Единственная из чужой Вселенной
Глава 1
(Сэл)
Мини-Шар-мобиль залихватски рисовал зигзаги между замками Миориллии.
Дома простолюдинов, резиденции аристократов – небесные жилища расступались, давая мне дорогу.
Помню, в детстве смотрел с постамента дворца Нонсков на королевский сад, и голова шла кругом. Думал – вот сорвусь вниз… взмахну руками и воспарю как унги.
Я торопил мини-шар, бросал вперед послушную машину. Я нес отцу с мамой чудесную новость – у Рэма и Милены родился первенец! После двухсот лет вместе, они наконец-то решились. Королевская чета стала родителями.
Я до последнего дежурил возле палаты Милены, в ожидании Рэма. Он не отходил от жены ни на шаг. Все шестичасовые роды поддерживал ее, разговаривал, массировал.
Разрешившись от бремени, усталая и счастливая Милена уснула. А брат до хрипоты спорил с врачом. Непросто оказалось уговорить его покинуть палату. Рэм твердил, что останется караулить свое рыжее счастье, и все тут.
А потом брат показал мне маленького верианца… Бледно-бледно малахитового, как выражалась королева. На Миориллии нет этого минерала. Но я изучил его по Всесети.
Эх! Пока доставлю весточку новоиспеченным бабушке с дедушкой, виртуальное пространство затопит комментариями.
Желтая пресса закудахчет статьями. Припомнит историю Милены и Рэма, пережует ее, добавив последнюю, животрепещущую новость.
Милена и Рэм хорошенько помучили общественность, до последней минуты скрывая пол ребенка и день родов. Всесеть гудела, стонала, трещала от предположений: когда же, кто же, как же? Недоуменными смайликами можно было заселить несколько верианских городов. Возле больницы дежурили фанатики аджагар.
Я точил на них зуб еще с памятной драки, на приеме в честь полукровок. Они прибыли к нам, чтобы выдержать страшную бойню ради всех соплеменников. Нишати, араччи, айшар. И… ради многих миров, что пали бы жертвой экспериментов Черной аджагары. Ей втемяшилось в голову расправить схлопнутые измерения на старых планетах своей расы. Не беда, что, скорее всего, те погибли бы, унеся с собой несметное количество жизней ни в чем не повинных существ. Оскорбленная изменой мужа, вне себя от горя, она вытворяла, не пойми что. Вместо предателя-супруга, что спаривался с женщинами других планет, создавая полукровок, ополчилась на них…
Невероятных существ с аурой аджагар и телом смертных рас… Наделенных силой латать миры, хрупких и могучих.
Я никогда не был в культе, но изменился в день знакомства с ними. Даже восьмимерные аджагары, хранители миров не представлялись настолько самоотверженными, величественными.
Полукровки отважно дрались бок о бок с верианцами, рискуя собой, вытаскивали их из самого пекла.
Наверное, до конца жизни, я не устану ими восхищаться.
Добрая половина города осталась за спиной. Совсем скоро родовой замок Нонксов вынырнет из стройных рядов небесных соседей, и я наконец-то положу конец беспокойству родителей.
Мама очень волновалась за Милену. Все же телом она – человек, хоть и бессмертный, благодаря ауре аджагар. Может воскресить планету. Но родит ли ребенка, намного сильнее и крупнее любого младенца своей расы?
Я прямо подпрыгивал в кресле от предвкушения. Вот забегу и выкрикну родителям, что их тревоги позади. С Миленой все отлично. Лучший акушер державы – Брескольселл Мрагди заверил нас трижды. Рэм спрашивал его и спрашивал, пока врача не вызвали на следующие роды.
Я убедил брата позволить Бресу принять еще одного маленького аристократа.
Мини-шар пронесся между двумя замками и пулей влетел в родовое гнездо, как говорит Милена. Мне по душе ее сочные, человеческие фразы. Кажется, половина дворца освоила их и пользуется так, словно родилась на Земле.
Мини-шар пересек половину ангара, и мягко опустился на шасси. Автопилот справился с посадкой без сучка и задоринки. Я выскочил наружу и бросился к замковым дверям. Толчком распахнул их, влетев в коридор. Мне и нужно-то было преодолеть еще четыре таких же. А там до покоев отца с мамой рукой подать. Я несся на всех парах по знакомым с детства лабиринтам замка Нонксов. Не глядя под ноги. Да и зачем? Не озираясь по сторонам. Мне и в голову бы не пришло, что на пути встретится кто-то, кроме лакеев. Привычные к моей манере что есть духу бежать по коридорам, они уклонялись почти без усилий.
Но передо мной, словно из-под земли, выросла миниатюрная фигурка. Я попытался сбавить шагу, загасить скорость, подпаляя подошвы, но… со всего размаху врезался в легкое существо. Оно дернулось, всплеснуло руками, словно надеялось взлететь. И мы кубарем покатились по полу.
Какие-то секунды вращения на теплом камне, и я очутился сверху… худенькой айшары. Она ахнула, дернулась, но выбраться из-под меня не каждому верианскому борцу эн-бо под силу. Куда уж хрупкой девушке.
Я откатился вбок, давая ей вздохнуть.
Возмущенно пыхтя, айшара села на пол. В глазах, как в открытой книге, читалось – насколько она ошарашена «королевским приемом».
Я не сразу понял, что происходит, когда принялся с какой-то затаенной жадностью путешествовать взглядом по лицу айшары… Темно-карие глаза с золотинкой… прямо как у Милены, только более раскосые, словно удивленно распахнутые. Длинные стрелы черных ресниц – прямые, но на редкость густые. Брови вразлет. Айшара смешно дернула ногами, отдаляясь от меня. Заскользила по гладкому полу и врезалась в стену спиной.
Юбка задралась, приоткрыв стройные ноги, настолько длинные, что у меня перехватило дух. Девушка недовольно засопела, бледную кожу залил слабый румянец. Полнокровная грудь вздымалась в такт возмущенным звукам, а я не мог отвести глаз от ложбинки. Она зазывно выглядывала из выреза блузы. Айшаре не обязательно было надевать черное, чтобы все заметили, как тонка ее талия. Осиная – говорят земляне, вспоминая талию насекомого с ниточку толщиной.
Я захлебнулся воздухом, по телу прошла волна удовольствия, такая странная и неукротимая. Более восторженная, чем та, повинуясь которой я бросал шар-мобиль от госпиталя к дворцу, вооруженный чудесной новостью.
Спазм прихватил так неожиданно, что я прижал ноги к животу и задышал еще чаще. Впервые в жизни я почувствовал новый орган – из-за скрюченной позы он почти касался пупка.
И это ощущение совсем не походило на ощущение «выхода и входа» органа для избавления от жидких отходов организма.
Боль и сладость охватили мышцы. Истома прокатывалась по ним, гоняя мурашки туда-сюда. Судороги крутились возле лобка. Там, где появилось то, чего раньше не было, там, куда приливал нестерпимый жар. Я открыл рот, пораженно наблюдая, как айшара вскочила и бросилась прочь. Ее фигурка удалялась. Я так хотел метнуться следом, но боль мешала шевелиться, жгла и тянула. Взгляд безотчетно следил за бедрами девушки, что спелыми яблочками перекатывались под юбкой.
Она дернула на себя двери в соседний коридор и скрылась за ними.
Совершенно сбитый с толку, обалдев от новых ощущений, я так и сидел на полу. Я не знал ни имени полукровки, ни откуда она взялась тут, посреди дворца. Но воспоминания о ее близости, хрупкая красота будоражили и дурманили как ничто на свете.
Единственная… только с ней я могу заниматься любовью. С любой другой это причинило бы нестерпимую боль и вызвало бы сильное недомогание, похожее на отравление.
…
(Дарилла)
Портал казался обычным, привычным, безопасным…
… Пока не закружил воронкой, и втянул с такой силой, с какой, наверное, мифические драконы всасывали добычу. Меня мотало, швыряло, завинчивало, как утлое суденышко в шторм. Перед глазами мелькали клочки света, обрывки радуги – привычной изнанки портала.
Что-то пошло не так. Меня уносило совсем не туда, куда собиралась шагнуть. Несколько минут страха, и пространственный коридор сжалился.
Выплюнул в незнакомый замок. Не успела испугаться, нащупать слабое место в материи – мизерный шанс создать новый портал, меня сбили с ног. В буквальном смысле слова. Великан, громила, не ниже двух с половиной метров, снес меня как носорог туриста, что ненароком попался навстречу. Носорог… Отличное сравнение. Ну вот кто еще бежит, не глядя по сторонам, не разбирая дороги?
Может он тут живет и знает каждый коридор, каждый угол, каждый поворот. Но все же… Зеленокожий гигант с удивительными оранжевыми волосами распластался на мне, сдавил грудь – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Голова закружилась от недостатка воздуха. Я инстинктивно забилась под тушей, словно выбиралась из-под бетонной плиты. По счастью, носорог наконец-то сообразил, что пора бы и честь знать, и откатился в сторону.
Я поджала ноги, хватая ртом воздух. Носорог не сводил с меня глаз цвета лайма. Они отблескивали то желтым, то зеленым, и казались подсвеченными изнутри. Гигант так беспардонно бродил по мне взглядом, словно я – обнаженная статуя в музее. Произведение искусства и, в то же время, соблазнительная женщина. Его губы дернулись в едва заметной улыбке. Глаза продолжали исследовать мое тело так, как не всякий любовник решится ласкать руками. Но почему-то вместо ужаса, отвращения, смущения меня посетило любопытство, почти симпатия.
Сердце застучало неровно, волнение слабым теплом отдалось в теле.
Носорог дернулся и меня с запозданием поглотил страх. Мощь зеленого гиганта поражала. Одно движение его мускулов и – кажется, даже скала рухнет от удара.
Пульс зачастил так, что я затряслась мелкой дрожью.
На чистом адреналине вскочила и бросилась бежать. Куда? Не знаю. Я успокоилась лишь, когда великанские двери, впятеро больше всех, что встречала в своем мире и чужих, захлопнулись за спиной.
Ватные ноги так и норовили подогнуться. Сердце выдало сильный удар, еще и еще, и замедлилось. Я прислонилась спиной к странной стене – она словно бы мерцала изнутри ровным голубоватым свечением.
Что это за место? Я вновь хватала ртом воздух, в суматохе размышляя – что же делать. Путник, как назло не откликался. Как обычно, если он нужен, «абонент временно недоступен».
Я зло пнула стену пяткой. Голубоватый камень ответил такой яркой вспышкой, что я струхнула – вдруг взорвется или опалит огнем. Но меня лишь обдало приятным теплом. Фуф… хотя бы согреюсь.
Я принялась наспех ощупывать ближайшее пространство, в поисках хотя бы крошечного истончения материи. Оно не вредно для планеты, но помогает открыть портал, если силы почти на исходе.
Мысли метались в голове, бешено ускоряясь. Я планировала всего лишь зайти в соседний мир по просьбе одной знакомой полукровки. Но вместо этого очутилась тут. Где же я-я-я?
Путни-ик!
Слабость вскружила голову, налила мышцы свинцом.
Если бы не носорог, портал бы не схлопнулся, и я без труда вернулась бы назад тем же путем, которым пришла. Но я, с перепугу, перекрыла единственную дорогу к отступлению. Сама, на чистых инстинктах. На создание нового портала энергии катастрофически не хватало. Время поджимало. Что если сейчас из-за поворота выскочат еще десять зеленокожих гигантов? Набросятся на меня, затопчут, не заметив? Я усмехнулась собственным страхам. Громила не выглядел злым, скорее, ошеломленным. Кажется, даже больше моего.
Странно… Ладно меня забросило невесть куда, непонятно почему. В голове мелькала одна очень нехорошая догадка. Навязчиво кружилась в мыслях, будто назойливая муха, что садится на плечо, как ее не сгоняй.
Я могла перепутать и вместо соседнего мира пробиться в … соседнюю ветку миров. Если так, я в другой Вселенной. И все, что знала на родной Земле: небоскребы, супермаркеты, телевидение, ракеты, спутники осталось там, за гранью. Путник упоминал о том, что иногда порталы прорезают пространство сами собой. Рождаются и живут несколько мгновений. Если открыть свой пространственный коридор, и он случайно пересечется с таким… Угодишь туда, откуда нет выхода. Вернее, выход есть. Но создать его, ценой колоссальной энергии может лишь Путник или сами аджагары.
Я огляделась вокруг еще раз. Откуда пришли эти мысли? Как возникли в голове, лишив последних сил? Наверное, подсказала интуиция, что подарили полукровкам аджагары.
Ноги ослабели, колени подогнулись. Я медленно сползла по стене, ощущая себя еще хуже, чем в то роковое мгновение, когда носорог сбил меня с ног, отрезав последнюю возможность вернуться домой. Бухнулась на теплый пол, будто сверху опять навалился зеленокожий гигант.
Пут-ни-ик! Пут-ни-ик! Путни-ик! Паника холодила ступни и ладони. Увлажняла их, и балетки прилипали к босым ногам. Сердце упало.
Молчание «на том конце» мыслесвязи подтверждало подсказки интуиции. Куратор остался там, с нашей группой полукровок, в другой Вселенной. Когда он освободится, когда хватится меня? Никто не знает. На родине раньше, чем через сутки меня не ждут. Безысходность снова накрутила пульс, я опять жадно глотала воздух и задыхалась, словно рыба на берегу.
Отчаянным усилием воли я попыталась встряхнуться, отрешиться от паники, включить голову. Пора что-то предпринять.
На дрожащих ногах я поднялась и побрела куда-то по длинному коридору без окон и дверей. От слабости меня мотало, словно при сильной качке. Я придерживалась за спасительные стены, а пульс стучался в уши мерзкими молоточками.
Я угодила в ловушку. В чужой мир, в чужую Вселенную. Я ничего тут не знаю, ни с кем не знакома. Что же делать? Куда податься?
Внезапно коридор вывел на перекрестье еще трех. Я прикрыла глаза, слушая интуицию. Ноги сами собой дернулись в один из проходов. Я побрела туда, не знаю куда, как героиня старой сказки моего мира. Прислоняясь к стене, когда подводили ноги, добрела до еще одной громадной двери. Открыла ее и ахнула.
От удивления, немощи, тяжело опустилась на… ковролин или что-то очень на него похожее. Впереди торчал забор каменных зубов, опутанный металлическими вьюнами. А за ним открывался… город, на длинных черных столбах. Здания даже не шелохнулись под порывистым ветром, что вмиг сбил мне дыхание, растрепал волосы.
Никогда не видела ничего похожего. Если только в фантастических лентах об инопланетных цивилизациях. Внизу, под городом, шумели на ветру кроны сотен деревьев. Изящно пританцовывали тонкие ветви кустов, ложилась под дуновением и вмиг выпрямлялась пышная трава. Хулиганистые порывы срывали медовую пыльцу и щекотали ноздри пряными, сладкими, кислыми, горькими запахами… жизни.
Двухярусной жизни. Сверху взмывали к облакам техногенные джунгли – лес дворцов-деревьев… Снизу благоухали и тянулись к солнцу самые настоящие райские кущи.
Взззззз….
Огромная стрекоза, длиной с мой палец, пронеслась мимо. Пострекотала крыльями над ухом, деловито «прибавила газа» и скрылась вдали.
Где бы я ни оказалась, этот мир невероятен добрососедством прогресса и природы.
Я в растерянности поднялась на ноги, оглядываясь. Куда же податься?
Неожиданно к телу словно прилипли сотни пиявок. Нет, не к телу! К ауре… Тянули энергию настолько быстро, жадно, что перед глазами все поплыло. Небо зашаталось над головой, ковролин так и норовил уплыть из-под ног. Я попыталась удержаться, сохранить равновесие, выбросив руки в стороны, на манер канатоходца. Но колени снова предательски подогнулись. Мышцы одеревенели, не слушались.
На голову словно надели мешок. Чернота затмила весь мир.
Я ощутила, что падаю навзничь… ожидая встречи с жестким постаментом дворца. Но… меня подхватили сильные руки и понесли куда-то.
…
(Мей)
Веками отец забавлялся тем, что куражился надо мной. Старшего брата Силлегарда «родительской лаской» не обделял тоже. На приемах, официальных встречах, при гостях и просто в кругу семьи в один прекрасный момент отец заводил старую шарманку. Меде сильнее, Меде умнее, Меде мудрее. Меде – самый достойный претендент на трон Исканды…
Отцовская «любовь» тянулась за нами шлейфом.
Злые на язык придворные, простодушный народ трезвонили на всех турнирах, балах, приемах, улицах, площадях и рынках.
Мейлордин слабак, что на ринге эн-бо, что в жизни… Силлегард – трусливый нытик, спрятался за умными книгами от истинно мужских занятий. То ли дело старшие братья Нонксы… Вот они настоящие принцы и мужчины. Любого кладут на лопатки в эн-бо, воевали, честно проливали кровь за свою страну. Исканду те сражения обошли стороной. Но мы с Силем чувствовали себя так, будто прятались за спинами соотечественников, подставляя под удар «пушечное мясо» неблагородных.
Наверное, из-за отца я всю сознательную жизнь соперничал с Нонксами. Особенно со старшим – его король Исканды публично называл лучшим из соседских принцев. Судьбе было угодно потешиться надо мной – даже единственная у нас с Рэмом одна на двоих.
Я проиграл ему несколько раз. Последнее поражение сокрушило, почти лишило желания жить.
Я уступил первенцу Нонксов место главы посольства, хотя мы шли нос к носу. Верианские монархи колебались, раздумывали несколько лет.
Но на неофициальном опросе инопланетные посольства предпочли Рэма разгромными для меня шестидесятью процентами голосов. Он тысячекратно клал меня на обе лопатки в турнирах эн-бо. Рэм почти сломил мое сопротивление там, на корабле, когда мы схлестнулись из-за Милены. И он забрал мою единственную.
Я долго ненавидел первенца Нонксов. Вынашивал планы жестокой мести, воображал, как искалечу его, опозорю, лишу титула и… жены… Но однажды все вредоносные мысли умерли во мне.
Я хорошо помню тот день.
Милена и Рэм, король и королева Нийлансы, прилетели к отцу с официальным визитом. Я смотрел на единственную и… завидовал Рэму, но, что гораздо важнее, проникался уважением. Первенец Нонксов подарил Милене счастье.
Ее лицо сияло умиротворенным светом, каким сияют лица тех, чьи дни наполнены радостью, чье семейное небо безоблачно.
А как смотрела Милена на первенца Нонксов! Я умер бы за один такой взгляд! Казалось, от него растаяли бы все льды полюсов, и вода, не успев искупать материки, воспарила бы в атмосферу.
Я перестал ненавидеть Рэма за этот взгляд единственной. За то, что он дал ей все, к чему стремилась и о чем грезила эта маленькая женщина.
И вот сегодня отец убедил меня прилететь и поздравить Айстрайнена и Хрестингеру Брилльен Нонксов с рождением внука. Сколько себя помню, король Исканды под корень рубил возражения доводами, как топор тонкие деревья.
Я сдался на милость его праведных аргументов.
Протянуть руку мира и дружбы, забыть о прежних ошибках и войнах. Исканда помогала Черной и за это на нас негласно ополчились многие соседние державы. Никто не поинтересовался – знали ли мы о планах сумасшедшей аджагарки по истреблению полукровок. Никто не спросил – какой ценой она добилась нашего содействия. Черная обещала наслать на Исканду энергетических монстров, «обессилить» Милену, если мы не выступим на ее стороне. Аджагары решили свои проблемы и зажили долго и счастливо. А Исканде ничего не оставалось, кроме как расхлебывать кашу, что они заварили.
С нами перестали торговать большинство соседей, все, как один, подняли таможенные пошлины. Смешно и грустно – сегодня легче и дешевле забросить товар на другой конец галактики, чем продать другим верианским странам. Некоторые из них пошли в сатисфакции дальше – ввели визовый режим с Искандой. Простолюдины, не слишком знатные жители страны с полупинка получали разрешение на въезд-выезд. Мы – через раз, придворные – через два.
Если Нийланса примет меня как посла с поздравлениями, возможно, и соседи сменят гнев на милость. Я понимал важность отцовского поручения, и полетел, переступив через гордость и боль. Видеть ее такой счастливой рядом с Рэмом, напоминать себе, что у них родился ребенок… Это ли не хуже смерти, позора, забвения?
Я скромно оставил шар-мобиль под замком Нонксов. Вдруг они сочтут наглостью вторжение в посадочную залу?
На лифте поднялся на постамент дворца и… что-то, почти за границей обзора, отвлекло внимание. Стройная рыжая девушка… полукровка. Она была так похожа на мою Милену и так отличалась.
Чуть выше, немного тоньше фигурой, слегка острее подбородком. Единственная во всем была красивей и… дальше. Девушка оглядывалась вокруг так, словно впервые видела столицу Нийлансы, замки в небе и… зелень под ними.
Откуда она?
Приоткрыв рот, полукровка озиралась снова и снова. Только я надумал удалиться восвояси, она запрокинула голову к небу и… начала оседать.
Я бросился к полукровке со всех ног, изловчился подхватить у самого постамента.
Она обмякла, повисла на моих руках, как марионетка с обрезанными нитями.
Рыжий водопад волос пролился на руку, щекоча и напоминая о Милене…
Единственная… одно лишь ее имя отзывалось в теле сладкой дрожью, сумятицей сметало все разумные мысли. Милена… Я болел ею, также как и Рэм. Только сейчас у него всегда под боком любимое, сладкое, ни с чем не сравнимое лекарство…
Я облегчил душу тяжким вздохом и понес девушку к молодым деду и бабушке Нонксам. Полукровка пришла в их замок, или к нему, неважно, значит, и разбираться экс-правителям Нийлансы.
Надеюсь, они не заподозрят, что это я довел гостью до обморока. Со злобного Мея, который чуть не убил зрестрельца на турнире, станется. Никому невдомек, чего стоило мне отпустить Бриса. Черная давила на поле так, что я и пальцем пошевелить не мог. Отпустила только, когда я, ценой титанических усилий, ухитрился освободить жертву. Поняла, что проиграла.
Звонить об этом во все колокола я не стал. К чему? Не поверят. Сочтут оправданием. А я не собирался обеляться, потому что дрался по правилам эн-бо. И честно отпустил противника, как только взял верх над Черной.
Я распахнул ногой двери и вошел в знакомый с малолетства дворец.
Мы с детьми Нонксов часто играли тут, носились по коридорам в догонялки, прятались по углам. Хорошее было время! Мы любили и не знали безответных чувств. Дружили безоблачно, не опасаясь недобрых намерений. Прыгали, верещали, бегали со всех ног, не оглядываясь на этикет.
В плену грусти по ушедшим временам я нес полукровку по коридорам замка Нонксов, думая, что лучшее в моей жизни безвозвратно ушло. А впереди – многие годы тоски по единственной и отката искандского участия в турнире аджагар.
Девушка тряпичной куклой повисла на моих руках. Казалось, из нее выпили жизнь… Если такое вообще возможно. Полукровка спала с лица, светлая кожа посерела, словно бы слегка обветрилась, огонь волос потускнел. Никогда за свою долгую жизнь я не сталкивался ни с чем даже отдаленно похожим.
Совсем недавно на моих руках лежала пышущая здоровьем девушка. Она словно шла и… заснула на полушаге. Теперь же, чудилось, тяжелая, затяжная болезнь поселилась в хрупком теле и поедом ела долгие годы.
То, как стремительно угасала полукровка страшило меня до колики в сердцах, до спазмов в спине. Правители Нийлансы наверняка провозгласят на всю планету, что злобный Мей виновник несчастья. Но то, как у меня на глазах уходила из девушки жизнь, было куда мучительней, чем несправедливое осуждение.
Глава 2
(Сэл)
Немного придя в себя от боли, восторга, ступора, я вскочил и побежал вслед за единственной.
Меня потряхивало изнутри. Словно опять учился у Рэма прыгать с планером. Вскарабкался на гору, выше Хоссела, с детским воодушевлением схватил искусственные крылья, настроил и бросил взгляд вниз. Пропасть разверзлась под ногами, приглашающе манила. На долю секунды ошалелый испуг пронзил тело, сердца замерли, воздух переполнил грудь. Казалось, еще немного и она разорвется. Но пришла уверенность, замешанная на чистом восторге. Я смогу! Я прыгну! И полечу.
Рэм махнул рукой, я сиганул следом, позволив воздуху держать тяжелое тело борца эн-бо. И… незримое вещество не подвело. Подхватило, будто на сотне перин, толкнуло вперед, понесло… Я летел, и ветер делил волосы на пряди, спутывал их и смешивал. Я глотал воздух, и он порывисто прорывался в грудь, наполняя ее до отказа, до головокружения. Я слышал, как бьются в висках сердца. Не болезненно, радостно предвкушая новые витки полета.
Я побежал за полукровкой. Но… ее и след простыл. Не помня себя, в какой-то дикой панике, я заметался по коридорам, ища единственную… Словно каждая минута промедления, каждая секунда нашего отдаления грозит ей страшной бедой. Сам того не желая, я влетел в покои родителей. Они ждали – отец и мама. Завидев меня, папа встал и собирался спросить, конечно же, про Милену и Рэма…
Я открыл рот, чтобы опередить его, но боль в районе пупка заставила дернуться и согнуться пополам.
Днем раньше я списал бы ее на взросление. Сегодня узнал – половозрелость ни причем, единственная тоже… Или причем?
Мама подскочила с вопросом:
– Сэл? Ты в порядке? Позвать врача?
Отец оцепенел на кресле, приглядывая за мной и мамой.
– Не-е-е… на-до… – прохрипел я. Откуда-то прилетела убежденность, что никакие медики, лекарства не требуются.
Боль то схватывала, то отпускала, то скручивала, то резала. И я медленно привыкал к ней. Спустя недолгое время совсем выпрямился, и боль исчезла. Резко и без последствий. Ушла, будто мне вкололи сильный анестетик, и лекарство послушно «выключило» нервы.
…
(Дарилла)
Необъяснимо… С каждым шагом незримого спасителя присоски слабели, из последних сил цеплялись за силовое поле и… отпадали.
Еще недавно чудилось – тьма заволокла весь мир, накрыла густой мрачной пеленой. Сердце замедлилось, а воздух застревал в горле, не доходил до легких. И вдруг мгла стала прореживаться. Словно кто-то вырывал лоскуты из черного мешка, надетого на голову. Я увидела тяжелый, острый подбородок, шею с натянутыми лентами мышц… Грудь и плечи второго зеленокожего громилы были чуть поуже, чем у носорога, но тоже впечатляли. По ним стеклянными нитями рассыпались прозрачно-белые волосы.
Спаситель нес меня по коридорам замка.
Осторожно, но суетливо, будто боялся куда-то не успеть. Обнаружив, что я приоткрыла глаза, еле заметно улыбнулся. Даже не так – приподнял уголки губ.
– Я донесу тебя до экс-короля и королевы, они помогут, – не очень уверенно протянул незнакомец.
Он говорил на каком-то мелодичном, немного длиннословном, витиеватом языке. Полукровки понимают почти все наречья. Неизвестная речь переходит в образы, а те в наши, родные слова и фразы.
Я с трудом пошевелила шеей. Она почему-то ужасно затекла, будто я тренировалась часов десять без передышки.
– Не дергайся, – попросил зеленокожий. – Милена не простит, если не спасу ее сестру по Аллену.
– Ме-е-ле-на? – язык ворочался с огромным трудом.
– Ты не слышала про Милену? – брови зеленокожего немного поднялись, рот приоткрылся. Казалось, женщину, о которой он говорил, обязан знать весь мир, преклоняться перед ней.
– Я.. вообще… знакома с несколькими Миленами, – речь возвращалась. Чем сильнее приближалась цель моего спасителя, тем ощутимей восстанавливалось тело после кошмара на постаменте замка. Почему? Экс-король и Экс-королева государства, чьи дворцы парили в облаках – мощнейшие полукровки? Или сами аджагары? Я вдруг отчетливо вспомнила, что на всех дверях летали, шли, спали, купались… драконы…
Не-ет… Для обители аджагар, в этом мире слишком мало измерений.
И все же ощущения усиливались. Задубевшие мышцы обмякали и немедленно наполнялись прежней силой.
Я поднялась на руках спасителя, собираясь просить поставить меня на ноги. Но он отворил очередные двери и… я увидела еще трех зеленокожих существ.
Двое – мужчина и женщина, наверняка были теми-самыми экс-королем и королевой. Третий… Третьим оказался мой носорог. Он смотрел как ребенок на потерянную во время войны маму, вдруг обретенную после долгих месяцев разлуки. И улыбался. Глаза светились желтым и зеленым.
Мой спаситель встал так резко, словно вмиг обратился в соляной столб.
Бережно поставил меня на пол, приложил ладонь к груди. Да у него шесть пальцев! Я охватила взглядом руки остальных зеленокожих – они тоже были шестипалыми! Никогда еще не встречала подобной расы. Но ребяческий восторг от встречи с удивительным медленно, но верно вытеснило глухое отчаяние. Сердце подскочило, словно планировало переместиться выше, в горло и упало… ушло в пятки, как говорят на моей родине. Конечно! Это же другая Вселенная. И один Путник ведает, что за существа тут обитают!
Я пленница незнакомого мира. Все, что осталось затерянной в чужой Вселенной айшаре – терпеливо ждать, пока найдут. За грустными мыслями пришли другие. Слабость, почти паралич ушли, как небывало. Я чувствовала себя точно также, как до странного нападения энергетических пиявок. Или что это было? Милена… дочь Аллена… Стоп! Может она протянет «коридор помощи». Создаст портал на мою родину? Но где эта Милена?
Я снова обвела взглядом зал. Здесь уместились бы все три комнаты моей ленинградки. Не-ет… Все ленинградки на пяти-шести лестничных площадках моего дома.
Зеленокожих существ нимало не удивили ни мое появление «из ниоткуда», ни внешность. Еще бы! Они ведь знают про полукровок!
– Айстрайнен, Хрестингера, Сэллиомнер, – мой спаситель обвел фиолетовыми глазами зал. Чуть бы добавить им синевы, и цвет заиграет благородным оттенком сиреневого. – Я нашел полукровку на постаменте замка. Она упала в обморок.
Лицо носорога вытянулось, он дернулся вперед, словно намеревался подскочить ко мне и подхватить. Но я уже твердо стояла на ногах, инстинктивно отрицательно мотнула головой. Зеленокожий застыл на полудвижении, точно выжидал – не передумаю ли.
– Пока нес к вам, она пришла в себя, – успокоил носорога мой спаситель. Даже странно, что зеленокожий так переживал за меня. Мы виделись-то второй раз в жизни!
– Я попытаюсь достучаться до Аллена, – вздохнул тот, кого мой спаситель назвал Айстрайненом. – Но вряд ли он отзовется раньше послезавтра. Он предупреждал, что пару дней на связь не выйдет. Пока предоставим гостье покои и… удобства. Вы голодны? В чем-то нуждаетесь?
С языка так и рвалось – да, нуждаюсь – в том, чтобы очнуться дома. Вскочить в своей кровати и с облегчением выдохнуть: «Слава богу! Это всего лишь сон!»
Я молчала, глядя то на одного зеленокожего, то на другого.
– Цель моего визита – поздравить Рэммильера и Милену с рождением первенца, – первым нарушил молчание мой спаситель. Пожелать маленькому принцу расти сильным и здоровым, – он приложил руку к груди, кивнул.
– Спасибо, Мейлордин, – беэмоционально произнес Айстрайнен.
– Что ж, моя миссия выполнена, подарки прибудут следом, – мой спаситель лихо крутанулся на пятках и бросился прочь так, словно ему в след летели пули.
И я осталась одна, с тремя зеленокожими гигантами.
…
(Мей)
Реакция экс-правителей Нийлансы на мой визит осталась загадкой. Айстрайнен жестко держался в рамках протокола. Ничто не выдавало его истинных чувств – ни интонация, ни жесты, ни выражение лица.
Сегодня у Нийлансы странный день – счастливый и хлопотный.
Милена успешно разрешилась от бремени здоровеньким малышом.
На голову экс-правителей Нийлансы свалилась неизвестная полукровка, да еще в компании известной, одиозной личности.
Я не стенал на судьбу. По правде сказать, ожидал намного худшего. Слава богу, девушка очнулась. Отчего ей так резко стало плохо, и еще стремительней – хорошо? У меня не было ни одной версии. Лишь стойкий привкус причастности аджагар раздражал как ничто другое.
Я не страдал беспечной надеждой, что нийлансцы докопаются до истоков случившегося. Растратив детский оптимизм в стычках с жестокой реальностью, не рассчитывал и на то, что отцовские чаяния оправдаются. Просто сделал то, что обязан – как послушный сын, верный подданный, принц, не безразличный к тяготам народа.
Я уходил с чувством выполненного долга.
– Мейлордин Вальянс Диварра? – он окликнул меня, словно тур огласил прерию. Путник неуловимо походил на тура. Огромный, даже среди верианцев, мощнее некоторых борцов эн-бо в тяжелом весе, он излучал какую-то незримую силу. Зримую тоже, но то, что исходило от Путника на уровне шестого чувства, потрясало.
Чего ожидать от куратора полукровок после турнира? Причислил ли он меня к врагам или к ничтожным пешкам аджагар – орудиям в их руках?
Я всматривался в лицо Путника, стараясь постигнуть его мысли, намерения.
Бледная кожа, как у всех полукровок, глубоко посаженные глаза, черные-черные, только на радужке, словно искры, сверкают бордовые пятнышки… Тонкие губы, не красные, скорее бледно-розовые.
Куратор немного постоял напротив, не двигаясь и не моргая. Бахрома на его кожаном плаще, колыхалась, как бумажные флажки на ветру. Прошло немного времени, и Путник откинул назад волосы – черные и белые пряди на его голове сменяли друг друга в шахматном порядке.
– Ты должен вернуться к Астрайнену и услышать весть, которая всех касается.
– Весть? – я не мог взять в толк – чего хочет от меня куратор полукровок. Голос Мейлордина Вальянс Диварра для правителей Нийлансы – не больше, чем птичий посвист за окном.
– Ни аджагары, ни я не сможем вернуть Даритту в ее мир в ближайшие… три-четыре года. Скачок между вселенными – колоссальная нагрузка на организм. Она не выживет.
– Почему сам Аллен не скажет Айстранену?
Мой вопрос ушел в пустоту. Путник развернулся и зашагал туда, откуда я только что пришел. Обернулся, кивком приказал следовать за ним. Я мог бы отказаться. Кто такой для меня Путник? Никто, собственно. Но я послушался. Почему? Без понятия. Покорно отправился за спиной куратора, как телок на поводке. Даррита? Та самая полукровка? Куда ей надо вернуться? В другую вселенную?
Только тут меня будто встряхнули. Ничего себе! Так она даже не из нашей Вселенной! То-то бедняжка рассматривала Хоссел, как чудо света!
Не успел выразить удивление спине Путника, как на меня на всех парах налетела… девушка. Да что ж за день сегодня такой?
Она возникла в коридоре ниоткуда, врезалась в меня, словно летела на шаре-мобиле и спрыгнула на всем ходу. Я отшатнулся. Полукровка ударила меня кулачками в грудь и подняла взгляд.
Я приоткрыл рот и… утонул в золотистых глазах араччи.
Знакомые спазмы свели нижнюю половину тела так, будто я столкнулся с Миленой. Неужели у кого-то есть шанс встретить единственную дважды?
Вся история верианцев противоречила такому предположению.
В голове не укладывалось. Может все это сон? Глупая греза дурака Мея о том, что счастье еще улыбнется ему?
Я не сводил глаз с полукровки, а она молотила кулаками в грудь и что-то кричала. Девушка походила на Милену как сестра…
То же округлое личико, те же миндалевидные карие глаза, те же янтарные волосы. Не медные, цвета чистейшего минерала, что сияет капелькой солнца. Те же крутые изгибы фигуры, от которых перехватывало дыхание.
Я совершенно потерялся, сомлел. А полукровка не переставала бить кулаками в грудь и возмущаться. Чем? Я попытался разобрать слова. Но понимать незнакомый язык без лингви-диска дано лишь полукровкам и аджагарам.
Вот я идиот! Почему не захватил устройство весом с комара?
На всякий случай, без повода, сунул бы в карман, избавив себя от проблем.
Пока я честил себя на чем свет стоит, полукровку окликнул Путник – словно звал нерадивого ребенка.
Девушка обернулась и… затихла. Опустив голову, слушала, как куратор отчитывает ее на им двоим понятном языке. Я не разобрал ни слова, но то, как хлестко, ядовито забивал полукровку наставлениями Путник, возмутило не на шутку. Что бы ни сделала девушка, устраивать ей такую выволочку жестоко и некрасиво.
Полукровка молча внимала, кивала и всхлипывала. Она плачет? Меня словно кислотой окатили. Кожа горела, внутренности впитывали жар, отзываясь болью. Сердца припустили в каком-то бешеном, неровном ритме – прямо как тогда, на проклятом турнире аджагар. Я едва глотал воздух, словно морской житель, выброшенный на берег.
– Путник! – не выдержал, наконец. – Может, уже прекратишь! Что бы она ни сделала, к чему такая ругань?
Взгляд куратора полоснул острием кинжала.
– Мейлордин, – не сдержался он, скатился на грубость. – Помолчи-ка! Я сам разберусь! Полукровки в моем ведении. Мне решать – как и с кем разбираться!
И принялся браниться вновь.
– Путник! – крикнул я, когда девушка шмыгнула и вытерла ладошкой глаза. – Ты не видишь, что и так довел ее до слез?
– Тебя не спросил! – шарахнул куратор, больше не размениваясь на хорошие манеры. – Ненормальная бросилась за подружкой в вашу Вселенную! Как я доставлю их домой? Раньше, чем через два-три года тела тупиц не выдержат обратного перехода! А то и дольше! Слезы, психозы, истерики! Я устал от этих неуместных проявлений эмоций! Я не могу вытаскивать каждую полукровку из передряг, а аджагары не хотят. Все надеются – Путник сдюжит, Путник поможет. Мне, что, разорваться? По три измерения на Вселенную? Там тоже проблемы!
Куратора несло. Девушка плакала, и сейчас больше всего на свете мне хотелось обнять ее, притянуть, утешить. Я отлично понимал – как ответит тело на все эти нежности. Но придумал бы что-нибудь. Всхлипывания, слезы полукровки, ее согбенная спина… из-за них внутри что-то обрывалось. Тянулось, откликаясь болью, и раздиралось на части.
Путник и не думал останавливаться. В отчаянии я бросился между ними, заслонив полукровку своим телом.
– Хватит! – заорал, взвинченный гормонами взросления, чувствуя расстройство девушки как свое собственное. – Хватит, – выдохнул тише, ровнее.
Недолгое время Путник бродил взглядом по моему лицу… Будто опять знакомился со злобным Меем, врагом Нийлансы и Великого Аллена. Бешенство, что пылало в его взгляде, потухло. Куратор натужно выдохнул, словно освобождался от лишнего воздуха. Кивнул с каким-то неприятным, странным пониманием. Стрельнул взглядом на мои шаровары и ухмыльнулся так, что захотелось врезать ему со всей дури.
– Все с тобой ясно, Мейлордин, – пренебрежительно отчеканил куратор. – Этого следовало ожидать. Все правила меняются, когда полукровки шастают из Вселенной во Вселенную. Придется, поручить Дайтону получше отслеживать случайные порталы, закупоривать во что бы то ни стало. Нельзя, чтобы твой случай повторился. Важно, чтобы в каждой Вселенной дела шли, как должны.
Девушка за моей спиной затихла, всхлипывала, но успокаивалась. Я прекрасно понимал – куда вели намеки Путника. У каждого верианца – лишь одна единственная. Одна на всю нашу Вселенную. Установленные самой природы законы жизни рас не должны нарушаться. Одно случайное отклонение еще куда ни шло. Многие грозят бедами материи и времени, расшатывают их, медленно разъедают. Но вопросы мироздания мало интересовали меня сейчас. Я спиной ощущал единственную – ее тепло, ее близость. И девушка не шарахалась, не отскакивала, как Милена. Бальзам на мои раны. Медовый дурман поглотил остатки тяжелых мыслей. Я словно присел на облачную вату, высоко в небе, и даже планера не требовалось для полета.
Путник остыл. Бессильно рубанул рукой по воздуху и бросил нам с полукровкой.
– За мной.
Девушка выступила из-за моей спины, и мы зашагали в ногу, близко-близко.
Несколько раз моя шестерня касалась прохладной руки полукровки, и током по телу проносилось блаженство. Она моя, она моя, она моя, – восторженно звенело в голове.
И только остатки незамутненного соседством с девушкой разума твердили: не все так просто для злобного Мея. Даритта, если я верно запомнил ее имя, осталась тут, в Нийлансе. Единственная прибежала ей на помощь. Как верная подруга, какие бы возмущения ни изрыгал по этому поводу Путник. Скорее всего, девушка захочет остаться тут, в Хосселе, в городе, куда мне лишний раз нет хода.
Огорчение примешивалось к счастью. Я нашел ее! Пусть вопреки законам Вселенных, но отыскал свою пару. Только как же удержать ее, как не лишиться общества? Сердца бешено колотились. Я едва дышал. А полукровка спокойно шествовала рядом, словно нет ничего более естественного.
Путник с пинка отворил двери, из которых я недавно выскочил, как ошпаренный. На ходу объявил Айстрайнену и Хрестингере:
– Я привел еще одну полукровку. Побежала за подругой и попала к вам.
– Изелейна-а-а! – закричала полукровка, пойманная мной на постаменте замка.
Девушки бросились друг к другу и обнялись.
– Пока они радуются не весть чему, – нахмурился Путник. – Сообщаю, – торжественно обвел взглядом присутствующих. – Ни одна из полукровок не сможет вернуться домой раньше, чем через два-три или даже четыре года. Частые переходы из Вселенной во Вселенную убьют их.
Айстрайнен слегка дернулся. Хрестингера пожала руку мужа, как всегда, поддерживая его. Сэл во все глаза уставился на девушек. Они разомкнули объятия, и смотрели на Путника как на палача. Сердца забились болью, спину прострелила судорога. Она не хотела оставаться со мной, только и ждала шанса сбежать на родину.
Но почему на лице Сэла такое отчаяние?
Даритта! Его единственная из другой Вселенной!
Снова мы с Нонксами сталкивались лбами, и снова мне грозил проигрыш. Но теперь, впервые в жизни, я не отступлю ни светским манерам, ни политике, ничему. Я должен ее видеть! Я должен с ней видеться! И никто не встанет у меня на пути!
Я поравнялся с Путником и, как можно спокойней, заявил Айстрайнену.
– Я понимаю, что Нийлансе сейчас не до приема гостей. У вас скоро будут другие заботы – приедут молодые родители и новорожденный. Поэтому сочту за честь пригласить полукровок пожить у нас, в Исканде.
Айстрайнен приподнялся на кресле. Хрестингера снова пожала его руку. Сэл подался вперед, будто собирался броситься на меня.
Я выпрямил спину, расправил плечи и провозгласил то, о чем обычно молчат верианские принцы, кричит на всех углах бульварная пресса. А Всесеть трубит на все концы Галактики.
– Изелейна – моя единственная. Путник знает об этом. Она что-то вроде клона Милены из другой Вселенной. И, в связи с этим, я хотел бы спросить уважаемых соседей – кто решится отнять у меня единственную второй раз?
Сэл вздохнул так шумно, что все покосились в его сторону.
Айстрайнен едва заметно дернулся, Хрестингера же, напротив, словно бы окоченела.
Нийлансцы развернулись к Путнику, в ожидании его пояснений.
Вымученный кивок куратора подтвердил справедливость моих слов.
Взгляды полукровок перебегали с меня на нийлансцев, возвращаясь к Путнику. Они, единственные, ничего тут не понимали. И с каждым нашим словом запутывались все сильнее.
Никто не бросился вводить полукровок в курс дела. Вместо этого куратор полоснул бритвой по ране наших с нийлансцами нерешенных противоречий:
– Решайте сами – кто и с кем останется. Я смогу предпринять попытку закинуть полукровок назад только через три года. Не раньше.
Айстрайнен хотел что-то возразить, Хрестингера приподнялась в кресле, Сэл подскочил к Даритте. Девушки прижались друг к другу, словно стайка рыб перед акулой. Путник окинул нас невеселым взглядом, неприятно хохотнул… и пропал.
– Я не позволю увезти Даритту в Исканду! – выпалил Сэл. Айстрайнен бросил на сына понимающий взгляд и поддержал его:
– Полукровки пришли в наш замок, значит, и останутся тут. Путник поручил их нам, а не искандцам. Поэтому, Мейлордин, ради мира между нашими королевствами, пожалуйста, покинь Хоссел.
Казалось, меня бросили в кипящее масло. Тело пронзила боль, внутри бушевало возмущение. Я не сдамся! Не уйду! Схвачусь в драке с каждым, кто рискнет разлучить меня с Изелейной…
Я не мог отпустить единственную, снова лишиться ее общества, ее близости. Воспоминания кололи сердца болью, словно мириады игл вонзились в пальцы. Как Рэммильер раз за разом отнимал у меня Милену, надежду на ее взаимность. Нет! Только не снова!
Тишина в зале сжималась пружиной. Еще немного – и она расслабится, металлом разбивая все, что встало на пути.
Я словно врос в пол, ноги не слушались, глухо колотились сердца. Наши с Сэлом взгляды пересеклись. Оба не сводили глаз с единственных, готовые рвать на части любого, кто решится забрать их.
Точно также, как некогда мы с Рэммильером.
История повторялась. Мы с нийлансцами снова по разные стороны баррикад, и опять удача на их стороне.
– Стоп, – голос Айстрайнена звучал словно издалека, из другой Вселенной, родины полукровок.
– Я предлагаю компромисс, – неспешно, почти спокойно произнес экс-король. – На несколько месяцев Мей останется у нас как посол мира. А затем Сэл и Мей отправятся в Исканду. И уже Сэл будет исполнять роль миротворца Нийлансы.
Но сейчас куда важнее разместить полукровок и сделать так, чтобы они успокоились.
Действительно, бедняжки обнялись и с ужасом следили за нашими баталиями.
– Когда ты ушел, – уже совсем спокойно добавил Айстрайнен. – Мы выяснили, что не понимаем ни слова из того, что говорила Даритта. Поэтому я послал слуг за лингви-дисками. Думаю, нам понадобятся еще два. Мей, ты, конечно, же не ждешь, что мы разместим тебя во дворце? – экс-король слегка приподнял бровь.
– Не жду, – спокойно ответил я.
Странно… Боль не растекалась по груди, не дергала возле лопаток, при мысли о том о том, что очень скоро наши с Миленой пути пересекутся.
Радость предвкушения встречи оставалась. Я ждал ее, как ждут приезда любимой сестры или дочери. Милена по-прежнему была неизмеримо близка мне, только иначе, чем раньше.
– В таком случае, если мы все решили, – закончил Айстрайнен. – Надеюсь, все позволят слугам проводить дорогих гостей в их комнаты. Дадут девушкам побыть наедине – осмыслить все и отойти от потрясения. Меня все поняли? – он перевел взгляд с меня на Сэла.
Принц кивнул, облегченно выдохнул и вышел вон.
Я сделал тоже самое. Ощущение, что сам вспарываю себе живот и вытаскиваю внутренности, усиливалось с каждым шагом. Так паниковали тело и душа после всего, пережитого с Миленой. Новое расставание с единственной подсознанием, организмом воспринималось, как ее безвозвратная потеря.
Шаг прочь – и каждая клетка истошно протестовала, а каждый нерв отвечал болью. Наверняка, еще и поэтому у верианцев одна единственная. Природа щадила нас, спасая от сумасшествия, от телесных мучений.
Я в полной тишине добрел с Сэлом до двери на дворцовый постамент. Мы ни разу не обменялись взглядами. Презрев все правила приличия, даже не попрощались по форме. Я задержался на секунду, давая возможность Сэлу самому задать тон общения. Он, не оборачиваясь, протрусил мимо, по коридору.
Что ж! И небесные города не сразу строились…
Оставив Сэла его переживаниям, я вышел наружу, и спустился на лифте к шару-мобилю.
По счастью, мне взбрело в голову отправиться к соседям не на мини-шаре, а в дорожном мобиле. В маленьком летучем доме было все, чтобы автономно жить так долго, как заблагорассудится.
Я неустанно напоминал себе, что расслабляться рано – Айстрайнен больше не король Нийлансы. Мне остается лишь надеяться, что Рэммильер не отменит приказ отца. Не вынудит меня вновь ступать по тонкому лезвию между войной с соседями и той, с кем не мог расстаться.
Глава 3
(Путник)
Аллен чего-то не договаривал. Когда я доложил о пропаже полукровки, Вождь скривился, словно проглотил сотню лимонов, нахмурился. Распорядился немедленно отыскать ее и вернуть на родину. Мы и подумать не могли, что Даритту занесло в другую Вселенную. Не говоря уже о том, что Изелейна безрассудно припустит за подругой, добровольно залезет в капкан.
Я смотрел на то, как верианцы делят единственных, понимая, что наши проблемы только начинаются. По ауре Даритты было ясно – на нее недавно нападало нечто очень похожее на устройства-пиявки для откачки силового поля.
Аджагары заперли Черную в мире-темнице и отгородились от последствий. Но они продолжали нагонять нас – полукровок, верианцев, ящеров. Иногда мне казалось, что мы уплываем от штормовых волн. Те усмехаются, игриво дают фору. Но едва мы сочтем – все, оторвались – накрывают с головой, ввинчивают в водную спираль, лишают кислорода и топят.
Я связался с Алленом, доложил обо всем. Недолго Великий Вождь хранил тишину. Казалось, мыслесвязь оборвалась, истончилась, как перетянутая жевательная конфета.
– Я проверил – Черная на месте, – прервал паузу Аллен. – Но в той Вселенной и, правда, что-то случилось.
– Культ Черной? – предположил я.
– Нет, – я прямо видел, как Великий Вождь мотнул головой. – Ты напрасно думаешь, что девушки угодили туда по незнанию, по неопытности или глупости. Их туда тянуло… Был нарушен баланс. В одной Вселенной мы уничтожили… кое-кого… кое-что… И отзвуком – появились энергетические паразиты. Достаточно мощные, чтобы порталами уйти в верианскую Вселенную. Полукровки, видимо, угодили в их ловушки-червоточины. Монстры ловят еду, как пауки, только вместо паутины – сеть новых порталов. Дейтон уже уничтожил многие из них. Избавиться от оставшихся – вопрос времени. Теперь важно другое. Полукровки, что угодили в сети монстров – они под прицелом.
Я ошарашенно вникал в слова Аллена. Не предполагал, что все настолько плохо и опасно. Дейтону – семимерному полукровке, хранителю порталов, похоже, не скоро удастся выспаться и смахнуть пот с лица.
– Почему именно они? – удивился я. – В той Вселенной миллиарды полукровок…
– Они с паразитами из одной Вселенной. Твари чувствуют их сильнее, легче, чем любую другую полукровку в вашем мире. Но, если сожрут их, примутся за остальных.
– Да что же это за монстры? Почему я не слышал про них? – сильные эмоции полыхнули на Аллена энергетическим всплеском.
– Как не слышал? – без тени беспокойства удивился Вождь. – Ты же видел их на той планете… забыл, как она называется.
– Моргатта… – напомнил я. – Но они не могли переходить из Вселенной во Вселенную и присасывались только вблизи, в пределах видимости.
– Эти просто помощнее, – Аллен говорил так, словно мы обсуждали какой плащ я надену на аджагарский прием.
– И как с ними бороться? – уже не на шутку струхнул я.
– Мы подумаем как. Пока старайтесь отвести удар от полукровок, – и Вождь отключился.
С минуту сомнения, опасения кололи грудь и кончики пальцев. Мышцы свело, в голове бесполезным роем кружились мысли. Как защитить полукровок? Что я-то могу сделать, если даже Аллен бессилен?
Вот я дурак!
Верианцы! Сэл и Мей спасут подопечных, если… если между ними вырастет и не прервется родственная связь.
А для этого… нужно… Вот ведь!
Я утешил себя ругательством на родном языке – мертвом наречии сгинувшей расы. Собрал побольше силового из ближайшего космического канала и… открыл портал во Вселенную Милены Вайнен.
Еще немного и буду мотаться туда-сюда, как на качелях.
Энергия уходила как вода в пески пустыни. Но подзарядка обождет. Спасение жизней подопечных важнее.
Девушек нельзя разлучать с верианцами – с теми, что нашли в них единственных! С этих зеленых бойцовских псов, до отказа напичканных химией взросления, станется! На эмоциях, возбужденные, сцепятся, как из-за Милены, и… Айстрайнен выставит Мея из Нийлансы. Тогда Изелейне конец!
Не уверен, что искандец заслонит единственную от подключения на расстоянии, как когда-то Рэм Милену. Слишком мощны паразиты, нужна близость – духовная, физическая. Не исключено, что без касания тел, канатики родственной связи не сработают!
Поборов головокружение от сильной потери энергии, я выпрыгнул из портала в, набивший оскомину, дворец Нонксов. Кажется, я не покину его весь следующий год.
…
(Сэл)
Я брел в свои покои, бросаясь из крайности в крайность. Клял и ругал последними словами Мея, благодарил отца, скучал по единственной. Я не разобрал ни слова из того, что испуганно лепетала айшара, после первого ухода искандца. Она напоминала птицу, что выросла в клетке. Озиралась, искала выход, и понимала, что за ним лишь гибель от голода, неприспособленности к дикой природе.
Сердца сжимались, булыжниками тяжелили грудь. Хотелось окружить ее руками, отгородив от всего мира и утешить своей заботой. Боль внизу живота напоминала, что даже мысли об этом взбунтуют мое тело. Но меня бы это не остановило. Зато остановило возвращение Мея… в обществе второй полукровки и Путника. Я так и не понял – араччи она или айшара. Ближе к первому.
Девушки обнимались и льнули друг к другу так, что каждый из нас осознавал – разлучать их жестоко и безрассудно.
Но как же мы с Меем?
Слава богам, «перетягивание каната полукровок» завершилось неплохо для всех. Выскочив из залы, где осталась единственная, и ощущая рядом Мея, я не нашел в себе силы обменяться с ним хотя бы парой слов. На заре отношений с Миленой, Рэм говорил, что впитанные с молоком матери благородные манеры испаряются, когда встречаешь ту самую. Я не верил ему до конца. А вот теперь – раз за разом повторял ошибки брата.
Я не поприветствовал Мея – гостя в моей стране, официальное лицо, миротворца. Как один из хозяев дома, я обязан был выдавить из себя хотя бы вежливую фразу, попрощаться по форме. Но… не уломал себя.
Мей, кажется, тоже не слишком ратовал за наше церемонное общение. Выскочил из дворца, как ужаленный, не оглянулся на прощанье.
Я «прибавил газу», желая побыстрее забыть о неприятной сцене, что не делала чести ни мне, ни родителям. И… проратанил Путника головой, как какой-нибудь горный козел.
Куратор? Снова? У нас? Зачем?
Я поднял глаза на лицо Путника – непроницаемую маску, за которой явно скрывались отвратительные новости. Куратор редко отгораживался ото всех безразличной миной. Только тогда, когда дела совсем плохи.
– Разбегались сегодня эти верианцы и полукровки! – проворчал Путник. – Шляндают по коридорам и врезаются куда ни попадя, – подвинул меня, как плюшевую игрушку, и продолжил путь.
Я остановился, не в силах решиться на что-то. До жути хотелось узнать – что за дурную весть принес из другой Вселенной куратор. Но я обещал отцу предоставить полукровок самим себе, как и Мей. И, получается, искандец один сдержит слово. Пускай и ненароком, лишь потому что уже ретировался к своему шару-мобилю.
Недолго помедлив, я снова плюнул на все, что втолковывали с детства. В несколько прыжков догнал Путника и вошел к родителям вместе с ним.
Отец с мамой оторвались от беседы с полукровками и окатили нас ошарашенными взглядами.
– Да тут сегодня прямо проходной двор, – не выдержал экс-король.
Мама, ни слова не проронив, чуть оттеснила полукровок, словно бы заслоняя их собой.
– У меня дело к девушкам! – резанул Путник. – Я сам проведу их в гостевые покои вашего дворца. Видел уже, где готовили комнаты слуги. И расскажу все по дороге.
– Я так понимаю, нас в известность не ставишь? – вскинул бровь отец. Губы его вытянулись жесткой полоской.
– Если девушки сочтут нужным, скажут сами, – отмахнулся Путник, вновь перекладывая решение на чужие плечи.
Я не знал, как к нему относиться. Во время турнира аджагар, куратор восхитил меня не меньше, чем его подопечные. До последней капли энергии лечил пострадавших – не только полукровок, верианцев тоже. Ринулся на помощь нашим, когда они почти проиграли. Выстоял и вытащил бойцов из самого пекла. Но сейчас прямо руки чесались врезать Путнику. Он что-то скрывал – опасное, плохое. И вместо того, чтобы разделить тревоги между всеми, кто заинтересован в полукровках, дать толчок мозговому штурму, секретничал. Мерзкой гадюкой поселилась в груди тревога за единственную.
– Ты уверен, что это правильное решение? – отец шагнул навстречу куратору, преграждая ему путь к девушкам.
– В сложившихся обстоятельствах – да! – отрезал Путник.
Отодвинул отца, как недавно меня, переставил с места на место маму, будто хрустальную вазу – осторожно, но без видимых усилий – и сгреб девушек в охапку. Они послушно засеменили следом за куратором, словно утята за уткой.
Когда за спинами гостей захлопнулась дверь, отец покачал головой и вздохнул – тяжело, устало.
– Будем решать проблемы по мере их возникновения. Сэл, ступай, как я и сказал. Мы отправим вас с Меем к девушкам, как только они будут готовы. Упокоятся, расслабятся, захотят посмотреть наш город, море… или полетать на планере, – отец ободряюще подмигнул.
Мне пришлись по душе его идеи. Вот только общество Мея не вселяло радужных эмоций.
Придется привыкать.
Рэм приедет послезавтра, вместе со счастливым семейством. Поговорю с ним по душам. Брат долго сражался за доверие Милены. Убедил ее, сумел растопить лед. Я не хотел бы наломать дров, испугать айшару.
Слишком хорошо понимал – моя задача гораздо сложнее рэмовской. Полукровки понятия не имеют о верианцах, о нашей вселенной, традициях и… взрослении. И никакая брошюра не исправит шок, что принесет им ушат сведений на голову. Уж если Милена несколько дней шарахалась от Рэма из-за верианских особенностей… Представляю себе реакцию девушек из чужой Вселенной, привычных к земным мужчинам и ухаживаниям