Доспехи демона. Копье

Глава 1. Орден

Отравили!

Такой была моя первая мысль, когда я впервые попробовал это пойло. Никто не предупреждал, что мне придется пить мышьяк, настоянный на ослином дерьме, и смешанный с аммиаком, поэтому первую в своей жизни порцию зелья, призванного ослаблять демона во мне я совершенно закономерно выплюнул на землю. Магистр ордена Серебряной печати, видимо, ожидал такого исхода, потому что бритый наголо молодой послушник храма, которого он сопровождал, вися в позе лотоса прямо в воздухе, изначально принес две склянки вместо одной.

– Не нюхай, просто пей. Постарайся сделать так, чтобы сразу попало на корень языка, тогда вкуса не почувствуешь. – посоветовал зеленоватый призрак.

Как водку, короче. Ее мне кто-то, помнится, советовал пить таким же способом. И сейчас даже немного жаль стало, что я не стал ценителем этого напитка, да и крепкого алкоголя в принципе – может, сейчас пошло бы легче?

К счастью, первое знакомство с зельем произошло не сразу, как нас с Торой приняли в клещи монахи ордена, а всего лишь на третий день после этого. К тому моменту я умудрился окончательно утрясти с магистром все спорные моменты и ситуации, и пришли к более или менее мирному решению проблемы – я пью зелье, обеспечивая тем самым их спокойствие, они помогают мне с демоном, и это обеспечивает мое спокойствие. Да, обмен получался не очень честным, потому что мне быть хорошим придется сейчас, а от демона они возможно избавят меня неизвестно когда, но никакого другого варианта у меня не было, и предлагать его мне никто не собирался. Поэтому, не думая, я согласился на условия магистра, разве что выбил себе условия жизни получше, чем он предлагал изначально.

Меня поселили в самом центре храма. Это они его так называли – «храм», на самом же деле это было… Даже не знаю, как назвать – будто крошечный город. На огромной, совершенно пустой поляне прямо посреди леса, будто бы кто-то циркулем провел несколько окружностей с общим центром, одна внутри другой, а потом щелкнул пальцами, и окружности проросли в невысокие – где по грудь, а где и по пояс, – стены, сложенные из пресловутого серого камня. Потом эти стены лет пятьсот постояли, выкрашиваясь и оседая целыми участками, а потом это место занял орден и приспособил их под свои нужды. Построил кельи-общежития для монахов, амбары и хлева для сельского хозяйства, а в самом центре – высокий, этажей в шесть, шпиль главной башни и библиотеки, и с десяток крошечных однокомнатных домиков.

В одном из таких меня и поселили – в самом центре, надо думать, чтобы всегда был под присмотром. Так и получилось – на протяжении всего светового дня я постоянно ловил на себе чей-нибудь взгляд, а то и не один. Каждый раз это были разные люди, но похожие друг на друга как две капли воды, и различающиеся разве что полом, который тоже еще пойди разбери. Все послушники храма были обриты налысо, так что понять где парень, где девушка – было решительно невозможно. Со старшими монахами было попроще, но, учитывая, что они постоянно носили капюшоны – тоже непросто.

А наблюдали за мной и те, и те. И ладно бы кто-то один или там двое наблюдали за мной, просто чтобы я не выкинул какого сюрприза, нет – постоянно находился еще десяток человек, которые пырились на меня… просто так. Просто потому что я такой.

Просто потому, что я могу поднимать камни в центнер весом и швырять их на двадцать метров. Просто потому, что я могу полностью закрыться доспехами и стать неуязвимым. Потому что внутри меня спит демон.

Спит. Хорошее слово. Магистр обещал, что орденское пойло усыпит во мне демона и замедлит процесс захвата моего тела, и это было условием, на согласии которому он настаивал, прежде чем согласился, в свою очередь, помочь мне. Он даже расписал примерный план дальнейших своих действий – сначала как следует изучить меня и моего демона, понять, что он из себя представляет, что он может, что могу я при его поддержке, после этого – определить сценарий борьбы с ним, и, возможно – претворить его в жизнь.

– Возможно! – повторил призрак, назидательно подняв прозрачный указательный палец. – Я повторяю – мы понятия не имеем, с чем столкнемся, и какие последствия это может иметь! Не исключен вариант, что мы вообще ничего не способны будем сделать! Нужны многие дни исследований, чтобы все изучить и понять. Ошибка нам обойдется слишком дорого.

– Насколько?

– Ну, предположим. – магистр театрально закатил глаза. – Как тебе вариант, что вместо изгнания демона мы наоборот спровоцируем полный захват твоего тела?

Вариант мне не понравился.

Магистр мне не нравился тоже.

Но вариант нравился меньше. Поэтому пришлось принять правила игры хитрого летающего зеленого старикашки и все ее правила.

И первое правило гласило – «бери больше, кидай дальше».

Поэтому уже восьмой подряд день я проводил во внутреннем дворе центральной башни, где специально для меня соорудили небольшую площадку, на которую я своими руками натаскал валунов – тех, что смог поднять и донести. Зелье монахов действовало, и я впервые за все время пребывания в этом мире почувствовал, что это такое – когда не можешь поднять какой-то предмет. Испытав остальные возможности доспехов, я пришел в еще большее смятение – они деградировали тоже. Какие-то отказали полностью, например, возможность менять их форму, какие-то просто ослабли – например, в темноте я теперь видел от силы метров на тридцать. Скорость упала, физическая сила упала, я даже начал уставать под конец дня.

Я даже начал спать.

Как же мерзко чувствовать себя ущербным…

Нет, я вовсе не вернулся к тому себе, каким был изначально, без демона. О тех временах я уже напрочь забыл и вспоминал только тогда, когда… Да никогда не вспоминал, если честно. Какие бы ужасные перспективы не рисовали мне все окружающие, кто обладал большими, нежели я, знаниями о демонах, временами в голову даже закрадывались мысли – а может, и не стоит избавляться от него? Разговоры разговорами, но на самом деле, плюсы от обладания собственным демоном на сегодняшний момент перевешивали все минусы. Собственно, тех минусов-то было всего два. Первый – кашель от черного порошка, которым меня обкидали Безликие… Но, во-первых, от такой мелкодисперсной пыли любой закашляется, если только он не в респираторе, полагаю, а во-вторых, может я этих Безликих больше до конца своей жизни не встречу? Откуда тут знать наверняка?

Второй минус – это "вены демона" на груди и шее, но они… просто были, не принося мне каких-то особенных страданий. Они не болели, не горели, да и вообще от зелья храмовников поблекли и будто бы сдулись, живо напоминая мне Железного Человека и его фундаментальное "Дайте мне тонну этой дряни и я буду в порядке".

К сожалению, как и в фильме, оказалось, что есть один нюанс, собственно, тот же самый, что в фильме – зелье снимало симптомы, но не устраняло причину. Оно не способно было выгнать демона из моего организма, и он продолжал отравлять мой организм продуктами своей потусторонней жизнедеятельности, постепенно, хоть и сильно медленнее, чем без пойла, захватывая его. Если просто пить зелье, итог будет неизменным, просто наступит на какое-то время позже.

"Какое-то" – потому что магистр сам не знал, сколько именно времени мы пытаемся выиграть. Или не хотел мне говорить – поди пойми этого призрака.

А кроме него информацию добыть было не из кого. Послушники и монахи не разговаривали со мной сверху какого-то определенного, утвержденного начальством, набора заученных фраз, а Тора…

А Тора пропала. С самого момента нашего появления в храме ордена, а, вернее, с тех пор, как магистр в компании десятка боевых монахов увел меня в помещения башни для разговора, Тору я больше не встречал. На прямые вопросы где она и что с ней, магистр не отвечал, раз за разом уводя разговор в сторону. Если же я стоял на своем, то он отвечал, что это сейчас не важно. Когда же я окончательно вышел из себя и чуть было не наорал на высокомерного зеленого призрака, он соизволил пролить чуть больше света на эту тайну – рассказал, что Тору в наказание сослали разгребать старую библиотеку ордена и наводить там порядок, чего никто не делал уже несколько десятков лет, и вспомнили о том, что это надо делать только при моем появлении – когда искали рецепт того самого противодемонического зелья.

Он даже соизволил показать мне ее, правда не лично, а с помощью какого-то хитрого энчина – небольшого зеркала, работающего, судя по всему, по принципу «свет мой, зеркальце, скажи». В магическом телевизоре было хорошо видно, как одетая в простую монашескую робу Тора копается в пыльных книгах, постоянно морща нос и чихая. Именно это и убедило меня в том, что это если не прямая трансляция, то как минимум запись, а не какая-то хитрая фальсификация. Не стали бы ради фальсификации морочиться с клубами пыли и чиханием, сделали бы что-то более стерильное и приятное глазу. А если они действительно заморочились – об этом я все равно вряд ли узнаю, а значит, нет смысла об этом париться. Все равно что париться о том, что зелье, которым меня поют – действительно лекарство, а не хитрый накопительный яд, с помощью которого орден планирует избавиться от меня и всех проблем, что со мною связаны. Даже если это яд, я все равно об этом не узнаю.

Не говоря уже о том, что я сильно сомневаюсь, что часть Десана во мне, как бы глубоко она ни спала, позволит какому-то жалкому яду, произведенному жалкими людишками, навредить своему носителю. Допускать это – все равно что допускать, что на самом деле у ордена есть необходимые для борьбы с ним ресурсы, и они просто не хотят это делать. А если допускать и это, то придется признать, что я круглейший дурак и сейчас из меня просто делают какого-то клоуна… Или, вернее сказать, подопытную крысу, испытывая какие-то свои новые методики и средства.

Правда тогда придется признать, что и Тора тоже мне врала. Врала во всем, начиная от неуязвимости Десана и заканчивая теми эмоциями, что проявляла при первой нашей встрече. А вот это вот уже точно было невозможно. Я смотрел много разных фильмов с хорошими и отличными актерами, и некоторые из них действительно отыгрывали испуг и ужас так, что мне самому становилось страшно… Но всерьез предполагать что актриса такого уровня совершенно случайно оказалась в то же время и в том же месте, где оказался я – это уже шиза.

Равно как и предполагать, что тут весь мир наполнен исключительно гениальными актерами. И просто гениями, которые за одно мгновение могут выстроить в голове многоступенчатый план заманивания нового интересного демона в лоно родного ордена.

Даже демон внутри сказал бы, что это бредятина и паранойя, и я был бы первым, кто с ним согласился бы. Даже несмотря на то, что мотивация точки зрения демона весьма отлична от моей – ему просто все фиолетово, он в любой непонятной ситуации желает всех убить.

Как ни крути, чем дольше я здесь находился, тем сильнее эта паранойя овладевала мной. Я прибыл в место, в котором мне вроде как обещали помочь, но, называя вещи своими именами, – мне никто не помогал. Я вроде как страшнейший и опаснейший демон этого мира, но меня никто не шугается и не избегает, максимум – смотрят на меня удивленно, будто китайцы – на окрошку, и переговариваются втихаря. Я вроде не был здесь пленником, но никуда, кроме своего домика в шесть квадратных метров, в котором помещалась только кровать, тумбочка и крошечный санузел с уже привычным деревянным сортиром-унитазом и дыркой в полу для слива воды при мытье, мне не позволялось ходить. Ну как «не позволялось»… Формально, никакого запрета не было, но, стоило только мне хоть на два шага отклониться от маршрута «дом-площадка с камнями» без сопровождения, как сопровождение моментально возникало рядом. Чаще всего это были обычные монахи или даже послушники, случайно оказавшиеся рядом. Без устали улыбаясь до ушей и поминутно кланяясь, они перекрывали мне путь и изо всех сил убеждали, что туда куда я иду, по разного рода причинам ну вот никак не можно попасть именно сегодня.

Нетрудно понять, что для меня «сегодня» у них – каждый день.

И при этом они не оказывали никакого реального сопротивления. Не хватали за руки, не пытались задержать меня, просто раз – и как-то крайне ловко перегораживали какой-нибудь узкий проход так, что пройти дальше можно было только по бритой налысо голове.

Но поступать так – значило неминуемо нарушить условный мирный договор с орденом, и, с почти стопроцентной вероятностью, – моментально вызвать на свою голову десант демонологов во главе с самим магистром.

И сейчас, когда демон внутри меня спал, и все способности, которые он мне давал, сильно ослаблены, я бы уже не стал ставить на то, что их магия ничего мне не сделает. В таком состоянии я, может, и перебью половину ордена… Но что с того толку, если я сыграю в ящик сам?

Нет, не так я себе представлял это, совсем не так. Сложившаяся ситуация будто бы ставила меня где-то посередине между незваным гостем и зверушкой в зоопарке, и ни одно из положений в этом диапазоне меня не устраивало. Создавалось ощущение, что меня просто пытаются максимально долго удержать в стенах ордена… Но зачем?

Ох, Тора, как же тебя порою не хватает… Ты же знаешь всю эту кухню ордена изнутри, может быть, ты смогла бы разложить все по полочкам, показать, где я что неправильно понимаю, объяснить, что я в чем-то не прав, успокоить мою мерзкую паранойю.

Но путь к Торе мне был заказан. Даже зная, где находится библиотека, я не смог бы к ней попасть из-за вездесущих шпиков, следящих за мной будто бы и днем и ночью. По крайней мере, когда я однажды попытался ночью выскользнуть из двери дома, возле меня тут же появился аж сам магистр, который настоятельно просил меня вернуться в дом, мотивируя это тем, что они-де проводят какой-то серьезный ритуал, который может сильно повредить мне, как демону.

Ага, так я и поверил.

Десятый день в храме ордена ничем мне отличался от предыдущих – завтрак, площадка, обед, площадка, ужин, зелье, сон. Это все уже напоминало какой-то день сурка – что вообще можно изучать так долго, ставя одни и те же эксперименты?! У меня же даже новых камней на площадке не добавляется – я изо дня в день кидаю и таскаю одни и те же!

Нет уж, хватит! Если изначально я еще потреблял лапшу, которую мне навесили на уши, по поводу изучения демона внутри меня, то теперь с меня довольно! Завтра же потребую встречи с магистром, а от него потребую хотя бы увидеться с Торой! Хотя бы просто чтобы понимать, что я не нахожусь в клетке, которой не вижу, банально потому что не туда смотрю!

На том и порешав, я лег спать.

Но поспать мне не дали. Я проснулся от настойчивого стука в окно – будто целая стая дятлов решила попробовать на вкус даже не оконную раму, а само мутное стекло. Едва продрав глаза, я подполз к окно и выглянул наружу.

Каким бы мутным и непрозрачным ни было зеркало, но Тору я узнал. Девушка была одета во все черное, с накинутым на голову капюшоном, а в руке держала крохотную свечку, прикрывая ее пламя рукой так, чтобы оно освещало только ее лицо, и не было видно со стороны.

Поняв, что я ее увидел, Тора приложила кулак к губам – не иначе, изображая местный жест «ни звука» и описала пальцем дугу, после чего сделала вид, что открывает дверь, и исчезла из поля зрения.

С трудом поняв ее дилетантскую пантомиму, я подошел к двери и открыл.

Тора, присев и воровато оглядываясь, ждала за дверью.

– Тут ловуш… – начал было я, но Тора оборвала меня коротким жестом и даже недовольно шикнула. Вытянув шею, она заглянула внутрь домика и несколько секунд напряженно всматривалась во внутреннее убранство, будто бы пытаясь сфотографивать себе в голову эту картинку. Закончив, она снова жестом показала мне – "закрывай дверь" и все так же вприсядку скрылась за углом.

В полном смятении я закрыл дверь и сел на кровать.

Ну и что это, собственно, было?

Ответом мне стал открывшийся буквально через три минуты прямо посреди комнаты портал, из которого шагнула Тора. Все в том же черном одеянии с капюшоном, и все так же нервно оглядывающаяся, будто за ней гонятся.

– Привет. – улыбнулся я. – Рад тебя…

Но Тора перебила меня, не давая даже договорить:

– Они все врут! Они все обо всём врут!

Глава 2. Энциклопедия демонов

– Не понимаю. – признался я, когда Тора, захлебываясь словами и гневом, невнятно изложила суть своего недовольства. – Давай еще раз.

– Что именно ты не понял? Что из этого ты не понял?! – снова вспыхнула едва выдохнувшая фурия.

– Я вообще ни хрена не понял. Давай ты сначала отдышишься, а потом уже начнешь излагать свои мысли, а то я и со второго раза ничего не пойму. Договорились?

Гневно раздувая ноздри, Тора через силу кивнула и принялась глубоко дышать, успокаивая дыхание, взбудораженное сначала бегом, а потом сумбурным потоком мысли. Я подвинулся на кровати и похлопал ладонью рядом с собой, приглашая сесть. Тора покосилась на меня, но послушалась.

Никогда не видел ее такой. Мы, конечно, не то чтобы сильно долго знакомы, но вместе пришлось пережить немало – и вот такой я ее не видел никогда. Обычно она собрана и хладнокровна, но не сейчас. Сейчас она больше всего напоминала… Не знаю, плоскоземельщицу, которая откопала новые "неопровержимые" доказательства того, что Земля плоская, и искренне не понимала, почему ее даже слушать не хотят.

– Так вот. – наконец снова начала она. – Я все эти дни торчала в библиотеке, помнишь же?

Я терпеливо кивнул, ожидая, когда же она перейдет к сути.

– Я пересмотрела кучу книг и записей, датированных временем войны с Десаном, и множество других, которые были написаны уже позже. Пособия по демонологии, энциклопедии демонов, сборники заклинаний – в общем, я много чего успела перекопать за эти дни.

– Давай ближе к делу. – не выдержал и поторопил я. – Я даже не буду спрашивать как ты за несколько дней умудрилась прочесть "кучу" книг, давай уже к сути переходи.

– Элементарно, они больше чем наполовину из картинок состояли. – ухмыльнулась Тора. – Но ладно, к сути так к сути. В общем, в энциклопедии демонов, которая ведется практически с того самого момента, когда был побежден Десан, о самом Десане информации нет. К тому моменту уже нечего и некого было изучать, понимаешь?

– Понимаю. – вздохнул я. – На месте ваших энциклопедистов я бы вообще не хотел его изучать, даже если возможность была бы. Дальше?

– Так я же и говорю – Десана нет в энциклопедии, но кое-что интересное я кое-что нашла. – Тора многозначительно подняла палец. – В энциклопедии есть такой вид демонов, его обозвали "демоном реальности" и его особенность в том, что у него нет слабых мест. Это самый опасный вид демонов, который, к счастью, появляется очень редко, но каждое их появление влечет за собой настоящую катастрофу. Проблема в том, что, в отличие от других видов демонов, у него нет слабых мест.

– Ты уже это сказала. – усмехнулся я. – Но так не бывает. Это противоречит… Ну, не знаю, закону пищевой цепочки хотя бы. "Всегда есть рыба побольше"

Я процитировал Квай-Гона и хитро посмотрел на Тору. Она, конечно, отсылки не поняла.

– Демоны не подчиняются законам, я же тебе объясняла. – вздохнула она. – Кроме того, никто до сих пор так и не смогу понять, существует ли на самом деле какая-то классификация демонов или все это – один и тот же вид, просто разделенный по… Скажем так, мощи. По уровню силы.

– Вот сейчас не понял.

– Ну… – Тора на секунду задумалась, постукивая пальцем по нижней губе. – Вот например взять какого-нибудь жука. Сначала он яйцо, потом личинка, потом куколка, потом жук. Так?

Я кивнул.

– Вот и с демонами, возможно, я повторяю – ВОЗМОЖНО, так же. Низшие демоны, которые темный туман – это, образно говоря, яйцо демона, а такие, как Десан… Это уже даже не жук, это… – Тора пожала плечами. – Жучиный бог, что ли?

– Ладно, допустим. – я кивнул, показывая, что понял. – Допустим, демоны реальности действительно такие крутые, так что ты там про слабости говорила?

– Что их нет. – Тора снова пожала плечами. – Особенность демонов реальности в том, что они практически игнорируют решительно все, что с ними пытаешься сделать. Низводить такого демона – задача для целой армии магов, которые должны будут часами вливать в него реки различной магии, чтобы заставить его энергетический уровень понизиться.

– Так в чем же проблема? – я пожал плечами. – Берем больше магов, и все.

– Проблема в том, что как только демона реальности низводят до… уж прости за повторение, до уровня реальности, он моментально сбрасывает с себя любые заклинания контроля и становится полностью защищен от любой магии, и единственный способ, которым можно чего-то добиться – это привычные и старые как мир мышечные усилия. Молотом по голове, мечом по рукам, если, конечно, руки или голова у этого демона вообще будут, нашпиговать стрелами – тоже вариант.

– Что, просто порубить демона мечом? – восхитился я. – Так это же проще простого!

Тора закивала головой так энергично, что распущенные волосы взвились в воздух:

– Да, порубить! Именно что порубить, разделить на части! И, чем больше частей получится, тем лучше!

– Погоди. – я нахмурился. – Но ведь Десана как раз и поделили на куски, разве нет? Выходит, он был демоном реальности?

– Никто не знает. – Тора потупилась. – Исследовать-то было нечего, части Десана похоронили. Но, вероятнее всего, Десан не был демоном пространства… Возможно, он вообще не был ни одним из тех демонов, которые есть в энциклопедии, скорее всего, он совмещал в себе признаки нескольких из них.

– Но порубить на куски-то его удалось? – не отставал я. – Удалось же?!

– Порубить-то порубили! – Тора прижала руки к груди. – Но, если верить хроникам, это был жест отчаяния! Когда Конклав понял, что вся магия стала просто отскакивать от Десана, мастер Фей и тан Мендор в отчаянии кинулись на демона со своим фамильным оружием! Да, порубили, но мастер Фей пожертвовал своим мечом, чтобы обрубить пальцы демона, сжимающие копье, и своими руками, которыми он подхватил выпавшее оружие, а тан Мендор из своего лука поразил сразу оба крыла демона. Да, поделили! Но не уничтожили! Никто тогда не знал, что делать с частями демона дальше, все как раз наоборот – это уже потом, оглядываясь на историю с Десаном, демонологи предположили, что демонов реальности надо уничтожать подобным же образом, и начали делить на части и их, только в этот раз уже они стали экспериментировать с частями! И выяснилось, что, если не трогать части демона, а оставить их буквально на какие-то сутки, то они заново приобретают практически полную неуязвимость к какому-либо воздействию! Они… Окукливаются, как делают это личинки… Нет, даже яйца жуков, прежде чем стать самими жуками! Только, в отличие от яиц, подобным частям демона нужен какой-то носитель, чтобы вернуться в мир – они уже не самодостаточны! А вот если такое "яйцо" находит себе носителя, то он превращается в, извини, личинку…

Я хмыкнул, но оставил высказывание без комментариев. Раз уж Тора нащупала нить повествования, то пусть продолжает, не стоит ее отвлекать, а то потеряет еще…

– И внутри него зреет новый демон… В энциклопедии нет указания, что происходит, когда демон дозревает и захватывает носителя полностью – становится ли он тем же демоном или каким-то новым – их всегда уничтожали до того момента, когда демон наберет полную силу, потому что после этого уничтожить его уже могло и не получиться.

Я удивленно поднял бровь:

– Что значит "уничтожали"? Ты же говоришь, что убить такого демона – целый цирк с конями надо собрать.

– Пока он в носителе – нет. – Тора покачала головой. – Пока демон сидит внутри человека, пока он не захватил его полностью, не стал им, он уязвим. Не сказать, чтобы сильно, но несравнимо больше, чем бронированное яйцо, из которого он появился. Ведь личинки довольно слабы, а вот когда они превращаются в бронированного и опасного жука, справиться с ним становится намного сложнее.

– То есть, получается, что части Десана не уничтожили… – я остановился и вопросительно поднял брови, призывая Тору продолжить мысль.

Она не заставила себя ждать:

– Да к тому моменту, когда научились побеждать демонов реальности, после войны с Десаном прошло уже двести двадцать лет! Даже если бы кто-то точно помнил, где находятся, части Десана, уничтожение каждой из них потребовало бы нового созыва всего Конклава! А так как тан Мендор давно мертв, как и мастер Фей, а материальность магистра Демика оставляет желать лучшего, задача вовсе становится невыполнимой!

Я немного помолчал, переваривая информацию. Идея "закликивать" демона до тех пор, пока он не станет уязвим для какого-то супер-комбо в целом укладывалась в голове – это была примерно та же механика, что используется для борьбы с боссами во всяких там файтингах и РПГ. Но вот то, что куски демона… "Окукливаются" и снова становятся неуничтожимыми…

– А другие демоны?.. Ну, в смысле, виды демонов. Какие особенности есть у них? – просто чтобы выгадать время на подумать, спросил я.

– Все разные. Всего на данный момент энциклопедия насчитывает шестьдесят три вида демонов. – с удовольствием объяснила Тора. – Причем, оказывается, я много про них не знала, например, есть виды демонов, которые не уничтожают своих носителей, а… Тянут из них энергию другим способом.

Последние слова Тора скомкала и опустила глаза, покраснев так густо, что стало видно даже на ее красной коже. Ну понятно, о чем речь идет.

Суккубы, инкубы – никогда не разбирался в этой чертовщине, но, видать, легенды не врут и демоны моего родного мира и здешние – разливаются на одном заводе.

Интересно, кто является прототипом демонов реальности там, на Земле?

– Но, в общем, у каждого демона какие-то слабости есть. – продолжила Тора, переводя тему. – Кто-то боится определенных благовоний, кто-то становится слабее в лесу, кто-то – если облить водой, какие-то не терпят музыки, причем определенных инструментов. Есть один вид, слабость которого – это пчелы. Есть такой демон, кто слабеет от отсутствия воздуха вокруг. Есть те, кто не терпит холод. А есть такие, о слабостях которых пока еще не известно.

– И как их уничтожают?

– Точно так же – заливая магией по самые глаза. – Тора пожала плечами. – В смысле, по глаза магов, не у каждого демона ж есть глаза.

– А почему не сталью? Почему не теми же мечами, топорами?

– Да кто в здравом уме будет приближаться к демону? – горько усмехнулась Тора. – Шестьсот лет прошло, а все до сих пор помнят, что произошло с мастером Феем, а магистр Демик тому – яркое ежедневное напоминание!

– А с ним что произошло? – заинтересовался я. – Ты же про то, что он призрак?

– О да. – Тора еще раз усмехнулась. – Его спас только его посох. Мастер Фей лишился меча, когда перерубил два из четырех пальцев, которыми Десан сжимал копье, и следом – лишился рук, когда вырвал копье силой. А магистр Демик в отчаянии толкнул лишенного оружия и крыльев демона прямо руками, боясь, что он снова доберется до копья, лежащего у него прямо под ногами! Его тело осыпалось прахом так быстро, что душа даже не успела его покинуть и осталась в этом мире в виде призрака.

– Занятная теория.

– Так думает сам магистр. – Тора пожала плечами. – Проверить это нет возможности, насколько мы знаем, он единственный такой во всем мире.

– Значит, с тех пор никто не пытается победить демона силой?

– Известных нам – нет. Когда встречается какой-то новый вид, конечно, на нем испытываются все виды воздействия, какие только может осуществить человек… Но начинают всегда с магии, никому не хочется быть к демону близко.

Интересно, а как бы себя повели люди моего мира, появись там демон… Пусть не Десан, но, скажем, тот же демон реальности. Что бы с ним делали? Понятно, что поначалу пытались бы справиться теми силами, что есть, но их бы явно не хватило. Что там в городе можно противопоставить такой машине смерти? Пистолеты, автоматы, гранатометы… Авиация подтянется быстро, если понадобится. А закончилось бы наверняка все старой доброй ядреной бомбой, и плевать на город, в котором все это происходит.

Только вот далеко не факт, что хоть что-то из этого смогло бы нанести реальный урон демону. Если мой личный демон – "личинка Десана", а эту самую личинку не берут ни стрелы, ни мечи, а булыжники в центнер весом личинка швыряет как бусины, то предположить, каким вырастает жук из этой личинки – уже страшно. Годзилла не то, что отдыхает, трусливо прячется в своем океане, надеясь, что злой дядя сюда не заглянет.

Впрочем, тут даже предполагать и гадать не нужно. Достаточно вспомнить то видение, что демон показывал мне в самом начале нашего знакомства.

Я решил наконец подвести итоги:

– Хорошо, значит, способа избавить меня от "яйца" демона – нет?

Тора немного помедлила, но ответила:

– Есть.

– Твою мать! – я всплеснул руками. – Ты не могла начать с этого?!

– Не могла. – Тора мотнула головой. – Потому что именно в этом и есть главная проблема нашей ситуации. Если части демона не были уничтожены сразу и перешли в стадию "яйца", то простейший способ их уничтожить – это соединить все части воедино.

От неожиданности сказанного я даже дернулся:

– Чего-о-о?

– Да! – Тора аж подалась вперед. – Представляешь, насколько это нелогично! Вообще не поддается осмыслению! Никто бы и не додумался, если бы сто два года назад части одного демона реальности не объединились бы случайно, во время небольшого землетрясения! Оказалось, что в момент объединения и сутки после него – демон крайне узявим! Пока он срастается воедино, пока разделенные куски личностей наводят порядок и выстраивают иерархию в собранном заново теле – демон крайне уязвим! Как… Как тот же жук, после линьки!

– Так, погоди. – я поднял ладонь. – То есть, ты хочешь сказать, что… Что если я соберу все три части Десана, то…

– То его можно будет уничтожить! – закивала Тора. – Причем даже проще, чем это делал Конклав – с некоторой долей вероятности его даже можно будет отделить от тебя!

– Ага. Отлично. – задумчиво проговорил я. – Тогда почему же ваш магистр говорит, что помочь мне они не в силах? Он что, не знает всего этого?

– Я думаю, что как раз-таки знает. – вздохнула Тора. – И именно поэтому говорит то, что говорит. Если бы он сказал тебе правду, это побудило бы тебя найти все три части демона и собрать их, а тогда… А что будет тогда, не знает никто. То, что я тебе рассказала, работает для демонов реальности, а был ли таким демоном Десан – не известно. Именно это сейчас и пытается выяснить магистр, гоняя тебя целыми днями по различным испытаниям – что за демон в тебе сидит и чем это чревато. В любом случае, отсюда он тебя не выпустит. Он слишком сильно ненавидит Десана за то, что тот с ним сделал, и, если есть хотя бы малейшая вероятность того, что объединение трех частей демона пойдет не по плану, он не позволит этому случиться. А вероятность этого, как ты понимаешь, есть.

Тора грустно покачала головой:

– Прости, что я с плохими новостями… Прости, что я вообще привела тебя сюда, что пообещала тебе, что здесь тебе помогут, просто… Я считаю, что ты должен знать правду. Я верю, что ты сможешь распорядиться ею правильно.

– С плохими новостями? – я усмехнулся. – Нет, дорогая, ты как раз принесла мне отличные новости. Великолепные, я бы даже сказал, новости. А что насчет помощи – ты и так мне помогла! Ты рассказала, что надо делать, и главное – благодаря тебе теперь я точно знаю, что нет ни единой причины терять время в этом месте.

Тора округлила глаза:

– Ты же не намерен…

Я прищурился, глядя ей в глаза:

– Намерен. И не в твоих интересах рассказывать об этом кому-либо, если не хочешь, чтобы ваш орден перестал существовать.

Глава 3. Скрываясь

В общем-то, сказать, что Тора открыла мне Америку – значило соврать. Чего-то подобного я и ожидал, целую неделю наблюдая как все попытки "помочь мне" заканчиваются на таскании и кидании тяжестей, ограничении моей свободы передвижения по храму, да на том самом пресловутом ежедневном зелье. Хотя как раз про зелье плохо говорить было бы поклепом – оно действительно помогало. Я уже успел забыть, как звучит голос демона в моей голове – так давно его не было слышно. Еще и "вены демона" на моей груди поблекли и сдулись, хоть и не пропали полностью. Но и воздавалось это сторицей – я снова начинал чувствовать все то, что чувствовали обычные люди. Я снова начал уставать, я снова начал хотеть спать, а ставшие уже привычными физические возможности, которые мне даровал демон, снизились примерно на треть. Дошло даже до того, что однажды я умудрился поцарапать об острый край камня одну из костяных пластин на руках.

Так что зелье это штука неплохая, если в моих планах теперь есть пункт "добраться до Шалихада и не позволить демону захватить мое тело раньше, чем это произойдет".

А такой пункт есть. Теперь – есть.

Вот только к моменту предполагаемого побега мне понадобятся все силы демона, какие только он способен мне предложить, а то и больше. Из всего того, что рассказала Тора, совершенно очевидно следует, что отпускать подобру меня никто не захочет, а устраивать кровавую баню не улыбается уже мне самому, потому что это неминуемо ускорит захват организма демоном. Единственный вариант компромисса между тем, чтобы послушно сидеть в храме, и тем, чтобы прорываться с боем, оставляя за спиной горы трупов – исчезнуть тихо и незаметно. Например, ночью. То есть, не "например", а это единственный вариант, в общем-то. Днем слишком много бодрствующих людей – как тех, что наблюдают непосредственно за мной, хоть и упорно делают вид, что они совсем не ради этого битый час крутятся рядышком, так и тех, кому я могу попасться на глаза действительно случайно. Так что ночью. Ночью люди спят.

А демонам, как я понял, сон не нужен.

Поэтому первым делом я перестал принимать зелье. Учитывая, что ежедневная доза составляла буквально один глоток, это было осуществить нетрудно, даже несмотря на то, что послушник, один и тот же, изо дня в день приносящий мне кружку одного и того же варева, внимательно следил за процессом его употребления. В рот он мне благоразумно лезть не пытался, а попытки поговорить, – полагаю, именно для того, чтобы убедиться, что я проглотил варево, – закончились на шестой день, когда я в шестой раз подряд на его постоянное "Чудесная сегодня погода, не так ли?" ответил "Угу" и закрыл дверь перед его носом. С этого момента он даже вопросы задавать перестал, просто наблюдал, как я выпиваю зелье, и уходил.

И это было мне на руку. Залив ежевечернюю порцию в рот, я имитировал глотательное движение, максимально презрительным взглядом смерил послушника и закрывал дверь перед ним, после чего проходил к туалету и выплевывал зелье в местный унитаз. В идеале было бы не утилизировать его подобным варварским способом, а сохранить на будущее – на то время, что я буду двигаться к Шалихаду, но вот так наскоро придумать способ, как сделать, я не смог. Просто махнуть рукой на все предосторожности и выплевывать зелье не в унитаз, а в какую-то посудину можно было бы, но контакт со слюной явно не пошел бы ему на пользу, и закисание с неизвестными последствиями было бы для него лишь вопросом времени… Учитывая то, что я успел услышать о Шалихаде с его жарким и засушливым климатов – времени весьма непродолжительного.

Не говоря уже о том, что я совершенно не в курсе, сколько хранится это зелье само по себе. Вдруг у него и без всяких примесей срок годности двенадцать часов?

Будь я в своем родном мире, я бы, возможно, придумал что-нибудь, например, сделал бы из тонкого полиэтилена мешочек, который положил бы под язык и пытался бы залить зелье в него, или там губку клал бы под язык, чтобы потом выжать ее, или еще что-нибудь сообразил, но здесь не было ни одного материала, при взгляде на который в голову пришла бы мысль, что он способен мне помочь в моей задумке. Дерево, кожа, ткань, камень – все грубое, простое и отвратительно-натуральное. Ничего из этого мне бы не помогло. Так что зелье я просто выплевывал.

Демон начал просыпаться на третий день. Уже с самого утра, едва открыв глаза, я услышал его недовольное ворчание, и, черт возьми, я был рад его слышать! Оно означало, что мой план все же имеет шансы на успех, а не провалится, даже не успев начаться! В руках и ногах снова появлялись полузабытые силы, броня наливалась прочностью, а вены демона на моей груди снова набухли и потемнели, так что приходилось их постоянно прятать под рубашкой. К моему счастью, погода будто бы решила мне помочь – небо прочно затянуло тучами, стало прохладно и временами даже моросил дождь, от которого на моих тренировках меня защищал силовой купол, который любезные монахи никогда не забывали поставить.

Приходилось быть очень аккуратным и дозировать свои силы, чтобы не дать понять наблюдателям, что я снова пробудил в себе демона. Приходилось притворяться задохликом и постоянно напрягать память в попытках вспомнить, какой из булыжников и как далеко я до этого мог швырнуть. К счастью, демон внутри меня, как оказалось, не спал все это время, как я думал, а просто находился в отрешенном состоянии, как будто обдолбаный наркотой, судя по его описанию

Все видишь, все чувствуешь, все воспринимаешь… А дела до этого нет. Как будто из чужих глаз смотришь на мир, но при этом знаешь, что ты – просто наблюдатель, что контроля над телом у тебя нет, а значит и пытаться делать что-то просто нет смысла. Вот и сидишь и не дергаешься. Что бы там эти лысые не намешивали в это варево, оно действует. За эти шестьсот лет люди явно продвинулись в изучении демонов намного дальше, чем я надеялся.

Я усмехнулся, хватая очередной камень – не хватало мне еще, чтобы демон, узнав об успехах людей в уничтожении себе подобных, начал бояться их и передумал объединиться с двумя другими частями. Ведь это будет значить, что шансов на спасение у меня нет. Вернее, шансы есть, ведь Тора говорила, что способы отделить демона от человека имеются. Но, учитывая, что за демон внутри меня сидит, учитывая ту лавину магии, что придется обрушить на меня магам ордена, чтобы разделить нас с ним, возникает резонный вопрос – а каков вообще шанс, что мое тело все это выдержит? Ведь даже при изгнании не самых сильных демонов есть шанс, что носитель погибнет.

Если учесть все вводные моего случая, получится, что мой шанс погибнуть во время этой операции – почти стопроцентный. А умирать второй раз я не готов. Я и к первому-то был не готов, чего уж там.

Я продолжал тренироваться и выполнять задания, которые мне давали монахи ордена, а они будто что-то чуяли – стали просить делать вещи, далекие от кидания камней и складывания их в кучки. Несколько раз они водили меня в другие помещения храма с просьбами более бытового плана – то поправить покосившуюся дверную притолоку, то выкорчевывать из земли мешающий пень, то поднять и подержать захворавшую лошадь, пока ее лечат. Задания были постоянно разными, и, слабо представляя себе реально необходимую степень физического воздействия, я вполне мог бы спалиться перед монахами со своим планом, приложив нереалистично большое для своего формального состояния усилие. Но, к счастью, у меня был мой личный демон, который намного лучше меня понимал этот мир, и знал, как я должен поступить в каждом отдельном случае, чтобы не вызвать подозрений. И если с лошадью я справился без проблем, с притолокой пришлось изобразить некоторую заминку, то в ситуации с огромным, почти с меня толщиной, пнем пришлось призвать на помощь все свое небогатое актерское мастерство, показывая, как туго мне дается его утилизация. Хотя на самом деле я чувствовал, что все, что нужно это обрасти доспехами полностью и несколько раз сверху-вниз ударить кулаками в десяток точек по окружности пня, раскалывая его на чурбачки, после чего каждый из них вытянуть из земли по отдельности.

Но, коль скоро орден меня все это время обманывал, я его обманул тоже и пень из земли так и не вытащил. Пусть сами с ним мучаются. Может, это отвлечет пару лишних человек, которые в противном случае мозолили бы глаза о мою персону, чего мне совершенно не нужно.

Каждый раз, когда тренировки прерывались каким-то необычным заданием и нужно было куда-то идти, становился отличной возможностью получше изучить планировку храма, и я ею пользовался на всю катушку, активно вертя головой и разглядывая все, до чего дотянется взгляд. Концентрическая планировка, которая до этого момента существовала в моей голове весьма фрагментарно, потихоньку наполнялась подробностями, создавая пусть неточную, но вполне отвечающую моему замыслу, карту. Внешние круги храмовых стен ограждали поля и пастбища, с которых питался храм. Да, они были небольшие – попробуй впихни большую площадь между двух стен, но для маленького населения храма этого, видимо, хватало. Самое плохое на пастбищах было то, что там всегда, даже ночью, были пастухи. Молодые лопоухие мальчишки в хламидах на три размера больше, чем нужно, но они были, и скот пасли даже в темноте. Значит, внешние круги надо будет уходить по полям, на полях по ночам нет никого.

Следующие круги занимали хозяйственные постройки, в том числе и те, что относились к обслуживанию полей. Они располагались весьма неплотно, видимо потому что между ними предполагалось перемещать большие грузы. Концентрическая застройка этому явно не способствовала, вот и пришлось выкручиваться, оставляя между хлевами и амбарами много свободного пространства.

Предпоследний круг занимали кельи монахов, кое-где перемежаемые какими-то нежилыми постройками – возможно, они были важны для местной инфраструктуры. На самом деле, называть обиталища монахов кельями не вполне правильно. Это были скорее несколько больших общежитий, расположенный в пространстве между стенами и разделенное на комнаты. В каждой комнате жило по одному монаху, при этом в каждом одноэтажном здании был общий туалет и общая ванная комната. Общага, как она есть. Жило в каждом таком здании около пятнадцати человек, в сумме это не дотягивало даже до сотни, но из-за близости к внутреннему радиусу, и, как следствие, небольшой протяженности периметра, натыканы здания здесь были довольно плотно – таких площадей, как между амбарами и хлевами уже не найти.

Ну и наконец центр храма – башня, в которой располагается библиотека, продуктовые погреба, и какие-то еще важные для ордена помещения, и четыре небольших домика, один из которых занимал я. Даже не знаю, для кого предполагались остальные три, – не иначе для каких-то чрезмерно важных гостей, раз их расположили в самом сердце храма, – но для меня такой вариант расположения был самыми худшим. Это, считай, все окружности надо пройти насквозь, чтобы выбраться наружу, и при этом никому не попасть на глаза, или как минимум не дать поднять тревогу, если все же попадешься. В принципе, учитывая силы демона, знание планировки храма и намерение действовать ночью, даже эта задача не была невыполнима, но была еще одна проблема, о которой я все еще ничего не знал.

Еще во время путешествия сюда, в храм, Тора обмолвилась о том, что есть некий барьер, который защищает храам извне, и предупреждает о том, что кто-то его пересек, как это случилось с нами, стоило нам только оказаться поблизости от базы ордена. Главный вопрос – действует этот барьер только в одну сторону или в обе? Иначе говоря – если я его пересеку, не поднимет ли это моментально тревогу в храме?

К сожалению, выяснить, как это работает, было не у кого. Тору с момента последнего разговора я не видел, а добывать информацию у кого-то еще с высокой долею вероятности значило похерить весь план раньше, чем приступить к его выполнению. Пришлось действовать вслепую, надеясь на силы и скорость демона. Пересечь барьер, а дальше форсаж на полную – и ходу отсюда! Пока они одуплятся, что произошло, пока соберутся, пока выдвинутся в путь – я уже половину пути до Шалихада преодолею. Пусть догоняют. Вернее, сначала ищут, а потом догоняют.

План сформировался окончательно, и на шестой день после разговора с Торой я приступил к его выполнению. Как раз и погода подыграла мне – с полудня небо затянуло тучами и стал капать нудный дождик. При таком раскладе, да еще и ночью, меня точно не увидит ни один самый зоркий глаз. Поэтому, имитировав выпивание очередной порции зелья, я как обычно с презрительной миной закрыл дверь перед носом промокшего послушника-разносчика, и погасил фонарь – единственное, что освещало мою комнату. Теперь, даже если кто-то заглянул бы через окно, он бы ничего не разглядел внутри.

А вот мне изнутри было видно все, спасибо демоническому ночному виденью, которое снова пришло ко мне по первому желанию. Я прекрасно видел, как бредет прочь под дождем, зачерпывая лужи мокасинами, послушник-разносчик, как забегают в свои общежития, прикрывая головы, монахи, заканчивающие последние работы перед сном, как неохотно бредут им навстречу ночные сменщики-пастухи.

Зачем вообще они занимаются ночным выпасом? Насколько проще стало бы без него!

Особенно мне. Особенно сейчас.

Дождавшись, когда все успокоится и все разойдутся по своим местам, я оброс доспехами и представил их черными, что тут же сказалось на цвете.

Да сделай сразу невидимыми.

А что, и так можно?

Можно. Мы же вроде обсуждали уже.

Да, точно, было дело. Нет, не надо невидимыми. Пусть будут черными.

Почему?

Дождь на улице. Если кто-то посмотрит на меня, у меня есть шанс замереть и сойти в темноте за какой-нибудь объект.

Что-то не понимаю.

Если я буду невидимым, то дождь, явственно обрисовывающий какой-то объект там, где ничего нет, наоборот привлечет лишнее внимание.

Справедливо. Я и забыл уже насколько люди нелогичны в своих размышлениях.

Привыкай. Ты теперь сам больше человек, чем демон.

Это ненадолго.

Оставив последнее высказывание демона без ответа, я превратил костяную пластину на третьей фаланге указательного пальца в максимально острую, насколько получилось, грань, снова с удовольствием чувствуя контроль над доспехом. Как я и ожидал, броня всесильного демона, собранная в лезвие, легко резанула стекло, и, аккуратно вырезав его по всему периметру, я толкнул его наружу, нисколько не боясь, что кто-то услышит звук падения в этом проливном дожде, и выпрыгнул на улицу.

Зачем тогда вообще выходил через окно?

Дверь выходит на башню, больше шансов спалиться. К тому же на двери совершенно точно следящие заклятья, я уже попался однажды.

А на окне их нет, думаешь?

А что, есть?

А я откуда знаю? Я же не проверял.

Мать твою, только этого не хватало!

Я нервно огляделся, но вроде никто не собирался выпрыгивать из-под земли и уговаривать меня вернуться в кроватку. И на том спасибо. Я переместился к углу своего домика и выглянул из-за него согнувшись по-спецназовски, разве что оружие не вскинул к глазам. Не было у меня оружия. Зато у меня все еще работал демонический ПНВ и в него я с удовлетворением разглядел, что никаких препятствий к дальнейшему перемещению нет.

Однако двигаться я не торопился. Постоял еще немного, вглядываясь во все углы, чтобы точно убедиться, что не попадусь кому-то на глаза. Все было тихо и спокойно, никакого движения, никаких неожиданностей. Поэтому я собрался с духом и быстрой перебежкой по скользким от дождя камням центральной площади переместился к стенам общежития.

Здесь я снова залип, проводя разведку, но все окружающее пространство было спокойным и свободным. Казалось, всех предупредили, что я сегодня буду сбегать, и строго-настрого приказали мне не мешать. Осмотревшись, я побежал к следующему кольцу стен, но тут внезапно в одной из келий затрепетал свет, и мне пришлось срочно разворачиваться, и, поскальзываясь на раскисшей земле, которую здесь никто не удосужился покрыть камнем, как на центральной площади, бежать обратно к стене. Благо отбежать я успел всего шагов на семь-восемь. Прижавшись к стене под засветившимся окном, я дождался, когда монах-полуночник сделает свои дела и снова погасит светильник, выждал для верности еще пять минут, и только после этого продолжил движение.

Ноги скользили по мокрой поверхности, но я хотя бы не чувствовал себя мокрым. Дождь барабанил где-то там, далеко от тела, по броне. Как если бы я оделся в латы и вышел под дождь, с той ли разницей, что латы все дырявые и я бы обязательно скоро промок все равно.

Хотя нет, была еще одна разница – несмотря на то, что я не был мокрым, я чувствовал дождь. Чувствовал, что он идет мелкими, но очень частыми каплями, чувствовал, что он довольно теплым. Я уже и забыл за все эти дни без демона, что доспехи умеют передавать мне ощущения.

До самого внешнего круга стен я добрался без приключений и эксцессов, так никого и не встретив и даже не увидев. Были опасения насчет ночных пастухов, но, когда я заглянул в щелочку в рассохшихся досках пастушьего навеса, под которым пряталась парочка пастухов и увидел, что они увлеченно в четыре руки листают какую-то книжку при пляшущем свете свечи, все опасения как ветром сдуло, и я внаглую пробежал мимо мокрых лошадей, частью щиплющих травку, частью прикорнувших прямо стоя.

Интересно, кстати, днем они пасут коров, а ночью – лошадей… Почему так? Надо будет спросить у Торы.

Ах да, Тора… Тора же осталась там…

Только давай не сейчас! Вытащи нас отсюда, а потом можешь предаваться унынию, сколько хочешь!

Демон дело говорит. Сперва надо слинять отсюда.

Так… Когда мы впервые вошли на территорию храма и нас окружили монахи, я не видел храма вообще. Потом, когда монахи нас сопроводили до него, оказалось, что идти надо метров пятьсот. Это было, правда, совсем с другой стороны, но, если храм построен в форме круга, у которого до любой точки периметра от центра одно и то же расстояние, то логично было бы предположить, что и здесь барьер находится на таком же расстоянии от стен. Вряд ли в круглом храме кто-то заморочился бы квадратными барьером? Логично?

Логично.

Спасибо. Значит идем пятьсот метров в сторону темнеющего на горизонте леса, прислушиваясь к своим ощущениям. Едва только что-то становится неправильным или хотя бы подозрительным – ноги в руки и ходу. Хороший план? По-моему, отличный. Надежный, как швейцарские часы. Двинули.

Я прошел сто метров, двести, триста… По ощущениям, скоро уже должен был пройти порог полукилометра, вот я его прошел, вот я прошел еще дальше…

И ничего. Никаких необычных ощущений, никаких неожиданностей, ничего странного или хотя бы подозрительного. Будто бы никакого купола нет вовсе.

А я ведь совершенно точно его уже пересек. Как минимум потому, что я уже вошел в лес и сейчас пробирался между мокрыми деревьями. Как ни крути, а купол я уже должен был пересечь.

Я остановился и развернулся на месте, уперев взгляд в оставшийся за спиной храм, а, вернее, туда, где он должен был быть. Храма там не было. Было все, кроме него. Была поляна, на которой расположились храмовые постройки, были концентрические стены по грудь высотой, старые и полу-осыпавшиеся. А храма не было.

Видимо, именно так и действует магия барьера. Или, вернее, это часть ее действия. Но почему же не сработала вторая часть?

– Гадаешь, почему вокруг тебя все еще не пляшет десяток магов из ордена? – раздался знакомый чуть насмешливый голос сбоку, из-под дерева.

Я усмехнулся и, снова включив режим ночного виденья, перевел взгляд на источник звука.

Глава 4. Откуда берутся демоны

Тора сидела под деревом, завернувшись в плотный плащ, по которому стекали струи дождя, и насмешливо глядела на меня. К дереву рядом был прислонен ее неизменный посох, а под задницей волшебницы виднелся немаленький такой и очень плотно набитый вещмешок.

– Надо думать, твоих рук дело. – наполовину спросил, наполовину резюмировал я.

– А чьих же еще? Когда я поняла, что ты намерен уйти, я каких только заклинаний не навесила на твой дом, чтобы знать, когда ты соберешься свалить.

– Чтобы помочь мне пройти через купол? Я думал, ты сообщишь магистру, что его подопытный кролик сбежать надумал.

– Чтобы ты устроил бойню? – Тора невесело усмехнулась и поднялась. – Я достаточно хорошо тебя успела узнать, чтобы понять, что необходимость пролить кровь не остановит тебя на пути к твоей цели. Так что будем считать, что я спасла обитателей храма тем, что помогла тебе уйти.

– Спасибо. – от чистого сердца сказал я. – Ты сделала совершенно верные выводы и поступила… Не скажу, что правильно, но, по крайней мере, благоразумно. Не знаю даже как и благодарить тебя, ведь тебе теперь в ордене за это… Даже не знаю, что будет.

– Ничего мне не будет. – улыбнулась Тора. – Потому что я туда не вернусь.

– То есть как не вернешься? – удивился я. – А что ты будешь делать?

– С тобой отправлюсь. – Тора легкомысленно пожала плечами. – Мне не привыкать.

Я растерялся:

– Но… Не то чтобы я был против, но… Зачем тебе это?

– Ну, во-первых… – Тора на секунду задумалась. – Хотя нет, забудь. Без "во-первых".

–Хорошо, без "во-первых". – согласился я. – А что во-вторых?

– А во-вторых – кто будет тебе готовить зелье? – Тора подняла вещмешок и потрясла его возле уха.

– А ты что, можешь? – недоверчиво спросил я.

– Легко! Я прочитала рецепт в библиотеке, там все несложно, один ингредиент только редкий, но я набрала его достаточно в храме, тебе надолго хватит.

– Украла. – укоризненно поправил я ее.

– Украла. – легко согласилась она. – Так что, мы едем? Или все-таки будем ждать, что твое отсутствие обнаружат?

– "Едем"? – подозрительно повторил я. – Ты что, и лошадей украла?!

– Я смотрю, в дождь ты особенно сообразителен! – засмеялась Тора. – Поехали уже, пока я по колено в этой грязи не застряла!

Оказывается, в здешнем мире был свой аналог байки про лиса и кролика, который умолял не бросать его в кусты, чтобы его враги сделали именно это, и он там благополучно спетлял. Только здесь была черепаха и чайка, которая хотела ее разбить, чтобы съесть, а черепаха взмолилась не кидать ее в воду, ведь об воду она разобьется моментально. Глупая чайка кинула ее в воду и черепаха тут же ушла от нее на дно.

Тора воспользовалась этой байкой, чтобы побудить свое непосредственное руководство отправить ее наводить порядок в захламленной библиотеке – целый день во всеуслышание ныла, как ей не нравятся пыльные книги и что только бы ее не отправили в библиотеке, ведь у нее аллергия на пыль.

И, в итоге, наказание библиотекой не прошло для Торы бесследно…

Она вынесла оттуда настоящую прорву информации!

Все это она рассказывала, смеясь при этом чуть ли не в голос. Там, куда раньше заходили только в случае критической необходимости, когда попадался особенно непробиваемый демон, что происходило крайне редко, как оказалось, была целая бездна полезного! Там были даже фолианты, датируемые временами войны с Десаном – истлевшие, хрупкие, с крошащимися страницами, которые от превращения в пыль удерживала только магия. Нашлись и хронологии появления и становления ордена, начиная с выбора места расположения храма и заканчивая основными тезисами орденского устава.

Было там и про купол. Оказывается, пробовали несколько вариантов защитного купола, о каждой попытке ведя подробный дневник, и в итоге остановились на куполе, составленном из трех других видов – маскировочного, что скрывал храм от всех взглядов извне, сигнализационного, который сообщал о пересечении и еще одним, который в фолианте назывался "нервным" и заставлял любого, кто приближался к куполу, не зная, что тот скрывает, начинал испытывать необъяснимое беспокойство и желание делать ноги, причем разные люди чувствовали это по-разному, в зависимости от своего менталитета. Случайным охотникам могли привидеться десятки медвежьих следов, что моментально отвадило бы их от этого места, а какой-нибудь далекий от охоты грибник мог внезапно вспомнить, что он не закрыл входную дверь дома, и, чем ближе он подходил бы к куполу, тем более страшные картины погрома у него в голове возникали бы.

Три заклинания были сплетены воедино, образуя единый купол, который, тем не менее, все равно можно было обмануть на время, если хорошо понимать, как составлено его заклинание. Подробная формула даже была представлено в тех же фолиантах, наряду с формулами полного отключения купола на случай, если храм ордена придется куда-то переносить, чтобы можно было погасить купол на старом месте и развернуть уже другой – на новом.

– Купол, по сути, это вообще шедевр магии! – никак не успокаивалась Тора, покачиваясь в седле идущей неспешным шагом лошади. – Редкий случай самоподдерживающегося заклинания, которое не рассеивает энергию вовне, а если и рассеивает какую-то крошечную часть – восполняет ее из окружающей среды самостоятельно!

– Я смотрю, тебе понравилось работать с книгами. – усмехнулся я, поправляя капюшон плаща, который Тора предусмотрительно упаковала в седельные сумки черной с белым лбом лошади, что предназначалась в качестве транспорта для меня. – Будь твоя воля, ты бы, наверное, их с собой забрала.

– Забрала бы. – вздохнула Тора. – Да в мешки уже столько всего напихала… Да еще дождь этот – тут никакие книги не переживут.

Это точно. Дождь все лил и лил, как будто там наверху прорвало трубу. Если бы нам пришлось устраиваться на ночлег по такой погоде, мы бы здорово намучались, даже при условии, что Тора снова взяла с собой гамаки, а не, например, палатку, с которой вообще туши свет. Хорошо хоть плащи оказались хоть и тяжелыми и шуршащими, но очень качественными и не пропускающими ни капли влаги.

Так мы и ехали, пустив вязнущих в мокрой земле копытами лошадей медленным шагом. Тора без умолку болтала, рассказывая, что еще она смогла найти интересного в библиотеке, я молчал и преимущественно слушал, иногда задавая наводящие вопросы по поводу заинтересовавших меня тем.

Так предполагалось двигаться всю ночь и весь следующий день тоже. По словам Торы, надо было оказаться как можно дальше от храма, чтобы нас сложнее было найти, когда орден примется за поиски.

Так и сказала – не "если", а "когда". Эта маленькая оговорка однозначно давала понять, что спокойно жить нам не дадут.

Дождь стал стихать только под утро. Буквально в ту же секунду, как над горизонтом появился первый намек на рыжий градиент, кто-то наверху принялся медленно и важно крутить ручки небесного смесителя. Постепенно стихал шум дождя, заставляющий говорить на повышенных тонах, постепенно истончались струи воды, льющиеся с капюшона, и примерно через полчаса, когда солнце уже наполови�