( Не) влюбляйся
Пролог
Злата
Перед глазами мелькают картинки какого-то страшного боевика… Или ужастика. Воздух сотрясают оглушительный стук в дверь и крики папиных «псов».
— Открывайте немедленно! Мы ломаем дверь!
Перевожу непонимающий взгляд на застывшего в прихожей Никиту, нервно цепляясь за края простыни.
— Что происходит? — бросает он, косясь на вибрирующую от ударов дверь.
— Н-не… Не знаю.
— Это ты их привела? Неужели твои слова ложь… Зачем они здесь? Обвинить меня в изнасиловании?
— Нет, клянусь! — взмаливаюсь, стирая предательские слезы. — Никита, пожалуйста, поверь мне. И… Лучше открыть.
— Отзови своих «шестерок», Злата! — яростно произносит Никита.
Я сбивчиво выполняю его просьбу, всхлипываю, прижавшись ухом к двери. Никита проворачивает ключ. Дверь с грохотом распахивается. Папины псы валят Ника на пол и застегивают наручники на его запястьях…
— Отпустите его! — кричу, придерживая простыню на груди. — Он ничего не сделал. Умоляю вас! Кто приказал?
— Леонида Сергеевича арестовали. И в этом виноват он, — в глазах телохранителей вспыхивают огоньки ярости.
Никита стыдливо прячет взгляд и молчит. Тяжело дышит, даже не пытаясь оправдаться или подняться с пола.
— Это… Это правда? Как ты мог?! — вскрикиваю, борясь с желанием залепить парню пощечину. Амбалы поднимают его с пола, как будто угадывая мое намерение. — Как ты мог? — а это произношу, смотря прямо в его глаза. — Я думала… А как же твои слова и… Все, что между нами было? Неужели… — голос садится до хриплого шепота.
— Я не буду оправдываться, ты все равно не поверишь, — протягивает Никита вымученно. — Я… Я сегодня же уеду. Подальше от кошмара, в который ты меня впутала. Разбирайтесь сами.
Глава 1
Никита
— Эй, обслуга! Ну-ка быстро сюда! Давай нам еще беленькой, да побольше, — пошатываясь и балансируя, стоя на нетвёрдых ногах, кричит какой-то мужик. Небрежно закидывает на плечо мятый галстук и стаскивает с плеч пиджак. Богатый и уважаемый гость, надо понимать. Брезгливо отворачиваюсь и поднимаю груженный грязной посудой поднос. Ступаю по каменной дорожке к черному входу из кухни, сталкиваясь с Татьяной Львовной почти нос к носу.
— Никитушка, можешь ехать домой, — ласково воркует она, бегло обернувшись в сторону пьяного гостя.
— Может, помочь надо, Татьяна Львовна? Что-то они разошлись не на шутку. Белоцерковский договаривался до восьми, так?
— Так. Относи поднос и дуй домой. Я намекну хозяину, что отпустила персонал. Мне здесь тоже засиживаться не хочется, — бросает Татьяна и уверенно шагает в сторону хозяйского столика.
Белоснежная сорочка, такие же белоснежные зубы, высокий рост, раскатистый смех — все это в сочетании с бешеной энергетикой выделяет его из толпы. Говорят, Леонид Белоцерковский страшный человек… Уж не знаю, какими делами он занимается, но все, находящиеся рядом, боятся его, как огня. Но мне до этого нет никакого дела… У меня есть цель — далёкая и близкая одновременно. Кажется, протяни руку и коснешься, ухватишь ее за скользкий хвост. Для этого я терплю всех этих «уважаемых гостей». Подрабатываю где придется, чтобы поскорее исполнить свою мечту — улететь в Америку и продолжить учебу там. Жди меня, Калифорнийский университет! Скоро там буду я — перспективный программист Никита Гончаров, получивший образовательный грант. А пока… Пока мне приходится убирать грязную посуду со столов, разгружать вагоны, собирать мебель, заниматься мелким ремонтом, ну и так далее и тому подобное… Учиться я буду бесплатно, а вот жить в Кремниевой долине придется на свои. И билеты в стоимость гранта не входят. Я не жалуюсь — до конца лета я сумею заработать необходимую на первое время сумму.
Погруженный в свои мечты, окунаюсь в атмосферу кухни. Ставлю поднос на широкий металлический стол и вдыхаю ароматы жареного мяса, красного вина и шоколадного торта. В кухонный гомон и лязг посуды вплетается тонкий девичий голос.
— Закончил, Никит? — интересуется Лана — моя, если так можно выразиться, коллега. И подружка по совместительству. Хотя иногда мне кажется, она хочет стать для меня чем-то большим, чем друг…
— Да, Ланка. И ты не задерживайся. Много хоть чаевых дали?
— Крохи! — закатывает глаза девчонка. Хмурит высокий лоб и заправляет кудрявую каштановую прядь за ухо. — Богатеи они… Только приставать и умеют, сволочи. Я рассчитывала совсем на другие деньги, Ник! И почему такая несправедливость? Вот бы стать богатой… — мечтательно протягивает она. — Ты-то у нас точно скоро станешь одним из них. Уже билет купил?
— Нет. Хочу Степку достойно проводить в одиннадцатый класс и… В общем, матери тоже с деньгами помочь. Тогда и поеду спокойно. Ну так что, идем?
— Львовна попросила двух официантов остаться — меня и Антоновну, — вздыхает Ланка.
Вот хитрюга! Уж я-то знаю, о чем она думает? Наверняка хочет очаровать кого-то из гостей Белоцерковского, вот и напросилась в помощницы к администратору.
— Удачи тебе. Может, встретишь того самого? — нарочито мечтательно протягиваю я.
— Да уж куда там, — бросает в сердцах Ланка. — Всех более или менее приличных женихов Белоцерковский пригласил для своей обожаемой дочурки. Только не говори, что ты ее не заметил! Ходила вся такая из себя… Фифа! — Ланка смешно кривляется, изображая неведомую мне дочь Леонида.
— Не видел. Я же обслуживал правый сектор, а Леонид с важными персонами сидели в центральном. Ладно, Ланка, поеду. Я еще у Шариповых сегодня на "раздатке".
— Ты робот, Гончаров. Точно тебе говорю!
Бреду в раздевалку, на ходу стаскивая с себя фартук официанта и красную рубаху. Принимаю душ в комфортной душевой кабине для домашнего персонала семейства Белоцерковских, выуживаю из старенького рюкзака сменную одежду, одеваюсь и торопливо выхожу на улицу. У Леонида красивый дом, не спорю — каменный и белоснежный, как и он сам. Я так и не успел полюбоваться чудесным видом на горы и утонченным ландшафтным дизайном участка. Бросаю прощальный взгляд на густой зеленый сад, и покидаю владение. Моя старенькая «хонда», доставшаяся от отца, прячется от солнца под кроной высокого дерева. Плюхаюсь на сиденье и запускаю двигатель. Ничего, Ник… Может, Ланка права, и ты тоже скоро станешь одним из них? Только хочу ли я становиться таким, как Леонид и его гости? Наверное, нет.
Трогаюсь с места и сворачиваю за угол. Под шинами шуршит гравий, верхушки высоких сосен плавно покачиваются от порывов ветра, а по ясному небу, чуть расцвеченному закатным солнцем, плывут взбитые сливки облаков. Красивая картинка горного пейзажа, не иначе. Разомлевший от усталости и горячего душа, я едва успеваю надавить на педаль тормоза — передо мной будто из ниоткуда появляется девчонка! Почти бросается под колеса, беззащитно выставив перед собой руки. Испуганная, побледневшая, с разметавшимися по лицу и плечам белокурыми прядями — девчонка напряженно озирается по сторонам, очевидно боясь увидеть тех, кто бежит за ней…
— Черт! — выкрикиваю, сдавливая руль что есть силы. — Ты что творишь, ненормальная?! — а это шиплю незнакомке через приоткрытое стекло. Она кидает на меня короткий равнодушный взгляд, а потом рывком открывает пассажирскую дверь и нагло заваливается на сиденье.
— Поедем, пожалуйста, — просит дрожащим шепотом.
Только сейчас замечаю ее преследователей — двух амбалов в белых сорочках и черных брюках — телохранителей Белоцерковского.
— Ты что-то украла? Почему бежишь от них? Если ты воровка, то я…
— Меня зовут Злата Белоцерковская, я вам паспорт покажу. И ничего я не украла! Пожалуйста, едем. Я все объясню по дороге, — девчонка вскидывает на меня карий взгляд. Прикусывает нижнюю губу и напряженно оглядывается. Амбалы вот-вот нагонят нас.
— Ну, скорее же! Пожалуйста.
Не знаю, почему я ей верю… Наверное, ее жалостливый взгляд, белые дрожащие губы и почти детская хрупкость заставляют меня проявить участие к девчонке? Молча киваю и рву с места, стараясь не смотреть на нее. Вот же угораздило…
Злата часто дышит и оглядывается — мужиков и след простыл. Да и куда им нас догнать?
— Успокоилась? — нарушаю повисшую в салоне тишину. Скашиваю на девчонку взгляд и тотчас возвращаю внимание к дороге.
— Да. Спасибо вам… Тебе. Может, на ты перейдем? Тебя как зовут?
— Никита. Слушай, Злата, давай я сразу обозначу границы? Я тебя довезу… Куда там тебе надо? И на этом наше общение закончится.
— А что так? — ухмыляется девчонка, обнажая белые как жемчужины зубы. На ее щеках тотчас выделяются ямочки, а мне хочется прибить себя за излишнюю внимательность.
— А… Вот так, — отмахиваюсь я.
Смотрю на дорогу, но кожей чувствую, что Злата пялится на меня. Неужели, понравился? Или…
— Никита, а ты заработать не хочешь? — певуче протягивает она. — Я хорошо заплачу. Очень хорошо, — добавляет с придыханием.
Заманчиво, что тут скажешь? Деньги мне вправду нужны, но работать на Белоцерковскую? Что эта малявка может предложить?
— Предупреждаю сразу — противозаконными вещами я не занимаюсь.
— Нет, нет, не волнуйся, — тараторит Злата. — Просто… Мне нужен парень. Вот такой, как ты, — она окидывает меня снисходительным, жалостливым взглядом.
— Ты предлагаешь мне встречаться? Я правильно понял? Я не мальчик по вызову, Злата, хоть и езжу на недорогой старой машине.
— Давай я объясню подробнее, — деловито протягивает Злата. — Отец грозится отправить меня в закрытый пансионат в Лондоне. Ему не нравятся мои увлечения, подруги, друзья. Мои книги, музыка, что я слушаю… В общем, все. Видимо, он просто не любит меня. И его надежд я не оправдываю. Такие вот, Никита, дела, — со вздохом добавляет она, устремляя взгляд в окно — горы остались позади, а впереди простирается синее спокойное море. Очевидно, Злата собирается излить душу, а выполнять роль жилетки в мои планы не входит. Тем более для избалованной мажорки…
— Злата, зачем ты все это мне рассказываешь? Мне кажется, для подобных откровенных разговоров есть подруги.
Притормаживаю на светофоре, загоревшимся красным светом, и перевожу взгляд на девчонку, вновь ругая себя за обостренную восприимчивость. Я мгновенно впитываю в себя… Всё! Ее ямочки, длинные русые пряди, карие большие глаза, дорогущий белый костюм, аромат трав и цитрусовых… Надо скорее ее высадить к чертовой матери и забыть нашу встречу, как страшный сон.
— Отец сказал, что отступится от своего решения, если я предъявлю ему парня, — чеканит она. — По его мнению только серьезным отношениям под силу вытравить из моей головы всякие глупости.
— Так в чем проблема? Наверняка в твоем круге найдутся подходящие парни? Попроси кого-то и…
— Отец знает всех моих приятелей, вот в чем дело. И не считает их достойными. Он отзывается о них, как об инфантильных сосунках, тратящих родительские деньги. Мне нужен… — Злата снова бросает на меня небрежный взгляд. — Такой парень, как ты — обычный. Ну… Бедняк.
— Так папа хочет тебя выдать за… простого скромного парня? Такого, как я? — отвечаю, надевая на лицо маску равнодушия. Бедняк, нищий, недостойный — отчего-то, меня до боли ранят ее слова.
— Не обольщайся, мальчик. Твоя задача просто мне подыграть, — она презрительно поджимает пухлые губы. — Мы… Разные. Другие планеты, Вселенные, море и воздух, лед и пламя. Я выйду замуж за парня из своего круга. А ты… Просто инструмент для достижения цели. Отец будет в ярости, узнав, что мой парень — нищеброд. Ну а что — хотел «нормального» парня, пусть получит, — Злата вырисовывает в воздухе кавычки.
— Не перечисляй, Злата. Я тебя понял, — отвечаю нарочито спокойно, словно мне плевать. — Тогда можно не бояться.
— Чего? — фыркает она.
— Что ты в меня влюбишься.
— Вот еще! — фыркает она, отвернувшись к окну. — Кто ты такой, чтобы в тебя влюблялась такая девчонка, как я? Глупости какие… Надо же такое выдумать. Да ты сам в меня…
— Ну уж нет, — мотаю головой, сворачивая на проспект Гагарина. Я ведь так и не спросил, куда ее везти? По-хорошему, Злату надо высадить на ближайшей остановке и проветрить салон от ее раздражающего и до ужаса приятного запаха. — Я никогда не влюблюсь в такую, как ты.
— Какую? — она вскидывает бровь и лениво улыбается. Накручивает на палец длинную светло-русую прядь. Ждет ответа. Неужели, девчонке, правда важно мое мнение?
— Избалованную циничную мажорку, — отвечаю, посмотрев на нее. — Надеюсь, ты не обиделась? Потому что на правду не обижаются. На этом разговор окончен, Злата? Давай я высажу тебя на…
— Постой, Никита, прошу тебя, — нервно сглатывает она. — Это даже хорошо. Мне подходит. Меньше всего я хочу, чтобы ко мне кто-то клеился. У нас могут сложиться деловые отношения: ты мне услугу, я тебе деньги.
— Глупость какая-то, — качаю головой, чувствуя, как в душу закрадывается раздражение. Сначала Белоцерковский, потом его дочурка… Пожалуй, многовато событий для одного дня. — И что мне нужно сделать?
— Сыграть моего парня. Пару раз прийти к нам в гости, познакомиться с папой. Изобразить пылкую влюбленность… Понимаю, это будет сложно, но ты можешь представить на моем месте скромную милую девушку, не такую, как я, — спокойно, даже равнодушно добавляет Злата. — Две тысячи долларов тебя устроят? Мы повстречаемся совсем недолго — месяц-полтора…
Что? Я пашу как вол за копейки, а тут… Черт, я ведь могу решить все мои проблемы? Всего-то надо подыграть капризной девчонке. В голове кружатся беспокойные мысли. Порхают, как глупые, радующиеся свету мотыльки. «Давай, Ник, соглашайся, лети на манящий свет легких денег», — шепчут они.
— А вдруг ты меня обманешь? — сворачиваю к центральному парку и паркуюсь на площадке перед входом. Сейчас Злата усмехнется, скажет, что пошутила, а я отвезу ее к месту назначения и поеду к Шариповым, позабыв нашу встречу, как страшный сон…
— Деньги я заплачу вперед. Согласись, с моей стороны это риск, ведь ты тоже можешь меня обмануть? Давай я попрошу юриста составить соглашение? Как ты на это смотришь? Могу дать тебе задаток или…
— Злата, мне надо подумать. Предложение заманчивое, но твой отец тоже не дурак — он вмиг раскроет твою детскую хитрость.
— Никита, отвези меня к Дворцу Металлургов, пожалуйста, — просит Злата. — И давай обменяемся телефонами? Надеюсь, что ты согласишься, потому что… Ох, Никита, два года назад я была в закрытой школе для девочек, и это ужасно… Не хотелось бы попасть туда вновь. Надеюсь, ты все же позвонишь мне и согласишься. Мамы у меня нет, поэтому…
— Я подумаю, — мямлю в ответ, понимая, что уже согласился…
Глава 2
Злата
— И думать забудь, дочка! — от папиного дребезжащего голоса хочется поморщиться или закрыть уши.
Опять двадцать пять… Я столько раз это слушала, что все его слова выучила наизусть. Сейчас он припомнит мать, обзовет ее крепким словцом, скажет, что я иду по ее стопам и… В общем, снова напомнит мне о надежном парне. И это все сейчас — на праздновании его юбилея. Не понимаю, неужели нельзя подождать? И что его так взбесило? Вспомнила! Вопрос папиного коллеги о моих планах и увлечениях.
Важный дядечка приспустил очки и протянул, изображая участие:
«— А чем вы интересуетесь, Златочка? Что любите? И как проводите время?»
Ну я и ответила, что танцую… Я обожаю бальные танцы. И петь люблю… А почему я должна молчать об этом? Я творческая личность, как мама и бабушка. И не стесняюсь этого, потому не скрываю. Только для папы мое признание сработало, как пусковой механизм.
— Я отправлю тебя в Лондон! Или лучше в Чехию. Нет! В Швейцарию, там дисциплина лучше! Танцует она! Поет! Все твои друзья идиоты, подруги — глупые пустышки, а ты сама… Ты шагу не ступишь самостоятельно, ты не приспособлена к жизни, витаешь в облаках. Я умереть не могу спокойно, зная, что у тебя никого нет! — орал он, а я наблюдала за нервно бьющейся на его шее жилке. — Я спать спокойно не могу, пока ты болтаешься где-то… И кто такую полюбит? Свиристелку…
Мне сложно понять папу. Вот честно… Я нормальная девушка, но в его глазах — гулящее чудовище, которое каждый день ходит по краю пропасти. И все потому, что я не сижу дома за вязанием, а состою в танцевальной группе и люблю гонять на мотоцикле. Разгульная и пропащая — вот его мнение обо мне. И он все уши прожужжал мне о парне! Надеется, что тот сможет посадить меня под замок и заставить варить борщи! Ха! Мне срочно нужен парень. Только где его найти, если всех моих приятелей отец знает?
— Папочка, я не хочу продолжать этот разговор, — пытаюсь перекричать папу, только все без толку. Его накрывает негодование и делает безумцем опьянение…
— Нет, пусть все послушают. Правильно я дочь воспитываю, а? Надо сейчас что-то предпринимать, так? Потом поздно будет. Правильно я говорю, мужики?
Пьяные мужики смущенно кивают, а я сижу, стараясь скрыть пунцовые щеки. Тот важный тип нервно утирает взмокший лоб и пропускает еще одну рюмку водки. Ненавижу пьяные базары. И папиных поддатых коллег тоже!
— С меня хватит, папа, — вскакиваю с места и бегу, не разбирая дороги от слез обиды и стыда.
— Миша, Вася! Быстро ее верните! — слышу его голос за спиной. — Мерзавка! Ты что удумала? Я не отпускал тебя из-за стола.
Этим толстым амбалам меня не догнать. Юркаю через калитку и оказываюсь на улице. Слышу, как тяжелые шаги настигают меня и резко разворачиваюсь, огибая забор с другой стороны. Бегу, не разбирая дороги и застываю, едва не угодив под колеса какой-то старой колымаги.
— Господи… — шепчу, стараясь рассмотреть водителя. Парень. Молодой, вполне симпатичный и, судя по тому, как он вцепился в руль — испуганный моим внезапным появлением на дороге.
— Ты что творишь, ненормальная? — кричит он через приоткрытое окно, а я прыгаю на переднее сиденье, взбудораженная внезапным планом, прокравшимся в голову. А почему бы и нет? Чем он не мой парень? Отец будет в восторге при виде него. Одна машина чего стоит. Она моя ровесница как минимум. Да и сам этот…
— Как вас… тебя зовут?
— Никита, — холодно отвечает он, окидывая меня равнодушным взглядом.
Молотит какую-то чушь про границы наших отношений, а я, пользуясь моментом, его рассматриваю. Его нельзя назвать красивым в привычном смысле этого слова, но притягательным — безусловно… У Никиты красивые глаза цвета теплой карамели, немного выступающий подбородок и очерченные губы. Хорошая кожа, покрытая аккуратной щетиной. А еще на нем линялая мятая футболка и стремные штаны. Мда… Отец пускает таких людей в дом только в качестве обслуживающего персонала, а я… Я просто с ними не общаюсь. Не потому, что гордая и избалованная. Мы разные Вселенные и крутимся на разных орбитах. И мне неизвестны проблемы этих людей. Нет, вы не думайте, что я дрянь и циничная гадина. Я родилась в обеспеченной семье и никогда не испытывала нужды, чтобы понимать реальную жизнь. Вот и все.
Я сбивчиво излагаю Никите суть своего предложения, встречая вместо похотливого (привычного мне) взгляда равнодушный. Не понимаю, ему не нужны деньги? Или причина в другом?
— Твой папа не дурак, Злата, — вздыхает он. — Он быстро раскусит твою затею. Или он хочет выдать тебя за такого парня, как я? — прищуривается Никита, широко улыбнувшись. Черт, у него и зубы хорошие… И улыбка красивая. Пожалуй, надо его додавить.
Я фыркаю и рассказываю парню о нашей несовместимости, используя красноречивые сравнения про Вселенные, планеты, лед и пламя… Накручиваю на палец прядь, стремясь вызвать в Никите интерес, но он отрезает:
— Я никогда не влюблюсь в такую, как ты… Циничную, избалованную мажорку.
Его слова больно, как отточенный клинок, ранят сердце. Понимаю, что задела парня и получаю заслуженный ответ, но… Черт, почему же так неприятно? Мне ведь должно быть по фигу на него — нищеброда в линялой майке?
— Это даже хорошо, Никита, — отвечаю нарочито спокойно. — Тогда у нас будут деловые отношения. Давай обменяемся номерами телефонов. Ты подумаешь и, надеюсь, согласишься.
Мне бы остановиться, но я продолжаю давить на жалость парня, рассказывая ему о маме… С недавнего времени я живу без нее. Если быть точной — последние пять лет. Отец застукал ее с любовником и выгнал. Мы с сестрой остались под его опекой, но я отчаянно хотела уехать вместе с мамой на остров Зеленого мыса — Кабо-Верде. Воспоминания о маме вызывают привычное волнение в сердце, но Никита грубо останавливает мои излияния, отрезая решительно:
— Я подумаю, Злата. Куда тебя довезти?
— Дворец Металлургов, — отвечаю, жалея о глупой просьбе и нашей дурацкой встрече.
Глава 3
Злата
Развалюха останавливается на площадке перед Дворцом Металлургов. Никита вздыхает и поворачивается ко мне, метнув нечитаемый взгляд. Обычно на меня смотрят по-другому — с восхищением, интересом, страстью… Но так равнодушно, пожалуй, никогда.
— Я позвоню тебе, Злата. Наверное, завтра. Мне надо посоветоваться с близкими и своей… девушкой.
Что?! Я даже не подумала об этом. Дура! Какая же я идиотка. Надо было о его личной жизни сначала спрашивать, а не заваливать информацией о маме, отце, закрытом пансионате в Лондоне… Будет тебе, Златка, урок.
— Хорошо, — улыбаюсь добродушно, замечая вспыхнувшие на дне его притягательных глаз эмоции. — Между нами будут только деловые отношения, Никита. Если понадобится, я сама поговорю с твоей девушкой, успокою ее.
Нашлась тут, мать Тереза… Никита смотрит на меня, как на полоумную и смущенно кивает. Толкаю дверь, едва сдерживая растущую в груди бурю эмоций — стыд, недоумение, бессилие — и выскакиваю на улицу. Мне срочно надо поговорить с бабулей… Только она меня понимает. И она выслушает и погладит свое Золотко по голове…
Бреду, понуро опустив голову и вскакиваю по ступенькам на крыльцо старенького Дворца Металлургов. Сегодня у любимой бабуси концерт. И, конечно, отец ее не пригласил на юбилей… По понятной причине — она мама его изменщицы жены… Здороваюсь с Тихоном Андреевичем — сторожем и гардеробщиком по совместительству и топаю по мраморному широкому коридору в концертный зал. Занимаю место и терпеливо жду выступления, вдыхая запахи горячего пластика, пыли и чужих духов. Моя бабуля Ирина Максимовна Смирновская — поет в ансамбле песни и пляски «Русское поле». Я уже говорила, что творчество — наша семейная черта? Сейчас вы в этом убедитесь сами.
Свет гаснет, погружая зал в приятный, голубоватый сумрак. В нетерпеливые шорохи и людские голоса вплетаются аплодисменты.
— Браво! — кричат зрители.
— Русское поле! — кричат другие с балкона.
Концерт начинается выступлением бабули. Ее высокая статная фигура плывет по сцене и останавливается возле микрофона. Над ней вспыхивает красноватый прожектор. Его лучи отражаются разноцветными бликами от стразов яркого сарафана. Бабуля выглядит, как окруженная волшебным сиянием принцесса. Аплодисменты стихают, а воцарившуюся тишину нарушает ее высокий чистый голос.
Что стоишь, качаясь, тонкая рябина
Головой склоняясь до самого тына?
А через дорогу, за рекой широкой
Так же одиноко дуб стоит высокий
Кабы мне, рябине к дубу перебраться?
Я тогда б не стала гнуться и качаться
Тонкими ветвями я б к нему прижалась
И с его листвою день и ночь шепталась
Но нельзя рябине к дубу перебраться
Знать ей, сиротине, век одной качаться
Шо стоишь, качаясь, тонкая рябина
Головой склоняясь до самого тына?
(Русская народная песня, примечание автор. Автор музыки неизвестен, автор текста И. Суриков).
Хлопаю в ладоши, испытывая искренние радость и гордость за бабулю. Бабуля низко кланяется и уходит. Ее сменяет другая исполнительница — Анна Викторовна — соседка бабушки и ее подруга. Пользуясь временной передышкой, я забиваю телефонный номер Никиты в память телефона. Открываю его фотографию на заставке в одном из мессенджеров и неотрывно пялюсь на парня, прокручивая его слова в голове…
«Я никогда не влюблюсь в циничную избалованную мажорку… Никогда… Никогда…».
А мне и не нужна его любовь! Подумаешь тоже… Интересно, какая у него фамилия? Открываю Яндекс и загружаю фотографию Никиты. Поиск по фотографии — отличная вещь. Приложение моргает и выдает ссылки на страничке Никиты в соцсетях. Ну что же, посмотрим…
Гончаров Никита Федорович, двадцать один год, не женат… Листаю фотографии улыбающегося Никиты, погрузившись в свое занятие с головой. Вот он с каким-то пареньком, похожим на него самого, наверное, братом… А вот с другим парнем — темноволосым, щуплым и по-доброму улыбающимся. Фотография подписана, как «Байкерская вечеринка в разгаре». Вот оно что? Никита тоже любит мотоциклы? Странно… Ведь хороший байк стоит денег, которых у него, по всей видимости, нет.
Листаю фотографии парня, испытывая неприятный холодок в груди… Наверняка Никита выбросил меня из головы, как только я неуклюже выбралась из его машины. А я сижу, как дура и выуживаю информацию о нем!
Никита с каким-то Аликом, Игорем и Степкой… С какой-то девчонкой по имени Лана… Еще девчонки — Кристина, Алина… Так, все! Хватит, Златка, вести себя, как идиотка. Остервенело жму на кнопку и блокирую экран. Сую телефон в сумочку, уверенная на все сто, что Никита не перезвонит мне. И зачем ему звонить? Его девушка совершенно точно будет против такой авантюры!
Ведущий объявляет концерт оконченным и желает зрителям здоровья и хорошего вечера. Вскакиваю с места и пробираюсь сквозь толпу на сцену. А оттуда и в гримерку к бабуле… Мне срочно нужен совет.
Глава 4
Никита
Девчонка продолжает тараторить какую-то чушь про пансионаты в Швейцарии и маму, которой у нее нет, а я хочу лишь одного — чтобы она скорее ушла… Мне ее много. Злата вытравливает собой весь воздух в салоне. Не понимаю, что в ней особенного? Важная, наглая и избалованная девчонка, решившая, что ей можно использовать людей, как марионеток!
Совесть убеждает меня отказаться от заманчивого предложения, а мечта… Мечта машет флагом и ждет на берегу, как глупышка Ассоль… Не знаю, как быть. Но сейчас мне нужно, чтобы Злата поскорее свалила из моей машины!
— Я подумаю, Злата. Пока, — вбираю в голос все вежливость и сдержанность, на какие способен.
Трогаюсь с места и выруливаю на Парковую улицу. Скорее бы добраться до Шариповых и окунуться в работу с головой… Может, тогда разум вернется? Выгонит дурацкую мечтательность и займет свое почетное место в голове?
Кафе «У Шариповых» находится в живописном месте нашего городка. Представьте себе бескрайнюю синь Черного моря, горы, покрытые густыми деревьями, первую береговую линию, усыпанную мелкой галькой… Именно там и находится уютная закусочная, где я подрабатываю.
Паркуюсь на узкой улочке, заполненной отдыхающими, машинами, палатками со всякой всячиной, набрасываю на плечи рюкзак и торопливо шагаю к кафешке.
Наверняка, Роб уже там. Вот, с кем можно обо всем поговорить. Тяну ручку белой пластиковой двери и оказываюсь внутри.
— Хай, наш будущий компьютерный гений! — широко улыбается Роберт, завидев меня.
— Ну, привет, — протягиваю другу руку. Маленькая поправочка — я уже, не побоюсь этого слова, компьютерный гений. Только в маленьком приморском городке мои умения не могут раскрыться полностью. Я не хочу становиться начальником службы безопасности банка или работать на разведку. Моя мечта — изобрести что-то полезное для людей. Наверное, я пойду на все, чтобы ее осуществить… Ну вот, я сам ответил на свой вопрос, даже совет друга не потребовался.
— Какой-то ты… странный. Что-то случилось? — спрашивает Роберт, вскидывая густую черную бровь.
— Привет, Никита, — в зал врывается вооруженная подносом мама Роберта — Гаяне Ивановна. Да-да, не удивляйтесь, такое тоже бывает. У тети Гаяны — как мы все ее называем — русский отец. И муж тоже русский, вернее, дядя Коля наполовину украинец. Поэтому, наш Роберт… Внимание, только не смейтесь. Его зовут…Зайченко Роберт Николаевич. Тете Гаяне взбрело в голову назвать сына так необычно, а дядя Коля не был против — он ее обожает, как мне кажется и выполняет любые желания. Тогда почему кафе называется "У Шариповых", спросите вы? Если вся семья Зайченко? Очень просто — название осталось от старых владельцев, продавших помещение. Те самые Шариповы уехали в Анапу, а тетя Гаяна не захотела снимать красивую и привычную посетителям вывеску.
— Привет, тетя Гаяна. Извините за опоздание, пришлось в пробке постоять, — оправдываюсь я. «Пришлось делать крюк и везти незнакомую девчонку во Дворец Металлургов».
— Мой руки и бери заказы, — вздыхает она.
Я отвлекаюсь на работу и в ближайшие несколько часов бегаю от столика к столику, записывая заказы. Чаевые складываю в карман фартука. В один из таких моментов я вспоминаю о предложении девчонки… Две тысячи долларов, боже мой! Я нигде столько не заработаю за месяц с небольшим. Заманчиво, опасно и так… Маняще.
— Рассказывай, почему на тебе нет лица? — шепчет Роб, когда я вплываю в кухню с полным посуды подносом.
— Познакомился с девчонкой, — отвечаю я. — Она попросила сыграть ее парня, на время…
— И… — хитрый армянин-украинец прищуривается.
— Две тысячи долларов, Роб. Она предложила такие деньги за… дурацкую игру. Мне надо познакомиться с ее отцом, прийти к ним в дом на ужин и…
— Слушай, брат, это же… Симпатичная? Ну… девчонка.
— Да какое это имеет значение? — хмурюсь в ответ. — Ее отец будет допрашивать меня, вот, что пугает. Возможно, унижать, высмеивать. А, если план провалится, меня вышвырнут ни с чем.
— Ничего, ты вытерпишь. Никита, соглашайся. Только проси деньги вперед. Надо составить юридический договор, — шепчет Роб, не обращая внимания на настойчивые крики «Официант!» из зала.
— Она тоже предложила его составить.
— Вот и хорошо. Соглашайся, Ник. Сводишь эту безмозглую куклу в кино, поужинаешь с ее папашей и… Дело в шляпе.
Сую руку в карман и достаю чаевые — тысяча рублей мелкими купюрами… Тянусь к телефону и вбиваю в память контакт Златы. Пялюсь на ее фотку, как дурак: симпатичная, белокурая, улыбающаяся девчонка на шикарном байке — мне до такого, как до Луны… Надо бы пробить информацию о ней. Сделаю, когда буду дома, а сейчас:
«Злата, давай завтра встретимся и все обсудим. Ты не передумала?»
Глава 5
Злата
Бабулечка мастерски снимает накладные ресницы и стирает с кожи макияж. Вот сейчас она закончит прихорашиваться и я… Язык словно прирастает к нёбу. А что я ей скажу? Попросила незнакомого парня мне подыграть, так, что ли?
— Какая-то ты задумчивая, Золотко. Рассказывай, что случилось? Вижу по глазам — расстроенная, задумчивая. Отец опять обижал? — вздыхает, прочесывая волосы от лака. — Сейчас переоденусь и пойдем с тобой гулять. Погода хорошая, море спокойное. Не хочешь искупаться, внучка?
А почему бы и нет? Оглядываю пыльную, заваленную всяким хламом гримерку, понимая желание бабушки поскорее отсюда сбежать.
— Хочу. Если только голышом, купальника-то у меня нет.
— Разберемся, — деловито протягивает бабушка, кокетливо надевая шляпку. — Только чур ты мне все расскажешь, внучка.
Вечер обнимает плечи прохладой, в небе вспыхивают яркие летние звезды, а ноздри щекочут ароматы соли, пряных трав и вина на розлив — его здесь в избытке.
Беру бабусю под руку и веду ее по Парковой улице в сторону моря. Я ведь так давно не купалась! Вы удивитесь, но люди, живущие возле моря, в нем не купаются. К тому же мне до него далеко — поместье отца находится высоко в горах. А после того как я разбила его машину, о собственной и мечтать не могу. Слава богу, байк все еще при мне.
— Рассказывай, Золотко. Кто украл твой покой?
— Бабуль, а скажи честно? — выдавливаю, остановившись посередине тротуара. Заправляю прядь за ухо, приосаниваюсь и напускаю на лицо умный вид. — Меня… Меня нельзя полюбить?
— Господи, детка. Ну что ты такое говоришь? Кто вбил тебе это в голову? Что за придурок? — всплескивает руками бабуля. — Ты же у меня… Ох, у меня даже давление подскочило.
— Бабуль, да я сама виновата. Я этого парня… Обидела я его. Повела себя как идиотка, — смущенно отвожу взгляд. С моря веет соленой прохладой, а мне хочется поскорее сбросить обувь и пройтись по гальке босыми ногами.
— А что ты ему сказала? И кто этот парень?
— Случайный знакомый. Он… Он простой парень, небогатый. Вот это я ему и сказала. Подчеркнула наше неравенство.
— Ох, Златка. Ну ты у меня и выдра! — сетует бабуля. — Но с другой стороны, давай посмотрим правде в глаза — простой парень не сможет обеспечить тебе жизнь, к какой ты привыкла. Он должен обладать недюжинными душевными качествами, чтобы компенсировать… хм, эти неудобства. Хотя… Твоя мать все равно не сумела стать счастливой с Леонидом. Не знаю, Златка… — вздыхает бабуля. — Я прожила счастливую и долгую жизнь с твоим покойным дедушкой. И он не был богатым и властным мужчиной. Был простым парнем. Знаешь, что важное для отношений, внучка?
— Бабуль, у меня нет с Никитой никаких отношений, — фыркаю в ответ. — И не будет!
— Это почему? Неужели, он не клеится к тебе и не забрасывает приглашениями на свидания? Ты же… Ты мое Золотко.
— Только твое, ба. Он сказал, что никогда не полюбит циничную мажорку, такую как я. Ладно, бабуль, забыли. Бежим к морю?
Мы сбрасываем сандалии и аккуратно ступаем по колючей гальке. Мерные волны облизывают берег, рассыпаясь на камнях белой пеной. Подворачиваю брюки и захожу в воду, испытывая непреодолимое желание искупаться. Жаль, что на мне белое нижнее белье…
— Золотко мое, раздевайся, я подержу твой костюм, — смеется бабуля.
— Не получится, ба! На мне полупрозрачный белый лифчик, — присаживаюсь, касаясь ладонями воды. — Надо было по пути купить в палатке купальник.
— Эх ты… Сердцеедка. На звонок-то ответь, кто-то надрывается.
Точно! Вибрация телефона утонула в мягком шелесте волн. Но бабуля ее услышала. В следующий раз, когда она будет жаловаться на низкий слух, я ей это припомню. Спешно вынимаю аппарат из сумочки и прикладываю к уху.
— Да, слушаю.
— Злата? Привет, это Никита.
— Привет, Никита. Не думала, что ты мне позвонишь, — выпаливаю искренне. Вот дурында! Мне бы помолчать и выслушать парня, а уж потом…
— Если ты не передумала, я готов обсудить твое предложение.
— Не передумала. Ты хочешь встретиться?
— Да. Когда тебе будет удобно?
— Никит, из нас двоих работаешь ты. Так что… Назначай время, когда тебе удобно. Небо раскрашивают разноцветные лучи прожекторов, воздух полнится ароматами шашлыка, пива, мороженого… Морская романтика… Влюбленные парочки, полуобнаженные люди, бредущие с пляжа… — Никита, а ты сейчас свободен? Извини… Просто я на пляже с бабулей.
— И я на пляже. Работаю в кафе «У Шариповых», знаешь такое?
— Нет, — усмехаюсь в ответ, замечая любопытный взгляд бабули. Моя любимка обо всем догадалась — по глазам вижу. — Я не купаюсь в море и не хожу на центральный пляж. Я привыкла отдыхать на лучших курортах и…
— Злата, ты сказала, что сейчас гуляешь на пляже. Заходите с бабушкой в кафе, оно на пересечении Калараш и Гагарина, — отрезает Никита, очевидно, не желая слушать мою высокомерную болтовню. — До встречи. — Отбивает он вызов.
И зачем я опять смолотила глупость? Черт!
— Бабуль, мы идем в кафе. Ты голодная?
— Еще как, Золотко. С удовольствием. И ты познакомишь меня с этим таинственным Никитой?
— Да, — киваю в ответ.
Глава 6
Никита
Не понимаю, какой черт дернул меня пригласить Злату к Шариповым? То есть к Зайченко. Не важно… Сегодня здесь как никогда шумно и накурено. Беспомощно оглядываю зал, понимая, что мне и посадить их некуда…
— Сейчас все будет, Ник, — заговорщицки протягивает Роберт. — Во-он там, возле окошка есть место. Попрошу у мамы новый пластиковый стол, они валялись на складе.
— Спасибо, Роберт, — испытывая искреннюю благодарность, протягиваю я.
Мы быстро собираем стол и два простеньких стула, Роберт расправляет скатерть, взявшуюся из ниоткуда, ставит посередине вазу с искусственным цветком.
— А ты боялся, — важно произносит он. — Чем кормить будешь дамочек? А это случайно не они?
Конечно, они. Кто еще может так привлекать внимание? И так… выглядеть. Злата застывает на входе, выискивая меня взглядом. Растрепанная, с розовыми щеками, сейчас она не кажется стервой, напротив — беззащитной и милой. Очарование длится недолго, ровно до того момента, пока она не открывает рот.
— Фу, Никита, — фыркает она. — Ну и забегаловка. Я думала, ты работаешь в приличном месте! — окидывает она зал брезгливым взглядом. За соседним столиком пьет пиво и громко ржет компания парней…
— Златочка, ты зачем парня обижаешь? Разве так можно? — вмешивается элегантная женщина возле нее. — Не слушайте ее, молодой человек. Стыдно лениться и сидеть на попе ровно, а работать… Почет и уважение. Меня Ирина Максимовна зовут, а вы…
— Никита, очень приятно, — пожимаю ее сухую руку с аккуратным маникюром. — Проходите сюда, я приготовил столик.
Злата недовольно поджимает губы и принимает приглашение. Кукла расфуфыренная, правильно про нее сказал Роб! Свожу ее пару раз в кино и… Получу свои деньги и свалю в Америку.
— Рекомендую цезарь с морепродуктами, — произношу бесцветно.
— Давай, — делает одолжение Злата.
Бабушка нахваливает салат, вкусный чай с чабрецом и медом, а концу ужина находит заведение «вполне приличным».
— Золотко, я такси вызвала, чего-то у меня давление поднялось. А вы… Погуляйте по берегу, поговорите. Никитушку отпустит хозяйка?
Ничего себе! За каких-то полчаса я превратился в Никитушку. Или Ирина Максимовна мастерски играет или я вправду ей понравился? Как липовый парень ее внучки, конечно.
— Отпустит. Спасибо вам, приходите еще, — бубню банальную фразу и выдавливаю улыбку.
Злата заправляет блондинистую прядь за ухо и равнодушно предлагает:
— Идем на пляж? А то здесь не поговорить, — бросает еще один уничтожающий взгляд на пьяную компанию поблизости.
Предупредив тетю Гаяну, набрасываю ветровку и выхожу на улицу. Злата стоит под фонарем, зябко поеживаясь.
— Идем. У меня полчаса, — отрезаю, старясь на нее не смотреть.
— Никита, ты решил принять мое предложение? — сбивчиво начинает она. — Трогает волосы, обнимает плечи, прячет взгляд, словно стыдится меня и своей глупой детской просьбы.
— Ты оказалась чертовски дальновидной, Злата. Мне действительно нужны деньги, — отвечаю я, ступая по шершавой гальке. Морской прохладный ветер шевелит волосы и взвивает полы куртки. — Замерзла? — добавляю, заметив, что на девчонке нет ничего теплого.
— Да, можно твою куртку? Извини… Я не думала…
— Забей, — раздеваюсь, замечая ее заинтересованный взгляд. Она пялится на меня! Разглядывает плечи, выступающие на груди мышцы. Ну да… Мне можно не стыдится собственного тела. Только к нашему договору это не имеет отношения. — Ты уже говорила с юристом?
— Моя бабуля в прошлом юрист, — улыбается девчонка, зарываясь носом в воротник моей куртки. Смешная… Неуклюжая, растрепанная капризная глупышка, вот кто она. Еще и в куртке на десять размеров больше. — Завтра я поеду к ней и все составлю.
— Нет, мне нужен договор, заверенный действующим юристом. Мало ли… Я не верю тебе. Ты можешь меня кинуть в любой момент. И еще… Я прошу аванс.
Видит бог, в этот момент я чувствую себя жалким попрошайкой. Ничтожеством, разводящим запутавшуюся девчонку на деньги. Или мошенником… Сердце стучит как ошалелое, испуганное ее близостью… Нельзя, Никита, нельзя… Не смотри на ее растерянное, до чертиков симпатичное лицо, яркие большие глаза, смотрящие на меня с нескрываемым интересом. Не жалей, не привязывайся, не влюбляйся… Черт.
— Вот как? — сникает Злата. — И сколько тебе нужно?
— Извини, я перегнул. Рано еще… Для аванса. Давай я выполню часть работы, — произношу хрипло, вскидывая на нее взгляд. — Послезавтра я не работаю. Могу познакомиться с твоим папой, но сначала… Нам нужно узнать друг друга больше. Для достоверности. Как ты на это смотришь?
— Согласна. Я завтра буду гонять на байке. Знаешь мотоциклетную трассу возле аэропорта?
— Да, — киваю в ответ. Боже мой, теперь все увидят мой старый байк, собранный из разных частей — Роберт называет его Франкенштейном.
— Погоняем, боец? — хитро улыбается она. — На спор. Как тебе идея?
— А на что будем спорить?
— Завтра скажу. А пока… Помучайся.
Глава 7
Никита
— Ты серьезно собираешься идти в этом? — поднимает густую бровь Роберт. Окидывает меня подозрительным взглядом и разочарованно качает головой.
— А что не так? Я еще наряжаться должен ради этой…
Не могу подобрать слов для Златы… Кто она — стерва, глупая малолетка, капризная мажорка или…
— Ради этой потрясающей красотки, Ник! Ты просто обязан ее уделать! На что будете спорить?
— Не знаю, — бурчу в ответ, напуская на лицо равнодушный вид.
Знал бы Роб, как я боюсь гребаного общественного порицания. Такая, как Злата обязательно расскажет всем своим друзьям, кто я и на каких условиях встречаюсь с ней. Она не позволит кому-то думать, что я делаю ей одолжение. А когда мы расстанемся, Злата скажет, что сама меня бросила. Будет именно так, точно вам говорю! И ради этой мелкой гадины я должен наряжаться как петух?!
— Нельзя туда идти в старой кожаной куртке, Ник. Колхозной и потрепанной куртке, — красноречиво уточняет он. — Ты должен вызвать слюноотделение у большей части девчонок. А к Злате относиться с холодком. Так, чтобы все это видели. Представляю, что она наговорила своим подружкам. «У меня новый парень, таскается за мной, как бродячий, ищущий ласки пес, а я его посылаю по сто раз на дню», — кривляется Роб.
— Я смотрю, ты знаток женских душ. Я не собираюсь тратить деньги на новую куртку, Роб, — вздыхаю, покачав головой. — Мне важнее скопить деньги на поездку, поэтому…
— Поэтом у я дам тебе свою. Родители купили на днюху. Я сделал вид, что не заметил, как мама ее прятала в шкаф, — улыбаясь, произносит Роб. — Куртка реально крутая.
— Верю. Спасибо, друг. Верну в целости и сохранности. Думаю, мой байк привлечет куда больше внимания, чем куртка…
Мотоциклетная трасса возле Адлерского аэропорта сверкает разноцветными разделительными огнями. Прохладный вечерний воздух доносит голоса, смех и звонкий рев двигателей. Съезжаю с гладкой асфальтированной дороги на парковку, засыпанную щебнем, и оставляю байк — не стоит кому-то видеть моего «Франкенштейна». Хотя к чему эти предосторожности, если мы будем соревноваться? Глупо, согласен. Возле мото-бара стоит кучка грид-гёрлз в коротких красных юбках. Опускаю ладони в карманы куртки Роберта и подхожу ближе, замечая Злату в центре круга.
— Привет, — произношу громко, стремясь перекричать девичий смех.
— О! — нарочито удивленно, словно и не ждала, отвечает Злата. — Привет, Никита. Девчонки, познакомьтесь, это мой… парень, — она взволнованно облизывает губы и опускает взгляд.
— Приятно познакомиться, — широко улыбаюсь застывшим от неожиданности девушкам. Судя по их лицам, дамочки были не в курсе, что у Златы имеется парень.
— Я Кира…
— А меня Оля зовут…
— Я Зоя… О! А вот и наши мальчики подъехали!
Дамочки мгновенно остывают ко мне и переключают горящие взгляды на толпу подъехавших парней. Рычание двигателей режет плотную ночную мглу, а потом сменяется шумом уверенных шагов.
— Всем салют! — раскатисто здоровается один из них, на ходу снимая шлем. — У нас сегодня новенькие? Здорова, я Мирон, — протягивает он мне руку. Другие парни делают то же самое, называя свои имена… Иван, Эдик, Тимур.
— Никита, привет, — принимаю крепкие рукопожатия, метнув взгляд на их байки. Кавасаки серии Z, Дукатти, Хонда… Мне хочется от стыда провалиться. У моего «Фрэнки» только руль от старенькой Ямахи. И тот я выменял у алкоголика с рынка на ящик коньяка… Черт! Только бы он не подвел меня на повороте.
— А ты что же без байка? — Мирон словно читает мои мысли.
— На байке. Он на парковке стоит, — отвечаю, делая вид, что ничего не случилось.
— Ну что, гёрлы? На что сегодня спорим? — возбужденно потирает руки Мирон. — Наша красавица готова к гонке? Смотри у меня, Золотко, потом не жалуйся.
Замечаю его плотоядный взгляд, обращенный на Злату. И ее мгновенно вспыхнувшие в свете уличного фонаря щеки… Пожалуй, он идеально подходит ей — типичный смазливый мажор с модной стрижкой и бородкой из барбершопа.
— Мирон, я буду соревноваться со своим парнем, — неуверенно протягивает она, трогая молнию черно-красной мотокуртки и заправляя за ухо непослушную прядь. — Так что ты пролетаешь.
— О… Никита твой парень? Я не знал. Давно?
— Недавно, — включаюсь в беседу я. Сам не знаю, почему это делаю. Наверное, не хочу позволять девчонке выложить всю правду о нас. Она и не такое способна…
— Ну что ж… Правилами это не запрещено — участник сам может выбрать соперника. Сейчас вторая команда подскочит и можно начинать. Что на кону? — Мирон любопытно вскидывает брови.
— Можно это останется между нами? — робко произносит Злата, бросая на меня короткий взгляд.
— Ну уж нет, голубки. Приз победителю достается при всех. Иначе нечестно. Или вы собрались… — его голос наполняется брезгливыми нотками. — Только не говори, что ты потребуешь у него секса!
— Злата, можно тебя на минутку? — цежу сквозь зубы. Что эта ненормальная придумала?
— Я поставила на кон поцелуй, — выпаливает она, поднимая на меня блестящий взгляд. — Если я тебя сделаю, поцелуешь при всех.
Глава 8
Никита
В свете уличных фонарей ее глаза сияют, как звезды, подбородок подрагивает от волнения, плечи сникают… Боюсь представить, что Злата сейчас чувствует. Я могу ее послать при всех, развернуться, вскочить на свой «фрэнки» и уехать к чертовой матери… Я могу ее растоптать за попытку меня нагло использовать. Но тогда я не получу свои деньги, а на ее чувства… Мне плевать на них.
— Будь по-твоему, — произношу твердо. — Откуда стартуем?
— Погоди, Ники, — останавливает меня Мирон, взмахивая ладонью. — Ты не сказал, что ставишь на кон в случае твоей победы.
Черт! Мир прав. Я ведь тоже могу уделать девчонку? Пусть мой «фрэнки» собран из разных частей, но двигатель у него от Хонды.
— Если ты мне продуешь, отдашь свой байк.
Ребята удивленно присвистывают и замирают, ожидая ответа Златы. Конечно, я не собираюсь лишать ее дорогущего мотоцикла — просто хочу увидеть недоумение на ее красивом нагленьком личике.
— По рукам, — произносит она.
Ночной воздух взрывается звуками музыки и ревом мотоциклов. Когда пыль оседает, вижу еще троих водителей. Двое парней и темноволосая девушка. Они паркуют байки, вешают шлемы и подходят ближе. Песня Manovar Die for metal накаляет воздух до предела. Голоса, смех, взволнованный взгляд Златы, который я замечаю даже в сумраке — все превращает меня в напряженного робота. Я так сосредоточиваюсь на происходящем, цепляя важные и не очень мелочи, что перестаю контролировать себя. Наверняка выгляжу странно в глазах окружающих — прищуренный, подозрительный, неулыбчивый…
— Здорова, я Тим. Тимофей, — протягивает мне руку один из приехавших.
Виктор, Аня… Я даже имена запоминаю с трудом, а уж лица… Достаточно того, что я знаю главного мажора на этом поприще — Мирона.
— Ну что, все в сборе, — Мирон снова потирает ладони, предвкушая шоу. — Начнем с новоиспеченной парочки. Итак, где наши очаровательные гёрлы?
Грид-гёрлз визжат и подпрыгивают, мелькая в темноте красными юбками. Злата подходит к своему байку — ярко-красному Кавасаки Ниндзя, изящно запрокидывает ножку и садится верхом. Резво заводит двигатель и подкатывается к линии старта. Боже, сейчас все увидят мой «фрэнки». Киваю, переводя взгляд с Мирона на Злату, и нарочито уверенно иду к темной парковке. Запускаю движок своего бедолаги и делаю то же самое — качусь к черте. Надеваю на лицо маску равнодушия, стараясь не замечать вытянутых, перекошенных лиц присутствующих. Девчонки хихикают, пряча взгляд, парни молча качают головой и переглядываются. «Ну и идиот… Куда он полез? Что за дебила она привела?» — все молчат, но их мысли витают в пространстве ощутимыми волнами.
Грид-гёрлз откровенно танцуют, а потом одна из них, кажется, Зоя, поднимает руку и кричит:
— Три! Два! Один! Марш!
Мы срываемся с места, разрывая ночную мглу светом фар и ревом двигателей. Ветер теребит полы куртки Роба, в ушах ревет пульс, а грудь наполняется восторгом — неописуемым, пьянящим, пожирающим все сомнения и дурные эмоции этого дня… Жаль, что я не могу вдоволь напиться ароматом ночного города — смесью влажной пыли, озона, трав и солярки из аэропорта — мешает шлем.
Красный байк Златы равняется со мной. Безусловно, она лучше знает трассу, но и я не намерен уступать. Только бы малыш «фрэнки» не подвел… Жму на газ и обгоняю девчонку, выхватывая взглядом цифры на датчике — сто девяносто километров в час…
Дорога изгибается, а потом снова выравнивается, позволяя глупой мажорке вырваться вперед. Она что есть силы давит на газ и выстреливает, оставляя меня позади… Двести, двести пять, двести десять… Ее распахнутая мотокуртка безвольно болтается, байк летит как стрела, пронзая тьму ярко-красным светящимся пятном… Мне становится… Черт, не страшно — жутко, волнительно. Не хватает еще, чтобы она разбилась по моей вине.
Двести двадцать, двести двадцать пять… По спине текут липкие дорожки пота, мышцы каменеют от дикого напряжения. Я словно превращаюсь в камень — неподвижный и тяжелый. Срастаюсь с байком, становясь его продолжением…
Рву что есть силы и кричу через приподнятое забрало шлема, поравнявшись с девчонкой:
— Остановись! Стой, дура! Разобьешься!
Злата поворачивает голову, а потом съезжает на обочину, усмиряя ревущего под ней зверя. Паркуюсь немного поодаль, стремясь избежать внимания девчонки к моему «фрэнки». Снимаю шлем и подхожу ближе. Треплю волосы и глубоко дышу, усмиряя частое дыхание.
— Никита… — испуганно шепчет Злата, трогая разметавшиеся волосы. — Извини, я…
— Так не хотела отдавать свой байк? — отвечаю хрипло. Черт, я ведь испугался не на шутку, а этой чокнутой хоть бы хны!
— Нет. Я хотела получить свой приз, — отвечает она дрожащим шепотом. Вскидывает на меня блестящий, полный ожидания взгляд и облизывает пухлые губы.
— Дура… Оно того не стоило.
Ветер гладит горячие пульсирующие щеки, треплет полы куртки и взвивает ее светлые пушистые волосы. В глазах двоится от пережитых эмоций и яркого света приближающихся фар мотоциклов…
— Приз, — напоминает Злата, возвращая к себе мое ускользнувшее, как яркий луч света внимание.
Роняю шлем и делаю шаг навстречу девчонке. Оглаживаю подушечками больших пальцев ее нежные, горячие скулы и заглядываю в глаза. Что я там хочу увидеть? Наглость, бахвальство, вседозволенность? Нет, сейчас там до черта страха быть отвергнутой, растерянность и… нежность.
Глажу ее щеки, подбородок, тонкую шею, воруя у вечности короткую минуту. Всего минута, чтобы привыкнуть… Ее грудь тяжело вздымается, плечи дрожат, глаза сияют, как гребаные летние звезды. Злата вскидывает ладони и обнимает мои плечи. Ждет заслуженного выигрыша. Накрываю ее губы своими, пробуя девчонку на вкус. Втягиваю нижнюю губку и слегка посасываю. Она стонет мне в губы и приоткрывает рот, скользит кончиком языка по моим губам, пробуждая спящего во мне грозного зверя — желание. Не знаю, что на меня нашло — пьянящий аромат трав, звездная ночь, теплый шалун-ветер, а, может, дрожащее тело девчонки и ее возбужденный взгляд? Но у меня словно мутится в голове. Не хочется больше ни о чем думать — что скажут ее друзья обо мне и моем старом байке, как отреагирует ее папа, что подумает бабушка… Хочется только чувствовать — себя и ее…
Я знаю, что ей сейчас так же больно, как и мне — от кипящего внутри желания, недоумения, страха. Ее пальца зарываются в волосы на моем затылке, из груди вырываются тихие стоны или всхлипы… Злата смелеет и целует меня сама, подаваясь вперед и смешивая наши дыхания в вязкий, пульсирующий узел. Я прихожу в себя, когда ее смелые руки оказываются под моей футболкой, гладят напряженные мышцы груди и ползут ниже… Ей мало, а мне тем более… Злата часто дышит, оглядываясь на подъехавших парней. Они улюлюкают и свистят, а она снова припадает лбом к моему лбу и шепчет протяжно:
— Стоило.
— Что?
— Это того стоило.
Глава 9
Злата
Все изменилось после нашей встречи. Возможно, я слишком впечатлительная и ранимая, потому что весь день не могу выбросить парня из головы. Знал бы Никита, сколько времени я собиралась… И как надо мной подшучивала Зойка Шнайдер — моя подруга и, по совместительству грид-гёрл.
— Ты оставишь свои волосы в покое, Белоцерковская? Или ты решила сжечь их дотла утюжком? — протягивает Зоя, приглаживая длинные каштановые пряди. Ей-то вообще можно ничего не делать — Зойка яркая красавица и без косметики, а вот я…
«Я никогда не полюблю такую, как ты… Циничную избалованную мажорку… Никогда, никогда…». Кажется, комплексы, как стайка назойливых насекомых радостно возвращаются домой — в мою доверчивую душу. С чего я решила, что Никита купится на мою красоту? Он не настолько глуп. Он не такой, как… Мирон, Эдик и… все они. Господи, какая же я дура. Как мне только в голову пришла затея с треком?
— Просто он сказал, что не влюбится в такую, как я, — выпуская из рук злосчастный утюжок, отвечаю я.
— Ну и… Пусть идет лесом, — фыркает Зоя. — Кто он такой вообще? Нищеброд с амбициями? Чего он добился? Стал старшим официантом прибрежной забегаловки? Забей, Златка.
Конечно, я уже выяснила, что Никита учится в Кубанском университете. И то, что он, один из многих, получил образовательный грант. Но я глуповато улыбаюсь и просто киваю.
— Придумала, что попросишь, если он продует гонку? — не унимается Зойка.
— Нет.
— Проси поцелуй. Посмотрим, как он «не влюблюсь в такую, как ты», — кривляется Зоя. — Еще отмахиваться будешь от этого Никиты лопатой. Это, знаешь ли, для самолюбия очень полезно — отшивать таких самоуверенных снобов.
Может, для Зойкиного самолюбия и полезно, но для меня… Я не чувствую ног, когда он подъезжает к треку. Ничего не слышу из-за ревущего в ушах пульса и не могу и слова вымолвить — грудь обручем сковывает волнение.
Замечаю, как девчонки плотоядно смотрят на Никиту — высокий, широкоплечий, симпатичный до чертиков — он становится центром всеобщего внимания, и не только женского. А потом внимание переключается на меня… Сейчас Никита пошлет меня подальше при всех, и о моем позоре узнает весь город. Подумать только — дочь самого Белоцерковского прилюдно отшил парень! Отказался исполнять свою сторону договора.
— Ты должен поцеловать меня, если проиграешь, — выдавливаю неуверенно, замечая его пылающий яростью взгляд. Смотрю на парня во все глаза, молясь внутренне: «Пожалуйста, дай мне шанс… Ты мне так сильно нравишься. Я покажу тебе, какой могу быть. Не знаю, что со мной случилось, но в моих мыслях только ты… Наверное, я влюбилась. И, да… Я очень хочу тебя поцеловать». Наверное, жалость, сквозящая в моем взгляде, попадает стрелой в сердце парня — он смягчается и сухо соглашается.
Мы оказываемся на освещенной трассе через пару минут. Ветер теребит куртку и свистит в электропроводах, колышет верхушки деревьев и прокатывается рябью по траве в поле. Хорошо… Душу пьянит вино свободы, а близость летящего рядом парня добавляет смелости. Сама не замечаю, как перегибаю со скоростью… И дело не в байке — плевать мне на него. Отец будет только рад, если я от него избавлюсь. Он спит и видит, как бы его продать или подарить кому-то…
— Так не хотела отдавать свой байк? — он с трудом восстанавливает дыхание, смотря на меня из-под нахмуренных бровей.
— Нет. Хотела получить свой приз.
Господи, кажется, до этого я и не дышала… И лишь сейчас с груди падает тяжелый тесный обруч, сжимающий ее как ярмо. Никита привлекает меня к груди и касается дрожащих губ. Вдыхает аромат фруктовой жвачки и втягивает мою нижнюю губу. Он мог бы остановиться, посчитав желание исполненным, но не торопится делать этого… Обнимает мои плечи и жадно целует. Пробует губы на вкус и бесстыдно толкается в мой рот языком… Я ведь и не целовалась ни с кем по-настоящему… Один раз с Вадиком из параллельного класса и один раз с Мироном… В висках ревет пульс, в глазах темнеет от его напора — неожиданного и сбивающего с ног. Не думала, что поцелуй может быть таким крышесносным. Его горячие ладони гладят плечи, волосы, спину, ползут по моему телу, словно изучая или присваивая. Заручившись ответным желанием Никиты, смелею и я. Поддеваю края его футболки и запускаю ладони внутрь, встретившись с тугими, покрытыми мягкой порослью