Институтка. Уроки страсти
Глава 1. Амадин Гросс
– Он не получит меня! Только не он!
Повторяя это, как заклинание, Амадин Гросс брела по узкой улице. Дождь лил словно из ведра. Плащ давно промок, а в тяжелых ботинках хлюпала вода, но девушка не замечала этого. Злые слезы ручьем текли из глаз, смешиваясь с дождевыми каплями. Один балл! Всего один треклятый балл, который она недобрала, перечеркнул четыре года учебы в Академии Магии.
Во время экзамена Амадин несколько раз все проверила и была уверена, что работа написана без ошибок. Но одного взгляда на список с отметками, вывешенного около дверей кафедры, было достаточно, чтобы понять: она провалилась. Не сдала на “отлично” и теперь, чтоб завершить обучение, Амадин должна оплатить последний год либо… либо лишиться магического дара. Таковы были условия договора для тех, кто получал стипендию.
Об этом в деканате ей виновато напомнила секретарь – сухопарая магичка в очках с толстыми линзами, которые делали ее похожей на стрекозу:
– Мне очень жаль, Амадин, но правило есть правило. Вам надлежит внести оплату за обучение…
Грудь сдавило, а в носу противно закололо. Девушка судорожно вздохнула и до крови прикусила губу, чтобы сдержаться. Истерика делу не поможет, да и секретарь не виновата, что у Амадин попросту не было таких денег.
Конечно, за годы учебы она смогла накопить немного. Рефераты, курсовые, магические опыты…С первого курса Амадин делала задания за нерадивых адептов. Благодаря этому у девушки появились сбережения, которые она рассчитывала использовать после получения диплома. Видимо, не судьба…
– Я могу посмотреть работу? – поинтересовалась она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Секретарь покачала головой:
– К сожалению, это запрещено.
– Понятно… – девушка судорожно вздохнула. – Скажите, а если… попросить рассрочку?
– Нет. Оплатить учебу надо полностью до начала учебного года. Максимум, что мы можем предложить, – разбивку платежей, при условии что часть суммы вы внесете сегодня.
– Конечно, – она ухватилась за соломинку.
– Тогда ознакомьтесь и подпишите.
На стол легли документы: обязательство об оплате и банковские вексели. Строчки перед глазами прыгали, и Амадин не стала в них вчитываться, а быстро подписала, словно опасаясь, что секретарь передумает. Та тяжело вздохнула и поправила очки.
– Не забудьте, что всю сумму вы должны внести до начала учебного года, – предупредила она. – После списки на отчисление будут подписаны и направлены в инквизицию… в общем, вы сами все понимаете.
– Да. Конечно. Спасибо, – Амадин хватило сил выйти из кабинета, гордо подняв голову. Только завернув за угол, девушка разрыдалась.
Она получила отсрочку, но совершенно не знала, что делать дальше. Триста золотых – неподъемная сумма. Вряд ли она сможет за каникулы раздобыть их. И тогда ее лишат единственного, что ей было действительно дорого, – магического дара.
В памяти всплыла покосившаяся от времени изба, грязь под ногами, кудахтанье кур, визг свиньи… Уставшая, вечно беременная мать, соседи, перешептывающиеся за спиной, и взгляд отчима: жадный, ненасытный, раздевающий догола, от которого хотелось спрятаться под лестницу. Только прятаться было нельзя.
Но Амадин все-таки совершила подобную глупость. Опасаясь очередной расправы за то, что не уследила за братом, и тот перемазался вареньем, девушка забежала в сарай. Отчим нашел ее там. Хрипло дыша, прижал к стенке, навалился всем телом. Его колено оказалось между ног, вынуждая раздвинуть их. Тогда Амадин ударила магией. Ничего не умея, она просто била чистой силой да так, что отчим отлетел к противоположной стене, сломав при этом пару досок.
– Ты… ты… – просипел мужчина, корчась от боли. Амадин стояла, переводя растерянный взгляд с него на свои руки, которые все еще мерцали в полутьме сарая. Она знала, что у нее есть магический дар, но не догадывалась, что он настолько мощный.
– Да я тебя… – отчим попытался встать, но тут же снова рухнул на землю и замер, закатив глаза.
Амадин вздрогнула и выскользнула из сарая, стремглав кинувшись к единственному человеку, который действительно мог защитить ее, – сельскому храмовнику отцу Антуану.
– Я… я убила его! – выпалила она, вбегая в небольшую комнату, служившую старику кабинетом и одновременно учебным классом. К счастью для девушки, сегодня занятий не было.
– Убила? Кого? – отец Антуан оторвал взгляд от манускрипта и сразу же нахмурился, заметив и растрёпанные волосы, и порванную рубаху. – Что произошло?
– Я… я… – Амадин закрыла лицо руками и расплакалась, перемежая всхлипы с обрывочными предложениями.
Тем не менее храмовник все понял. Он встал и осторожно приобнял девушку, усадил в кресло, ободряюще поглаживая по плечам.
– Что теперь будет? – прошептала она, подняв залитое слезами лицо. – Что будет с мамой… детьми… и… со мной?
– Думаю, что ничего, – отец Антуан улыбнулся. – Хоть у тебя и сильный дар, но убить чистой магией очень сложно.
– Но ведь…
– Твой отчим, скорее всего, пьян. Он скоро проснется, и я поговорю с ним. Что же касается тебя… – храмовник задумчиво покусал губу. – Думаю, скоро твоя жизнь изменится к лучшему.
– Спасибо, – прошептала девушка.
– Успокойся, – улыбнулся старик. – Давай выпьем чаю, мне как раз прислали из столицы новый сорт, а после я провожу тебя домой.
Как и предсказывал храмовник, отчим действительно был жив и относительно здоров. Потирая ребра, он сидел на ступенях крыльца и перемежал стоны с ругательствами, мать суетилась вокруг, не зная, что сделать.
При виде Амадин в сопровождении храмовника оба застыли, настороженно смотря на старика.
– Святой отец, – наконец робко начала мать.
Тот кивнул:
– Нам надо поговорить… Амадин, ступай, займись делами.
Они скрылись в избе. Больше отчим к ней не лез.
А через неделю после полудня в деревню въехала грязная карета. Под перешептывания крестьян экипаж остановился посередине улицы, и оттуда вышли трое. Двое мужчин и женщина.
Амадин украдкой наблюдала за ними. Больше всего изумляло то, с каким уважением мужчины относились к своей спутнице. Судя по тому, как оба обращались к ней, она была дипломированной магичкой. Магистр Хлоя Вессмайер.
При мысли о том, что эта женщина закончила Академию Магии, Амадин охватила зависть. Она не сомневалась, что тоже могла бы учиться… если бы у нее были на это деньги…
Тем временем чужаки, ничего не спрашивая у зевак, безошибочно направились к дому старосты. Увидев важных гостей, тот выскочил на порог и, низко кланяясь, позвал в избу. Заглянуть в окна было невозможно, и Амадин, как и всем остальным, пришлось уйти. Подхватив таз с грязным бельем, девушка поспешила к речке.
Чуть позже старший сын старосты, выпучив глаза, слетел с обрыва, подскочил к ней на мостки и заикаясь сказал, что господа требуют ее к себе.
– С чего вдруг? – от изумления она даже выронила рубаху, которую полоскала.
– Кто ж их знает! Токмо имя твое назвали! Поторопись, не то отец гневаться будет, ты ж его знаешь!
Пришлось бросить белье и идти.
Сердце колотилось в груди, а на лбу выступил пот. На негнущихся ногах девушка перешагнула порог избы и замерла под изучающими взглядами незваных гостей.
– Эта? – поинтересовался один из магов.
– Она самая, господин! Динка, что стоишь? Кланяйся! – спохватился староста.
Амадин коротко кивнула в знак приветствия. Спину она гнуть не стала, вызывая недовольство хозяина дома. Он нахмурился, но возражать при высоких гостях не посмел.
– Не похожа на крестьянку, – заметил второй маг, внимательно рассматривая тоненькую девичью фигуру, так отличающуюся от дородных крестьянских дочерей.
– Так она ж прижитая, кто там знает от кого, мож, и от дворянчика какого, – староста скривился. – Под венец мамка ее шла, а пузо вперед нее, такое никакими покровами не скроешь.
Амадин почувствовала, как у нее пылает лицо. Больше всего задел не пренебрежительный тон, с которым рассказывали о ней, а переглядывания магов…
Она выпрямилась еще больше.
– Всяко лучше, чем от богатого соседа! – процедила Амадин сквозь зубы, намекая на ходившие по деревне слухи о младшей дочери старосты. Настала его очередь багроветь от гнева.
– Ты это… язык-то прикуси! – рявкнул он. – А то батьке твоему скажу, неделю сесть не сможешь!
– Ты его сначала найди! – фыркнула Амадин. – Только настоящего! Глядишь, и я спасибо скажу, когда он меня отсюда заберет!
Магичка, до этого момента молчаливо сидящая по центру стола, вздохнула.
– Всегда одно и то же! Могли бы послать кого-нибудь другого! – она поманила девушку рукой.
– Подойди ближе!
Амадин скривилась:
– Я не собака, чтоб по первому зову кидаться!
– Ах ты! – не выдержав, староста подскочил к строптивице. Замахнулся и замер, окутанный магической паутиной заклинания.
– Что… – Амадин с изумлением переводила взгляд с мерцающей паутины на женщину.
Та улыбнулась.
– Обладать магией – это прекрасно, не так ли? Если, конечно, знаешь, как ей управлять!
Амадин криво усмехнулась.
– Поэтому вы здесь? – она не сводила взгляда с магички.
– Разумеется. Ты догадываешься, что тебя ждет?
– Вы лишите меня дара, – как она ни старалась, в голосе слышалась горечь.
Амадин прекрасно понимала, что только пробудившаяся в ней магия останавливает отчима от решительных действий.
Она прикусила губу, обдумывая, что делать дальше. Наверное, придется проститься с магией и бежать. Тайком выбраться на окраину деревни, шмыгнуть в лес, напрямую добраться до тракта и попроситься в первый же обоз.
– Только если ты не сдашь экзамен… да ты вообще слушаешь? – магичка хлопнула ладонью по столу.
– Ч-что? – Амадин моргнула.
– Девка, тебе оказана честь: учиться в столичной Академии Магии! – пробасил один из магов.
Тот, что сидел справа. Его товарищ только пожирал девушку глазами и то и дело облизывал пухлые губы. Амадин прищурилась:
– А что взамен?
– Взамен? – нахмурилась магичка.
– Обучение стоит немалых денег. У меня их нет. Вряд ли в Академии будут учить просто так.
– Будут. Но взамен ты должна сдавать ежегодные экзамены на высший балл.
– И все?
– Если войдешь в пятерку лучших – получишь стипендию и продолжишь учиться. Нет – либо оплатишь обучение, либо… – женщина грустно усмехнулась. – Либо в оплату обучения пойдет твоя магия. Скорее всего, тебя ее лишат.
– Я согласна!
Если бы тогда она знала, к чему это всё приведет, разве согласилась бы так легко? Амадин попыталась смахнуть слезы, но только размазала их по щекам. Глаза наверняка опухли, а нос покраснел. Дура, какая же она была дура! Надо было сразу понять, что просто так ничего не бывает. Но тогда… Четыре года назад она считала, что это ее шанс. Шанс изменить судьбу, начать новую жизнь, может быть, увидеть мир. Не убогую избу да курятник, а большие города, другие страны и чудесные места, о которых она только читала в книгах, когда приходила к отцу Антуану. Теперь до вожделенного диплома оставалось два триместра. И идя на экзамен, Амадин не сомневалась, что сдаст, и вот… один балл!
Она в досаде саданула кулаком по стене, охнула и потрясла рукой. На ребре ладони выступили капли крови. Амадин слизнула их, солоноватый вкус разлился по языку. Жаль, кровь была ее, а не магистра Сайлуса. Того самого мага, который приехал к юной крестьянке и смотрел на нее похотливым взглядом.
Его назначили проректором, когда Амадин заканчивала третий курс. Благо, он у них ничего не вел, и назначение просто отложилось в памяти как одно из рядовых событий. Но вот на четвертом… Магистр преподавал плетения вестников – небольших магических птиц, которые использовались для доставки сообщений между магами.
В первый учебный день, увидев его в аудитории, девушка вздрогнула, но магистр не обратил на нее никакого внимания, и Амадин подумалось, что он забыл ту их встречу. Она ошиблась. Магистр Сайлус умел терпеливо ждать.
Незадолго до экзамена он вызвал девушку к себе в кабинет. Она вошла, стараясь скрыть внезапно охватившую ее дрожь.
– Магистр, мне сказали, вы хотите меня видеть.
Он оторвал взгляд от книги, которую якобы изучал, и откинулся на спинку стула.
– Вы…
– Адептка Гросс, – она переминалась в дверях.
– Верно. Присаживайся, – он подождал, пока девушка займет указанный им стул, и придвинул ей папку.
– Вот, держи.
Амадин потянулась было к шагреневой коже, но в последний момент отдернула руку:
– Что это?
– Ответы на экзаменационные вопросы. Тебе же нужен высший балл.
– Что?! – от возмущения столь бесчестным предложением дыхание перехватило, и остальные слова замерли в груди.
Сайлус не заметил этого. Он медленно поднялся и обошел стол. Амадин настороженно следила за ним.
– Эта папка станет твоей в обмен на… – пухлая рука легла поверх ее ладони.
– Да как… – Амадин вскочила и повернулась. – Как. Вы. Смеете? Я немедленно расскажу все ректору!
– И что видела экзаменационные ответы? – он криво улыбнулся.
– Я их не видела.
– Тебе никто не поверит. Твое слово против моего.
Амадин опустила голову. Магистр Сайлус кивнул:
– То-то же! Если станешь послушной, малышка, то легко сдашь экзамен.
– А если нет? – процедила она сквозь зубы.
– Тогда пеняй на себя!
Амадин рискнула. Отказала магистру и… провалилась.
В каникулы она много размышляла, пытаясь понять, где в ее работе могла закрасться ошибка. По всему выходило, что она все задания решила правильно, но почти не сомневалась, что ее работу тоже проверял магистр Сайлус.
Стоило вспомнить о магистре, как на плечо опустился магический вестник. При мысли о том, что она уже никогда не будет их создавать, поскольку ее лишат дара, Амадин снова всхлипнула. Бледно-зеленая птичка тем временем ткнулась в руку, разворачиваясь в короткую записку.
"Мое щедрое предложение всё ещё в силе. Примешь и сможешь сохранить то, что тебе дорого. Буду ждать в салоне мадам Шуаз. В семь пополудни. Г.С."
Размазывая ладонью по щекам слезы и капли дождя, Амадин несколько раз перечитала записку, словно не сразу поняла ее смысл. Магический листок задымился и ярко вспыхнул, ладонь обожгло холодом. Опомнившись, Амадин перевела взгляд на руку. Магическое сияние почти сразу пропало, а на запястье блеснуло плетение – охранная руна. «Офия». Имущество. Многообещающе. Девушка криво усмехнулась и огляделась, соображая, где находится. Бесцельно слоняясь весь день по улицам, она не слишком отдалилась от академических кварталов, хотя район был не самым приличным.
Дождь усилился. Мимо Амадин пробежала парочка: рабочий в грязном картузе и горничная в некогда белом переднике. Они поторопились укрыться в арке и, судя по звукам, решили заняться друг другом прямо там. Хлюпающая носом девушка их ничуть не смутила. Тем не менее, проходя мимо, Амадин предпочла отвернуться.
Узкий проход вывел ее на знакомую улицу. Несмотря на дождь, она казалась очень оживленной: прохожие спешили куда-то, экипажи грохотали колесами по мостовой, то и дело окатывая зазевавшихся пешеходов водой из луж.
– Газету, красивая леди? – мальчишка в безразмерной кепке укрывался под широким козырьком и размахивал свежим номером.
Амадин нащупала в кармане несколько мелких монет, но в последний момент покачала головой.
Ей не нужны были новости, зато срочно требовалось согреться и подумать. Мокрый от дождя плащ давил на плечи, юбка покрылась брызгами грязи, башмаки и вовсе терли ноги через пропитанные водой чулки. Стиснув зубы, девушка направилась в трактир, располагавшийся на соседней от Академии улице.
“Веселый адепт” гласило название на вывеске. Все в округе прекрасно знали его. Место не дорогое, но кормили тут сносно, а главное, сытно. И все равно Амадин редко выбиралась из стен Академии, предпочитая тратить свободное время либо на учебу, либо на написание работ за других адептов.
Еще на первом курсе ее работы стали пользоваться успехом, поскольку она всегда соблюдала стиль заказчика, и подлог невозможно было обнаружить. Полученных от этого денег хватало на скромную жизнь в столице, Амадин даже умудрилась накопить небольшую сумму, которая теперь перешла в казну Академии. Осталось добыть еще два раза по столько же.
Она вздохнула и переступила порог трактира. Днем зал был почти пуст. Только трое друзей за столиком в углу явно прогуливали лекцию, да две адептки у окна старательно переписывали конспект. Никто из них не удостоил Амадин и взглядом.
– Чего пожелаете? – грузная женщина в фартуке подошла, как только девушка села за стол поближе к очагу и сняла плащ.
– Чай с травами, – прикинула девушка свои возможности, – и бульон с гренками.
Через несколько минут и глотков горячего напитка ледяной ком в груди начал понемногу отпускать. Отчаянье испарилось, зато пришла решимость.
Амадин вкалывала все эти годы не для того, чтобы из-за нелепой случайности вернуться в родную деревню, еще и без дара. Она должна была стать дипломированным магом любой ценой. Это была ее заветная мечта!
А ради мечты можно пойти на многое. А потом, когда она станет магом, она отомстит. Одним глотком Амадин допила чай и поставила на стол кружку, словно заправский пьянчуга. Расплатившись, девушка вышла и огляделась в поисках извозчика. Черная потрепанная коляска подъехала почти сразу. Мокрая худая лошадь недовольно взглянула на Амадин, словно упрекая в том, что из-за таких, как она, бедным животным приходится работать в дождь. Возница сидел на козлах, нахохлившись, словно воробей:
– Куда вам? – просипел он, не выпуская изо рта изогнутую трубку.
– Рю де Тампль, пять, – девушка без запинки назвала адрес.
И тут же поняла свою ошибку. Мужичок, до этого момента смотревший на промокшую студентку с жалостью и сочувствием, смерил ее совсем другим, оценивающим взглядом. Но монетку принял.
– Садись… – сплюнул он сквозь зубы.
Девушка послушно забралась в потрепанную коляску. Понимая, куда едет пассажирка, кучер даже не стал слезать с козел, чтобы помочь. Экипаж со скрипом тронулся, Амадин откинулась на сидение, смотря поверх намокшего капюшона возницы невидящим взглядом.
Сердце тревожно билось, а ладони вспотели. Она догадывалась, что сделает с ней Сайлус, и мысленно уговаривала себя вести благоразумно и покориться неизбежному. Ведь это всего один раз, а потом… Слишком поглощенная своими переживаниями, она пропустила тот момент, когда экипаж остановился.
– Приехали! – хриплый голос возницы ворвался в мысли.
Девушка тяжело вздохнула, решаясь, и вышла. Кучер подстегнул лошадь, колесо коляски попало в лужу. Амадин обдало очередной порцией воды и грязи, но она не обратила на это внимания, обреченно рассматривая особняк, выкрашенный в светло-серый цвет. Огромные окна были наглухо занавешены портьерами, которые надежно скрывали посетителей особняка от любопытствующих взглядов, но девушка, как и все в столице, прекрасно знала, что происходит внутри.
Салон госпожи Шуаз был в столице заведением широко известным в Сен-Кантене и так же широко порицаемым. Прилюдно.
Обыватели судачили. Газеты писали заказные статьи для повышения нравственности населения, но двери особняка на стыке двух районов города были по-прежнему открыты. Его посещали все: заезжие купцы, солидные горожане, маги, аристократы…
Каждый из них мог прийти и получить желаемое. “Девочки Шуаз” славились своим умением ублажить любого. В стенах Академии шушукались, что там иногда видели адепток старших курсов, но Амадин никогда не интересовалась слухами. И вот теперь она сама стоит у порога.
Девушка оглядела себя с горькой усмешкой. Вряд ли будущий любовник придет в восторг от ее вида. Мокрые волосы прилипли к лицу, плащ забрызган грязью, как и подол платья, а стоптанные ботинки были далеки от изящества.
Еще одно платье такое же форменное и унылое, но хотя бы чистое лежало в шкафу в комнате девушки, но ехать туда переодеваться не было ни сил, ни желания. К тому же время поджимало. Амадин мстительно прищурилась: что ж, господин магистр, вы знали, кого зовете! Теперь каждому из них придется потерпеть. Ей – то, что произойдет, а самому магистру – ее внешний вид.
Двери распахнулись, едва девушка ступила на последнюю ступень крыльца особняка. На дождливую улицу плеснуло теплым светом, звуками клавесина и гулом голосов, сопровождающимся звонким наигранным смехом.
– Куда? – невысокий мужчина с кривым носом и плотно прижатыми к лысой голове ушами перегородил дорогу. Вместо ответа Амадин продемонстрировала запястье, на котором переливалась руна.
– Мне назначено.
– Кто?
Не поняв, что конкретно имел в виду охранник: кто она такая или же кто назначил встречу, девушка неопределенно пожала плечами. Где-то в глубине души Амадин надеялась, что ее погонят прочь, тем самым решив все за нее.
Охранник окинул цепким взглядом форменное платье, виднеющееся из-под плаща, потребовал еще раз продемонстрировать руну на запястье, затем сверился со списком, висевшим на стене, и отступил:
– Второй этаж, пятая дверь слева.
– Спасибо…
Вот и все. Обратного пути нет. Решительно выдохнув, Амадин переступила порог и сделала несколько шагов по направлению к лестнице.
– Стойте! Это никуда не годится! У нас приличный дом свиданий!
Голос заставил Амадин вздрогнуть. Она обернулась. За спиной стояла невысокая женщина. По всей видимости, она только что вышла из двери, которую не было заметно в полутьме коридора.
Амадин замерла, изучая владелицу особняка. В том, что перед ней сама мадам Шуаз, девушка не сомневалась.
Светлые тщательно завитые волосы едва достигали плеч, глаза были густо подведены черным, бледные щеки украшал искусственный румянец, подчеркивающий высокие скулы. Но самое неприятное – взгляд. Холодный, оценивающий. Под ним Амадин сразу вспомнила стоимость своей одежды до последнего медяка.
В руке мадам держала длинный мундштук с папиросой. От табачного дыма Амадин закашлялась. Не обращая никакого внимания на это, женщина глубоко затянулась, выпустила несколько клубов сизоватого дыма.
– Я не могу допустить подобное у себя…
Девушка молча переминалась с ноги на ногу, не зная, как поступить: уйти или проявить настойчивость. Будет достойной шуткой, если её не пустят даже в бордель.
– Мадам, у девушки личное приглашение от магистра Сайлуса, – вполголоса сообщил охранник.
– О, магистру нравятся институтки, как неожиданно! – усмехнулась мадам.
Амадин зло сверкнула глазами и собиралась сказать, что магистру больше всего нравится власть, но она не успела. Мадам Шуаз цепко схватила ее за руку:
– Кажется, я знаю, что можно сделать. Пойдем!
Она потянула девушку за собой вглубь коридора и втолкнула в одну из дверей:
– Сюда!
Амадин обвела комнату настороженным взглядом. Ни кресел, ни кушеток, зато огромное количество ширм и зеркал. Две девицы толпились у туалетного столика, делая вид, что рассматривают свои отражения. Платья на обеих были с таким вырезом, что непонятно, как они вообще держались, а не соскальзывали с груди. За одной из ширм кто-то то шелестел юбками.
– Девочки, поторопитесь! Клиенты не должны скучать! – мадам хлопнула в ладоши.
Девицы обернулись, ойкнули и поспешили выскользнуть из комнаты. Амадин проводила их мрачным взглядом, понимая, что вот-вот станет одной из них.
– Институтка, институтка, – хозяйка салона уже перебирала наряды, отвергая один за другим: – под это нужен корсет, под этот грудь побольше, слишком вычурно. Вот! Это будет прелестно!
Она обернулась к Амадин и раздраженно воскликнула:
– Почему ты до сих пор одета!? Переодевайся.
– Зачем? – Амадин окончательно растерялась. Одно дело остаться в своей одежде, пусть и мокрой. Другое дело – надеть вызывающий наряд, словно она желает соблазнить мерзкого магистра. Игнорируя ее растерянность, мадам Шуаз всучила красный бархат:
– Надевай!
Тяжелый запах притираний, нафталина и пота ударил в нос, заставив поморщиться.
– Но…
– Давай побыстрее, магистр не любит ждать!
Понимая, что выбора нет, Амадин начала расстегивать пуговички на своем платье. В эту минуту в дверь тихо стукнули:
– Мадам, его сиятельство прибыл!
– О, – отточенным движением женщина поправила пряди и бросила взгляд в зеркало.
– Мне надо идти. Как сменишь платье, пойдешь к лестнице. Второй этаж, пятый кабинет. Запомнила?
И она ускользнула прочь, из коридора донесся ее нарочитый смех и грубоватый мужской голос.
Дверь захлопнулась, Амадин повернулась к зеркалу и наконец смогла рассмотреть, что ей вручили.
Потрепанное платье из винно-красного бархата с кружевом на лифе и некогда белыми кружевными манжетами действительно походило на форменное ученическое, но с первого взгляда на глубокий вырез становилось понятно, какие именно науки постигает на учебе его обладательница.
Но даже оно выглядело пристойнее, чем то, в котором девушка пришла. И определенно было чище, но все равно чужое…
Украдкой оглядевшись, Амадин сотворила бытовое заклинание, чтоб очистить и высушить свою одежду. Конечно, поскольку она переступила порог этого дома добровольно и осознанно, ей стоило подчиниться приказам мадам Шуаз. Но девушка физически не могла заставить себя переодеться в наряд, явно сменивший на своем веку ни одну хозяйку. От унылой серой шерсти на мгновение повалил пар, песчинки и частицы грязи осыпались с подола на истертый ковер. Убедившись, что выглядит пристойно, девушка отбросила бархатное платье на ближайший стул.
– Гросс? Амадин Гросс? – изумленный оклик застал ее обернуться.
– Шарлотта Вайнберг?! – девушка с удивлением опознала знакомую адептку. – А я… ну…
Амадин растерянно замерла.
– Ой брось, всем нам хочется выбраться из нищеты, – Шарлотта неприятно усмехнулась и вышла из-за ширмы, одетая в одни лишь чулки и короткую полупрозрачную сорочку, прижатую корсетом.
– Но… что ты тут делаешь? – выпалила Амадин.
– Полагаю, то же, что и ты. Хотя, признаться, я даже поставила десяток полновесных тайлеров на то, что ты сможешь получить диплом, не зарабатывая на жизнь тем, чем все мы.
– Все мы?
– О да. А ты не в курсе? – Шарлотта подошла к зеркалу, подкрасила губы ярко-алой помадой, чмокнула губами, распределяя пигмент, и снова обернулась. – Либо ты входишь в пятерку лучших. Либо зарабатываешь на свое обучение здесь.
– Есть и третий вариант. – пробормотала Амадин.
– Отдать свои магические силы на дурацкие стержни для технических изобретений и катиться восвояси? Прекрасная альтернатива! И все равно при этом ты окажешься здесь. Только без магии, а так есть хотя бы шанс получить диплом и забыть обо всем! – не закрывая тюбик помады колпачком, Шарлотта кинула его на трюмо, и он покатился, оставляя на лакированной поверхности алый след. – Как по мне, так проще раздвинуть ноги. Приятного, конечно, мало, но можно закрыть глаза и думать о дипломе.
– Неужели все так? – изумилась девушка.
– Из нищих – большинство. Здесь хорошо платят. Хотя первый раз, конечно, приходится с Сайлусом или кем-нибудь из его друзей. Так что добро пожаловать в наши ряды, подруга! – Шарлотта подхватила тюбик помады, вручила Амадин и вышла, не озаботившись надеть что-либо поверх белья. В комнату снова ворвались музыка и смех из зала.
Девушка судорожно вздохнула. Хочет она или нет, но сейчас она должна стать частью этого мира. Смириться, потому что на кон поставлено очень многое. Перетерпеть, поскольку четыре года усилий стоят этого.
Амадин покрутила в руках помаду, мазнула по губе, оставляя карминный след. Приложила к себе платье. Волосы окончательно растрепались и падали на лицо, девушке не сразу удалось откинуть их, чтобы посмотреть в зеркало. Там отразилась незнакомка: бледная кожа, лихорадочный румянец, заливший щеки, и диковатый взгляд темных глаз.
Амадин внимательно рассматривала себя, удивляясь, какой крохотный шажок отделяет приличную девушку, что зарабатывает честным трудом, от шлюхи, продающей свое тело ради перспективы в дальнейшем стать благопристойной дипломированной магичкой. Даже если эту ночь удастся скрыть от окружающих, все равно она сама будет знать, что продала себя. Горько усмехнувшись, Амадин отшвырнула потертый бархат прочь и вышла.
В коридоре не было ни мадам, ни охранника, да и Шарлотта уже ушла. Из-за закрытых дверей зала на первом этаже доносился грубый смех, перемежаемый визгами и играющей невпопад музыкой, словно кто-то никак не мог попасть по нужным клавишам.
– Еще шампанского! – требовательный голос перекрыл шум.
Опасаясь, что двери зала откроются и ее увидят присутствующие, Амадин метнулась к лестнице. Держась за перила, она еще поколебалась, но часы пробили семь, и девушка, тяжело вздохнув, поставила ногу на ступеньку. В конце концов, это только один раз…
Двери уходили по коридору в обе стороны. Музыку тут было совсем не слышно. Наверняка наложены магические чары. Проверять, насколько они сильны, Амадин не рискнула.
Девушка вытерла вспотевшие ладони о подол, отсчитала третью дверь влево и толкнула её. Комната была похожа на детскую. Ширма, небольшая кровать, россыпь солдатиков и лошадок – это сбило с толку. Амадин растерянно замерла, увидев женщину в еще более гротескной униформе, чем была предложена ей. Только чулки, фартук и чепец. И короткий хлыст. Черная бархатка сдавливала шею, но не могла скрыть края уродливого шрама. Все вместе выглядело так, словно девице отрезали и потом снова пришили голову.
– Нянюшка, ну где же ты? – капризно раздалось из-за низкой софы, и только тогда Амадин разглядела второго обитателя комнаты. – Я разбросал игрушки!
Голый мужчина обнаружился на полу, стоял он на четвереньках. И слепо вертел головой с завязанными глазами.
– Негодный мальчишка! – отозвалась женщина. Заметив случайную гостью, она зло прищурилась и поманила, предлагая хлыст. Амадин вспыхнула и выскочила прочь, сопровождаемая издевательским смехом.
Кажется, мадам Шуаз говорила пятый кабинет? Наконец, разобравшись в нумерации, девушка подошла к искомой двери, открыла и переступила порог.
– Добрый вечер.
Эта комната была обставлена более привычно: трюмо, кресло, столик, на котором стояла полупустая бутыль, судя по цвету, с коньяком. И кровать. Огромная, с алым бархатным покрывалом и золоченым расписным изголовьем, она невольно притягивала взгляд. Длинные черные ленты, продетые в завитки резьбы, зловеще переливались при свете свечей.
– А, явилась! – фыркнул магистр Сайлус, наконец переключая внимание на себя. Облаченный в халат, он развалился в кресле. Твидовые штанины, не доходящие до щиколоток, подчеркивали худобу ног. Судя по запаху, витавшему в комнате, магистр уже хорошо приложился к бутылке.
– Трудно отказать, когда так настойчиво приглашают, – Амадин очень старалась говорить твердо, но голос дрожал.
– Поняла, в чем твое счастье? Тогда иди сюда, – магистр похлопал по подлокотнику.
– Не так быстро, – покачала головой девушка. – Мне нужны гарантии.
– Гарантии?
– Да, гарантии, что не отчислите меня.
С минуту они смотрели в глаза друг другу, потом магистр пожал плечами.
– Как дурой была, так ей и осталась! – он тяжело встал и, шатаясь направился к кровати. Толкнул неприметную дверь, вышел, но сразу же вернулся, демонстрируя Амадин вексель на триста золотых тайлеров, выписанный на ее имя.
– Он твой… ну, после сегодняшней ночи, конечно.
– Конечно, – эхом отозвалась она. Мелькнула мысль выхватить вексель и сбежать, но магическая печать на документе сверкнула, давая понять, что документ защищен от грабителей.
– А теперь иди сюда.
Вексель небрежно полетел на трюмо.
Шаг. Еще один. Магистр подошел вплотную, по-хозяйски окинул взглядом и, положив руку на талию, резко притянул к себе.
– Ну что, девочка, а ведь сколько лет ты была лучшей? – пухлые, лоснящиеся губы раздвинулись в улыбке.
Изо рта пахнуло, и Амадин затаила дыхание. Может, нужно было пить не чай, а хорошенько набраться вином, тогда было бы не так противно? Телом она чувствовала его дряблый живот и напряженное естество, упирающееся ей в бедро. Ладонь магистра скользнула с талии вниз, пальцы до боли сжали ягодицу.
– Какая ты… крепенькая! Давай, отличись сегодня, и я похлопочу для тебя о дипломе с отличием…
Он гнусно захихикал. Амадин отчетливо осознала, что сейчас ее повалят на кровать, задерут юбки и …
– Нет! – она, и откуда только взялись силы, оттолкнула мужчину. – Я… я передумала!
– Чта-а? – Сайлус сделал вид, что не расслышал.
– Я…я передумала. Я не хочу, ничего не хочу… – она постаралась, чтобы голос звучал твердо, хотя руки подрагивали, а дыхание сбивалось.
– Да кто тебя спрашивать будет?! – хмыкнул магистр. – Хотя… не хочешь, говоришь? Тогда на колени! Заодно и поймешь, зачем женщинам рот нужен!
Он развязал полы халата и начал расстегивать штаны.
Представив, что она сейчас должна будет делать, Амадин замутило. Воздух в комнате показался спертым.
– Простите, я… мне надо… – зажав рот рукой, она метнулась к выходу, замки не поддавались, и она выбила их магией, сметая заодно хлипкие охранные чары. Воздух вокруг заискрил. Не обращая на это внимания, Амадин кинулась бежать.
– Стой! – зычный голос магистра, усиленный магией, эхом запрыгал по коридору. – Остановите ее!
Вокруг трещали и рвались плетения. Внезапно стало слышно и то, что происходит в соседних номерах, и шум, доносящийся с первого этажа.
Встревоженный охранник показался на лестнице. При виде Амадин его глаза нехорошо сверкнули. Девушка отпрянула, машинально отбила парализующее заклинание, выпущенное из амулета, а потом, понимая, что оказалась в западне, кинулась обратно. Чистым потоком магии отшвырнула магистра, как раз выскочившего из комнаты, и понеслась по коридору дальше в надежде, что найдется хотя бы одна открытая дверь.
Она нашлась, вернее, распахнулась, едва не задев девушку по лицу.
– Что здесь…
Амадин не стала останавливаться, прошмыгнула под рукой полуодетого мужчины, в два прыжка перелетела комнату. Игрнорируя закладывающий уши визг женщины, лежавшей на кушетке, распахнула окно и прыгнула в темноту ночи. Плетения, позволяющие смягчить падение, они изучали на втором курсе, сотворить его не составило особого труда, поэтому девушка плавно спикировала на кусты, окружавшие особняк. Благо ветви оказались без колючек.
– Держи ее! – раздавалось из распахнутых окон.
Девушка спешно выбралась из зарослей и кинулась прочь по улице, расталкивая удивленных прохожих.
Глава 2. Амадин Гросс
Странно, но погони не было. Амадин несколько раз сворачивала в подворотни, чтобы отдышаться, и прислушивалась к шуму с улицы. Ничего. Никто не кинулся за ней с криком “Держи преступницу!”, охранник не свистел, призывая жандармов, а возмущенные окрики прохожих, которых она расталкивала, быстро утихли.
Постепенно паника улеглась, и к беглянке вернулась способность мыслить здраво. Пусть даже мадам Шуаз не подаст на нее в жандармерию за погром, возвращаться в общежитие Академии и уж тем более приходить на занятия смысла не было. Магистр Сайлус наверняка поджидал ее там с приказом об отчислении и лишении дара.
Амадин представила себе презрительные взгляды преподавателей, перешептывания однокурсников за спиной, насмешки, брошенные в лицо, и тяжело вздохнула. Столько лет упорного труда и все зря. Девушка не представляла, как она сможет жить без магического дара. Это словно лишиться руки или ноги. Или жизни.
Амадин тяжело вздохнула, понимая, что ей оставалось только одно – бежать. Бежать из страны, осесть в каком-нибудь унылом городишке и жить по поддельным документам. Конечно, если она сможет их раздобыть. Ведь почти все деньги, что были у нее, она уже внесла как задаток за обучение.
Амадин вышла из подворотни и двинулась вдоль улицы, гадая, стоит ли ей пытаться получить номер на каком-нибудь постоялом дворе или лучше не рисковать. Она уже почти решила ночевать в парке, когда ее окликнули.
– Амадин?! Амадин Гросс! Да погоди же!
Девушка обернулась и заметила хорошенькую молодую женщину, приветливо махавшую ей из модного ландо.
– Полетт? – она моментально вспомнила аристократку, учившуюся на курс старше. Полетт была не слишком умна, но богата, при этом обладала покладистым характером. Амадин часто писала для нее работы, пока отец Полетт не решил, что дешевле выдать дочь замуж, чем тратиться на обучение, которое все равно не давалось. Судя по виду бывшей соученицы, решение было правильным. Во всяком случае, одета она была элегантно, а коляска, запряженная парой серых рысаков, выглядела роскошной.
– Что ты здесь делаешь в такой час? – поинтересовалась соученица.
Амадин как можно более небрежно пожала плечами:
– Гуляю.
– В таком виде? – Полетт изумленно приподняла брови.
– Ну какой есть, – понимая, что вопрос задан не со зла, Амадин не стала огрызаться. Бывшая соученица покачала головой.
– Ты простудишься!
– Не беспокойся, я крепкая! – уверила девушка и чихнула.
Полетт покачала головой.
– Знаешь что, – решительно сказала она. – Я живу неподалеку. Если хочешь – поехали ко мне, ты сможешь обсохнуть и согреться.
Амадин намеревалась отказаться, но заметила подозрительно рассматривающего ее жандарма и передумала.
– Хорошо, – она проворно забралась в ландо, стараясь не задеть нарядно одетую подругу. Подождав, пока она устроится поудобнее, Полетт махнула рукой. Кучер недовольно нахмурился, но возразить не посмел.
Особняк действительно оказался совсем рядом. Ландо остановилось у крыльца. При виде белоснежных колонн, точь-в-точь напоминающих особняк Шуаз, Амадин вздрогнула, но сразу же взяла себя в руки. Под ничего не значащую болтовню Полетт они вошли внутрь.
Резкий запах табака ударил в нос, а глаза защипало от дыма. Хозяйка ахнула и замахала рукой, пытаясь разогнать сизые клубы.
– Жонас, что происходит? – поинтересовалась она у лакея, открывшего им дверь.
– Гости, мадам.
– Только этого нам не хватало! – Полетт как-то странно посмотрела на Амадин. – Прости…
– Нет, ничего, я понимаю, – та повернулась, намереваясь уйти, но подруга схватила ее за руку:
– Еще чего не хватало!
– Но… – Амадин нерешительно взглянула на дверь, из-за которой доносились мужские голоса и смех.
– Это гости моего мужа. Судя по всему, достойных дам там нет, значит, мы можем отправиться в мои комнаты.
Амадин прищурилась. Теперь она поняла, почему бывшая соученица так зазывала ее к себе. У нее самой явно не все радужно в семейной жизни, и случайная гостья – отговорка для самой Полетт, чтобы не общаться с мужем.
– Ну пожалуйста, – очень тихо добавила хозяйка дома, подтверждая подозрения.
– Ладно, но у меня с собой нет вещей, – созналась Амадин. – А платье, как ты видишь, насквозь промокло…
– Это не проблема, у меня много нарядов! Даже слишком много, – показалось, или в голосе Полетт слышалась горечь.
Стараясь не шуметь, чтобы не привлекать внимания мужчин, они прошли на второй этаж, где хозяйку ждала горничная. При виде Амадин служанка поджала губы, но ничего не сказала.
– Николь, помогите моей подруге переодеться, – приказала Полетт.
– Да, мадам, – горничная повернулась к Амадин. – Где ваш багаж, мадемуазель?
– У меня его нет, – девушка невольно покраснела, понимая, что выглядит приживалкой.
Николь только приподняла брови, выражая изумление.
– Амадин не рассчитывала на нашу встречу и ничего с собой не взяла. Она наденет мое платье, – Полетт повернулась к гостье и махнула рукой в сторону одной из дверей. – Все там. Выбирай!
На бесстрастном лице служанки не дрогнул ни один мускул, но Амадин видела, как недовольно сверкнули ее глаза. Не желая обидеть хозяйку дома, девушка зашла в гардеробную.
Запах лаванды моментально ударил в нос. Не сдержавшись, Амадин чихнула.
– Осторожнее, мадемуазель! Здесь очень дорогие вещи, – всполошилась Николь, зашедшая следом.
– Да, конечно.
Стараясь не выдать своего восхищения при виде роскошных тканей, блестящей вышивки бисером и тонких кружев, девушка выбрала скромное темно-зеленое платье с белоснежным воротником и манжетами, чем заслужила одобрительное хмыканье горничной.
– Позвольте, я вам помогу, мадемуазель? – уважения в голосе Николь прибавилось.
– Спасибо, думаю, что я справлюсь.
Амадин дождалась, пока горничная выйдет, и шумно выдохнула. Присутствие служанки и взгляд, буравящий спину, нервировали. Девушка сосчитала до десяти и только потом начала переодеваться.
– Но это платье было модным в конце позапрошлого сезона, – охнула Полетт, когда Амадин вышла из гардеробной. – Я тогда еще училась в Академии!
– Я и сейчас там учусь, – напомнила девушка. – Так что мой выбор оправдан.
– Да. Конечно, эти дурацкие правила: адептка должна быть скромной! – весело рассмеялась Полетт, но Амадин уловила истерические нотки в голосе. Она кинула задумчивый взгляд на бывшую соученицу, гадая, что она имела в виду, но та уже отвернулась, чтобы отдать распоряжения насчет ужина.
Странно, но пока они пили восхитительно вкусный чай и заедали сэндвичами, хозяйка дома то и дело смотрела на часы, а потом прислушивалась к гулу, доносившемуся с первого этажа.
– Полетт, мне, наверное, пора, – выдержав положенное для визита время, Амадин встала, но бывшая соученица схватила ее за руку.
– Послушай, не могла бы ты остаться у нас на ночь?
– Что?
– Уже поздно, думаю, будет лучше, если ты переночуешь у нас, – Полетт старательно делала вид, что любуется часами на каминной полке.
– Это из-за твоего мужа? – Амадин не стала бродить вокруг да около. – Ты не хочешь с ним спать?
В первый год, ощущая себя полной деревенщиной, Амадин помимо магии изучала учебники этикета и знала, что по правилам хорошего тона в случае ночевки гостей супруги должны были оставаться каждый в своей спальне.
Полетт вздохнула:
– Я не должна тебе говорить, ты же не замужем…
– Если ты забыла, то я приехала из деревни и знаю, откуда берутся дети, – отмахнулась Амадин. – Так что? Он тебе противен?
– Не знаю. Нет… или да… понимаешь, Тристан… он хочет наследника и очень часто приходит, а когда он пьян, то еще и… – Полетт прикрыла рот рукой и в испуге посмотрела на подругу.
Амадин зябко передёрнулась, прекрасно понимая, что имеется в виду: судя по всему, муж Полетт удовлетворял свои потребности и не задумывался о том, чтобы доставить удовольствие супруге. А ведь Амадин и сама сегодня вечером была обречена на подобную участь.
– Так ты останешься? – Полетт умоляюще посмотрела на нее.
– Да, конечно, – кивнула девушка.
В конце концов, кровать здесь гораздо комфортнее, чем на постоялом дворе, и к тому же вряд ли подруга возьмет с нее плату за ночлег.
– Только мне надо встать рано утром, – предупредила она Полетт.
Та пожала плечами:
– Не проблема, я скажу слугам, чтобы они приготовили тебе завтрак.
Весь вечер они просидели, вспоминая время учебы. Общие друзья, преподаватели, старые шалости…
– А помнишь, когда нам только выдали форму? – Амадин усмехнулась. – Приезжие девушки вроде меня восхищались кроем и фасоном…
– А столичные ужасались качеству ткани и в тот же вечер побежали к портнихам заказать такое же, но из хорошей ткани, – усмехнулась Полетт.
– Точно, у тебя была лидейская шерсть! – Амадин вздохнула. – Мягкая как пух и теплая!
Подруга кивнула:
– А помнишь, ты сделала мне доклад по теории магических плетений, а я его открыла только на занятии и то вверх ногами! Хорошо, что магистра Шурола в тот момент замещал Каллахан!
– Он тебе его зачел?
– Ты б знала, сколько отец платил за мою учебу! – Полетт подперла ладонью щеку. – Если бы не Тристан…
– Ты скучаешь по Академии?
Подруга молча отпила чая, глядя в окно, и образ глупенькой, но красивой папиной дочки поблек, смазался.
– Знаешь, я, может, и не хватала звезд с неба, но мне нравилось учиться, нравились шалости, нравились занятия магживописью.
– У тебя неплохо получалось, – вспомнила Амадин экспериментальный факультатив по зачарованию изображений, там создавали плетения, добиваясь того, чтобы картинки начинали двигаться. Развлечение, не более, но некоторым адептам нравилось заниматься этим.
– Тогда я понимала, что и зачем делаю. А сейчас – нет, – Полетт заглянула в чашку и налила себе еще чая.
– Ну это достойное занятие для девушки высокой фамилии – выйти замуж и родить наследников, – без намека на веру в сказанное процитировала Амадин учебник.
– Да, мне всегда так говорили сначала няни, потом гувернантки. Достойно, прилично, положено, – и в голосе подруги прозвучала горечь. – И не важно…
– Что?
– Да какая разница что? Все не важно! – она звонко хлопнула ладонью по столику, чашки звякнули. Полетт смутилась, но тут же взяла себя в руки.
– Извини, я не должна…
– Все в порядке, – уверила ее Амадин и тут же украдкой зевнула. – Ой, прости…
– Тебе же рано вставать! – всполошилась Полетт. – А я…
Она протянула руку к шелковому шнуру системы оповещения для слуг.
– Мадам? – Николь снова появилась в комнате.
– Покажи моей подруге ее спальню и помоги подготовиться ко сну, – распорядилась хозяйка дома.
– Да, мадам. Прошу, – Николь сухо улыбнулась.
Амадин кивнула подруге и вышла. Горничная последовала за ней и сразу же обогнала, показывая дорогу к гостевой спальне.
– Прошу, мадемуазель, сюда… – Николь распахнула одну из дверей
“Тебе тут не место, у нас приличный дом!” – буквально кричал ее взгляд. Амадин хотела бы, чтобы горничная произнесла это вслух, но слишком хорошо вышколенная служанка молчала.
– Думаю, я справлюсь сама, ступай… те – последнее вырвалось само, и девушка смутилась.
Николь хмыкнула и с видом королевы удалилась, а Амадин подошла к окну и распахнула раму, вдыхая холодный ночной воздух.
Страхи в ней всколыхнулись с новой силой. Она не понимала, что предпримет Сайлус, но не сомневалась, что надо бежать из Сен-Кантена. Магистр злопамятен и не остановится ни перед чем, пока не получит реванш. А поскольку он родственник министра образования, связей и возможностей у него хватит.
Мужской смех, прозвучавший совсем рядом, заставил вздрогнуть. Где-то хлопнула дверь, запах табака ударил в нос. Амадин не сразу сообразила, что гости, развлекавшиеся в столовой, решили выйти на террасу.
– Герцог, вам опять везет! – раздался зычный голос. – Недаром говорят, рыжим счастье!
– Он не рыжий, – пьяным голосом протянул второй участник разговора. – Где ты видишь у него рыжие волосы?
В ответ раздался короткий смешок, от которого у Амадин по коже пробежали мурашки, а дыхание почему-то сбилось.
– И все равно он хитрый лис!
– Лисам – счастье, – усмехнулся еще один.
Его проникновенный баритон заставил сердце колотиться в груди сильнее. Амадин даже попыталась высунуться из окна, чтобы увидеть его обладателя, но вовремя опомнилась. Но закрывать раму не стала, поуютнее устроилась на подоконнике, прислонившись спиной к откосу, и прислушалась.
– Кстати, ваша светлость, прелестная Аморетт утверждает, что она дала вам отставку…
– Вот как? – снова этот баритон, от которого волоски на коже становятся дыбом. – Что ж… она не первая и не последняя.
Эти слова были встречены громким хохотом.
– Ты не потребуешь у нее удовлетворения?
– Она уже удовлетворила меня… неоднократно.
– И теперь на большее она не способна? – глумливо продолжал пьяный.
– Если есть желание – никому не возбраняется проверить, – судя по голосу, обладателю баритона не слишком нравилась тема разговора. – Если, конечно, хватит денег.
– Рейнард, ты не возражаешь, если я возьму ее под свое покровительство? – собеседник ничего не заметил, и Амадин с укором покачала головой: надо же быть таким самонадеянным.
– Тебе не хватает молодой жены? – вмешался третий.
– Она слишком чопорна… мне скучно.
Амадин нахмурилась. Хоть и не близкая подруга, Полетт не заслуживала такого отношения мужа. Хотя… если Тристан заведет любовницу, он меньше станет захаживать в спальню к жене, и та вздохнет спокойно.
– Вдобавок Полетт глупа, и с ней совершенно не о чем говорить! – тем временем жаловался хозяин вечеринки.
– Вынужден тебя огорчить: вряд ли Аморетт поддержит философскую беседу! – усмехнулся Рейнард. – Ей ближе варьете.
– Тогда не понимаю, почему вы с ней расстались? – подхватил еще один.
– Мне наскучил репертуар. К тому же Аморетт начала посматривать в сторону галерки, а я не желаю делить свою любовницу даже с партером!
– Она изменяла? – спрашивающий пьяно захихикал. – Великому герцогу?
– Нет, до этого не дошло. Я почуял опасность раньше.
– Хитрый лис! – с уважением протянул Тристан. – Пойдемте пропустим еще по рюмашке! Рейнард, ты с нами?
– Идите, я присоединюсь к вам позже.
Дверь снова хлопнула. Шаги на террасе сменились хрустом гравия. Похоже, обладатель баритона решил пройтись по саду.
Амадин покусала губы, пытаясь осмыслить услышанное. Если она правильно поняла, прогуливающийся в саду Рейнард был герцогом, и сейчас расстался с очередной любовницей. Вполне вероятно, он ищет замену, и почему бы ей…
Девушка бросила на себя взгляд в зеркало. От постоянного напряжения щеки впали, а под глазами залегли круги усталости, но в темноте ночи этого не видно. Зато сами глаза казались больше. Темно-карие, опушенные черными ресницами, они лихорадочно сверкали от волнения.
Дрожащими пальцами Амадин расплела косу и тряхнула головой. Густые волосы водопадом заструились по спине почти до ягодиц, скрывая угловатые плечи и выпирающие в разрезе ночной рубашки ключицы. Девушка поправила темные пряди и еще раз критически изучила свое отражение. Не красавица, конечно, но достаточно привлекательная. Правда, очень худая. С другой стороны, герцогу ведь не суп из нее варить…
“Опомнись! – возвопил внутренний голос. – Ты же сбежала от Сайлуса! И собираешься продать себя первому встречному?”
– Он герцог, – ответила Амадин самой себе. – Наверняка влиятелен и богат. И уж если продавать себя, то нужно сделать это как можно дороже…
Снова послышались шаги. Рей возвращался. Девушка вскарабкалась на подоконник, выдохнула, сотворила защитное плетение, чтобы не разбиться, и шагнула вниз.
Глава 3. Амадин Гросс
То ли Амадин в волнении перепутала слова заклинания, то ли вмешалась какая-то сила, но плетение расползлось, как плохая пряжа, и девушка рухнула на дорожку, охнув от боли, потому что острый гравий впился в бедро.
– Что за… – чарующий голос заставил поднять голову.
При виде того, кого друзья называли Рейнардом, глаза расширились, а во рту пересохло. Меньше всего она ожидала увидеть в ночном саду Великого инквизитора Рейнарда де Треви, герцога л’Армори, носящего звание Карающего меча королевства. О нем ходили дурные слухи. Близкий друг короля, надменный и гордый, он очень рано потерял родителей и был чужд милосердия. Поговаривали, что он заключил сделку с Темными богами, обменяв свое сердце на удачу во всех начинаниях.
Он стоял и с удивлением взирал на девицу, буквально свалившуюся ему под ноги. Амадин даже пожалела, что не может провалиться сквозь землю. Растрепанная, в чужой ночной рубашке, которая при падении задралась выше колен, обнажая ноги, она показалась самой себе жалкой и беспомощной.
– Д-добрый вечер, – пролепетала она, но тут же вспомнила, что мужчины любят беспомощных женщин. Это придало сил, и девушка решительно продолжила. – Я… я согласна быть вашей любовницей!
– Что? – брови герцога поползли наверх. Он несколько раз моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. – Быть моей… кем?
– Вашей любовницей, – Амадин поднялась и начала отряхивать рубашку. – Только недолго…
Золотисто-зеленые глаза мужчины весело сверкнули. Он демонстративно огляделся:
– Прямо здесь?
– Мы можем пройти в дом, – с замиранием сердца предложила Амадин. – Там есть… спальни…
Когда она спешно обдумывала свой план, то не рассчитывала, что герцог может потребовать, чтобы она немедленно приступила к своим обязанностям.
– Только нам надо обговорить детали, – спешно добавила девушка.
– Какие детали? – подчеркнуто вежливо поинтересовался инквизитор. Судя по блеску глаз, он либо был изрядно пьян, либо эта игра доставляла ему удовольствие. Впрочем, одно не исключало другое.
– Я становлюсь вашей любовницей, а взамен вы выплачиваете мне триста золотых тайлеров! Но деньги вперед! – это все, что пришло ей в голову.
От такой наглости Рейнард присвистнул.
– Триста тайлеров – внушительная сумма. Могу я поинтересоваться, зачем она вам?
– Оплатить обучение в Академии Магии, – Амадин не видела причин утаивать правду.
– Оно стоит немного больше, – заметил собеседник.
– Остальная сумма уже внесена.
– Вот как? И на какой срок вы готовы заключить эту сделку?
– П-простите? – девушка нахмурилась.
– Вы сказали: “Ненадолго”. Что под этим подразумевается?
– Н-не знаю, – растерялась Амадин.
Она ожидала, что герцог либо с радостью ухватится за ее предложение, либо откажет, и не была готова к словесной игре, тем более стоя в саду в одной полупрозрачной рубашке.
– Месяц? Два? Три? – допытывался инквизитор.
Судя по улыбке, разговор доставлял ему удовольствие. А что если он извращенец? Амадин вздрогнула и обхватила себя руками. Решаясь на свой дерзкий поступок, она не учла этот момент, но отступать было поздно. Да и некуда.
– Как вам будет угодно, ваша светлость, – она пожала плечами. – Срок для меня не столь важен. Но не более года: мне надо писать дипломную работу!
– Звучит почти логично, – кивнул герцог, внимательно рассматривая девушку.
Судя по запаху бренди, витающему в воздухе, он все-таки был изрядно пьян. Амадин пожалела, что решила поговорить с ним этой ночью. Наверное, стоило дождаться утра и попытаться перехватить в столовой за завтраком. Хотя герцог ведь мог уйти до завтрака.
– И почему вы считаете, что я соглашусь на столь щедрое предложение? – наконец произнес он.
– Потому что в отличие от остальных, у меня есть два качества, которые вы вряд ли найдете у других кандидаток.
– Какие же?
– Верность и умение вести философскую беседу.
Несмотря на абсурдность ситуации Рейнард все-таки рассмеялся. Он подошел к девушке вплотную, приподнял голову за подбородок, изучая ее.
Определенно не в его вкусе, слишком худая и, о ужас, темноволосая, она неуловимо напоминала ему кого-то, того, кого он не мог и не хотел вспоминать. Возможно, в этом была виновата игра теней или же прозрачный батист, белым облаком окутывавший тонкую фигурку.
Инквизитор прищурился. Тонкий батист мешал сосредоточиться, все время грозя соскользнуть с полукружий груди. Герцогу вдруг представилось, как он коснется их губами, ощущая солоноватый вкус кожи, как девушка выгнется в порыве страсти, шепча его имя…
– Так вы согласны? – упорствовала она.
Рейнард усмехнулся. Благодаря этой институтке, иначе он даже не знал, как назвать упертую девицу, вечер переставал быть обыденным и скучным.
– А вы настойчивы!
– И предельно серьёзна, – предупредила она. – Уверяю, я всегда выполняю договоренности! Не подскажете, что вас так веселит?
Для того, чтобы заглянуть мужчине в глаза, Амадин пришлось запрокинуть голову.
– Только звездное небо над головой, – с усмешкой отозвался инквизитор, смотря на тяжелые тучи, готовые снова пролиться дождем, – и моральный закон.
– Желаете обсудить гороскоп? Или же поглумиться над категорическим императивом? – поинтересовалась девушка.
Герцог приподнял брови, выражая изумление. Надо же. И правда, философия этой милашке знакома. Он вдруг очень живо представил, как бы экзаменовал ее в спальне. В горле пересохло, а штаны стали вдруг очень тесными. Рейнард с шумом выдохнул и досчитал до тридцати, пытаясь обрести самоконтроль. Удалось. Во всяком случае, он смог мыслить связно. Странная реакция на незнакомку озадачивала, словно он попал под действие афродизиаков. Но ни в еде, ни в напитках, подаваемых за ужином, ничего не подмешивали. Это инквизитор знал точно, иначе охранные плетения, которые он тщательно навесил на себя, сработали бы. Тогда что?
Инквизитор снова взглянул на девушку. Хрупкая, почти воздушная, она ежилась и вздрагивала от каждого дуновения ветра, а тонкие пальцы, все еще удерживающие его за руку, были ледяными.
Только сейчас Рейнард сообразил, что она стоит почти обнаженная на холодном осеннем ветру, к тому же босая. Словно в подтверждение его мыслей, девушка, вздрогнула, переступила с ноги на ногу и охнула, потому что мелкие крошки гравия впились в ступни.
– Кажется, наша встреча несколько затянулась, – инквизитор небрежно сотворил плетение от холодного ветра.
Магическая завеса, колыхаясь, окутала их, сразу стало гораздо теплее. Пар перестал вырываться из полуоткрытых губ незнакомки, а щеки чуть порозовели.
– Не кажется ли вам, что нам пора пожелать друг другу спокойной ночи и разойтись? – продолжил герцог. Он ожидал, что девушка начнет кокетничать или же расплачется, сетуя на судьбу, и станет умолять о встрече, но она только тяжело вздохнула.
– Я так понимаю, это означает “нет” на мое предложение? – подчеркнуто спокойно поинтересовалась она.
– Именно, – инквизитор чуть наклонил голову. – Кстати, откуда вы свалились?
– Оттуда… – Амадин махнула рукой.
Рейнард недоверчиво взглянул на собеседницу.
– Хотите сказать, вы выпрыгнули из окна второго этажа и ничего не повредили?
– Я использовала плетение, защищающее от повреждений во время падения, хотя оно странно сработало, – она словно объясняла очевидное.
– Неужели? – он вздернул бровь.
– Да, оно будто ударилось о что-то и рассыпалось…
Рейнард дернул уголком рта, и девушка ахнула:
– Только не говорите, что на вас магическая защита!
– Не скажу, – согласился герцог.
Темные глаза блеснули азартом:
– Но она есть?
– Несомненно.
Великому инквизитору никогда не нравился Тристан л’Эрме, поэтому, принимая приглашение, он заранее побеспокоился о защите. Разумеется, можно было вообще проигнорировать, Лайонель, его заместитель так и сделал, но Тристан иногда, сам того не понимая, снабжал инквизитора интересными сведениями, и не стоило открыто выказывать свое пренебрежение.
– А можно… – девушка тем временем протянула руку, явно намереваясь изучить магические плетения.
Рейнард �