
А Пашка стоял и молчал.
Тем временем Катя слушала, как мама в трубку рассказывала, как она пришла, а там дверь… а Катя не берёт трубку… А полиция… А они с папой… А Иван… А Катя… А потом… И снова Катя не берёт трубку… А они уже обзвонили больницы и морги… А оперативники… А следователь спрашивает, а мама ничего ему сказать не может… А Катя не отвечает…
– Мама, я сейчас приеду, – сказала Катя и отключила смартфон.
Но Пашка неожиданно твёрдо сказал:
– Нет.
– Что нет? – не поняла Катя.
– Ты не поедешь туда. Тебя там ждут.
– Ну да, мама и папа ждут меня.
– Не только мама и папа…
Катя почувствовала, что земля уходит из-под ног, мир поплыл, подкатила тошнота. В следующий миг в нос ударил запах от мусорных контейнеров, здания рядом оказались обшарпанными, с глубокими трещинами в стенах, в аварийном состоянии. Было странно, что они ещё не развалились. В окнах уже включили свет. В этих аварийных домах люди жили! На деревьях: и на том, рядом с которым стояли Катя с друзьями, и на соседних появились объявления, освещённые тусклым светом фонаря. Надпись, напечатанная крупными буквами на жёлтой бумаге, гласила: «Спайс, скорость, соль», а ниже мелким шрифтом: «У ваших близких зависимость? Мы вам поможем!» – и номер телефона. На всех объявлениях одно и то же…
Катя закрыла глаза и вжала голову в плечи. Она боялась посмотреть на друзей, она боялась увидеть здесь, в полутёмном переулке, рядом с мусорными баками и объявлением то ли совсем обнаглевших наркодилеров, то ли не в меру креативных борцов с незаконным оборотом наркотиков… Катя боялась здесь и сейчас увидеть вместо своих друзей фриков. А ещё больше боялась увидеть, в кого превратился её Пашка.
Пашка! Катя взглянула на своего парня и обмерла.
Он стоял побледневший, неподвижный. Взгляд его был направлен в себя, словно Пашка сам с собою вёл горячую беседу. Он как будто бы не видел ни Катю, ни Светку с Колей.
Друзья тоже заметили перемену, произошедшую с ним.
– Эй, ты чего? – настороженно спросила Светка и подёргала Пашку за рукав. Но он не отреагировал.
– Паш, – позвала Катя. Ей стало страшно, на глазах выступили слёзы.
Но тут Пашка встрепенулся. И как ни в чём не бывало повернулся к Кате.
– Тебе не надо ехать к родителям, – строго сказал он. – Это опасно.
Глава 4
Алла Игоревна не собиралась ехать к дочери – сегодня ведь был день святого Валентина, а Катя в последнее время начала встречаться с молодым человеком. Оказаться в неудобной ситуации или перед запертой дверью – кому понравится? Но подвис час. На работу возвращаться смысла не имело, а база, куда она поехала, оказалась закрыта, как гласило объявление: «По техническим причинам», и должна была открыться сразу после обеда. База находилась неподалёку от свекровиной квартиры, в которой теперь жила Катя. Расценив, что тут сама судьба настаивает, Алла Игоревна въехала на своей «хонде» во двор девятиэтажки.
Во дворе стояло несколько группок людей, которые что-то оживлённо обсуждали. Несмотря на яркое по-весеннему солнышко и праздничный день, лица людей были озабоченными и хмурыми.
Когда Алла Игоревна вышла из машины и направилась в подъезд, её проводили любопытные взгляды, но никто не подошёл, хотя среди зевак были соседи, которые знали и Аллу Игоревну, и её покойную свекровь, и Катю.
Алла Игоревна поздоровалась, ей ответили сдержанными кивками.
Сердце её тревожно забилось, и она поспешила к дочери.
Лифт не работал, и Алла Игоревна, обгоняя сердцебиение, взбежала на четвёртый этаж. Ни на лестнице, ни на лестничной площадке ей не встретилось ни одного человека. Тем не менее было странное ощущение, что за ней наблюдают. Это, а также стремящееся вырваться наружу сердце плюс внезапно нахлынувший непонятный страх, заставили её на последнем пролёте сбавить шаг.
Едва Алла Игоревна увидела вышибленную дверь, как ноги у неё подкосились, и она упала в обморок.
Она не знала, сколько пролежала – минуту, час, целую вечность?.. Когда очнулась, по-прежнему на лестничной площадке никого не было. Трясущимися руками достала из сумочки телефон и набрала номер Кати. Абонент не отвечал.
Держась за стенку, Алла Игоревна поднялась на дрожащие ноги. Нужно было войти в квартиру и узнать судьбу дочери. Воображение тут же подсунуло Алле Игоревне картину, в которой Катя лежит растерзанная, обезображенная и необратимо мёртвая. И тогда из глаз хлынули слёзы.
Усилием воли Алла Игоревна отогнала страшную картину. На её место тут же пришла другая, в которой Катю схватили бандиты и теперь пытают и насилуют, а потом расчленят и закопают, и Алла Игоревна никогда не найдёт дочку.
– Только не это! – прошептала встревоженная мать, а воображение услужливо подсунуло следующую картину: Катя похищена, сидит, пристёгнутая к батарее, а похитители требуют выкуп.
– Где ж я возьму такие деньги? – с ужасом прошептала Алла Игоревна, переступая порог квартиры и стараясь не задеть вышибленную дверь.
Сложнее всего было войти в квартиру. Внутри передвигаться стало и легче, и тяжелее. Легче, потому что дома и стены помогают, а тяжелее, потому что Кати нигде не было.
Алла Игоревна обошла комнату, заглянула в ванную и в туалет, прошла на кухню и опустилась в бессилии на табурет.
В виски долбило, а в горле застряли рыдания, их наглухо перекрыли ужас и страх за дочку.
Алла Игоревна положила руки на колени и увидела, что держит смартфон. С трудом попадая на цифры, набрала номер Кати. Номер по-прежнему не отвечал. Тогда она набрала мужа.
– Отец, Катю похитили, – сказала Алла Игоревна в трубку и разрыдалась.
Денис Владимирович что-то спрашивал, потом кричал, но Алла Игоревна его не слышала. Она сидела, уронив голову на стол, и безутешно плакала.
***
Денис Владимирович, Катин папа, едва добился от супруги, где она находится, вызвал туда полицию. Садясь в такси, вспомнил про соседку Анну Михайловну, которая работала следователем, в другом, правда, районе, но тем не менее. Хрупкая молодая женщина с длинными тёмными волосами не была похожа на киношного опера, и Денис Владимирович при встрече подсмеивался: «Тебя как, кобура не перетягивает? Может, тебе коромысло подарить? С одной стороны, будет табельное оружие, а с другой… ну хоть пакет с продуктами». Соседка, капитан юстиции, молчала и дежурно улыбалась. «Ну какой ты опер? Тебя ж любой хулиган щелчком сдует, ещё и оружие заберёт!» – не унимался Денис Владимирович.
И вот теперь благодарил Бога за то, что записал номер телефона соседки…
– Слушаю, – по-девичьи звонко ответила капитан Буркова.
– Аннушка, у нас беда. Кажется, Катю похитили…
– Полицию на место происшествия вызвали? Заявление написали?
– Вызвал. Я сейчас еду туда. Заявление ещё не написали.
– Напишите заявление. Потом скажете мне фамилию следователя, который будет вести дело.
Ободрённый Денис Владимирович отключил телефон и сунул его в карман куртки.
К дому такси подъехало одновременно с полицейской машиной. В лифт Денис Владимирович вошёл вместе с двумя девушками в форме и мужчиной в гражданской одежде. Одна прижимала к себе папку, другая держала большой и, судя по всему, тяжёлый металлический чемодан-кофр. Денис Владимирович видел, как эти девушки вышли из полицейской машины, и догадался, что это и есть следователь и эксперт, а мужчина – оперативник.
«Куда катится мир?» – думал Денис Владимирович, исподтишка разглядывая следственную бригаду в лифте.
– Вы в шестнадцатую? – спросил он.
Девушка с папкой вопросительно посмотрела на него.
– Я хозяин квартиры, – пояснил Денис Владимирович, не дожидаясь вопросов.
– Старший следователь прокуратуры Воронова, – представилась девушка с папкой. Потом указала на мужчину. – Оперуполномоченный Синицын. Эксперт Галкина, – взгляд перекочевал на девушку с чемоданом. – Следственная бригада…
Голос следователя был приятным, мягким, домашним. Денис Владимирович подавил улыбку – неизвестно пока насчёт следственной, а вот птичья – точно!
Но Денис Владимирович сразу же потерял интерес и к птицам, едва вышел из лифта и увидел вышибленную дверь. Он побледнел и, сразу как-то ссутулившись, рванул внутрь.
Девушка с чемоданчиком осталась осматривать лестничную площадку и дверь, снимать отпечатки, фотографировать, а девушка с папкой и мужчина вошли в квартиру вслед за Денисом Владимировичем.
Алла Игоревна плакала на кухне, она была в квартире одна.
«По логике тут должны бы хлопотать сердобольные любопытные соседки, – подумал Денис Владимирович. – А никого нет…»
– Что случилось? – кинулся он к жене.
Та поднялась, но только для того, чтобы упасть в объятия мужа:
– Катеньки нигде нету… – зарыдала Алла Игоревна теперь уже в голос.
– Старший следователь прокуратуры Воронова. Вы хозяйка? Почему решили, что ваша дочь похищена?
Голос следователя был мягкий и в то же время жёсткий, требующий подчинения. Он заставлял успокоиться, взять в себя в руки и без лишних эмоций начать выкладывать всё, что знаешь.
Денис Владимирович и Алла Игоревна переглянулись, и она, всхлипывая, начала рассказывать.
Хотя рассказывать, собственно, было нечего. Пришла, увидела, позвонила, не отвечает, снова позвонила, и снова результат один – не отвечает. Потом позвонила мужу, и пока он ехал, позвонила сыну Ивану, он со своей невестой Ириной в Горной Шории – на сноуборде кататься поехали. Зачем звонила Ивану? Ну так горе же!..
Денис Владимирович обнимал жену и оглядывался – квартира, опустевшая после смерти его мамы, снова ожила и преобразилась, когда в неё вселилась Катя. Вроде и мебель осталась та же. Но стала выглядеть по-молодёжному. Конечно, Катя, с разрешения родителей, кое-что повыкидывала, сделала перестановку. Ремонта затевать не стала, потому что он был недавно – незадолго до смерти мама Дениса Владимировича настояла, чтобы ей во всей квартире побелили потолки и поменяли обои. Возможно, Катя выбрала бы другие обои, но у самой у неё денег нет, а родители не дали бы. Поэтому Катя и не просила. Ограничилась перестановкой и новыми портьерами. И тем не менее квартира преобразилась. Даже запах изменился. Теперь тут пахло мягкими нежными духами и косметикой. А ещё корицей. Её Катя любила и в кефире, и в каше, и в печенье. И вроде готовила только для себя, то есть немного и нечасто, а запах поселился и прижился.
Денис Владимирович заметил, что сейчас всё изменилось. Нет, квартира была та же. Та же мебель, те же портьеры. Так же брошен на диване халатик. Не помытая чашка около раковины, в ней недопитый чай. На кухонном столе два размороженных куриных бёдрышка. Видимо, Катя хотела пожарить. Было такое ощущение, что молодая хозяйка пошла вынести мусор и сейчас вернётся… И если бы не вышибленная дверь, то и волноваться было бы не о чем.
Денис Владимирович смотрел по сторонам и пытался понять, что же тут не так, вроде всё как обычно… Но что-то было совсем не то… Чего-то тут не хватало. Чего-то важного… кроме Кати, конечно.
На кухню вошла эксперт и сказала потихоньку следователю Вороновой, что с дверью она закончила и ей нужны отпечатки хозяев, чтобы выделить чужие, и нужно снять отпечатки на кухне.
Денис Владимирович, и Алла Игоревна протянули ладони эксперту Галкиной. Её бессуетная деловитость помогла Денису Владимировичу осознать свои ощущения, и, когда следователь спросила, не пропало ли чего из вещей, он ответил:
– Вещи вроде на месте, а вот запах…
– Что с запахом? – поинтересовалась следователь, давая знак эксперту взять пробы воздуха.
– Он исчез…
Алла Игоревна с удивлением посмотрела на мужа и добавила:
– А ведь точно, запах корицы… Катенька любит её и толкает во все блюда. И духами её не пахнет. И вообще, запах тут чужой… какой-то горький… и… тухлый.
Следователь записала эту деталь и продолжила опрос:
– А в каких отношениях вы были с вашей дочерью?.. Почему она жила отдельно?.. Она же ещё студентка?.. С кем ваша дочь общалась?..
Следователь спрашивала, родители отвечали, эксперт искала следы преступления, а оперуполномоченный обходил соседей.
Соседи говорили о грохоте, видели мужчин в камуфляже, видели, как к Кате пришёл молодой человек, но никто не видел, чтобы он и Катя выходили из квартиры…
Совсем расстроенный, Денис Владимирович мельком глянул на входную дверь, и ему показалось, что она стоит на месте, только какая-то старая и обшарпанная. Он протёр глаза – нет, дверь лежала на полу в прихожей.
– Какие люди сознательные, – сказал он жене и следователю. – Неизвестно, сколько двери не было, а никто в квартиру не вошёл…
– Да, я тоже это заметила, – сказала следователь и, обратившись к помощникам, спросила: – Вы всё?
Те подтвердили, что все необходимые следственные действия проведены.
Следователь Воронова попросила хозяев подписать бумаги, дала им визитку, проинструктировала, куда обращаться, если появится новая информация. И, уже выходя из квартиры, пожаловалась эксперту:
– Ничего не пойму, в глазах как будто двоится…
– У меня тоже, – согласилась с ней коллега.
– А у меня только в квартире, – поддержал разговор оперуполномоченный. – А в подъезде нормально всё.
– Нужно будет проверить воздух на токсины, – сказала эксперт, поднимая тяжёлый чемодан-кофр и заходя в лифт.
Глава 5
– Тебе не надо ехать к родителям, – повторил Пашка. – Это опасно.
Его слова вызвали у Кати возмущение, словно горячая волна поднялась у неё внутри, обожгла, заставила выпрямиться, взять себя в руки и иначе взглянуть на происходящее.
Обшарпанные здания снова стали отремонтированными. Площадка с мусорными контейнерами теперь была огорожена, а сами контейнеры – пустыми, и запаха от них практически не было. Объявления про спайс, скорость и соль исчезли, а улица была теперь хорошо освещена, асфальт целый, снег убран.
Вместе с преобразовавшимся городом Катя почувствовала злость и ярость. Весь сегодняшний день она была игрушкой в чужих руках, её куда-то тащили, куда-то везли. За ней кто-то гнался…
Ладно бы только с ней происходили все эти странности, но родители-то при чём? Неужели Пашка не понимает, что шутка затянулась? Одно дело разыгрывать её, Катю! Это даже интересно – поиграть… К примеру, в постапокалипсис или в супершпионов… Этакое реалити-шоу. Хотя можно было бы правила рассказать заранее. Ну, допустим, хотел устроить сюрприз. А что? Это даже прикольно! Интересно даже, как у него получилось всё организовать… изменения города, например…
Но вовлекать в эти игры родителей! Это было уже слишком! Или Пашка не понимает, что у любых игр должны быть границы?
Катя повернулась к Пашке и попыталась объяснить:
– Ты не понимаешь…
– Нет, это ты не понимаешь! – возразил Пашка. – Тебя там убьют…
Но он не успел договорить, его перебил Коля:
– Ты куда её втянул, гад?
В голосе Коли была угроза и ненависть, а сам он вышел вперёд, закрывая Катю собой. Рядом с ним, между Катей и Пашкой, встала и Светка. Она ничего не говорила. Однако всем своим видом давала понять, что шутки закончились, что подругу в обиду она не даст.
Пашка растерялся. Он под напором Светки и Коли отступил на шаг и попытался объяснить:
– Вы не понимаете. Они ни перед чем не остановятся. Это же машины-убийцы, а не люди… Идти к родителям неразумно! – И добавил, обращаясь к Кате: – Мы сбили их со следа, а ты хочешь прийти к ним в лапы… Сама! Они же ни перед чем не остановятся!
Катя раздвинула друзей и шагнула вперёд.
– Ты извини, Паша. Я… очень хорошо к тебе отношусь… Но там мама и папа. Я их не оставлю. Тем более если там опасно. Это же мама и папа! Как ты не понимаешь?!
Катя развернулась и решительно направилась к Ленинскому проспекту, к остановке метро, что у Дома быта. Светка и Коля пошли за ней, так же решительно. Пашка остался стоять.
– Я же люблю тебя! Я же ради тебя стараюсь! Я же не могу без тебя! – крикнул он вслед Кате.
– Я маму с папой тоже люблю и тоже не могу без них, – ответила Катя через плечо.
Город светился, машины спешили по проспекту. По мосту через железнодорожные пути гуляли парочки, любовались на скульптуры лебедей, сидящих на трубе теплотрассы, выполненные в разных стилях и из разных материалов. Рядом с птицами изящных линий, созданными профессионалами, на трубе теплотрассы сидели лебеди попроще, но сотворённые с не меньшей любовью и душевностью. И лебеди, и парочки были хорошо освещены фонарями, что украшали мост.
Первого лебедя в 2005 году ко Дню города сделал известный тренер, один из основателей школы самбо в Барнауле. К причудливо изогнутой трубе на мосту он приделал голову, крылья и хвост.
Первой же ночью лебедя подожгли.
Тренер воссоздал белокрылую птицу.
Её опять сожгли.
Потом снова…
И ещё раз…
Противостояние тренера с вандалами длилось несколько лет. Тренер оказался настоящим борцом и восстанавливал лебедя снова и снова.
А город напряжённо следил за этой схваткой. И если поначалу тренера считали чудаком, то со временем всё больше и больше жителей становилось на его сторону. Лебедю дали имя – Андрюша. А в 2009 году подарили белокрылую подругу.
А еще через три года, к 75-летию края, была объявлена акция «Лебединая верность», и на трубе «расселась» целая стая разномастых лебедей, сделанных горожанами.
И тогда вандалы отступили.
И вот сейчас, глядя на эти «разношёрстные» скульптуры, Кате хотелось плакать. Она впервые поссорилась с Пашкой. Ещё сегодня утром ей казалось, что он – тот единственный, с кем всю жизнь…
Катя вздохнула – неужели, она ошиблась в Пашке? Придумала себе героя, а он на самом деле не такой. Кате хотелось умереть. Что ж, если там её ждут, то и пусть…
– Не вздыхай, подруга! – Светка взяла Катю под руку. – Прорвёмся! Правда, Коль?
– Конечно! – согласился счастливый Коля и тоже взял Катю под руку.
Друзья спустились в подземный переход и пошли на эскалатор к станции метро. Здесь, на станции «Дом быта», красной Ленинской линии, был музей мозаики. Тут собрали мозаичные пано со старых зданий и с речного вокзала, который перестроили… Отовсюду. Спрятанная под землёй мозаика была защищена от сурового сибирского климата и в то же время открыта всем желающим полюбоваться на мастерство давних жителей Барнаула.
***
Катя с Пашей познакомились незадолго до Нового года в барнаульском планетарии на лекции о строении Вселенной. Катя пришла со Светкой, пообещав потом сходить с ней в кино на мелодраму.
В просмотровом зале, когда лекция уже началась, рядом с Катей в кресло, обитое бархатом цвета индиго, извиняясь и привлекая к себе чуть больше внимания, чем было необходимо, сел молодой человек. Он внимательно слушал лекцию, но, когда лектор заговорила о теории струн как о последнем достижении науки, фыркнул и пробормотал:
– Детский сад! Такое ощущение, что они ничего не слышали про теорию мембран.
Катя с удивлением посмотрела на молодого человека и увидела, что он симпатичный. И умный!
А молодой человек, как бы застеснявшись своего выпада, протянул Кате руку и шёпотом сказал:
– Меня зовут Пашка. А вас?
С лекции уходили втроём. Пашка рассказывал о теории мембран, Катя заинтересованно слушала, Светка тяжело вздыхала и закатывала глазки, мол, неужели на лекции не надоело?
Расстались около Катиного дома. Пашка ушёл с явной неохотой. Едва он скрылся за поворотом, Светка назидательно заявила:
– Нельзя быть такой легкомысленной, подруга!
– Ты просто ревнуешь и завидуешь, – засмеялась Катя. – Мальчик и симпатичный, и умный! Не часто таких встретишь!
Светка в ответ фыркнула и состроила гримасу.
Не успела Катя зайти домой, как от Пашки пришло предложение добавить его в друзья в «ВКонтакте» и сообщение: «Сегодня была самая незабываемая лекция! »
«Как быстро он меня нашёл!» – подумала Катя и набрала на клавиатуре: «Теория мембран так многогранна ».
Потом Катя и Пашка гуляли по вечерам, когда у Кати заканчивались занятия в университете, а у Пашки заканчивался рабочий день – он работал в небольшой строительной конторе бухгалтером. Катя никак не могла представить Пашку в этой роли и иногда подшучивала над ним. Пашка улыбался и переводил разговор на звёзды или, если это не помогало, на музыку. Оказалось, что оба любят слушать The Impala.
Иногда Пашка путался в простых бытовых ситуациях. Например, мог растеряться в небольшом магазинчике, где продавец сам подаёт продукты, или на улочке, где не было указателей… Но он всегда так мило над этим прикалывался…
Накануне дня всех влюблённых Пашка позвал Катю на шашлыки, сказал, что собирается небольшая тёплая компания его сослуживцев. Все – молодёжь, люди весёлые, компанейские! Катя может позвать с собой двух-трёх друзей, чтобы было веселее.
Светка, выслушав Катю, заявила категорически:
– Одну не пущу! Кто его знает, что у него в голове? Может, маньяк какой-то.
Катя засмеялась:
– Какой маньяк? Мы даже не целовались ещё.
– Вот именно! Вы сколько уже встречаетесь?
– Месяц почти… Мы просто гуляем. Не как пара…
– Вот это и странно! Нормальные парни уже на первом, самое позднее на втором свидании облапают всю и целова