Ведьма

1. Истоки

Ещё со школьной скамьи Николай Третьяков мечтал работать мало, а зарабатывать много. И только много лет спустя пришло понимание, что одной лишь мечты маловато. А нужно как минимум везение.

В семье матери-педагога и отца-инженера особо не расслабишься. Закончить школу удалось почти на одни пятёрки (пение и рисование не в счёт), поступить в университет получилось с первой попытки, да и впоследствии, на химическом отделении, всё давалось ему легко и просто. Настолько легко, что будущее виделось радужным. Тогда-то и собрались четверо друзей (все они окончили одну и ту же школу и учились на одном и том же факультете) да и решили, что пора брать то будущее в свои руки.

Сказано – сделано. Вначале родился кооператив (друзья успешно занялись полиграфией и внезапно сколотили вполне приличный капитал для последующего вложения), а затем по причудливой воле фортуны, явилось на свет совместное предприятие с неведомо откуда взявшимся партнёром из Саудовской Аравии.

Советский Союз доживал последние годы, об этом пока знали немногие, и вновь созданное СП начало с того же, с чего начали бесчисленные остальные.

С компьютеров.

2. Эпоха перемен

На химическом отделении Николай слыл самым способным по части компьютеров, и он нырнул во вновь свалившийся на голову источник богатства с головой. Химическая часть знаний как-то не пригодилась, пришёл тысяча девятьсот девяностый, и в преддверии краха державы успело сломаться и сгинуть очень многое. Например, закрылись научные лаборатории и целые институты.

Николай был очарован безумно дорогими «счётными машинками», и, в отличие от остальных трёх учредителей, утратил первоначальное рвение заработать любой ценой. У него уже была однокомнатная квартира – первое весомое последствие кооперативного старта. Платили, как первому и единственному пока IT-специалисту весьма прилично, поток новых знаний и перспектив ошеломлял, и Николай как-то упустил момент, когда трое остальных постепенно перебрались в Москву, где и находился юридический адрес СП, и только он один остался в Новосибирске и день-деньской корпел над дивными электронными устройствами. Учился всему сам, собирал, чинил, постигал все премудрости и тонкости. По звуку того, как компьютер включался, мог определить, что именно в нём неисправно, а по скорости загрузки узнавал сколько уже цифрового мусора успел нанести владелец.

Деньги лились не то чтобы рекой, но устойчивым потоком. Николай последним из четырёх друзей-бизнесменов успел разжиться автомобилем, и известие о том, что СП приказало долго жить, получил посредством новейшей технологии – по электронной почте.

Николай навсегда запомнил тот день, когда он прошёлся по опустевшим комнатам новосибирского офиса. Уже никого и ничего там не было. Уже со всеми рассчитались, подобрали все хвосты и закрыли все долги.

Но в кармане было далеко не пусто, предыдущие деньги Николай не промотал, не потратил на бог весть что, а вложил в разнообразные предприятия, большинство из которых, увы, лопнули.

Но это не сломило мечтателя. Знания о компьютерах и их начинке никуда не делись, и специалисты его профиля оказались на вес золота.

Следующие два года Николай увлечённо собирал и чинил компьютеры, работая уже «на дядю». Платили существенно меньше, всё-таки во время СП все они успели привыкнуть к роскоши, но достаточно, чтобы будущее оставалось радужным.

Катились лихие года, гремел кризис за кризисом, уголовные сводки становились страшнее любых ужастиков, но тем не менее, жизнь продолжалась.

Тем удивительнее было внезапное возвращение закадычного друга Николая – Леонида Семичастного, и чем его не устроила Москва?

3. Иногда они возвращаются

Леонид пригласил Николая в шикарный ресторан. Строго говоря, Николай и сам продолжал посещать подобные заведения, время от времени он себя баловал, конечно, ходил не каждый день.

– Я уж думал, ты всё бросишь, – одобрительно заметил Леонид, пожав руку недавнему соучредителю. Сам Семичастный прибыл в новом с иголочки костюме, и каждый предмет его одежды говорил знающему наблюдателю, что с владельцем всего этого добра стоит считаться. – Рад, что не бросил. В компьютерах всё ещё шаришь?

– Не только в компьютерах, – согласился Николай. – Что у вас там случилось? Почему приехал?

– Да бардак, – хмыкнул Семичастный. – Деньги людей портят. Дюха Филонов сторчался, Серёга Горский с бандитами связался. В общем, успел я кое-что спасти, и тут мне тему подсказали. Ты ведь ещё и программист, верно?

Верно. Более того, едва не вернувшийся в Большую Науку программист. В активе Николая было несколько небольших, но полезных программок, и продавались они не то чтобы бодро, но довольно сносно. И вот это было настоящее вложение, полезное и приятное. Таким не стыдно и похвастаться.

– Вот и я об этом! – поднял Семичастный указательный палец. – Короче. В бухгалтерии сейчас полный финиш. Конечно, есть программные комплексы, но они либо стоят, как самолёт, либо дурные. А я тут задёшево купил одну очень клёвую разработку. Знающие люди посмотрели – говорят, перспективно. Что скажешь?

– Показывай, – кивнул Николай. Семичастный улыбнулся с довольным видом.

– Без проблем. Только сразу скажу, Коля, пахать там придётся в полный рост. Сам понимаешь, время упускать нельзя. Не я один такой умный. У тебя голова что надо, но ты тот ещё раздолбай. В общем, даю тебе полгода. Оформление, оборудование, всё такое – это на мне. Запустим – четверть твоя. Или больше, там договоримся. По рукам?

– По рукам, – согласился Николай и ладонью прикрыл бокал, когда официант попробовал долить ему вина. Хватит. Семичастный улыбнулся шире.

– Отлично. Пить, Коля, нам ещё долго не придётся. Женат?

– Не сложилось как-то, – пожал плечами Николай.

– Сложится. Я вот уже и развестись успел. Ну всё, завтра утром… – и Семичастный назвал адрес. Что характерно, в том же самом здании, в котором когда-то размещался роскошный офис СП.

И началась каторга.

4. «Крепость»

Николай едва-едва вписался в полгода.

Можно сказать, что фундамент «Крепости» – так назвали тот самый бухгалтерский продукт – целиком и полностью заложил он сам. Вспомнились и бессонные ночи кооперативного начала, и столь же бессонные ночи совместного предприятия, Семичастный тонко чувствовал рынок, большинство удачных сделок были его заслугой. Чутьё не изменило ему и сейчас.

Спорили они до хрипоты и почти до драки. Но никогда не переступали ту черту невозврата, после которой невозможно работать вместе. Сказалось, что среди дворовых друзей Николай сошёлся ближе всех именно с Семичастным: тот, был хоть и вспыльчивый, но отходчив; Николай хоть и любил побездельничать, но умел и пахать. От забора и до обеда.

Постепенно их «великолепная тройка» (бухгалтера Семичастный тоже привёз с собой) превратилась в нечто большее. Оказались нужны новые программисты – без проблем; Николай придирчиво отбирал их, строго следил за всем. На нём же оказалась и инфраструктура: обучаться новейшим технологиям оказалось страсть как интересно, и все сети, всю безопасность Семичастный поручил совладельцу.

– Я никому больше не верю, – пояснял он. – Ты ж программист, – добавлял он обычно полушутливо, – тебе и карты в руки, нанимай кого нужно.

«Крепость» набирала популярность, обрастала функциями. Поначалу на неё повелись мелкие заказчики, и все как один оказались довольны. Постепенно клевала всё более крупная рыба. Леонид уже не справлялся с заказами, маячила реорганизация, нужны были кадры. Анька Герасимова, их общая знакомая по тому самому двору, в котором выросли, пришла в их контору неожиданно. Она тоже успела сходить замуж, жизнь научила её уму-разуму жёстким способом, но главный её талант – манипулировать людьми – никуда не делся.

Продажи пошли в гору. Анна быстро смекнула, что к чему, и упускать такой шанс не стала. Они все понимали, что Леонида не обмануть, и сам он не потерпит никакой фальши, с этим было строго. Проверял всё досконально, чтобы всё было закрыто, чтобы вся отчётность на виду. Не забалуешь.

С деньгами Леонид не обманул. Деньги пригодились почти сразу, отцу Николая потребовалась сложная операция. А потом его однушка у чёрта на рогах превратилась в другую однушку, но уже куда более приличную, и в том же самом районе, что и офис. Ну и автомобиль он заодно поменял.

Жизнь оставалась радужной, пусть даже путь на вершину радуги пришлось проламывать киркой и лопатой, не знать ни сна ни покоя, но того стоило.

5. Испытательный срок

Постепенно контора росла, реорганизовывалась. Двоечник и второгодник Семичастный вырос прозорливым и хватким дельцом, и удивительно, что он остался ещё и порядочным человеком. Насколько слово «порядочность» применимо в бизнесе.

Появлялись новые офисы. Команда разработчиков росла. Возник и стал заправлять всем совет директоров; Николай как-то остался в стороне, менеджмент был не по его части, он – мозг и исполнитель, с технической стороны он остался не то чтобы в тени, но на второстепенных ролях.

У конторы всё было прикрыто, всё по уму. Что уж греха таить, когда дела стали идти гладко, Николай вновь стал впадать в приступы беззаботности, он мог играть в компьютерные игры – основное своё развлечение; мог отвлекаться на какие-то свои проекты, он их не забрасывал никогда, пусть даже не уделял должного внимания. Состоялся как-то раз и очень серьёзный разговор с Леонидом.

– Слушай, Коля, – позвал он попросту, пригласив соучредителя в конференц-зал. – Давай простыми словами. У тебя ещё какое-то дело есть? На кого-то ещё работаешь?

– Нет, – помотал головой Николай. – На себя в свободное время.

– Менеджеры жалуются, – понизил голос Леонид. – Нет, у нас всё схвачено, я не спорю. По твоему хозяйству всё штатно. Я проверяю, сам знаешь. Но тебе это всё как будто кисло. Если что не устраивает – говори. Мне нужен прежний Николай Третьяков. Который умеет пахать от зари до зари. Понимаешь?

Николаю стало стыдно, по-настоящему. Горячо и по-детски. Даже уши загорелись. Леонид как был спокойным и хладнокровным, так и остался.

– Давай так. Не знаю, что там у тебя за грусть-печаль, даю тебе месяц. Нужна помощь – говори прямо. Гнать тебя не буду, мы вместе всё это начинали. Я людей не предаю. Но если не сможешь взять себя в руки, давай разойдёмся по-человечески. Не обижу. Договорились?

– Договорились, – согласился Николай и пожал протянутую руку. Да. Расслабился выше меры, что уж тут говорить.

Он сумел взять себя в руки. Как раз накануне случился аврал в его хозяйстве, возникла возможная проблема безопасности. Вернувшись из конференц-зала, а дело было в пятницу, Николай остался на работе на все выходные, он изучал инцидент, который чудом не сказался на работе бизнеса. Изучил, понял свою оплошность и принял меры.

Потребовал от руководства замены комплектующих, модернизации оборудования. Менеджеры не восприняли это с энтузиазмом, но Семичастный поддержал. Прошло ещё три месяца, и вверенное Николаю хозяйство стало работать как часы, а масштабных инцидентов с безопасностью уже не случалось. Николай и раньше любил перестраховаться, а информационная безопасность неминуемо делает из человека параноика.

Впрочем, у паранойи тоже есть свои плюсы. Она не позволяет предаться лени.

6. Анна

С Анной Николай сошёлся случайно. Если уж говорить честно, то по пьяни. В конторе стали традицией корпоративы, проводили их без лишней помпы и миллионных трат, но всё же на широкую ногу. И вот, как-то раз, после очередной такой вечеринки Николай проснулся утром в одной постели с Анной.

«Служебный роман» тянулся вяло; на серьёзные отношения не шли ни Анна (по её словам, она зареклась повторно выходить замуж), ни Николай. Когда тебя в любой момент может выхватить из отдыха сообщение монитора, если что-то не в порядке с хозяйством, какая уж тут личная жизнь. Есть в конторе системщики, есть множество людей на подхвате, но всё равно Николай следил за всем сам.

Так и жили. От постели до постели. Изредка, нерегулярно. Оба падали в их странную, внезапную страсть, сгорая от приступов болезненного желания. И Николай всё лучше понимал, почему Анну за её спиной называют ведьмой. Она такой и была; это было как в сказке: лучше не связываться и не переходить ей дороги. Может, и не сожрёт, буквально, но со свету точно сживёт.

Они стали вместе ездить на предприятия новых перспективных клиентов. Анна вела переговоры и убеждала, это был её конёк, а Николай давал дельные советы по технической части. Разумеется, не бесплатно. Конечно, за их спинами шептались. Но на людях Николай и Анна вели себя вполне прилично (ну да, случилось пару раз – в серверной комнате и конференц-зале), и руководство в целом осталось довольно. В душу не лезли, вопросов не задавали.

Недовольны были только родители, уже прямым текстом спрашивавшие: «Что же там на горизонте, будет ли у тебя семья и её счастливые атрибуты?».

Неизвестно. С Анной вообще не могло быть никакой определённости. В какой-то момент Николай утвердился в мысли, что он у неё не один, он мог бы и проследить, технические средства и компетентность позволяли, но не стал. Да и какая в том польза? Анна в первую же ночь сказала, что замуж не собирается, что её пока всё устраивает. Устраивало и Николая; а работе это не то чтобы не вредило, а иногда даже и помогало. Родители ворчали, но разводили руками: «Ну не берётся сын за ум, что уж тут поделать?».

7. Александра

Александра Чернова появилась в конторе, когда срочно потребовались неквалифицированные кадры «на побегушки». Выпускница экономического факультета, она одной из первых откликнулась на объявления на службах поиска кадров. И сразу же понравилась всем кроме Анны.

Николай по традиции сам готовил новой сотруднице рабочее место, на побегушках она или нет, а компьютер и положенная долька корпоративного офиса должна быть у каждого. Александра – её почти сразу же все стали звать Сашей – стройная, круглолицая, с чёрной тугой косой до пояса, оказалась ещё и умной. Это сразу видно по тому, какие человек задаёт вопросы, как разбирается с техникой. Оказалось, что Саша вполне ориентируется не только в тонкостях повседневного использования компьютера, но и в структуре «Крепости» разбирается. Вот это было главным удивлением. Тактичная и вежливая, улыбчивая, при этом никогда не артачилась, не задирала нос, всё делала прилежно и споро.

– Саша, у нас там кофе-машина что-то не включается!

– Сашенька, не купишь сегодня бумаги? Вчера весь запас на отчёты ушёл!

– Саша, слушай, что-то голова разламывается, у тебя нет таблеток?

Анна принципиально не видела Чернову в упор. Не ссорилась, в конторе так нельзя, но только держалась подчёркнуто корректно.

– Деревенщина, – хмыкнула она как-то раз, когда Николай утром готовил им обоим завтрак.

– Не готовлю и готовить не буду, – заявила Анна сразу, – хочешь меня – тогда заботься.

Ну он и заботился.

– Видно же, что подняться хочет через постель, – продолжила она. – Я таких за версту чую.

– И в чью постель метит? – поинтересовался Николай больше для поддержания разговора. В сплетни, неизбежные для крупной конторы, он не вникал. От этой грязи не отмыться, а значит, и вступать не стоит.

– А мне оно нужно? – пожала плечами Анна. – Не интересовалась. И не забудь, если увижу тебя с ней – убью. Всё, хватит о ней!

После этого разговора Николай пошёл вопреки убеждениям и проследил за Анной. Не нарушая закона, по возможности не вторгаясь в личную жизнь. И убедился, что он у неё не один. А удивительно было то, что другим был человек из его отдела, принятый практически вместе с Черновой. Толковый парень, который почти не косячил, от сверхурочных не отказывался и вообще производил впечатление хорошего специалиста.

Ладно. И чёрт с ним. Ревность глодала Николая недолго, всего какую-то неделю. Он стал чаще уединяться у себя в «берлоге» – в личном кабинете. Там он воссоздал тот самый милый и приятный уголок, что был в его квартире в детстве.

Там всё было родным и милым, начиная с запахов. Отчего-то именно запахи оказались главными; Николай сторонился шумных компаний; он общался с большинством коллег в основном только по работе и предпочитал наслаждаться запахом домашнего уюта в своё удовольствие. Даже нашёл в квартире родителей свою старую игрушку Винни-Пуха и усадил его за рабочий стол, чтобы всегда видеть. Помогало.

Он не перестал встречаться с Анной, но эти встречи стали реже. Уже как-то по привычке получалось. И, похоже, их обоих всё устраивало. И ладно. Плыть по течению жизни становилось привычкой.

8. Спасительница

Подлинный талант Черновой проявился неожиданно и, увы, в драматической ситуации. Анна, которая любила опрокинуть рюмочку-другую после удачной сделки, не всегда могла вовремя остановиться. Если они были вместе, Николай был ей не указ; не раз и не два Николай просто уходил, смотреть и терпеть пьяную Анну, которая в такие моменты становилась несносной, было выше его сил.

И бросить всё это не хватало воли. К тому же Анна умела извиниться и попросить всё забыть, ну не хватало в эти моменты у него силы духа, чтобы не повестись в тысяча первый раз.

Как-то утром после майских праздников Николай застал в офисе продажников всё высокое начальство разом. Мрачное. Посмотрел (его попросили проверить, не подделка ли) на переписку Анны с недавним очень крупным и очень перспективным возможным клиентом. Он легко выяснил, что переписка не подделка. Анна практически послала клиента ко всем чертям, не особо стесняясь в выражениях. Что уж на неё нашло, одному богу известно.

– Что делать-то будем? – поинтересовался главный по продвижению. В офисе в тот момент оказалась Саша, она принесла пачки бумаги для принтера.

– Можно, я попробую? – спросила она неожиданно. На неё посмотрели так, как человек посмотрел бы на заговорившую с ним собаку. – Я знаю эту организацию, – добавила Александра. – Я училась в одной группе с сыном их владельца.

– Вы разбираетесь в продукте? – приподнял брови Коршунов, менеджер по продажам. Остальные, видно, просто не пришли в себя от такого внезапного заявления.

– Разбирается, – вступился Николай, внезапно для самого себя. – Я отмечал это, Леонид Сергеевич. Александра Родионовна хорошо ориентируется в нашем продукте.

– Действуйте, – велел Леонид, вытирая пот со лба платком. – Все отчёты мне каждый вечер. Положение аховое, Александра Родионовна. Сможете всё разрулить – в долгу не останемся. Так. В общем, Герасимову, когда проспится, ко мне в кабинет, и до работы её не допускать. Николай, заблокируй ей весь доступ, чтобы уж наверняка. И задержись в конторе сколько потребуется, если что – помоги Александре.

И они остались с Черновой вдвоём.

– Вам помочь? – спросил Николай первым делом.

– Сделайте мне кофе, – улыбнулась Саша и тут же оробела. – Если можно! – Она отвела взгляд.

– Сделаю, – кивнул Николай, улыбнувшись. – Не отвлекайтесь тогда. Спасайте нас.

И она спасла.

Но вначале пришлось им поездить. Уже через час Николай и Александра выехали в штаб-квартиру потенциального заказчика, а вернулись уже поздно вечером с хорошим результатом. У обоих уже язык не шевелился, столько было разговоров, и руки-ноги устали. Саша то и дело звонила руководству, согласовывала числа, варианты, условия. Сумела убедить заказчика сменить гнев на милость, и условия сделки оказались вполне приличными, а вовсе не кабальными. Учитывая, что потенциальный заказчик мог легко и просто убедить десяток-другой крупных организаций перейти с «Крепости» на конкурентный продукт…

Словом, следующие две недели «девочкой на побегушках» стала сама Анна. Почему её не уволили – не ясно. Видимо, она придумала убедительные оправдания. Внезапный карьерный рост Черновой стал поводом для обсуждения, но в целом мало что изменилось, Саша так и осталась приветливой, не отказывала, если могла помочь. Зато теперь ей поручали самых проблемных клиентов, самые деликатные случаи.

Разумеется, первые несколько десятков раз под строгим присмотром, и чтобы вся отчётность в порядке. Но с этим сложностей не возникло.

И теперь Николай время от времени ездил вместе с Александрой договариваться, консультировать. С ней было веселее, Саша и в самом деле выросла в деревне и рассказывать о самых занятных случаях из жизни оказалась мастерица. Её было приятно слушать, и она не обижалась, если в ответ Николай подолгу молчал.

Неудивительно. Ведь её брали, как потом выяснил Николай, именно в отдел продаж, а почему она чинила кофе-машины, покупала лекарства и бумагу для принтера – отдельный вопрос.

9. Новые горизонты

«Крепость» росла и развивалась, а с ней росла и контора. Новые офисы, новые сотрудники. Новые хлопоты. Николай сам себе начал напоминать профессора Мориарти, но в положительном смысле. Он следил за всем происходящим из своей берлоги, готовый вмешаться, если что-то будет угрожать их цифровому бастиону извне, ведь чем больше сотрудников самого разного рода, тем неизбежно ниже их познания в области безопасности.

С Анной Николай не встречался после того самого инцидента с письмом. Они говорили, и Анна неизбежно переходила на повышенные тона, но Николай оставался непреклонен. Лучше уж одному, чем вот так. Нагрузка стала больше, искать себе спутницу жизни было негде, так что в личном плане всё напоминало старый анекдот о долгосрочном прогнозе погоды «Всё не ясно».

Семичастный неожиданно загремел в больницу. Ни с кем особо не делился, но дошли слухи, что гастрит. Через неделю слегка похудевший Леонид вернулся, и вроде бы всё вернулось на круги своя, кроме того, что он стал соблюдать диету. Николай пару раз в месяц выезжал с Черновой на объект, и ему начинали нравиться такие поездки. Александра одевалась в платья или в юбки, на работе никто не видел её ни в джинсах, ни в чём-то подобном. Даже на неопытный взгляд Николая, одежда была не из дешёвых. И неизменная коса, чуть не с руку толщиной, это сколько же с ней хлопот должно быть!

Так и получались путешествия между островками уюта: берлога на работе, салон автомобиля, дом. Время шло, и Николай обнаружил, что давешние его программы уже почти не продаются, что было понятно, ведь многое успело обновиться в цифровом мире, и нужно идти в ногу со временем. А обновлять-то особо и некогда. Те выходные, которые он когда-то проводил с Анной, теперь принадлежали компьютерным играм. «Когда-нибудь, – думал Николай порой. – Когда-нибудь займусь».

Но по улице «Когда-нибудь» можно прийти только на площадь «Никогда».

Анна мало-помалу восстановила свою репутацию. Не косячила; её уже не видели на работе пьяной; она не путала отчётность, всё стала делать аккуратно. И если совсем недавно ни Николая, ни Сашу она в упор не видела, то теперь, пусть это была и формальность, стала замечать и здороваться. С чего бы это вдруг?

За две недели до Нового года (на календаре должен был появиться год с двойкой в начале) Семичастный вновь лёг в больницу. Теперь шептали о чём-то более зловещем, но генеральный никуда не исчезал, стараниями Николая у Семичастного был полный доступ ко всему необходимому, работать удалённо было не очень удобно, но возможно. Просто некоторые совещания велись теперь через экран компьютера. А на все осторожные вопросы о здоровье можно было услышать: «Не дождётесь».

На второй день отсутствия Семичастного Николай, который должен был сопровождать Чернову на объект, рано утром застал её в комнате горько плачущую, коллеги по комнате приходили обычно часа через два после Саши.

Такого на памяти Николая ещё не случалось.

10. Подстава

– Что случилось, Саша? – поинтересовался Николай, закрывая за собой дверь. Александра смутилась, вытерла слёзы платком и молча указала на экран компьютера.

Там было обычное на вид движение запросов по техническому обслуживанию и консультациям. Удобная штука, видно, что предназначено лично тебе; что в состоянии ожидания, всё прозрачно и для начальства, и для сотрудников.

Николай не сразу понял, что он увидел. А увидел он множество входящих, порученных Александре. В других обстоятельствах он бы обрадовался, все клиенты «толстые», престижные. Но вот только ими до конца той недели занимались другие сотрудники отдела продаж, а теперь всё передано Саше, и почему?

Николай смотрел, мрачнея. Как под копирку: прежний сотрудник допускает ляп, клиент несколько недоволен, и тут Саша подхватывает вопрос и быстро всё решает.

– Я ничего такого не делала! – прошептала Саша. – Честно! Я не знаю, как такое случилось!

Николай посмотрел на часы. Через полтора часа офис превратится в муравейник, разбираться нужно быстро. Но для начала…

Николай заблокировал основной поток обработки, теперь всё будет «складироваться» на вспомогательном хранилище, встал из-за стола Саши, поманил её за собой.

– Верю, что не делали. Идёмте, – позвал он. – Поможете мне разобраться. У нас час, пока это не увидели другие. Обязательно заприте дверь.

Саша кивнула и быстрым шагом последовала за Николаем в его берлогу.

Через десять минут Николай убедился, что это всё сфабриковано. А ещё через десять, когда стал анализировать следы и искать, кто и откуда сделал, он неожиданно увидел, что все следы тянутся к его собственному рабочему месту. Вот так дела!

Николаю минут на пять стало страшно. Просчёт? Кто-то сумел тайком работать с его рабочего места? Вот это будет удар… Ещё через три минуты он убедился, что подозрения ни на чём не основаны, с его личной цифровой крепостью всё штатно. Адреса, с которых сделан подлог, липовые, правленые. Но кто тогда?

Вот тут Николай и помянул добрым словом свою паранойю. Вопреки приказам руководства, он делал резервные копии всех мало-мальски важных данных не только на официальных резервных хранилищах. Практически всё дублировалось и на его собственные хранилища, и вот туда, понятное дело, злоумышленник не вошёл, возможно, он даже не подозревал о существовании секретных архивов Николая.

Ещё через десять минут Николай сумел восстановить состояние до момента подлога, не забыв, конечно, всё сохранить и составить официальный отчёт об инциденте. Вкратце, конечно. А ещё через пять минут понял, кто и откуда делал правки.

– Мне нужно пригласить сюда Анну Герасимову и Анатолия Шаповалова, – сказал Николай Саше, которая всё предыдущее время сидела, подсказывая ему, что где не так, и что выглядело подозрительно. – Если сразу пойду к руководству, будет большой скандал. У меня всё записано, но вначале хочу поговорить с ними обоими. Останетесь?

Саша кивнула.

– Они попытаются вывести вас из себя, – предупредил Николай. – Важно сохранять самообладание.

– Я справлюсь, – кивнула Александра с серьёзным видом. – Не переживайте, Николай Петрович!

Николай не успел никому позвонить, как дверь его кабинета распахнулась, и внутрь ворвалась взбешённая Анна. Следом шёл мрачный Шаповалов.

Вот как!

11. Фокус не удался

– Я знаю, это ты всё сделал, – процедила Анна. – Передал моих клиентов этой… – она метнула взгляд в спокойно смотрящую на неё Александру. – Я этого так не оставлю. Я только что посмотрела, три самых важных клиента переданы ей!

– Николай Петрович, я посмотрел, кто внёс изменения, – добавил Шаповалов. – Правки сделаны с вашего рабочего места. Мы с Анной не хотели бы сразу устраивать скандал. Нужно разобраться.

И тут Николай расхохотался. Анна и Анатолий даже растерялись на несколько секунд.

– Подойдите, – поманил их обоих Николай. – Анна, ты когда всё это увидела?

– Пять минут назад!

– А я вижу, что ты входила последний раз час назад, – указал Николай на системные журналы. – И я выяснил, откуда. С квартиры Анатолия.

– И что с того? – воинственно вопросила Анна, в глазах которой, впрочем, мелькнула растерянность.

– Вот так выглядит состояние базы сейчас, – указал Николай. – Видите? Всё чисто, никакого подлога. Анатолий, вы просто не знали, что резервное копирование делается во множество других областей. По личному приказу Семичастного о некоторых таких хранилищах знаю только я. – Николай блефовал; позвони сейчас Шаповалов генеральному и спроси, вот тогда было бы весело. – Короче. Я знаю, что это вы подделали информацию и сумели убедительно указать адрес моего рабочего места. Но вы не учли дополнительные архивы. Я докажу их подлинность и докажу вашу причастность. Через полчаса… – Николай посмотрел на часы. – Через двадцать семь минут полный отчёт об инциденте уйдёт совету директоров, Семичастному я доложу сам.

Они оба побледнели. Видимо, сказалось и то, что Николай и Саша сохраняли олимпийское спокойствие.

– Чтобы у вас не было сомнений, – указал Николай на зоркое око камеры слева в углу, – сейчас запись звука включена и камера копирует видеопоток в том числе на одно из дополнительных хранилищ. Я бы на вашем месте трижды подумал, прежде чем что-то сказать.

Они оба отвернулись так, чтобы камера не фиксировала их лица и движение губ.

– Что ты хочешь? – спросила Анна, понизив голос. Умно, камера вполне может и не зафиксировать тихий звук.

– Всё остаётся как есть до Нового года. Вы не сможете помешать мне отправить отчёт, Анатолий, только я смогу это сделать. Мы оформим это официально как учения – имитацию вторжения, которое мы благополучно зафиксировали и предотвратили.

Они снова повернулись лицом к Николаю и Саше, встали так, чтобы камера не фиксировала движение губ.

– Что после Нового года? – поинтересовалась Анна сухо.

– Я думаю, вам захочется найти новое место работы. С вашей квалификацией вы не пропадёте.

Анна и Анатолий переглянулись и кивнули, не меняя выражения лиц. Анатолий вышел первым. Анна задержалась в дверях и посмотрела презрительно вначале на Сашу, а затем на Николая.

– Надеюсь, она даст тебе, – яда в её голосе было немало. – В награду за все твои хлопоты.

И ушла, хлопнув дверью. А Николай осознал, что его руки трясутся.

– Вы ведь не получали разрешения Леонида Сергеевича, – спросила Саша тихо. Губы её едва заметно дрожали. – Ведь так?

– Я соврал, – признал Николай. – Если они узнают про мои хранилища, то может быть скандал. Это нарушение правил.

– Я никому не скажу, – кивнула Саша. – Если только меня не вынудят. Тогда я скажу правду. Извините!

– Так годится, – одобрил Николай. – Саша, мне сейчас нужно побыть одному. Да и вам тоже, наверное.

– Да-да! И спасибо вам большое! – Саша бросилась было к нему, явно чтобы обнять, но по дороге метнула взгляд туда, где стояла Анна, и замерла, словно ударившись о незримую стену. – Простите! – прошептала Саша едва слышно. – Я не злюсь на неё. Это правда!

– Не извиняйтесь, – Николай вытер тыльной стороной ладони пот со лба. – И не принимайте её слова близко к сердцу.

– Она ничего не прощает! – добавила Саша вполголоса. – Пожалуйста, будьте осторожны!

– Обязательно, – улыбнулся Николай. Саша улыбнулась в ответ и быстрым шагом покинула берлогу.

До самого Нового года не случилось ничего из ряда вон выходящего. Анна и Анатолий вели себя как ни в чём не бывало. Ни словом, и ничем другим они не выдавали своих мыслей.

А Николай провёл пару дней, добавляя новые тайные хранилища и взводя невидимые большинству своих коллег-системщиков мониторы. Он делал так, чтобы затруднить повторные диверсии. Вот уж чего не ожидал…

12. Подслушанный разговор

Завершение двадцатого века (естественно, большинство будут праздновать начало двадцать первого) в «Крепости», так называлась и сама контора, решили отметить на совесть. С помпой, с приглашёнными артистами, крупными премиями, и всем таким. Семичастный всё ещё оставался в больнице, но на видеосовещаниях выглядел вполне бодрым и энергичным.

Николай готовился к вводу в строй нового офиса. Ни Анна, ни Анатолий не донимали его больше, оба злодея вели себя как ни в чём не бывало. Возможно, они всё ещё замышляли какую-то пакость, но Николай собирался сдержать обещание: если оба деятеля покинут компанию, скандала не будет. В любом случае все улики сохранены, и их подлинность не вызовет подозрений.

У Саши год заканчивался бурно, ближе к тридцать первому декабря на неё упало множество перспективных, но крайне капризных клиентов. Саша всё решила с блеском. Было видно, что она устаёт, но так и оставалась бодрой, улыбающейся, дружелюбной ко всем. По традиции Николай большую часть времени проводил в берлоге. Его это вполне устраивало. Пока не ясно, что будет в новом году, и согласятся ли Анна с Анатолием уйти по-доброму, Николай следил, чтобы не происходило никакой утечки данных, чтобы не было видно признаков того, что оба негодяя занимаются хоть чем-то подозрительным. Трудно это делать, если твой оппонент почти так же разбирается в информационной безопасности, как и ты сам. Но похоже, что блеф сработал, камерами было охвачено почти всё пространство офиса, а движение данных внутри и наружу ему удавалось отслеживать.

Вроде бы можно выдохнуть. Николай получил своё уведомление о назначенной ему премии и присвистнул. Давно не было такой большой суммы. Но начальство можно понять, помимо «Крепости», контора вела разработку и других продуктов, и жить собиралась по возможности долго и плодотворно. Правда, никакой четверти всех дивидендов Николай, конечно, не получал, но ведь и контора уже не та, с которой всё началось. Грех жаловаться.

Осталось шесть часов до празднования Нового года, тридцать первого числа все продолжали усердно трудиться. Народ начал постепенно перебираться в большой конференц-зал, там будет культурная часть. А в малом планировался собственно фуршет. «Устал я», – подумал Николай, в сотый раз проверяя все мониторы. Всё штатно, явной угрозы безопасности нет. Можно ещё раз выдохнуть. Не хотелось уже никакой культурной части. Домой хотелось. Сесть, достать из холодильника припасённую бутылку шампанского и закуску, позвонить родителям и устроить себе одиннадцать дней каникул…

Саша увидела сообщение о премии по итогам года и чуть со стула не упала. Наконец-то можно маме по-настоящему помочь. Но это всё потом, сейчас нужно вытерпеть культурную часть, а потом идти домой и думать, как провести каникулы. Особого отдыха не будет, программы ломаются и на выходных, и по ночам, да мало ли кому из клиентов что в голову взбредёт! Саша решила подышать свежим воздухом, в офисе было одно такое тайное место – балкончик, туда и зимой можно выходить. Саша набросила на себя зимнюю куртку, особого мороза под Новый год не ожидалось, и направилась к лестнице.

Она не успела спуститься, как услышала знакомый голос. На многое бы согласилась, чтобы не слышать! Похоже, Анна стояла у выхода на свежий воздух.

– …не беспокойся. – Голос у Анны был довольный. – Я же сказала, что после Нового года он здесь не работает. Да, всё уже продумано. Семичастный ему не поможет. Даже если он выйдет из больницы, он уже не у дел. Да, там всё плохо. Конечно, жалко человека, тебе бы такое!

У Саши по спине проползли ледяные струйки. Вот зачем подслушала?! Пусть даже не собиралась. Ведь ясно, что просто могла уйти.

– Нет, всё по-старому, – продолжила Анна. – Да. Не звони мне, тут уже начинается, пойду веселиться. И сам не парься. Ну всё, пока!

Сашу непременно бы разоблачили, но кто-то неплотно прикрыл дверь на балкончик, движение воздуха, скрип и невнятное проклятие, а это уже Анна. Саша бросилась наутёк, стараясь не шуметь. Она успела вбежать к себе в комнату, где её сослуживицы уже спешили на культурную программу.

– Саша, мы тебя ждём! – помахали ей руками. – Закрой тут всё!

– Да, конечно! – улыбнулась им Саша и, вернув куртку на вешалку, села за свой стол. Несколько минут думала, затем достала чистый лист бумаги, положила на стол и принялась писать. Ещё несколько минут думала, затем решительно встала и направилась в сторону приёмной.

А там закрыто. Вот так дела, никогда не закрывали, пока в офисе есть хоть кто-то!

– Сашенька, а ты тут что делаешь? – из-за поворота выплыла главный бухгалтер. Она души в Саше не чаяла, по возрасту она годилась Саше в матери и опекала примерно так же. – Идём, идём, уже началось!

– Мне бумагу оставить, Таисия Филипповна! – Саша помахала листом. – А тут уже заперто!

– До конца каникул всё равно никто не прочитает, – пожала плечами главбух. – Если что срочное, то давай вместе пойдём, я им передам, чтобы прочитали.

– Уже ничего срочного, – покачала головой Саша. Главбух заговорщически улыбнулась, добыла из кармана ключ, отперла дверь в приёмную и указала на стол, где лежала папка для входящих.

– Оставь Свете на столе, – махнула рукой Таисия Филипповна. – Она передаст. Замечательно выглядишь, дорогая, обязательно подходи!

Саша помахала ей рукой и вернулась в свою комнату. Долго сидела, глядя в выключенный экран монитора. Больше всего ей хотелось расплакаться. Всю дорогу до комнаты казалось, что Анна смотрит в спину и презрительно улыбается. Нет. Не дождётся. Саша добыла пластиковый пакет из стола и принялась складывать туда всё то имущество, что хранилось в ящике стола. Пакет вышел увесистым, слишком много всего нужно для сносной жизни в офисе, слишком много. Саша выключила всё, что положено отключать перед уходом, и направилась в берлогу.

13. Не мой праздник

Николай смотрел на мониторы. Вроде всё чисто, но отчего его не отпускало беспокойство?

Торжество уже началось. Его отсутствию там особо не удивятся, после предыдущих корпоративов все успели привыкнуть к чудачествам главного системщика. Но всё равно, отчего у него такое сильное ощущение подвоха, грозящей неприятности? Что не так?

В дверь постучали. Николай очень удивился, увидев Сашу уже в уличном, с сумкой на плече и объёмистым пакетом в руке.

– Саша? Почему вы не на празднике?

– Это не мой праздник, Николай Петрович, – улыбнулась Саша. – Я домой поехала. С наступающим вас!

– И вас. – Николай прогулялся к двери и закрыл её. – Вы ведь хотели что-то сказать?

– Хотела. Наверное, я испорчу вам весь праздник. – Улыбка поблекла на лице Саши. – Я подслушала один разговор. Я не хотела, честно! И там…

– Слушайте, давайте я вас домой подвезу, – перебил Николай. – Извините, что перебил. Я тоже не собирался оставаться. Не мой, как вы сказали, праздник.

– Но вам же не по пути!

– Машина не устаёт, – улыбнулся Николай. – А я уже не спешу. Такси вы сейчас полчаса будете ждать. Поедем? Там и расскажете, если хотите. Подвезти?

– Подвезти! – Саша отпустила пакет, тот с громким хрустом шмякнулся на пол, она бросилась к Николаю, обняла его и поцеловала в губы. Николай не сразу пришёл в себя, а когда пришёл, то на душе стало намного лучше.

– Спасибо, Саша, – сумел он сказать с третьей примерно попытки, голос пропал. – С вами всё хорошо?

Саша рассмеялась.

– Нет. Но теперь это неважно. Идёмте?

Саша улыбалась всю дорогу, хотя невооружённым глазом было видно, что-то её гнетёт. Она была не такая сияющая, как обычно. Во дворе её дома неожиданно оказался свободный парковочный карман, Николай мягко притормозил и посмотрел в глаза Саши. Та смутилась и ненадолго отвела взгляд.

– Если не хотите – не говорите, – предложил Николай. – Приятного вам отдыха! Вы ведь не одна? – Вопрос так себе, прямо скажем, но вот почему-то сорвался с языка.

– Не одна, – улыбнулась Саша. – Спасибо. Нет, я скажу. Только не сердитесь!

И она рассказала. И снова смутилась, отвела взгляд, когда закончила рассказ. А когда решилась посмотреть на Николая, то немного испугалась. Николай сложил ладони на руль и уткнулся в них лбом. Долго так сидел. А когда уселся ровно, вид был – краше в гроб кладут.

– Извините, если я вас расстроила, – добавила Саша. – С вами всё хорошо? У вас ужасное выражение лица!

– Нет, не всё, – согласился Николай. На душе было непередаваемо паршиво. Вроде не конец света, не крах всех надежд и чаяний, так отчего ж так мерзко стало? – Только не извиняйтесь. Вы тут ни при чём.

– При чём! Это ведь из-за меня! Если бы вы тогда за меня не заступились, этого могло и не быть!

– А я вот не уверен. – Николай посмотрел в её глаза. – Что ж, буду знать. Подумаю, чем теперь заняться.

– Можно, я вас кофе угощу? – тихо предложила Саша. – У вас правда ужасный вид! Вам сейчас лучше не ехать никуда!

Это она права. Даже на пути сюда Николай успел пару раз потереться шинами о поребрик, хотя водил хорошо, и за всё время обладания железными конями не попадал ни в какие ДТП.

– А что потом? – Николай посмотрел в её глаза. Саша непонимающе поморгала. – Ну, после кофе? – уточнил Николай.

– Посидите на кухне, пока не придёте в себя. – Лицо Саши было самой серьёзностью. – А потом я вас прогоню.

– Идёт, – согласился Николай и взял пакет, который несла с собой Саша. Пакет оказался на удивление тяжёлым и местами успел порваться.

В подъезде оказалось неожиданно чисто и приятно, ни граффити, ни грязи, всё чисто и чинно. А ведь дом давно не новый!

14. Роза

Саша открыла дверь и от волны запахов закружилась голова. Приятные запахи, домашние и успокаивающие, ощущался аромат кофе, какой-то специи или благовоний, а всё вместе успокаивало и манило. Словно домой вернулся!

– Нет, – поймала Саша за руку Николая, когда тот потянулся к вешалке, чтобы положить головной убор. – Подождём. Нас должны встретить.

Лёгкий, едва различимый топот, и из тёмного пока что прохода в гостиную выбежала кошка. Трёхцветка. Стройная, короткошёрстная красавица. Она посмотрела по очереди в глаза обоим людям и тихонько мяукнула.

– Знакомьтесь, – предложила Саша. – Роза, это Николай Петрович. Николай Петрович, это Роза, прошу любить и жаловать.

Николай осторожно присел на корточки. Роза тут же встала передними лапами ему на колени, шумно обнюхала лицо. Затем спрыгнула на пол, замурлыкала громко, от души, и потёрлась щекой о левое колено человека.

– Вы ей понравились, – улыбнулась Саша. – Теперь можно снять одежду.

– Если бы я ей не понравился?

– Вы бы уже спускались по лестнице, – спокойно отозвалась Саша. – Можно, я попрошу вас, Николай Петрович…

– Давайте просто Николай, – предложил Николай, принимая куртку своей хозяйки.

– Спасибо! Я очень не люблю вопросов со словом «бы». Что было бы, если бы… вы поняли, да?

– Я постараюсь, – согласился Николай, наблюдая, как кошка вьётся вокруг людей, держа хвост трубой, и тарахтит, да так громко! – Где у вас можно умыться?

– Здесь, – указала Саша на дверь. – Полотенце для рук слева от раковины, для лица – первое слева на вешалке. Сейчас будет кофе!

К кофе было много чего, и всё было вкусное. И вряд ли это всё куплено в магазине.

– Вы сами испекли? – показал Николай печенье в виде снежинки, которое взял из вазочки. Хрустящая, аппетитно пахнущая корицей снежинка. – Очень вкусно!

– Сама, – кивнула Саша. – Только его много есть нельзя, так мне врач всегда говорит.

– Но вы его не слушаете, – не удержался Николай. Саша рассмеялась.

– Не слушаю. Я маму слушаю, она в таких вопросах разбирается лучше.

– А кто у вас мама? – вполне искренне полюбопытствовал Николай.

– Ведьма, – сказала Саша спокойным, обыденным тоном. Как если бы сказала: «Продавщица». Николай едва не подавился; Саша встала и с обеспокоенным выражением лица похлопала его по спине. Помогло почти сразу.

– Я не хотела!

– Не извиняйтесь. Так она ведьма? – Николай встретился взглядом с хозяйкой, когда та вернулась за стол. – А вы?

– А я ещё нет! Что, испугались, да? – Саша посмотрела с сочувствием. – Но это правда. Только не нужно её бояться!

– Озадачили, – покачал головой Николай. Аппетит разыгрался не на шутку, помимо вазочки с печеньем на столе была другая, полная воздушных, почти невесомых булочек. Рядом на тарелке – шарлотка, свежая и нежная, пахнущая печёным яблоком. Блюдце с мёдом, яркие фонарики мандаринов, хрустящие шоколадные колобки – прямо как в детстве. С ума сойти!

– Она работает ветеринаром, – пояснила Саша, улыбаясь. – Если вы об этом. И хорошо разбирается в питании. Лучше всех!

– Верю, – согласился Николай минуты через две, попробовав и другие угощения. – Слушайте, всё безумно вкусно. Вы часто готовите столько вкуснятины?

– Иногда, – кивнула Саша. – Я накануне в офис готовила, у дочери Таисии Филипповны день рождения был. Немного себе оставила. Слушайте, вы с ног валитесь!

– Верно, – согласился Николай, ощущая, что ноги и веки наливаются тяжким, сладостным свинцом. – Дойти бы до машины, там посижу.

– Вы не дойдёте, – протянула руку Саша. – Вы ужас как устали. Идёмте, сядьте хотя бы в кресло!

15. Последние полчаса

Николай проснулся и едва не вскочил на ноги. На какой-то момент ему показалось, что он тонет в вязком, горячем болоте, но всё схлынуло, прошёл морок, прошла усталость, а взамен пришла бодрость и хорошее настроение.

Он узнал запахи. Он был всё ещё в гостях у Саши. Это не гостиная, туда он успел заглянуть. Это была спальня. Вот диван, разложенный, но не застеленный. А сам Николай сидел в кресле напротив. Едва слышно тикали часы, смутный шум снаружи, народ веселится и ликует, встречает двухтысячный год.

Новый год! Глаза успели привыкнуть к полумраку, и Николай поднёс часы ближе к глазам. Вот ведь… до Нового года всего тридцать пять минут. А прибыли они сюда в четверть восьмого. И что происходило следующие четыре часа? Почему об этом нет воспоминаний? И почему он в спальне у хозяйки?

Неловко-то как. Было что-нибудь? Или не было? Диван прикрыт покрывалом, и не очень-то оно похоже на ложе страсти – ровное, не смятое. Хотя какое там ложе, с Анной где только ни занимались этим. Стоило вспомнить об Анне и настроение немного потемнело. Глупец. Нашёл о ком вспоминать!

Уже знакомый лёгкий топот: Роза подбежала к креслу, внимательно посмотрела в глаза человека парой фосфоресцирующих глаз и изящно запрыгнула на колени. Потёрлась лбом о подбородок, замурлыкала и улеглась, громко мурлыча. Намёк понятен. Гладь меня!

Николай улыбнулся и погладил кошку. Сразу стало лучше, ненужные воспоминания улетели прочь. Кошка самозабвенно мурлыкала; её мягкая, приятная шерсть, живое тепло, вибрация… И почему он не завёл кошку?

– Роза? – тихий голос Саши со стороны кухни. Роза уселась, снова потёрлась лбом о подбородок Николая, спрыгнула на пол и убежала прочь. Николай поднялся, отдохнул на совесть. Бодрость необычайная! Вот уж точно колдовство.

Так. Пока никто не видит… Николай поднялся на ноги и запустил руку в карман джинсов. Там, скажем так, индивидуальные средства защиты от внезапных детей. Всё на месте, всё по счёту. Так было или не было? Об индивидуальных средствах Николай не забывал никогда, даже в сильном подпитии. Чтобы относиться к этому серьёзно, ему хватило ровно одного инцидента – по счастью, тогда тревога оказалась ложной.

– Вы проснулись! – Саша остановилась на пороге. – Можно включить свет?

– Конечно, – согласился Николай, на всякий случай прикрыв глаза ладонью. Мог и не прикрывать, свет разгорелся не сразу, не ослепил бы. Саша была уже в домашнем платье, но всё та же коса, всё те же серые глаза, чёрные брови. И улыбающаяся, радостная. Похоже, всё-таки не было. Вот уж не думал, что способен сгореть из-за этого со стыда!

– Вы отдохнули! Как здорово! Слушайте, Новый год через полчаса. Отметим его? Я шампанское почти не пью, но у меня есть.

– Отметим, – согласился Николай. И пусть всё остальное провалится куда хочет. А домой потом пешком прогуляется, заодно и разомнётся. А завтра приедет на такси, чтобы машину забрать. Всего-то.

– Слушайте, может чем-то помочь? – спросил Николай, понаблюдав, как Саша готовит закуски к шампанскому. В этот момент из прихожей послышался характерный скребущий звук. Саша рассмеялась.

– Вот всегда она так. Люди за стол – кошка в туалет. Уберёте в её лотке? Там всё на виду, и совочек, и пакеты.

– Конечно, – кивнул Николай и вышел в прихожую. Роза вышла из туалета и, глянув в глаза человека, мяукнула. Но иначе, чем тогда, при встрече. С другой интонацией.

– Сейчас наведём порядок. – Николай включил свет в туалете и принялся за уборку. Вроде никогда этого сам не делал, но всё получилось легко и просто, с первого раза. И в туалете тоже чисто, нет зарослей пыли, нет тенёт под потолком, нет ненужных запахов, всё по местам и очень опрятно. Саша аккуратная хозяйка и здесь. И почему ощущение, что он, Николай, здесь давно уже живёт, что всё привычное? Что за наваждение? Её мама, значит, ведьма. А она сама – ещё нет. И кто такие ведьмы, позвольте спросить?

Роза всё это время пристально наблюдала за уборкой. Контроль качества обслуживания? Чёрт, даже здесь на ум лезут надоевшие ещё на работе словечки.

– Что скажешь, Роза? – поинтересовался Николай. – Хорошо убрано?

Роза посмотрела в его глаза, снова мяукнула, потёрлась о ноги и убежала прочь. Видимо, это значило «да».

Они дождались, когда на экране телевизора начали бить куранты, и встали, держа в руках бокалы.

– С Новым годом, Николай! – пожелала Саша. – Пусть всё будет хорошо, пусть всем будет счастье!

– С Новым годом! – подхватил Николай. – Пусть!

Они стояли, глядя друг другу в глаза, и не было сил отвести взгляд первым. И почему казалось, что у Саши серые глаза? Они ведь зелёные!

16. Новый год

Он всплыл из сна постепенно, и подъём в царство яви оказался приятным, тёплым и уютным. Николай не сразу открыл глаза. И снова те же запахи уюта, он всё ещё был у Саши. И снова чувствовал себя неловко, ведь выходило, что он напросился на ночлег.

И ещё какой-то запах. Отчего-то знакомый и безумно приятный. Николай открыл глаза и снова прикрыл. Он лежал под мягким, лёгким и тёплым одеялом. Едва ощутимый аромат лаванды, это пахло одеяло. От подушки под головой похоже, пахло розой. Едва ощутимо, но несомненно. А рядом, под тем же одеялом, лежала Саша. Волосы распущены за её спиной, закрыв глаза, она лежала и улыбалась. Спит. Счастливая…

Очень мило. Теперь уже можно не гадать, было или не было. И можно не заглядывать под одеяло, чтобы понять, что он, Николай, спит без одежды, в чём мать родила.

Ладно, решаем проблемы по мере поступления. Ужасно хотелось погладить Сашу по щеке, Николай еле нашёл силы сдержаться. Так приятно было смотреть на неё спящую…

Знакомый топот. Николай осторожно обернулся, опираясь на локоть, точно, в комнату зашла Роза. Серьёзно и внимательно посмотрела в лицо гостю. Только бы не мяукала!

Хорошо, что Саша спала у стенки, не придётся перелезать. Николай осторожно и бесшумно выбрался из-под одеяла и, подобрав свою стопку одежды, похоже, снимали её не слишком медлительно, вышел в гостиную, прикрыв за спиной дверь в спальню. Только щёлочку оставил. Роза бежала следом и наблюдала за гостем. Николай оделся, ощущая вчерашнюю вечернюю звонкую бодрость, и первым делом глянул на экран мобильника.

Нет новостей. То есть нет сообщений. И это странно, должна была прийти сводка по всем мониторам, а сводки не было. Что-то сломалось? Да и пёс с ним, там есть дежурный системщик; случись что, уже искали бы Николая с собаками. Можно гордиться, он собрал персонал, способный справиться практически со всеми мыслимыми цифровыми бедами.

Николай вошёл в ванную. Стоп. Вчера в этом стакане – три отверстия, для трёх зубных щёток – стояла одна щётка. Зелёная, в левом гнезде. А сейчас стоят две, красная в правом. Николай усмехнулся. Вот оно как. Взял красную щётку в руку… да, вроде бы и рука припоминает. Очень уж быстро всё происходит.

Он осторожно прошёл на кухню. Саша ещё вчера всё прибрала, от помощи отказалась наотрез. Стоп-стоп… память возвращается? Очень хорошо. Так что было вчера? Ну то есть со вчера на сегодня?

Были снежки. На улице теплынь, около нуля, снегопад, самая погода для снежков. И они выбежали, и играли в снежки друг с другом и другими выбежавшими праздновать. Было жутко весело, Николай давно так не веселился, а в снежки не играл класса с пятого школы.

Были фейерверки. Много. Двухтысячный год, преддверие нового тысячелетия, не баран чихнул! Они смотрели на загорающиеся в небесах картины, причудливые узоры и фантастические фигуры и восторгу не было предела. Это был тот самый, детский, ничем не запятнанный восторг.

Что потом? Как всё случилось? Николай стоял у кухонного окна глядел наружу на убранный в снежную пушистую перину спящий мир и вспоминал. Всё-всё, каждую мелочь.

Океан её глаз. То серые, то зелёные, они манили, и погружаться в них было невероятно приятно. Там было всё светлое: улыбка, и радость, и восторг, и наслаждение. И не было ничего тёмного.

Мёд её губ. От них было не оторваться, и он не отрывался, искал их вновь и вновь, он не мог насытиться, не мог устоять, не мог прекратить.

Шёлк её кожи. Она была гибкой и прочной, податливой и несгибаемой, услужливой и непреклонной. Все мыслимые противоположности, и у него не было сил отнять ладони, отвести губы, закрыть глаза…

Аромат её волос. Он погружался в них точно падал в траву, в россыпь полевых цветов, и от цветочных благовоний возгорался огонь, который не сжигал, но приносил радость им обоим, и ему больше хотелось дарить радость ей, нежели забирать её самому.

…Хрусталь её голоса…

…Огонь её объятий…

…Чары её слов…

Всё это было. И неведомо, сколько длилось, и сколько раз случалось, много раз. Она ничего не требовала, она только предлагала. Она ничего не забирала взамен, а только делилась. Николай очнулся от сладострастных воспоминаний и добыл из того самого кармана заветную стопку средств «индивидуальной защиты».

Все на месте. О боже правый… Николаю захотелось дать себе по лбу, и он врезал ладонью от души, да так, что Роза, всё это время бродившая по полу за спиной, в два прыжка взлетела на подоконник и уставилась на человека, словно спрашивая: «Ты что творишь?».

Николай скрипнул зубами. Не хочется, нет сил думать о Саше хоть чуточку плохо, но почему? Он не мог не попытаться. Вон, виден даже надрыв на одной из оболочек. Почему она не позволила?

Невозможно думать плохо, но мыслям не прикажешь. Ведь и такое бывало, будь проклят этот богатый опыт интимных связей! Простой расчёт – вынудить остаться, привязать к себе ребёнком, даже если он мнимый. Простой и паскудный расчёт.

Николаю показалось, что на правую руку плеснули кипящего свинца. Адская, жуткая боль, словно стальным прутом вдобавок пронзили. Едва хватило сил не завопить. Николай чуть не отпрыгнул, и хорошо, что не отпрыгнул, а то снёс бы холодильник ко всем чертям.

Отдышавшись, он посмотрел на ладонь. Руку ещё пекло и саднило, но уже проще было терпеть. Четыре свежие длинные и глубоких борозды сочились кровью. Можно не гадать, откуда они появились, на расстоянии вытянутой руки на подоконнике сидела Роза и, прижав уши и не отводя взгляда от глаз человека, рычала. Негромко, но свирепо.

17. Сейчас и потом

Стоило больших усилий не побежать прочь. Не было сомнений, что может последовать: кошка прыгнет, впиваясь в добычу всеми двадцатью когтями.

Николаю удалось не отводить взгляда. Вот уж точно, страшнее кошки зверя нет.

– Ты чего дерёшься? – поинтересовался он, едва сумев выдержать голос спокойным. – Что я такого сделал?

Роза перестала рычать, но не отводила взгляда и держала уши прижатыми.

– Что я сделал не так? – повторил Николай, выдерживая её взгляд. И на ум пришли те, последние мысли. Воспоминания, как его обманом чуть не заставили жениться «по залёту». Так…

– Ты думаешь, что я плохо подумал о твоей хозяйке? – спросил Николай и готов был поклясться, что кошка едва заметно кивнула. – Это не она была. Я о ней не думал плохо, о ней я не могу думать плохо. Просто пришло на ум, понимаешь?

Роза приподняла уши, но всё ещё смотрела с недоверием. Вот ведь умная!

– И вообще, зачем сразу драться? – поинтересовался Николай. – Можно как-то помягче предупредить? Ну что, мир?

Роза изящно выгнула спинку, подняла хвост трубой и замурлыкала. Прошлась по подоконнику, вначале она потёрлась о подбородок человека лбом, а затем продемонстрировала человеку все свои прелести – те, что под хвостом. И снова потёрлась. Ну просто милое, добрейшее существо! Вот только рука теперь жутко болела.

Шорох позади. Ну вот, ещё и Сашу разбудили, не было печали. По раненой руке прошлись рашпилем, и Николай снова еле сдержался, чтобы как минимум не выругаться. Роза села перед ним и сосредоточенно проводила языком по ранкам. Ну вот, приехали. Теперь нужно побыстрее найти что-нибудь спиртовое. Может, конечно, в её слюне и есть обезболивающее – ранки отчего-то досаждали всё меньше, но вот антисептика там точно не водится. Ладно, главное – что…

– Секретничаете? – послышалось из-за спины. Николай оглянулся. Саша, уже в домашнем платье и с заплетённой косой! Когда успела?! Саша подошла ближе к столу и посмотрела на Розу, та перестала вылизывать Николаю руку, и просто смотрела ему в лицо. – Вы что, поссорились?!

– Было недоразумение, – признал Николай. – Но мы уже разобрались. Верно, Роза? – он посмотрел в глаза кошки, и та замурлыкала громче. Саша улыбнулась.

– Слушай, а нет ли у теб