Помни об этом

Пролог

Он

Чиркает зажигалка, а следом я выдыхаю густую струйку дыма в потолок.

Всё это полная хрень, большинство людей, увлекающихся спортом, курильщики со стажем. Я сам бросал неоднократно, потом снова начинал, опять бросал. К слову, бросал – это самое мерзопакостное слово в мире.

Я не джентльмен, совсем не разу, но даже мне в падлу тихо и молча свинтить, не сказав примитивное: «пока». Качаю головой. Полный трындец. Что мне теперь, пойти и сдать анализы?

Затягиваюсь ещё и выкидываю окурок.

В груди разрастается ярость…

Сжимаю кулаки. Психую. Контроль агрессии на максимум, но всё равно, блять, пробивает до костей. Это надо же было так… сука… Прищуриваюсь, смотря на проспект вдалеке. Это должен был быть хороший день, но что-то пошло не так с самого начала.

Хватаю телефон, набираю сообщение Базову, потом торможу, на часы смотрю. Рано… Нажрались вчера и дрыхнут, хрен кто ответит. Раздумываю секунду, ехать или нет? Могу не предупреждать: не попрут, если заявлюсь, но это вежливо, что-ли.

Юристы самые вежливые люди в мире.

Откладываю телефон, яд разочарования сжигает клетки. Решаю, что просто ввалюсь с пивасом наперевес. Народ оценит. Ник вчера закатил вечеринку на даче родителей, она тут в пригороде, минут тридцать добираться. Я тоже должен был там быть, но вместо этого пошёл с Маратом – составил, блин, компанию. Он сестричку бдил, я в довесок.

Сжимаю зубы. Лучше бы пошёл бухать к Базову.

Закидываю шмотки в сумку, беру ключи от тачки и захлопываю входную дверь, оставив сожаления, неоправданные надежды и ещё какой-то ворох непонятно чего. Пошло оно всё на хер. Нет, так нет – я в жизни ни за кем не бежал, тут точно не побегу.

Но вопреки мыслям начинает печь за грудиной. Грёбаное похмелье даёт о себе знать. Сворачиваю к ларьку за водой.

Просто, всё на хрен. Развлёкся и нормально.

Глава 1

Рита

Тёплые лучи медленно ползут по наполированной поверхности парты. Безжизненное дерево не может понять, насколько предательски поступают с ним лучи, ускользая всё дальше и дальше, оставляя за собой лишь подогретые осколки. Теплота прикосновений гаснет с каждой секундой, это неминуемо, как, собственно, и закат самого источника тепла.

Предательство ядом на языке растекается. В аудитории душно, но лично мне дурно не из-за этого.

Набирающий силу июнь обещает душевный рай для студентов, а у меня… У меня кажется её уже и нет.

«Душа», так странно… Есть у всех, а пользуются ею единицы.

У предметов нет души, и я тайком им завидую. Завидую тому, что не могу превратиться в натюрморт, спокойно висящий над преподавательским столом, потому что высшие силы наделили меня возможностью чувствовать, а не быть бездушным осколком айсберга. Если бы была возможность, я бы выбрала второе.

Боль тисками сдавливает горло, не позволяя дышать.

Через открытое настежь окно, потоки ветра, изредка врываются в помещение. Не выдерживаю – закрываю глаза и представляю себя птицей, вольно бороздящей воздушное пространство где-нибудь над Канадой. Она свободна, её не гложет, что будет завтра или ещё через несколько часов. Всё не важно, главное – поток ветра, ласковое солнце, бескрайнее небо. Хочу так же…

Гул за спиной покалывает перепонку, стараюсь абстрагироваться. Лето, солнце, планы. Скоро каникулы, и народ с предвкушением делится друг с другом своими предположениями или, наоборот, – сухой реальностью. У меня тоже такая. Сухая и безнадёжная. Завидую им всем.

Этот год должен был быть классным, но не случилось. Реальность прошлась когтистой лапой и оставила кровоточащие борозды. И коснулось это только меня. Такая вот драма. Плюсом ко всему, родители абсолютно счастливы…

Это страшно… страшно быть счастливым только оттого, что вычёркиваешь из своей жизни человека, с которым прожил добрых двадцать лет. Мне неприятно смотреть на то, как легко люди отворачиваются друг от друга. Это разве не коварное предательство? Тогда что, если не оно?

В связи с грандиозным разводом и не менее грандиозным разделом имущества, мама хочет жить со мной, а я из-за этого переезжаю из общаги. И это полная задница! Куда не повернусь – везде она.

Ещё совсем недавно, у меня был готов на всё ответ, я чётко знала, как пройдёт моя жизнь. Боже… Мы строили планы. Наши планы.

Качаю головой. Это настолько по-детски глупо: верить кому-то, так же безгранично, как себе. А я верила. Со всей отдачей, со всей душой! Кинулась, окунулась и разбилась вдребезги, насмерть!

Безграничная вера разлетелась о скалы несколько недель назад, на мой день рождения. Такой подарочек получился.

Я не научилась врать себе так же виртуозно, как окружающим. Это сложно. На самом деле, я не понимаю, что именно произошло. Да, мы ругались, да расставались, да извинялись друг перед другом… Мои знакомые и родители в далёком детстве делали так же. Ругались, мирились, это же нормально. Все так делают…

И я не планировала расставаться. Никогда! Да и как? Андрей окутал собой, все знакомые завидовали, постоянно говоря, какой замечательный у меня парень. Он же всегда поможет, всегда поддержит, всегда рядом Мечта, а не мужчина. Это действительно так! Андрей – душа любой компании. Энергетика, харизма, внешность – всё про него.

Он говорил, что мы навсегда, что мир рухнет, а мы останемся. Мне так нравилось. Я в общем любила слушать, что он говорит. С ним всё было интересно. Он знает тысячу и один анекдот, много историй, может разболтать или наоборот молча послушать, когда это нужно.

И он мой первый. Первый и единственный мужчина. Я мечтала выйти за него замуж. А потом оказалось, что своему принцу – я наскучила.

Представляете… ему просто стало скучно! Я так привыкла, что он главный, что он знает, как лучше сделать, как безопаснее, как выгоднее, что приоритетнее, а что нет, поэтому кога он ушёл, просто растерялась. Думала мир схлопнулся.

Привыкла прислушиваться в мелочах, поэтому, когда осталась одна долго не могла прийти в себя. Да что уж там, я до сих пор не могу. Как вспомню… так дико больно становится. Он такой заботливый, всегда напишет, всегда позвонит. Пришла, не пришла, легла спать или нет, что делаю и с кем. Все покупки, какие-то движения и прочее, я обсуждала со своим парнем. Прикипела к этому, делала на автомате.

Мы, конечно, ругались. Он у меня, в этом плане лёгкий на подъём, со временем я научилась делать так, чтобы не злился и не вспыхивал. А ещё начала часто говорить, что люблю. Это как-то быстрее успокаивало Андрея.

Было ощущение, что мы срослись с ним. Мне очень нравилась эта мысль.

Однажды я решила покрасить волосы. Показала пару картинок, спросила нравится или нет, он вдруг на блондинку внимание обратил, сказал, что очень стильно и аристократично. Я улыбнулась и окончательно решилась – окрашиванию быть! Хотелось перемен, хотелось бунта какого-то, чего-то нового. Сначала стрижку планировала, но… это было как-то консервативно, что-ли. В итоге, решив, что волосы в случае чего можно перекрасить обратно и сделал запланированное.

Мама мой новый облик не приняла. Так кричала…

– Ты что? Где твои красивые каштановые? Ты что сделала, с ума сошла?!

Бунт удался. Мама возмущалась, а я привыкала к своему отражению. Андрей оценит, я очень похожа на ту девочку с картинки. И всё думала, что он вечером придёт и я такая, оп! Классно будет. Не всё же ему меня удивлять. Я тоже могу.

Боже, я так верила в нас! Безгранично верила. Да и как не поверишь, как не захочешь верить, когда школьная мечта взяла и воплотилась? Он был моей мечтой, самой настоящей, самой искренней мечтой. Я смотрела на него сквозь опущенные ресницы ещё в школе и чуть не задохнулась от счастья, когда он появился на пороге в день моего выпускного.

Водоворот событий захлестнул с головой, но главное, что он всегда был рядом, всегда близко, мы не отпускали друг друга даже ночами. Просто не могли спать, бесконечно перебрасываясь сообщениями. Наш первый поцелуй, первое «я люблю тебя», наша первая ночёвка и последнее убийственное: «Ты же понимаешь, так будет проще. Я буду скучать без тебя, но, Рит, ты должна понять, наши отношения себя изжили. Я не хочу давать тебе ложную надежду. Я даю тебе свободу».

Меня зазнобило.

– Конечно, я всё понимаю! – шепчу севшим голосом, украдкой стирая наворачивающиеся слёзы.

Тело прострелило, словно электрический заряд ударил. Стоя рядом с берегом небольшой речки, я не чувствовала холодного ветра, внутри смешалось стекло с кровью. И куда-то канула эйфория от удачно сданной курсовой.

Серые глаза с облегчением посмотрели в мои голубые. И уже бывший, положив свою ладонь на моё плечо, еле слышно прошептал:

– Так будет проще, Рит.

Киваю автоматически, не понимая, что мир прямо сейчас разлетается на меленькие осколки. Я просто застываю вне времени и пространства.

Последнее прикосновение с гулом ударило по омертвевшим клеткам, сердце безжизненно колыхнулось и замерло. Мысленно я молила его не уходить, остаться, быть рядом, быть со мной, не лишать тепла… Но на деле, молчала – Андрей ненавидит мои истерики и я, кажется, забыла, как это делать. А может быть не хотела, чтобы он взрывался. Такое было и много раз, поэтому промолчала.

– Соколова! Не прикидывайся спящей царевной! – за спиной слышу приятный баритон одногруппника.

Медленно поворачиваюсь для того, чтобы посмотреть на нашего любимца. Артём – самое безобидное создание человечества. Если бы не плохое зрение, держу пари, за ним бы выстроилась целая очередь из девчонок. Но нет… Тёма, к тому же, непозволительно застенчив.

– Какая принцесса? – фыркаю. – Если не усну, считай, счастье.

Спустя секунду раздаётся звонок, и я подмигиваю, как бы говоря: вот видишь, мы спасены.

Тёма улыбается в ответ и это единственное, что на секунду согревает. Всего на краткий миг… становится тепло-тепло, а потом это всё развеивается, словно и не было никогда.

Весёлой гурьбой выкатываемся из аудитории, под басовитый ржач мужской части потока. Лето – теперь можно. Подхваченная общей атмосферой, тоже улыбаюсь. Нет – конспектам, парам и бесконечной зубрёжки.

Прямо по курсу, у кабинета ректора столпотворение. Цепляюсь за группу взглядом и совершенно неожиданным образом нахожу там того, что тут быть не должен.

Сердце бахает в груди, запуская цепную реакцию по всему телу. В следующее мгновение встречаюсь с холодным омутом серых глаз. Между нами, спины студентов, десятки шагов, гул голосов, но мы прилипаем друг к другу намертво. У меня сжимается под рёбрами с каждым шагом больше и больше и ноги предательски подгибаются. Нервно заправляю прядь волос за ухо, чувствуя покалывания на подушечках пальцев.

Секунда – и Андрей закидывает руку на плечо рядом стоящей блондинки, а меня пронзает копьём. Опускаю глаза… нет- нет, я такое не могу видеть. Не могу… Пытаюсь сделать вдох, но не получается. Застревает где-то посередине. Боже мой. Как же больно.

Проходя мимо, постараюсь сделать вид, что не вижу всего этого. Да как он может на моих глазах с другой обниматься… Он же мой! МОЙ! Мой…

Необъяснимый страх потек по венам, оставляя за собой прожженное «пастбище» для моих собственных мучений. Я подкармливаю себя изнутри, сама себя терзаю. Мне физически больно смотреть на него. Чувствую, как слабеют ноги, ещё шаг и я просто упаду.

Бах-бах-бах.

Время замедляется.

Шумный коридор, вокруг народа тьма, а я считаю собственные шаги.

Один.

Второй.

Третий.

На четвёртый – холодное прикосновение к плечу. Сердце мгновенно разгоняется. Андрей? Стремительно разворачиваюсь назад и сталкиваюсь с милой улыбкой. Сердце бухает, но я уже понимаю, что не Андрей. Это всего лишь Марина.

– Эй, ты куда? А как же последняя пара? – задорно спрашивает подруга, ровняясь со мной.

Грустно улыбаюсь. Мне бы её позитив. Я думать связно не могу, словно перед носом поводили конфетой, но не дали её, заставили просто смотреть. А мне, ой как надо, хотя бы немного, просто чуть-чуть… Боже, я больная.

– Её отменили, – сухо отвечаю.

– А-а-а-а! Я-то думала, что ты в кои-то веки решила прогулять любимый предмет, – Марина закатывает глаза в приступе отвращения, что, собственно, и понятно.

С преподавателем математики у подруги, в отличие от меня, огромные проблемы. Он её недолюбливает.

– Не в этот раз, – усмехаюсь, на секунду позволяя себе поймать другую эмоцию.

– Чемоданы собрала? – Марина берёт под руку, и мы продолжаем наше размеренное шествие.

Идём, а мне спину жжёт. Я всё ещё надеюсь, что он подойдёт. Просто подойдёт, не важно для чего… пожалуйста, подойди.

– Ну что? – пытливо спрашивает подруга, а я непонимающе перевожу на неё глаза выпав из разговора.

– Ну что, «что»? – ехидничаю, продолжая движение к спасительному выходу из коридора. Мне тут дурно. Если не рядом, то прочь. Немедленно!

Марина недовольно цокает и закатывает глаза. Очень несдержанно. Я бы даже сказала, не очень вежливо, но сейчас мне откровенно всё равно, что и кто скажет, главное, уйти. Просто уйти и всё. Во мне орут два голоса. Один настаивает, чтобы бежала быстрее, другой, чтобы бежала к нему. Мне очень сильно хочется сделать второе. Вся жизнь вокруг этого крутится…

– Ну, ты даёшь! – Марина закидывает руку на мои плечи, – уже забыла мой супер-пупер план спасения твоей квадратной жопки?

Снова ознобом по коже. Ёжусь. Отчётливые мурашки проступают. Растираю руки, чтобы спрятать реакцию. Это неосознанно выходит.

– «Жопка» всё помнит.

– У-у-у… хватит! Меня это раздражает! – Марина резким движением разворачивает к себе, и мы вынуждено останавливаемся. – Пошёл он к чёрту! – злобно шипит, глядя в глаза.

Вздрагиваю от того, с какой ненавистью она это произносит.

Подруга ненавидит Андрея, и она слишком много видела… особенно после того, как он ушёл. Потому что «до», я никогда не жаловалась, даже когда очень хотелось. Никогда. Потому что мы с ним никому ничего не говорили, наши отношения только наши. А на людях как бы не ругались, всегда обнимались. Так что у неё какое-то своё личное предвзятое отношение к моему бывшему. Если не брать во внимание один случай, то да, её мнение ни на чём не основано.

Они как два игрока. Марина упрямо говорила, что он козлина и что я с ним какая-то странная. А Андрей… его бесило, то с какой лёгкостью Марина могла меня куда-то потащить, не встретив сопротивления. Почему-то ему казалось, что она настраивает меня против него. Это глупости… Марина держала нейтралитет. Но, он решил иначе. Так я и зависла между двумя арканами. Приходилось лавировать, удалять сообщения от подруги, чтобы ни дай бог не прочитал что-то лестное о себе. Боже… как же сложно было. Нейтралитет закончился за несколько месяцев до нашего расставания, так что сообщения были и… Марина она никогда не могла держать язык за зубами, как-то раз сорвалась и понеслось. В отличие от них, я очень сильно измоталась, пытаясь как-то примерить две стороны. Не вышло. Ничего не вышло!

Он любил меня, я знаю. Нельзя встречаться с человеком так долго и не любить его. Сейчас не знаю… как быстро его любовь закончилась. Жаль, что я могу покопаться только в своей голове. Стыдно признаться, но я до сих пор ищу ему оправдания. Каждый день, каждый час. Всегда! Может быть, он был прав? Может быть это всё из-за меня? Последнее время Андрей говорил, что я какая-то сухая, словно не люблю его, словно мне всё равно… А я уже не знала, как показать свою любовь ещё больше. Как ещё?

Выныриваю из размышлений смотря на подругу, чьи зелёные глаза от злости становятся ещё ярче.

– Когда ты наконец-то поймёшь, что ему хорошо! Это ты замуровала себя в четырёх стенах и оплакиваешь этого козла! Радуйся, блин, он устранился! Дыши нормально! – Марина с силой встряхивает за плечи. – Соберись и пошли веселиться! – тихо шипит, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Я же сказала, что мы ещё не переехали! Когда переедем, там и видно будет! – огрызаюсь. – Мне надо маме помочь. Какие клуб?

Дышать становится нечем.

– Рит, – Марина ловит за локоть, и я вынуждена развернуться повторно. – Прости! Ну как еще донести до тебя, что ты выглядишь, по крайней мере, глупо… Не делай так. Живи дальше! Найди другого парня. Нормального… не этого…

Хочу заорать, что он нормальный и что она совсем ничего не знает. Так злит сейчас. Защищать его хочу. Остро!!!

Но, резко бью по тормозам, в глазах подруги сожаление ложками черпать можно и это тоже остужает.

– Мариша… мне не до чего сейчас. Родители разводятся. Переезд…

А она вдруг улыбается, беря меня в оборот.

– Рит! Всё продуманно практически до мелочей! – Подруга берёт за руку для того, чтобы моё внимание сфокусировалось на ней, а не где угодно. – Я уверенна, тетя Инга обязательно одобрит. А мы найдём, как развлечься! Не будь букой, идём! Обещаю танцы, музыку и напитки! Будет оч-оч круто!

Да бли-и-ин!

– А как же Софья Михайловна? – нахожусь с отступным.

Моё единственное желание – чтобы как можно скорее все отстали. Какие клубы… Господи. Меня выжгли только что, а она со своим клубом.

– Бабуля тебя обожает! Забыла!? – воодушевлённо щебечет Марина. – Даже если мы ввалимся пьяные в восемь часов утра, она и ухом не поведёт! Клянусь.

– Переезд… – напоминаю.

– Да ладно тебе! Когда так ещё сходим?! Ты сама говорила, что мама твоя не очень одобряет это всё. А тут успеем погулять, пока есть возможность! Девятнадцать лет, а живёшь так будто тебе пять! То нельзя, это нельзя. Идём…

Прикрываю глаза. Ещё одно испытание – мама и её контроль.

Судьба преподнесла сюрприз всего несколько дней назад, когда я узнала, что родительница решила сменить обстановку и переехать в большой город. Жить с бывшим мужем в одной квартире оказалось слишком сложно. Благо, что у нас осталась небольшая комната в коммуналке после смерти бабули. Она прожила там всю жизнь, и только за год до своей смерти переехала к нам в трёхкомнатную. Комнату быстро сдали, потому что я отказалась там жить одна. Хотя, Андрей говорил, что лучше в коммуналке, что так проще, что он тоже может со мной. Мама вопреки всему взяла и отказалась, поэтому… сдали другим. Андрей так и остался в съёмной квартире, которую делил с другом, а мы поругались из-за этого. Не понимаю, почему мама ответила консервативное – нет. Пришлось подчиниться…

– Я не одичалая! – фыркаю.

– Ну да, конечно. Это ты, а не я замуровалась в башне! – парирует Марина.

Возмущённо всплёскиваю руками, но подруга игнорирует, обнимает повиснув на локте, и я сдаюсь.

– Ладно, я спрошу, когда будем машину заказывать, если получится – да.

Оставляю себе окно, чтобы соскочить. Куда-то ходить без него, особенно по клубам… мне откровенно страшно. Я не привыкла к такому.

– Никаких: «Ладно, я спрошу, но только отвали от меня!», – Марина в точности парадирует мой тембр, и я смеюсь. Коза.

– Ок. Спрошу, спрошу! Только отстань!

– Я тебе позвоню, – подмигивает. – И обязательно познакомлю с Мишей, он – лапочка!

– Ладно, чао, сводня. –посылаю воздушный поцелуй и бегу в сторону общежития.

Никуда я не пойду – не смогу. Для меня это не то, чтобы выйти из зоны комфорта, это нырнуть в кишащий змеями террариум без снаряжения.

Клубы ещё эти…

Андрей рассказывал много разных историй… то про наркотики, то про изнасилования девчонок в кабинках туалета этих самых клубов, то про то, как их спаивают, а потом в рабство продают… Мне откровенно страшно пойти туда беззащитной. Кто за меня заступится, если что?

Да простит меня Марина, но я лучше дома. Так безопаснее.

Глава 2

Бесконечное количество пролетающих деревьев, посаженных вдоль федеральной трассы, и я снова дома.

Медленно, насколько это в общем возможно, поднимаюсь по крутым ступенькам. Наш подъезд остался таким же, почти ничего не поменялось. Кроме запаха краски. Он еле уловимый, но я чувствую и в голове тут же вспыхивает воспоминание:

– Твою же мать! – ревёт Андрей, отпрыгивая влево.

Тихо хихикаю. Он так сиганул, что это показалось забавным. Мой парень переводит на меня тяжелый взгляд, не обещающий ничего хорошего.

– Что смешного? – спрашивает, разворачивая рукав олимпийки, на котором отчётливо проступает пятно светло-лазурной краски.

Подъезд покрасили, а мы не заметили, запаха почти нет. Одежда испорчена. И я вдруг стыжусь… такая глупая. Нашла над чем смеяться.

– Прости…

– Ни хрена не смешно, блять! – зло выплёвывает в тщетной попытке оттереть пятно.

Теряюсь. Разозлила. Сразу извиниться хочу. Подаюсь вперёд и быстро шепчу.

– Я не хотела, прости. Всё нормально?

Тянусь к нему, а Андрей резко руку отдёргивает, бросая на меня острый взгляд. Ладонь падает обратно, сиротливо повисая вдоль тела. Настроение испорчено безвозвратно. Идиотка, блин…

Вдох, следом выдох и я возвращаюсь в реальность. Смотрю на ступени. Считаю их… а после отворачиваюсь. Столько всего они видели…

Не успеваю зайти в квартиру и снять чёрные балетки, как мама кричит из кухни:

– Рита, это ты?

– Угу, – буркаю.

Выбегает навстречу, порывисто обнимает обдавая запахом сладких духов. Но я почему-то прислушиваюсь, с радостью понимая, что в квартире тишина, а это значит – отца нет, что естественно, к лучшему. Не хочу окунаться ещё и в это.

Впереди несколько дней отдыха перед решающим тестированием. Оставаться в городе не смогла… Сбежала к маме, как маленькая.

На моей тумбочке, в общаге стоит букет роз, он засох, но я не выкидываю. Не могу. Вот так всё плохо.

– Иди кушать! Приготовила твой любимый с лапшой домашней.

– Я не хочу, потом! Дорога выматывала, я устала… устала на парах… устала от жары, от пыли… от всего! – психую и останавливаюсь, резко подняв глаза на маму.

Боже…

Мама мягко улыбается и тянет за собой в ванную, просит помыть руки и хотя бы просто посидеть за компанию. Мгновенно устыдившись, подчиняюсь. Она точно не виновата, что любимый человек от меня отказался.

Как послушная девочка мою руки и иду на кухню. Супчик… на него тоже смотреть не могу. Не хочу. Мирские забавы перестали сыпать фейерверком над головой, по ощущениям уже очень давно. Выдрали душу.

– Рита, – мама качает головой.

– Что?

– Что это такое? –тянет за ремень штанов. – Посмотри на себя! Да ты совсем исхудала! Я всегда знала, что твоя «дружба» с этим парнем до добра не доведёт!

Отголоски отчаяния по венам… Я всё время хочу через неё преступить, послать к чертям собачим и не быть тряпкой, чем и являлась последнее время, а тут ещё мама добавляет горочку.

– Мам, – устало бормочу. – Не надо ничего о нём, прошу.

Поджимает губы, хочет в спор кинуться, но молчит.

– Быстро за стол! – безапелляционно заявляет, скрываясь с глаз.

Я давно научилась искусно ей лгать. Лгать во всём, даже сейчас цепляю маску учтивости и веселья. Не хочу, чтобы она знала, что я опять готова удавиться. Не хочу, чтобы поняла, что его видела, что сердце дрогнуло и самое страшное, не хочу, чтобы она знала – я простила уже. Мама такого не оценит.

Он вспыльчивый иногда, я почему-то думала, что мы расстались не всерьёз, что пара дней пройдёт и Андрей с цветами приедет, так же, как и всегда это делал, когда мы ругались. Он не приехал… я ждала, смотрела в телефон – а там пустота.

Весь час я изображаю из себя хорошую девочку без проблем. Мама верит, сморит внимательно, поймать пытается, но в конце концов сдаётся и расслабляется.

– Мам, Марина зовёт с собой прогуляться. Не знаю, пойти или нет. У нас, когда переезд? Ты машину на какое число заказала?

Мысленно молю, чтобы возмутилась, чтобы сказала, что у нас сборы и что я должна ей помочь, а не шастать чёрт знает где. Но вместо этого идея ей очень нравится.

– Замечательно! – хлопает в ладоши. – Иди, развейся! Ты давно никуда не ходила! А с датой я ещё не определилась, есть дела дома, нужно кое-что сделать. Успеем переехать. Гуляй, доченька.

Что-то внутри сжимается и протестует. Я перебрала все отговорки поочерёдно и не одна не кажется убедительной. Марина может быть упрямой и позвонить маме, чтобы выяснить. Беда на мою голову.

– Так когда идёшь? Надеюсь, её бабушка отнесётся к этому нормально? Ты же вечером? У неё на ночь останешься? Общежитие, наверное, закроется, как ты попадёшь?

Выдыхаю, сцепляя пальцы под столом. Не хочу никуда…

– Марина сказала, что с бабулей проблем не предвидится. Не знаю когда, она сказала: «позвоню».

Улыбается, но улыбка грустная. Я вдруг думаю о том, что у нас мысли про одного и того же человека сейчас. Мама его ненавидит. А я готова бег часов остановить, лишь бы к нему ближе.

Ещё совсем недавно в родительском доме на полочке наша фотография. Это была значимая фотография. В тот день я сдала последний экзамен. Ещё никто результатов не знал, и я дико переживала. Поступление в технический было мечтой, мечтой ради которой я не спала ночами на пролёт – учила. Андрей встретил у главного входа с одной красной розой и со словами: «Великолепной девушке – великолепный цветок». Нас сфотографировала одноклассница – это было первое совместное фото.

Слёзы кристаллизируются в глазах и начинают резать как стекло. Опускаю голову, прядь вылетает из-за уха и падает в суп. Дёргаюсь перехватываю, нервно откидываю голову назад и быстро перевязываю волосы в тугой пучок. Сердце стучит на вылет.

Прикрываю глаза и разражаюсь.

Ещё раз перевязываю. Туго затягиваю, так чтобы не выпало ничего, чтобы наверняка. Больно, как стянула, но терплю. Я больше не хожу с распущенными… мои волосы вечно везде валялись…

Нервно поднимаю глаза мама смотрит в упор, губы жмёт. Я тут же весело начинаю рассказывать про что-то, но под столом пальцы заламываю. Ладони вспотели…

Говорю про институт, про книги что забыла вернуть и получила нагоняй, про погоду, про дворника, про всё что вспоминаю. Ни шага на запретную территорию, ни намёка.

– Ничего страшного! – отмахивается. – Вернула же! Чего это они пристали как лист?! – возмущается. – Тебе надо как Марина быть, вот ей фиолетово, что да кто, ей надо – она делает.

Улыбаюсь. Боже мой… опять про Марину и про то какая она дерзкая и как может выкручиваться. Меня злило когда-то, сейчас уже нет. Пусть сравнивает если хочет. У мамы сейчас сложный период – мирюсь с этим.

У всех свои слабости.

Подруге, через четверть часа, отправлю сообщение:

«Ты выиграла!»

Ответ не заставил себя долго ждать. А, впрочем, чего я ожидала эта девочка не знает слова стоп… в этом мама очень даже права.

Соглашаясь на невинную, насколько мне тогда казалось прогулку, я не знала к чему это приведёт. А может и не стоило знать. В конечно итоге, мы никогда не знаем где споткнёмся в очередной раз.

Глава 3

Вывожу пальцами круги на стекле, параллельно наблюдая за тем, как мимо проносятся деревья, поля, небольшие деревеньки.

Обмахиваюсь. Пекло. Тридцать один градус в тени, очень душно и не намёка на дождик. Оглядываю пассажиров. Мы проехали половину дороги, народ измаялся, не знает, чем заняться.

Недалеко сидит бабушка преклонных лет и активно возмущается на мяукающего котёнка. Кот в шоке. Упирается и никак не хочет сидеть смирно в плетёной корзинке. Впереди влюблённая парочка. Светловолосая девушка то и дело чмокает своего спутника. Где-то там, в области сердца сжалось, а я, преследуемая уколом зависти, включаю музыку громче. Чужое счастье отражается эхом в голове. Дугой выгибает, и никто из них даже представить себе не может, насколько много сил приходится приложить, чтобы просто ровно сидеть.

Съедает зависть. Чёрная, совсем беспросветная.

Абстрагируюсь. Не нужно сейчас это! Не нужно! Просто дышу и живу. Всё хорошо.

Ещё несколько недель, а может быть даже и дней, и я окончательно перекочую с чемоданами. Мама предусмотрительно всучила ключи от комнаты перед выходом. Если что-то пойдёт не так, я могу пойти туда. Мало ли…

Песня сменяет песню и уже певица «Масква» говорит мне о том, что она знает, что такое любовь… Нейросеть подбрасывает песни, словно считывает мозг.

Середина июня. У Андрея последний экзамен. Именно сегодня, я сорвалась с крючка и несусь туда, куда ехать совершенно не хотела. Не знаю, как это объяснить… дело то не в Марине. Далеко не в ней.

Ещё неделю назад Марина пыталась вырвать меня из дома, а я как упрямая идиотка сопротивлялась. А сегодня не выдержала. Купила билет и еду. А вдруг встретимся? Встретимся с ним…

Раньше никак не могла понять, почему некоторые девушки слушают «слезливые песни», где обязательно боль, разочарование, даже муки из-за неразделённой любви. А сейчас понимаю. Сейчас сама это делаю! Добиваю себя вышеупомянутым, совершенно не щадя нервов. У меня и так нестабильное состояние, а я добиваю, мечтательно представляю его образ и то, как под какую-нибудь слезливую песню, прижимаюсь к Андрею, нежно целую и у нас всё, как и раньше. Или нет… не нежно, а страстно, так что не хватает воздуха. Его руки, скользят по пояснице, оставляя за собой ворох мурашек…

Больно, но я всё равно представляю. Я действительно одичалая потеряшка.

Не могу без этого, совсем не могу. С его уходом в кровь перестало что-то впрыскиваться. И это что-то, мне дико нужно.

Прикрываю глаза и проваливаюсь.

Андрей тянет за волосы, мне чуточку больно. Не в новинку, я знаю, что ему это нравится. Терплю или уже нет, потому что мне давно нравится только то, что нравится ему. Он ещё не грубый, но уже на грани.

Где-то там, на полу раскиданы наши вещи, а кожа всё ещё пощипывает от того, с каким рвением он сдирал с меня блузку. Почти как в кино делал…

Стон. Руки сжимают ягодицы. Больно. Не торможу. Мне, наверное, приятно… Я слышу, как он дышит, как лихорадочно касается, как меня на себя тянет. Нетерпеливо, одичало.

Андрей двигается жёстко, таранит, вжимает голову в матрас. Так сильно долбит и крепко держит, что становится нечем дышать. Я жду… просто жду, когда он кончит. Не прерываю и не пикаю. Подчиняюсь полностью. Просто сегодня для него… я сразу это поняла и позволила.

Мы поругались как-то раз из-за того. Так сильно, что и вспоминать не хочется. Он сказал: что я своими «долбанные» комментарии вставляю от которых отворачивает, встал, оделся и ушёл, словно и не был в процессе… А я не поняла, что произошло. Потом поговорили конечно, он сказал, что я его этим сбиваю сильно, что не надо так делать. Я приняла. Не останавливаю теперь. Научилась.

Тогда так стыдно стало. Да и он у меня один был, я в этом плане ничего не знаю… А как-то прям поговорить с кем-то… тоже стыдно. У нас дома не принято о таком. Табу.

Может быть, и правда сбиваю… Он опытнее, знает, как и что надо. Да и мне не хочется показаться какой-то не такой.

Пальцы ложатся на горло и сдавливают, я не могу вдохнуть… секунду, вторую, третью, а потом он стонет и расслабляет пальцы, и я снова могу дышать…

Рывком открываю глаза. Уснула. Чёрт. От воспоминаний пробегают мурашки, болезненные, такие словно иглы кожу вспарывают. Снова вспомнила нас…

Корявое воспоминание, неприятное и скользкое… не знаю почему именно оно, я же помню, что он и нежным может быть… Он же был нежным… я же… помню.

Может быть, он ушёл, потому секс не такой был? Или нет? Господи, если «да», то это полное фиаско.

Головой мотаю. Прочь эти мысли. Сегодня должно быть хорошо. Впереди поездка через весь город и подруга, которая оборвала телефон выясняя, где именно еду.

Продвинутая во всех отношениях бабуля Марины – выбила себе квартирку и живёт припеваючи, уже лет сорок, как. Счастливая женщина. Думаю, что своей бойкостью Маринка в неё пошла. У этой девчонки полно знакомых, приятелей и прочее, и прочее. В каждом дворе прихваты.

Предсказуемо быстро добираюсь, и Марина заочно знакомит с компанией, к которой мы примкнули с её лёгкой руки. Слушаю, запоминаю.

Темноволосый Миша – мажор, Артур – программист, Денис – лучший друг Артура. Помимо нас несколько девушек есть, слава богу. Это успокаивает. Пойти куда-то с тремя мужиками… пусть и нашего возраста, такое себе. Это друзья Марины, не мои… так что…

– Ты что, с ума сошла! Какие к чёрту джинсы! Бабуля, блин! Это клуб, а не сбор семьдесят плюс, – кидая обратно на кровать вещь, рычит Марина.

– А что я должна нацепить, по-твоему?

От досады, что подруга раскритиковала мой наряд, психую. Не смертельно, конечно, но очень остро. Светло-голубые с потёртостями – мне казалось, что это самое то для сегодняшнего вечера. Но, как и обычно, моё мнение катастрофически расходится с её. Прибить хочется.

– Надень вот это!

Марина отточенным движением кидает клочок ткани. Я, было, подумала, что это платье, но потом развернула, а это комбез. Бежево-серые шорты и к ним прикреплена лёгкая шифоновая блузка без рукавов. Орнамент больше похож на «леопард», но в выдержанном, сером стиле с чёрными вкраплениями. Это очень смело. Всякие такие штучки в моём обиходе отсутствуют.

Придирчиво рассматриваю. Шорты короткие – цокаю тут же. В таких я могла позволить себе ходить только дома, и то не при родителях. Андрей всегда возмущался, когда видел меня в короткой юбке. Я старалась не спорить и слишком откровенные вещи не надевать, посему таких шмоток в моём шкафу со временем не стало. Ну и отец стал более довольно смотреть на то, во что одеваюсь. А-то нет, нет, да шлюхой назовёт… Обидно до слёз. У него, если платье на ладонь выше колена, так всё, чуть ли не изнасилование ждёт за беспечность. Можно подумать, что в штанах такого быть не может…

– Откуда это?

Подруга фыркая.

– Загадала желание, и прилетел мускулистый джин для его исполнения! – мои брови летят вверх, а она смеётся. – Да успокойся ты, я просто знала, что ты притащишь что-нибудь в своём стиле.

– Твой? – я ещё раз смотрю на вещицу. – Да это же явно не твой размер!

– Спасибо за комплимент, конечно, – недовольно бурчит. – Но это мне прислали из Москвы, ты же знаешь, что у Дашки куча трендовых вещей, а сама Дашка то на диете, то опять жрёт. – и с тоской взглянув на моё будущее одеяние, добавила. – Жаль, что не мой размер, так что – носи и радуйся! Не трынди, короче.

– Вот уж спасибо! – ехидничаю, но комбез в руках кручу. Красивый, блин.

Хочется и колется. Но хочется больше.

– Хватит тут препираться! Шуруй в ванну. Всё моё увидишь! Воду включать умеешь? – киваю. – Отлично, тогда на, – Марина протягивает полотенце, – и вперёд! Давай быстрей, Рит. Время!

– Инквизитор! – в сердцах выпаливаю.

– Иди, давай! Меньше слов, больше дела! – пропевает и начинает пританцовывать на месте, задирая руки вверх.

Смеюсь. Вот в ней дури то, непочатый край какой-то.

Под тёплыми струями воды в благоухании геля для душа я стараюсь смыть с себя не только грязь, но и воспоминания. Мысли материальны и с каждым движением мочалки образовывалась густая пена, а я воображала, что это дорога в новую жизнь. Словно сделай я ещё пару движений, и всё кардинально изменится. Забуду, просто перестану хотеть вернуться в то состояние, в котором была пару месяцев назад. Мыльные дорожки – это множество вариаций развития событий… а я выбираю правильную и иду по ней… Так хочется.

Распаренная с ещё с влажными волосами выбегаю в коридор, облачившись в пушистое полотенце. Марина крутится напротив зеркала. Примеряя то платье, то юбку с небольшим топиком. Облокачиваюсь о косяк и тихонько посмеиваюсь над тем, как подруга то изображает женщину вамп, то милую кокетку. Играет мастерски. Состряпает то наивные глазки, то стерву включает. В отличие от меня, она владеет этими умениями в совершенстве. У меня всё на лице прописано.

Грустно думаю о том, что идеалов нет. Та же Марина, будучи практически идеальной внешне, внутренне… страдает от неразделённой любви. И если про Андрея мы можем говорить, то про Сашу… никогда.

– Вот это определённо лучше! – киваю на наряд.

Тёмно-синее платье без бретелек, приталенное и как обычно короткое. С ростом Марины оно смотрится на грани. Это, с одной стороны – слишком, но с другой – выглядит отпадно. Марина довольно жмурится, шутит, что все мужики сегодня будут только её. Отмахиваюсь. Пусть забирает. Я не претендую. Просто хочу немного музыки и танцев. Чего-то другого хочется. Ворваться в мир, что-ли. Пока стою размышляю: насколько я готова ворваться и готова ли в целом?

– И что ты стоишь? – подруга прищуривает глаза. – Ты на время смотришь? – подгоняет.

Жму плечами. Никуда я не смотрю, мне двигаться лень, не то чтобы как она, прыгать в состоянии активити.

Взяв меня в оборот, подруга отрывается: сушит волосы с учётом моих вьющихся завитков, придаёт объём и вытягивает, так чтобы всё красиво лежало. У неё умелые руки, нужно быть тоже честной. Даже с тем, что у меня на голове, подруга творит чудеса. Собственно, не удивительно, когда у твоей мамы салон красоты… научиться можно. Вот она и научилась.

Поджимаю губы смотря на посечённые концы. Видно… но они ещё живы, всё ещё вьются, а я ведь их обдала окислителем, когда в блондинку красилась, а потом через неделю обратно цвет возвращала. Андрей на меня посмотрел с этими белыми прядями и скривился. Меня как жаром обнесло, пошла и перекрасилась, а потом ещё раз… чтобы эффект закрепился. Я больше не экспериментирую, только краска всё равно слазит и волосы не каштановые на концах, а больше рыжие. Это ужасно.

– Хочешь? – протягивает пачку сигарет.

– Нет.

– Давно ли? – усмехается. – Ладно, пойдём на балкон, хоть постоишь со мной за компанию.

Закурив, подруга цокает языком, прикрывает блаженно веки и улыбается. Меня не тянет. Но губы загораются… тру ладонью. Зажмуриваюсь. Стыдно вспоминать из-за чего такая реакция.

Марина оборачивается, подмигивает, мою прядь волос цепляет и очень внимательно смотрит на свету.

– Будешь краситься?

– Нет, а что?

– Я просто подумала, что у нас можно. Корни вон какие выросли. Хочешь пойти?

Окурок тлеет между её пальцами. Смотрю на него, сглатываю и вдыхаю доносящийся дым. Хочу поддаться и тоже втянуть никотин, а потом отшатываюсь опомнившись. Не буду! Урок был получен… больше не надо.

– Что прости? – перевожу взгляд на Марину.

– Ну… – мнётся неожиданно. – Покраску… давай я скажу и придёшь.

– Не думала об этом, – отвечаю быстро, – Может быть, когда отрастёт немного.

– И так до пояса, куда ниже? – шутит, а я отворачиваюсь, смотрю во двор.

Бунт внутри ощущаю неожиданный. Резкий. Как по щелчку поднимается ярость. Окутывает, давит, размазывает. Она мне про волосы, а я о другом…

Как он мог меня бросить? Я же всё делала для него! Хорошей девочкой была! Послушной, мягкой, я «нет» забыла! А он, вот так! Начинаю сильно злиться, до покалывания пальчиков на ногах выходить из себя.

Волосы ещё эти… Думает я не вижу, как убого это всё смотрится? Я вижу. Но не пойду к ним, не могу… не могу.

К половине десятого мы уже готовы. Смеёмся, перепихиваемся между собой без грубости, просто в шутку.

– Я волнуюсь, – признаюсь искреннее.

– Да хватит тебе! – подруга обнимает за плечи. – Что переживать-то! Ладно бы они все пошли, а то только Мишка со своей пассией, – смеётся в голос. – У них практически юбилей, целую неделю вместе! Голубки, – смеётся.

Вымученно улыбаюсь одними уголками губ.

Не хочу комментировать. Меньше людей с которыми придётся наводить мосты – мне же проще.

У подъезда быстро знакомимся и садимся в авто. Марина весело болтает со своим другом, а я молча улыбаюсь. Впереди недолгая дорога и место, в котором будет весело. Хочу в это верить. Так хочу, что практически не думаю о том, что нужно бы шорты вниз одёрнуть. Всё-таки короткие они… И это заметила не только я, но и девушка Миши. Посмотрела так, словно я на колени к нему прыгнула с разбега.

Не хочу конфликтов. Поэтому старательно избегаю даже случайного взгляда в сторону её парня. Пусть живёт спокойно, я тут не для этого. Уж поверьте.

Глава 4

В клубе, после ополовиненного коктейля, оживаю. Попускает немного.

Оглядываюсь по сторонам. Тут клёво. Освещение, декор, бармен ловко орудующий многочисленными склянками, фужерами, даже огнём. Смотрится невероятно.

Я была в клубах – не деревня. Но те проще были, что-ли. Не было такого размаха, дыма на танцполе, спецэффектов всяких… тут всё дорого смотрится и стоит тоже, блин, соответствующе! Упрямо делаю видимость, что могу позволить себе это место. Типа могу и всё. Не важно, что нет. Капец…

Пытаюсь пританцовывать на месте, как-то пропитаться по полной, но выходит не то, чтобы очень радужно. Остаюсь сторонним наблюдателем. Вроде бы в компании, улыбаюсь со всеми, но на самом деле у меня будто бы штырь внутри. Двигаюсь против воли.

Музыкальные миксы, зажигающий народ, лучи света. Марина сказала, что это самый крутой клуб. Наверное, так и есть, я мало в этом разбираюсь. Это она любит и часто ходит. Мы с Андреем ходили, но там, опять же, были другие условия.

Выпила коктейль и больше не заказываю, потому что он, зараза, ополовинил мой лимит, а ещё такси до дома. Не пойду же пешком. В бокале осталось на дне. Цежу теперь. Он вкусный был, я бы ещё с радостью выпила, но, увы…

Мы сидим за столиком на втором этаже, откуда хорошо видно танцпол. Идеальное место. Депозит на Мишу, тот, развалившись, обсасывает свою девушку, на мои робкие предложения узнать сколько я должна, отмахивается и говорит, что ничего. Перестаю дёргаться. Но за коктейль упрямо плачу из личного резерва.

В перерывах между поцелуями с Мишей, Катя мило общается с Мариной. Хотя милой беседу не назовёшь, приходилось перекрикивать музыку. Я не лезу к ним. Катю не знаю и не хочу знать. Просто смотрю на танцующих, на клуб, на клетки, где танцовщицы задают ритм. Они там все гибкие и красивые как на подбор. Профессионально заводят толпу. Красотки просто.

Спустя время, а может всему виной алкоголь, чувствую, что двигаюсь иначе, без напряжения, а наоборот – расслабленно. На обжимание парочки за нашим столом стараюсь не смотреть вовсе. Я банально завидую, опять…

– Рит! -кричит Марина, отвлекая от созерцания вакханалии, творящейся внизу.

Подставляю ухо.

– Идём танцевать! – подруга подскакивает и во всю тянет за руку. – Хватит тут тухнуть!

– Идём, – улыбаюсь, давя в зачатках отголосок сопротивления.

В отличие от меня, Марина пьёт третий и ей весело, она вся взрывная какая-то, поругаемся если сейчас, то обида будет смертельной. Да и компания для танцев появилась, вроде бы тоже не плохо, а то я так и просижу тут с ними. Одни плюсы. Я ищу плюсы – всегда и везде.

Подруга крепко держит за руку и ведёт к лестнице с крутыми ступенями. Боже, кто придумал настолько круто сделать? Убиться же можно! Проходя мимо одного из столиков, слышу окрик, такой громкий, что даже музыка не помеха.

– Красавицы, идёмте к нам!

Марина, не обращает внимание, только крепче сжимает мою руку. Поражаюсь её умению держать неугодных на коротком поводке. Она так лихо это проворачивает всегда. Отшивать, в общем, её стезя. На зовущих не смотрю, только краем глаза цепляю, чтобы запомнить и стороной обходить. Приключений на свои голые ноги – не ищу. Нет-нет, спасибо.

«Красавицы» – во множественном числе, но душу не греет. Рядом с высокой и статной блондинкой, я кажусь недоразумением на высоких каблуках. Нет во мне этой природной сексуальности. Марина как бы не выглядела, всегда на неё мужики озираются. А я вот…

Спустившись, пробиваемся к центру. Жмёмся друг к другу ближе, вокруг народ танцует кто-то кого-то задевает, всем плевать, поэтому лучше рядом. Я как на иголках, вроде улыбаюсь, но стараюсь избежать любого прикосновения. Неприятно как-то триггерно, если хотите.

Андрей часто говорил, что я ханжа. За задницу подержать на улице нельзя, целовать тоже. Я – обижалась, он – злился, потом устал, наверное, и просто перестал зажимать на людях. Не знаю откуда у меня такое, но это тоже моё…

Танцуем несколько песен, потом обратно идём. Марина хочет ещё выпить, а я за компанию иду, одна в такой толкотне не останусь.

За столиком встречает Катя, где она потеряла своего парня – не знаю, но то, что ей скучно – очевидно.

– Ну, как тебе? Была раньше здесь? – улыбается, садясь ближе и обдавая приятным запахом духов.

– Я первый раз, – кричу. – Очень круто тут, мне нравится!

– Мне тоже, – звучит неискренне, но я принимаю. – Прикольно тут, да? – она тянется за своим бокалом, и мы чокаемся. – У вас, там такие клубы есть?

«У вас, там»… м-да. У нас там это где? В Хацапетовке? Уже знает, что я не местная, но как-то слишком пренебрежительно выражается, что это бесит.

– У нас больше кафешки, ничего масштабного.

Катя интенсивно кивает, сама взглядом по толпе рыскает. И я даже знаю, кого она там ищет… Почему-то внутренне иронизирую. Вырывается это… как яд.

– Ты туда с парнем ходишь? – вдруг спрашивает, возвращая глаза на меня.

А-а-а… вот оно что. Понятно всё.

Уже забыла совсем. У меня нет желания её драконить – это Марина такое любит, поэтому спокойно расставляю точки над «i»:

– Я не в поиске.

Катя улыбается, принимая ответ, я же добиваю коктейль. Прощай… малыш.

– Идём к бару? – подмигивает. – Там мой знакомый бармен! Попробуем чего-нибудь, за красивые глаза, – смеётся и трясёт «красивыми глазами» выпрыгивающими из декольте.

Эм…

Скепсис в моих мыслях можно резать ножом. Я себе одну из страшилок представляю, что Андрей так любил мне рассказывать, если мы с девочками вдруг куда-то без него собирались.

Чёрт…

Не хочу быть странной, оно само так выходит. Я, пожалуй, тут останусь, ну его всё…

– Да ладно тебе! Пошли. Мне скучно, ты всё выпила, – кивает на коктейль, – идём.

Блин…

Поднимаюсь. Я в панике. Боже… просто в панике.

Но иду…

Начинаю себя убеждать: всё нормально, ничего не будет, кому я нужна, мне что-то там сыпать. Кожа, да кости остались. Продать то нечего, если вдруг что… Или есть.

Занимаем места за баром, стулья высокие, но очень удобные, сразу оцениваю.

– Смотри, что будет, – кричит Катя и перегибается через стойку, что-то говоря бармену, который тут же переводит глаза на меня.

Подмигивает хулигански, криво усмехается и начинает орудовать всем и сразу: огнём, стопками, жидкостью. Глаза из орбит. Вот это да! Сердце замирает, всё жду, когда что-то упадёт, но не падает! Он намешивает, трясёт, разливает по стопкам, потом поджигает и вот это всё передо мной появляется. Катя шустро наклоняется и горящую жидкость через трубочку махом выпивает. Я смотрю, проделать такое… эм… Ну, нет, пожалуй.

– Давай! – подначивает.

– Нет -нет.

– Давай – давай! Не бойся!

Блин…

Вдох-выдох. Ок, сейчас попробую. Боже, страшно как… Зажмуриваюсь и выпиваю, а после смеюсь закашливаясь. Капец учудила.

Глаза, щеки, язык – всё пылать начинает. Мы обнимаемся и смеёмся так громко, что народ оборачивается.

– Ну вот! Круто же?

Парень с татуировкой на шее дальше заказы принимает, но мне подмигивает, встретив шальной взгляд.

– Да-а-а-а, – кричу Кате.

Сидим какое-то время, найдя точки соприкосновения. Неожиданные такие точки. Я, в общем-то, не думала, что это получится, но оригами всех объединяет. Оказывается… Неожиданно, не правда-ли? Болтаем в общем.

– Я в туалет, пойдешь? – кивает в конец зала.

– Не, я тут посижу.

Катя убегает, а я уже нормально. Желудок прогревается сам собой, теле лёгкость и мне это капец как нравится. Да-да, опрометчиво, пить в малознакомой компании, но как тут удержишься?! Мне захотелось попробовать. И ничего страшного не случилось. Та-да-а-ам! Выкуси бывший! Мстительно думаю, что он козёл и никого не расчленили. Провокатор, блин!

Кидаю взгляд на наш столик. Марина в компании ухажёра. Звоночек. Я слежу за собой и слежу за ней, так происходит на автомате. Моя подруга всегда делала так же и это безопаснее. Мы как-то договорились, что так будем делать. Ну, как когда-то, когда Андрей вдруг не пустил в кафешку с дискотекой, Марина тогда сама с ним пыталась договориться и обещала, что мы друг за другом будем смотреть, да и в общем, там компания из девочек. Он упёрся и сказал: «Нет! Одни бабы, ночью, хрен знает где, а я не могу с ней. Не пойдёт, ничего страшного.» Так я одна со всего потока и не пошла… смотрела на их фотки и комментировал весь вечер.

Впрочем, так тоже нормально. Я домашняя девочка.

Достаю телефон. Время половина двенадцатого. Танцевать хочется жутко, поэтому в такт музыке двигаюсь на стуле. Алкоголь в крови начинает разбалтывать все табу. Ну и плевать!

В голову лезет бредовая мысль позвонить, но я сразу же отмахиваюсь от неё, вспоминая мемы, где пьяные бывшие звонят и написывают. Ужас. Он меня бросил, и я ему звонить не собираюсь, даже будучи пьяной в стельку – не стану! Пошёл он лесом! Пьёт там, поди, с одногруппниками. Вот и пусть. А я тут сама как-то. Но вместе с этим… так хочется узнать, что там и как, пальцы трясутся, как хочется!

Дальше, как в тумане. Открываю социальную сеть, нахожу одногруппницу бывшего. Мы с ней как-то подписались друг на друга, открываю истории и жадно смотрю каждую, варьирую с ветки на ветку, у каких-то малознакомых оказываюсь – всё смотрю. Цепляюсь за любую информацию. Вдруг увижу. Голову дурманит.

Спустя десять минут злюсь. Нет ничего.

От досады начинаю шарить взглядом по толпе. Мне больше не весело, азарт развалился на куски. Опускаю взгляд в телефон, снимаю блокировку и осекаю себя.

Рита! Успокойся! Дура что-ли?!

Блокирую, на стойку опускаю экраном вниз. Бесит. Нужно, наверное, домой, нагулялась похоже. И как только со стула хочу соскочить, упираюсь взглядом с спину невысокой девушки, она так же за баром, но в самом конце. И я бы не зацепилась, если бы не два парня нависших над ней. Один активно жестикулирует и психует, что-то выговаривая, второй рядом стоит и улыбку прячет, смотрит за всем этим.

Смотрю на ругающуюся парочку. Почему-то тут же вспоминаю, что мы с Андреем так же ругались, он меня выше, поэтому нависал… Сжимается сердце. Она такая кроха по сравнению с ними.

Пара ругается, не обращая ни на кого внимание. Пытаюсь пересилить себя, не кидать взгляды, но всё равно смотрю украдкой, вдруг охрану надо позвать, мало ли что будет?! Она хрупкая такая, по сравнению с тем, кто на неё орёт. А он орёт, я почти слышу. Открытая агрессия. Папа, когда пьяный, тоже так орёт…

Да прекратите же это делать! Прекратите!!!

Снова озираюсь, вдруг я такая не одна и есть ещё кому-то дело до того, что происходит! Нет… Пьяненький народ веселится, никто не смотрит.

Господи…

Опять слежу за ними. Вроде и сижу на месте, но как на измене. Злиться начинаю. Потому что тот, второй, может прекратить это всё, но особо не лезет. Только изредка вставляет какие-то реплики. Спокойный и собранный, он словно беспристрастен совершенно…

Что за мужики пошли!!! Видит же всё! Почему нельзя защитить?

Конфликт то тухнет, то разгорается. Они там будто бы на адовых горках. Я испытываю потребность встать на её защиту сама. Она одна против двух мужиков. Капец! И я бы так не смогла – точно вам говорю. Да что там словами, она подпрыгивает, когда в ответ кричит. Но, вспыхивает только на основного, второму ничего, даже не смотрит на него.

Разглядываю усмехающегося. Высокий, почти такой же как неадекват рядом. Брюнет, пухлые губы, чётко очерченные черты лица, глаз не вижу, но почему-то думаю, что они карие. У него волосы в беспорядке, он их движением головы назад откидывает, когда лезть в глаза начинают. Пряди не короткие, ни то, к чему я привыкла… Не помню точно, как такой тип причёски называется, кажется – гранж, что-то такое. Он… чем-то похож на Эштона Катчера из «Эффект бабочки», вот такой вот. Чем больше смотрю, тем больше понимаю: он не на его стороне, он – скорее парламентёр. В какой-то момент «Катчер» останавливает агрессивного парня и что-то говорит девушке. Она вся взвивается, пальцем тычет в противника, соскальзывает со стула. Взрывается так, что искры летят.

Капец парочка.

Начинаю молиться, чтобы помог если что. Потому что есть ощущение, что если он перестанет вмешиваться, то тут всё посыплется. Мне дико страшно за хрупкую брюнетку, как бы она себя не вела. Хотя, искренне ей советую: так не кричать, умнее было бы смолчать! Господи, ну видят же все!

Мы пару раз встречаемся взглядами с парламентёром. Я настолько поглощена ситуацией, что вступаю с ним в мысленный диалог. А ещё, я основательно попалась. Он меня поймал на разглядывание и это с одной стороны ужасно, но с другой, я уже не могу остановиться. Чужие мне люди, но отпустить не выходит. Не могу как все, у меня сердце щемит.

Отвожу пристыженно взгляд на пару секунд. Вот это выдаю стране угля! Сижу и пялюсь… Стыд жжёт, но не так сильно, чтобы я не вернула глаза на пару. Клещами не оторвать.

Пока я нагло и совершенно бесцеремонно разглядываю парочку, лицо покалывает. Повинуясь какому-то порыву снова на «Эштона» смотрю, а он тем временем, смотрит чётко на меня. Обмениваемся не быстрыми взглядами. Как до этого момента, а полноценно друг друга разглядываем. Но прерывает зрительный контакт именно он, поворачиваясь к паре.

Девушка отчаянно жестикулирует, парень руки на груди складывает, буравит тяжелым взглядом, продавливает её как каток. Господи, ну, как так можно смотреть на такую малышку беззащитную?! Со спины так совсем кроха какая-то. Сколько ей?

Мечу взгляд в брюнета, он снова ловит глаза, уже как-то предсказуемо быстро. Сцепляемся взглядами намертво. Парень вдруг улыбается, а я не могу ответить. Смотрю и чувствую, как дыхание убегает. И дело даже не в ямочках на щеках, нет, я банально теряюсь. Ситуация SOS. Пока ему весело, меня раскурочивает.

Не знаю сколько бы мы так пялились друг на друга, но его знакомые решают за нас. Девушка резво через стойку перегибается, хватает какую-то посуду и из неё выплёскивает содержимое прямо на белую майку того самого парня, что гвоздил её взглядом.

Охаю от неожиданности. Господи! Это финиш.

Моя нога опускается на пол, нужно позвать охрану, ну, или я не знаю что!!! Он просто её порвёт. Там пар из ушей повалил. В панике озираюсь, пока не натыкаюсь взглядом на того, с кем обменивалась взглядами, а он просто берёт и в комичной форме разводит руками, кивая на парочку.

В смысле?

Дыхание всё ещё сбитое, но я тут же на них смотрю.

Вопреки всем предположениям, парень не психует, спокойно вытирает глаза, выдыхает через сомкнутые губы, слегка наклонятся к брюнетке и что-то говорит. Спокойно, чётко, размеренно. Она же во мгновение ока успокаивается. Словно по щелчку.

У меня шок.

Капля холодного пота стекает вниз по спине. Там уже всё, но меня не отпускает. Меня добил не ор и не взгляд, а то, что было последним. Он прогнул её одной единственной фразой. Чувствую, как меня вырывает с корнем из земли. Мне ли не знать, как могут действовать слова, произнесённые спокойным тоном. Я знаю, в таких агрессии больше, чем в крике, гораздо больше…

Перевожу ошалевший взгляд на «парламентёра» и осознаю, что он идёт ко мне. Заложил руки в карманы и идёт прямой наводкой. В груди истошно тарабанит сердце. Брюнетка тем временем аккуратно обходит парня и идёт в сторону выхода, пока тот на бар кладёт несколько купюр. Губы сомкнуты, во взгляде – ярость. Невольно подаюсь назад, делаю это рефлекторно. Сглатываю вязкую слюну, чувствуя, как переворачивается желудок.

– Её точно не надо спасать? – выдаю, встречаясь взглядами с подошедшим.

Всё-таки карие у него глаза, почти как шоколад.

Глава 5

Игнат

– Если он хочет стабильного дохода, то первое что нужно сделать – это надрючить зама. Он, сука, даже доки юрикам не отправил, представляешь степень пустозвонства? Там дыра на дыре. Как этого можно не видеть?

– Забей на это.

Откидываюсь спиной на диван, ощущая, как по телу ползёт покалывание. Неделя выдалась адовой – устал как собака.

Марат раздражённо цокает, но от комментариев воздерживается. Качаю головой. В системе координат Шахмалиева: долбаёбы – все, кроме него самого. У этого пацана чувство собственного «я» – зашкаливает. Но тут и понятно: когда ты сын самого крупного застройщика в округе, другим уже не будешь. Он с самых соплей госконтрактами жопу подтирал.

– Там денег мало? – иронично уточняю, заранее зная, что это совсем не приоритет, как бы он не распылялся.

Детки играют в бизнес, родители поддерживают. На их уровне – это нормально.

– Слушай, ну, заплатит небольшую мзду – не убудет. – спокойно разъясняю, попутно разминая затёкшую шею. – В следующий раз дойдёт, а если не дойдёт, то всегда есть те, кто доходчиво разжуёт. Штрафы всех объединяют, знаешь ли.

– Да пошёл ты, придурок. – усмехается, что-то быстро печатая в телефоне.

Залпом выпиваю свою порцию, мечтая закрыть все возможные темы с горе-предпринимателями – к херовой бабушке. Обсуждать с другом детства очередной провал его знакомого, не в кассу, если честно. Я сюда пришёл чтобы расслабиться. С Софкой разбежались, теперь надо что-то постоянно думать.

Усмехаюсь. Вот тебе и договорняк. Родители думали: первым соскочу, а на практике оказалось – нет. Она влюбилась и умотала. Впрочем, я не держу зла. Весело нам было только трахаться, в остальном – совсем не мой человек.

Да, к чёрту.

– Что, беру отпуск на август? Или соскочишь?

Кидаю с целью разрядить обстановку, но Марат, не отрываясь от телефона отвечает на автомате:

– Всё по плану.

Ок, хер с ним.

Аккуратно стряхиваю пепел и снова втягиваюсь, попутно размышляя над тем, чтобы пойти по протоптанной дорожке. Тянусь было за телефоном, но в самый последний момент вспоминаю: я знатно накосячил… и кажется, она обиделась. Блять… Создал головняк на ровном месте, придурок.

Тушу окурок и выхожу из випки, чувствуя накатывающее раздражение. Облокачиваюсь о парапет, опуская взгляд вниз на танцпол. Там, внутри кратера из тел, скачет одна из сестричек Марата. У них девчачий сабантуй, а старший брат покаянно попёрся вместе с ней, чтобы приглядывать, потому что правила в их семье запрещают хорошим девочкам шастать без братьев по злачным местам, даже если это злачное место – собственность семьи.

– Где она там? – Шахмалиев останавливается рядом и начинает перебирать затылки танцующих в поисках тёмноволосой макушки.

– Блять… курица-наседка.

Марат ощутимо пробивает в плечо и бесится ещё больше. Он терпеть не может за сёстрами смотреть. Хер его знает почему соглашается каждый раз, но не любит – однозначно. Отпустить так? М-м-м… там бурлить начинает, не то, что вскипать. Наполовину русский, но от бати превалирующие достались. Вроде нормальный, как все мы, но периодами просыпается в нём вот это вот: «ты женщина…» и понеслось. Пиздец, одним словом.

– Лучше бы к Базову поехали.

Соглашаюсь, потому что – да, там было бы реально веселее. Но, имеем то, что имеем, так что прогуливаюсь взглядом по девчонкам, плавно перетекая на второй этаж, в поисках вариантов. Весь клуб как на ладони. Столы с диванами расположены напротив VIP-кабинок, а посередине – танцпол. Идеальное место – всё прекрасно видно. Смотрю внимательно, вдруг за что-то зацеплюсь. Хотелось бы зацепиться.

Сканирую пространство взглядом и наконец-то нахожу охренеть какие ноги. Не заметить такие – сложно. Не без удовольствия разглядываю девушку в тёмно-синем платье. Точёная фигурка, ноги от ушей, задница орех и светловолосая в довесок. Самое оно для меня.

Ничего не подозревающая блондинка подходит к столику, садится, закидывает одну ногу на другую и отпивает коктейль. А я мысленно просчитываю варианты подката. Не делал этого настолько давно, что приходится напрячься.

Блять, дожили…

На несколько минут отвлекаюсь на Марата и снова возвращаю взгляд к её столику, где помимо меня интересующей, есть ещё несколько девчонок и худощавый паренёк, чьё наличие смущает только мою светлую сторону. Которой, твою мать, претит мысль о том, что я могу гипотетически влезть в состоявшуюся пару. После истории с Софой к парам не лезу – такая мораль. У нас не было высокопарной любви, но блять, неприятный осадочек витает.

Ещё раз прохожусь взглядом по ногам, когда она подрывается и идёт вниз, ведя за собой одну из тех, что была за столиком. Мажу взглядом по лицу её спутницы: ничего такого… брюнетка, худая. Всё-таки, блондинка эффектнее. Тем временем, она спускается по ступеням вниз, предоставляя шикарную возможность оценить задницу с верхнего ракурса. Да… со всех сторон по кайфу.

Две фигуры смешиваются с толпой, а я понимаю очевидное: ушла без хвоста, значит – свободна. Отлично. Отловлю, когда пойдёт обратно, а пока посмотрю ещё, если Марат не подвалит с очередным этюдом. Нетерпеливо барабаню пальцами. В голове созрел приличный план, воплощение которого не стоит огромных усилий, что тоже радует. «Страстный ухаживатель» из меня всегда был на троечку.

Машинально похлопываю по карманам, проверяя наличие презерватива. Нужно быть полным дебилом и не подготовиться заранее. Такие проёбы уже когда-то были.

Назойливая вибрация телефона отрывает от созерцания, добавляя раздражение, но увидев имя звонящего, щелчком забываю о краткосрочных планах.

Батя, твою мать…

Не ответить – не вариант.

– Ща приду, – кидаю Марату и сбегаю вниз.

И на хрен проваливаюсь в семейные проблемы с головой.

Собственно, последующие полчаса занимаюсь тем, что ищу непутёвого братца, который накидывает на вентилятор говна, с завидным постоянством. Мелкий, юркий ушлёпок. Вызваниваю, вставляю пиздов и отправляю домой, накидав угроз, чтобы в следующий раз думал и не доводил мать до масштабной истерики, из-за которой подорвался даже отец.

Возвращаюсь обратно, сразу смотрю в сторону столика и давлюсь разочарованием. Мои ноги – перехватили. Всего тридцать минут и рыбка, так и не покружив у крючка – уплыла.

Пиздец.

В крови вспыхивает осязаемая агрессия. Сопливый говнюк даже тут успел подгадить.

И теперь, вместо того чтобы двигаться в нужном направлении, я молча наблюдаю за тем, как мою блондиночку, с вопиюще длинными ногами, окучивает кто-то другой.

Прекрасный вечер…

Оглядываюсь по сторонам в поисках Шахмалиева и совсем неожиданно нахожу у бара. Вспышки софитов царапают роговицу и не дают разглядеть по какой причине, а самое главное из-за кого, он машет руками, переминаясь с ноги на ногу.

Да какого хрена…

Стартую туда, всю дорогу пытаясь разглядеть оппонента Марата. И только за несколько шагов, до бара, я наконец-то разглядываю и мать твою, теперь понятно почему его так понесло.

– Ты в край оборзела, я не понял?!

Выговаривает очередной своей сестричке, нависая над худенькой девчонкой, как грёбаная скала. Останавливаюсь рядом, засовывая руки в карманы.

– Отвали от меня! Папочка, блин! Без тебя решу, где мне быть, что делать и что пить!

Окатываю мелкую взглядом, которая совершенно потрясающим образом успевает довести своего брата до белого каления всего за одно предложение. Ей… плюс-минус шестнадцать, соплюха. И видно, что зелёная, как бы не малевалась.

Последующие несколько минут наблюдаю как они весьма активно выясняют отношения. Марат накатывает, она упирается, тот предсказуемо психует. Лаура в контры встаёт, как кошка на дыбы. Красивая девчонка, но подрастёт и поседеют все… Характерец -дай боже.

Пытаюсь мягко урезонить Шахмалиевых. Но, вскоре плюю на это неблагодарное дело. Хрен с ними.

– Не вынуждай меня.

– Оставь меня в покое, Марат!

И по кругу… Блять, и смешно и бесит. Кобра кусается, посылает, а он терпит – пытается достучаться. Так и не скажешь по нему, что такая выдержка. Я бы сам сорвался пару раз, потому что их младшая рамок не ведает.

Она мелкая, каким образом сюда попала, и никто не доложил – неизвестно, но это точно несанкционированное действие, ещё хуже, что оно неодобренное. Для неё хуже.

Пока родственнички припираются, я вставляю несколько коротких фраз, когда не придумав ничего действенного, Лаура обращается ко мне напрямую, но дело совсем не в этом, дело в том, что я цепляюсь взглядом за единственного зрителя, который не просто не прячется наблюдая, а скорее наоборот…

Безотрывно смотрит, сжимает кулаки, а зрачки настолько расширены, что это определяю даже я, страдающий от чёртовых вспышек, грёбаных софитов. Темноволосая девушка не пытается вытащить телефон и снять, чтобы слить в интернет, она до икоты напугана.

Отворачиваюсь. Хлопаю Марата по плечу, переключая на себя, когда его начинает потряхивать от злости. Лаурка такие перлы закручивает, что тут не один мужик не выдержит. Слежу и за наблюдающей, и за братом с сестрой, от греха так сказать. Эти – чтобы не поругались окончательно, а за ней… не знаю почему за ней тоже. Возможно, потому что чувствую, что она в секунде от обморока.

Со стороны, вероятно, всё это и выглядит странно, но по факту, блин, ничего не происходит такого чтобы ВОТ ТАК реагировать. Тут просто система воспитания где-то дала сбой, вот и всё

Поворачиваю голову в сторону брюнетки, неосознанно перебирающей пальцы. Это нервное. Такое можно определить, не владея какими-то особыми знаниями.

Ловлю взгляд, улыбаюсь, руками развожу, как бы показывая, что норм всё – не парься. Это не действует, у неё губа дрожит, а взгляд мечется от меня к Шахмалиевым, где марат ещё сильнее давить на сестричку начинает. Марат придвигается к сестре ещё ближе. А наша наблюдательница перестаёт дышать, ещё сильнее округляя глаза.

– Да плевать я хотела! – орёт Лаура, подрывается с места, хватает ведёрко со льдом и выбрасывает содержимое.

Я успеваю отстраниться, а Марат – нет, так что ему прилетает, вполне себе нормально. Сдерживаю собственную реакцию и смотрю на брюнетку, моментально считывая, как сильно округлились и без того большие глаза. Острые плечики, впалые щеки, губа прикушена, неестественно расширенные зрачки. Вокруг куча народа, кто-то поглядывает, кто-то нет, но я зацепился за неё, хрен оторвешь. Смахиваю с рукава капли воды, пока Марат остужает оборзевшую сестру простым:

– А сейчас ты встаёшь и идёшь в машину. Я отвожу тебя отцу. Вперёд.

Лаура моментально осекается, в карих глазах наворачиваются слёзы. Как по щелчку включается кавказское кодирование и вот уже она опускает подбородок, глаза стыдливо отводит и поджав ушки, маленькая борзотень обходит брата и сменит туда, куда сказали, не прощаясь.

Марат гулко выдыхает, провожая хрупкую спину тяжелым взглядом

– Я сегодня – пас, – хлопает по плечу и кидает напоследок: – уехал.

Киваю, а сам делаю шаг к голубоглазой брюнетке, губы которой приобрели мертвецки-синий оттенок.

Странная она. Она странная, а я смотрю на лицо, транслирующее огромную горочку переживаний и страхов. Страхов за Лаурку, которая, к слову, совсем за себя не боялась, когда вступала в открытый конфликт с мужиком втрое больше, чем она сама.

Подруливаю ближе и тут же слышу, как незнакомка с излишней эмпатичностью, тихо выдыхает:

– Её точно не надо спасать?

Хмыкаю, плюхаясь на стул рядом, жестом подзываю бармена и пока он идёт, отвечаю:

– Ей бы не помешало получить по заднице.

Девчонка вспыхивает, да так сильно, что дёргается.

Окей… шутка не удалась. Выкидываю карты на стол:

– Это его сестра. И ей сюда нельзя.

– Почему?

Смотрю в голубые глаза. Они большие, совсем нехарактерные для такого лица. Я бы даже сказал – огромные глазища. В бесконечном буйстве света, смотрятся нереальными. Это что-то из аватара, клянусь. Не видел такого раньше. Да и она, в общем и целом, выбивается из шаблона. Курносый нос, губы, заостренные скулы.

– Малолетка. Шестнадцать.

– О-о-о, – тянет, – тогда понятно.

Киваю.

Собеседница скупо улыбается и начинает вошкаться. А я вдруг думаю о том, что простой вечер в клубе, превратился в какую-то тягомотину. Потрахаться всё ещё хочется, а прилагать к этому усилия – нет. Вполне вероятно, что так накатывает старость. Прискорбно. Я уже хрен куда пойду от бара.

Машинально опускаю глаза на ноги, когда она разворачивает их острыми коленками ко мне, чтобы спрыгнуть с барного стула.

– Выпьешь со мной? – говорю раньше, чем осознаю, что остановить её пытаюсь.

Встреча взглядами, она свои уводит спустя секунду контакта, губы поджимает, хочет отказаться, фразу подбирает. Просчитываю это за доли секунды. Когда «да», то сразу «да», без вот этого всего.

– После такого стресса нужно переключиться. – шучу.

Скупо улыбается, не оценивая иронию. Окей, шутить сегодня я тоже не мастак.

– У меня там подруга, – кивает наверх.

Смотрю по направлению. «Самые длинные ноги этого вечера» заметили нас, смотрят прямо, хмурят брови.

Двигаюсь ближе и предлагаю ещё раз:

– Кажется, ей есть чем заняться. Посиди со мной, освободится – уйдёшь.

– А если не освободится? Там её парень.

Хмыкаю. Не пизди….

– Это не её парень, – говорю и махом выпиваю шот, – она тут одна.

– Откуда знаешь? – изгибает бровь, внимательно вглядываясь в мои глаза.

А я… что-то я действительно устал. Но даже в таком состояние сидеть одному – совсем не тот расклад.

– Хотел подкатить, не получилось, перехватили раньше, – развожу руками. – Может ты чем поможешь?

Хмурится, но садится обратно. Тонкие запястья опускает на столешницу, во взгляде помелькает интерес. Всего на долю секунды, но он точно там был. Она качает головой в такт своих мыслей, что-то прикидывает, снова сильно хмурится.

– Например, чем? – осторожно уточняет.

Сдерживаю смешок. Блять, она реально странная.

– Не знаю, – пожимаю плечами, – Что не жалко? Номер телефона или ссылку на соц сеть?

И вот теперь, она тепло улыбается. Тепло, искренне, спокойно и по-настоящему расслабленно. Практически выдыхает, мать вашу, с облегчением.

Только тогда догоняю очевидное. Она расслабилась в тот момент, когда поняла: подкатываю не к ней.

Пиздец.

Это царапает, что-то очень глубоко, но намертво. Новые вводные вызывают вполне осознанное негодование. Охренеть завязочка.

Юристы как никто умеют держать лицо, я своё держу на все сто. Спасибо родителям. А вот она – нет, там все эмоции написаны. Ноль кокетства, ноль флирта, ноль желания из штанов выпрыгнуть, чтобы меня заинтересовать. И это, скажу я вам, ни хрена не радует. Потому что да, я знаю как на баб влияю, а если не я, то счёт в банке – тоже будем честными. В условиях моего херового настроения и вялых попыток намутить что-то весёлое на вечер, её реакция выглядит как форменное издевательство.

Ах, ты коза…

Глава 6

Рита

Он… эм… приятный. Такого бы я точно хотела видеть рядом с подругой. В её вкусе. Сравниваю с Сашей, проводя параллели. Они чем-то неуловимо похожи, может быть внешность, а может быть это титаническое спокойствие в глазах. Спокойный, уверенный, холодный, чётко понимающий, что и как говорит, интеллект в нём за версту чувствуется, очень приятный парень. Нет каких-то буйных эмоций, всплесков и подобного.

Стараюсь не тушеваться, держать спину прямо, не выглядеть зашуганной. В душе, в данный момент, просто шквал. Я стесняюсь. Банально стесняюсь внимания симпатичного парня. Чёрт. И пусть внимание косвенное, волнения от этого не меньше.

И это мы не флиртуем.

Мгновенно себя осекаю. Мысленно по рукам бью.

Боже… идиотка. Он спрашивает про твою подругу, а ты на месте сидеть не можешь. Головой качаю и нервно кручу телефон в руках.

«Всё ок?»

Всплывает от Марины.

Украдкой кидаю взгляд, на парня и быстро печатаю ответ:

«Да»

Подумав, дописываю:

«Про тебя спрашивает»

Отправляю и украдкой улыбаюсь. Я искренне желаю подруге счастья. Если у неё получится с этим парнем, то будет классно. Пусть хоть у кого-то сложится. Пора бы уже.

Он высокий, широкоплечий, симпатичный, взгляд этот его пронизывающий. Чисто внешне – её параметры. Мне нравились светловолосые. У Андрея русые и глаза серые. Они разные. Сравнивать глупо. Я и не пытаюсь.

Меньше минуты проходит и на телефон падет сообщение:

«Ага, поэтому с тобой сидит. Развлекайся, девочка моя. Но если что, я тут»

Отправляю хохочущий смайлик. Ну конечно, ответит она иначе… не стоило даже надеяться. Отвергает всех возможных. А мне вдруг остро захотелось повернуть всё иначе. К тому же, он за этим подошёл. Сам так сказал. Хватаюсь за эту ниточку. Я всё что надо сделаю.

– Чем тебя угостить?

Закусываю губу. Бли-и-и-ин… Вопрос вежливости, но я опять испытываю разносортные эмоции. Хочется «да» сказать и принять, но в то же время, мы малознакомы.

– Нет.

– Почему? – тёмная бровь ползёт вверх, а парень разворачивается ко мне всем корпусом.

Улыбаюсь и молчу, а он вдруг покаянно голову опускает.

– Блин, сорян, совсем забыл. Игнат, – протягивает руку.

Пожимаю и вдруг выдаю совсем не своё имя:

– Ника.

Кивает, а я просто в шоке от себя. Зачем сказала? Зачем?! Блин!!! Если у них с Мариной сложится, то выглядеть будет глупее глупого. Но сказанного уже не воротишь, улыбаюсь дальше. Штырь в себя вгоняю, чтобы спина прямой была. Мама всегда ругалась из-за этого, вечно как крючок.

Боже мой… о чём думаю! Приди в себя Рита!!!

Что же меня так понесло?

– Так почему? – кивает на бар.

Да что ж такое. Я знаю почему и он это в моих глазах читает. Ответа ждёт, но знает. Мне искреннее не хочется обижать, честно. Но…

Я ему не доверяю, я его не знаю, я чёрт, не уверена в своей безопасности рядом с ним, особенно после того, что видела пару минут назад… Да-да он всё объяснил, но меня пока мало это успокаивает. Мне время нужно, я не могу быстро переключаться.

Игнат цепко держит взгляд, голову чуть в бок наклоняет, в глазах смешинки. Весело ему за моими метаниями наблюдать.

– Да кто тебя знает, – играю бровями, – может ты связной и продаёшь пьяненьких девушек за бугор.

– Связной? – смеётся в голос. – Ты Каневского пересмотрела в детстве? Капец, – глаза закатывает и всё равно делает заказ себе и мне.

Бармен увлекает очередным шоу играя фужерами и баночками, а после эффектно ставит передо мной коктейль, а моему соседу спокойно наливает порцию, без всяких выпендрёжей. Отрицательно качаю головой. Тогда он берёт свободную трубочку и отпивает немного, максимально приближаясь ко мне. Просто врывается в личное пространство, обдавая своим запахом. Сердце вдруг ёкает… Замираю, ловя непрошенные импульсы смотря за тем, как губы обхватывают свободную трубочку. Он делает глоток, а я смотрю… и дышу, кажется слишком глубоко, чем требуется.

Ненормальная…

– Всё, теперь можешь не бояться.

Выпрямляется, в глаза смотрит, улыбаясь совсем не камуфлируя иронию

– Не аргумент, – подначиваю.

Хохочет, опираясь на стойку правым локтем. И он всё ещё близко…

– Вот это ты сложная штучка!

– Какая есть.

– Не парься. Тут камеры на каждом шагу. Если тебя украдут, то найдут очень быстро.

– И по частям?

Игнат смеётся, оценивая и с хрипотцой отвечает:

– Но найдут точно.

Смеёмся вдвоём.

– Капец, нигде не спрятаться, – шутливо закатываю глаза.

Холодный коктейль морозит пальцы, а моя кожа огнём пылает. Я так сильно загоняю себя в рамки, что они как силки становятся. Больно давят, сжимаясь при любой попытке вырваться. И я устала так…

Стреляю глазами в нового знакомого, он наблюдает, на коктейль кивает, даже предлагает выпить его полностью самому, чтобы я не боялась.

Боже мой…

Я ещё более странная, чем сама себе кажусь… Мне так хочется выглядеть нормальной, чтобы как все, без вот этих вот многоэтажек в голове. Просто хочу выглядеть нормальной, а не стрёмной сыкушкой. Чёрт…

Выдыхаю и пользуюсь второй трубочкой. Пробую совсем немного, постоянно думая о том. Что это совсем немного и если вдруг что… то…

Бог мой… насколько тяжело.

– Вау! Да за это надо выпить! – подначивает Игнат и быстро чокается со мной бокалом.

Свой он, естественно, выпивает до конца, а я… делаю ещё один микроскопический глоточек.

По нёбу растекается прохлада, мята и цитрус.

И как-то так получается, что дальше мы продолжаем так же весело болтать. Именно весело. Шутим, смеёмся, я выпиваю коктейль до конца, он заказывает новый. Снова смеюсь и говорю, что споить меня хочет. Игнат отмахивается. Пьёт, впрочем, не слабый алкоголь, кажется виски. Я, если честно даже не спросила. Мы заняли два барных стула, но стойка пусть и большая, народа в клубе становится очень и очень много и именно поэтому пришлось подвинуться друг к другу ещё ближе, чтобы не лезли заказывать, между нами, да и слышать друг друга получается лучше.

А потом… как-то так само получается, что я забываю о необходимости как можно выгоднее «продать» Марину… мы много болтаем и темы перетекают одна в другую. Крипта, проблемы экологии, народ на танцполе, его друзья, которые привлекли моё внимание. Ещё раз спрашиваю нормально ли там всё? Он смеётся и заверяет, что безопаснее чем с братом, ей нигде не будет. Ставлю ему плюсики и продолжаю радоваться за подругу. Он реально в её вкусе – положительный.

Периодически кто-то подходит, здоровается с моим новым знакомым. На меня поглядывают с интересом, но не более. Игнат никак не представляет. Оно и ясно, мы совсем друг другу никто, я, как бы, совсем недавно ему в лучших красках подругу расписывала.

А ещё… у него имя настоящее. Я несколько раз слышу его из уст других людей. И да, его тут знают, что тоже делает моё спокойствие осязаемей. Делаю себе отметки в голове, как зарубки. Плюсы и минусы. Доверять или нет. Вроде всё клёво, но… это пока ещё не точно.

Прокручиваю оранжевый коктейль в руке, когда в очередной раз подходит какой-то парень и увлекает Игната в разговор.

От скуки беру телефон и настраиваю камеру на фужер с коктейлем. Фотографирую и сразу, пока не одумалась выкладываю в социальной сети. Спустя несколько минут начинают сыпаться огонёчки. Вау! Алкоголь подогревает борзоту внутри и разжимает клещи. Позволяю себе расслабиться немного. Всё же хорошо, правда?

– Сорь, – поднимает руки перед собой, – я не специально.

Улыбаюсь, откладывая телефон.

– На чём мы остановились? – прищуриваясь выкидываю ещё одну проверку.

Игнат с лёгкостью вспоминает, и мы чокаемся, чтобы продолжить болтать дальше.

Мне: легко, хорошо и классно, даже в тот момент, когда намертво сцепляемся в вопросе толерантности. Я кидаюсь спорить и доказывать «своё» с пеной у рта, он аргументы накидывает: борзо давит, почти вышвыривая меня из зоны комфорта, и я злюсь, не отступая не на шаг.

– Да, блин! – активно жестикулирую, – ты же юрист, юристы должны быть толерантны!

– Да, конечно, ага. – кивает, но в глаза смешинки бегают.

Да что ж такое!

Пока спорили он ещё ближе придвинулся, руку на маленькую спинку стула положил, почти окутал собой.

– А как же справедливость и прочие ваши штучки. – хмурюсь бесстрашно нападая.

– Так это не равно толерантности, – легко отбивает и довольно жмурится, наслаждаясь моей реакцией.

Припираемся, я просто насмерть стою за своё, Игнат дров подкидывает в костёр. Я же ведусь, горю, распыляюсь. Наши словесные баталии почти через край перекатываются, без повышенных тонов, без оров, но так остро получается. Я практически задыхаюсь. И это тоже что-то новое.

– Это штучки из судебной практики, что-ли?

– Там так не поговорить. – смеётся. – У тебя какое-то романтическое представление о суде. Думаешь всё как в фильмах?

Пожимаю плечами и отпиваю коктейль.

– Понятия не имею. Меня никогда не было даже близко с МВД или с чем-то таким… Как-то не тянет, знаешь ли.

– Послушная девочка? – уточняет с непонятной для меня интонацией.

Смотрю в глаза, чувствуя, как он только что нагло подтёр ластиком мои личные границы.

И я… я

Боже, меня обдаёт жаром так сильно, что слова застревают где-то глубоко в горле. Хочется облизнуть губы… потому что он только что взял и метнул на них взгляд, и он близко, и что-то снова начинает колоть в районе груди.

Рита… прекрати, прекрати, дурная. Что же ты делаешь?!

Смотрим друг на друга, пауза затягивается. Я понимаю, что это всё, всё это как-то не так как должно быть. Барьер внутри начинает вырастать с каждой секундой всё больше и больше. Глубокие карие глаза в обрамлении черных ресниц совершенно никак не хотят выпускать мои голубые. Держит. Намертво.

А потом, загорается экран моего телефона, и я опускаю глаза, чтобы прочесть:

«Он тебя ещё не всю облизал?»

Холодок по коже сотнями игл… от осознания, что это вижу не я одна. Игнат чисто автоматически опустил глаза вслед за мной… и он всё видел.

Твою мать…

Стыд обжигает всё нутро. Сглатываю, глаза страшно поднять.

Я прибью её, как только поднимусь наверх. Просто прибью!

Бросаю тяжелый взгляд наверх. Там Марина, не стесняясь машет телефоном и широко улыбается. Приподнимаю бровь, на что подруга реагирует ещё более широкой улыбкой. Видит бог, придёт тот день, когда я смогу её урезонить! Зараза!

Мою щёку обжигает взгляд… он ползёт ниже на шею, на ключицу и я не выдерживаю. Опускаю подбородок и смотрю в глаза, блокируя телефон.

Боже. Стыдно то как!

«Хорошая девочка… хорошая девочка…» я только сейчас понимаю, как это звучало на самом деле и внутри полыхать начинает. Жжёт и обнуляет. Махом. Он незнакомый мне мужчина, но я… смогу ли я? Этот вопрос я задаю себе каждую долю секунды пока мы смотрим друг на друга. Да или нет?

А если: «да», что после? Для меня, что после?!

– Потанцуем? – предлагает Игнат.

Не могу отказать… смотрю в глаз и, кажется, начинаю теряться окончательно, потому что пока я продвигала ему свою подругу, он говорил совсем о другом, а я не видела. Совсем, а сейчас, кажется, вижу.

Медленно киваю. В карих глазах нет смешинок, он серьёзный и спокойный. Аккуратно берёт меня за руку помогая слезть с барного стула и как только выпрямляюсь понимаю, что зря. Игнат высокий, такой какой надо, чтобы внутренности скрутило узлом, а колени начали прогибаться. Я оказывается, совсем не умею флиртовать и не вижу этого… самая странная женщина в мире – это я.

Полшага навстречу и прямо тут у барной стойки мы соприкасаемся телами, чтобы очень медленно начать покачиваться в такт мелодии. Моё сердце разгоняется как сумасшедшее поглощая всё здравое на своём пути. Теплое дыхание касается виска… прикрываю глаза, делаю вдох и наконец-то осекаюсь окончательно.

Он – не Андрей. Он…

Распахиваю глаза, отступаю на шаг, озираюсь почему-то и больше не могу продолжить. Тисками сдавливает внутренности. Я предательница…

– Похоже, что меня ждут, – киваю наверх, – спасибо за компанию.

Смотрит, улыбается, кивает, пальцы ослабевают хватку позволяя мне выпутаться из пут. Ухожу не оборачиваясь, просто сбегаю наверх.

Не могу… не готова…

Уже там, наверху за нашим столиком, плюхаюсь на диванчик, телефон выкладываю и ловлю себя на мысли, что моё замешательство сменяется чем-то острым, по живому проходится. Он мог остановить и не остановил.

Торможу резко. Глаза от досады закатываю. Вот это я себе надумала воздушных замков! Дура- дурой!

Марина садится рядом, закидывает руку на плечо, обнимает и мы вместе на спинку падаем.

– Ты чё тут?

На телефон киваю, глаза округляю, а она беззаботно смеётся.

– Так мило ворковали, я чуток предположила, – показывает это «чуток» пальцами.

Ей смешно, мне -нет. Злюсь.

– Мы просто поболтали. Он по твою душу, я же написала!

Подруга садится удобнее, одну ногу подгибает под себя, локтем опирается о спинку и внимательно разглядывает.

– Ага, поэтому сюда смотрит? И не похоже, что на меня, – подмигивает, ныряя взглядом вниз.

Раздражаюсь. Палит меня! Просто палит! Подружка, твою мать. Если смотрит, то прекрасно увидел и понял, что мы тут его обсуждаем. Ужасно. Это всё ужасно!

Мне стоит титанических усилий не посмотреть вниз и перепроверить. Терплю вопреки, я хоть и пьяная, но не чумная! Ушла так ушла.

– Он тебя глазами трахнул, если ты не поняла.

Вспыхиваю, чувствуя, как взрывается пьяная бестия внутри. Оспорить хочу, доказать, что не так всё! Почти делаю это, но в самом конце торможу порыв. Да так резко останавливаю, что больно становится. Раньше это действие было автоматическим, почти родным, а сейчас скрючивает. Я умею вовремя заткнуться, чтобы потом хуже не было, чтобы не нужно было больше выгребать. Меня этому научили… выдрессировали.

– Ты о чём-то другом можешь?

– Да ладно тебе! – отмахивается. – Двадцатилетняя девственница, не девственница.

Фыркаю, отворачиваясь и именно в этот момент, за наш столик присаживается незнакомый парень.

– О!!! Рит, знакомься – Федя и Дима. – кричит Мариан в ухо.

Киваю. Взглядом мажу, но не более, телефон в руки беру. Глаза хочу куда-то деть, так чтобы не посмотреть через перила вниз, пока Марина играет в переглядки с этим Федей, явно подначивая его ко мне подкатить. Боже…

Сводница, твою мать. Я ей парня не тащила, говорила про неё, но не притащила, а она – коза!

Я. Хочу. Домой.

И ушла бы но, психовать отрыто – тоже разучилась, к сожалению. Радует только одно: за столик возвращаются Катя с Мишей и мне точно будет с кем поговорить. Они перекидываются парой фраз с новенькими, и я делаю очевидный вывод – знакомые. Получается, что белая ворона тут только я…

Ближайшие полчаса стараюсь улыбаться и не попадать под перекрестные взгляды Марины с Катей. К слову, Марина нагло бросила и пересела ближе к тому самому, который её раньше развлекал. А вот Федя ко мне, закинул руку на спинку дивана, развалился… коснулся моей спины пальцами! Отрываюсь от спинки дивана.

Поддавшись какому-то необъяснимому порыву кошу взгляд вниз, на бар. Игнат там же, сидит боком ко мне, смотрит на девок танцующих.

«Хорошая девочка»

«Хорошая девочка»

Господи, да что со мной не так…

Катя увлекают всех чокнуться бокалами, что-то там кричит, целует своего парня и снова кричит. Я не понимаю ничего, просто улыбаюсь. Пережидаю ворох мурашек и в очередной раз украдкой кидаю взгляд на бар. Разворот плеч… и глаза гипнотические, такие глубокие… нереальные. Пальчики на ногах начинают поджиматься. Он, наверное, думает, что я совсем того…

–Ты с Маринкой учишься? – кричит Федя, обдавая щеку дыханием.

Чёрт… тебе то, что надо?!

Киваю, Федя ещё что-то спрашивает, но я не реагирую, я смотрю на то, как Игнат весело так болтает с высокой блондинкой в черном мини и улыбается ей…

Разочарование такое же, как и стыд. Концентрируется где-то под ложечкой и расцветает шипастым цветком.

Идиотка Рита, там и замена подъехала, а ты всё смотришь. Дура! Отворачиваюсь, на Федю смотрю и посылаю недавнего знакомого в задницу. Пошёл он! Я сюда пришла веселиться, а не думать про очередного мужика, который плевать на меня хотел. Федя, значит Федя. Делаю глубокий вдох и вспоминаю, то я не забитая пятиклашка, а нормальная девушка, с которой можно и про учёбу, и про всё что угодно легко поболтать!

Мы быстро находим общий язык. Он – филолог. Просит не спрашивать почему именно это, я смеюсь и тут же спрашиваю, Федя открещивается, выпить предлагает. Соглашаюсь. Мне должно быть легко и будет легко! Я решила.

Дальше с Мариной пару раз бегаем танцевать, во время вылазок я игнорирую бар принципиально. Зачем смотреть? Там и так ясно… одна блондинка сменила другую и всем им, он улыбается одинаково.

Ну и плевать, пусть улыбается.

Мне пофигу. Плевать мне!

***

(Некоторое время спустя)

Смотрю на себя в зеркало: глаза в тумане, но я всё равно стараюсь фокусироваться на лице. Ноги держать отказываются, просто вата…

Капец, вот это я накидалась. Ржу, голову опускаю над раковиной, пряди свисают вниз и мокнут, а у меня всё кружится.

Пьяная, пьяная Ритка…

В туалет вваливаются несколько шумных девиц. Бросаю мимолётный взгляд и сразу отворачиваюсь. Они обнимаются, заваливаются друг на друга, смеются. Глаза закатываю. Капец… это ужасно. Провожу параллели, спину выпрямляю, волосы поправляю пальцами и говорю себе, что не пьяная. Со стороны это не весело. Кошмарно это.

– Стасику позвони. – кричит одна.

– Пошёл он на хуй, урод. – отвечает та, которой предложили позвонить.

Девчонки у зеркала останавливаются и теснят меня в сторону. Уступаю. Ну их на фиг.

– Лучше найди пацана и отсоси ему.

– Пошла ты в жопу, дура.

Девки заливаются смехом, я в шоке. Полный аут. Шумно выдыхаю и выхожу. Ещё про чужие причиндалы я не слушала… жесть.

Но… это и понятно. Всем тут плевать кто, с кем, когда. В соседнем дворе тебя даже не знают – можно жизнь начать с нуля. Меня этому не учили, д ау нас вздохнуть нельзя было чтобы не узнали об этом в другом конце города. И у меня воспитание консервативное. Мама до сих пор думает, что я девственница. Вот где пиздец…

Продираюсь сквозь толпу. Два часа ночи, самый разгар тусовки. Нужно такси вызвать, а прежде Марину предупредить. Всё-таки не выдерживаю Федю, который с каждой минутой превращается из милого парня в альфача. Он как попёр на меня, я и выпала в аут. Нет спасибо – мимо, пожалуйста.

У меня есть идеальный план: поеду в коммуналку, вещи от Марины заберу завтра. Я даже клатч прихватила, чтобы к столику не подниматься, а там, между прочим, ключи от комнаты, так что всё прекрасно. Найду и попрощаюсь. Пусть веселится, если хочет, я – пас. Ноги гудят на каблуках, поясница в самой заднице уже. Какие мне танцы до утра? Мне: домой и быстрее.

Стараюсь идти прямо, словно по невидимой прямой и основательно сбиваюсь только в тот момент, когда кого-то задеваю на повороте. Ахаю от неожиданности, спотыкаюсь и влетаю во что-то очень твердое и умопомрачительно пахнущее мужским парфюмом… Я прям носом в него…

Боже… пьянь!

Вскидываю глаза, чтобы извиниться и глотаю слова понимая кто конкретно передо мной…

Руки опускаются на талию, а он чуть-чуть склоняется ниже. Мы почти касаемся носами, моё сердце замирает и сквозь грохочущую музыку я слышу хриплое:

– Давай потанцуем?

Медленно киваю и начинаю как дурочка улыбаться, потому что он улыбнулся первым применяя какое-то запрещённое оружие в виде ямочек на щеках. … Робею вся и разом. Мы приплыли… мы кажется всё…

Боже, помоги.

Ладони аккуратно ложатся на бицепс, и я вдыхаю, не чувствуя земли под ногами.

Последний час мы играли в игру: «тебя тут нет». Я, кажется, выиграла, потому что он смотрел. Смотрел так, что просто выносите. Выходили танцевать – смотрел, садилась за столик – смотрел, с девками какими-то общался, а сам на меня.

Я тоже хороша, танцевала, выёбываясь, то руки задираю, то ими же по телу веду. Слетела со стопарей, не иначе. Перед каким-то замороченным мужиком выпендривалась как не в себя. У меня сердце сбоит… и это не фигура речи. Оно действительно слетело с катушек.

И нравился бы мне весёлый Федя с наглыми руками, нет… мне нравится вот этот, с заморочками. Ну, видно же, что с заморочками. На те же грабли лечу… лечу и улыбаюсь. Дура… ой, дура.

Торможу всхлип, когда он плотнее прижимает, когда рука скатывается вниз по спине, когда замирает на опасной высоте… когда вторая ладонь ложится на подбородок, когда я, кажется, начинаю трезветь от того, что происходит в моём теле.

Не могу дышать, я не могу не смотреть, я не могу прекратить прижиматься к нему сильнее.

Я тону.

В живот упирается стояк… нормальный такой стояк. И я вместо того, чтобы оскорбиться, послать его, чувствую пробегающую дрожь. Твою мать… Просто твою мать.

Глаза закрываю, вдыхаю глубоко. Как же пахнет от него, коленки дрожат как пахнет. Мужские ладони прокатываются по спине задевая бельё, сжимают талию. Я такая хрупкая в его руках, чуть нажмёт и сломает, но он не хочет этого, он меня распаляет… он меня вытягивает из тела А ещё, он меня хочет, так сильно хочет, что в глазах не искры, там пламя. Подкашивает.

Тестостерон у него, а бьёт меня.

Аккуратно прижимаюсь виском к плечу, обхватываю его руками и не знаю, как быть дальше. Тело требует поддаться, а мозг ещё противится.

– Твой мальчик будет искать?

Поднимаю голову.

– А ты боишься? – бровь вздёргиваю.

Усмехается. Не черта он не боится. Боялся бы, не обжимал сейчас.

– Это наводящий вопрос.

– И какую информацию ты хочешь выудить?

Очередная ухмылка и взгляд перестаёт быть веселым, он становится гипнотическим. Игнат медленно оглядывает моё лицо, словно не взглядом касается, а пальцами. Я воочию ощущаю прикосновение к губам, к шее… ниже. И я хочу этих прикосновений в реальности, не только в фантазиях.

За секунду до того, как он целует – прикрываю глаза. Позволяю себе это. Отпускаю поводок. Мы этого хотим и это случится…

Мягкие губы целуют неспешно, пробуют, захватывают, дурманят. Пальцы запутываются в волосах, в ответ сжимаю руками торс, сама не понимая, как царапаю ногтями кожу через ткань поло. Игнат реагирует: обхватывает всю меня, тесками сдавливает. Мне и такое приятно… всё приятно. Он такой большой и сильный, что сопротивляться совсем не хочется. Привстаю на цыпочки. Позволяю ему и по телу шарить, и целовать, потеряв всякий стыд. Поощряю, тону, задыхаюсь.

Чужие губы, чужой вкус и запах – но это не отталкивает, скорее наоборот. Раньше я думала, что не смогу ни с кем, что только с одним, а оказалось ещё как могу.

Желание вспышкой пронизывает живот. Остро и горячо становится. Сплетаемся языками. Сердце по венам качает густую кровь, мир перестаёт отбрасывать краски, оставляя нас друг с другом наедине, посреди бушующей толпы.

Игнат отрывается, обхватывает моё лицо ладонями и хрипло шепчет:

– Хочу тебя.

У меня срывает дыхание.

Глава 7

Безопасность…

Я должна быть в безопасности… там спокойно и хорошо, там тихо…

Когда отец пил, он: орал, выдирал из рук ключи от машины, ломал стулья, метал оскорбления. Папа… он был непредсказуемым, и я до сих пор чувствую удушливые волны паники, когда не понимаешь, насколько безопасно выйти. Ты слушаешь и слушаешь, реагируешь на каждый шорох, на каждый вздох…

Замереть, затихнуть, притвориться что тебя нет.

Красный. Стоп. Опасно.

Сидеть тихо и замолкнуть – безопасно, я точно знала, что это безопасно. Из всех возможных вариантов, я всегда выберу тот, где безопасно, даже если он, мне, не подходит.

Безопасность и спокойствие – это равные доли в моей вселенной.

И вот сейчас, я совершенно не понимаю, почему в какой-то момент решила, что мужик настойчиво меня лапающий – безопасен. Отключился сектор, отвечающий за эту функцию. Раз и другая реальность. И я другая… я не такая, я…

Ключи со звоном падают на бетонный пол лестничной площадки. Матерясь, Игнат отрывается и быстро подхватывает их с пола, чтобы в следующую секунду намертво присосаться к губам. Шея, ключица, щеки, губы… всё-всё облизывает. Так сильно меня обжимает, что кажется я сама не выдержу и задохнуться от такого напора. Мы потерялись и не собираемся находиться.

– Какой-то ты рассеянный.

Не удерживаюсь от подкола, когда он снова спускается к чувствительной коже под подбородком. Поднимает на меня ошалелые, какие-то дурные от похоти и желания глаза и целую секунду смотрит, а я чувствую, как тону в дурмане вслед за ним.

– Ты меня плохо знаешь. Идём, я знаю, как оправдаться. – интимно шепчет, понижая голос до хрипотцы.

Мамочки…

Инстинкт самосохранения должен включится, но мозг упрямо игнорирует позывы! Чувство опасности покинуло чат. Замена. Рокировка. Да, как угодно, назовите. Я просто двинулась и меня понесло. Помоги боже…

Не успеваю и шага сделать в квартире, как он подхватывает под ягодицы и к себе прижимает на самый максимум. Охаю от неожиданности, обхватываю руками, жмусь, пищу. Игнат берёт и ведёт зубами по шее, а я ещё сильнее смеюсь.

– Подожди!

Упираюсь руками в попытках слезть на пол. Не даёт. Вгрызается в губы поцелуем, так сильно что зубы бьются друг об друга.

Сумасшедший!

Бью по плечам и всё-таки выпутываюсь.

– Да иди сюда…

Снова тянет, не даёт сделать лишнего вдоха без своего присутствия.

Красавчик из клуба, весь такой холёный и при бабках смотрит на меня так, что в горле сохнет. Он меня не просто хочет, он по состоянию: уже заставить может, а я вдруг, совершенно неожиданно, забываю себя «до»… я чувствую себя охренеть какой сексуальной, самой желанной в этом мире и меня несёт ещё дальше, чем его.

Пошло всё лесом.

Это полная потеря контроля и где-то очень глубоко внутри мне плевать на это. Я устала быть хорошей и покладистой, я хочу быть им трахнутой, вот именно так как он себе это представляет. Сегодня не будет условностей, сегодня буду я и он… и то, что он предложит. Я так хочу, и я это сделаю.

Оглядываюсь, пока по тёмному коридору тащит. Ни черта не видно… Тихий хлопок двери за спиной, а мой взгляд упирается в открытое настежь окно, из которого попадает рассеянный свет на кровать. Это его комната… она простая, лаконичная, грубоватая.

Игнат снова перетягивает инициативу: нахраписто целует сразу с языком, жмёт ягодицы, стояком трётся так, что живот скручивает.

Боги…

Его так много и мало одновременно. Я совсем не пугливая, но и не такая как он… Из нас двоих его раскурочивает сильнее, но мне такое даже больше нравится. Нравится, как чувствуются мышцы под одеждой, как нетерпеливо сжимает, как нетерпение миксует с попытками себя остановить… всё нравится.

У самой кровати толкаю в грудь – перехватываю инициативу, чувствуя, как под кожей, наружу, – рвётся шлюшка… Отпускаю её с поводьев. Я сегодня себе разрешаю. Разрешаю кинуться в огонь вместе с дровами. Пусть всё горит к херам! Во мне достаточно алкоголя, чтобы можно было вот так безрассудно кидаться во все тяжкие.

Игнат поддаётся. Улыбаюсь как последняя сука, растягивая губы в совсем несвойственной поуухмылке. Я не такая… но сегодня это всё не считается, потому что мне хочется такой быть. Хочу быть похотливой сукой, которую он привёл потрахаться на разок. Мне это сейчас нужно, очень и очень нужно. Дикости хочу, чтобы за волосы, чтобы на краю боли, чтобы…

Кровь превращается в кислоту отравляя вены.

Мой любовник, совсем не эстетично плюхается на кровать теряя равновесие. Усмехается, выпрямляется не без усилия ловя баланс. Смеюсь. Он такой же пьяный, как и я, а может быть ещё больше. Игнат широко разводит колени, подаётся чуть-чуть вперёд и скользит взглядом по голым ногам. Просто трахает ими. Внутри вспыхивает. Задыхаюсь. Такой сексуальной я себя не чувствовала никогда прежде и эта ещё одна порция эйфории с прямой доставкой в кровь. Голова кругом…

– Хочешь меня?

Расстёгиваю пуговицы на комбинезоне. Живот сводит. Мы приехали трахаться к нему домой. Я решила, что хочу настолько, что готова поехать.

Ебанутая и вся мокрая…

Блять…

– Показать насколько?

Грубость тона прокатывается по коже как специально созданный для меня афродизиак. Он не просто дикими глазами смотрит, он сожрать меня готов. А я подначиваю сильнее, довожу до граней и кайфую.

Пальца порхаю по пуговицам, с каждым движением на мне всё меньше и меньше преград. Он не без удовольствия смотрит на маленький стриптиз, а потом кривится, когда приходится привстать и презерватив из кармана выложить. Цепляюсь взглядом за отблеск фольги в свете и саркастически приподнимаю бровь. Игнат хмыкает, похабно окатывая взглядом с головы до ног:

– Есть ещё.

– Захочешь ещё?

Мне нравиться его дразнить… а ещё нравится, что он разрешает дразнить. Не тормозит, не выкручивает, не обрубает… он просто разрешает, а я пользуюсь.

Иду к нему стягивая верх комбеза. Оголяю грудь в обычном бесшовном белье, внимательно смотря на реакцию. Я ненавижу кружево, я больше никогда такое не надену, а если он что-то вдруг скажет, я уйду… я не хочу слушать….

Верх повисает на бёдрах, а я задыхаюсь, вспоминая насколько сильно ненавижу кружево. Практически на десять секунд выпадаю из реальности прокручивая много-много разных воспоминаний, по он не зовёт хрипло:

– Иди ко мне.

Смаргиваю наваждение. До боли сжимаю кулаки – запрещая себе думать. На хуй всё!

Я буду жадной, похотливой и течной. Не такой, как всегда, потому что хорошие девочки не едут к парню в день знакомства и не собираются с ними трахаться. Так что, к чёрту маски. Он мне нравиться, я ему тоже.

Игнат ловит, как только оказываюсь в зоне досягаемости, на себя сажает. Скидывает поло и ко мне тянется, следом обхватывает грудь… сдавливает. Тягучее желание поднимается по ногам вверх. Опускаю глаза на широкие плечи и ниже… ещё ниже… скольжу по кубикам на прессе.

Ах ты ж, твою мать…

Я хочу провести по ним языком… чтобы след влажный, чтобы кожа вспыхнула, чтобы он в этот момент сжал волосы…

Боже мой…

Не удерживаюсь, по плечам веду, спускаюсь ладонями вниз на бицепс, чуть-чуть царапая кожу. Пропускаю рваный выдох. Меня кружит. Долбит притоком крови сразу в самую сердцевину. Я захлёбываюсь, как хочу его.

– Я не настолько бухой, чтобы рубануло с одного раза, – грубые слова со смешинкой в голосе, подстёгивают поёрзать на каменном члене.

Нависаю сверху, продавливаю его, чувствуя привкус возбуждения, как пиранья чувствует кровь под толщей воды. Игнат задницу сжимает, давить мои бёдра на себя… Вашу мать… Закатываю глаза не сдерживая всхлип. Ещё хочу.

Опрокидываю на спину. Падает, но из рук не выпускает. Трогает ещё и ещё. До чего дотягивается – то и сжимает. Развязно действует, под чашечку ныряет, талию стискивает, соски прокручивает. Много-много всего делает, пока я, откровенно кайфуя, двигаю бёдрами по стояку: вперёд-назад, снова вперёд и назад…. В какой-то момент Игнат толкает бёдра вверх и у меня вырывается всхлип. Делает так пару раз, словно во мне уже. Извиваться начинаю, тихо-тихо постанываю. Мне физически больно, как сильно я хочу окунуться в непосредственный процесс.

– Блять… охуенная.

Встречаемся взглядами. Черные они у него, огромные в темноте, чужие совсем мне глаза… но у этого парня такая сшибающая энергетика. И я не помню, чтобы меня кто-то так отчаянно хотел. По глазам вижу, как сильно, этот: большой, сильный и горячий мужик – хочет меня…

Перекатывает на спину. Быстро сдирает комбез, трусы летят следом. Расстёгиваю бюстгальтер сама, пока Игнат собой занимается. Мне уже сейчас нужно, без промедлений, без возможности связно думать… не хочу думать.

Шелест фольги, запах смазки и мой пожар, поднимающийся откуда-то из самой глубины.

Всё…

Автоматически разворачиваюсь спиной действую как привыкла, пока он вдруг не тормозит, поймав за лодыжку.

– Эй, ты куда?

Замираю. По коже начинают ползти ледяные узоры, дыхание сбивается и меня начинает окунать вовсе не в страсть.

– Иди сюда, – хрипло шепчет.

Чувствую теплое дыхание между лопаток, а следом поцелуй, от которого мурашки по ребрам… Я, кажется, глохну в этот момент. Всего несколько касаний губами, но этого хватает, чтобы он с лёгкостью развернул моё безвольное тело так, чтобы лопатки коснулись простыней. Мужские пальцы ласкают бедра, ведут вниз и размазывают влагу…

Ох…

По нервным окончаниям бьёт разряд тока, развожу ноги шире – я хочу дальше… Секунда и он накрывает меня собой, чтобы через два удара моего сердца, сделать первый толчок.

Давлюсь вдохом. Лишние мысли вылетают со следующим движением его пальцев. Он весь тактильный какой-то, будто бы не может не касаться. А для меня это много. Слишком много, чтобы не начать рассыпаться.

Его так много, и он такой тёплый…

Губы на шее, ключице, движения плавные, раскатистые. Выгибаюсь. Хочу быть ещё ближе. Мы касаемся всем, мы одно целое, но мне мало. Игнат с силой сжимает ягодицы, входит до самого упора. Меня штормит так сильно… так по живому идёт, так…

Боги…

Держусь за него, двигаться навстречу начинаю, ёрзаю по простыням, дышу часто-часто, почти задыхаясь от переизбытка кислорода, пока он весь и наглые пальцы размазывают мою вселенную до самого дна!

– Только не останавливайся…

Шепчу в полубреду, пропуская всю вселенную через себя. И дышу… дышу. Лишь бы двигался, лишь бы не прекращал этого безумства. И он двигается ещё и ещё… Скользит не быстро, не грубо, делает размеренно, но так, что ва-у.

Мне не нужна была грубость… я всё напутала, мне хорошо вот так, как сейчас.

Ещё один тягучий поцелуй. Мы дышим в унисон: глубоко и часто. Иногда смотрим друг другу в глаза и сразу тянемся целоваться, просто не выдерживаем. Карие глаза поглотила чернота, но я вижу там свет… и я тянусь к нему как к чему-то очень тёплому… Хочется больше контакта: чтобы на максималку, чтобы раствориться. Ближе, ещё ближе. Смешаться с ним всем, чем можно…

В какой-то момент по-мальчишечьи подмигивает, смазано ведёт по шее губами, прикусывает кожу и оторвавшись, быстро переворачивает на живот. Укладывает, коленом расталкивает ноги, за бёдра поддевает и входит, а я, застигнутая врасплох – замираю. В следующую секунду, чувствую, как испуганно сжимается под рёбрами, и «та самая нить» распадается как тлен.

Сдавленный стон наслаждения, его движения – грубее. Игнат теряет берега: раскачивая и тараня, навинчивая скорость проникновений. Он просто ставит меня на четвереньки и трахает в своё удовольствие…

Уже знаю, как это и не хочу так!

Нет-нет-нет… пожалуйста, не надо так. Я не хочу, я…

Мурашки по коже.

Утыкаюсь носом в ткань, сжимаю её пальцами, прикусываю нижнюю губу.

Я не хочу…

Тело деревенеет, недавно бушевавший жар стихает, словно и не было никогда. Мне не больно, но это тоже временно. Я помню, я всё помню… а ещё я помню, что это быстро заканчивалось… и сейчас закончится.

Просто закрою глаза и посчитаю до десяти… Один… два, три… четыре…

Глаза начинает щипать, но я только сильнее зажмуриваюсь. Слёзы тоже не надо.

Мягкое касание губами в основание шеи… ниже… мягче. Ладонь ласково ведёт по позвоночнику снизу вверх, оглаживает рёбра… темп становится размеренным, а я всё ещё считаю: девять, десять…

Знаю этот сценарий, и я выдержу. Я всегда выдерживала.

Глубокий вдох, но сердце замирает раньше, когда он резко останавливается и я понимаю – сейчас…

Не хочу…

Стискиваю зубы в тщетной попытке расслабиться.

– Ей, ты чего? Плохо что-ли?

Игнат отстраняется и переворачивает меня обратно на спину вглядываясь в глаза.

– Тошнит?

Сводит брови на переносице, а я в который раз замираю, потому что и это проходили… взгляд такой я тоже отлично знаю.

– Нет…

Язык прилипает к нёбу. Мне хочется бежать, просто бежать. Я не хочу вот так…

– Что случилось?

– Не знаю… ничего.

Смоляная бровь ползёт вверх, а я свожу ноги, отползая от него чуть дальше. В груди образуется ком. Вся напускная шлюховатость – задыхается в агонии.

Я не смогла…

– Не та поза? – вдруг уточняет, всё так же разглядывая лицо.

Сердце вскачь. Галопом просто, но я всё равно отвечаю:

– Не люблю такое.

– Ну, ок, сказала бы сразу. Без проблем.

Игнат спокойно садится у изголовья кровати и так же спокойно спрашивает:

– Продолжим?

И я киваю, чувствуя, как разжимаются клещи. Этого не случится…

Протягивает ладонь, чтобы помочь оседлать его и как только я медленно опускаюсь, он шипит, сжимая задницу, снова теряя нить реальности. Кровь гулко шпарит по венам. Он всё такой же максимально тактильный, словно ничего не случилось, будто бы я не заставила его остановиться… его как будто бы это не парит.

Наклоняюсь и мягко целую в губы. Игнат тут же зарывается пальцами в волосах углубляя поцелуй. Медленно раскачиваюсь, позволяя телу расслабиться и наконец-то понять – всё хорошо, мы просто идём дальше и не стоит ждать подвоха.

Всё нормально…

Он не грубый, он скорее нежный, страстный, но не дикий… он – нормальный.

Пальцы касаются щеки, следом нижней губы… он ласкает, в глаза заглядывает, улыбается. Всё что делает дальше, распаляет и наконец-то подталкивает к тому чтобы я смогла ухватиться за нить доверия и притянуть ту, другую ниточку, что упустила, когда почувствовала животом простыни.

– Так лучше?

Киваю не в силах говорить. Ловлю новый темп, он чуть-чуть иной, более резкий, но это уже не пугает. Мы снова одно целое и почувствовав первые отголоски дрожи, я подаюсь вперёд, чтобы со стоном поцеловать в губы.

Теку так сильно, что образовавшийся стыд тонет в очередном касание губами… Его руки везде и это «везде» дарит настоящий кайф.

Откидываю голову назад, подставляя ласкам соски, которые тут же захватывают в плен. Он успевает и облизать, и прокрутить между пальцами, посылая импульс за импульсом. Губы сохнут, ногти царапают плечи, влажные звуки идут по нарастающей. И я сама не понимаю в какой момент отпускаю себя и кончаю.

Острейшая вспышка наслаждения взрывает этот мир глухим стоном, вырвавшимся из моих губ. Замираю, опустив подбородок и сжимаюсь, получая разряд за разрядом.

Игнат выдыхает, касаясь шеи перетягивая инициативу: входя резче и грубее. Но мне уже плевать. Я лечу… Я целый мир…

Руки безвольно соскальзываю с его плеч, а голова наливается свинцом, я совсем не могу управлять телом. Он чувствует это и переворачивает на лопатки, сгибает ногу в колене и вот тогда двигается для себя. Позволяю. Меня всё ещё бьёт по всем фронтам.

Благодарность прокатывается мощной волной под самой кожей и когда он падает сверху, прижимая к простыням, я запускаю в его волосы пальцы – нежно поглаживая.

Игнат вслепую находит мои губы и целует. Наше дыхание снова смешивается, а я улыбаюсь, потому что вот сейчас мне было хорошо. Не наедине с собой, с постыдно прикрытыми глазами, а с живым и настоящим мужчиной…

Мне было хорошо…

Глава 8

(несколько месяцев назад)

– Эт чё за уебан рядом тёрся?

Моргаю.

Андрей нависает надо мной, давя телом, словно бульдозер. В любимых глазах образуются искры. Он дышит тяжело, рвано, поверхностно.

Теряюсь.

Спиной чувствую рисунок кирпича, но хочу вжаться ещё сильнее. Слиться с ней и спрятаться окончательно.

Просто тихо… я буду тихо и всё закончится быстрее. У моего парня разгон от холодного к горячему за секунду может быть, так что это скоро пройдёт.

Мы только что за руки держались и весело болтали, а как завернули за угол, его как подменили…

– Стас Егоров. Мы в параллели учились в школе, – и зачем-то добавляю, – он у Анны Павловны в классе был, – сглатываю, видя, как неестественно медленно расширяются зрачки напротив. – а я нет…

У Андрея дергается кадык, глаза леденеют до арктических значений, а ладонь которой он упирается в стену над моей головой – сжимается в кулак. Каждая его эмоция проходит через моё тело пронизывая словно острейшие ножи.

Андрей прищуривается, цепко держит взглядом. Не касается меня, но ощущение такое, будто бы сжал до хруста.

– Какого хуя он рядом трётся? Ёбанный одноклассничек-пидарасничек.

– Мы просто шли вместе, нам по пути было…

Быстро шепчу, озираясь по сторонам и с ужасом понимаю, что на нас все смотрят. Это мой двор… меня тут все знают.

– Чё, бля?

Голос Андрея звучит настолько громко, что даже полуглухая тётя Маша поворачивается в нашу сторону

Слова в лицо летят, да так резко, что глушат. Мне хочется самой заорать, чтобы не привлекал внимание, чтобы перестал выкручивать! Я тоже психую, тоже на взводе, а он из-за ничего взъелся!!! Но… всего секунду бунтую. Бунтую ровно до того момента, пока мы снова не встречаемся взглядами. Глотаю возмущение, не позволяю ему вырваться.

– Я тебя там, блять, жду. А ты с этим уёбком весело болтаешь? Никуда не спешишь, всё по кайфу у тебя. Молодец. Красотка!

Губу прикусываю. В груди вспыхивает паник.

Снова озираюсь… и вижу, как бабушки у подъезда переглядываются и шептаться начинают.

О, боже мой…

Я просто хочу это закончить. Просто замять и всё. Быстрее!

– Да нам просто по пути было, Андрюш. Я что с ним дошла, что без него, всё одинаково по времени.

Волосы ерошит. Психует. Не слышит совершенно.

– Может он тебя ещё и трахать будет? Какая разница с ним или без него?! Тебе, я смотрю, совсем по хую.

Слёзы наворачиваются от обиды за то, что так предположил и из-за дикого стыда. Я не знаю, что сказать, меня выкручивает. Пальцы заламываю. На нас люди оборачивается. Так дико стыдно… Ревность Андрея, порой границ не знает… Глазами кричу: «Ну, не надо, пожалуйста, зачем \ у всех на виду?! Успокойся. Про меня же потом говорить будут… Мама узнает – в обморок упадёт. Ты же знаешь какая она у меня… Господи, успокойся, умоляю.»

Набираю в грудь побольше воздуха и вслух тихо шепчу:

– Не кричи, пожалуйста. При чём тут это? Он меня не касался даже, мы школу вспоминали и делились кто, куда поступил. Всё.

Андрей всплёскивает руками перед моим лицом.

– Заебись! Теперь ещё и это! Может тебе ЭТО уже на хер не нужно? Может я зря тут как дебил пасусь? Может стоит просто отпустить тебя?!

– Нет! Нет! – Кидаюсь к нему, руками обнимаю, в грудь утыкаюсь.

Не хотела доводить и всё равно довела…

– Я только тебя люблю. – быстро-быстро шепчу, чувствуя щекой шероховатость ветровки. – Мне никто другой не нужен. Глупости не говори…

Промедление длится несколько секунд и это очень сильно режет, потому что я его обнимаю, он меня – нет. Сердце из груди готово выпрыгнуть, как ему страшно. Замираю. Жду.

Ну, давай же, давай… обними и всё… просто обними.

Когда Андрей наконец-то скупо обнимает, я всё ещё чувствую от него волны ярости. Держусь за белый флаг до последнего, я верю в эту белую тряпицу больше, чем в себя.

– Точно любишь?

Поднимаю глаза и киваю. Он улыбается, чмокает в губы, обнимает двумя руками, волосы ерошит, приглаживает, снова ерошит.

Вот и всё. Теперь точно всё. Андрей очень быстро успокаивается, главное подобрать нужные слова. «Люблю» – всегда безотказно работает. В таких ситуациях всегда.

***

(настоящее время)

Размыкаю веки на доли секунды и не справляясь с ярким светом из окна – смыкаю обратно. Мой мобильный разрывается трелью. Ужасающе пищащей трелью… ненавижу этот писк! Ходила с беззвучным и нормально было, чего вдруг полезла менять?

Шарю рукой по простыням, в тщетной попытке найти сошедший с ума мобильный.

– Горите вы все… блин…

С тихим стоном утыкаюсь носом в подушку. Я планирую спать, всё остальное – когда-то… часа через три или лучше – четыре… А потом, совершенно неожиданным образом, понимаю, что затылка касается теплое дыхание и горячая ладонь на животе приходит в движение: медленно ползёт вверх к груди аккуратно сжимая…

Мамочки… я не дома!

В ту же секунду, перед глазами мелькают яркие вспышки воспоминаний. А я, к глубочайшему сожалению, помню всё, в мельчайших подробностях.

Моё легкомысленное: «Захочешь ещё» он воспринял как личное оскорбление и смог ещё два раза. После последнего – отрубилась. Улыбалась как дура, на него сверху залезла и уснула, как только глаза сомкнула.

Бли-и-ин!!!

Можно мне совсем глаза не открывать? Ну, пожалуйста…

Стыд так сильно придавливает, что дышать становится нечем. Чужой дом, чужая постель, чужой запах, чужой мужчина. Последнее поднимает столпы дыма. Что же я наделала… зачем?! ЗАЧЕМ?! Пьяная идиотка, решила, что хочет поддаться безрассудству.

Стыд жгучей волной прокатывается по всему нутру. Пальцы белеют, насколько сильно я сжимаю край простыни на груди в попытке подтянуть её выше.

Чувствую, как Игнат прижимается всем телом, и он тоже голый. Чё-ё-рт!

Мне, вчера, с ним – очень хорошо было … так же хорошо, как сейчас плохо. Телом всего его ощущаю. Мы как идеальные пазлы состыковались… слишком идеально, чтобы игнорировать.

Пальцы скользят по животу вниз-вверх. Медленно. Дразняще. Немного щекотно, совсем не неприятно. Мне приятно… господи, мне очень и очень приятно. Он неторопливо ласкает. Двигается вверх, потом плавно вниз. Это не пошло, это на грани.

– Уже в пятый раз… – хрипло выдыхает в волосы.

Крепко зажмуриваюсь. Мужчина за моей спиной полностью проснулся и целует короткими поцелуями от плеча к шее. Привстаёт на локоть для удобства и снова целует. У меня внутри шторм. Самый настоящий девятый вал!

Тело сковывает льдом. Вчера душу выворачивала, кончала от его пальцев, целовала сама, касалась, кайф самый настоящий ловила, а сегодня сквозь землю мечтаю провалиться.

Это была не я… Хорошая девочка Рита, которой мама всё время говорила, что женщина должна себя уважать и не прыгать из постели в постель – так поступить не могла. Просто не могла. Я не шлюха, чтобы вот так… не шлюха. Боже мой…

От бессилия хочется разрыдаться. Закрыть руками лицо и рыдать. Так низко пасть… На самое дно!

Игнат переворачивает на спину, сверху нависает, в глазах смешинки, на губах лёгкая улыбка. Разглядывает меня, по лицу кружит и я на него смотрю. Утром принц не изменился: такой же мужественный, чужой и сексуальный. Улыбаюсь вопреки внутреннему состоянию, потому то знаю: рыдать сейчас это ещё более дурной поступок. Доигрываю роль до конца.

Я выйду из этой квартиры и всё забуду. А пока…

– Привет.

Игнат прокатывает взглядом по губам, склоняется ниже и хрипло выдыхает:

– Привет.

Я знаю, что он хочет. Не дура – понимаю. И не хочу. Желание, которое ещё вчера размазало маслом перед ним, улетучилось с рассветом. Такая реальность.

Красивый мужик: разлёт плеч, руки сильные, пальцы нежные, глаза, обещающие один сплошной соблазн… Я знаю – может. Вчера, пьяные, такое творили под конец, что я и рассказать никому не осмелюсь. Никогда.

Всё идеально, кроме моего нахождения здесь.

Останавливаю, когда начинает придавливать сверху. Аккуратно упираюсь ладонями в предплечья, чувствуя тёплую кожу и перекатывающиеся мышцы… и боже, я не знаю, как всё ещё не потеряла голову…

– Надо в душ.

– К чёрту душ.

Присасывается к шее, широкими ладонями проводит по бёдрам, сжимает через простыни… Господи, простыни единственная преграда между нами…

Мокрые поцелуи на коже, его выдох в шею, мои мурашки… Господи, дай сил…

От него желание разносится раскатами и меня захлёстывает.

Нет-нет… не надо.

Отталкиваю легонько, он не противится на руках поднимается, чтобы в глаза посмотреть. Так смотрит… просто мёд на языке растекается. Многообещающе с предвкушением. Ещё бы, в моё бедро упирается вовсе не в палку… эта палка вчера работала бесперебойно, чтобы я ему не сказала в процессе, а я к стыду… говорила. Там колом стоит, убить таким можно.