Выбор короля эльфов

Глава 1

Ду́нкан Копалиа́ни стоял у иллюминатора и смотрел на космос. Усыпанная искорками звезд темнота не казалась ему завораживающей или романтичной. Романтика для тридцатипятилетнего хирурга экстра-класса давно была в прошлом, как и большинство эмоций. Он просто прожигал время. Почти три недели перелета – достаточно муторное занятие. Хотя… не более муторное, чем все остальные дни его жизни.

Как и любой коренной гражданин Гермеса, Дункан привык к изолированным куполам, и ограниченное пространство космического корабля его не удручало. Однако здесь, вне каюты, с видом на простор, лучше думалось. С родной планеты мужчина улетел впервые. Раньше в межзвездных перелетах не было ни необходимости, ни интереса, ни средств на них.

Еще в подростковом возрасте, насмотревшись сериалов про врачей, он страстно увлекся медициной. Поступил в университет, потом блестяще окончил ординатуру. В тот период амбиций у Дункана было море! Но все они вертелись вокруг родной, пусть и такой сложной, безвоздушной планеты. Вот как-то его матери, воспитавшей сына в одиночку, удалось привить ему этот патриотизм. Потом… появилась она. Хрупкая брюнетка с миндалевидными глазами и отличной зачеткой. Молодой практикующий хирург-преподаватель и студентка-третьекурсница. Господи, как банально-то! Роман был стремительным и страстным. Уже через полгода после знакомства молодые узаконили отношения. Казалось, они так понимают друг друга! Такая общность идей и взглядов! И оба очень хотели детей…

Первые два с половиной года действительно были похожи на рай! Но… с детьми что-то не получалось. Не спешили они «заводиться». В итоге Мориса, так звали его жену, предложила подойти наконец профессионально, а не полагаться на Бога, и пройти обследования. Результат был удручающий – Дункан бесплоден, и без вариантов. Как это случилось, почему, кто виноват, какая разница? Пережив первый шок, Копалиани предложил жене самый очевидный выход – воспользоваться донорским материалом. Он был уверен, что ребенка от этого не станет любить меньше! Мориса вроде бы обдумывала такой выход из ситуации, но потом…

Потом был самый страшный вечер в его жизни. Говорят, у каждого хирурга есть персональное кладбище. 30 сентября 2485 года у Дункана открылось свое. Впервые под его скальпелем скончался человек. Нет, уже начиная операцию, Копалиани знал, что шанс спасти попавшего в аварию юношу крайне мал, но всё же надеялся на мастерство и чудо. Хирургов учат психологически преодолевать такие вещи. Идти дальше. Поэтому Дункан, выполнив положенный в таких случаях протокол, взял себя в руки и поехал к жене, а не напиваться в бар, как ему советовали коллеги.

Но дома вместо Морисы на столе его ждала записка.

«Извини меня, Дункан, я всё хорошо обдумала. Сказать тебе в лицо мне будет очень тяжело, но ты же и сам знаешь, какая я трусиха! Поэтому вот так, на бумаге. Все-таки не бездушное СМС в комме. В общем, я решила, что хочу нормальную полную семью с полноценным мужчиной, кто будет настоящим отцом моего ребенка. Вот эти роды от неизвестно кого, которые ты предложил, меня не устраивают. Постарайся меня, как женщину, понять и, если сможешь, простить. И не ищи меня, это и так всё очень травматично. Будь счастлив! Мориса.

P.S. На развод я уже подала, и, поскольку нам делить нечего, просто ожидай. Сказали, что уведомление о расторжении брака придет в твой личный кабинет на планетарном сайте в ближайшие десять дней».

Дункан перечитал записку трижды. Мозг никак не улавливал смысл. Это что – такой розыгрыш? Или, может, Морису похитили?! Убили?!! Мужчина кинулся к гардеробу, ящикам – всё было пусто. Вряд ли преступники стали бы собирать чемодан… Но возможно, для отвода глаз?! Вопреки написанному Дункан взял аэротакси и рванул к родителям Морисы. Те были дома и открыли, но, пряча взгляд, подтвердили – да, они лично отвезли дочь в космопорт.

– Ну ты же понимаешь, мы в первую очередь о ее счастье должны думать, – страшно смущаясь, проговорил ее отец.

Что было дальше в тот день, а также в два следующих, Дункан не помнил. Черная дыра на этом месте. Потом он сгреб себя в охапку и вышел на работу. Набрал дежурства в таком количестве, что зачастую спал в ординаторской на диване. По-прежнему преподавал, виртуозно проводил операции, но это потеряло смысл. Один рутинный день сменял другой. Ничего не хотелось. Ел, потому что надо. Интерес пропал ко всему. Эдакая жизнь на автопилоте.

Копалиани был видным мужчиной – высокий, широкоплечий, с густой шевелюрой каштановых волос и пронзительными глазами цвета гречишного меда. Женским вниманием он никогда не был обделен. А после развода так и подавно. Но… Дункана дамские прелести тоже перестали волновать. Какой смысл, если ни одной девушке он не сможет подарить нормальную семью? Кому он сдался такой неполноценный… Будучи медиком, Копалиани осознавал, что у него налицо все признаки клинической депрессии. Понимал, но ничего не делал. Обратиться к психотерапевту или начать принимать препараты казалось ему уже последней стадией жалости к себе. Дункан не хотел, чтобы кто-то испытывал к нему подобные чувства.

Зачем он вообще живет? Этот вопрос Копалиани множество раз задавал сам себе и ответ находил только один – по инерции. Потому что уйти представлялось еще большим малодушием. Все-таки какие-никакие остатки гордости он пока не растерял. И вот около месяца назад Дункан сидел в перерыв и читал новости на комме. Это тоже был скорее ритуал, так как мужчину совершенно не волновали ни отбитые у пиратов планеты, ни новые разработки для терраформирования…

Неожиданно взгляд зацепился за объявление. На какой-то из окраинных планет требовался хирург экстра-класса с опытом преподавания. Двухгодичный контракт оплачивался более чем щедро. «А что я и правда здесь торчу?» – возникла неизвестно откуда шальная мысль. С каждым годом клиники покупают всё больше и больше новых капсул, еще несколько лет… ну ладно, десятилетий, и услуги профессионального хирурга даром никому нужны не будут. А там, на задворках, люди за жизнь борются. Может, он там больше пригодится. И, сам от себя не ожидая такого, Дункан собрал все запрашиваемые бумаги, которые подтверждали его квалификацию, и отправил. И забыл. При такой зарплате там соискателей со всех галактик будет туча, ну, он хотя бы попытался.

Но спустя пару недель ему вдруг пришло приглашение на собеседование. Как говорится, сказал «а», произноси уж и «б». Поэтому в назначенное время Дункан подключился к трансляции, хотя и без особенного желания. С той стороны экрана сидели двое мужчин. Пожилой и седовласый был одет в медицинский комбинезон, второй – примерно ровесник Дункана или чуть младше – в добротный костюм. И на его руке, опирающийся на стол, были видны наручные часы. Даже на такой малопрогрессивной планете, как Гермес, часы были раритетом и скорее аксессуаром, демонстрирующим статус, нежели показывающим время. «Пижон», – беззлобно подумал Дункан и попытался сосредоточиться на вопросах. На Гермесе уже было давно за полночь, и последние четырнадцать часов Копалиани провел на ногах, проведя шесть операций подряд.

Работодатель, или его представитель, заговорил. Мужчина назвался, что-то рассказал о сложном отборе, однако первый вопрос, который он задал соискателю, был довольно неожиданным:

– Планета, куда вам предстоит отправиться, если мы заключим контракт, достаточно отдаленная и не имеет регулярной связи с обитаемым космосом. Вам сложно будет оттуда уехать, если вдруг заболеют родители, или по другому поводу потребуется ваше непосредственное присутствие на Гермесе. С этим могут быть сложности?

– Нет, – несколько обескураженно ответил Дункан, – родителей уже нет в живых, и меня ничто на родной планете не удерживает.

– Контракт имеет высший уровень секретности. Вам нельзя разглашать ничто из своей работы, условий обитания, даже нельзя будет называть место, где вы трудились. В противном случае вам грозят колоссальные иски и тюремное заключение. Такие условия вам подходят?

– Да, если вся эта деятельность законна. Я неболтливый, и круг общения у меня крайне ограничен.

– Уверяю, вам не придется преступать ни закон, ни какие-либо нормы морали. Может быть, у вас есть вопросы к нам?

Дункан на минуту задумался. Интересовало ли его что-то на самом деле? И в итоге отрицательно покачал головой. Разве есть разница, где штопать тела – в главном госпитале Гермеса или на какой-нибудь малоосвоенной планете? Расположение органов у пациентов от этого не меняется, а в быту хирург был совершенно неприхотлив.

– Отлично! Тогда, если мы остановимся на вашей кандидатуре, будьте готовы вылетать через неделю. За вами зайдет корабль. Всю предварительную информацию по планете предоставят на борту.

Дальше Дункан отвечал на сугубо профессиональные вопросы пожилого врача и пообещал на завтрашних операциях подключить камеры, чтобы можно было оценить степень его подготовки воочию, а не по документам.

Собственно, так он и очутился на борту транспортника, везущего его к загадочной планете с названием Ва́линор. Межпланетка ожидаемо была заблокирована, экипаж из четырех человек сам ничего не знал, кроме координат и того факта, что их сопровождает военный крейсер. Такие серьезность и таинственность, пожалуй, пробудили в Дункане что-то похожее на давно забытое любопытство. Может, какой-то глобальный социальный эксперимент? Или антипиратская миссия? Информация, обещанная предварительно, была крайне скупа.

На планете уже четыреста лет как жили переселенцы, на полном серьезе считающие себя эльфами, гномами и кем-то там еще. Их цивилизация развивалась изолированно, поэтому воспрещалось давать «аборигенам» какие-либо сведения о реальном мироустройстве без крайней необходимости или без позволения его величества. Работодателем, кстати, тоже выступал не кто-то, а лично король Валинора. Государственный язык – си́ндарин, но большинство жителей знают и гала́кт. Наверное, любой другой такими сведениями был бы шокирован. Но Дункан просто удивился, что монархия до сих пор может где-то существовать. Удивился, пожалуй, даже больше, чем тому, что его наниматель – эльф.

***

Анарио́н рубанул хитро, из-под руки, но противник успел подставить свой меч. Раздался лязг металла о металл. Ясно, этот приемчик он уже запомнил. А если вот так? Молодой король отступил, делая вид, что ему нужно место для замаха, и как бы образовалась брешь. Оппонент купился и ринулся в атаку. Анарион этого и ждал, блокировал выпад щитом и резко оттолкнул нападающего ногой. Тот от неожиданности и силы удара потерял равновесие и свалился. Меч короля остановился буквально в паре сантиметров от сердца Фираве́ла. Оба тяжело дышали. Поединок вышел долгим.

– На будущее запомни, – менторским тоном произнес король Валинора, протягивая юному князю руку, – реальный противник не будет играть по правилам, как я до этого.

– Это разве по правилам?! – хмыкнул князь Золотого Сияния, принимая помощь и поднимаясь. – Вы всё время используете обманные маневры!

– А что, я должен стоять, как столб на турнире?! Настоящий враг не ограничится оружием, он задействует тело, скрытые ножи, слова – всё что угодно, лишь бы победить. И вероятнее всего, у него не будет морального ограничителя в голове. Бой – это не только состязание в мастерстве и ловкости. Я тебе тоже разрешаю использовать против меня любые резервы.

– Понял. Сейчас на стрельбище или на сегодня всё?

– Я всё, меня ждет целый ворох бумаг…

Анарион взошел на престол всего год назад. Или уже год назад? Это смотря как воспринимать время. Проблем в королевстве и на тот момент было немало, но, обнаружив у власти двадцатилетнего парня, страна нездорово активизировалась. Почему-то некоторым пришла в голову мысль, что его можно как-то провести, окрутить и выжать благодаря этому дополнительные земли, ресурсы или привилегии. Хорошо хоть открытого волнения не началось. Однако молодому королю всё равно пришлось потратить много сил, чтобы разъяснить всем сомневающимся, что он не тот монарх, которым получится управлять, словно куклой.

Пожалуй, только со злополучным Бе́рианом Морвэ́ном вчерашний принц поступил мягче, чем следовало. Не желая развязывать войну и создавать неприятный прецедент с казнью в самом начале правления, Анарион снял с Морвэна обвинения в убийстве князя Серебряного Ручья1[1] за недостаточностью улик. Поскольку то распоряжение всё равно не было обнародовано, об этой проявленной «слабости» (а его величество воспринимал свой поступок именно так) практически никто не знал, кроме него и Бериана.

Как гарант соблюдения договоренностей (по-простому, в качестве заложницы) ко двору короля отправлялась старшая дочь Морвэна – Мориэль. Анариону претил этот ход, но советники убедили его, что так старый жук будет куда покладистее, да и девушку в столице ничего не стеснит. Также подписали соглашение, по которому Ясеневый Лес в момент совершеннолетия законного наследника должен быть передан ему или остаться под управлением Морвэнов с его согласия. При этом оговаривалось, что любая подозрительная смерть законного наследника будет воспринята как уклонение от договора и в Ясеневый Лес тут же войдут королевские войска. Морвэн, конечно, повозмущался, но подписал, так как другого выхода у него не было. Придется теперь ему охранять жизнь сына Вестеле́ не меньше, чем собственных дочерей. Тот факт, что у Серебряного Ручья и Ясеневого Леса появился новый наследник, Анарион узнал несколько месяцев назад.

Княгиня Вестеле назвала сына старинным эльфийским именем Накилон. Она должна была вернуться на Валинор буквально на днях, с кораблями, на которых привезут аэрокары. Король с удивлением осознал, что действительно соскучился по девушке, как по родной сестре, если бы она у него была. С Вестеле Анарион оставался самим собой. А эльфов, с кем король мог себе это позволить, можно было пересчитать по пальцам на одной руке. По пальцам второй – людей. Да, они пришли из другого мира, но были первыми, кого молодой король с открытой душой и без опаски назвал друзьями. И дело даже не в том, что они спасли ему жизнь. А в том, что своим примером позволили Анариону многое переосмыслить. 2[1]

Думая обо всём этом, его величество дошел до входа во дворец. Князь Золотого Сияния шел следом молча. Юноша уже выучил, что, когда король погружается в мысли, его лучше не беспокоить.

На ступеньках стояла Халет в нежно-розовом, напоминающем облако платье и нервно теребила шарфик в руках. Княжне Щебечущей Впадины только-только исполнилось восемнадцать, но ее семья уже год как окучивала Анариона. Халет подняла на подошедших мужчин глаза и с самой сиятельной улыбкой, на которую была способна, взглянула в лицо молодого короля.

– Доброе утро, сир! Отличный сегодня денек, не так ли?

Казалось, она специально поджидала его величество, чтобы произнести эту незамысловатую фразу.

– Доброе утро, княжна! Полностью с вами согласен! – король лишь на долю секунды задержался для церемонного поклона.

– У меня к вам небольшая просьба… – уже в спину дрожащим голосом произнесла девушка.

Анариону пришлось остановиться и обернуться.

– Я вас слушаю, леди Халет.

– Я бы очень хотела научиться стрелять из лука, как одна из моих самых любимых героинь Сьюзен Пе́венси. А отец сказал, что вы лучший лучник Валинора. Может… вы дадите мне пару уроков?

Король едва заметно вздрогнул. Естественно, кто-то во дворце наверняка видел, как он учил иномирянку. Нет уж, хотя всё и в прошлом, но те минуты только его и Рейвен. Ни с одной женщиной больше он не собирался пересекать эту черту.

– Князь Щебечущей Впадины просто хотел сделать мне комплимент. Но, если желание велико, я могу вам прислать лучшего из тренеров. Или… вот думаю, князь Золотого Сияния не откажет в этой несложной просьбе, – и Анарион выразительно взглянул на Фиравела.

– Да-да, княжна, – закивал и даже слегка порозовел юноша. – Через полчаса на стрельбище вас устроит?

Леди Халет постаралась сдержать разочарованный взгляд и сделала вежливый реверанс, выражая согласие. Король с князем наконец-то продолжили путь.

– Зря вы так с ней, – первым не выдержал Фиравел, тихо обращаясь к королю.

Анарион от неожиданности остановился и развернулся, так что князь на него едва не налетел.

– Как «так»? – требовательным голосом поинтересовался его величество.

– Ну, – юный эльф потупил глаза, – она же вас любит…

– Фиравел, меня тут так «любит» практически каждая барышня. Между чувствами и желанием стать королевой огромная разница.

– Она искренне, – не сдавался князь.

– Возможно, она и сама заблуждается, попав под влияние семьи, – примирительно поговорил Анарион, – но мы оба с тобой видели, как выглядит настоящая любовь. Она ненавязчива. И, даже если бы ты был прав, я бы всё равно никогда не женился на Халет. Она для меня сущий ребенок.

– Ей всего на три года меньше, – с непониманием поднял на его величество взгляд Фиравел.

– Есть понятие эмоционального возраста. Так вот, в нем между нами пропасть. К тому же такие, как Халет, вряд ли когда-то повзрослеют. Так что иди и хорошенько ее поучи стрелять из лука. Думаю, у тебя есть все шансы перетянуть внимание на себя, раз княжна тебе так нравится.

Фиравел смутился и снова покраснел.

– С чего вы взяли, сир?

– А с чего бы ты стал за нее так заступаться? – добродушно улыбнулся Анарион и, развернувшись, отправился дальше по коридору. Длинный перечень государственных дел сам себя не переделает…

Король принял душ, быстро позавтракал и, войдя в кабинет, с тихим вздохом осмотрел стол, заваленный бумагами. Конечно, он сам в этом виноват. Стараясь вытеснить из памяти образ запавшей в его сердце землянки, Анарион сперва загрузил себя так, чтобы как можно меньше спать. Иначе Рейвен являлась во снах, и не было от этой пытки спасения.

Конечно, не вина девушки, что она уже состояла в браке, любила мужа, а тот – ее. Над Анарионом боги просто зло пошутили. Работая же по восемнадцать часов в сутки и забываясь всего на три-четыре, как правило, удавалось отдохнуть без сновидений. Вот только после трех месяцев такого режима под глазами появились синие круги, и лекари забили тревогу. Пришлось пойти им навстречу и поделиться частью забот с советниками и многочисленными помощниками. Жизнь начала входить в нормальный график, и те события, в результате которых он взошел на престол, постепенно стали замыливаться в воспоминаниях. Рыжеволосая красавица являлась по ночам всё реже и стала казаться далеким миражом.

Последнюю же пару месяцев Анарион всерьез начал задумываться, что пора бы сдержать данное отцу слово: жениться и подарить роду Лаутиэлей нового наследника. Девиц, жаждущих внимания молодого короля, была половина дворца. Помнится, даже на злосчастном голосовании Совета по вопросу аэрокаров его величество собрал пятнадцать положительных голосов против двух. И если десять были у него и раньше в кармане, то пять, без сомнений, поддержали начинания короля, вынашивая матримониальные планы. Против ожидаемо проголосовал только князь Туманного Утеса – старик страшно консервативных взглядов – и вполне молодой, всего лет на пять взрослее Анариона, князь Срединного Полесья. Его мотивов король пока не понимал. Казалось бы, Таурохта́р рано потерял отца, стал вынужден заниматься проблемами княжества и они с Анарионом должны были хотя бы на этой почве сойтись. Но у его величества складывалось впечатление, что князь Срединного Полесья питает к нему какую-то личную неприязнь. Вероятно, даже поэтому, из смешного детского чувства противоречия, не поддержал завоз аэрокаров. Решение было всё равно принято большинством, так что это показное фи ничего не значило ни для дела, ни для самого Анариона.

Возвращаясь к теме невест, король в очередной раз понял, что устраивающей его кандидатуры, которая бы не стала раздражать всю оставшуюся жизнь, похоже, нет. Пожалуй, они могли бы создать семью с Вестеле. Ну и что, что она на десять лет старше? Зато между ними дружба и взаимопонимание, и у нее уже есть один ребенок… Иные семьи и на худших стартовых условиях образовывались. Но… Анарион подозревал, что княгиня Серебряного Ручья никогда не сможет отпустить своего погибшего возлюбленного. А мучить ее навязанным браком он не хотел. Если откровенно, Анарион бы даже не рискнул ей сделать предложение, опасаясь, что, согласившись, девушка разделит судьбу его почившей матери…

Ну и второй «меньшей из зол» пока оставалась дочь Морвэна. Не младшая, пятнадцатилетняя, страшно избалованная кукла, которая сейчас на месяц подменяет сестру во дворце. А старшая, Мориэль, которая уехала проведать родственников. Когда она появилась в Аэркара́се впервые после подписания соглашения, молодой король отнесся к ней несколько предвзято. Все-таки как ни крути, а дочь если не врага, то оппонента. От нее всё что угодно можно ожидать.

Но девушка оказалась не только вполне милой, но и хорошо воспитанной. Она не давала поводов для сплетен, не надоедала его величеству своим вниманием и не устраивала спектаклей с паданьем в обморок к нему на руки. Этот трюк, кстати, отработала практически каждая гостящая в замке потенциальная невеста. Анарион даже стал подумывать, не перестать ли их ловить, может, тогда волна «падежа» наконец прекратится?

Собственно, за весь этот год Мориэль была практически единственной девушкой, с кем его величество мог нормально пообщаться. Они случайно столкнулись в библиотеке, и он удивился выбору ее книг. Это были отнюдь не любовные романы, а тома по истории Валинора, Ларошфуко и что-то из средневековой классики. Тогда они впервые разговорились. У Морвэна была скромная библиотека. Матушка Мориэль выписывала в основном легкое чтиво про принцев и драконов, а отец и подавно ничего не читал, кроме энциклопедий по оружию.

Анарион предложил девушке несколько своих любимых авторов, чьи книги она еще не открывала, потом они их с интересом обсуждали… Сейчас, когда Мориэль уехала, во дворце и правда стало скучновато. Женитьба на ней в плане политики тоже была удачным ходом, хотя и удивительно, что яблочко так далеко укатилось от яблоньки. Но… ничего не екало при взгляде на девушку в груди у молодого короля. А хотелось так, чтобы по-настоящему, как у его иномирных друзей. Его величество даже сам себе удивился, какой он, оказывается, романтик. Просто, когда видишь достойный пример, очень обидно согласиться на суррогат.

Глава 2

Анарион старательно перечитал все предложения по улучшению внутренней безопасности королевства, связанные с ввозом аэрокаров. На совете он потребовал, чтобы каждое княжество внесло свои предложения, и сейчас старался выбрать из этой писанины рациональное зерно. Аэрокары приобретались строго по одной машине для каждого князя, чтобы облегчить управление страной. Семнадцать аэрокаров «МакЛарен» на солнечных панелях последнего поколения, безопасных для экологии, оборудованных внутренней связью и… снабженных специальным маячком-трекером для отслеживания передвижения каждой машины. «Жучки» были вмонтированы по спецзаказу непосредственно на заводе, поэтому ни один из местных умельцев, если бы даже узнал о них, снять без фатального урона для машины не мог. Естественно, для планеты, фактически сознательно удерживаемой в доиндустриальной эпохе, это был колоссальный прорыв. И молодой король очень надеялся, что подобная новаторская смелость ему не аукнется страшными последствиями.

Предварительное решение его величества было таково – каждый князь несет ответственность за свой «МакЛарен». Любое незаконное деяние, совершенное с участием машины, сразу и безоговорочно лишало княжество возможности ею пользоваться на десять лет. Любой вылет аэрокара за территорию родного княжества должен быть заранее занесен по внутренней связи в реестр перелетов, ведение которого было вверено посадочному пункту Аэркараса – столицы Валинора. Также сотрудники пункта должны были отслеживать любое незаявленное пересечение границ и докладывать главе внутреннего надзора и порядка. Анарион был уверен, что после пары таких «пиратских вылетов» и потери возможности пользоваться аэрокарами оставшиеся княжества вольничать не рискнут. Непосредственно для охраны дворца король еще месяц назад вызывал старшего зодчего и обсудил с ним возможность установить над крепостью собственный малый щит Силы, подобный тому, что окружает планету. Проект был готов за неделю и за несколько дней одобрен. Работы по сооружению воздушной защиты уже велись полным ходом. Знали об этом, естественно, тоже единицы.

В дверь раздался робкий стук, и король, подняв голову от документов, только сейчас обнаружил, что уже пятый час. Анарион много месяцев назад распорядился, что, если он не выходит к завтраку, обеду или ужину, пусть все принимают пищу без него. Ну а в рабочем кабинете вообще очень мало кто осмеливался беспокоить его величество.

– Войдите! – скомандовал король.

Как он и думал, появилась седая голова его камердинера Тирона.

– Мой король, я взял на себя смелость распорядиться доставить вам обед прямо сюда. Разрешите подавать?

Анарион кивнул. В конце концов, не так плохо, когда есть человек, проявляющий о тебе искреннюю заботу, и помнящий, что эльфы Валинора отнюдь не бессмертны и кроме умственной и духовной им нужна и самая обычная, бренная пища из белков и углеводов.

– Тирон, передай князю Золотого Сияния, что я его вызываю, – распорядился Анарион, пока слуги поспешно ввозили передвижной стол и приготавливали блюда к приему. – И уведомь начальника моей охраны, что завтра с рассветом выезжаем на рудники в Омьяжгере. Пусть приготовит всё необходимое в дорогу. И не больше двадцати эльфов сопровождения! А то в прошлый раз гномы чуть в обморок не попадали, решив, что это начало боевых действий. И больше меня сегодня не тревожить!

Камердинер учтиво поклонился, но удалился не сразу, а лишь через несколько секунд, убедившись, что его «подопечный» отложил бумаги и вооружился ножом и вилкой. Фиравел удачно для него прибыл как раз к чаю. Князь, которому не так давно исполнилось семнадцать, был патологическим сладкоежкой. Анарион искренне удивлялся, как при таком количестве поглощенных тортов, десертов и всевозможных булочек парнишка продолжает оставаться субтильным. Впрочем, за год, проведенный в столице с ежедневными тренировками, князь вымахал сантиметров на десять, нешуточно раздался в плечах, и через тонкую летнюю рубашку стал виден рельеф мышц. Хотя даже сейчас его скорее можно было назвать поджарым, нежели мускулистым.

– Меня не будет неделю. Официально всё, естественно, ляжет на первого советника, но у Джоралфа уже не тот возраст, чтобы во всём держать руку на пульсе. Жду от тебя ежевечерние доклады на комм. Если что-то экстренное – сразу же. Надень его и носи под камзолом.

Коммов в королевстве было всего три: у короля, князя Сияния и еще запасной, лежащий под семью замками в сейфе с самыми ценными артефактами. Кроме Анариона, Фиравела и Вестеле о существовании на планете иномирных устройств никто даже не подозревал.

Фиравел кивнул, далеко не аристократично набивая рот халвой. Король поморщился.

– Слушай, ну сражаться достойно я тебя практически подучил. Но что касается этикета – увольте! У тебя что, в детстве конфеты отбирали, что ты их стремишься набить за щеки, как хомяк?

– Угу, – поддакнул Фиравел, стараясь быстрее проглотить заполнившую рот массу.

– Что «угу»? Отбирали?! – несколько недоуменно выгнув бровь, переспросил король.

– Да! – князь наконец справился с халвой и запил ее чаем. – У меня была аллергия на сладкое, и его запрещали. Простите, сир.

Анарион от души рассмеялся.

– Ничего. Пока это твой самый большой недостаток, я готов с ним мириться. Но вот леди Халет вряд ли оценит, – и его величество заговорщицки подмигнул.

Князь порозовел до самых острых кончиков ушей, но промолчал.

***

Тиа́дра опять видела его статную фигуру и твердый взгляд… И помнила, как он может быть опасен для врагов. С такой легкостью разметал пятерых нападающих по полигону! Но сейчас он улыбался. Ей улыбался. И хотелось утонуть в этой улыбке, раствориться в его глазах. И чтобы всё на свете перестало существовать – только она и он…

– Княжна Тиадра! Леди, проснитесь! – раздался прямо над ухом обеспокоенный голос горничной. – Леди, к вам лорд управляющий и лорд командующий с важным донесением!

Княжна Золотого Сияния с трудом раскрыла глаза.

– Который сейчас час? – сонно уточнила она.

– Около четырех тридцати…

Девушка резко села на кровати. Должно было случиться что-то очень, очень плохое, чтобы ее подняли в такую несусветную рань! Все в княжеском дворце знали, что девушка, как правило, ложится глубоко за полночь, поэтому раньше одиннадцати утра аудиенций у нее не бывает.

– Илатрэ́, быстро мне подай что-то, что легче всего надеть, и причеши попроще!

Уже через пятнадцать минут княжна вышла в гостиную. Можно было подумать, что она еще и не ложилась. Горничная свое дело знала отменно.

– Новая банда? – сразу с тревогой спросила Тиадра, еще до того момента, как кто-то из мужчин успел открыть рот.

– Нет, леди Тиадра! К счастью, нет! – поспешил ее успокоить управляющий.

– Тогда что?!

– К лорду командующему прилетела птица со срочным донесением…

– Что, в конце концов, произошло?! – не выдержав, повысила голос девушка.

– Башня обрушилась. Та, что король приказал построить возле гор.

– Есть жертвы?

– К счастью, нет, всё произошло среди ночи…

– Дайте я сама прочту письмо!

Командующий протянул сложенный лист. В записке (несколько нацарапанных беглым почерком строк, которые вряд ли можно было счесть донесением) значилось: «Произошло обрушение строящегося перекрытия дозорной башни. По предварительным данным, еще не закрепленные должным образом балки верхнего этажа от резких порывов ветра выскочили из пазов и сбили временные опоры. Жертв нет». И подпись начальника гарнизона. Что за чертовщина? Там аэркарасский инженер: он дворцы проектировал, что уж тут какой-то типовой форт?! Сразу шевельнулась нехорошая, хотя и бредовая мысль о диверсии. Но кому есть смысл затягивать процесс?

– Оповестите князя срочно, через пункт посадки, а мне приготовьте сопровождение, выезжаем через час.

– Но княжна, я сам туда сейчас отправляюсь, вам-то какой смысл утруждаться? Это же более десяти часов в седле! Такая нагрузка для юной леди! – без особой надежды на успех попытался отговорить Тиадру командующий.

– Я распорядилась – подчиняйтесь! – недовольно зыркнула карими глазищами девушка, развернувшись к выходу из комнаты.

Ей надо было переодеться и собрать всё самое необходимое для поездки верхом, которая займет минимум два дня. Княжна самолично хотела узнать, что именно там, на дальнем рубеже, пошло не так. Переживать повторение событий годичной давности со вторгшейся в княжество бандой не было ни малейшего желания. И… это она, наверное, скрывала даже сама от себя – существовала крохотная надежда, что такое происшествие не пройдет и мимо внимания его величества.

Быть может, Фиравелу позволят взять с полигона аэрокар, и он прилетит вместе с королем. Глупое сердце счастливо подпрыгнуло, на что девушка рассердилась еще больше, чем на письмо об обрушении. Она не собирается замуж. Точка. У нее другая цель в этой жизни. Да и где она и где его величество!

Княжна тряхнула головой, стараясь избавиться от наваждения, и принялась собираться в дорогу. Рядом суетилась, подавая нужные вещи, горничная.

– Илатрэ, придумай что-нибудь для моей кузины, чтобы она как можно позже узнала, что я уехала. Спросит, куда, отвечай: «Леди не велела говорить», – это правда. Лучше, чтобы вообще все в замке узнали как можно позже. Поняла?

– Да, госпожа!

Кузина – Мориэль – дочь Бериана Морвэна. Тиадра фактически была вынуждена пригласить девушку погостить, после того как дядя прислал длинное витиеватое письмо. Бериан вежливо напоминал, что его мать и Тиадрина бабушка были родными сестрами, и он так сожалеет, что имел мало возможности проводить время со своим двоюродным братом, отцом Тиадры. «Теперь, когда ничего не исправить, понимаешь, как жизнь скоротечна! А так хорошо в огромном мире иметь рядом родное плечо!» – и дальше в таком же духе еще несколько абзацев, подводящих к тому, что его дочь и Тиадра до сих пор лично не знакомы… Ну что ей после этого оставалось?

Вздохнув, Тиадра в сопровождении горничной и личной охраны, уже поджидавшей ее у дверей, отправилась в конюшню. Час был еще такой ранний, что даже большинство прислуги мирно спало. Только суетились конюхи, один из которых как раз выводил под уздцы Нобельфе́рто. На скакуне, как и практически всегда, красовалось мужское седло – прислуга отлично знала пристрастия княжны.

Конь, черный, как безлунная ночь, был просто совершенен! Но этим, видимо, и внушал ужас многим жителям княжества. Кажется, они всерьез считали его отродьем тьмы. А уж когда слышали его инфернальное имя…

Ничего, немного страха подданным не повредит. В этом король, к сожалению, прав – если народ боится, больше будет порядка. А волнения княжне сейчас ни к чему. Тем более пока брат в столице и она здесь одна «на хозяйстве». Нет, конечно, есть еще военачальник, управляющий, жрец (спасибо опять же Анариону, сдержавшему свое слово), но для простого населения важно было знать одно – княжеская семья всё держит под контролем. А от всего некогда обширного рода Амбарато́ сейчас остались только она да Фиравел.

Так, погруженная в мысли, Тиадра с небольшим отрядом охраны и командующим армией Сияния выехала в сторону рухнувшей башни. Чем раньше они туда прибудут, тем лучше. Если обрушение действительно было «рукотворным», то, скорее всего, опять замешан кто-то из своих, как и в прошлогоднем случае с бандами. Невероятно, что степняки могли провернуть такую вещь под носом у целого отряда эльфов на линии Силы.

На Валиноре даже трехлетние малыши знали, что эльфы строят границы и города в местах концентрации лей-линий и научились ими управлять. Именно благодаря этой энергии планета была полностью закрыта от любых поползновений извне силовым щитом неимоверной мощности. Ни один космический корабль не мог приземлиться без личного разрешения короля и кратковременных отключений части поля. Впрочем, большинство жителей Валинора, зная про Силу эльфов, считали ее магией, и ни о каких кораблях и жителях других планет и слыхом не слыхивали. Ну а правящая верхушка из семнадцати князей во главе с королем не спешила об этом распространяться.

Значит, снова придется искать предателя. В прошлый раз Анарион занялся этим вопросом, но за всеми навалившимися событиями не удивительно, что ситуация пока так и не прояснилась. Ладно, сейчас они доберутся до места, и там на всё посмотрят своими глазами. В башню отправили птицу с распоряжением ни к чему не прикасаться, но не факт, что за период перелета «почты» сначала в одну сторону, а потом в другую там уже всё не разобрали. А тогда снова ищи ветра в поле. Правда, в этом конкретном случае надо было искать не в Чуждых землях, с которыми граничило Сияние, а здесь, в собственных садах…

***

До клятой рухнувшей башни оставалась пара часов. Темнело. Отряд был измотан четырнадцатью часами непрерывной скачки. Они уже дважды сменили лошадей. Памятуя о прошлогодней стычке на границе, в которой Анарион потерял семь человек из десяти, его величество изрядно нервничал, но об этом, пожалуй, не смог бы догадаться ни один из воинов сопровождения. Что-что, а держать лицо он научился давно. Наследному принцу, а тем более королю, не полагается испытывать страх, беспокойство, сомнения, жалость. Он никогда, ни на секунду не должен выглядеть слабым. Лучше деспотом, тираном, эгоистом, всё что угодно, но только не недостаток силы.

Они три дня скакали сперва до города гномов Омьяжгере́. Потом большинство воинов целый день имели возможность отдохнуть, пока Анарион вел переговоры. Вечером и подавно гостеприимный народ устроил гулянья в честь приезда его величества, и свободные от охраны короля воины смогли отлично оторваться. Строго без алкоголя, правда, – с утра предстоял выезд обратно в столицу.

Но зато… у гномов не было таких четких нравственных ориентиров, как установили эльфы. Здесь оба пола вполне могли позволить себе добрачные связи, и это никак не порицалось. Более того! У гномов существовали разводы! И некоторые, видимо, особенно неуживчивые, умудрялись сменить спутника жизни по два-три раза! Конечно, такой менталитет казался Анариону первобытно диким, но, как говорится, в чужом скиту свою проповедь не читают. Кланы гномов, живущие на территории королевства, подчинялись его основным законам, но в остальном в их внутренние дела и традиции эльфы никогда не вмешивались.

Вот и прошлым вечером, порядком вымотавшись и рухнув на постель, Анарион подозревал, что некоторые из его отряда могут не устоять не только перед едой, танцами и состязаниями, но и перед прочими щедрыми предложениями весьма обаятельных гномок. Но последнее, чем бы королю хотелось сейчас заниматься, это воспитательными беседами о поддержании морального облика эльфийских воинов.

Забылся его величество быстро, но в голову, несмотря на усталость, так и лезли неприятные сны. Он всё время спускался в клети вглубь бездонного ствола шахты. Один, четыре стены вокруг, полумрак. Руки черные от угля, одежда в такой же пыли… Казалось, что он и не король целой планеты, а пленник. Раб этих копей… Пробуждение было резким. Анарион инстинктивно выхватил кинжал и только потом сообразил, что это всего лишь вибрирует на руке комм. Хотя почему всего лишь? Новости, пришедшие в пять тринадть утра, не могли быть хорошими.

– Простите меня, сир, – на экране появился смущенный Фиравел с не менее помятым, чем у короля, лицом. – Вы велели докладывать тотчас, если что-то важное.

– Я помню. Что случилось?

– В Сиянии рухнула… ну, или частично обвалилась строящаяся оборонительная башня. Жертв нет, но… Разрешите мне отбыть домой? Если вы позволите, я взял бы «МакЛарен» с пилотом с полигона.

Анарион быстро прикинул – часа четыре скакать до гоночного трека, потом оттуда примерно столько же лететь, а они уже находятся практически на границе Золотого Сияния.

– Не надо, я отправлюсь туда сам. Никому об этом не сообщай!

– Но сир, – попытался спорить юный князь, – это же мои земли!

– А башня строится из королевских средств аэркарасским инженером. Я лично посмотрю, что там произошло. Кьюи́л вернулся? – уточнил король о своем любимце, прирученном год назад валинорском рысенке.

Хотя кто там кого приручил, вопрос, пожалуй, открытый. Кьюил вел свободный образ жизни: когда хотел – разгуливал по дворцу, когда хотел – уходил охотиться в лес. Но если Анариону он действительно был нужен – всегда оказывался тут как тут. Какое-то у мохнатого друга было сверхъестественное чутье.

– Да! Вчера вернулся и уже сутки дрыхнет в ваших покоях!

Король благодарно кивнул и сбросил вызов.

…Анарион ни секунды не сомневался, что обрушение башни было спланировано. Он отправил в Сияние одного из лучших архитекторов. Его конструкции, зачастую куда более сложные, до этого случая никогда не обрушались. Год назад, заваленный вопросами преемственности власти, он так и не докопался до сути, не выяснил, кто "сливал информацию" степнякам. Группа дознания проторчала в княжестве месяц, но так ничего подозрительного и не нашла. И вот теперь. Всю многочасовую дорогу король проигрывал в голове варианты. Кому может быть выгоден такой демарш? Даже с рухнувшей башней граница остается защищенной, хотя гарнизон и размещен в палаточном городке. Массированный прорыв? Да это степняки огромную армию должны собрать, чтобы победить пятьдесят эльфов на линии Силы! Исключать такое, конечно, нельзя, но вероятность очень мала. Даже если они ополоумели и хотят захватить корабль, что потом? Как степняки собираются им управлять? Куда лететь? Слишком абстрактная идея.

Что может быть еще? Сознательно вызвать юного князя, понимая, что он погорячится и, скорее всего, прилетит на одном аэрокаре без охраны? Опять же смысл, когда у башни полсотни эльфов гарнизона? Да и кто заинтересован в его гибели? Сестра отпадает. Об этом они поговорили с Тиадрой еще в прошлом году, сразу после смерти их отца. Княжна умна и амбициозна, но никакая сила в ней бы не победила любовь к младшему брату. Какой-нибудь потенциальный жених, рассчитывающий прибрать земли Сияния к рукам? Так сперва надо хотя бы согласие на брак получить, а уж о таком бы Фиравел не умолчал. Кто там есть у них еще из родни? Анарион стал в памяти прокручивать генеалогические книги. Он не был хорош в этой дисциплине, да и шутка ли, семнадцать эльфийских родов, и за четыреста лет кровь здесь давно перемешалась так сильно, что все хоть немного, да родня. Надо по приезде посмотреть эту информацию подробнее. Если не станет рода Амбарато, кто следующий унаследует титул светлейшего князя?

Глава 3

Тьма уже почти окутала землю, когда отряд молодого короля добрался до башни. Первая, на кого обратил внимание его величество, въезжая в освещенный факелами лагерь, – княжна Сияния. Худенькая девушка, одетая, как он и ранее привык ее видеть, в брюки, сапоги для верховой езды и… неожиданно вполне женственную воздушную блузку с достаточно глубоким вырезом, отчитывала весьма крепкими словами группу понурых эльфов. Ее длинные черные косы были замысловато заплетены, и на них плясали отблески от огня. Грудь девушки яростно вздымалась, а в глазах блестели свирепые искры. Она была так поглощена процессом, что не сразу заметила, как король спешился и, подойдя, встал рядом.

– Я последний раз спрашиваю, как случилось, что вы не получили мой приказ?!

– Леди Тиадра, – миролюбивым голосом обратился Анарион.

Несмотря на всю серьезность момента, он и сам понять не мог, почему ситуация его веселила.

Княжна резко развернулась, опалив короля негодующим взглядом, но в следующее мгновение, поняв, кто перед ней, спохватилась и присела в совершенно неуместном при ее одежде реверансе.

– Ваше величество! – ее голос звучал обескураженно. Видимо, Анариона она здесь увидеть совершенно не ожидала.

Молодому королю показалось, что за то время, пока они не виделись, у Тиадры слега округлились щечки и стали не такими острыми скулы. Все-таки тогда, после смерти отца, для нее были не лучшие времена. Сейчас же, даже надень она снова мужской камзол и накинь на голову капюшон, он бы ее уже никак не принял за мужчину.

– Итак, – обернулся Анарион к стоящей перед ним шеренге, – леди задала вопрос!

– Не было почтового голубя, ваше величество, всеми богами клянусь!

– И куда он мог деться? – снова вскинулась княжна. – Кошки в воздухе задрали?! Я приказала не подходить к башне и ничего не трогать, – это уже, чуть виновато, Анариону. – Но прибыла незадолго до вас, а они, – Тиадра угрожающе кивнула на выстроившихся перед ними эльфов, – навели тут уже порядки. Якобы птица не прилетала. Я за все свои двадцать два года не помню, чтобы наши голуби – и куда-то не прилетели!

– Где ваш старший?

Эльфы переглянулись, но, понимая, что ложь – тяжкий грех и эльфы не врут, все-таки вразнобой залепетали:

– Перебрал с горя, сир.

– Спит.

– Прямо у башни и отрубился, мы уж его в палатку затащили.

– Так, понятно. Кто тогда отдал приказ разбирать завалы? – снова вернулся к допросу его величество.

– Так никто, – перепуганно ответил один из строителей. – Но у нас же график, а мы теперь и так, и так от него отстанем.

Анарион лишь поджал губы. Что-то дальше выяснять у этих эльфов было бесполезно. Но птицу кто-то все-таки перехватил. И кому же так важно было замести следы? Вопросы… Опять вопросы…

– Леди, пойдемте сами посмотрим на размах ущерба, – доброжелательно предложил король, кивнув в сторону башни.

Тиадра последний раз сердито глянула на строителей и, сделав им знак рукой, чтобы расходились, устремилась за королем.

– А Фиравел, сир, он с вами?

– Нет, княжна. Я был в Омьяжгере, и мне тут подскочить было куда проще, чем князю добираться из Аэркараса.

Девушка понимающе, но с явным сожалением закивала.

– Вы бы приезжали сами в столицу, хоть иногда. Он тоже скучает.

– Да куда мне, – отмахнулась Тиадра. – Тут вот то башни падают, то посевы горят.

– Посевы? – напрягся Анарион.

Он об этом слышал впервые.

– Ну да, очень засушливое лето.

Его величество снова расслабился. К счастью, это было не то, о чем он подумал.

– Набегов больше не было или просто гарнизон справляется?

– После вашего вмешательства, слава богам, были только какие-то единичные, скорее смешные инциденты.

Король кивнул. Они как раз подошли к подножью башни. Ну что сказать – обвалившиеся перекрытия и часть стены уже успели разобрать и уложить камни аккуратными рядами. Прямо аж стало интересно, всегда ли строители так рьяно работали, как сегодня? Но даже в «зачищенном» варианте ситуация в общем была ясна. Верхние, еще не закрепленные балки, как раз те, что держали конструкцию и сорвались, вставлялись в глубокие пазы. Чтобы выбить опоры, понадобился бы настоящий ураган, а чтобы вытащить – минимум два крупных мужчины. Ну… или один владеющий Силой на должном уровне.

– Леди Тиадра, я хотел бы посмотреть ваши генеалогические книги!

Княжна удивленно вскинула глаза, но сразу ответила:

– Конечно! Выезжаем сейчас?

Анарион рассмеялся.

– Что вы! Я все-таки не такой изверг, как ваша светлость подумали. Понимаю, что вы и так провели в седле целый день. Отдыхайте! Выступаем с утра.

***

Дункан лежал на кровати в своей каюте и смотрел в потолок. Если бы кто-то наблюдал сейчас за ним по камерам, то подумал бы, что хирург спит с открытыми глазами. Ибо ну просто невозможно ничего так долго и редко моргая рассматривать на гладкой серебристой поверхности. Копалиани этого и не делал. Он размышлял. До Валинора оставалось не так много времени, что там его ждет? Достаточно ли будет тех инструментов, что у него в багаже, или придется как-то выкручиваться на месте?

Судя по типу операций, наблюдать за которыми вызвались наниматели, никакой специальной хирургической аппаратуры на этой планете нет. Почему? Она не так дорога по сравнению с аэрокарами, которые они везут, и со стоимостью его годичного контракта. Вероятно, работа предстоит в полевых условиях? Постоянно менять место дислокации? Это, конечно, сильно бы осложнило дело. Но войска и подавно оборудованы медицинскими капсулами, тогда зачем он и зачем обязательный пункт про обучение молодых специалистов? И какого уровня будут эти молодые? Начинающие врачи или вчерашние школьники? На Гермесе он был слишком загружен работой и сборами, чтобы всё детально обдумать. Это было стыдно признавать, но он бежал. Бежал от самого себя. А вот сейчас, когда времени оказалось навалом, Копалиани стали точить черви сомнения: не слишком ли Дункан опрометчиво ввязался в авантюру, о цели и задачах которой вообще не имеет представления?

С другой стороны, ну что ему терять, кроме жизни? Профессиональную честь? Никто его не вынудит пойти на сделку с совестью и переступить через то, что он считает этической нормой. Да, при заключении договора хирурга успокоили, якобы этого делать не придется. Но в самом худшем случае, если обманули… Ну, значит, убьют. Круг замкнулся, и Дункан облегченно выдохнул. Что бы там ни было, в этой неизвестности, он ничего не проигрывает.

Над входным створом загорелось табло, требующее закрепиться и приготовиться к скрутке. Копалиани на автомате щелкнул ремнями. У него было всё в порядке с вестибулярным аппаратом, поэтому последствия перегрузки, от которых многим становилось плохо во время межгалактического перехода, он даже не замечал. Свет погас. Для хирурга это была всего лишь третья скрутка в жизни, но теоретически он знал, что некое безвременье и безместье, в котором оказывается корабль перемещаясь из точки А в одной галактике в конкретную точку Б в другой, длится не более земного получаса. Надо просто переждать. Но свет включился буквально через пару минут, и корабль неожиданно очень сильно мотнуло. Если бы не закрепы, Дункан бы уже размазался о противоположную стену. Странно, что табло о прохождении скрутки при этом позволяло отстегнуться.

Хирург встал, вышел из каюты и, придерживаясь за поручень, направился в сторону рубки управления. Мимо него резво пробежал судовой механик, лицо которого выражало серьезную обеспокоенность. Крайне маленький опыт космических путешествий не давал Дункану информации, что происходит и насколько ситуация стандартна. Однако он как раз собирался пойти туда, где можно получить ответы.

Уже на пороге рубки снова сильно качнуло, и Дункан, не удержавшись, влетел в нее и схватился за спинку ближайшего кресла. Один из членов экипажа, бросил на прибывшего неодобрительный взгляд.

– Срочно закрепитесь!

Дункан перебрался к дополнительному откидному сиденью и, щелкнув ремнем, наконец спросил:

– Что вообще происходит?

Пилот, он же капитан транспортника, был слишком сосредоточен на управлении, чтобы отвечать на праздные вопросы. Но навигатор «расщедрился»:

– Нас выкинуло из скрутки раньше, чем крейсер сопровождения. А тут уже эти пиратские мрази караулили. Хорошо хоть, мы щит активировали сразу…

– А что им надо?

Навигатор уже сильнее развернулся в кресле, посмотрев на хирурга, как на идиота.

– Вы с какой луны свалились?! Пираты за счет грабежа живут. Им всё надо! И наш груз, и сам транспортник, и даже мы, если представляем хоть какой-то интерес на рынке рабов.

– Рабов? – непонимающе переспросил Дункан.

– Именно! А ты что думал, они так аккуратно нападают? – невесело хмыкнул собеседник. – Будущее свое добро портить не хотят. Вот ты крепкий – на рудники пойдешь. Хотя… если у них с медиками засада, считай повезло: элитные условия, нормальная жрачка…

– Заткнись уже, Колин! – громко процедил сквозь зубы капитан, закладывая очередной маневр.

Транспортник вздрогнул, однако в этот раз поменьше. Даже Копалиани было понятно, что маневренность у корабля так себе. На бои и фристайл он явно не рассчитан, другие задачи.

– Нам просто надо протянуть еще несколько минут до выхода крейсера! А ты так брешешь, как будто сам у пиратов побывал!

– Я нет! – возмутился навигатор, не согласный с обвинением во лжи. – Но народ рассказывает…

– Тем более заткнись. Те, кто к ним попал, уже не рассказывают!

Зациклившись на медицине и никогда не вылетая с Гермеса, Копалиани до этого момента слово «пираты», звучащее в новостях, воспринимал как нечто абстрактное и малореальное. Впрочем, как и абсолютное большинство людей, никогда не покидающих Обитаемую зону – так неофициально называли густонаселенные районы космоса, в которых велось регулярное патрулирование и куда любители быстрой наживы уже более ста лет не захаживали.

Но сейчас Дункан в общих чертах ситуацию понял. Отвратительная, но совершенно не безнадежная. Прислушался к себе – по-прежнему пустота. Не было страшно, а лишь немного жаль, что при плохом раскладе он не сможет помочь тем людям, к которым летит. Точнее, эльфам. Надо привыкать их называть именно так.

– Всё, – капитан устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. – Горючку выработали. Мы без щита.

Лицо навигатора побледнело. Еще один член команды сидел, что-то быстро-быстро бубня себе под нос, вероятно, читал молитву. Потом несколько минут в рубке стояла звенящая тишина, которую пронзительно разрезал сигнал поступившего сообщения: «Разблокировать все шлюзы. Оставить оружие возле входов. Экипажу лечь на пол в кубрике лицом вниз с руками на затылке и ногами, разведенными на ширину плеч. При любом минимальном признаке сопротивления мы не гарантируем, что сохраним все жизни».

Произнесенный автоматическим голосом корабельного компьютера пиратский приказ звучал особенно зловеще. Команда в некоторой растерянности переглянулась. Капитан остался неподвижно сидеть, как и сидел. В иллюминаторы не было ничего видно, но Дункан и сам уже догадался, что напавшие готовятся к абордажу.

– Черт побери, где этот поганый крейсер, когда он так нужен! – взвился навигатор.

– Колин, ты сколько лет летаешь? Восемь? – устало проговорил капитан. – До сих пор не знаешь, что скрутка проходится на автомате? Экипаж крейсера никак не мог повлиять на время. Это я виноват. Надо было притормозить с той стороны и дать крейсеру фору. Давно не вылетал из Обитаемой зоны…

– Так, а сколько нам еще ждать? – обеспокоенно уточнил механик. – Может, лучше разблокировать шлюзы?

Все взгляды в помещении сразу сошлись на нем, как на полоумном.

– Ну а что, – смутился механик, – а если крейсер так и не появится? Лучше, наверное, на рудники, чем в открытый космос без скафандра?

Судя по выражению лиц остальных членов команды, экипаж транспортника этого мнения не разделял. Дункан поймал себя на мысли, что и он тоже. Работать где-нибудь в каменоломне ради чужого обогащения, переносить унижения, не принадлежать самому себе – стоит ли это того, чтобы сейчас сдаться без сопротивления?

– У вас есть оружие? – уточнил хирург внезапно осипшим голосом.

Капитан, навигатор и механик чуть ли не одновременно кивнули.

– Дайте мне тоже бластер, я когда-то занимался в тире.

– Но, коллега, – возмутился до этой секунды молчащий судовой доктор, – мы же с вами давали клятву Гиппократа!

Дункан не успел ответить, что, на его взгляд, на данную ситуацию она не распространяется, как на терминалах появился наконец вышедший из скрутки крейсер. Точка пиратского корабля среагировала мгновенно – было видно, как он стремительно удаляется из зоны поражения. По рубке пронесся выдох облегчения. Теперь осталось только дождаться стыковки и пополнить баки горючим.

***

Естественно, Тиадра отправила во дворец почтового голубя. Надо было отдать распоряжения: она возвращается с королем, и всё должно быть к их приезду организовано на высшем уровне. Не хотелось бы произвести впечатление полной неумехи, не справляющейся не то что с княжеством, но даже с замком, пока брат в столице. Большую часть дороги они с королем молчали. Тиадра видела, что он поглощен мыслями, и старалась ему не надоедать общением. Один раз только поинтересовалась предпочтениями его величества на ужин и ответила на пару вопросов.

– Не сочтите меня бестактным, княжна, но в последние месяцы вам не поступало предложений о браке?

– Н-нет, – растерялась девушка, всерьез опасаясь, что даже сквозь ее загорелую кожу мог проступить румянец.

Она не понимала, к чему был задан этот вопрос, но еще по прошлогоднему визиту сделала вывод – его величество очень умный мужчина, невзирая на возраст. Раз ему нужна информация, значит, просто требуется ее предоставить. Если король сочтет необходимым поделиться своими соображениями, он это и так сделает. Но всё же что-то дернуло за язык добавить:

– И вы знаете мою позицию по этому вопросу. Она не изменилась. В мои планы не входит создавать семью. Фиравел – князь, его долг перед родом – произвести наследника. Я же могу спокойно заниматься наукой, не стесняя себя обязательствами.

Его величество кивнул, и почему-то по этому жесту девушка сразу поняла, что он помнит тот их разговор. И ее еретические мысли про нефть тоже. Тиадра отнюдь с ними не распрощалась, но лучше бы королю об этом не знать. Все-таки теперь он глава государства и не имеет права закрывать глаза на инакомыслие подданных.

Вверив Нобельферто заботам конюха, Тиадра на слабо гнущихся ногах поспешила в свои покои. До ужина еще было время, и требовалось срочно привести себя в порядок. Неприлично сестре светлейшего князя на таком важном ужине выглядеть, как один из воинов охраны. Тем более прочий высший свет Сияния наверняка успел навести лоск не только на канделябры. Но буквально перед покоями княжна натолкнулась на Мориэль. Та уже была принаряжена (а на взгляд Тиадры, даже расфуфырена).

– С возвращением, сестра! Его величество действительно с вами? – и она нервно забегала глазами по сторонам, будто опасалась, что король сейчас выскочит из дорожной сумки Тиадры, как демон из табакерки.

– А вы думаете, я так персонал муштрую?! – от усталости огрызнулась княжна, недовольная, что ей преградили путь к ванне и чистой одежде.

– Нет, что вы! Но я так волнуюсь! Его величество не был рад моему отъезду из Аэркараса