Ветер в сердце

Что имеем – не храним,

потерявши – плачем.

Козьма Прутков

Глава 1. Определение любви

В небольшом вишневом саду у старого поместья тихо плакала девушка лет семнадцати. Наспех заколотые на затылке черные волосы растрепались и свисали вьющимися локонами прямо на лицо. Она то и дело отбрасывала их назад и продолжала утирать нос белым накрахмаленным платочком.

Стояла ранняя весна. Снег сошел не везде и лежал потемневшими грязными горками под деревьями. Яркое солнце сияло в небесах и посылало свои лучи на промерзлую землю. Кое-где по протоптанным дорожкам текли узкие ручьи, огибая островки оставшейся с осени пожухлой травы. Вдыхая, можно было почувствовать аромат влажного чернозема и просыпающегося леса. Птицы, радуясь хорошей погоде, наперебой издавали звонкие трели. Где-то вдали, за рекой, считала чьи-то дни озорная кукушка. И если бы не слезы молодой девицы, прячущейся от старой няни в тени деревянной беседки, то можно было назвать это утро прекрасным.

Девушка, кутаясь в стеганое пальтецо и шерстяную шаль, никак не могла остановить рвущиеся из груди всхлипы.

– Так и думал, что ты тут! – услышала она подле себя знакомый с самого детства голос княжича из соседнего поместья.

Девушка встрепенулась и от испуга перестала плакать. Промокнув хорошенькое круглое личико платочком, она поднялась со скамьи и уставилась на друга.

– Зачем ты здесь, Николя? – спросила она, гордо вскинув маленькую голову. Черные локоны снова упали ей на лицо, смешно подпрыгивая и мешая сосредоточиться на разговоре.

– Алевтина сказала, что ты ушла ни свет ни заря и пропала где-то в садах. Решил найти тебя. Чем ты так опечалена?

– А и будто ты не знаешь, чем я так опечалена! – сказала девица дрогнувшим голосом и всплеснула руками.

– Ольга, ну полно тебе! Я же так и обидеться могу. Вот нашла причину! Радоваться надо, что в девках не засидишься. Мы же с детства друг другу обещаны! Ты знала, что этот день настанет. Зачем же себе голову морочить и другим подле себя? Чем я тебе не мил?

– Ах, Николя! – Девица злилась, а легкий весенний ветерок играл ее кудрями. – Мы же с тобой не любим друг друга!

Николя удивленно посмотрел на подругу и, сам того не замечая, залюбовался ее раскрасневшимся личиком, большими темными глазами, в которых отражались лучи солнца, непослушными волосами и ее белым, фарфоровым цветом кожи.

«Как же не любить?» – думал он про себя. Княжна молодая и приятная с виду, отец на хорошем счету в высшем свете, да и прида́ное немалое. Нет! Такую не любить невозможно! Может, он и не питал сильных чувств, о которых она начиталась в английских да французских романах, но и сказать, что ничего к ней не чувствовал, тоже было бы неправильно.

В жизни Албашева все давно встало по своим местам. Он смирился с этим и научился быть благодарным родителям за такое удачно устроенное будущее: невеста, государственная служба и место в обществе – все на высоком уровне. Он никак не понимал Ольгиной печали. Он прекрасно осознавал собственные достоинства и представить не мог, что девушка так воспримет новость об их скорой свадьбе.

Нет, конечно, не очень хорошо это получилось. Родители сговорились за их спинами и, не посоветовавшись, неожиданно объявили о сем радужном событии буквально вчера на званом ужине. И если хорошо воспитанный Николай с улыбкой на лице принял посыпавшиеся на него поздравления, то Ольга сразу сникла и, сославшись на головные боли, поднялась к себе. Вечером ему так и не представилась больше возможность ее увидеть. Но, встав с первыми петухами, он привел себя в порядок, вскочил на коня и помчался в сторону поместья Полянских, где и нашел опечаленную подругу.

– Прогуляемся? – попросил он, взял ее под локоть и повел по дорожкам сада к дому.

Ольга шла, не сопротивляясь, но старательно отводила взгляд от княжича. А он все думал над тем, как ее успокоить. С одной стороны, Николя мог бы махнуть на это дело рукой и ждать свадьбы, ведь так или иначе отец заставит ее выйти замуж. А там стерпится – слюбится. Хотя какое уж там стерпится! Столько лет вместе провели. Наравне с деревенскими детьми не страшились лазить ни по деревьям, ни по болотам. Все местные леса исследовали, реки исплавали. Сколько порок от отца он из-за нее вытерпел – шалят вместе, а ему достается. Потому как она – девица. Ее лупить нельзя. Да и князь Полянский был куда мягче его собственного отца. Пожурит, бывало, и на кухню отправит, чтобы Алевтина накормила, да оттерла от грязи обоих. И вот на́ тебе – не люб он ей, оказывается! Обидно, да и только.

– Оля, – позвал Николя, решив высказаться, но девушка продолжала смотреть на верхушки деревьев, – не так ты любовь понимаешь.

Ольга качнула головой, повернула лицо к другу и заинтересованно посмотрела на него.

– А что же, по-твоему, эта любовь? Уж расскажи-ка, – попросила она.

– Ну-у-у, – протянул Николя, – не знаю, как и сказать.

– А раз не знаешь, то как можешь говорить?

Черные локоны снова заходили из стороны в сторону, запрыгали пружинками у щек девушки. А она глаза прищурила и смотрела зорко на оппонента, готовая в любой момент начать спор. Николя остановился как вкопанный. Теперь уже и ему мудрости и смирения не хватало, чтобы прервать начинающуюся перепалку.

– А ты сама скажи! Хочу знать, что такого ты должна испытывать, чтобы за меня замуж пойти без слез и истерик?

– Да не было истерик никаких… и слез тоже, – соврала Ольга и уперла руки в бока.

– Уж, конечно, а ручьи на твоих щеках – растаявшие от весеннего солнца льдинки? Ух, Снежная королева!

– А если и так! – Девушка покраснела. – Только любовь – это когда с человеком рядом находишься, а тебя то в жар, то в холод бросает. И нет покоя тебе.

– Ты с лихорадкой, Оля, любовь путаешь. А в любви, наоборот, покойно должно быть! – не согласился Николя. – Чтобы тепло и хорошо душе.

– Ой, какой ты! – Полянская махнула рукой. – Вот как тебя любить, если ты даже не понимаешь, что это такое! Я хочу, чтобы сердце мое выбрало. Чтобы смотрела я на него и чувствовала, что он мой человек! Мое счастье!

– Счастье… оно со временем строится, – попытался еще раз объяснить Николя свою точку зрения, но Оля ни с того ни с сего по-детски толкнула его, засмеялась звонким смехом и, подхватив юбки, помчалась вперед к воротам дома.

– Кто последний, тот и вóда, – услышал княжич и пустился за девушкой. А сам подумал: «Только вроде плакала, а теперь смеется… Поди пойми этих женщин!»

Вечером в салоне Бурлянских в Псковской губернии собрались за сигаркой русские офицеры. Обычным обществом таких салонов была элита и аристократия, но в провинции дела обстояли по-иному, и местные не гнушались приглашать откомандированных сюда из Петербурга офицеров. Те, привыкшие к столичной жизни и не знавшие, чем себя занять на периферии, маялись по клубам да по званым ужинам. Обсуждали новости как литературные, так и общественные, а также нередко рассказывали забавные истории из службы.

Сегодня привычный разговор был нарушен, никто не желал слушать, как играет на фортепиано хозяйка салона, а новых поэтов, которых так любили приглашать Бурлянские, подняли на смех. Мужчины – те еще сплетники, даже если они и офицеры – с интересом дискутировали на тему давешней помолвки сына Албашевых и дочери Полянского.

– Ох, и повезло же Николя, – высказался один из посетителей и затянулся папироской.

– Уж так и повезло? – отозвался из дальнего угла молодой офицер, неизвестно как затесавшийся в эти круги. – Как по мне, так женитьба – хомут, который мужчины непонятно зачем сами надевают на шею.

– Это ты просто княжну не видел, – засмеялся другой, наливая себе в бокал французского вина и поглядывая на дородную даму, разносившую напитки и закуску.

– Да какой бы она ни была! Все женщины одинаковы! Чуть кого углядели покраше, и тут же мужа в топку.

По салону пробежался возмущенный гул. Не все согласились с молодым офицером. А хозяйка так и вовсе всплеснула руками.

– Антон! Как вы можете! Да в присутствии дамы! – пожурила она его.

– Прошу прощения. – Антон отвесил ей поклон. – Но как бы вы меня ни убеждали, не уверен, что склонюсь к вашему мнению. Ни разу еще ни одна девица не смогла затронуть моего сердца настолько, чтобы я бросился в этот омут с головой.

– Ну, это ничего не доказывает, – угрюмый друг Антона, тот самый поэт, которого сегодня быстро освистали, подал голос. – Просто вы еще не нашли ту, что сможет вас покорить.

Многие согласно закивали в ответ, заговорили наперебой, выражая собственную точку зрения. А один, особо крикливый, встал со стула, привлекая к себе внимание, и заявил:

– Видел я давеча княжну Полянскую! Таких девушек еще поискать надо! А завоевать так и никаких сил не хватит. Она красива, умна, своенравна, отцом облюблена, приданое за ней немалое! Такую бы каждый себе в жены захотел!

– Ну уж не я-то точно! – гнул свое Антон.

– Так ты ее и не видел! Познакомился бы, пообщался, а потом уж и отрицал! – злился крикун.

Графиня Бурлянская, заметив, что страсти накаляются, подмигнула мужу, и тот, мягко ей улыбнувшись, заговорил:

– Полноте, гости дорогие! Мы здесь собираемся не чужих невест обсуждать, давайте сменим тему во избежание конфликтов.

Гости согласно закивали. Антон пожал плечами, мол, не он этот разговор начал, а потом отвернулся и засмотрелся на горящие свечи. Он был человеком непривычным к подобным вечерам, да и не очень желал становиться завсегдатаем таких сборищ. Он хоть и знатного рода, все же старался избегать шума и больше любил одиночество да встречи с близкими друзьями, а не разношерстную публику неизвестных ему людей. Но когда друг попросил поприсутствовать на чтении его произведений, отказать не решился. А сейчас грустил в стороне, совсем не притронувшись к сладкому вину, которым сегодня потчевали хозяева.

За окном давно стемнело, пошел мелкий дождь, и на душе у Антона стало тоскливо. Он посидел еще с полчаса, а потом, извинившись перед Бурлянскими, вышел из салона.

На улице молодой человек вдохнул широкой грудью холодный влажный воздух, улыбнулся и отправился в конюшню. Там он, подкинув прислужнику пару монет, сел на коня, вставил ноги в стремена и помчался вперед, в поля. Ветер был вовсе не таким уж весенним. Он холодил уши и остужал разгоряченное быстрой ездой тело. Мерзкий дождик ударял по лицу жесткими каплями, и вскоре Антон почувствовал себя совершенно промокшим.

Он уже задумал повернуть обратно к гостинице, в которую его определили по долгу службы, но внезапно увидел впереди темнеющую фигуру другого всадника. Антон не понял, что именно заставило его остановиться, но резко осадил коня, и тот встал как вкопанный, чуть не перекинув его через голову. Антон еле удержался в седле и услышал со стороны другого всадника задорный девичий смех. На полном скаку дама в мужском седле пронеслась мимо него и обернулась. Даже в темноте Антон прочитал в ее глазах усмешку. Его, как и любого другого мужчину на его месте, это чрезвычайно задело. Он пустился следом за ней. Девушка услышала погоню и сбавила ход. Антон поравнялся с насмешницей и громко спросил:

– Разрешите поинтересоваться, что вас так рассмешило?

– Гнались за мной, чтобы задать глупый вопрос? – удивилась дама и повернулась к нему. Капюшон слетел с ее головы.

Взору Антона предстала девушка, с виду благородных кровей. Ее черные волнистые волосы подхватил ветер, разметал их по лицу, и она, капризно поджав губу, остановилась. Изящными движениями рук она быстро собрала их в пучок на голове и опять натянула капюшон. Антон смог рассмотреть очертания ее лица. Большие темные глаза, точеные скулы, пухлые губы. Она заметила, как внимательно ее разглядывает незнакомец, и спросила:

– Так зачем вы меня преследовали?

Антон растерялся, чего прежде с ним никогда не случалось. Стушевался и опустил взгляд. Слишком уж неприлично он глазел на новую знакомую.

– Только хотел узнать, что вас так рассмешило давеча.

– Да вы вроде по одежде офицер, – звонко ответила девушка и улыбнулась, – а с конем управляться не умеете. Вот забавно было бы, если б вы из седла вылетели, да прямо в лужу.

– Да чего ж тут забавного? – удивился Антон. – Или вам нравится смотреть, как другие калечатся? К тому же я ни за что бы не упал.

– Вот уж мне так не показалось, – ответила девушка и ударила коня по бокам, чтобы снова пуститься в путь, правда, намеренно не торопилась. – И как другие калечатся, мне смотреть не нравится, – заверила она. – Просто смех сам из меня вырвался. А отец говорит, что смеяться полезно.

– Но не над людьми же, – пожурил девушку Антон, а сам неотступно следовал за ней, как прикованный.

– Кажется, вы в другую сторону ехали? – произнесла она, то ли обидевшись на его фразу, то ли просто желая ему напомнить.

– А вам сопровождающий не нужен? – Антон заметил сам себе, что не хочет расставаться с этой странной незнакомкой. – Благородной барышне одной по полям да лесам ездить не пристало.

– А с чего вы взяли, что я из благородных? Может, я деревенская крестьянка?

Антон не смог сдержать смешка. Уж в своем происхождении она его обмануть никак бы не смогла. Слишком уж мягкие и уверенные у нее были движения, красивая, правильная речь. Одежда, как у дворяночки, посадка гордая. Вся прямая, как тростиночка. Такая никак не могла оказаться обычной крестьянкой. Антон сам не осознал, как залюбовался ее станом.

– Поезжайте, куда ехали, – грубовато ответила девушка, уязвленная его вниманием. – Сама доберусь, мне не впервой.

– Ну, как скажете, – согласился Антон. – Преследовать вас больше не намерен.

Он остановился, чтобы развернуться, а она пустилась вскачь. Вдруг Антон опомнился и крикнул ей вслед:

– Звать-то вас как, крестьянка?

Девушка вполоборота засмеялась, словно колокольчики зазвенели, и, ничего не ответив, умчалась прочь. Антон тепло улыбнулся, встряхнул головой и поехал в гостиницу. Только сейчас он заметил, что дождь ни на минуту не прекращался, но за разговором он о нем позабыл. «Приворожила», – подумал молодой офицер и постарался поскорее выбросить из головы эту неожиданную встречу.

Глава 2. Новое чувство

Как ни старался Антон Войковский забыть девушку, с которой познакомился несколько дней назад, из головы у него она не выходила. Очень ему хотелось увидеть ее не в темноте, как это вышло тогда, а при свете дня, чтобы разглядеть черты, понять цвет глаз. Чувство томления, которое рождалось в его груди, когда он вспоминал о задорной дворянке, он называл скукой. Дел никаких не было, посиделки в питейных заведениях настолько надоели, что встреча с незнакомкой показалась ему забавной и интересной. Несколько дней подряд после того вечера Антон выходил в поле то пешим, то на коне, но девушку встретить ему так и не удалось. Отчаявшись, Антон вернулся к своему обычному времяпрепровождению.

Вот и сегодня, ничего, собственно, не ожидая от вечера, он отправился в питейную с другом. Борис, который так же, как и Антон, состоял на службе его Императорского Величества, называл себя талантливым поэтом, что, впрочем, на практике никак не проявлялось. Пара поэм, написанных им несколько лет назад, спросом не пользовались и нигде не печатались. Напившись, Борис начинал декламировать произведения на публике и каждый раз подвергался жесткой критике. Он злился, сопел, но безуспешно продолжал продвигать свой талант в массы. Антон же считал, что талант друга заключается в другом. Тот очень быстро сходился с людьми и завязывал новые знакомства в одну секунду. В этом пригороде они жили не больше двух недель, а он уже вращался в здешних аристократических кругах и знал всех и каждого по имени. Поэтому Антон не удивился, когда вошедший в местный кабак незнакомый молодой человек увидел его друга, кивнул ему и направился к их столику. Он обменялся любезностями с Борисом, и тот представил его Войковскому.

– Николай Дмитриевич Албашев.

Антон назвал себя, а сам все пытался вспомнить, где слышал эту фамилию. И только когда Николай заказал пива и доверительно рассказал Борису что-то про строптивую невесту, Антон вспомнил, кто такой этот Албашев.

– Так это о вашей помолвке ходят разговоры? – спросил он, глотнув густого пива из кружки.

– Разговоры ходят? – в свою очередь задал вопрос Николя. – И что же говорят?

– Да ничего особенного, – замялся Антон, – мол, удачная партия.

– Уж что да, то да… – честно признался Николя, задумался на минуту и посетовал: – Да только невеста замуж выходить не желает.

– Как так не желает? – удивился Антон. Он внимательно рассмотрел Албашева с ног до головы и убедился, что такого жениха здесь, наверное, любая дама мечтает заполучить. Красив, статен и, по слухам, богат без меры.

– А вот так! – Николаю наконец-то принесли пива, и он сделал обильный глоток. – Не люблю, говорит, я тебя, голубчик, княжич Албашев. И все тут. Вчера принесли ей ткани на платье свадебное, так она портного взашей выгнала. Отец ее уж и меня вызывал, чтоб я с ней поговорил, а она ни в какую.

– До чего же нынче невесты капризные пошли! – рассмеялся Борис. – Может, и прав ты, Антон, не стоит жениться-то? А то так и прослывешь подкаблучником среди друзей.

Антон хотел что-то сказать, но вспомнил о незнакомке, с которой встретился несколько дней назад, и закусил губу. Нет, он, конечно, мнения не поменял, но хорошенько над ним задумался.

Еще с полчаса пообщавшись с Николаем, Антон понял, что парень и правда хорош. Может, слегка высокомерен и кичится своим положением в обществе, но в целом вполне приятный собеседник. А Албашев совсем скоро захмелел, расслабился, забыл про невесту, и у молодых людей пошли иные разговоры. Обсудили военные уставы, имперские реформы, последние научные изыскания и популярных писателей. А когда разговор сошел на нет, Албашев хлопнул себя по колену и предложил:

– Родители организуют прием послезавтра. Это, конечно, не бал, но вся местная интеллигенция соберется, – не без хвастовства отметил он. – Приходите и вы! Я вас с невестой познакомлю.

Борис от таких предложений никогда не отказывался и сейчас не собирался. Он все надеялся найти почтенную публику, которая оценит его творения по достоинству. Когда же, заручившись согласием Бориса, Николя взглянул на Антона, словно спрашивая того, будет ли он, тот развел руками. После салона Бурлянских он не торопился принимать подобные приглашения. Но Албашев стал настаивать, и отказать ему было крайне неудобно. Так молодые люди договорились о новой встрече и спустя какое-то время разошлись по домам.

– Оленька, дочка, – раздался по дому зычный голос князя Полянского, – повозка подана, пора выходить. Где ты запропастилась?

– Давно уже собрана и ожидаю вас.

Ольга выплыла из-за поворота и обняла отца. Вместе они вышли из поместья и уселись поудобнее в коляске. Кучер присвистнул лошадям, и те тронулись в путь. Поскрипывая на ухабах, неслась их открытая повозка по проселочной дороге. Сегодня был на редкость приятный день. Светило яркое солнце, и Ольга, жмурясь от удовольствия, подставляла ему бледное личико.

Летом места эти зарастали буйной растительностью, колосилась золотая рожь, квакали лягушки, пели птички. Ни за что Ольга не хотела менять эту красоту на каменные мостовые Санкт-Петербурга, куда они с Николя должны были переехать после свадьбы. Княжна потихоньку начинала смиряться с незавидной, как ей казалось, судьбой, но сердце рвалось вон из груди, несло ее куда-то к неведомым далям и звало за чем-то новым и неизведанным. Будь ее воля, ни за что не стала бы она менять свою прекрасную жизнь. Ей сладко было дома с отцом и в то же время скучно. Но Петербург с его роскошными балами, известными салонами и дворцами никак не привлекал молодую княжну.

Когда издали показалось имение Албашевых, от Полянского не утаилась печаль, которая проявилась на лице дочери. Он тяжело вздохнул и опустил глаза, ничем не выдавая собственную горесть.

Гости подъезжали на повозках или верхом – спешивались и продвигались вперед ко входу. Там их встречали расторопные слуги, провожали в покои и молча удалялись к другим посетителям.

Когда Ольга и ее отец вошли в большую залу, приготовленную по этому случаю, здесь уже было много народа, гости разговаривали и пили шампанское. Как принято, почти сразу все разошлись по группам, созданным по интересам или статусу, и наслаждались общением.

Рядом с Николя стояли два человека: один одетый во фрак, а другой в офицерский мундир. Один лицом к Ольге, другой спиной. Ни один не показался ей знакомым. Она поспешила к жениху. Он заметил ее, заулыбался и что-то сказал гостям. Тот, кто стоял к ней спиной, повернулся, и Ольга вздрогнула.

Антон, услышав от Албашева, что прибыла его невеста, заинтересованно обернулся да так и замер с открытым ртом, когда перед ним предстала черноволосая девушка в красивом белом платье с золотой каймой.

– Вы? – удивленно спросил он и спохватился.

– Неужели вы знакомы? – забеспокоился Николай.

– Нет… – помедлила Ольга, подходя ближе. – Точнее, виделись однажды, но не представлены.

– Ну что же, – растерялся Николай, – рад вам представить мою невесту, княжну Ольгу Полянскую. – Албашев как бы невзначай взял девушку за локоть и рукой указал на своих знакомых. – А это князь Антон Семенович Войковский и Борис Аркадьевич Яровой. Военные люди, – Николай замялся. – Правда, в разных чинах. Но Борис, – Албашев указал на человека во фраке, – между прочим, поэт. Думаю, вам будет интересно с ним познакомиться и поговорить.

Мужчины поклонились, а Ольга продолжала впиваться взглядом в Антона.

– Поэт? Ну да… пожалуй, будет интересно… – сказала она таким голосом, что всем стало понятно – поэзия Ольгу занимает мало.

Николя раскланялся с друзьями и повел невесту к другим гостям. Антон смотрел вслед уходящей паре. Ему сделалось грустно. Каков шанс встретить его незнакомку здесь? Да еще и узнать, что она помолвлена.

Борис заметил замешательство друга.

– Хороша, не правда ли? – подначил он Антона и усмехнулся.

Он принял из рук официанта шампанское и отхлебнул. Войковский отмахнулся. Спорить по такому поводу, конечно, грешно. Княжна Полянская и правда была хороша. И поэтому в течение всего приема Антон бросал взгляды на Олю. А она словно вовсе не интересовалась им. Борис, слегка перебрав шампанского, подошел к ней и предложил послушать поэму, но она смерила его взглядом и от стихоплетства отказалась, отговорившись плохим вкусом и неумением оценить талант по достоинству. Борис обиделся и засобирался домой. Антон не стал его разубеждать, но сам решил задержаться. И не напрасно. Как только княжна смогла улучить минуту, она подошла к нему и начала разговор:

– Больше не падаете с лошадей? – спросила Оленька, и губы ее растянулись в улыбке, открывая ровные жемчужные зубы.

– А вы больше не гуляете в одиночестве? – решил пропустить насмешку мимо ушей Антон.

– Только не говорите, что вы искали со мной встречи. – Ольга внимательно посмотрела на собеседника.

– И не пытался, – грубовато ответил Антон и спугнул ее.

Улыбка сползла с лица девушки. Она ничего ему больше не сказала и упорхнула к выходу. Войковский почувствовал себя последним негодяем, собрался пойти за ней, но увидел, как туда же направляется Николя, и остановился. Однако интерес взял над ним верх, и он, пробравшись через толпу, встал около большого окна. Отсюда ему было видно часть двора и белую резную беседку. Ольга стояла у самого входа в нее и, касаясь рукой деревянного косяка, смотрела перед собой. К ней подошел Николя, что-то сказал, и она обернулась. Антон даже отсюда увидел, как глаза девушки наполнились слезами. Албашев взял ее за руку и все что-то говорил и говорил.

Ольга его не слушала и отводила взгляд. В один момент она разозлилась и притопнула ногой. Слезы на ее щеках вмиг высохли. Она сверкнула глазами, высказалась и внезапно бросила взгляд на окно, за которым стоял Войковский. Он отпрянул, но мог быть точно уверен, что она его заметила. Ему стало неудобно. Он почувствовал себя не в своей тарелке. Все, о чем мог сейчас думать, это как бы поскорее сбежать подальше от ее насмешек. Антон, забыв попрощаться с хозяевами, вышел в коридор, схватил пальто и направился к выходу. Там столкнулся с Полянской. Девушка кинула на него быстрый взгляд, потом отвела и еле слышно сказала:

– Завтра на том же месте! В послеобеденное время.

– Послеобеденное время длинное! Когда именно? – попытался уточнить Антон, но в дверь вошел Николя. Он понял, что офицер уходит, и спросил:

– Антон, так скоро нас покидаете?

– Боюсь, что не смогу задержаться дольше. Дела… Дела…

– Ну что же, рад был повидаться!

– Спасибо за приглашение, мне очень приятно, – ответил любезностью Антон.

Ольга все это время стояла рядом с Албашевым, прикусив губу. И только когда Антон откланялся и собрался к выходу, она кинула ему вслед:

– Приятно было с вами познакомиться. Надеюсь, еще свидимся когда-нибудь. И время не важно, если есть желание.

Антон задумчиво кивнул ей. Еще раз поклонился Албашеву и вышел за дверь. Ольга улыбнулась и, взяв под руку ничего не подозревающего Николя, потянула его к гостям. Она весь оставшийся вечер старалась вести себя как можно благосклонней к жениху. Исполнила по его просьбе пару сонетов, на что он отреагировал испугом и задал вопрос, не заболела ли она, раз так добра к нему. Но Олиной внезапной радости не было конца. Она так заинтересовалась завтрашней встречей с этим симпатичным молодым офицером, что более ничего сегодня не могло ее расстроить. И даже когда отец на обратном пути домой стал распекать Ольгу за отношение к будущему мужу, она лишь смеялась в ответ и просила кучера гнать быстрее, чтобы насладиться ветром, играющим в ее волосах. И так ей весело было, а грудь распирало от внезапного жара и довольства, что она распахнула свой бурнус и закрыла глаза, чувствуя, как холодный воздух остужает ее. Отец же попросил ее прикрыться.

– Ольга! – погрозил он пальцем. – Так и лихорадку подхватить не долго!

Но она не слушала, а привстала на коляске и подняла руки к небу, словно желая его обнять. Дрожки дернулись на ухабе, Ольга не удержалась и завалилась на сиденье, заливаясь громким смехом. Князь Полянский испугался за нее, вскрикнул и потянулся к ней, чтобы поддержать. Случайно коснулся рукой ее щеки, нахмурился и попросил кучера остановиться. Ольга посмотрела на отца с опасением. Но он не ругался, а только щупал ей щеки, лоб и цокал.

– Что такое, папочка? – спросила Оля, вдруг почувствовав усталость и тяжесть во всем теле.

– Доигралась, милая! – не на шутку разозлился Полянский. – У тебя жар!

– Да ну что ты! – не хотела верить ему княжна, но сама уже понимала, что отец прав. И в голове ее мелькнула только одна мысль: «Он будет ждать, а мне и шагу из дома не дадут ступить!»

Глава 3. Любовная горячка

Антон плохо спал всю ночь. То сны нехорошие, то мысли тяжелые. С одной стороны, встретиться с княжной очень хотелось. С другой – она чужая невеста. А если еще пораздумать, так вроде и не хочет она замуж за Албашева. Так или иначе, Войковский решил, что одно свидание с Ольгой не должно привнести ни в его, ни в ее жизни ничего плохого. Только не нравилось ему, что девушка не назначила точного времени. Ему казалось, что она задумала подшутить над ним. Но охота пуще неволи, а тем более, если княжна действительно придет, то совсем не по-мужски это получится – там не появиться. К утру Антон был готов пойти и перестал испытывать перед Албашевым чувство вины, которое овладело им вначале.

За завтраком Войковский понял, что разнервничался и не хочет есть. Не прикоснувшись к круглой теплой буханке свежего хлеба и не попив парного молока, принесенного ему прямо в номер молодой деревенской крестьянкой, он быстро собрался и вышел на постоялый двор. Солнце сегодня припекало почти по-летнему. Вязкая земля хлюпала под ногами, и сапоги тотчас испачкались в противной коричневой жиже. Старый облезлый петух сидел на аккуратно сложенных у забора дровах и мерил Антона презрительным взглядом. В сарае замычала обиженная чем-то корова, закудахтали куры. Петух затряс красной головкой, раскрыл крылья, словно потягиваясь, и спикировал вниз. Прошелся, неуклюже переставляя ногами по грязи, поклевал что-то для приличия и ушел за дровни. Антон проводил его насмешливым взглядом и уставился на кривую дорогу, ведущую в поля. Ждать было нестерпимо. Антон собирался поскорее встретиться с девушкой и, по возможности, побыстрее с ней проститься. Уж очень не хотелось ему увязнуть в чувствах, как в этом чавкающем месиве постоялого двора. Он, не в силах больше ожидать, отправился в ту сторону, где впервые встретился с княжной Полянской.

Конечно, пешим добираться сюда гораздо тяжелее и неудобнее, но зато ухабистая дорога занимала все внимание Антона, и он мог немного отвлечься. Не думать об Ольге представлялось ему делом трудным и почти невозможным. С момента первой их встречи она так плотно засела в его голове, что молодой человек, сам того не замечая, все больше и больше интересовался этой неординарной особой. Она вроде и жеманна, и кокетлива, как и другие дамы. И не любил Антон этого вовсе. Но было в ней что-то живое и яркое, такое, что в других девушках князь никогда не замечал. И ее черные волосы, и темные глаза, словно большие бусины, привлекали невероятно. Сказал бы кто раньше молодому князю, что он когда-нибудь попадется на женскую удочку, он не то что не поверил, еще и поколотил бы фантазера за подобные предсказания.

Антон по-молодецки быстро прошел весь путь до широкого поля и окинул его взглядом. Куда ни глянь, вокруг него темнел чернозем. Плодородная землица. То, чем наградила Русь своих подданных в изобилии. При хорошем-то уходе, да при уме, здесь можно собирать такие урожаи, что никакому французу и не снилось. Сколько воинов сложило головы за эти вот земли! И сколько еще сложит. Войковский был уверен, что всегда иностранцам будет мозолить глаза сие раздолье. И Россия, еще не успевшая в полной мере оправиться от войны с французами, задержавшись в развитии, явно не была готова к защите своих территорий. Однако в высших кругах давно поговаривали о новой намечающейся кампании. И хоть никто не знал ни ее планов, ни дат, все глаза были устремлены в сторону Крыма и турков. Антон, как и любой молодой военный в те времена, уставший от пустой растраты наследства, готовился вступить в ряды действующей армии Российской Империи. И еще поэтому не желал себе ни встретить кого-то, ни тем более завести семью. Он сердцем радел за отчизну и хотел, как отец и деды, прославиться на военном поприще и принести победу своей стране, с кем бы ни велась битва.

Антон долго бродил, размышляя, пока не почувствовал усталость и голод. Было уже далеко послеобеденное время, а Ольга так и не появилась. Войковский сначала испытал легкое нетерпение, а потом и разочарование.

– Обманула! – крикнул он и уставился на дубы, тянувшие ветви к небу на опушке. Они качали головами и словно жалели его. Внезапно Антон услышал отдаленный выстрел где-то с окраины леса, и серым облаком взлетела утиная стая. Он смотрел, как она кружит над землей, и жалел, что пришел сюда. Раздался еще один громогласный залп, и одна из птиц дернулась, замерла на секунду и кубарем полетела вниз, рассекая воздух. В этот миг показалось Антону, что затихла природа. Перестал раздаваться из леса стук дятла по стволу, прекратилось воронье карканье, замерли голосистые трели других птиц. Войковский наблюдал за падением селезня и почувствовал себя таким же раненым в самое сердце. И обидно ему было, что он так легко попался на Олину уловку. В один миг перед глазами офицера пронеслось видение. Представил он княжну Полянскую, которая сидела у себя в поместье, вспоминала его и смеялась так звонко, как умела это делать. «Нет! Не могла она так поступить!» – подумалось Антону. «Может, просто задержало ее что-то», – уговаривал он себя и, оглядевшись, нашел место посуше. Снял мундир, вывернул его наизнанку, положил на землю и присел в твердой уверенности, что дождется ее.

А Ольге тем временем было не до мыслей о молодом человеке, который так и просидел до вечера на опушке, а потом вернулся в гостиницу и в расстроенных чувствах упал на кровать лицом в подушку, твердо обещая себе больше никогда не поддаваться женским чарам.

Полянская заболела серьезно. Температура у девушки поднялась нешуточная. Она лежала на подушках с румяными от жара щеками и слезящимися глазами. Няня поила ее чаем с малиновым вареньем и горькими настойками, которые принес доктор. Только на третий день Ольга стала понемногу приходить в себя и вспомнила о Войковском. Мысль о нем снова заставила ее покраснеть. Алевтина, которая находилась в этот момент рядом, испугалась, что у княжны опять поднялась температура, и положила сухую теплую ладонь ей на лоб.

– Странно, – сказала она. – Вроде не так горяча, как давеча, а щеки красные, яко свеклой намазали. Как вы себя чувствуете-то, барышня?

– Да хорошо все, – отмахнулась Оля от старухи. – Мысли только разные в голову лезут.

– Да какие там мысли могут быть в вашей бестолковой-то голове?

– Алевтина! – возмутилась Ольга.

Няня уже очень давно жила в их семье и порой позволяла себе отпускать нелицеприятные слова в присутствии молодой княжны. Полянский этого никогда не поощрял, но так уважал старую няню, что редко ей противился. И если в детстве Ольга не обращала внимания на колкости Алевтины, то сейчас их не принимала, так как считала себя взрослой для таких поучений.

– Не пристало тебе спрашивать у княжны, какие у нее мысли! – отозвалась Оля.

– Как так не пристало? – искренне удивилась Алевтина. – А как же я буду знать, что у вас на уме? Того и гляди глупость какую сотворите, а мне потом перед батюшкой вашим отчитываться.

– Влюбилась я, кажется, – решила признаться Ольга и снова покраснела, опустив черные ресницы.

– Как так влюбилась?! – всплеснула руками Алевтина. – И в кого же, прости Господи?

– В офицера одного. И встречу ему назначила. Но не пришла. Вот не знаю, что он теперь и думает обо мне, – всхлипнула Оля, не поднимая на няню глаз.

Алевтина нахмурилась, присела на краешек кровати рядом с княжной и внимательно на нее посмотрела. Ольга подняла глаза и уставилась на старуху, ожидая хоть каких-нибудь замечаний. Но та продолжала молчать и вглядываться, а когда поняла, что дальше девушка объясняться не желает, тихо сказала:

– Нехорошо это, Оленька. У вас жених есть. Красивый молодец. Глупости вы говорите. Нельзя вот так взять, да и влюбиться в кого ни попадя.

– А он не «кто ни попадя», – передразнила Ольга. – Он хороший очень. Красивый. И глаза у него такие умные-умные.

– Не знаю я, какие у него там глаза, – нетерпеливо высказалась Алевтина и встала с кровати, – но вам лучше бросить такие глупости. А нет, расскажу батюшке, и задаст он вам трепку так, что и думать забудете об офицере вашем.

– Вот еще! Ничего ты никому не скажешь! А если скажешь… я… я… – Оля запнулась, придумывая кару для няни, и как только мысль пришла ей в голову, выложила ее: – Я попрошу папеньку, чтобы он тебя из дома выгнал в деревню. Вот!

– Ах! – ужаснулась Алевтина. – Какая злая, оказывается, барышня в семействе Полянских растет! Няню старую выгнать собралась! И не стыдно вам такие речи-то вести?

Ольга почувствовала себя негодницей, прикрыла глаза ладошками и запричитала:

– А что ты мне делать прикажешь, нянюшка? Если ты мне выбора не оставляешь? Не хочу я за Николя замуж! Он друг мне, и только! Хочу по любви!

Алевтина подошла к девушке, обняла ее, а та прижалась к старухе и зарыдала.

– Ну, полно вам, барышня, слезы лить! Было бы из-за чего! – Няня гладила девушку по спутанным волосам и уговаривала: – Хороший ваш Николя! Слова злого никогда не скажет. Делом никогда не обидит. Вам на такого жениха молиться надо, а вы нюни распускаете. Давайте-ка я вам лучше чаю травяного принесу. А то смотрю – снова жар у вас. И нечего думать ни о каких офицерах. Все они хороши, пока на них издалека смотришь. А чуть приглядишься, так и плюнуть не на что.

– Он не такой!

– И знать ничего не желаю, – ответила Алевтина и заторопилась на выход, оставив жалобно всхлипывающую девушку в комнате одну.

Как только за ней затворилась дверь, Ольга вскочила с кровати и подбежала к окну. Посмотрела на улицу, а там сквозь темные тучи, гулявшие по небу, протискивались лучи весеннего солнца. Оно, словно закрытое в темнице, рвалось на волю. Оля прижала руки к груди и пожалела солнышко. Ей казалось, что оно сейчас так похоже на нее. Ей тоже хотелось свободы. Хотелось вырваться на волю и снять с себя оковы немилого сердцу замужества. И сейчас даже рада она была, что заболела. От нее хоть на время отстали с подготовками да примерками. Но огорчало, что так и не попала на встречу с Антоном. Чувствовала всем сердцем – обиделся он на нее. Хотелось хоть как-то дать ему знать, что она здесь, болеет, но думает о нем. И послать бы Алевтину с письмецом, но не знает куда. Да и хорошо ли это, первой письмо ему присылать? Оля задумалась.

– Нет, неправильно! Не должна я ему в ножки кланяться! Если я ему интересна, то сам меня найдет, – решила Ольга и выдохнула от облегчения.

Почти неделя прошла со дня приема у Албашевых. Николя до невесты все это время не допускали, и как только он узнал, что ей сделалось лучше, оседлал коня и отправился к поместью Полянских. Ольга ждала его на крыльце. Одетая в белое кружевное платье, она выглядела необыкновенно. Легкая, стройная, грациозная. В детстве Николя не замечал ее красоты. Сейчас же, ссаживаясь с коня, он бросил на нее взгляд и обомлел. Он понять не мог, когда она стала такой взрослой и такой привлекательной. Албашев не сомневался, в отличие от невесты – он испытывал те самые чувства, которые можно назвать любовью.

Ольга, по старой детской привычке, хотела поприветствовать Николая объятием, но передумала и остановилась рядом с ним, не зная, как себя повести. Теперь, когда они стали взрослыми, их прежнее дружеское объятие могло носить иной характер. Оба это поняли и смутились. Албашев спохватился, отвесил девушке поклон и поцеловал ей руку. Обоим это показалось какой-то игрой во взрослую жизнь. Они сначала улыбнулись, а потом рассмеялись, не сговариваясь.

– Алевтина приготовила нам в гостиной чай. Ты зайдешь? – спросила Ольга.

– Конечно! Так скучал по тебе всю неделю! – с чувством признался Николя, а девушка отвела взгляд, предпочитая проигнорировать эту фразу.

– Как поживают твои друзья? – как бы невзначай спросила Ольга, когда они прошли в комнату и уселись за небольшим чайным столиком. Он был накрыт белой кружевной скатертью, украшен фаянсовыми пиалами с клубничным вареньем, медом и печеньем. Николя вспомнил, что не успел позавтракать, и с удовольствием принялся жевать хрустящее лакомство. Ольга терпеливо ждала ответа. Албашев запил печенье чаем и поднял глаза на девушку. Ее внимание к новым знакомым ничуть не смутило его. Он и представить себе не мог, что она спрашивает не ради праздного интереса, а ради личного умысла.

– Борис рассказывал, что через неделю их перераспределяют в другой город. Он останется еще на какое-то время у родственников, а потом уедет вслед за своими.

Николя заметил, как нахмурилась Ольга и заерзала на стуле. Она хотела спросить еще что-то, но словно не решалась. Албашев ничего не заподозрил. Девушка встала со стула и подошла к окну, потом скрестила руки на груди и повернулась к Николя. Теперь она оказалась в тени, и Албашев не мог разглядеть выражение ее лица.

– А тот второй… офицер… Антон Семенович, кажется? Он тоже останется здесь?

– Не могу сказать, – отозвался молодой человек. Он успел засунуть в рот еще одно печенье и теперь говорил невнятно. – Я его не видел. Не думаю, что у него есть хоть какой-то смысл оставаться.

– Действительно. Нечего ему делать в нашей деревне. Это наш удел – лесами да полями наслаждаться. А им, городским, у нас скучно и занять себя нечем, – печально ответила Ольга.

– Скоро и мы с тобой в городе будем жить, – напомнил Николай. – Вот тогда не останется у тебя времени для грусти!

– Пожалуй, что так… – поддакнула Оля, отвлеченная своими мыслями. Она даже не поняла, с чем только что согласилась. Николя заметил, как у девушки сверкнули глаза, словно ей в голову пришла какая-то шальная идея.

– А где сейчас командирует их полк? – спросила она.

– Полк-то за городом. А те, что побогаче, сняли себе комнаты в гостинице.

Девушка задумалась. Княжич, посчитав этот разговор исчерпанным, перешел к другому и стал рассказывать, что произошло за неделю. Ольга совсем не слушала. А от предложения пройтись по саду отказалась наотрез и, спустя какое-то время сославшись на усталость и извинившись перед княжичем, собралась пойти к себе.

Как раз в этот момент спустился в гостиную князь Полянский. Он поцеловал дочь, поприветствовал Албашева и молча проводил взглядом печальную Ольгу.

– Что, никак не берет вас мир, Николушка? – спросил Полянский, наливая себе чашечку чая.

– Да вроде хорошо все было, когда я пришел, а потом словно подменили ее, – признался Албашев.

– Эх, Коля, Коля, – покачал головой князь. – Тяжело тебе придется с ней. Уверен, что сдюжишь? Может, пока время есть, передумаешь? Может, ну ее, женитьбу эту?

– Что вы, Андрей Александрович, как можно! – оскорбился Николай. – Ничего я не буду отменять. Я люблю Оленьку. Просто она своенравная очень. Не любит, когда без нее решают, вот и противится. Все у нас хорошо будет.

– Ну, смотри, – удрученно вздохнул Полянский, – делай, как знаешь! Я настаивать ни на том, ни на другом не намерен.

Он подумал и добавил:

– Как бы там ни было – это хорошо, что в тебе такая вера живет. Только она, пожалуй, тебе и поможет.

Князь вздохнул и отвел взгляд. Николя не совсем понял его и уж тем более не мог прочитать мыслей Полянского, но только слова эти засели в его голове, и он решил поразмыслить над ними на досуге. Но потом. Позже. А сейчас он должен заняться другими делами. Например, придумать, чем удивить княжну, чтобы подтолкнуть ее немного к себе. Разбить стену отчуждения, которая внезапно выросла между ними. Николя хотел, чтобы она прежде снова стала ему другом, а уж потом, он был уверен, придут и новые чувства.

Глава 4. Первые объяснения

Антон проснулся от того, что услышал во дворе какой-то переполох. Несколько гвардейцев, которые снимали комнату вместе с ним, подняли головы, чтобы, как и он, разузнать причину шума. Спустя минуту почти все они встали с кроватей и прильнули к окнам. Их взору предстала интересная картина. Посреди вечно грязного двора остервенело перебирала копытами красивая ухоженная лошадь, а местный пес выскочил из конуры и лез ей под ноги, поднимая безумный лай. Молодая, прилично одетая всадница, вцепившись в поводья, пыталась успокоить испуганную лошадь. Но та слушаться не желала, смотрела на собаку косым взглядом, ржала и вставала на дыбы. С чернявой головы всадницы слетела белая шляпка, и Антон смог разглядеть ее лицо.

– Оля? – удивился он и ей, и тому, что назвал ее по имени.

Как был в спальной рубахе и штанах, помчался вниз. Перед ним выскочил во двор хозяин гостиницы. Он быстро присмирил собаку, а Антон, схватив лошадь за поводья, потянул ее прочь. Животное, как только оказалось за забором, стало приходить в себя и успокаиваться. Антон погладил лошадку по умной морде и сказал:

– Ну-ну, милая. Теперь-то уж чего дрожишь. Нет твоего обидчика рядом.

Лошадь, словно отвечая ему, жалобно заржала. Антон рассмеялся и похлопал ее по боку. Оля все это время молча наблюдала за ним. Войковский исподволь глянул на девушку. Он рассчитывал увидеть ее испуганной после таких выкрутасов лошади, но не тут-то было. Девушка улыбалась, того и гляди готовая рассмеяться. «Бесстрашная или глупая?» – пронеслось в голове Антона и потом: – «Зачем она здесь?»

Он, памятуя свою обиду, которая выбила его из колеи на несколько дней, сначала не решался с ней заговорить, но потом, представив себе, что она, должно быть, здесь именно из-за него, сказал:

– Помнится, вы меня укоряли в неправильном обращении с лошадью. А сами, я смотрю, ничуть не лучше умеете с ней управляться.

– Так я и не офицер, – засмеялась Ольга. – Поможете мне спешиться?

Он, скрывая смущение, подошел поближе, а она, придерживаясь рукой за его плечо, спрыгнула. Антон еле успел подхватить ее за талию, и они оказались в неудобном положении, словно парочка влюбленных, готовых к объятию. Войковский, понимая, что из окон на него пялятся сослуживцы, убрал руки с ее талии и сделал шаг назад. Оля покраснела и смущенно опустила голову.

– Ваша шляпка осталась во дворе, – вспомнил Антон. – Я принесу.

– Оставьте это! – попросила Ольга. – Она теперь все равно безнадежно испорчена! Отведите лучше лошадь в стойло и выходите. Мне нужно с вами поговорить.

– Боюсь, нам не о чем разговаривать.

– Антон Семенович, я знаю, вы обижены. Но позвольте мне объясниться!

Войковский не понимал, как правильно вести себя в подобных случаях, но решил, что дуться и капризничать – не мужское дело. Он с минуту поразмыслил над предложением, а потом кивнул и, взяв лошадь за уздцы, снова повел ее во двор. Передал хозяину и быстро вбежал наверх, чтобы переодеться. В комнате его встретили насмешливые взгляды.

– Полянская? Сама пожаловала? К тебе? – Борис все еще стоял у окна и смаковал эту историю. – Чего она хотела?

– Понятия не имею, – отмахнулся от него Антон и поспешил одеться.

– Когда же ты успел с ней закрутить? – удивлялся Борис. – И тебя не смущает, что она почти замужем?

– Ого! – послышалось с разных сторон. – Наш женоненавистник пытается соблазнить чужую невесту!

Раздались смешки. Друзья попытались подойти к нему и похлопать по плечу, но Антон отстранился.

– Не придумывайте того, чего нет! – ответил он. – Занимайтесь своими делами!

– Тебя к ужину-то ждать? – смеялись молодые люди. – Или ты в ее поместье потчевать нынче будешь?

Антон молча вышел из комнаты. Пока шел по двору до калитки, чувствовал, как спину ему сверлят из окон взгляды его товарищей. От них он словно становился меньше. Опустил голову и поспешил к девушке. Она стояла у одинокой березы, чуть облокотившись на ее ствол, и смотрела в сторону. Ольга услышала шаги, обернулась и, завидев Антона, улыбнулась. Как только он подошел поближе, она легким движением руки указала на дорогу и попросила:

– Можем мы пройтись недолго?

– Ольга Андреевна, вы и меня, и себя ставите в неудобное положение, – упрекнул девушку Войковский. – Вот так ни с того ни с сего поутру приехать сюда и вызвать меня. Это недостойно княжны.

– Я узнала, что вы уезжаете, и не могла с вами не объясниться прежде, – просто ответила Ольга и наклонила головку в сторону, как бы прося прощения.

Антон залюбовался ею. Но она не дала ему насмотреться вдоволь и двинулась вперед мелкими шажками.

– Вы меня ждали тогда? – вдруг спросила она.

– А вы как думаете?

Антон пошел за ней следом, намеренно оставаясь позади. Оля посмотрела на него через плечо и не смогла скрыть своего довольства.

– Думаю… да, – произнесла она и отвернулась.

– Вы так надо мной пошутили? Поверьте, я такой анекдот не оценил.

– Никаких шуток, – уверила его Ольга. – Я слегла с лихорадкой и все эти дни пролежала в постели. Очень переживала, что вы сердитесь на меня. Но я ничего не могла поделать.

Антон молчал. Он и не знал, что ей ответить. Ему тогда, как и сейчас, непонятна цель их встречи. Конечно, мгновенное притяжение, которое установилось между ними в момент их знакомства, было несомненно. Но только уместно ли вспоминать и думать об этом?

Они прошлись до опушки, Оля облюбовала высокий пенек и присела на него. Антон близко подходить не стал. Решил держаться на порядочном расстоянии от нее, потому как возле нее начинал чувствовать неприемлемое для него смущение.

– Вы простите меня? – спросила Оля и посмотрела на офицера прямо.

– Мне не за что вас прощать, – ответил Антон, а сам не мог оторвать взгляда от ее темных печальных глаз. – Скажите мне только, зачем вам все это?

Оля не поняла его вопроса, и он попытался объясниться:

– Наша встреча. К чему она?

– Мне казалось, вы хотели возобновить наше знакомство, – удивилась Оля. – Или я неправильно вас поняла?

– Я вроде бы ничем не выказывал своего интереса к вам, так с чего вы решили…

– Ах, вот как! – Ольга разозлилась, вскочила с пенька, и завитые у виска локоны заходили из стороны в сторону. – Тогда простите, что потревожила вас и неправильно поняла ваши намерения! В таком случае нам не о чем больше разговаривать!

Оля развернулась к гостинице и легко, словно грациозная лань, помчалась от Войковского.

– Ольга Андреевна! Стойте! – Антон побежал за ней следом, остановил ее, взял за плечо и развернул к себе лицом. Девушка отвела голову в сторону, не желая встречаться с ним взглядом. Она была раздосадована. Мало того, что она, поправ кучу правил, приехала к нему, чтобы извиниться… так оказывается, ему еще это и не нужно!

Войковский боялся, что, если уберет руку с плеча девушки, она тут же уйдет, но и понимал, что продолжать удерживать ее – фамильярно.

– Вы меня неправильно поняли! – решился сказать он. – Я не выказывал интереса, но это не значит, что я его не испытываю.

Он отпустил ее и склонил голову, потому как признание этого факта и самого его ошеломило. Антон стоял, лелея надежду, что девушка сама продолжит разговор, а лучше и вообще сменит тему. Оля не заставила себя долго ждать.

– Интерес сложно скрыть, какими бы утонченными ни были наши уловки. У вас он либо есть, либо нет. Другому всегда подвластно понять это.

– Неправда, – не согласился Антон. – Не все читают между строк. Просто вы… непохожи на других. И умеете чувствовать.

– Хорошо это или плохо? – спросила Ольга, сменив гнев на милость. А Войковский еще раз удивился, как быстро у нее меняется настроение.

– Не уверен, что знаю ответ. Вы мне скажите.

– Думаю, ни то и ни другое. Это может либо нравиться, либо не нравиться собеседнику. А значит, для кого-то плохо, а для кого-то хорошо. Мне было интересно ваше личное мнение.

– Мне нравится, – поспешил заверить Антон и снова посмотрел на нее.

Ольга улыбнулась. Она вдруг раскинула руки в стороны и закружилась на месте.

– Хорошо, что вам это нравится! – радостно засмеялась она и резко остановилась. – Вы так кружились когда-нибудь? Это так здорово! Нужно только смотреть на небо непременно! Оно мельтешит перед глазами, и кажется, что весь мир кружится вместе с тобой. Попробуйте!

– Ольга Андреевна, ну что вы! Как это будет выглядеть?

– Ох, а вам есть разве дело до того, кто что думает? Давайте. Скорее!

Она схватила его за руки, уперлась ногами в землю, чтобы не упасть, и закружилась, потянув молодого человека за собой. Он понял ее игру, взялся поудобнее и закружился вместе с ней. Антон посмотрел на небо, испещренное редкими тучами, на птиц, пролетающих в голубой дали, и рассмеялся. Он почувствовал себя неразумным ребенком. Словно ему не двадцать пять, а только шесть. Антону приятно было окунуться в легкое детство, а еще подумалось, что с такой девушкой можно век прожить и не состариться. От этой мысли ему на душе стало тепло и в то же время трепетно.

Ольга почувствовала легкую тошноту от кружения и остановилась. И он, озадаченный своими мыслями, не успел вовремя затормозить и столкнулся с ней. Она чуть не упала. Антон подхватил ее, и Оля со смехом прижалась лицом к его плечу и положила ладошку ему на грудь. Но тут же оба отпрянули и сделались серьезными, будто и не было за минуту до этого веселого смеха.

– Нам не нужно бы больше видеться, – сказал Войковский.

Ольга смотрела на него, тяжело дыша и прикрывая ладонями раскрасневшиеся щеки.

– Вы не хотите меня видеть? – спросила она.

– Нет, что вы! – уверил он ее. – Просто вы чужая невеста. И время наедине со мной может скомпрометировать вас. Вы поступили дурно, приехав сюда. Поверьте, сплетников хватает и среди мужчин. Не могу поручиться вам за то, что никто из моих сослуживцев не начнет говорить о вас. И если это дойдет до вашего жениха, то у вас будут проблемы.

– Я хочу и имею право проводить время с теми, кто мне приятен. Да и замуж я не хочу. Поэтому прошу вас. Хотя бы пока вы не уехали – посетите меня сами. Я познакомлю вас с отцом. Поверьте, вы найдете его приятным собеседником.

– Хорошо, – согласился Антон, – но как я буду представлен вашему отцу?

– Моим другом? Можно мне вас так называть и надеяться на взаимную дружбу?

– О чем речь? Конечно! Это честь – быть вашим другом.

– Спасибо, – ответила довольная Ольга и направилась в обратную сторону. Ее миссия выполнена, и можно со спокойной душой отправляться домой.

Они шли рука об руку и разговаривали ни о чем. Она удивлялась, как легко ей оказалось найти общий язык с человеком, которого, по сути, не знала. А ему приятна была ее добродушная, открытая натура, коих он не встречал прежде.

Во дворе гостиницы их поджидал Борис. Он хитро улыбнулся другу и отвесил поклон девушке. И когда Антон ушел за лошадью, Яровой заговорил с Ольгой.

– Неожиданно, однако, было встретить вас здесь. Вы словно солнышко осветили этот постоялый двор. Какими судьбами?

– Чистая случайность, – соврала Полянская. – Заблудилась, решила узнать дорогу, а тут знакомые лица.

– Позвольте мне проводить вас до вашего поместья, – напрашивался Борис. – Мало ли, заблудитесь снова.

– Ох, ваш друг уже показал мне дорогу обратно, – отнекивалась Ольга, но офицер словно и слушать ее не желал. Как только он увидел, что Антон выводит двух лошадей, засобирался с ними.

– Мне скучно и грустно бродить одному по дорогам, – поэтично произнес он. – Не откажите другу и позвольте сопроводить вас.

Антон и Ольга переглянулись. Такой компании они никак не ожидали, но, пожалуй, что так было бы даже лучше, и они оба согласились с Борисом. И когда тот бросился за лошадью в стойло, Оля мигом рассказала Войковскому о том, что для Бориса их встреча должна быть случайностью. Антон успел только кивнуть ей, как из-за угла, уже на коне, вынырнул его друг. Он демонстративно поправил тонкие усы, завивая их кверху, и промолвил:

– Поедемте, сударь и сударыня! Мой конь рвется в бой!

Всю дорогу до поместья Полянских Ольга и Антон не могли и словом перемолвиться. Все внимание взял на себя Борис. Он декламировал строки из своих поэм, резко переключался на неприкрытые льстивые комплименты Ольге, чем несказанно раздражал Войковского, а потом и вовсе стал рассказывать истории из их совместной службы. Оля молча улыбалась. Комплименты принимала с достоинством, а на сочинениях мысленно отключалась и все поглядывала в сторону Войковского. Несколько раз он ловил на себе ее взгляд, и в груди его рождался маленький, неизвестный ему до этого огонек. Борис сразу заметил изменения в друге, и от чего-то его это взбесило. Он видел, как поглядывает на Антона Ольга, и неожиданно для себя понял, что завидует ему до страсти.

Почти у самого въезда в поместье им попалась повозка, в которой ехал сам Полянский. Он возвращался со встречи со своим приказчиком и, когда увидел дочь в сопровождении гвардейцев, очень удивился.

– Приятно снова свидеться с вами, князь! – обрадовался Борис. Никто и не удивился, что они знакомы. – Вот! Доставили вашу дочь в целости и сохранности, – отрапортовал он.

– И я рад тебя видеть, Борис, – ответил Полянский. – А что, разве была какая-то опасность, что моя дочь не вернется в сохранности?

– Все могло бы быть, если бы мы с князем Войковским с ней не встретились, – улыбнулся Борис. – Заплутала она в лесах, и, если бы не наше покровительство, то, может, и не добралась бы обратно.

Оля переглянулась с Антоном и, не удержавшись, прыснула. Андрей Александрович это заметил.

– Это Ольга-то в наших лесах заплутала? – недоверчиво спросил он почему-то именно у Антона. Тот выдержал взгляд, направленный на него, и кивнул, ничем не выдав, что дело обстояло совсем по-другому.

– Что же, тогда, наверное, стоит вас отблагодарить, господа? – усмехнулся Полянский. – Очень не люблю оставаться должным, поэтому приглашаю вас завтра к нам на обед.

– Ой, какая замечательная идея, папенька! – обрадовалась Оля и захлопала в ладоши. – Антон Семенович, вы же не откажете нам в любезности? – Девушка спохватилась и добавила: – И, конечно же, вы… Борис Аркадьевич.

– Посчитаю за честь такое предложение, – ответил Антон, кивнул Полянскому и поймал на себе его оценивающий взгляд.

– Конечно, мы будем, – вторил другу Борис, который, как всегда, старался не пропускать подобные мероприятия. А тут еще в голове его внезапно созрел дерзкий план, поэтому обед этот пришелся как нельзя кстати.

– Тогда и Николя надо оповестить, что у нас намечается такая приятная компания, – как бы между прочим добавил Полянский и, к своему недовольству, убедился, что чувства его не подводят. Ольга и Антон опять переглянулись, и оба заметно скисли. Однако дочь быстро взяла себя в руки и сказала:

– Вот и отлично! Договорились, господа. Будем ждать вас завтра в районе двух часов пополудни.

Оба молодых человека кивнули, попрощались с Полянским и княжной и галопом направились в противоположную сторону. Один смакуя свою затею, другой переживая новые чувства, которые ранее были ему неведомы. Полянский с хмурым видом смотрел им вслед, а потом попросил кучера двигаться к дому. Оля поехала рядом, то и дело поглядывая на отца. Она, конечно, не догадывалась, чем он раздосадован. Но сердцем чувствовала, что он не очень-то рад завтрашнему званому обеду.

Глава 5. Меж трех огней

Николай вечером вернулся домой и направился в свою комнату. Слуга тотчас принес ему дожидавшуюся его записку. Албашев увидел печать Полянских и удивился. Не раздумывая, он быстро сорвал ее и развернул письмо. Содержание заставило молодого человека задуматься.

«Дорогой мой друг!

Ожидаю вас завтра к обеду у нас в поместье. Нехорошие дела творятся за нашими спинами. Есть у меня подозрения, что Ольга, вопреки общим чаяньям, не собирается за тебя замуж. Она явно заинтересовалась одним из ваших знакомых, которые находятся здесь по долгу службы. Виду она, конечно, не подает, но думаю, что мои отцовские чувства меня не обманывают. Если не хочешь ее потерять, будь завтра обязательно! Два твоих друга, которых ты представил мне на званом ужине, тоже будут. Прошу тебя взглянуть на них, а точнее на Войковского, с пристрастием, и, коли чего углядишь, объясниться с этим молодым человеком. Если тебе дорога моя дочь и мое уважение, ты решишь, как правильно поступить. Доверяю полностью твоей сообразительности и уму. Буду тебя ждать.

А.А. Полянский».

Николай, все это время силившийся придумать, чем бы привлечь Олино внимание, почувствовал себя полностью разбитым. Такие новости ошеломили его. И как такое могло случиться, когда еще только вчера они виделись, и ничего не предвещал�