Добро пожаловать в Детройт. Пепел прошлого
1. Отпуск со смыслом
– … Сдали?
Голос дежурного вырвал меня из мыслей и я, потерев переносицу пальцами, перевел взгляд с мигающих на экране морд разного уровня преступности на него. Видя, что я ему не отвечаю, парень – «Сколько ему вообще, лет двадцать пять хоть есть?» – повторил свой вопрос, глядя на меня с раздражающим сочувствием.
– Детектив, я отметки о табельном не вижу в обходнике. Вы его сдали?
«Вот же черт, и правда, забыл.
Молча запустив руку под плащ, я несколько мгновений возился с ремнями кобуры оперативного ношения от табельного и, наконец, выложил ее на стойку дежурного. Тяжелый пистолет глухо стукнул рукояткой по обшарпанному полимеру и юноша с видимым облегчением сгреб его к себе, пряча под стол. Вообще, я должен был сам оставить его в оружейной, в ящике, закрывающемся моей id-картой, но в некоторых случаях можно было бросить и у дежурного. Нужно только было… Паренек протянул мне планшет со считывателем, и я привычно приложил к нему ладонь, фиксируя сдачу казенного оружия.
Вот и все, я выхожу в первый в моей жизни полноценный отпуск. Адаптационный, мать его… Какой-то умник сверху решил, что раз копы в этом чертовом городе мрут пачками под перекрестным огнем банд, корпоратов, киберпсихов, корпоратских киберпсихов и прочей дряни, то просто так отпустить на пенсию их нельзя. Надо сначала отправить в двухнедельный отпуск, чтобы перед этим как следует помучить оформлением бумаг, подписывая никак не менее десятка разных разрешений, уведомлений и прогнать через полицейского мозгоправа. Видимо, чтобы быть уверенным, что коп не пустит себе, или что куда хуже, кому-то еще пулю в голову в припадке безудержного счастья.
Две недели отпуска. После еще месяц работы, чтобы передать все дела подрастающему поколению, а потом… Свобода? Может и так.
Спустившись на лифте вниз, я, едва сделав пару шагов в холл, резво отскочил в сторону, пропуская мимо одну хорошо знакомую мне разъяренную фурию. Линда Маклоуски, супруга Шарпа – старшего детектива и моего друга – регулярно посещала наш департамент, пугая стажеров алым сиянием на дне глаз и устраивая совершенно феерические скандалы в кабинете мужа.
Окликать Линду в таком состоянии было себе дороже, а выслушивать порцию упреков в свой адрес мне тем более не хотелось, потому я лишь ускорил шаг, выходя на крыльцо и привычно закуривая. Путь с моего этажа занял больше времени, чем я привык обходиться без сигарет, пусть даже такого откровенно дерьмового качества.
– Юрис! Ой, то есть я хотел сказать, детектив Ливану, постойте!
– Давай без этого, а? Я уже в отпуске, – выдохнув горьковатый дым с легким привкусом пластика, присущим любым дешевым сигаретам (лучше не думать, из чего их делают на самом деле), я покосился на выскочившего следом за мной на крыльцо дежурного с первого этажа. Он состроил понимающее лицо и протянул мне сложенный пополам небольшой кусочек бумаги, покрытый какими-то серо-бурыми пятнами и имеющий неровные, оборванный края. Странное зрелище, если помнить о том, что бумагу используют только для самых важных, требующих особой приватности документов или в тех случаях, когда просто могут себе позволить расходовать дорогую органику на такие глупости…
– В обед ваш информатор приходил, тот бомж-азиат, оставил это, – вложив бумажный огрызок в протянутую мною ладонь, парень немного помялся рядом, но видя, что я не собираюсь открывать записку при нем, вздохнул и ушел обратно внутрь департамента. Еще некоторое время я курил, прислонившись плечом к колонне на крыльце и рассматривая стоящий напротив небоскреб №11, в котором жил последние 25 лет, потом глазел на набрякшее тучами свинцовое небо, готовое вот-вот разразиться мерзостно-химозным дождем и, наконец, отправив окурок в урну переработки, развернул клочок бумаги.
«У Джесси. По вашему делу».
Всякую сонливость и раздражение сняло в один миг. Мой информатор, Ма Тонг, азиат американского происхождения, пронырливый и чрезвычайно полезный бродяга, уже давно помогал мне собирать информацию о самых разных людях и делишках, что эти люди проворачивали на улицах Детройта. Но моим делом было только одно – дело об убийстве моей жены.
Я знал, кто её убил и знал почему. Но добраться до этого ублюдка не мог, слишком уж велика была социальная разница между детективом полицейского департамента Детройта Юрисом Ливану и одним из ведущих менеджеров MACHINERY ARMS, Генри Смитсоном. И сейчас Ма Тонг сообщал мне, что ждет меня в баре Джесси, и что у него есть информация для меня. Сообщал это по старинке, аккуратным убористым почерком карандаша на клочке бумаги… Глянув на зажатую в руке записку внимательнее, я вдруг понял, что это обрывок формуляра. Он был покрыт неравномерным слоем грязи и пятен, но выступающие из глубин волокон бледно-зеленые буквы я еще мог различить благодаря полицейской оптике. M, H, Y, A, S. Убрав записку во внутренний карман плаща, я накинул капюшон на голову, закрываясь от медленно капающих с неба тяжелых капель надвигающегося ливня и быстрым шагом отправился на встречу с информатором.
Предоставленный мне отпуск вдруг обрел смысл.
•••••
В бар Джесси я заходил под громовые раскаты, радуясь, что плащ из синтетических полимеров не промокает, как и форменные штаны. Зал в баре был полупустым, что не удивительно – в такую погоду мало кто захочет брести по неуспевающим уходить в канализационные сливы потокам грязной, маслянистой воды, чтобы пропустить стопочку-другую, даже если её будет наливать такая очаровательная барменша. Полицейская база импланта в моем глазу бодро подсветила нескольких посетителей, оповестив о совершенных правонарушениях: незакрытые штрафы,пара приводов за вандализм и мелкие кражи… Ничего серьезного. Сама Джесси глянула на меня с удивлением, явно не ожидая, что кто-то еще придет, когда за дверью город буквально смывает химозным ливнем, но через миг, узнав, всплеснула руками и, вытащив из-под стойки до блеска натертый стакан, плеснула в него знакомой коричневатой жидкости.
Не все, далеко не все удостаивались такой теплой встречи из рук этой повидавшей некоторую мерзость женщины. Мне повезло: около семнадцати лет назад я заглянул в этот бар, чтобы немного выпить после тяжелой смены, а спустя пару минут после моего прихода группа изрядно накидавшихся парней из Зверей, местной банды, что считала себя главными в этом районе, решила, что разгромить бар – отличное вечернее развлечение. Тем более кто их мог остановить? Милая блондинка за стойкой без единой видимой железки? Развлечение Звери получили в тот вечер знатное. На перемахнувшего через барную стойку копа Джесси отреагировала вполне благожелательно, сунув мне в руки свой дробовик и подопнув коробку патронов, а сама с видимым удовольствием взялась за автомат.
Когда Звери закончились, Джесси предложила выпить за знакомство, а приехавший на стрельбу патруль пятого (моего) участка получил самый подробный рапорт о происходившем, на какой только можно было рассчитывать от двух, приговоривших к тому моменту по поллитру на нос какого-то крепкого пойла, людей. Ох и влетело мне тогда от Элен…
– Юрис, даже не пытайся меня убедить, что ты просто в гости зашел, – легонько стукнув донцем стакана о барную стойку, Джесси подперла голову кулачком и бросила короткий взгляд на сидящую в дальнем углу группу, что в этот момент взорвалась буйным хохотом. Я так же повернулся на шум и хмыкнул, сразу теряя интерес к компании и отворачиваясь.
– Не сомневался, что Мики притащит своих дружков праздновать семнадцатилетие именно тут. Они не доставят тебе проблем, иначе с Мики мамка спустит не только шкуру, но и вытащит все то немногое железо, на которое он сумел накопить.
Джеси весело хмыкнула, подтолкнула ко мне пальцем бокал и некоторое время рассматривала мое лицо, пока я пил. Нас можно было бы назвать хорошими друзьями, за давностью и постоянностью общения и тем, что я знал о ее делах чуть больше, чем другие. Даже чуть больше, чем мои коллеги, достаточно часто бывающие тут.
– Детектив не ответил на вопрос, но я и так знаю ответ, – с легкой усмешкой проговорила она, когда я поставил пустой стакан. – Он ждет. Я ему уже чуть-чуть налила и пустила в подсобку, а то в такую погоду на улице торчать только Потрошители заслуживают. Единственное, чего они заслуживают, кроме пули в башку, – чуть ворчливо закончила женщина, дернув плечом.
– Спасибо, Джесси. Я тогда еще одну, если ты не против, и пойду, пообщаюсь.
– Конечно, – блондинка улыбнулась, открыто и спокойно и, налив мне еще одну порцию виски, вышла из-за барной стойки, прихватив с собой бутылочку какого-то дешевого пойла. – Пойду, поздравлю Мики с днем рождения, что ли.
Кивнув, я проводил Джесси взглядом, попутно встретившись глазами с виновником торжества. Мики меня узнал, мигом посерьезнев и вежливо кивнул. За двадцать пять лет работы в пятом полицейском участке я успел наработать себе репутацию, и, что греха таить, навести какой-никакой порядок на подконтрольной нам территории. Сначала я делал это потому, что мы с Элен купили квартиру в небоскребе сразу напротив здания полиции, в этом районе, и я хотел, чтобы моя жена чувствовала себя в безопасности, возвращаясь с работы… А потом как-то больше по инерции. Но надо признаться, что вышло хорошо. Такие парни, как Мики, в общем-то, вполне неплохие, пока не наслушаются разных подонков и не решат, что им все можно и ничего за это не будет. Мики еще повезло, его мать – учитель в общеобразовательной школе и умеет ладить с начинающими единицами криминального общества. С такой не забалуешь!
Одним глотком допив виски, я медленно выдохнул, чувствуя, как по телу наконец-то разливается благостное тепло, выгоняя глубоко засевшую промозглую сырость и, встав с барного стула, прошел в хорошо известную мне дверь подсобки.
Ма Тонга я увидел лишь благодаря импланту, подсветившему мне живой объект в углу. Задремавший в тепле и сухости азиат, облаченный в гигантских размеров плащ с десятками карманов, нашитых как снаружи, так и внутри, мерно вздохнул и, вздрогнув от моего нарочитого топота, открыл глаза.
– А-а-а! Это вы, господин детектив! Добрая Джесси пустила меня сюда. На улице просто потоп! Она же не выгонит меня сразу, как только мы поговорим? А то, может быть, стоит поговорить подольше? – на узком, отекшем лице Ма Тонга черные глаза-бусинки казались инородным объектом, настолько цепким и живым был их взгляд.
– Привет, Ма Тонг. Не думаю, что Джесси тебя выгонит, у этой леди доброе сердце, – сев на какой-то ящик, я не стал торопить информатора, хотя стоило его увидеть, как желание узнать все и сразу вспыхнуло во мне не слабее, чем жар от алкоголя.
– Да-да, я знаю. Она частенько подкармливает меня и наливает разные очень вкусные, согревающие штуки, – азиат вытащил из недр своего безразмерного плаща какую-то бутылку, что чуть светилась в темноте, и пока мой имплант безуспешно пытался определить ее содержимое, в итоге остановившись на «потенциально ядовито», сделал из нее глоток, чтобы снова спрятать в карман.
Спустя еще мгновение в руках Ма Тонга появился сложенный пополам лист бумаги, в котором явно нахватало небольшого кусочка. Я без удивления принял от него замызганный формуляр, спешно развернул и впился взглядом в строчки, то и дело проглядывающие сквозь грязь.
– Нашел это неподалеку от Макабр, – спустя пару мгновений молчания поведал Ма Тонг, заставляя меня в удивлении поднять на него глаза. – Ну вы же понимаете, детектив, где еще можно найти такие интересные штучки для продажи и обмена, как не на краю горячей зоны? А вот что там делал такой вот документик от Машинери Армс, да еще и так интересно подписанный…Вот это вопрос, да, вопрос…
Слова Ма Тонга заставили меня перескочить взглядом к самому концу формуляра, и я ощутил, как пальцы дрогнули, едва не скомкав бумагу.
«Г. Смитсон» – значилось в конце документа. Что же ты делал, Г.Смитсон возле Макабр, там, куда влияние твоей «Машинери Армс» и вашей головной корпорации «АрмаЭксп», не распространяется?
– Вот-вот, я как увидел, сразу понял, что надо вам показать, – покивал Ма Тонг, от которого явно не укрылось мое состояние.
– Да, спасибо… – Он что-то еще бормотал, но я его уже не слушал, погрузившись в изучение документа. Бумага была покрыта грязью чуть меньше, чем вся. Местами пропиталась маслом и мазутом, отчего часть текста была безвозвратна утеряна, но общий смысл каким-то чудом еще можно был уловить. Речь шла о каком-то товаре в количестве 35 штук, который собирались передать в мотеле «Придорожный», воспользовавшись комнатой 2/17. Дата написания формуляра отсутствовала, или ее размыло к чертовой матери, так что оставалось лишь надеяться, что я еще не опоздал с визитом.
– Я смог вам помочь, детектив? – Ма Тонг вырвал меня из размышлений и я, резко встав, кивнул ему, складывая лист пополам и убирая во внутренний нагрудный карман.
– Да, Ма Тонг, смог, – окинув взглядом расцветшего довольной улыбкой азиата , что все так же бесформенной кучей тряпья сидел в углу у ящиков, я помедлил, но все же задал ему вопрос, который задавал едва ли не каждую десятую нашу встречу. – Ты все еще не надумал восстановить документы и пройти через программу поддержки малоимущего населения? Ты же знаешь, я бы мог…
– Ой, нет-нет, детектив! Мне достаточно того, что благодаря выписанной вами карточке меня кормит городская соцслужба. А то вот сделаю документы, пройду вот это все, так сразу работать придется, отчитываться обо всем… Жизнь под колпаком, это не для старого Ма Тонга. Ма Тонг – маленький и незаметный, так он гораздо счастливее. И полезнее, не так ли?
Я кивнул – разговор прошел по привычной колее, и что уж говорить, в словах моего информатора был резон.
– Тогда бывай, Ма Тонг. Береги себя!
Азиат лишь мелко закивал мне в ответ, продолжая довольно улыбаться.
Быстрым шагом покинув подсобку, я чуть не столкнулся с Джесси, возвращавшейся за барную стойку.
– Все в порядке? – она окинула меня взглядом, и я понял, что надо взять себя в руки, чтобы не привлекать лишнего внимания.
– Да, Джесс, все отлично. Пусть он посидит в тепле и уюте до конца ливня хотя бы, окей? Вот тебе за неудобства и ему на выпивку, – вытащив из внутреннего кармана коммуникатор, я разблокировал его отпечатком и сбросил на счет Джесси сотню. Женщина удивленно приподняла брови, увидев сумму, но согласно кивнула и прошла на свое рабочее место.
– Еще будешь? – стакан стукнул по столешнице, но я, сев на стул, отрицательно мотнул головой, вызывая такси до мотеля. – Ну ладно. Мне же больше достанется.
Десяток минут, что я ждал приезда машины, мы провели в молчании, сопровождающемся периодическим гоготом Мики и его дружков, и несмолкающим потоком новостей с голографического экрана, висевшего на стене за барной стойкой. Детройт жил и умирал, кто-то с кем-то судился, где-то кто-то митинговал, ведущий залихватски подмигивал, бодро зачитывая самые горячие новости и считая трупы за прошлые сутки. Ничего нового.
Коммуникатор пиликнул, сообщая о том, что машина подъехала и я, скомкано попрощавшись с Джесси, выскочил под дождь, тут же падая на заднее сиденье такси.
Мысль о том, что я могу встретить в мотеле не только Смитсона, но и вооруженных ребят из его корпорации, пришла мне уже где-то на полдороги к «Придорожному» и я отмел ее, как не особо существенную. В конце концов, я слишком давно ищу любой способ подобраться к нему, чтобы угроза встречи с корпоративной службой безопасности нос к носу смогла меня остановить. Если выживу – буду упирать на то, что это была самооборона.
2. Клоповник по 275-ой магистрали
Пристальные взгляды везущего меня таксиста я начал замечать сразу, как только мы подъехали к границе города, выезжая на трассу, что вела к отелю.
– Что-то не так? – не выдержал я, после очередного задумчивого взгляда и водитель чуть нервно дернул плечом.
– Простите, господин полицейский… Просто странно видеть полицейского, который в такое время, без патруля, едет в ту сторону.
Я чуть более внимательно посмотрел на водителя. База не показала ничего интересного: Допиндер Твивели, регистрационный номер 9128-0025, работает в сервисе городского такси без особых нареканий уже восемь месяцев, пара мелких штрафов за превышение и парковку в неположенном месте, ничего такого, что бы попадало в мою юрисдикцию. Водитель поежился, бросив на меня еще один короткий взгляд и весьма правильно расшифровал мое молчание.
– Полицейская форма Детройта не то чтобы очень приметная, но если знать, на что смотреть, то узнать можно. Я внимательный! Вы не подумайте, я ничего против полиции не имею, просто… Это же Санта Муэрте территория…
– Знаю, – киваю я, снова отводя взгляд и смотря в окно на пролетающие пустоши, что окружали город. – Я туда по личным делам, а если уж и выбирать между бандами, то Санта Муэрте еще не худший вариант.
– Это точно! – резко позеленевшая и поползшая вверх линия голосового стресс-анализатора, ненавязчивым графиком висящего в левом верхнем углу виртуального пространства, подсказала, что водитель очень обрадовался завязавшемуся диалогу. – Они, и еще эти девицы в китайском квартале, самые нормальные ребята в этом городе! А остальные…
Водитель еще о чем-то трепался с ярко выраженным индийским акцентом, но я слушал его пространный монолог, который в итоге свелся к тому, что на самом деле у него свой маленький торговый бизнес, а таксует он для души, вполуха. Мыслями я был далеко-далеко в прошлом, в том злополучном дне, когда, вернувшись домой, нашел свою жену на полу квартиры…
•••••
В старые добрые времена людей приводили в чувство потоком холодной воды. Сейчас это – или способ убийства, если вода не очищена, или невиданная роскошь, потому меня приводили в чувство бодрящим химическим коктейлем, который полицейский медик впрыснул инжектором мне в плечо.
Голова раскалывалась, во рту был отчетливый привкус собственной крови, и я понимал, что на самом деле отделался легко. Проникновение в частную собственность корпорации, нападение на сотрудника, вооруженное сопротивление охране…
– Юрис, вот скажи мне, ты чем думал? – устало-сочувствующий голос шефа пятого участка ввинчивался в уши, раздражая и поднимая в душе мутную, черную волну удушающей злости, которую до этого остановили ударом АрмаЭксповской винтовки.
Я сплевываю на пол, ощупывая языком зубы изнутри. Целые, на удивление.
– Юрис, я с тобой разговариваю, – чуть повысил голос Джеймс, и я поднял голову, прищурившись заплывшим глазом на мутный силуэт, из-за которого бил нестерпимый свет. – Да, черт… Прости, – шеф на миг пропадает из поля видимости, и по притухшему до комфортного сумрака освещению я понимаю, что он просто отошел к стене подкрутить лампочку.
– Может, еще наручники снимешь? – собственный голос воспринимается, как что-то чужеродное. Хриплый, словно бы с помехами. Очевидно, системе аудиоимплантов тоже досталось. По крайней мере, анализатор звуков работал, как я мог судить по волнообразной аудиограмме в углу вирт-пространства, что до этого услужливо отметила беспокойство и искреннее переживание в голосе моего начальника.
– Не могу. – Ожидаемый ответ. Наверняка за стеклом стоят не только наши сотрудники, но и кто-то из корпоратской службы безопасности. И если коррекцию света шефу еще простят, то предоставление свободного перемещения по допросной без каких-либо особых гарантий …
– Юрис, объясни мне, зачем ты это сделал?
– Он ее убил, Джеймс. Убил мою Элен, – интерфейс имплантов мигнул, реагируя на изменение моего состояния, налился красным. Я снова подходил к опасной черте, из-за которой вернуться было очень сложно.
Шеф тяжело вздохнул, подошел ближе, сел на край вмонтированного в бетонный пол металлического стола.
– Генри Смитсон дал добровольные показания и не стал выдвигать к тебе какие-либо претензии и требования, кроме одного – запрета на приближение. Он выражает сочувствие по поводу твоей утра…
– Он ублюдок! Пусть в глотку себе запихнет свое сочувствие! Ублюдок и убийца, отравивший собственную сестру! – я рванулся вперед, но, конечно, безуспешно. Допросные в Детройте совершенствовались вместе с технологиями. Наручники и стул, к которому я был прикован, могли выдержать куда более серьезно имплантированного задержанного, а для самых опасных вообще использовался чип, отключающий все импланты. На меня его переводить, конечно, не было смысла.
– Медики провели расследование… – Полыхавший красным интерфейс скорее мешал, чем помогал, отвлекая от слов Джеймса. Я дернулся еще раз, больше для того, чтобы боль от впивающихся в кожу наручников чуть привела в чувство. Справиться с собой было тяжело, но я знал, что если один раз от психоза меня спас хороший удар по голове, отправивший в мир без снов, то во второй раз может все так удачно не сложиться.
Но, зачем мне, собственно здесь оставаться, без Элен?
Ответ пришел незамедлительно. Для того чтобы добраться до убившей ее твари. Я повернул лицо в сторону зеркальной поверхности на стене сбоку и полицейские импланты, которые мне никто не стал отключать, легко проникли через эту несущественную преграду, имея на то доступ.
Данные, которые мне предоставлял голосовой анализатор, вдруг обрели смысл. Джеймс Рей, начальник пятого полицейского участка, зачитывал официальные отчеты и поданную с «правильной стороны» информацию не для меня. А для Смитсона, что стоял в окружении своей охраны там, за стеклом, и довольно кивал каждому его слову.
Джеймс знал, что из всех его слов правда лишь то, что Элен умерла от передозировки. Передозировки лекарственным препаратом, который был ей очень нужен, который она принимала много лет до того, как он пропал с рынка в результате очередных корпоративных игрищ, и который мы никак не могли достать сами, перебиваясь аналогами. И который принес ей ее младший брат, внезапно решивший поучаствовать в жизни сестры спустя почти десяток лет полного игнорирования. И вколовший в шею. Сзади.
Генри порвал со всей семьей очень дано, разругавшись в первую очередь с собственной сестрой, да так, что даже мой ангел Элен лишь хмурила брови, не желая говорить о брате. А теперь…
– …Юрис? – окликнул меня Джеймс и я отвел взгляд от стоящего за стеклом убийцы, который, кажется, стал подозревать, что я его вижу, хотя, согласно протоколу задержания, нарушенному, не должен был.
– Да, сэр, – голосовой имплант дал сбой, выдал серию хрипов, слишком сильно сжал голосовые связки, и я закашлялся от боли. – Я вас слышу, сэр. Я вас понял, сэр. Такого больше не повториться, сэр.
Потому что в следующий раз я буду умнее. Я найду, как до тебя добраться так, чтобы ни твоя служба охраны ни кто-либо другой не смог мне помешать. Найду и пущу тебе пулю в голову.
– Я сожалею, Юрис. Очень сожалею, – тихо сказал Джеймс, обойдя меня и наклонившись за моей спиной, чтобы снять наручники.
Краем глаза уловив движение за стеклом, я еще мгновение смотрел перед собой, чтобы потом бросить короткий взгляд в спину уходящего Смитсона.
– Я знаю, сэр.
•••••
–… Господин полицейский?
Голосовой анализатор мигнул тревожным желтым, вырывая меня из воспоминаний. Такси замедлилось, и теперь мы скорее катились вперед по инерции, чем ехали. Причину я увидел сразу, стоило мне только посмотреть вперед на дорогу через лобовое стекло. Вокруг отеля, к которому мы подъезжали, лежали люди. Безусловно – мертвые, живые в таких позах не лежат и отдельно от себя конечности не разбрасывают. На парковке мотеля догорали остатки двух машин, опознать которые было уже невозможно.
– Притормози тут, но не уезжай пока, понял? – Я проигнорировал недовольное бурчание таксиста, и, выйдя из машины, пристально оглядел открывающуюся мне территорию. И понял, что ошибся. Живые здесь всё-таки были: прислонившись к стене отеля, на каменистой земле сидел молодой на вид парень, смотрящий куда-то перед собой, на один из трупов, и легонько дергающий головой. Оглядевшись и не заметив ни единой живой души, что проявляла бы интерес к происходящему, я быстрым шагом приблизился к выжившему и, опустившись рядом на одно колено, осмотрел его еще раз. Валявшиеся рядом с ним пустые баллончики аэрогипо, такие же, как еще один, зажатый в руке парня, вкупе с его пустым взглядом ясно сообщали, что он изрядно обдолбан и вряд ли получится даже узнать, что тут произошло. Причина такого бесконтрольного приема стимулирующего обезболивающего была видна невооруженным глазом – огромная дыра в бедре, залитая самозатвердевающим гелем, который, конечно, никак не был предназначен для таких ранений, но все же не дал умереть от кровопотери.
– Хей, парень? – Я пощелкал пальцами перед его лицом и он, на удивление, сумел сфокусировать на мне взгляд.
– Хей, сэр… Закурить не найдется? – чуть заплетающимся языком проговорил подстреленный и снова опустил взгляд на лежащий рядом труп. – Одну сигаретку, моему другу уже не надо. Так курить охота…
– Тебе надо к врачу. Через пару часов гель начнет растворяться и ты истечешь кровью, если до этого момента тебя не подлатать.
– Ага… Так дадите сигаретку, сэр? – в глазах парня не было и проблеска понимания и я, чертыхнувшись, протянул ему руку.
– Цепляйся, парень. И я дам тебе сигарету, – на словах про курево в глазах пострелянного мелькнуло что-то похожее на сознание и он вцепился в протянутую мною ладонь. А говорят, что сигареты убивают… Вздернув его на ноги, я тут же подпер бедолагу плечом и буквально потащил до стоящего на дороге автомобиля, благо водитель увидев, что я возвращаюсь, да еще и с грузом, медленно покатился навстречу.
Когда я открыл дверь такси, паренек уже был без сознания, повиснув на мне всем телом, потому, сгрузив его на заднее сиденье, я бросил короткий взгляд на водителя, на всякий случай нащупав пульс на шее «обдолбыша»:
– Есть на примете врач поблизости? Его надо подштопать.
– Ого, вашему другу знатно досталось… – водитель блеснул синевой внутри зрачка, явно выискивая ближайший маршрут.
– Первый раз его вижу, но не бросать же его здесь помирать? – Пульс едва прощупывался, но держался на удивление стабильно. Охлопав карманы парня, я не нашел никаких документов, а подключаться к нему напрямую через кабель не было ни времени, ни желания. Вытащив из кармана пачку сигарет, я положил две штуки в нагрудный карман его жилета. Обещал же.
– Э-э-э.... Кому скажу, не поверят, – пробормотал Допиндер и я снова посмотрел на него.
– Что?
– Что? – водитель сделал вид, что не понял, о чем я спросил, а я, в свою очередь, сделал вид, что поверил. – Есть хороший врач на Ривер Роуд, отсюда всего минут 10 езды, 94 шоссе ночью почти пустое, а между тяжеляком [1] я как-нибудь уж проскачу.
– Отлично, вези туда. Оставь врачу мой номер. На, сотня на медуслуги и двадцатка за доставку груза. Если док потребует больше, пусть наберет меня. – Я, мазнув взглядом по приборной панели, на которой таксисты стандартно размещали код для быстрой оплаты, перевел на его счет сто двадцать баксов, прикрепив к платежу виртуальную визитку, и снова глянул на водилу. – Ты все понял, Допиндер Твивели?
– Д-да, шеф. А если он обнулится раньше, чем мы доедем? – таксист нервно дернул кадыком, глянув на бледное и покрытое капельками пота лицо своего бессознательного пассажира, и я, хмыкнув, чуть отошел от пассажирской зоны, захлопнув дверь.
– Ты уж постарайся доехать вовремя.
Я хлопнул по крыше авто, и машина с визгом стартанула, оставив на старом асфальте черный след. Пусть таксист считает, что я из тех копов, которые, при наличии изрядной доли альтруизма, что в этом городе воспринимается чуть ли не как один из признаков близящегося психоза, тем не менее готовы пристрелить за любую оплошность. Наличие здоровых опасений за свою шкуру и желание сохранить ее целой еще никому не навредило, на моей памяти.
Не уходя с дороги, я достал из внутреннего кармана пачку сигарет и, прикурив, еще раз внимательно осмотрел мотель. Никто не среагировал на мою возню, на визг шин. Никто не вышел убирать тела. Неоновая вывеска с названием и указанием минимальной стоимости в 5 баксов за ночь задорно мигала на фасаде между первым и вторым этажом. Сделав глазным имплантом несколько снимков в обычном и «расширенном» режиме, с указанием геолокации, времени и количества видимых трупов, я, уже не задумываясь, перезаписал данные с личного хранилища памяти в свое зашифрованное облако, и, отправив окурок в последний полет, неторопливо пошел к входу в мотель, на всякий случай внимательно поглядывая на попадающиеся под ноги тела.
В отличие от уехавшего к доку паренька и его мертвого товарища, оставшегося лежать у стены, все остальные здесь имели явную принадлежность к преступной группировке Санта Муэрте, отличающейся любовью к курткам «золотой металлик», символическому образу Святой Смерти и рисункам увитых шипами сердец и крестов… Вопреки слухам, в эту банду брали не только мексиканцев, но и вообще всех, кто был готов принять порядок Санта Муэрте и вступить в «семью». Просто так исторически сложилось, что выходцев из бывшей Мексики было, по понятным, причинам в банде больше всего.
Не найдя живых и заодно определив, с какой точки их всех расстреляли и какой арсенал использовал противник, я остановился неподалеку от двери, ведущей в мотель, раздумывая. Судя по всему, тут побывал стандартный армейский пистолет под 9 мм, нашлась россыпь гильз от винтовочных 5.56 и, на закуску, 7.62N. Решив окончательно удовлетворить свое любопытство, я наклонился над одним из трупов и, схватив за куртку на плече, перевернул.
М-да, если остальные девять трупов нашпигованы пулями так же, как этот бедолага, то можно грузить их в тачку и везти сдавать на пункт приема металлолома. Возьмут по весу тела не торгуясь. Остается один только вопрос – какая тварь в этом городе начала работать так нагло и грязно, чтобы вломиться на территорию Санта Муэрте с оружием на средних размеров группу захвата, перебить десяток их ребят, поджечь их тачки и свалить? На почерк „Машинери Армс“ совершенно непохоже – они всегда подчищают за собой все хвосты, и не расстреливают патронов больше чем нужно. Бережливые, сволочи.
Я уже понимал, что Смитсона тут нет. Если бы он был тут, то как минимум во внутреннем дворе стоял бы транспорт его корпорации, пусть даже замаскированный, а на входе дежурил кто-то из охраны, притворяясь, что просто вышел поглазеть на звезды. Эта крыса не стала бы рисковать своей шкурой в таком районе без защиты, я знал точно, ведь за десять лет скрупулезного сбора информации я изучил Смитсона вдоль и поперек.
Неторопливо расстегнув пуговицы и не сводя взгляда с двери «Придорожного», я сунул руку под плащ, проверяя, удобно ли расположена рукоять моего личного револьвера: все же, отцепляя табельное, я мог что-то не там дернуть, а потом даже не проверил… Но нет, все было отлично. Слегка прохладная рукоять «Элен», восхитительного двенадцати зарядного подарка от супруги на пятилетие нашей свадьбы, так и просилась в ладонь, напоминая мне, что ни разу, с момента своего первого выстрела, не подводила.
Бросив еще один задумчивый взгляд на вход в мотель, я, встав от него по правую сторону и прижавшись спиной к стене, с силой дернул за дверную ручку, отправляя полотно дешевого пластика на встречу с гипсокартоном.
– Кто там еще? – тут же рявкнул недовольный мужской голос, и следом прозвучал хорошо узнаваемый щелчок цевья.
– Как интересно тут принято встречать потенциальных постояльцев, – тот факт, что выстрелов не последовало еще в открывающуюся дверь, а человек в помещении заговорил первым, обнадеживал, что сегодня узнаю что-то полезное, а не ввяжусь в очередную перестрелку с неизвестным исходом.
– Постояльцы в дверь заходят, а не прячутся, – недовольно ответил мне с той стороны невидимый пока собеседник.
– Так и встречают обычно не трупами и перезарядкой дробовика, – парировал я. Собеседник замолчал не надолго, потом чертыхнулся.
– Че там, снаружи, все тихо? Эти уроды уехали?
– Тихо. Насчет уродов не подскажу, тут десяток мертвых любителей роз и шипов, на этом все.
– Уехали, значит… Уроды, черт их мать драл! Заходи давай уже, сколько можно глотку драть, – голосовой анализатор бодро рапортовал о том, что мой собеседник достаточно стабилен, а кроме этого – изрядно расстроен и зол. Агрессия осталась лишь остаточным признаком, так что мне мало что угрожало. Можно было и высунуться.
Выглянув в дверной проем, я тут же отметил лежащий на стойке регистрации дробовик и мужика, упершего ладони в столешницу и смотрящего в мою сторону с выражением вселенской усталости.
– Добро пожаловать в мотель «Придорожный», самый дешевый клоповник по 275 магистрали. Завтраки не подаем, бар оплачивается отдельно от номера. Деньги вперед. Всегда.
– Сервис, – кивнул я одобрительно, входя и обводя помещение взглядом. Кровавая дорожка от двери с противоположной стороны до выхода, плюс пара свежих пулевых отверстий в стене по правую сторону. Если бы не антураж снаружи, был бы обычный мотель, коих на ведущих в Детройт дорогах предостаточно. Удовлетворившись увиденным, я перевел взгляд на стоящего за стойкой мужика. «Мэттью О’Грейс, 58 лет, 2 года в армии США, судим за разбой, мелкая кража,.. Владелец мотеля…» – ничего серьезного за душой у Мэттью не было. Короткая служба, пара приводов по молодости, и то отделался штрафом, да и исправительными работами. Судя по всему, потом взялся за ум, поработал где-то, скопил деньжат и выкупил эту дыру за бесценок, когда Детройт переживал очередной кризис.
– Ты номер брать будешь? – Владелец окинул меня подозрительным взглядом. Его ладонь медленно поползла по стойке к дробовику, и я лениво, словно бы невзначай отодвинул его локтем еще дальше, пристально глядя Мэттью в глаза.
«Я все про тебя знаю, дружище. Все начиная с того, в каком отряде ты служил и заканчивая тем, сколько тебе еще платить кредит за взятый „Сагуаро“[2]. Давай поиграем в гляделки, многие из вас это очень любят. Думают, что могут запугать меня одним взглядом, или, может быть, надеются, что я пристрелю их за наглость? В этом городе большинство ищут смерть, хотя и сами не могут себе в этом признаться. Ну так что, Мэттью О’Грейс, поговорим?»
Мэттью дернул уголком губ и отвел взгляд, словно бы ему просто надоело смотреть в мое лицо.
– Я тут ищу кое-кого. Вроде останавливался у тебя в мотеле, в номере два дробь семнадцать, пару дней назад, кстати, этот номер сейчас свободен?
– Это что, допрос? – мужик хмуро глянул на меня из-под бровей. Я отрицательно покачал головой, расслабленным движением сунул руку во внешний нагрудный карман, пошелестев мелкими купюрами, и вытащил четыре раза по пять баксов, аккуратно положив их между собой и Мэттью, чуть ближе к нему.
– Какой допрос, о чем ты? Всего лишь вопрос. Ну так что?
– Нет у меня такого номера, – Мэттью сгреб бумажки со столешницы и чуть «размяк», поняв, что я настроен на беседу в положительном для него ключе. – На каждом этаже по шестнадцать номеров. – Заметив мой скептический взгляд, владелец сунул руку под стойку и, спустя миг, бухнул передо мной регистрационный журнал с тонкими, уже изрядно затертыми от постоянно смываемого маркера пластиковыми страницами. – Да вот, сам посмотри.
Я посмотрел. Везде счет действительно заканчивался на 16. Заодно, пролистав пару страниц туда-сюда, я понял, что владелец был приверженцем правила «меньше знаешь, крепче спишь», потому как в некоторых строках не было указано вообще ничего о постояльце, кроме как времени, которое он оплатил.
– Ладно, что там у тебя по номерам свободное?
Сев на барный стул у стойки, я бросил взгляд за спину Мэттью, туда, где из ячеистого шкафа торчали старомодные бирки с номерами, прицепленные к самым обычным ключам. Владелец мотеля покосился на меня недоверчиво, словно не до конца понимая, что и зачем я делаю и решая, стоит ли вообще меня заселять, но потом все же обернулся.
– На первом этаже есть третий и седьмой, на втором – одиннадцатый, – озвучил он, хотя бирок висело куда больше.
– Хм, а с остальными что?
– Слушай, ну тебе вот какое дело, а? Там заселялись, и никто еще не убирал после того, как оттуда съехали, – владелец раздраженно нахмурился, и я в примиряющем жесте поднял руки.
– Это просто вопрос, Мэттью, не надо нервничать.
– Откуда ты знаешь мое имя? – мужик замер, явно не зная, то ли хвататься за оружие, то ли… Хвататься за оружие.
– На лбу у тебя написано, – спокойно ответил я, отодвигая полу плаща и демонстрируя голографический полицейский знак, вшитый в рубашку.
– А-а-а… – Мэттью снова расслабился, окинул меня взглядом, видимо, оценивая по-новому, но выражения брезгливой боязни, которое так часто появляется у жителей Детройта при виде копа, я у него не заметил. – Так бы сразу и сказал. Бумажка-то на обыск при себе?
Вот так и выдают люди свой возраст. Бумагу на такие вещи уже лет тридцать никто не тратит, а словечко осталось.
– А не будет никакого обыска, я тут по личному делу и веду с тобой личную беседу, как постоялец, а не как коп. Расслабься, Мэттью. У меня к тебе нет никаких претензий, ну кроме разве что того, что ты до сих пор не предложил мне выпить. Налей чего-нибудь, а? Ночь какая-то паршивая. И ключ от одиннадцатого давай, – я выложил на стойку еще пятерку, и владелец мотеля, поняв, что не отделается от меня, вздохнул. На стойку упал ключ, следом встали две рюмки. Позвякав бутылками под столешницей, Мэттью вытащил нечто, старательно имитирующее продукцию Биба и Такера [3] и расплескал на два пальца в мутно-зеленое стекло.
Залпом опрокинув в себя рюмку, я на миг задержал дыхание, чтобы потом коротко выдохнуть. Владелец мотеля повторил мои действия, подтверждая, что это ни черта не бурбон, с секундной задержкой и мы молча уставились друг на друга.
– Только к постояльцам не приставай… Сильно, – наконец проговорил Мэттью и я пожал плечами, решив не давать обещаний, в выполнении которых заведомо не уверен. Мне было что спросить у хозяина мотеля, но долгие годы работы детективом научили меня правильно выбирать момент для расспросов. Мэттью был из тех людей, на которых чуть передавишь – и уже даже выбить будет что-то достаточно сложно, так что лучше оглядеться самому и найти зацепки, через которые потом уже можно будет…
– А с телами-то что? – Поинтересовался я, когда мы намахнули еще по рюмке.
– Да что… Ты ж с этими уродами разминулся на пяток минут. Щас наберу латиносам, пусть приезжают, забирают своих… Ты б это, не маячил на глазах в это время. Мужик ты вроде нормальный, а парни приедут на нервах, – Мэттью тяжело вздохнул, отлично понимая, кому именно будут задавать большую часть вопросов.
– Ценю твою заботу, – вполне искренне ответил я и, взяв со стойки ключ, отправился к задней двери.
Все мотели такого типа устроены практически одинаково, так что если бывал в одном, то, считай, бывал во всех. Номера на первом этаже имели входную дверь изнутри общего помещения, а вход на второй этаж был с отдельной, двухсторонней лестницы, с улицы.
Поднимаясь наверх, я поглядывал на матовые окна номеров и видел, что, заслышав мои шаги, от некоторых шарахались любопытные, но здраво опасающиеся за свою шкуру люди. Конечно, перестрелку с обратной стороны мотеля просто нельзя было не услышать, и потому заселяющийся после такой шумихи постоялец вызывал у многих опасения.
Уже на середине лестницы я услышал, как скрипнула дверь одного из номеров и на общий балкон вышел мужчина… О котором моя база не знала ровным счетом ничего, кроме его линка, который светился благодаря подключению к сети. Обычно никаких данных не было в нескольких случаях: если кто-то заплатил паукам [4] или нечистому на руку копу, если кого-то прикрывает одна из корпораций и если человек просто был приезжим, а его нарушения закона слишком мелкие, чтобы передаваться в сети между городами. Или странами, что в данном случае было даже более актуально, потому как мужик негромко выругался по-русски, обхлопывая карманы в поисках зажигалки. Я хмыкнул, поднимаясь выше, сунул руку в карман, вытаскивая свою, чтобы протянуть ее курильщику и сказал так же по-русски:
– Бери.
– О! Земляк! – обрадовался он, беря зажигалку и с довольным видом прикуривая. – Приятно услышать своего не через этот треклятый переводчик.
– Не совсем земляк, – поправил его я. – Румын. В Тимишоаре много ваших было, когда я там жил, так что, новости не почитаю, но говорить на русском могу.
– Румын… – Мой собеседник окинул меня взглядом, спокойным таким и вполне доброжелательным. Я же, в свою очередь, отметил, что у него совсем нет имплантов, которые как-то были бы заметны внешне, только глаза были заменены, как того требовал установленный для простейших социально-экономических взаимодействий нейролинк. – Да, теперь понял твой акцент. Но румын – это почти земляк, тут-то уж точно. Далеко тебя занесло!
– Да и тебя не ближе, – хмыкнул я, вставая рядом, опираясь локтями на металлические перила балкона и прикуривая.
– Это да, – мой собеседник чуть посмурнел и глянул куда-то вбок, на угол мотеля. – Я сам из Советов уехал уже лет восемь как. Осел в Нью-Джерси, а тут брательник в гости позвал. Мы с ним девятнадцать лет не виделись, дочка у него родилась, представляешь? Племянница моя! – Сказал он с гордостью, и я улыбнулся, глядя в ночную темноту. Голосовой анализатор подтверждал, что то, что я слышу, не наигранно и оттого становилось на душе немножко теплее. Этот русский проехал более шестисот миль [5] через пустоши, наводненные всякой швалью, чтобы посмотреть на свою племянницу… – О, я ж даже не представился! Михаил! – новоиспеченный знакомый протянул мне ладонь, которую я с удовольствием пожал.
– Юрис. Так ты везунчик, Михаил. Детройт тебя встречает прямо во всей своей красе, – я усмехнулся, отправляя щелчком пальцев окурок в полет и следя взглядом за разбрасывающей искорки точкой до самой земли.
– Да это просто жесть… Слушай, а ты-то что тут забыл в такое время? – голосовой анализатор мигнул желтым, показывая, что собеседник резко встревожился и я повернул голову в сторону Михаила.
– Приехал по личным делам, ищу кое-кого, а тут вот это… Что тут было-то? На перестрелку банд не похоже, там одни муэртовцы лежат, да два парня, не из банды, кажется. Один еще живой был, я его на такси к врачу отправил. Если повезет, то доедет. А больше и никого. Странно это, – я вытащил из пачки еще одну сигарету и приглашающе протянул пачку Михаилу. Он сигарету взял, что было хорошим знаком.
– Да хрен бы их знал, Юрис, что тут было. Я проснулся уже от криков и пальбы. У номеров на втором этаже окна на эту сторону выходят, а та стена глухая. Высовываться, как сам понимаешь, не хотелось… Да и все происходило на той стороне мотеля, все равно не увидел бы ничего. Как понял, что все закончилось, так вышел покурить, а тут – ты.
– М-да… – затянувшись, я хотел что-то еще сказать, но так и замер, глядя на стоящего рядом русского. Голосовой анализатор не позволил бы мне сейчас подслушать тихие разговоры в каком-то из закрытых номеров на первом этаже, но все же аудиосистема немного усиливала слух и, из-за своего несовершенства (да, копам не ставят за счет города самые крутые импланты, вот неожиданность) фиксировала посторонние звуковые колебания, «сливая» их с голосом говорящих. Потому, когда Михаил договорил, а анализатор продолжил выдавать наличие звука на диаграмме, я, чисто машинально, замолк прислушиваясь.
– Все в порядке?
– Погоди, – я стряхнул пепел с тлеющей сигареты и медленно повернул голову, от своего нового знакомого к другому концу мотеля. Ничего не изменилось, но диаграмма упорно фиксировала какие-то посторонние шумы, помимо производимых стоящим рядом мужиком, причем с совершенно симметричной амплитудой. – Ты ничего не слышишь?
Михаил вместе со мной вслушался в ночную темноту, замерев и перестав шуметь. И это помогло. На грани возможного для моих ушей я различил ритмичное пиканье сигнального маячка, которое шло откуда-то снизу.
– Нет, кажется, – русский с сомнением покачал головой и покосился на меня. – А ты слышишь?
– Да. Надо с хозяином поговорить, – я снова отправил окурок в темноту. – Кажется, я все еще могу разобраться со своими делами… Бывай, Михаил. Хорошей тебе встречи с родственниками, будь аккуратен в городе и, если вдруг что, звякни, попробую помочь.
Я скинул ему виртуальную визитку на еще до этого обнаруженный номер линка, и он чуть вздрогнул от неожиданности.
– Ага… О-о, детектив… А говорил, что по личным делам, – в его голосе засквозила легкая обида и я, уже отошедший на противоположный край балкона и остановившийся у двери, что шла сразу за дверью с номером «16», обернулся.
– Так я и правда по личным. В отпуске, сегодняшнего полудня.
– Хреново у тебя отдых начинается, Юрис – хмыкнул Михаил. Я пожал плечами, признавая его правоту и снова посмотрел на дверь. Хозяин мотеля не врал – сдаваемых номеров действительно было по шестнадцать на каждом этаже. Но было еще и подсобное помещение, кладовка, если по-простому. И находилась она как раз после шестнадцатого номера, что вполне позволяло обозначить ее как 2/17. Быстро осмотрев ручку и дверной короб и не обнаружив на них особенных отметин, я на миг прижался ухом к пластику, пытаясь уловить какие-то звуки, но все было тихо. Плавно повернув ручку, я открыл дверь с едва слышным щелчком, и увидел… Совершенно обычную кладовку.
Сняв с пояса фонарик, я посветил им через порог, внимательно осматривая заставленную всяким хламом комнатушку с небольшим пятачком свободного пола по центру, потом – щелкнул покрытым пылью включателем на стене.
Бутыли с щелочью, отбеливатели, куча чистящих средств, внушающий уважение набор разных веников и щеток, коробки с запасными лампами… «Барахло» – разочарованно вздохнув, я потер пальцы друг об друга, стирая с них пыль, что летела с пустошей и за городом налипала буквально на любую поверхность и закрыл дверь.
Михаил уже ушел в свой номер, да и мне не стоило задерживаться.
На мое появление хозяин мотеля отреагировал довольно кислым выражением лица.
– У тебя на первом этаже работает сигнальный маячок, ты в курсе? – с ходу сообщил ему я, отмечая малейшие изменения в его мимике. Судя по всему, сказанное мною стало неожиданностью для Мэттью, потому что он замер, потом чертыхнулся и схватив в руки все также лежащий на столешнице дробовик, уже медленным, осторожным движением закинул его на плечо, держа одной рукой и недовольно косясь на дуло «Элен», смотрящее ему в лицо.
– Я понял, за оружие при тебе резко лучше не хвататься. Где ты маячок нашел?
– Под третьим номером второго этажа, – я опустил револьвер и поймал второй рукой брошенный мне ключ с брелоком 3/1. Мэттью вышел из-за стойки регистрации и пошел в коридор по левую от меня сторону.
– Туда утром «пиджак» [6] один заехал, нервный. Даже лица его не рассмотрел. Муэрта привезли, они же заплатили за него, а сами в тачке остались. Он, как заехал, вообще не выходил из номера, должен был утром уехать…
– В одной из тех тачек, что на улице догорают? – с мрачной усмешкой поинтересовался я и Мэттью, не ответив на вопрос, выругался, остановившись перед дверью с номером «3». Звук маячка отчетливо доносился из-за неё. Никто не возмутился из номера, когда я без каких-либо церемоний похрустел ключом в замке, но на поворот ручки дверь все равно не открылась. Мэттью, пожав плечами, сделал полшага назад, со знанием дела прицелился в область на две ладони выше замка и выстрел из дробовика превратил в ничто добрые пятнадцать дюймов косяка и примыкающей к ней двери. Хозяин мотеля пинком распахнул дверь и,сунув дуло дробовика в комнату, поводил стволом из стороны в сторону.
– Дерьмо, – через пару мгновений прокомментировал Мэттью, опустив оружие, и вошел в номер. Придержав его за локоть, чтобы не сильно наследил, я обошел его и молча огляделся.
Мятая и залитая кровью постель, в которой валяется кровоточащий кусок мяса размером с растопыренную пятерню, издающий слышимый мною звук. Дорожка из крупных, собирающихся в маленькие лужицы, алых капель, местами смазанных в полосы, прямиком в приоткрытую дверь туалета.
– Постой тут, – я опустился на одно колено, осматривая пол. Ремонт здесь делали одновременно с постройкой самого мотеля, так что постеленный линолеум, местами выцветший из-за падающих на него с окна полос света, постепенно «оброс» тонким липким слоем, оставшимся от не до конца смываемых чистящих средств. Я такое видел уже не раз за время своей работы и каждый раз думал о том, что в кои-то веки халтурность при уборке может принести пользу.
Приблизив грязный пол с помощью глазных имплантов, я сразу нашел то, что искал: отпечатки подошв двух пар обуви. Одни на 10 размер, чуть более отчетливые из-за свеженалипшей пыли с улицы и одни на 8.5 [7], не особо четкие поначалу и превращающиеся в кровавые полосы тогда, когда их обладателя потащили к туалету.
Привычно фотографируя все детали, я встал и подошел к кровати, вытаскивая из кармана плаща вечно болтающиеся там рабочие перчатки. Чипов, которые издавали бы такие звуки при нахождении в определенно неживом человеке, было не то чтобы много, но требовалось подтвердить свои догадки, потому я аккуратно перевернул кусок мяса кожей вниз и ощупал его с обратной стороны.
Корпорации заботились о своих подчиненных. Обо всех, конечно, по-разному, но тем не менее те сотрудники, которые представляли хоть какую-то ценность для боссов, могли рассчитывать на страховку в самой известной международной парамедицинской организации «Save our lives», она же SOL. «Сол» предоставляла несколько разных уровней страховки хотя, признаю, что даже самая простая из них действительно могла спасти жизнь в большинстве случаев. Всех своих клиентов они чипировали, причем для каждого вида страховки чип был особенным и звуковой сигнал при смерти владельца издавали только два из них – те, что ставились особо важным клиентам, чьи тела даже после смерти представляли собой ценность. Такие чипы, золотого и платинового статуса, имели особую маркировку на внутренней, обращенной к «мясу» стороне и ставились достаточно глубоко в мышцы, так повредить их было максимально сложно. Чипы «Сол» передавали информацию о местоположении носителя в реальном времени, а также снимали его биологические показатели, за контроль которых отвечала специальная прошивка нейролинка [8], а без нейролинка уже и ребенка нечасто можно было встретить, так что система была отлажена и надежна.
Была. Или все же еще?..
Почему я еще не слышу ави [9] соловцев над крышей мотеля? Глушилка маяка? Нет, тогда бы ави все равно прилетело, по последним координатам, где был зафиксирован сигнал. А это было тут. Значит, дело в чем-то другом. Чип не поврежден, он исправно отправляет сигналы, но клиент для чипа явно мертв… А клиент-ли?
Отпустив кусок человечины, я вытер пальцы о чистый кусок наволочки и, не обращая внимания на вопросительные покашливания Мэттью от двери, прошел вдоль кровавых следов, в туалет. Под самым потолком поблескивало остатками выбитого стекла не очень большое, но достаточное, чтобы туда пролез кто-то не особо толстый и в меру ловкий, окно. На видавшем всякое сливном бачке был отчетливый отпечаток подошвы все того же десятого размера, слегка заляпанный кровью, что закапала унитаз и стекала по стене от нижней рамы окна.
Залезли через окно и оглушили? Может быть, что-то вкололи, чтобы вырубить? Надо взять образец крови… В рабочую лабораторию с таким не сунешься, но Виктор мне в помощи вряд ли откажет. Итак, влезли по-тихому, и по-тихому же вырезали кусок с чипом, после чего – вытащили через окно. А потом что-то пошло не так. Что?
– Кхм! – особо громко кашлянул у дверей Мэттью и я, выйдя из туалета, покосился на переминающегося с ноги на ногу мужика.
– Тебе есть что сказать? – подойдя к кровати, я поднял край измазанной кровью наволочки и, оторвав от нее кусок, зажал в пальцах. После чего – стянул с запястья перчатку и, продолжив снимать ее, вывернул наизнанку, превратив в контейнер для окровавленного куска ткани. Эластичная резина легко вытянулась, я завязал перчатку узлом и сунул в карман.
Капли крови через общее помещение, мимо стойки регистрации, наверняка нашего похищенного. Не удивлюсь, если хозяин мотеля сейчас вспомнит, что видел, как кого-то…
– Я, кажись, это… Видел, как эти уроды тащили «пиджака». Я только не понял, что это он. Одет был как какой-то бродяга, весь в пыли и крови, едва на ногах стоял. В меня сразу дулом пистолета начали тыкать, я сныкался за стойкой, пока дробовик достал – они уже вышли.
– Пойдем отсюда. Ты быстро расскажешь мне, что ты еще вспомнил, мы посмотрим запись с камеры, что у тебя висит над входом с улицы, потом я уеду, а ты все таки позвонишь банде и сообщишь им печальные известия.
Мэттью тяжело вздохнул и махнул рукой в сторону пикающего куска мяса.
– А с этим что?
– А ничего, – пожал плечами я. – После того как банда уедет, вызови окружных, чей там это район, двадцать седьмого участка? Они тут сами все сделают, дашь еще раз показания, подпишешь пачку бумаг, может быть, на тебя будут пытаться повесить еще какие-то прегрешения…
С каждым моим словом лицо Мэттью кривилось все сильнее, а взгляды, кидаемые на меня, все тоскливее.
– А без этого никак? – наконец выдавил из себя он и я насмешливо хмыкнул.
– Не вызывай копов и разберись с этим сам или с помощью банды.
– Коп говорит не вызывать копов, дожили, – проворчал хозяин мотеля и, снова махнув рукой, пошел к стойке регистрации. Я пошел следом, никак не комментируя его последнюю реплику.
В конце концов, кому, как не копу знать, как именно будут работать мои коллеги из окружной полиции? Тут нет дела, не будет даже заявления от кого-то, тут одни возможности… Причем не для Мэттью. А Санта Муэрте – ребята мстительные, они сами носом землю рыть начнут, чтобы узнать, кто именно им кровь пустил, да и Мэттью работает на их территории, значит, имел с ними дела уже не раз. Ему такой способ решения проблем будет куда безопаснее, чем обращаться к… Закону.
Видимо, Мэттью с некоторым опозданием, но пришел к этим же мыслям, потому как стоило мне опереться ладонью на пластиковую столешницу, он положил передо мной планшет, быстро вбил данные доступа к виртуальному серверу и нажал на папку с данными за сегодня.
– Признаться, ты странный коп, но не скажу, что это плохо. Смотри, все началось с того, что я услышал звук мотора, но в отель никто не зашел. Я не придал этому значения, люди часто останавливаются тут и заходят не сразу, ну знаешь, вещи там забрать и все такое… Или просто такси за кем-то.
Я кивнул и нажал на воспроизведение записи. На парковку перед мотелем, где одиноко стояла тачка Санта Муэрте, въехал черный, затонированный наглухо фургон. Удивительно, но его номера были не скрыты, и я записал их, не особо, впрочем, надеясь на успех в поисках. Из фургона вышло трое мужчин, двое из них были одеты как типичные телохранители какого-нибудь богатого корпората, а третий напоминал суперагента из новомодного фильма: экипированный во все черное, включая длиннополый плащ, наверняка еще и кожаный. Все трое были в солнцезащитных очках, что, учитывая время их прибытия, было достаточно… Показательно. Видеть при такой темноте в очках могли бы только те, кто имел вполне неплохие глазные импланты. Или же сами очки были не тем, чем казались? Вполне может быть, сейчас на рынке каждый день выходить что-то новенькое…
Тем временем троица обошла мотель и скрылась из виду, а из машины банды тут же вылезли двое крепких пареньков, один из которых общался в этот момент с кем-то через прижатый плечом к уху коммуникатор, и начали обходить фургон, попинывая по колесам. Их поведение не вызвало никакой реакции, и бандиты вернулись к своей машине, сев на капот и демонстративно вытащив из-под жилетов со спины ПП [10].
Долгие десять минут и тридцать две секунды не происходило ровным счетом ничего. Потом на парковку лихо, с дрифтом, влетела еще одна машина, богато разукрашенная неизвестн