Муж в наказание. Свобода любой ценой

1. Разбита, но не сломлена, или Лёд и пламя

— Диана, ты можешь хотя бы сегодня сделать вид, что тебя нисколько не обременяет наш выход в свет? — навязчиво интересуется мой будущий муж, поглаживая меня по бедру.

— Пожалуй, не сегодня, — сухо отвечаю.

С  равнодушным видом я продолжаю разглядывать из окна машины мимо проходящих людей, наслаждающихся свободой.

— На вечере ты должна сразить всех гостей безукоризненным внешним видом, а не навести на них тоску своим унылым лицом.

— Поверь, на вечере гостям будет не до меня. Все они будут заняты вылизыванием твоей задницы! Ради этого ты ведь и закатил эту вечеринку! — случайно озвучиваю свои мысли вслух, на что сбоку от себя слышу недовольное цыканье. 

Как и следовало ожидать.

Можно ли называть своим мужем человека, некогда купившего меня у того, кому я была бесконечно предана? Купившего меня у мужчины, от которого я забеременела, которого любила безоговорочно. Несмотря ни на что. Ни одному, ни второму я не могу найти правильного определения, в полной мере характеризующее их отвратительные души.

Тому, кому я принадлежу сейчас, никогда не стать моим мужем.

Он всего лишь кукловод. Он управляет моей жизнью, как персонажем в игре: выбирает что мне надеть, контролирует все мои передвижения, указывает что и когда говорить, вынуждает обхаживать его, иначе придётся расплачиваться за непослушание.

Он не муж, он владелец.

А тот, кому я отдала своё сердце, безжалостно растоптал его за ненадобностью. Он отказался от меня и от нашего ребёнка. Эмир стал моим палачом.

— В какой-то степени ты права, но только посмей ляпнуть нечто подобное в присутствии людей.

— Только прикажи, и я ни слова больше не произнесу! Прикажи сдохнуть — я с радостью и это сделаю, — отрешённо проговариваю. — Прикажи, Рифат, ты же так любишь повелевать мною!

— Я люблю только тебя, судьба моя. Ко всему прочему я имею чувственное влечение и стремление, — усмехается он, бедро моё сжимает сильно. — Просто не отходи от меня ни на шаг, договорились?

— Договорились, — отворачиваю голову, не давая ему поцеловать себя. Рифат хватает меня за подбородок, разворачивает лицом к себе и оставляет на моих губах свой мерзкий след, который я стираю сразу же, как только он отпускает меня.

— Ну что, готова сразить всех наповал? — улыбается он хищно.

Двери автомобиля распахиваются с обеих сторон специально нанятыми для этого людьми.

— Не обещаю, но я постараюсь, — мысленно закатываю глаза и выхожу из машины.

Поправляю шлейф своего вечернего платья. Резкие движения доставляют боль в пояснице, но я привыкла скрывать от людей душевную боль, а что уж говорить о какой-то там боли в спине. Я с ней уже сроднилась.

Держа величавую осанку, Рифат подставляет мне свою руку. Обвиваю её послушно и мы ступаем на красную ковровую дорожку, ведущую ко входу в банкетный зал.

Вспышки фотокамер ослепляют меня. Появляется нестерпимое желание скосить глаза или поймать момент для смачного плевка в рожу Рифата, чтобы у папарацци отпали всякие сомнения по поводу подлинности всеобщего счастья и радости.

Я в шоке, если честно.

Для того, чтобы отметить нашу помолвку, Рифат закатил вечеринку, нисколько не отличающейся своим масштабом от Канского фестиваля.

Зеваки откровенно не понимают, что здесь происходит. По какой причине собралось столько народа?

Я тоже не понимаю для чего нужно было создавать столько шумихи вокруг искусственно созданной помолвки, но чем больше я узнаю Рифата, тем больше понимаю, что этот человек во всём привык быть лучшим. 

Благодаря своему величию и солидному внешнему виду на публике у него получается быть лучшим, но это не значит, что на деле так оно и есть.

Когда внимание к нему угасает, когда вспышки фотокамер направлены не в его сторону, он становится незамысловатой подделкой. Всё вокруг него — фальшивка. Как и я — идеальная невеста на людях, а по факту — марионетка без права голоса.

Мы входим в претенциозный зал, где концентрация людей в вычурных нарядах просто зашкаливает. Всё вокруг блестит и переливается. Симфоническая музыка, играющая на фоне, моментально нагоняет тоску. Услужливые официанты носятся вокруг гостей, разнося на подносах шампанское и канапе.

— Пойдём, я познакомлю тебя со своими партнёрами, — Рифат настойчиво тянет меня в самую глубь зала, я как собачонка на поводке следую за ним, прижимая к животу клатч, где у меня нет ничего, кроме мятной жвачки.

Партнёрами оказываются стариканы с жирными брюхами, которые время от времени собираются вместе, чтобы поиграть в гольф и потратить кучу его денег.

— Рифат Чалык, дорогой наш друг! Молодеешь прям не по дням, а по часам.

— Место выше всяких похвал. Как всегда помпезно, но со вкусом, что самое важное. В этом ты себе не изменяешь!

Что я говорила? Можно засекать время. Минут двадцать стариканы будут воспевать оды Рифату и его непревзойдённому вкусу.

Совершенно случайно я зеваю во время их разговора и тогда всё внимание мужчин переходит ко мне.

— Что-то мы совсем заговорились. Твоя невеста заскучала с нами, — самый взрослый и упитанный мужчина кивает в сторону компании женщин, стоявших полукругом и шушукающихся между собой. — Познакомь её с нашими жёнами. Пусть хоть посплетничает немного о своём, о бабском.

Хватка Рифата усиливается с каждым моим вдохом. Он не в восторге от данного предложения. Готов в глотку мужчины вцепиться и разодрать его в клочья.

— Моя Диана не любит сплетни, — заглядывает он в мои глаза, словно хочет силой мысли надавить на меня. — Так ведь, ангел мой?

Киваю под гипнотическим действием его устрашающего взгляда зелёных глаз, но затем медленно покачиваю головой из стороны в сторону. Оказавшись среди стольких людей, я потеряла страх и напрочь лишилась инстинкта самосохранения.

— Вообще-то я была бы не прочь познакомиться с жёнами твоих друзей. Мне не очень-то интересно слушать про игру, смысл которой заключается в том, чтобы загнать маленький мячик в маленькую дырку на огромном поле. Поэтому сплетни — наиболее подходящий вариант для меня.

Повисает напряжённая пауза. Один из мужчин внезапно заходится в приступе смеха, разряжая тем самым обстановку. Остальные мужчины подхватывают его и тоже посмеиваются в кулак.

— Рифат, а с твоей женщиной не соскучишься, — одобряюще похлопывают его по спине.

Рифат буквально расплющивает мою ладонь в своей руке, давая понять, что я совершила огромную ошибку. Улыбаясь своим друзьям, он с большей долей вероятности выстраивает сейчас в своей голове план мести, который осуществится сразу же как только мы вернёмся домой.

— Конечно, любовь моя, — тем не менее отвечает он с натянутой улыбкой.

Он кладёт ладонь на мою талию, притягивает к себе, здороваясь со всеми, кого встретит по пути. Со скучающим видом я разглядываю гостей, позволяя Рифату вести меня. 

В какой-то момент сердце моё пропускает удар, а затем ускоряется на порядок быстрее обычного, грозясь проломить грудную клетку. Тогда ноги отказываются слушаться меня. Они намертво врастают в пол. Тело напрягается и в дрожь бросает. Я словно призрака перед собой увидела.

Эмир... 

Зачем Рифат пригласил его?

Меня даже беспокоит не тот факт, что Рифат пригласил на свой праздник того, у которого купил меня. Я могу понять, что этим самым он в который раз замыслил доказать ему своё превосходство.

Меня больше волнует то, как Эмир посмел заявиться сюда после всего? Как он осмелился, зная, что я тоже буду здесь?

Хочу скрыться, сбежать, пока он не заметил меня. Забиться в угол и сидеть там до скончания века, но совсем некстати Эмир переводит свой угольно-чёрный взгляд на Рифата, а потом и на меня. Острый, пронзающий насквозь и выбывающий из лёгких весь кислород.

Дыхание перехватывает.

Как дорогущий экспонат Эмир медленно осматривает меня сверху донизу, пока всё его внимание не переключается на то, чего он не ожидал увидеть. Мой прилично выпирающий живот.

В защитной реакции я кладу ладонь на него, но скрыть свою дрожь в конечностях не получается ни от Рифата, ни от Эмира.

Меня загнали в ловушку.

Глаза мечутся в попытках отыскать выход, хотя бы крошечный закуток, где смогу переждать взрывную волну прошлого, сшибающую меня с ног.

Я думала ничто уже не способно вернуть меня на четыре месяца назад. Я думала, что смогла надёжно запечатать все свои воспоминания, связанные с Эмиром. Я наивно предполагала, что раз и навсегда обесточила своё сердце, чтобы оно никогда больше не ныло от пылающей боли.

Но в одно мгновение всё вернулось ко мне, стоило лицом к лицу встретиться с тем, кто выпотрошил мою душу.

— Дорогая, вижу ты уже заметила Эмира. Забыл тебе сказать, что я его тоже пригласил, — с пресыщенной нежностью говорит Рифат на ухо, теснее прижимая моё замершее тело к себе. — Пойдём, поздороваемся с ним.

Очередное испытание, устроенное Рифатом. Проверка на вшивость, чтобы посмотреть на реакцию.

Наверняка, он хочет увидеть всю ненависть, таящуюся внутри меня. Или, быть может, он надеется узреть во мне равнодушие. Одно из двух. Я больше склоняюсь ко второму варианту, поэтому всеми оставшимися силами собираю всю волю в кулак.

— Хорошо, — с нарочитым безразличием соглашаюсь, а сама мысленно натачиваю ножи, чтобы однажды по самую рукоять воткнуть их в каменное сердце мучителя.

Направляясь в сторону Эмира, концентрирую всё своё внимание на звуках оркестра, символично гремящего что-то схожее с траурным маршем. По мере приближения всё отчётливее ощущаю на себе две пары взглядов, один из которых прожигающий. Он опаляет мой профиль, а другой, напротив — парализующий. От него стынет кровь.

Лёд и пламя. Только вот в этом противостоянии никакие законы природы не работают. Лёд распространяется по моим венам стремительнее пламени, он сдерживает огонь, и в конечном счёте поглощает яростные языки пламени.

— Эмир, приятная встреча, — голос Рифата пропитан лестью. Он протягивает свою ладонь для рукопожатия. — Если честно, не ожидал, что ты примешь наше приглашение.

Лицо Эмира — непроницаемая маска. Ни одной живой эмоции ни счесть. Взгляд его тянется с Рифата на меня и обратно. Выдержанная пауза — и в результате он пожимает ладонь Рифата. Крепко, поскольку слышу характерный хруст костяшек.

— Почему же? — скупо ухмыльнувшись, отвечает он. — Как я мог не принять ВАШЕ приглашение и пропустить такое событие? Кстати, пользуясь случаем, хочу поздравить вас. Ваша помолвка стала событием месяца.

— Как бы не так! Событием года! — Рифат дёргает меня к себе как безвольную куклу и припечатывает свои губы к моей щеке, порождая во мне желание провалиться в ад. — Так ведь, любовь моя?

Я попала в капкан. Не двигаюсь, не дышу. Смотрю куда угодно, но только не на мужчин. Мозги плавятся, а нервы натягиваются до предела. Малышка тоже начинает тревожиться, доставляя мне боль, словно также желает спрятаться понадёжней.

— Прошу меня простить. Тут очень душно, мне нужен воздух, — надломленно проговариваю, с силой вырываюсь из лап Рифата и устремляюсь сквозь толпу гостей чёрт знает куда. Мне всё равно.

— Ох уж, эта беременность! Столько капризов порой приходится терпеть, — слышу как возмущается Рифат. — Насколько знаю, ты тоже проходил через это?

— Нет! — резок Эмир, а дальше я уже не улавливаю их голоса.

Не потому, что не слышу, а по причине того, что разум мой попадает в бурлящую воронку. Мысли водят адский хоровод вокруг этого "нет", сказанным Эмиром. И совсем некстати перед глазами всплывает образ беременной от него Софии. Сразу же тошнота подступает к горлу.

Обливаясь потом, увеличиваю шаг и вбегаю в уборную. Залетаю в свободную кабинку, сгребаю волосы к макушке и меня моментально выворачивает наизнанку. Я буквально извергаю из себя весь обед в унитаз, всю желчь, скопившуюся внутри. Рухнуть бы на колени, но понимаю, что тогда вряд ли я вообще смогу подняться.

Когда тошнота наконец отпускает, выхожу из кабинки. Встаю напротив широкого зеркала и руками упираюсь в гранитный выступ раковины. Глянув на своё отражение, иронично усмехаюсь ему.

То, что разбито вдребезги, дважды не разбить. То, что превратилось в руины, больше не разрушить. Там, где было больно, появилась зияющая дыра. Там, где была любовь, остался лишь грязный пепел, — мысленно проговариваю я себе.

Подставляю руки к крану, прохладной водой ладошки наполняю и окунаю в них лицо. Слышу позади себя звук смывающейся воды, щелчок замка, а затем приближающееся постукивание каблуков.

Поднимаю голову, устремляя глаза в зеркало, и пересекаюсь в отражении со взглядом Софии, стоявшей позади меня. Руки скрещены на груди, нос гордо вздёрнут.

Нисколько не удивляюсь её персоне. Этого следовало ожидать. Рифат не мог пригласить одного Эмира, а он не явился бы сюда без неё. Она не позволила бы.

— А я говорила Эмиру, что закуски были с душком, — ядовито она произносит своим идеально накрашенным ртом и проходится по мне оценивающе. — Да и вообще, я бы на твоём месте не налегала на жиры и углеводы.

С полным безразличием выдёргиваю из держателя бумажное полотенце, обтираю им лицо и шею. Сминаю в комок и отправляю в мусорное ведро, находясь всё это время под пристальным вниманием Софии.

— Что, даже не скажешь ничего? — кажется, она немного уязвлена тем, что я посчитала её пустым местом.

Я разворачиваюсь к ней лицом, опираюсь о каменный выступ раковины.

— Почему же, скажу. Отлично выглядишь, София. Зелёный цвет тебе очень идёт.

— А тебе — чёрный. Хоть и слегка мрачновато, но ты в нём выглядишь гораздо стройней.

— Спасибо, — киваю. — А теперь извини, мне нужно идти. Новая порция жиров и углеводов меня уже заждалась.

Как я и предполагала, София уже родила и довольно быстро успела прийти в форму. Единственное, что осталось неизменным — она по-прежнему думает, что соревнуется со мной в игре, правила которой мне, увы, неизвестны.

Стоит только выйти из уборной, как сразу легче становится. Словно удавку с шеи стянула.

2. Три вопроса

Прогуливаясь по безлюдному коридору, наслаждаюсь временным спокойствием и кислородом, но секунды наслаждения заканчиваются ровно тогда, когда из-за угла показывается мужская рука. Она как набрасывающаяся змея хватает меня за предплечье, тянет на себя и припечатывает спиной к стене.

Я неосознанно взвизгиваю, но визг напарывается на препятствие в виде огромной ладони, плотно накрывшей мои губы.

— Не вопи только, — предостерегает Эмир. Он выглядывает из-за угла и быстро выпрямляется, вернув взгляд на меня. —  У меня к тебе всего три вопроса. Ты же будешь вести себя тихо?

Меньше всего мне хочется сейчас отвечать на вопросы человека, который на протяжении всего времени преднамеренно оставлял меня без ответов. Который после себя оставил один-единственный вопрос: За что?

Но даже на него у Эмира не найдётся достойного ответа, в полной мере оправдывающий его гнусный поступок.

Тогда с какой стати я должна отвечать на его вопросы?

Тем не менее я моргаю, обозначив своё согласие. Только тогда Эмир убирает от моего лица свою ладонь.

Он выставляет перед собой руки, делает осторожный шаг назад, уверяя тем самым, что не представляет никакой угрозы. 

У меня появляется возможность сбежать от него, но он с упёртой силой возвращается меня на место, придавив собой к стене. Кладёт ладони на стены по обе стороны от моей головы, а я отворачиваюсь от него. Не желаю смотреть в его глаза и видеть в их отражении прежнюю себя. Ту, что ползала перед ним на коленях и отчаянно вымаливала прощение, сравнивая с землёй свою гордость.

— Диана, я не отпущу тебя никуда, пока не получу все ответы! — под его натиском ноги мои подкашиваются, тело норовит скатиться вниз по стене.

— Не получишь ты от меня ничего. Ты недостоин ни секунды моего внимания! — цежу сквозь зубы, поддавшись ненависти, всколыхнувшейся в груди с новой силой.

Он двумя пальцами берёт меня за подбородок и заставляет посмотреть на него.

— Где твои вещи? Он выбросил их?

— Что? Какие ещё вещи?

Глубокий вдох — протяжный выдох, словно у него возникли трудности с контролем собственного гнева.

— Всё должно было быть не так, — вполголоса произносит он, скорее, себе, чем мне. — Не так, чёрт возьми.

— А как? Наверное, я должна была сдохнуть, чтобы не доставлять тебе хлопот?

По привычке Эмир не отвечает на мои вопросы, упрямо следуя своим прихотям:

— Ты знаешь причину, по которой Рифат сохранил ребёнка? Он тебе что-либо говорил об этом вообще?

— Может быть, потому что у Рифата есть крупица человечности? Ты не думал об этом? Не все такие ничтожества, как ты, Эмир!

Уйдя в раздумья, Эмир качает головой.

— Как бы я хотел, чтобы твои слова были правдой, но нет. Дело не в человечности, — потирает он свою щетинистую челюсть. — Тут что-то другое. Рифат запасается козырями.

Он намеренно переворачивает всё с ног на голову. Это тактика, я убеждена. Таким образом Эмир желает настроить меня против Рифата. Только вот я одного понять не могу — что вдруг изменилось? Совесть взыграла? Не уверена, что у такого человека она имеется.

— Я не желаю выслушивать этот бред.

Пропустив все слова, он подхватывает мою левую руку, шершавыми пальцами скользит вверх по коже, пока не обнаруживает кровоподтеки, о которых я совсем забыла. Синяки на внутренней стороне плеча, представляющие собой три небольших лиловых кляксы в форме пальцев, уже практически сошли, но от Эмира ничего не скроешь. При виде них его глаза наливаются кровью. Он плотно стискивает свою челюсть и нахмуривает брови, как будто ему не всё равно.

— Это что такое? — орёт он как взбесившийся. — Это он тебе сделал? Скажи, он бьёт тебя? Диана, ответь, он делает тебе больно?

Как же смешно слышать нечто подобное из его уст.

— Больно? Делает ли он мне больно? — не сдерживая себя, нагло смеюсь ему в лицо. — Эта боль ничто в сравнении с тем, какую боль ты причинил мне! Эти следы — пустяк в сравнении с незаживающими шрамами. Синяки сойдут, а ненависть к тебе будет жить во мне вечно!

— Диана... — сдавленно он произносит.

— Что, Диана? Что тебе нужно от меня? — мой голос переходит на выкрик.

В истеричных припадках я набрасываюсь на него с кулаками. Всего лишь пару ударов удаётся сделать, а потом он ловит мои руки за запястья и прижимает к своей груди.

— Успокойся, нас могут услышать.

В этот момент из-за угла весьма кстати показывается София. Её изумлённый взгляд мечется от меня к Эмиру. Так она выбирает, кто будет её первой мишенью.

— Эмир? Что она тут делает? — презренно она проговаривает, указывая на меня пальцем. — Я ищу тебя повсюду, а ты тут с этой?!

Не желаю становиться свидетелем семейных разборок. Выдираю свои руки и проскальзываю между Эмиром и стеной. Останавливаюсь, оборачиваюсь, потому что сказать кое-что напоследок забыла. Эти слова на протяжении четырёх месяцев ждали своего часа.

— Гори в аду, Эмир! Гори в аду вместе со своей чокнутой семейкой!

София освобождает проход и бежит в объятья к своему... А кто он ей вообще? Муж, любовник, соучастник, сильнейшая одержимость? Кем бы он ни был для неё, для меня этот человек канул в небытие. Эмоции, которые он вызывает у меня — остаточный эффект. Но и это пройдёт.

— Если я ещё хотя бы раз увижу тебя рядом с ним, я убью тебя и твоего жалкого выродка! — грозно летит в мою спину внеочередная порция яда от Софии. — А ещё лучше расскажу Рифату! Скажу, что ты ошиваешься рядом с моим законным мужем. Надеюсь, ты поняла меня?

— Тогда посади своего законного мужа на поводок! — с коварной улыбкой отвечаю я, уходя от проблем с гордо поднятой головой.

Вам меня не сломить. Я больше не та доверчивая дурочка, что была прежде. Теперь моё доверие нужно постараться заслужить. Но Эмиру не помогут никакие старания. Из двух зол я выберу меньшее. Как раз к нему я и держу свой путь. Рифат наверное уже обыскался меня.

Войдя в торжественный зал, нахожу его фигуру, выделяющуюся от большинства других своей величавостью. Он по-прежнему общается со своими многочисленными друзьями и партнёрам. Нет никаких видимых следов тревоги и обеспокоенности. Он замечает меня среди гостей и жестом подзывает к себе.

— Да, брат, ты говорил, что твоя женщина в положении, но я и не думал, что прибавление ожидается уже совсем скоро! Как же ты смог так долго скрывать от нас? — щебечет незнакомый мужчина.

— Всё просто, Авраам, я предпочитаю не распространяться о своей семье, чего и тебе советую, — не отрываясь от диалога, Рифат привлекает меня к себе.

— Это мы уже поняли! Столько времени скрывать от нас такую красавицу не каждый сможет, — посмеивается усатый мужчина, вскользь глянув на меня. Будто Рифат четвертует его, если взгляд задержится на мне дольше секунды. — Если бы не та статья в газете, так и не раскололся бы!

— Когда просочилась информация обо мне и о Диане, я понял, что уже бессмысленно скрывать о нашей помолвке и о том, что мы ждём первенца. Считайте, что сегодняшний вечер состоялся только благодаря репортёрам и СМИ.

Ложь!

Всё, что сказал Рифат — чушь собачья.

Информация о помолвке и о моей беременности просочилась в массы неспроста. Это дело рук самого Рифата.  

Ему пришлось отстегнуть кругленькую сумму редактору газеты, чтобы они скомпоновали о нас новость и в определённый срок разместили в местной газете.

Всё, что написано в этой статье — наглая выдумка. Рифат пошёл на это для того, чтобы все вокруг думали, что я ношу его ребёнка. Первенца!

И у него получилось легко одурачить всех. Каждого присутствующего в этом зале. Отчасти в этом ему помог Эмир. Как выяснилось, обо мне и о моей беременности была в курсе только госпожа Бахар, но и она вскоре исчезла. На её месте теперь работает другая женщина. 

Есть предположение, что Бахар уволили сразу же после того, как узнали о подделке документов, но я больше склоняюсь к тому, что в её исчезновении замешан Эмир. 

А что касается Мерьям... Это вообще тёмный лес для меня.

Как-то раз Эмир обмолвился о том, что семейство Чалык предпочитают оставаться в тени и не распространяться о своих делах в бизнесе, о семьях, но я не думала, что прям настолько всё серьёзно. Имя Мерьям никто не произносит ни в обществе Рифата, ни даже дома. Складывается впечатление, что о её существовании вообще никто не знает, о их общем ребёнке тоже, а если кто и знает, то давно уже не вспоминает. Словно на воспоминания о Мерьям наложено вето.

Я нахожу это странным, тем не менее как и все не завожу о ней речь.

С недавних пор Рифат выбрался из тени. Не могу сказать, что именно послужило таким кардинальным переменам в его жизни, но интуиция подсказывает мне, что это также неспроста.

— Диана, желаешь произнести речь и от себя лично поблагодарить гостей за то, что они пришли поздравить нас? — вырывает меня из мыслей настойчивый голос Рифата.

Это не предложение. Я различаю чёткий призыв в его словах, отчего мороз распространяется по коже.

Лгать — его прерогатива. Я под этим всем не подписывалась.

— Нет, Рифат. Я не уверена, что смогу. Тут же столько народа.

— Очень зря. Твой турецкий безупречен, — целует меня в волосы, принюхивается.

— Одно дело общаться с тобой, а другое — на публике. У тебя получится намного лучше. Я рядышком... с то-б-б-бой пос-стою, — сглатываю вязкую слюну, когда вижу, как радужка его глаз вмиг окрашивается зловеще чёрным, вымещая тёплый оттенок зелени. 

Он отводит меня в сторону, пытается в душу заглянуть, думая, что ему это удастся. Не позволю.

— Диана, а где ты была так долго, позволь узнать?

— В туалете. Мне было плохо.

— Теперь тебе стало лучше? — с изрядной долей скептицизма произносит.

— Да, гораздо лучше.

Пауза. Она затягивается. Рифат ждёт момента, когда я выдам себя нервным жестом или судорожным вздохом.

Ждать придётся долго. Я слишком дорожу своей жизнью, чтобы так просто разоблачить себя.

— Я верю тебе, ангел мой, — награждает меня снисходительной улыбкой. — Но не заставляй меня пожалеть об этом. Об остальном поговорим дома.

Должно быть, он услышал на мне чужой аромат.

Чужой... А ведь когда-то я считала его родным... Любимым. С него мой день начинался, на нём и заканчивался. Как же всё изменилось.

— Не сомневайся во мне! — с полной уверенностью заявляю.

— Пойду тогда произнесу речь за нас обоих, раз ты отказываешь мне в таком удовольствии, — оставляет невесомый поцелуй на тыльной стороне моей ладони. — Кстати, чуть не забыл! Дома тебя будет ждать сюрприз.

3. Сюрприз на границе между явью и сном

Сюрприз.

В девяносто девяти случаях из ста данное слово вызывает у девушек только приятные ассоциации. Особенно, если учитывать, что сюрприз готовится будущим супругом, который лучше всех остальных изучил предпочтения своей невесты.

Мой случай — исключение. Не потому, что я не люблю сюрпризы или как-то предвзято к ним отношусь. Я люблю приятные неожиданности, как и все нормальные люди.  

Причина моей преубеждённости кроется в том, что Рифат имеет неправильное представление о сюрпризах в целом.

Можно ли назвать сюрпризом зарешеченные окна в комнате? А комплект поддельных документов?

К слову, по паспорту меня теперь зовут Диана Чалык и я являюсь уроженкой Анкары. Сюрприз, что ни говори.

Рифат считает, что заполучил меня себе целиком и полностью. Он присвоил меня себе, как и самовольно приписал мне свою фамилию. Намного раньше, чем я ответила ему согласием, стоя у алтаря. Он заранее отмёл такой вариант развития событий, где я могла бы оказать ему сопротивление.

Рифат знает, что мне некуда бежать, ведь на родине меня попросту не существует. Если я попытаюсь бежать по поддельным документам, то рано или поздно меня поймают. Учитывая возможности Рифата, это, скорее, будет рано, чем поздно. К тому же, если раньше мне удавалось оставаться невидимкой, то теперь меня знает каждая бродячая собака в этом городе.

— Мне можно идти в свою комнату? — интересуюсь я, войдя в дом.

Я не наблюдаю у Рифата особого энтузиазма устраивать мне сюрприз, поэтому и спросила.

Остановившись на лестнице, ведущей на второй этаж, он сверяется с наручными часами.

— Да, можно. Он ещё не приехал, — отвечает он.

— Кто? Тот самый сюрприз, о котором ты говорил?

Рифат устало откидывается на стену, резкими движениями стягивает с шеи бабочку, пару пуговиц на рубашке расстёгивает. Бесконечные поздравления друзей, разговоры о бизнесе с партнёрами выжали из него все соки. Он не привык к столь повышенному вниманию, отсюда и сказывается усталость на пару с раздражительностью.

— Что? Уже не терпится узнать что это будет, — он удерживает меня на невидимом поводке своим взглядом. Я прям чувствую как он сдавливает им мою шею, — или кто?

— Нет, мне всё равно, — говорю как есть.

— Раз тебе всё равно, то можешь ступать к себе! — груб он. Я разочаровала его своим ответом. — Тебя позовут, когда нужно будет. Тогда и посмотрим, как тебе будет всё равно!

Увеличиваю шаг, устремляясь по длинному коридору, нашпигованному камерами видеонаблюдения, а Рифат поднимается дальше по лестнице на третий этаж.

Наши комнаты разделяет целый этаж, и это наверное единственное, в чём мне повезло.

Рифат не притрагивается ко мне в интимном плане.

Он давно уже обшарил все потаённые уголки моей души, но этот мужчина не позволяет себе прикасаться к моему телу дальше границ, установленных им же.

Весьма странно, особенно если принять во внимание то, как порой плотоядно он смотрит на меня, но такое положение дел меня как никогда устраивает. Иначе ничто не смогло бы удержать меня на этом свете.

Дом, в котором мне сейчас приходится существовать, отличается от дома Элмасов не только современным стилем постройки, но и наличием в нём современных технологий, начиная от телевизоров и ноутбуков, заканчивая круглосуточной системой слежения.

Это натуральная тюрьма. Только со всеми удобствами и развлечениями.

Ладно, если бы камеры были установлены лишь в коридорах и по периметру здания, но Рифат на этом не остановился. Как только я ступила на порог его дома, он приказал своим шавкам подключить к наблюдению и мою комнату. Круглыми сутками за мной присматривают охранники Рифата. Единственное место, где я могу спрятаться от всех них — ванная комната. Там я провожу большую часть своего времени. Керамические стены стали моими слушателями, а собственное эхо — моим единственным собеседником.

Мой этаж в основном пустует. Здесь всего две комнаты и кабинет с внушительной библиотекой. В него я частенько захаживаю, чтобы выбрать себе чтиво на вечер.

Сегодня я так же первым делом вхожу в кабинет. Включаю свет и с прикрытыми глазами прохожу вдоль полок с книгами, сложенных аккуратным рядком. Кончиком указательного пальца я веду по твёрдым переплётам, на сей раз решившись довериться случайному выбору. Останавливаюсь на понравившейся наощупь обложке с выпуклыми буквами на ней. Открываю глаза.

— Символично, — вырывается вслух, когда понимаю, что выбор мой пал на "Гарри Поттер и узник Азкабана".

Взяв книгу с собой, выключаю свет и возвращаюсь в коридор. Там мой взгляд падает на дверь соседней комнаты.

Раньше мне не доводилось в ней бывать, поскольку всякий раз, когда я пыталась проникнуть внутрь помещения, дверь её была запечатана на замок.

А сегодня же я наблюдаю в замочной скважине торчащий ключ. Словно кто-то специально оставил его там для того, чтобы я наконец смогла заглянуть внутрь и утолить своё непомерное любопытство.

С бесхитростным выражением лица прогуливаюсь по коридору и как бы невзначай бегло окидываю камеры, что установлены под потолком. Красный мигающий огонёк сигнализирует о том, что они в рабочем режиме. Возможно, кто-то с той стороны экрана в эту самую минуту как раз наблюдает за мной.

Поравнявшись с дверью в таинственную комнату, я нарочно роняю книгу. Придерживаясь за стену, я опускаюсь на колени, поднимаю "Гарри Потера" и ловким движением прокручиваю ключ в замке. С трудом поднимаюсь, придерживая низ живота, надавливаю на ручку, толкаю дверь от себя и оказываюсь внутри.

Какая же всё-таки тупость. Если охрана заметила, то наверняка через минуту меня отсюда уже вышвырнут. Но ведь это будет только через минуту. Целая минута в запасе, чтобы собственными глазами увидеть то, что Рифат прячет от меня.

Включив в комнате свет, я разочаровываюсь в своих дедуктивных способностях.

Никакая это не камера пыток, как рисовала мне моя взыгравшаяся фантазия. Это обычная комната, оформленная в нежных тонах. Достаточно уютная, очень чистая и что самое важное — на окнах нет решёток.

На белоснежном постельном белье широкой кровати разложено красное вечернее платье. На полу, рядом с кроватью, стоят чёрные лодочки, судя по всему ни разу не ношенные.

В комнате ощущается аромат сладковатого парфюма. Особенно сильно я улавливаю его, находясь рядом с туалетным столиком, оформленным под старину.

Помада, тушь, заколки для волос — всё это лежит на столе.

И всё это кем-то используется....

Или использовалось.

Взгляд останавливается на расчёске. Я беру её в руки, поднимаю на уровень глаз, и вижу как с зубчиков свисают чьи-то длинные тёмные волосы.

Может, у Рифата сразу несколько пленниц?

И тут меня осеняет. Яркая вспышка озаряет мой помутившийся разум.

Рифат как-то обмолвился, что въехал в этот дом, когда был еще совсем юнцом. Соответственно, Мерьям жила здесь... когда она была еще жива... когда она была его женой.

Какова вероятность, что эта комната принадлежала ей? Думается мне, что очень большая.

Наверное, поэтому она и была запечатанной всё это время. Поэтому всё внутри кажется нетронутым, словно в ней до сих пор кто-то живёт.

От осознания, что я сейчас нахожусь в комнате умершей девушки, мои поджилки потряхивает. Я настолько впечатлена и ошарашена, что мурашки по телу ползут и холодом кожу издирает.

Я уже собираюсь уходить, как вдруг обращаю внимание на шкатулку с чуть приоткрытой крышкой. Она не закрывается, потому что ей что-то мешает. И это что-то кажется мне до боли знакомым.

Тянусь рукой к шкатулке. С замершим сердцем открываю крышку до конца и тотчас проваливаюсь глубоко в воспоминания.

Перед глазами всплывают чёткие картинки из моего сна: мои запястья, исполосованные шрамами, и кольцо с багровым камнем в форме капли, надетое на безымянном пальце.

То самое кольцо, которое я держу сейчас в своей дрожащей руке.

Сознание плывёт. Оно дурит меня.

Я как сейчас помню слова, сказанные Эмиром. Он убеждал меня, что это кольцо единственное в своём роде, что оно зарыто глубоко под землёй.

Тогда что это?

 — Диана? — за спиной раздаётся зычный голос Рифата, от него я вздрагиваю и кольцо выскальзывает из моих рук. Упав на ребро, оно закатывается под кровать. — Я не нашёл тебя у себя... Что ты здесь делаешь?

Медленно оборачиваюсь, стараясь придать себе невозмутимый вид, но не получается из-за сильнейшей растерянности.

— Я... тут.. Я просто зашла посмотреть, только и всего, — жалобно проговариваю, предполагая, что мне прилетит за своеволие.

Вместо привычной сердитости я наблюдаю перед собой полнейшее спокойствие. Рифат улыбается уголками губ, протягивает ко мне руку.

— Посмотрела? А теперь пойдём, я познакомлю тебя кое с кем, — из-за дурных мыслей я не придаю значения его словам.

Рифат под руку выводит меня из комнаты, закрывает дверь на ключ, в карман его прячет, а затем он провожает меня в спальню.

— А что ты говорил мне? — наконец, до меня доходит, что неспроста он идёт со мной.

— Я сказал, что хочу познакомить тебя кое с кем, — радостно произносит Рифат, что ему совсем несвойственно, в глазах его озорной огонёк разжигается.

— Познакомить? С кем?

— С ним! — войдя в мою спальню, указывает он направление кивком головы.

Взгляд перевожу и каменной статуей застываю в проходе. Пульс стучит в висках, болезненно отдавая в затылок. В глазах моментально темнеет и кожа покрывается липким слоем пота.

На кровати сидит мальчик. Ему нет до нас дела. Он занят с маленькой машинкой, обкатывая её по своей ноге.

— Кто это? — заторможенно спрашиваю, не в силах отвести глаз от мальчика.

Того самого, что приснился мне. Того самого, что не так давно видела у дома Элмасов. Только этот мальчик немного старше мальчика из моего сна.

— Диана, познакомься, это Арслан, — с гордостью Рифат отвечает, с особой теплотой произнеся его имя.

Наверное, я схожу с ума.

Всё чаще и чаще мне кажется, что всё, что со мной происходит, происходит лишь  в моей голове, а не со мной.  Возможно, после измены Игоря я тронулась умом и сестра не придумала ничего лучше, чем распределить меня в сумасшедший дом. А моя фантазия — это следствие сильнодействующих препаратов, которыми меня пичкают.

Уж не знаю что было бы лучше: оказаться в роли душевнобольной в психушке или же в роли заключённой в золотой клетке?

Но то, что я определённо схожу с ума — остаётся бесспорным фактом.

Мне становится не по себе от всех этих совпадений. Рифату приходится придерживать меня за талию, поскольку я утратила не только возможность отчётливо мыслить. Ко всему прочему я ещё и потеряла устойчивость в ногах.

— Диана, с тобой всё в порядке? — обеспокоен он не на шутку, до лба моего дотрагивается. — Не заболела? Больно уж ты бледная.

— Нет, всё нормально, — прикладываю немалые усилия, чтобы ответить, язык мой стал неуправляемым. — Просто немного устала и всё.

Рифат нахмуривает свои густые брови, метнув быстрый взгляд на мальчика, которому всё так же нет никакого дела до взрослых.

— Как-то не подумал об этом. В таком случае не будем тебя задерживать. Завтра познакомитесь поближе, — он отвлекает ребятёнка от игры с машинкой, поднимает его на руки. — Пойдём, мой лев. Вечер был долгим. Тебе тоже уже надо спать.

А я внезапно понимаю, что не могу упустить представившуюся возможность. Не могу устоять перед шансом узнать о происхождении этого мальчика чуть больше, чем подсказывает моя интуиция.

Сама судьба подаёт мне знаки свыше. Вместо того, чтобы всячески игнорировать их, нужно разузнать, что этой судьбе понадобилось от меня. 

Мне требуется лишь расшифровать знаки, соединить элементы пазла воедино и картинка сама ляжет. 

Что-то же должно меня связывать с этим мальчиком, помимо сна и мистических совпадений.

Если опираться только на факты, то выходит, Арслан приходится Рифату сыном.

А внутреннее чутьё говорит мне, что благодаря Арслану я могу узнать много чего интересного, невзирая на тот факт, что он всего лишь маленький ребёнок.

— Нет, Рифат, постой! — срываюсь с места и останавливаю его, перегородив собой проход. — Ты не так понял. Вы нисколько мне не мешаете! К тому же я как раз хотела почитать сказку на ночь, — демонстрирую мальчику книжку с красочной обложкой в надежде заинтересовать его. — Арслан, как ты относишься к Гарри Поттеру? Любишь волшебников?

Мальчик складывает губки бантиком, носом зарывается в шею Рифата. Он то ли меня стесняется, то ли вовсе боится. 

Пожалуй, в этом мы с ним схожи.

Я тоже немного побаиваюсь Арслана. Этот ребёнок вызывает у меня не столько опасения, сколько тихий ужас. У меня волосы на голове дыбом встают от мистической ауры, исходящей от него.

— Ну что ты молчишь? Отвечай, когда тебе задают вопрос! — жёсткий приказ слетает из уст Рифата.

Я тут же жалею, что не дала ребёнку спокойно уйти, эгоистично поддавшись своей любознательности.

Этот мужчина с холодным сердцем не изменяет себе даже в общении с собственным сыном.

Сжавшись в комочек, Арслан забирает у меня книгу. Вертит её в своих руках, не проявляя особого интереса. 

Его огромные карамельные глаза, обрамлённые длинными тёмными ресницами, на некоторое время задерживаются на отце. Он словно ждёт от него молчаливого одобрения. Затем мальчик обращает взгляд на меня. В нём я наблюдаю изрядную долю подозрительности. Он в чём-то сомневается, но помимо прочего я замечаю в нём медленно разгорающееся любопытство. Самую малость.

— Я не знаю что такое Гарри Поттер, но мама раньше читала мне сказки, когда я не хотел спать. Она читала и я засыпал. Сейчас я тоже не хочу спать. Так что можешь почитать мне, если хочешь.

Услышав его голос, я на мгновение выпадаю из реальности. Под влиянием электрического импульса, проходящего через всё моё тело, я мысленно возвращаюсь на несколько месяцев назад.

Этот тот же голос... Тот самый, что и во сне. Я не могу ошибаться.

Рифат сажает мальчика обратно на кровать. Он присаживается на корочки у его ног и забирает машинку.

— Только недолго. Диане тоже нужен отдых. Хорошо? — увидев на лице Арслана довольную улыбку, Рифат целует его в лоб и приподнимается. — Минут через пятнадцать вернусь, а пока пообщайтесь тут, — брюзгливо бросает он.

Не понимаю я этого человека. Он ведь сам привёл в мою комнату своего сына, а сейчас ведёт себя так, словно делает мне одолжение, оставив его со мной.

Дожидаюсь, когда Рифат скроется из виду. С его уходом напряжение в комнате остаётся неизменным. Внутренняя тревога только усиливается во мне с каждой секундой.

Я присаживаюсь на краешек кровати рядом с Арсланом, отмечая за собой неловкость и смятение. Мне немного некомфортно находиться с ним наедине.

Я переглядываюсь с мальчиком, не зная как мне вести себя рядом с ним, с чего начать разговор. Он пальчиком обводит выгравированные буквы на обложке книги, с задором болтает своими ножками.

— Эм-м... Ты правда не знаешь кто такой Гарри Поттер?

Досадливо посмотрев на меня, мальчик мотает головой.

Тогда мы поудобней устраиваемся на кровати и я вкратце рассказываю ему что из себя представляет данный персонаж.

Со временем я отбрасываю в сторону все свои страхи и опасения. Они рассеиваются, когда я слышу детский смех, от которого сжимается сердце.

Постепенно меня начинает увлекать наш диалог. 

Наблюдая за Арсланом, я вижу как понемногу в нём разгорается интерес, как ему уже не терпится поскорее посмотреть все фильмы с участием юного волшебника. Но книги и фильмы меня сейчас абсолютно не заботят. Мне куда более интересней узнать что представляет из себя сам Арслан.

— Арслан, а почему ты раньше не приезжал к нам? Где ты был всё это время?

— У дедушки Феррата. Мне там больше нравится.

— Почему?

— Потому что мне нравится гулять в парке аттракционов. Он находится совсем недалеко от дома. А здесь нет нигде такого парка. Тут мне невыносимо скучно живётся, — тяжело вздохнув, насупливается он совсем как взрослый.

Не могу сдержать улыбку. Я окончательно очаровалась этим рассудительным пареньком. Столько света в его чистой душе, столько теплоты исходит от него, что я просто-напросто забываюсь. В голове не укладывается как этот добрый малыш может быть продолжением Рифата.

Дотрагиваюсь до его кучерявых волос, слегка взъерошиваю их, оставив смешно торчать в разные стороны.

— Ну, теперь-то я не дам тебе здесь заскучать!

Арслан перехватывает мою руку и совсем неожиданно подносит её к своему носу.

— Ты пахнешь мамой, — с тоской в голосе проговаривает, вызывая в моей груди щемящее чувство. — Я видел тебя в её комнате. Сначала подумал, что это мама вернулась за мной, а потом увидел твой живот. У моей мамы не было такого живота, когда я видел её в последний раз.

В нём осела боль. Он ещё такой маленький, но уже столкнулся с огромной утратой. Невозможно не заметить как сложно ему даётся говорить о маме. 

Знаю, мне не следует затрагивать болезненные темы, не следует пользоваться доверчивостью ребёнка в своих корыстных целях, но никак иначе я не могу. 

Если последует нездоровая реакция, то мы вернёмся к Гарри Поттеру.

— Твою маму зовут Мерьям? — спрашиваю я, боясь проронить неосторожное слово и расстроить тем самым мальчика.

Он кивает, продолжая болтать своими ножками.

— Да, я соскучился по ней. Скорей бы она уже приехала. Я так устал уже её ждать, — сердито он проговаривает.

Он сердится на неё, думая, что она его бросила...

 — Расскажи мне о своей маме.

Уголки его губ медленно ползут вверх. Замечаю за собой, что сама расплываюсь в улыбке при виде того, как он ударяется в приятные воспоминания, связанные с ней.

— Она очень красивая и добрая, — вдохновенное отвечает, а затем осматривает меня с ног до головы. — Если бы не твой огромный живот, ты была бы похожа на неё.

Кладу ладонь на живот, проклиная на чём свет стоит наше сходство с Мерьям.

Если бы не наше сходство, то не было бы меня сейчас здесь, а значит у меня не было бы и ребёнка.

Беременность — это лучшее, что могло произойти со мной. Несмотря на все трудности, с которыми мне пришлось столкнуться, несмотря на всю боль, которая прошла через меня, я бесконечно счастлива, что мне представилась возможность стать матерью.

— А у твоей мамы на руках есть какие-нибудь шрамы? Вот здесь, — я обвожу пальцем своё запястье.

— Нет, у моей мамы нет никаких шрамов, — отвечает Арслан, нисколько не задумываясь. — Только родимое пятно на колене. Огромное! Дедушка говорит, что это счастливое пятно — метка Аллаха. Как думаешь, это правда?

Ох, что-то я сомневаюсь. Никакие счастливые пятна не смогли уберечь жизнь девушки, в ком сейчас нуждается этот очаровательный малыш.

Судьба распорядилась иначе. Она отняла у неё жизнь...

 Но помнится мне, Мерьям сама отказалась от своего сына. Она выбрала Эмира. Так или иначе Арслан лишился бы своей матери.

— Думаю, твой дедушка прав, — мой голос надламывается из-за подступивших слёз.

Я вдруг поняла, что сама могу оказаться на месте Мерьям.

Не знаю, что со мной будет, если однажды я так же как и Мерьям окажусь перед выбором. Я не могу утверждать, что сделаю правильный выбор между свободой и возможностью стать любящей матерью. Мерьям пожертвовала материнским счастьем. Она поддалась соблазну, выбрав свободу. Я не осмеливаюсь осуждать её за это, потому что не только во внешности мы схожи, но и в убеждениях.

— А ты теперь будешь жить с нами? — Арслан вырывает меня из недобрых мыслей, я натягиваю на лицо улыбку.

— Да, наверное. Мы с твоим папой... как бы тебе сказать, — задумываюсь, подбирая правильные слова. Рифат сам должен поговорить с ним на тему того, кем я прихожусь его папочке,  — мы с ним хорошие друзья. Он разрешил мне пожить у него.

Брови Арслана взмывают вверх. Они почти скрываются в его волосах. Глаза становятся круглыми, как блюдца. Настолько сильно удивил его мой ответ, что я начинаю сомневаться в чистоте своих помыслов.

— С папой? — хмыкает он, выразительно глянув на меня. — Диана, вообще-то у меня нет папы. У меня только мама!

Разум мой погружается во мрак. Там нет ничего, кроме пустоты.

Ещё минуту назад у меня было столько вопросов, но все они обратились в вакуум.

Я вздрагиваю, когда в комнату внезапно врывается Рифат. Размашистым шагом он приближается к нам.

Пристально смотрю на него, затем на Арслана, и не могу найти в них ни единого сходства.

— Арслан, уже поздно. Тебе надо спать! — Рифат берёт мальчика за руку и подгоняет за собой.

Арслан быстро переставляет свои ножки, едва поспевая за Рифатом. Обернувшись, он махает мне рукой.

— Спокойной ночи, Диана. Завтра же почитаешь мне Гарри Поттера?

— Обязательно, — заторможенно отвечаю, провожая их стремительно удаляющиеся спины.

Рифат закрывает дверь моей спальни, оставив меня теряться в догадках.

4. Не убийца — игрок

Я переодеваюсь в ночную сорочку, даже пробую заснуть, но последние слова мальчика так и не выходят из моей головы.

Если бы Рифат хотел что-то скрыть от меня, то вряд ли бы он оставил нас наедине.

Спустя минут пятнадцать мучительных скитаний из крайности в крайность я кутаюсь в халат, выхожу из своей комнаты и поднимаюсь на третий этаж.

Останавливаюсь напротив комнаты Рифата, замечая на полу тонкую полоску света, проникающую сквозь узкую щель. Некоторое время я сомневаюсь в правильности своего поступка, но в итоге решаю действовать по велению сердца, а оно у меня требует немедленных ответов.

 Я стучусь в дверь коротким перестуком. Рифат открывает сразу же, словно ждал моего появления. Он широким жестом зазывает меня пройти внутрь. 

— Ответь, Арслан твой сын? — сходу я спрашиваю, не решаясь проходить.

Плечи Рифата подпрыгивают от фальшивого смешка.

— Сын? — вытянув физиономию, он разводит руками. — Диана, у меня нет никакого сына! Арслан мой внук, — он прищуривается, видя на моём лице откровенное замешательство. — Или ты ожидала услышать от меня что-то другое?

Я ожидала услышать всякое, но только не то, что у Рифата есть внук. 

Как же всё это сложно для моего понимания. Как меня достали эти загадки, смысл которых мне приходится постигать самостоятельно.

У меня точно скоро крыша поедет. 

Наваливаюсь на дверной косяк. Так я пытаюсь хоть как-то обуздать в себе все разрушительные эмоции, бьющие через край. Я пытаюсь отыскать хотя бы крошечную зацепку, способную помочь мне подобраться к истине.

Но мне искать её даже не приходится. Она буквально лежит на поверхности. Она всегда там была, просто у меня и в мыслях не было, что Рифат может иметь прямое отношение к Мерьям. Девушке, происхождение которой, по сути, является такой же загадкой, как и всё, что связано с этим именем.

— Если ты утверждаешь, что у тебя нет сына, значит ли это, что Мерьям приходится тебе дочерью? — не дождавшись ответа, я хватаюсь за голову и с отвращением выплёвываю: — Погоди, это же получается, ты был женат на собственной дочери? Да вы больные на всю голову! Меня окружают одни лишь психи!

Рифат не желает развивать эту тему на трезвую голову. Оставив дверь нараспашку, он входит внутрь комнаты, останавливается напротив бара и открывает его стеклянные створки. С самой верхней полки Рифат достаёт початую бутылку алкоголя и бокал, который наполняет янтарной жидкостью. Совсем немного, чтобы лишь скрыть его дно, а затем он прячет бутылку обратно в шкафчик. 

Сигнал недобрый.

Рифат из тех мужчин, на кого алкоголь действует как горючая смесь. Под действием градуса он превращается в гранату с выдернутой чекой. В такие моменты лучше держаться подальше от него, иначе рванёт.

— Диана, дорогая! Ты знаешь только то, что внушил тебе Эмир на пару с Капланом! — посмаковав виски во рту, он выставляет на меня палец.  Взгляд его не сулит ничего хорошего. Он осуждающий, словно я предала его или обесчестила. — Ты научена горьким опытом, но почему-то продолжаешь верить только в то, что кажется тебе правильным, логичным. Правда состоит в том, что я никогда прежде не был женат. Мерьям моя внебрачная дочь. Мне пришлось втереться в доверие Элмасов, чтобы без лишнего шума забрать Мерьям туда, где её законное место. Таким образом я просто вернул себе то, что у меня отняли. Я вернул себе то, что много лет назад не смог уберечь — семью, хоть какую-то её часть. Ты осуждаешь меня за желание воссоединиться со своей дочерью?

— Да! Ты думаешь только о себе! Ты не учёл её желаний! Она выросла в той семье и, насколько мне известно, была счастлива с Эмиром!

Мой слух режет громкий смех Рифата. Задрав голову вверх, он продолжительное время издевательски осмеивает мои слова.

Рифат ставит опустевший бокал на круглый деревянный столик и тотчас меняется в лице, накинув на него тяжёлую маску, за которой он скрывает от меня затаённую боль.

— Была счастлива? Ты в этом так уверена? — прогорланив, Рифат за считанные секунды оказывается около меня. Сдавив двумя пальцами мой подбородок, он наклоняется к моему лицу. Дышит на меня смесью корицы и алкоголя, опьяняя мой разум. — Не пытайся сделать из меня монстра. Ты прекрасно знаешь кому это определение подходит больше всего. Ты знаешь кто настоящий монстр.

— Кто отец Арслана? Это Эмир? Он имеет отношение к твоему внуку?

Имя стало для Рифата самым сильнейшим раздражителем. Его плотно сжатый рот кривится, скулы ходят ходуном, ноздри расширились — всё это ответная реакция лишь на произнесённое мною имя.

Нельзя с точностью сказать, сколько ненависти скопилось внутри этого человека по отношению к Эмиру. Эта ненависть выжигает его сердце до состояния золы. Её хватит на то, чтобы накрыть чёрным облаком пепла весь Стамбул, навечно погрузив его во мрак. 

— Он даже и не догадывается о том, что вот уже почти шесть лет, как я воспитываю его сына. Он и не догадывается о том, что это именно я путаю все его расчёты. Вскоре его ждёт ещё один большой сюрприз! А точнее, сразу несколько. Совсем скоро этот момент настанет. Я жду подходящего случая, тогда они ответят за каждое совершённое ими злодеяние. Они поочерёдно лишатся всего, за что так отчаянно боролись. Поверь, все они заслужили себе подобную участь.

Жажда мести за смерть дочери плотной дымкой застелила Рифату глаза. Он стал слеп. Он и не видит, что за всей этой тягой к расплате за прошлые грехи лишает своего внука не только матери, но и отца. И на этом он останавливаться ненамерен.

Обозлившись на него, я с резкостью отдёргиваю его руку. Кулаки свои сжимаю с силой так, что ногти глубоко вонзаются в кожу.

— Ты знал, что от Эмира требуют наследника и даже не подумал рассказать ему правду о его сыне? Нет, ты пошёл дальше! — злобно чеканю я слова, взывая его к милосердию. — Ты подверг риску его жизнь! Поставил её на таймер, как будто это не человек, а пицца в микроволновке! Как ты мог поступить так с отцом своего единственного внука?

— Если бы Мерьям пожелала поделиться с ним правдой о его сыне, то, наверное, она бы сделала это. Ты так не думаешь? — обыденно он отвечает, потирая свою челюсть, и до меня доходит, что в чём-то он прав. — Что касается таймера — так это всего лишь часть моего плана. Никакого риска для его жизни не было. Диана, я ведь не убийца, я — всего лишь игрок, манипулирующий людьми. Эмира я решил оставить напоследок. Я хочу видеть на его лице все оттенки раскаяния, когда наступит момент его собственного краха! Тебе самой должно быть любопытно на это посмотреть.

Каких-то пару часов назад я была убеждена, что Рифат управляет только моей жизнью. Я думала, что в его "кукольном театре" осталась только одна марионетка — я, что только я нахожусь под его влиянием и только из меня ему удаётся вить верёвки.

Как же я крупно ошибалась. Ничего не изменилось с моим переходом в руки Рифата. Эмир по-прежнему отстаётся костью, застрявшей в его горле.

— О чём ты говоришь? Какие злодеяния? Какое, к чёрту, раскаяние? Что Эмир тебе сделал, что ты теперь играешься с его жизнью как тебе вздумается?  

Я рьяно всплёскиваю руками у его лица, пока он не перехватывает их, больно сдавливая запястья. 

— Диана, тебе напомнить по чьей вине у Арслана нет полноценной семьи? Тебе напомнить, что он продал тебя мне, чтобы сохранить свою шкуру? — выразительно цедит он, губами касаясь моего виска. Рифат нарочно бередит мои старые незаживающие раны. Я сглатываю горечь и он протяжно хмыкает. — Вспомнила!?

На глаза мои наворачиваются слёзы. Они отравлены, они практически разъедают кожу.

Всё это время я старалась быть сильной. Если и показывала свои слёзы, то только бездушным стенам в ванной комнате. Я держалась, а теперь сил больше нет притворяться.

Мне никогда этого не забыть. Стоит только взглянуть на Рифата, как я тут же вспоминаю по какой причине нахожусь рядом с ним.

Выброшенная. Изувеченная. Разбитая и опустошённая. Теперь я могу сравнить себя разве что с уценённым товаром или подержанной вещью.

— Рифат, зачем я понадобилась тебе? Зачем тебе ещё один ребёнок от Эмира? — пытаюсь достучаться до него под свои судорожные всхлипы. — Это тоже часть твоего плана? Таким образом ты желаешь доказать им свою власть над ними!? Зачем? Что это изменит?

Рифат заводит свою ладонь за мой затылок и прижимает меня к окаманелой груди. Он гладит меня по волосам, позволяя слезам скатываться на его рубашку.

— Ш-ш-ш, перестань, — успокаивающе он выдыхает. — Я всего лишь сделал то, что должен был. Я оградил тебя и твоего ребёнка от этих тварей! Я спас вас! И ты теперь так благодаришь меня? — отчитывает он меня, придавая голосу твёрдости.

Я отстраняюсь от него, делаю два шага назад, утирая с лица слёзы. Я вдруг вспомнила слова Эмира: "Рифат запасается козырями". 

— Спас? Меня вытурили из одной клетки, а ты посадил в другую! Это не спасение! Это наказание! Лучше бы ты тогда бросил меня в канаву истекать кровью!

— Хочешь посмотреть на то, что будет, если я отпущу тебя? Тогда проваливай из этого дома, что ты смеешь называть клеткой! Можешь прямо сейчас уходить, но ты и шагу ступить не сможешь, как попадёшь в ловушку, из которой живой не выбраться ни тебе, ни твоему ребёнку. Мать Мерьям тоже имела глупость не поверить мне на слово, а теперь захоронена под землёй вместе с моим сыном! Хочешь оказаться там же? Рядом с ней? — он медленно наступает на меня, дерёт свою глотку так, что вены на шее вздуваются. Я спиной вжимаюсь в стену. — Так давай! Упрости свою жизнь, раз ты ею так недовольна! На их участке ещё полно места для захоронений, и для тебя местечко найдётся!

В который раз он пытается запугать меня, обложить ложью со всех сторон.

Достаточно с меня! 

— Ты ошибаешься! — впадаю я в истерику, топнув ногой. — Я знаю эту историю! Мать Мерьям сбежала, как только та родила! Ей хотели помочь, но она бросила твою дочь! 

Он замирает, но лишь на мгновение. Затем Рифат выуживает из кармана брюк свой телефон, быстро набирает на нём короткую числовую комбинацию и подносит смартфон к уху, удерживая меня своим взглядом.

— Тургай, если госпожа Диана попытается уйти, не препятствуйте ей. Пусть уходит, если пожелает. Предупреди всех на посту, — он сбрасывает вызов, швыряет телефон на кровать и обращается ко мне: — Можешь лично убедиться в правдивости моих слов! А теперь свободна! — под его пристальным вниманием я стою неподвижно и тогда Рифат подходит ко мне вплотную, вселяя страх своим угрожающим видом. — Уходи, Диана! Ч