Хозяйка Священной Колыбели
Глава первая
457 ход от Четвертого Исхода, первый вехим[1] снежника.[2]
Королевство Амриарн, столица.
– Да когда же ты разродишься, дрянь?!
– Вы… – в слабом гневе выдохнула роженица, но закончить мысль не смогла.
Изо рта вырвался невольный крик, и она сжала простыни.
– Тужься! – торопили ее. – Тужься, тварь! Две вехи[3] потеряно…
Сновали слуги, повитуха отдавала указания, и никто, казалось, не обращал внимания на фигуру у изголовья роженицы. Словно видеть и слышать ее могла только она, и больше никто.
Роды шли тяжело и начались раньше назначенного срока. Страх витал в самом воздухе комнаты. Слуги боялись того, что разродиться у роженицы не выйдет, что могут погибнуть и ребенок, и она сама, а виноватыми сделают их. Его светлость слишком скор на расправу, пощады никому не будет. Да и возлюбленная его милосердием не отличается.
Это сейвеху[4] она слаба и нуждается в их помощи и поддержке, а потом припомнит все: и усталый взгляд, и нерасторопность от утомления – и не даст никак оправдаться.
Да и мало ли что еще припомнит. Ей никогда не нужен был повод, чтоб наказать тех, кто был в ее власти… Хорошо королевским слугам – их в спальню не пустили, прислуживать не заставили, они вместе с королевским лекарем в гостевых покоях ожидали завершения родов.
Честь-то какая оказана! Сам королевский лекарь о здоровье и благополучном разрешении заботится…
Уверенный крик младенца принес облегчение роженице. Но ровно до последовавших за ним слов повитухи:
– Это девочка!
Роженица откинулась на подушки в изнеможении.
– Бесполезная дрянь… – прошипела склонившаяся над ней фигура. – Столько стараний ради девки. Моей помощи больше не жди.
– Нет! – крик, сорвавшийся с губ новоиспеченной матери походил на вопль раненого зверя.
Повитуха вздрогнула и чуть не уронила ребенка, которого как раз планировала показать разродившейся наконец женщине. Но передумала, сообразив, что дочери здесь не рады. И никто из присутствующих не заметил, как в открытую дверь, куда мгновением ранее ураганом ворвался взволнованный, изможденный беспокойством и ожиданием брюнет, выскользнула фигура.
– Венда, милая!
– У вас дочь, Ваша светлость!
* * *
Анастейзи
– Устала, девочка?
Я вздрогнула и посмотрела на осунувшегося и как-то разом постаревшего Амадео, и по спине холодок прошел.
Бывает ли так? Сквозь время, сквозь пространство на меня словно вновь смотрели глаза Сергея Денисовича… И даже вопрос аргерцог задал с похожей интонацией.
Когда-то давно, еще в той, прошлой жизни, ровно так же спросил меня свекор после того, как выслушал мою историю отношений с его сыном и последующего мытарства. Это было в ту, самую первую встречу у них дома.
Память была жива, я даже почти наяву ощутила ароматы, которые витали в тот день в их квартире на Арбате.
Пока Раиса Анатольевна укладывала моего сына, а затем сторожила его сон (она тогда вцепилась в Сережку так, что оторвать ни у кого бы не вышло, и сын будто что-то чувствовал – не сопротивлялся, хотя к незнакомцам всегда настороженно относился), мы с Сергеем Денисовичем беседовали на кухне.
Мой монолог длиною в ночь… Исповедь…
И вроде мир уже другой, и человек передо мной не тот, и разговор иной, пусть тоже длинный и сложный – но как же все похоже!
– Выдохнуть бы тебе, расслабиться. Ты больше не одна.
Я не хотела плакать. Я вообще не сразу осознала, что по щекам потекли слезы. Этой фразой, точно такой же, какую произнес тогда свекор, Его светлость меня добил.
Я плакала, прикрыв ладонями лицо, как тогда… Будто снова находилась в просторной и такой чужой кухне с высокими потолками. Будто оглянись я сейчас – и вновь увидела бы за окном уютный скверик, где стоял памятник легендарному советскому поэту Булату Окуджаве.
И почему же чувства одиночества и беззащитности нахлынули так беспощадно и крайне не вовремя? Я всегда, всегда рядом со свекром чувствовала себя маленькой девочкой. Сначала напуганной, растерянной, а потом любимой родной дочерью, которая в любой момент и с любой проблемой могла прийти к отцу, зная, что он защитит, направит, поможет…
Внешне Амадео и Сергей Денисович отличались (сходились лишь некоторые черты, скорее даже мимика), но эти ирреальные ощущения, когда при разговоре с аргерцогом мне мерещился то смех свекра, то интонация его голоса, то его жесты и фразы – они выматывали и ставили в тупик…
Ну же, Падловна, соберись! Не время, не место… Потом… Обязательно потом поплачем о прошлом в подушку, когда никто не увидит и не станет спрашивать, отчего в сердце игла сидит и выть хочется так, что света белого не видно.
Я искренне любила свою прошлую семью. Уважала даже Раису Анатольевну, которая буквально своими руками подтолкнула Витю к уходу на войну. Не стоило ей, точно не стоило показывать ему липовую справку о моем замужестве. Да, я пряталась, скиталась… И за время расставания умудрилась сменить пять городов. Да, не желала говорить Вите о беременности и посвящать его в свои планы о рождении Сережки… Но если бы он меня нашел, если бы сам все увидел, моя решимость бы треснула, осыпалась крошкой. Тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Он был моложе на десять лет, перед ним были открыты все дороги и двери, Витя имел такие возможности, о которых мне даже с учетом стабильной работы мечтать не приходилось… Я и Сережка стали бы ярмом на его шее. Именно так мне казалось.
Сейчас я понимаю, что ошибалась…
Но не понимала сына и Раиса Анатольевна, которая попросила подругу, работающую в Загсе, сделать справку – выписку о моем замужестве.
Воспоминания нахлынули удушливой волной, заставляя содрогнуться от слез в реальности. Все наслоилось, наложилось… И сейчас перед Амадео плакала душа чужого мира, плакала о своей прошлой жизни, прошлых ошибках…
Свекровь призналась в этом на смертном одре. Призналась в том, что решение уйти на войну Виктор принял вскоре после этого известия. Призналась даже в том, что скрывала свою ошибку от мужа, пока тот сам не нашел ту бумажку…
И зачем она ее хранила?
Она винила меня за то, что Сергей Денисович вспылил, что кричал на нее, что обвинял ее в бабской тупости.
Раиса Анатольевна до самого конца винила во всем меня. В том, что задурила голову мальчишке, что в ту весну он встретил меня. Что не случись этой встречи – и Витенька бы женился на Аксюшке, дочке подруги…
Свекровь не была глупой бабой, нет, но ее заклинило на мне, как на средоточии всех бед. Она мечтала о другом будущем для сына и поверила в него, исключив любые возможные помехи, да и самого Витю, и его мнение. Не сразу, далеко не сразу я смогла ее простить. Однако сейчас только ветер сожалений остался. Историю не перепишешь заново. Не изменишь того, что совершил.
Та, прошлая жизнь – она закончилась. И Амадео – это не Сергей Денисович. И неважно, что аргерцог иной раз смеется его смехом, что в улыбке Амадео мне мерещится его улыбка, что этот взгляд пробирает не хуже того, земного взгляда.
Это не он. Пора брать себя в руки. Передо мной матерая зверюга. Чихнуть не успею – уложит на лопатки, а то и голова с плеч полетит.
Пускай и клятву дал, и сидим мы у меня в кабинете, и я как на духу выложила всю ситуацию с морфом, начиная со встречи с ним во время пути из герцогства Дарремского.
И давно уже сидим, рассвет скоро…
– Возьми, девочка… – Амадео протянул мне платок.
Напрягая все силы, я подавила нахлынувшие эмоции, заставив себя окаменеть, что внутри, что снаружи.
– Леди Анастейзи. Не девочка, Ваша светлость, – подняла взгляд на мужчину и посмотрела на него твердо. – Мы с вами не в тех отношениях, чтобы вы обращались ко мне подобным образом.
Выражение его лица не изменилось, он все так же смотрел на меня, отлично понимая, что я выстраиваю границы. Что, несмотря на все, что было тут сказано, он для меня не станет ни щитом, ни крепким плечом, на которое я смогу опереться. Ни даже союзником. Потому что мы чужие. Потому что он – главный пес Его величества[5].
– Мы не враги и никогда ими не станем. Я обязан тебе жизнью единственного сына и готов отдать долг жизни. Но…
Я отвела взгляд, мысленно усмехнувшись пресловутому «но». Долг жизни – это, можно сказать, узаконенное рабство. Когда в распоряжение одного человека переходит второй – должник, до тех пор, пока тот самый долг жизни не будет возвращен. При условии, конечно, если это не член королевской семьи в должниках оказался. К слову, и аргерцог мог откупиться, пока вслух не произнес, что должен мне.
Хотя, будем честны, никто никому ничего не должен. Его сын спас меня, а я спасла его сына. Мы квиты.
– Он тебе не нужен. Да и твое письмо было скорее криком о помощи, нежели желанием шантажировать и получить какую-то выгоду. Ты хотела, чтобы с тебя сняли ношу: послов, что неожиданно оказались на твоем попечении, или моего сына, который, по твоим словам, находится в виде мыши где-то на границе герцогства и королевства. Тобой двигало желание помочь как послам, раз уж они стали твоими гостями, так и Виктрану. Ты интуитивно знала, что пробудить разум морфа после всего, что ему довелось пережить, смогут лишь близкие люди. Но довериться, открыться официально не могла. Отсюда и такой способ. Тебе нужен человек, который имеет опыт, связи и власть при дворе.
– Вы правы, о долге не может идти речи. А что касается человека… – я усмехнулась. – Думаете, он нужен?
– Уверен. И чтобы это был тот, кто не просто приближен ко двору, а как минимум может влиять на решения Его величества.
– Ваша светлость, я была с вами откровенна, а ведь могла рассказать лишь часть, например, только то, что касалось вашего сына. То, как вы распорядитесь полученной информацией – уже ваше дело, мои условия вам известны. И я предупреждаю – забудьте о планах Его величества на меня и мои земли.
Я устала как собака просто… Еще и эти воспоминания камнем давили, тревожили, бередили, жалили, не давая до конца успокоиться. Я вообще не предполагала изначально, что разговор затянется на столь длительный срок. Да и открываться полностью не планировала. Но, подумав, пришла к выводу, что лучше ничего не скрывать.
Откровенно говоря, я и так Амадео промариновала три вехи, прежде чем пригласила на диалог. При этом он не мог покидать пределов своих покоев, и никого из домашних к нему не подпускали. Тирхан сам его обслуживал, а заодно и наблюдал за здоровьем. Выглядел аргерцог так себе. Возраст все же… Такой долгий путь проделал на своих двоих, пусть и крыльях. Но они ж не казенные! И превращение в птицу не сделало его ни моложе, ни сильнее. К тому же он еще и с защитой Колыбели повоевал, что тоже сказалось не лучшим образом.
Да и показать, кто тут задает тон, тоже не мешало. А то аргерцог после клятвы резво пытался быка за рога взять. Пришлось спустить с небес на землю – и в прямом, и в переносном смысле.
Чтобы Амадео понял, что он не всевидящее око, что у него далеко не все под контролем, и в столице есть крыса (как бы не от Дамрука привет, а то и вовсе сговор помасштабнее). Чтобы они в своем огороде ковырялись, а в мой не лезли.
Конечно, в случае войны я не смогу остаться в стороне, хотя уверена, что в моих силах будет оградить свои земли и всех, кто на них находится, от происходящего. Так сказать, изолироваться. Я – нейтральная территория, остров мира, любви, и лучше меня не трогать. Принять людей – да, помочь людям – тоже. На этом – всё! Целую крепко, ваша Репка.[6] И платочком на прощание помашу, а то ж!
Никому из них не удастся меня перетянуть на свою сторону. Я еще по прошлой жизни знала: политики хотят войны. Вот пусть сами и воюют. Простому человеку это и даром не надо, и с доплатой не надо. Нечего и в бутылку лезть, и пробкой в каждой бочке торчать.
Понятно, что избежать военных действий хотелось. Потому и решила открыть карты. В конце концов, Амадео – умный мужик.
– Мы не враги, Анастейзи. Мы же семья, не отказывайся от моей помощи.
Я подавила порыв рассмеяться. То, что он был нареченным[7] отцом Илюшки, еще не делало его моей семьей. Раньше этого человека как-то не шибко волновало, как там его «семья» в северном захолустье выживать будет. Надо же было уговорить упрямицу вернуться к мужу и радостно перед ним ноги раздвинуть, чтоб зачать очередного ребенка.
Пакостно, муторно…
– Вы, Ваша светлость, вероятно, устали. Не стоит навязывать мне те вещи, в которых я не нуждаюсь. Отдохните, приведите мысли в порядок, позже мы еще обсудим ситуацию и с вашим сыном, и с тем, как быть с послами. А сейчас диалог окончен. Не забывайте, я больше не тот человек, которым была до замужества.
И не дав Амадео и рта раскрыть, встала из-за стола и первой покинула кабинет, благо Тирхан дожидался за дверью. Он сопроводит гостя в его покои, проследит, чтобы тот выпил лекарство и не лез туда, куда не следует. У меня полный дом одаренных! Дух, конечно, экранирует, как может, но и он не всегда в состоянии концентрироваться только на этой задаче. На нем, простите, огромная вотчина.
Аргерцог в любом случае увидит всех магов, да и гостей моих тоже. Это шило в мешке не утаить. Нам предстоит отыскать морфа, привести того в чувство и отправить Аригальерских домой. А это явно дело не пяти минут, и займет куда больше времени. Но это не значит, что я должна перед ним раскрываться, как доверчивый лютик, лепесточками полностью наружу – нате, мол, любуйтесь. Пусть узнаёт все постепенно, чтобы как следует ни к чему подготовиться не успел из-за нового потока информации, чтобы каждый раз силы на новые стратегии тратил с учетом изменения расклада.
Верить в то, что он станет моим союзником, я не собиралась. Не тогда, когда на нем и его роду было столько клятв в отношении королевской семьи. Он, может, и захочет, но соскочить не выйдет. И поделиться реально стоящей информацией у него не получится. И пусть врагов нужно держать ближе, чем друзей, в этот раз данный постулат сработает слабо. Берега разные.
Понятно, что мне не помешал бы рядом настолько толковый помощник. Однако будем реально смотреть на вещи. Номинально я обязана подчиняться воле короля, вот только лично я никаких клятв не произносила: ни вассальную, ни еще какую… И мои земли автономны. Однажды встанет вопрос отделения от королевства Амриарн, и сделать с этим никто и ничего не сможет. Нужно поднакопить сил для того, чтобы никто не решился отобрать у меня Колыбель. Чтобы изначально боялись сюда сунуться с подобными намерениями.
Ноги привели меня в спальню, где на моей кровати в позе звезды спал сынок. Дух обдал меня теплым ветерком, словно бы попрощался и заодно отчитался в том, что с Илюшкой все хорошо. А сейчас ему нужно к аргерцогу.
Илюшка… Так и не поменялся цвет глаз. Синеглазый брюнет. И думаю, уже не изменится. Девичья погибель растет, не одно сердечко разобьет.
Я присела на кровать… Скоро уже проснется мое чудовище, будет требовать внимания. Ему в последнее время мама не столько в качестве источника еды нужна, скорее как источник игр, забав и, наверное, ограничителя его магии. Поросеночек… Хитропопый знает, что при маме можно и побуянить с магической энергией…
Я вздохнула и прилегла рядом. Скоро вставать. Днем, может, и удастся немного поспать, но как только Илюша проснется – придется вместе с ним пободрствовать.
Интересно, как там Радан? По моим прикидкам его зазноба родить должна в период празднования Пения Метели, который в конце этого месяца. Кто там у нее будет? Мальчик или девочка?
И даже не знаю, что было бы лучше: первое или второе. Уверена в одном – королю зачем-то нужны от него сыновья. Если родится еще один мальчик, вероятно, меня перестанут пытаться примирить с герцогом. А может, и вовсе вдовой сделают. Однако явно затребуют вернуться в герцогство Дарремское. А там с еще одним нужным короне мужиком свести захотят, чтоб получить побольше одаренных.
Если родится девочка, то тут два варианта. Либо Венду заставят снова зачать (впрочем, Сарвенда, небось, и сама будет стараться, чтобы наконец мальчика получить, для нее мой сын в наследниках – как кость в горле), либо отправят мужа ко мне – делать второго сына.
И неважно, что этот идиот уже пытался воспользоваться настоятельным и магическим советом короля – Святой Ночью, когда жена права не имеет отказать мужу в близости ни ментально, ни физически. Если короне позарез потребуется второй сын, они уже сами его ко мне направят, с музыкой и фанфарами. И как бы не с каким-нибудь еще более сильным магически одаренным человеком, чтобы противостоять моей магии…
Знают же, что добровольно с Раданом постель не разделю. Впрочем, им мое согласие до одного места: приложить да выкинуть.
Я прикрыла глаза, жалея, что не могу провалиться в сон. Как же не вовремя вспомнилась прошлая жизнь! Мыслей было слишком много, да и чувство потери снова грызло… И вот эти сожаления буквально комом в горле стояли. А еще мысли о том, как там мой Сережка с невесткой, внучками… Почти ход прошел, весной будет… Дай Священная Пара, чтобы их жизнь по-прежнему была хороша: сыта, спокойна и счастлива!
Так, Настька, отставить хандру! Дел столько, что на пару жизней хватит! Отставить сожаления! Это просто усталость!
Я невероятно сильно устала и давно отдыха не видела. Пора бы уже дать и телу, и мозгам выдохнуть. Устроить себе отдых, чтобы с новыми силами идти в бой.
И время пока терпит. Есть еще время… На все есть!
* * *
Я долго думала над тем, какого именно отдыха хочу. Несколько дней в голове варианты крутила. Просто ли побыть в тишине или предпринять что-то в меру активное? И в итоге пришла к выводу, что пока ограничена местом – домом.
Потому что погода разбушевалась, грянул мороз, да такой, что Рудик беспрестанно жаловался на то, как холодно и страшно в лесу зверью. Что надо вот делиться одеялами и вообще создать какой-то хлев для них, горемычных, чтобы они приходили погреться.
Ляпота! Как представила себе такой хлев, от смеха не удержалась. На зов Рудика придут все звери: и большие, и малые. Вот уж красота будет тем, кто покрупнее – и погреться, и еда на халяву!
Мы, конечно, ребенка успокаивали. Но нет-нет, да появлялась мысль все-таки обратиться к изолированному от всех аргерцогу, чтобы помог мальчишке обуздать свой дар. Однако пока я давила в себе этот порыв. Справлялись своими силами. Да и если честно, аргерцога просто видеть не хотелось. И работать с ним тоже.
Я, конечно, могла воспользоваться услугами духа и перенестись в хоромы под пригляд Севрима, но не оставишь же всех здесь под носом старого интригана! Да и будем откровенны: мне если и хотелось тишины, то не настолько, чтобы запираться от всех на сто замков в четырех стенах. Мне нужен был такой отдых, в котором я могла бы без зазрения совести выплеснуть все накопившееся эмоции. И решение нашлось.
Раз на улицу нельзя – значит, устроим бесильню, как говаривала моя невестка Анечка, прямо в доме.
Бесильней в итоге стал бальный зал, который в доме имелся, и который мы, отдраив, с чистой совестью заперли до лучших времен.
С вечера дух принялся добиваться оптимальной температуры в зале. Все же когда есть огромный дом, и в нем совершенно непонятная система отопления, которая, в частности, регулируется магией, стоит перебдеть. А утром, после завтрака и того, как воспитанников разобрали учителя на пару уроков, я пошла готовиться к собственному способу релакса.
Вспомним молодость, а заодно и время, проведенное с внуками. И пусть здесь нет современных земных удобств, нет того множества игр, какими располагали мои внуки – было бы желание, а чем себя занять, всегда найдется.
Я ждала ребятню с предвкушением маньяка. У меня все уже было готово. Зона для игры «в классики»[8] для детей поменьше (и когда мы все разбредемся на группки), мяч, который мне с помощью Севрима сделал местный кожевник. Ему, правда, еще учиться и учиться, но на пару игр такой мяч сойдет. Пусть и не воздухом накачанный, а набитый соломой с небольшим количеством опилок, но для «вышибалы» самое оно. Главное, что кожа была прочной.
Зона с призами, символическими, но красивущими. Все-таки карамельных петушков на палочке мне пока здесь видеть не доводилось. О том, как я еще летом трясла кузнеца, и каким образом мне отливали две несчастные формы – песня отдельная. Главное – результат. И пусть те самые петушки по итогу вышли несколько кривыми, да и с формой зайца получилось из серии «за ним гнались, в него стреляли, потом его топили и где-то ухо надорвали», но таки разноцветными… Эксклюзив! О котором я только сейчас вспомнила.
О том, что красили мы карамель соком свеклы и морковки, детям, конечно, лучше не знать. Кухарки – молодцы, все мои указания выполнили в точности. Пока я размалевывала воском и чернилами «классики», штуки три точно сгрызла.
Зона с шалашом – это для тех, кто в край умается и отползет от шума в тенек под навес из простыней и одеял. А заодно место для служанок и нянек – надо же им все-таки хоть вполглаза за детьми присматривать, да и самых мелких сиятельств развлекать придется. В то, что народ запросится в свои комнаты – верилось слабо. Я и сама бы ни за что не ушла, даже если бы сильно устала. Когда показывают много новых и разных игр, когда с тобой вовсю веселится сама герцогиня… Да кто уйдет?
В принципе, все так и вышло. И если поначалу воспитанники отнеслись к идее поиграть в «Чай-чай, выручай»[9] настороженно, то по итогу втянулись так сильно, что ни на какой обед никто не пошел. Впрочем, я и так это предвидела, поэтому перекус нам притащили сюда.
Конечно, не обошлось и без казусов, и даже без рева и пары разбитых коленок. Однако этот день, проведенный в бесильне, запомнит каждый из нас. Я вот, например, никогда не забуду истеричную чайку – Тирхана, которого осалили чуть ли не в самом начале игры, и путь к которому напрочь заблокировали «водящие». Он тогда в сердцах выругался и потребовал дать ему побегать, а то крылья, мол, застоялись.
Впрочем, накричались мы все. Некоторые даже голоса сорвали.
Не забуду и Дариолу, которая умудрилась собрать всю мелюзгу в шалаш и каким-то чудо-образом уложить всех спать в послеобеденное время. Даже моего поросеночка, которому очень уж хотелось и побегать, и попрыгать, и в вышибалу поиграть… Так хотелось, что он магией начал воровать мяч в полете…
Не забуду Власена, который, прыгая с камушком в «классики», запнулся и полетел носом на пол, но умудрился как-то сгруппироваться и выдал такой кульбит и сальто, при этом не потеряв ход, что не восхититься было просто нереально.
К ужину мы все буквально ползали без сил… Но при этом были невероятно счастливые и довольные. А меня и вовсе ждала ванна с травами – самое то после активного отдыха.
Я чувствовала умиротворение и спокойствие. Эмоции были выплеснуты, причем приятным и правильным способом. После такого мой сон будет мирным и сладким. Как и у всех остальных. Была уверена, что завтра мы все поднимемся с отличным настроением и ощущением того, будто родились заново!
Глава вторая
– Ты собираешь свою армию?!
Даже не крик, хрип вырвался из горла Амадео, когда он ураганом ворвался в мой кабинет.
Нет, то, что этот день настанет, я знала, только не думала, что появление стольких одаренных в первую очередь интерпретируют именно так. С другой стороны – да, я действительно собирала защитников этой земли.
– Присаживайтесь, Ваша светлость, – я вежливо улыбнулась. – Компота или воды налить?
– Анастейзи… Да какой компот?.. – отмахнулся мужчина, но на стул опустился.
– Хороший компот, с кислинкой, освежающий. Вы передохните, иначе мне придется Тирхана звать, и беседы у нас вновь не выйдет. В таком возрасте волнения вредны.
И я снова улыбнулась, акулой. А как не улыбаться, когда маленькая, но все же месть была осуществлена. К тому, чтобы его мир слегонца пошатнулся, руку я приложила знатно.
Во-первых, приказала духу больше не изолировать магический дар аргерцога. А потому день «попадания в дурку» ему был обеспечен. И то он еще долго продержался, прежде чем ворваться ко мне в кабинет.
Во-вторых, пора было уже наметить план спасения его сына. Тем более, мороз хоть и крепкий стоял, да затишье наступило. Ни метели, ни бурана или еще какой непогоды не предвиделось. Если верить Хранителю, с новой силой зима лютовать будет прямо в праздник. В общем, или до весны ждать, или ловить момент. Я предпочитала второе.
Ну и в-третьих, домашние тоже не особо рвались на попе ровно сидеть. Понятно, что бесильня стала излюбленным местом всей детворы, а также взрослых, которые в перерывах между занятиями повадились таскать ребятню поиграть в бывший бальный зал. Конечно, никто не давал им резвиться целые сутки, но теперь, если в доме стояла тишина, то мысли не скакали бешеными белками в поисках того, какую ерунду детки на этот раз сотворили и что задумали. Нет, теперь все знали, где в первую очередь стоило искать что старших, что младших – в бесильне. Либо в шалаше торчат, либо в вышибалу играют. А то и все вместе снова дерутся за право попрыгать в «классики».
Резинку[10] бы им, да скакалку нормальную… Ну да еще не вечер, придумаем, как и из чего соорудить. Пока и веревкой неплохо обходимся. Вчера показала, как в «Рыбака и рыбку»[11] играть…
От мыслей о вчерашнем вечере улыбка сама собой на лице появилась, теплая, душевная. Амадео, наблюдающий за мной, насторожился, нахохлился, и я вернулась в реальность. Не время ворон считать.
– Анастейзи, я готов Священной Парой поклясться, что твои воспитанники – они все обладают активным магическим даром. Но в герцогстве Дарремском шанс пробудить дар мог быть только у старшего парня!
– Богами лучше не клясться, – хмыкнула я, – не все мои воспитанники имеют активный магический дар. Но да, это не один Власен.
– Как ты это сделала?!
– То есть армия уже не интересует? И как будем вашего сына искать – тоже?
Да я вредничала и немного издевалась. Ибо не его это дело – ни как, ни сколько одаренных у меня в итоге будут жить. Ишь, прыткий какой! Стрелой залетел, обескуражить вопросом и обвинением желая. Да только не на ту напал!
– Анастейзи, это же чудо! Самое настоящее! Я смог определить минимум семерых одаренных! Столько юных магов, да еще и в одном месте!
И надо же было в этот момент показаться Аррияшу (Амадео так ко мне мчался, что двери кабинета не закрыл, лакеев же у меня не было). Вояка чувствовал себя прекрасно, благополучно оклемался, как, в общем, и предсказывал Тирхан. Интена зря убивалась.
– Ваша светлость, – начал он, но, увидев аргерцога, осекся. – Простите, я позже зайду.
И попытался закрыть двери.
– Стойте! – властно приказал Амадео и резко поднялся.
Я хоть его лицо лишь краем глаза зацепила, но, честно говоря, скользнула мысль, что его, беднягу, сейчас инфаркт хватит. Даже поднялась следом из-за стола на всякий случай.
– Аррияш, пройди в кабинет.
Совесть все-таки во мне взыграла, не так давно я уже вытаскивала его вместе с женой с того света. Не стоит повторять, да и негоже в коридоре сцены устраивать.
– Ваша светлость, что вы хотели спросить у моего старшего охраны?
– Третий сын эдора Рафлада Аррияш Таррейский, – медленно, чеканя каждое слово, будто по бумажке читал, начал аргерцог. При этом он еще обходил по кругу застывшего на месте мужчину. – Род которого никогда не обладал искрой дара. Но сейчас передо мной, несомненно, маг с активным даром воина! Анастейзи, объяснитесь!
От потрясения аргерцог забыл про игру в доброго дядюшку и семью и перешел на официальный тон, которым привык вести допросы.
– Аррияш, свободен. Позови сюда лэдора Тирхана, – проигнорировав требование и тон Амадео, приказала я и после того, как Аррияш вышел, плотно прикрыв за собой дверь, ровным, совершенно спокойным тоном сказала: – А вы присаживайтесь, Ваша светлость. И подумайте о том, какие извинения и в какой форме мне сейчас принесете. Вот ровно до прихода лэдора Вальского и подумайте, до этого момента я от вас более ничего слышать не желаю.
Я села обратно в кресло и потянулась к исписанным листам бумаги. Ничего особо важного в них не было, но стоило переключить свое внимание, давая понять аргерцогу, что на этом диалог временно, но окончен. Пусть Амадео приведет мысли в порядок, пусть выдохнет, пусть уже, наконец, сообразит, что за мной стоит куда большая сила и власть, чем за ним. Пусть уже прекратит свои игры и придет к другому, более верному знаменателю. Определится уже с тем, кто я для него, и в каком качестве нужнее. Надоели эти попытки то на жалость давить, то прогнуть… Мне и без того есть, чем заняться. И о чем думать…
– Ваша светлость, – после разрешения войти произнес Тирхан, – вы звали?
– Да, Тирхан, осмотри, пожалуйста, нашего гостя. Проверь, все ли с ним хорошо, а затем присаживайся рядом.
Амадео одарил меня тяжелым взглядом, но ни слова против не сказал. Позволил учителю себя осмотреть. Пока Тирхан занимался аргерцогом, я бегло просмотрела новые расписания для ребят. Авеш хотел ввести еще пару занятий, и их надо было как-то так исхитриться впихнуть, чтобы и режим не нарушить у детей, и не загрузить их больше необходимого.
– Ваша светлость, все прежние рекомендации остаются. Я бы только добавил успокаивающие отвары и рекомендовал уделить больше времени сну. Вашему телу необходим отдых. Организм хоть и не на пределе, но еще пара потрясений – и боюсь, ни к чему хорошему это не приведет.
– Тирхан, составь примерный график активности и отдыха для Его светлости. Пока он гостит у нас, будет неукоснительно его соблюдать. Я прослежу.
– Анастейзи!
– Ваша светлость, полагаю, ваша жена меня поблагодарит. И поддержит мое решение, как только узнает в каком состоянии вы прибыли в мое герцогство. Подумайте о будущем. Ваш ум и опыт явно пригодятся королевству еще неоднократно.
Я говорила таким тоном, что возражения не последовало. Амадео, может, и желал что-то оспорить, но то ли слов не нашел, то ли воспользовался тем самым умом.
– Итак, вы подумали над тем, о чем я просила до прихода Тирхана?
– Это так странно… Я уже не впервые наблюдаю за вашим отношением к лэдору Вальскому. Вы намеренно забываете о его титуле? Впрочем, и он порой забывается…
– Ваша светлость, это все, что вы желаете мне сказать? – я мило улыбнулась.
Ну же, аргерцог, включай хваленую интуицию. Она тебе сейчас ой как необходима.
– Нет, не все. Я прошу прощения за резкость и свои требования. Я был груб и неосмотрителен, вы правы, но желания оскорбить не имел. Боюсь, происходящее в герцогстве Моррисон настолько необычно и вызывает такое множество вопросов, что ни мой опыт, ни ум, о которых вы упомянули, мне, к сожалению, не помощники. Я не понимаю, что происходит. Я не понимаю, как относиться к вам, Ваша светлость, и, тем более, совершенно не понимаю, каким образом человек может настолько сильно измениться.
– Я принимаю ваши извинения, аргерцог. Что же касается ваших вопросов – все довольно просто. И в то же время сложно. Я – хозяйка этих земель. Хозяйка Священной Колыбели. Если вам неизвестно, что это такое, то Тирхан позже пояснит…
В конце концов, учитель столько сказок, легенд и мифов собрал, при этом пользуясь королевской библиотекой. Кому, как не ему проводить лекции? С другой стороны, вряд ли король и его приближенный Круг не знали, чем Тирхан занимался всю жизнь… И чему, в общем-то, учил их детей. Так что я сомневалась, что Амадео не имел предположений насчет моей земли. Вероятно, просто поверить до конца не мог – это было ближе к истине.
– Не стоит, – хрипло выдохнул мужчина, а учитель явно машинально прибегнул к целительской магии, но, судя по его облегченному выдоху, помощь аргерцогу не требовалась. – Я примерно предполагал, куда попал, но…
– Но?
– Был уверен, что Вы – мать Хозяина этих земель, поэтому…
– Земля оберегает меня? – я усмехнулась.
То, что Илиас в будущем станет моим преемником, совершенно не сомневалась. Но до тех пор полноправным владельцем Колыбели была именно я. А заодно и первопроходцем, и первооткрывателем, и чего только не «перво»…
– Что ж, вы ошиблись.
Переглянувшись с учителем, я подбадривающе ему улыбнулась.
– Что касается лэдора Тирхана, то он – моя семья. Конечно же, не по крови, а по зову сердца. И, как вы уже поняли, обратно в столицу он не вернется. Во всяком случае, пока сам этого не захочет.
– Не захочу, Анастейзи, – широко улыбаясь, заявил учитель. – Даже если погонишь, никуда не поеду.
Я позволила себе короткий смешок и перевела взгляд на аргерцога, который вдруг стал гораздо серьезнее, собраннее и вместе с тем холоднее.
– Тирхан, а ты сказал Ее светлости, что титул Хозяина Колыбели носил бог?
– Если точнее, дитя Священной Пары. Согласно легендам, конечно же…
– И что этот титул выше титула короля? – продолжил Амадео.
– Согласно логическим умозаключениям, это действительно так. Однако письменных подтверждений даже в легендах нет…
Я закусила губу. Об этом мне говорили жрецы перед тем, как принести клятвы…
– Хозяйка, – Амадео поднялся со стула и плавно опустился на колени.
Учитывая то, что я сидела за столом, мне, чтобы увидеть мужчину, потребовалось бы перегнуться через всю столешницу.
– Ваши опасения на мой счет напрасны. Ни одна клятва, данная моим родом или мной Его величеству и королевской семье, не будет иметь силы и не сможет на меня никак повлиять. Священная Пара не допустит того, чтобы я навредил их прямому продолжению. Располагайте мной и моими знаниями по своему усмотрению. Пожалуйста, не отказывайтесь от моей помощи. Я счастлив быть вам полезным.
И, словно подтверждая сказанное, фигура мужчины озарилась радужным светом. Понятно, что я его полностью не видела, только ослепительное сияние божественной энергии, но этого было достаточно, чтобы представить общую картину. Аргерцог сказал правду.
– Поднимитесь, Ваша светлость.
Не сказать, чтобы я облегченно выдохнула или сразу расслабилась. Но раз уж сами боги засвидетельствовали тот факт, что все клятвы, данные родом Аригальерским королевскому роду, не будут иметь силы и власти над ним в отношении меня и моих тайн, то мне стоило выдохнуть. Это же отличная новость на самом-то деле!
И да, нужно пользоваться моментом.
– Удивительно… Если бы Его величество знал, что в вас скрыт настолько изумительный дар, никакого замужества бы не было. Да и ваша юность сложилась бы совершенно иначе, лучше и…
«Счастливее», – мысленно дополнила я за Амадео и криво усмехнулась.
– Ваша светлость, не стоит лукавить. Если бы Его величество предполагал во мне подобный потенциал, из меня бы сделали ручную собачонку. А если учесть место, где я росла и вспомнить, каким образом получала скудное образование, то станет ясно, что из меня вышел бы очень благодарный пес, лижущий руку, которая не побрезговала бы в свое время погладить по голове.
– Хозяйка… – укоризненно выдохнул аргерцог.
Я с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза. Уже оскомину с этим «хозяйка» набили… Сама не знаю, отчего, но мне это обращение не шибко по душе было.
– Вы…
– Права и абсолютно. Однако все сложилось ровно так, как сложилось. И раз уж мой титул выше, ждать от меня раболепия или послушания не стоит. Я буду защищать свои земли и своих людей. И если в вашей голове крутятся мысли о том, чтобы сделать меня инструментом в руках короля, то помечтать вы, конечно, можете. Однако советую забыть об этом. Такого никогда не случится.
– Вы все еще подданная королевства Амриарн.
– Предлагаете заявить о своей независимости и нейтралитете?
– Нет!
– И к чему тогда было ваше замечание? Вы разве не заметили, что я не делаю ничего, что могло бы навредить королевству и, в частности, Его величеству? В то время как он изыскивает способы навязать мне не только свою волю, но и желания. Уж не знаю, для чего Его величеству два сына от герцога Дарремского, но второго ребенка ему придется ждать от Сарвенды, я рожать от Радана не стану. И даже Святая Ночь ему больше не поможет. Эффект неожиданности мог сработать, если бы Его светлость действовал согласно плану Его величества. А теперь я буду готова дать отпор.
– Анастейзи, может, отпустите лэдора Вальского? Полагаю, у него есть дела, от которых вы его из-за меня оторвали… Смею заверить, мне гораздо лучше, и лишаться чувств от изумления я не планирую.
Амадео пытался смягчить свои слова шуткой, но вышло откровенно вяло.
– У меня нет секретов от семьи, Ваша светлость. Тирхан знает обо всем, что происходит в Колыбели. И в будущем я не собираюсь от него ничего скрывать. Если вам мешает мой помощник, то нам больше не о чем разговаривать. Вашего сына я сама найду и приведу, а вы действуйте по своему усмотрению. На улицу его не выкину, голодать не заставлю и даже соберу в дорогу. Без всяких условий.
Я широко улыбнулась, вдруг вспомнив, как у меня забрали обратно мою тысячу золотом. Да и вообще, как аргерцог торговался со мной чуть ли не за каждую мелочь, и как в дорогу я в итоге собиралась самостоятельно, с чем, по их мнению, не могла справиться хорошо и правильно. Будь на моем месте Стейзи, то да, вряд ли бы она хорошо понимала, что нужно брать с собой, и уж точно не стала бы отправлять клич по деревням… Ну да ладно…
– А вы злопамятны, Хозяйка.
– Ну что вы, Ваша светлость. У меня, несомненно, прекрасная память, грех на нее жаловаться, но вместе с тем зло я забываю быстро. Отомщу и забуду. И так по кругу.
– Пока соперник не запросит пощады?
– Узко мыслите! Уж простите, Ваша светлость, – вмешался в диалог молчащий до этого Тирхан. – Пока не исчезнет раздражитель – объект отмщения.
Я подавила в себе смех, сохранив серьезное лицо, чтобы не сломать игру учителя. Он тоже говорил предельно серьезно и даже чуточку строго.
Ох, Тирхан, лиса-то какая! Когда это я мстила до победного конца? Здесь – еще ни разу!
– Я понимаю и признаю свою ошибку, Хозяйка. И раз уж вы дали четко понять, что лэдор Вальский полностью ваш человек, не смею более требовать его ухода. И предлагаю вам провести эксперимент.
– Эксперимент?
– Вижу, вы все еще сомневаетесь в том, насколько можете открыться мне. Я знаю причину, по которой Его величество желает получить от герцога Дарремского наследников. И назову ее. Таким образом мы проверим, являетесь ли вы действительно доверенным лицом Священной Пары, а заодно и мою готовность служить потомку богов…
Я помолчала, переваривая слова Амадео. Но не буду лгать, что предложение о проверке мне претило. Увы, мне нравился данный рациональный подход.
Да, жестко. В случае, если клятвы королю сработают – от аргерцога останется только память, и не факт, что светлая. В мире, где существует магия, клятвы, данные по всей форме и уж тем более подтвержденные богами – далеко не пустой звук. Кара настигнет сразу. И боюсь, что стань аргерцог клятвопреступником – кара обрушится не только на него самого. Потому что весь его род всегда был верен королевской семье. Следовательно, сейчас он рисковал не собой, а всем своим родом, как прямой, так и побочной линией. Его полным уничтожением. И, конечно же, такое не пройдет бесследно для короля. Потому и память от аргерцога останется далеко не светлая, несмотря на то, что он успел сделать для королевства за всю свою жизнь. Смешают с дерьмом и не поморщатся.
Жаль ли мне будет терять такого нареченного отца моего сына? Да и морфа… Жаль, и невероятно! Но Амадео – старый хитрый лис, он ни за что не стал бы делать что-то, не веря в свой успех. И я уповала на это, да и подтвердить свои мысли тоже хотелось.
– Аргерцог, вы же понимаете, что я потребую раскрыть саму суть, а не отделаться общими фразами?
– Общими фразами? – мужчина удивился и нахмурился. – Анастейзи, полагаю, вы не до конца меня поняли…
Он ведь тут показал, что готов рискнуть самым ценным – жизнью своего рода, а я, понимаешь ли, какие-то непонятные вещи предъявляю.
– Я не так глупа, как многим бы хотелось. То, что я женщина, еще не делает меня предметом интерьера. Я не дополнение и не приложение сначала к родителям, затем к опекуну или мужу. И вы уже прекрасно поняли, что я наравне с мужчинами принимаю решения и справляюсь с задачами, которые многим из вас не под силу. И прекрасно понимаю, чем вы собираетесь рисковать. Однако это не отменяет ни рода вашей деятельности, ни выдающегося ума. Рисковать самым ценным – будущим собственного рода – вы можете лишь в двух случаях.
– И каких же?
– Первое – если абсолютно уверены в своей правоте. Второе – если планируете отделаться общим обозначением проблемы, не вдаваясь в подробности. Полагаю, за столько лет вы мастерски научились обходить острые углы и лавировать даже в самых неоднозначных ситуациях. Речь, конечно же, о клятвах. Как видите, – я головой указала на притихшего учителя, – возможность обойти клятву есть всегда.
Аргерцог замолчал и прикрыл веки, явно обдумывая сказанное.
– Будучи еще в герцогстве, после того, как к моему мужу нагрянули высокопоставленные гости, пять ходов не интересовавшиеся состоянием его молодой жены, я поняла, что ситуация с ним неоднозначная. А уж после общения с главным целителем королевской семьи только утвердилась в своих подозрениях.
– Поделитесь своими умозаключениями? – произнес аргерцог ровным тоном, словно бы уже понимал, что я на верном пути.
– У Его величества или же у всей королевской семьи есть какой-то долг в отношении рода Дарремского. Клятва, которая не дает королю возможности казнить Радана, пока тот сам не совершит определенные действия по отношению к королевской семье. Однако за все прошедшие ходы, несмотря на крайне неосторожное поведение, такие действия мой муж не совершал. И, как я уже раньше сказала, любую клятву можно обойти. Вероятно, таким способом обхода является наличие двух наследников у Радана Дартана Дарремского.
Я смотрела в глаза аргерцога и находила подтверждение в его взгляде.
– По закону любовница не имеет права заводить детей от герцога до рождения его наследника от законной жены. Поэтому Радана, увлеченного неподходящей девицей, спешно женили на бесприданнице, которая должна была углядеть в этом шанс на лучшую жизнь и безропотно рожать от неверного мужа. Королю же оставалось ждать, пока такой наследник появится. Ведь следом обязательно родит любовница. Поправьте меня, если я не права. Какого пола должны быть дети? Обязательно сыновья? Или от жены подойдут и дочери?
– Я помню ваши слова о том, что лэдор Вальский является вашей семьей, однако смею снова просить оставить нас наедине. Так как собираюсь нарушить не одну клятву, данную королевской семье. Но лэдор Тирхан не имеет кровных уз с вами. Он не Хозяин Священной Колыбели.
Резонно. Я улыбнулась. А вот теперь аргерцог действительно собирался открыться полностью. Раз уж подстраховывается, понимая, что клятва в отношении меня может и не сработать, но Тирхан – посторонний, и тогда… Да, возможно все, любой исход.
– Учитель, оставь нас, пожалуйста. И предупреди остальных, чтобы не беспокоили меня, пока я сама не позову.
– Будет исполнено, Хозяйка.
Я дождалась, пока учитель выполнит церемониал по этикету. Все же пусть он сейчас и мой человек, однако уважение к аргерцогу у Тирхана неподдельное. И уйти, не исполнив необходимый поклон, он не мог.
– Что ж, вот мы и одни. Вы готовы, Ваша светлость?
– Да.
Глава третья
Я мысленно перепроверила все уже по пятому разу. Что-то меня смущало, но я никак не могла взять в толк, что именно.
Сегодня мы отправляемся за мышью, пардон, за морфом. Я, аргерцог и мой дух-Хранитель. И вроде брать с собой много чего и не нужно. Все же перемещаться я буду силой этой земли, магией то есть. Но все равно я решила, что немного воды и еды взять не помешает, а еще одеяло. Тащить это все равно буду не я. Но что же я могла забыть? Или дело не в этом?
Я обратилась к духу, в который раз потребовав показать мне обстановку на границах моих земель. Причем с обеих сторон. Все ли тихо и спокойно? Все ли хорошо, не предвидится ли чего-то? Мой старичок, если бы мог, точно бы глаза закатил. Но ввиду своего эфирного существования, да еще и не имея четких очертаний (когда он уже будет иметь достаточно плотный и четкий образ, а не вечно пляшущее нечто?), пока ему подобные гримасы не грозили. Повезло мне, наверное.
Но моя интуиция о чем-то предупреждала. А потому духу пришлось терпеть и раздраженную меня, и мои требования.
Судя по образам, мелькнувшим перед глазами, сегодня действительно был самый благополучный день для вылазки. Все тихо и спокойно, и погода приемлемая. Холодно, но ни снегопада, ни ветра…
Так, думай, Настька, что не так. Я закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям, и начала перебирать в голове имена. Используя внутреннее чутье как маятник – на какое реакция будет?
Морф? Его поиски? Нет. Илюшка? Что-то случится с сыном, пока меня не будет? Тоже тишина. Домочадцы? Мимо…
Радан? И словно шевельнулось что-то внутри, тошнотой к горлу подступило.
Этого еще не хватало! Неужели снова ко мне собрался?!
– Вестник, Ваша светлость! От лэдора Геварского вестник пришел! – в бесильню ворвался Аррияш.
Перекричав гомон играющих детей и обратив на себя взор совершенно всех.
Я сидела в шалаше чуть поодаль от сына, который самозабвенно лепил из соленого теста (да, играть в своей комнате, да и в общей гостиной чадушко не захотело) и напрягся после окрика моего старшего охраны. Что сказать, интуиция у моего сына работала не хуже моей, он сегодня с моих рук практически не слезал. Я же старалась, как могла, притупить его бдительность, а заодно компенсировать свой уход, который продлится черт его знает сколько.
Вздохнув, чмокнула в лобик свою лёву-колёву (как говорила моя старшая внучка на Земле) и шустро, насколько позволяло платье, выбралась из шалаша. То, что сын всем даст джаза – не сомневалась. И оказавшись у дверей из бального зала, уже услышала сирену.
Хорошо то, что сейчас абсолютно все кинутся утешать мою малявку. И отвлекут, и надрываться не дадут. Даже оглядываться не надо, чтобы с точностью и уверенностью сказать, что Власен держит важную козявку на руках и сюсюкает с Его малолетней светлостью. Конечно, Интена тоже находилась здесь, но вот как-то так выходило в последнее время, что истерику моего зайчика мог угомонить именно Власен. Естественно, если меня не было в поле зрения.
Я шла в кабинет, прикидывая, что такого важного мог сообщить мне лэдор Геварский. Последняя переписка с ним состоялась до появления аргерцога. Никаких насущных вопросов не было, до праздника оставалось еще полвехимана. То есть это и не поздравления…
Неудивительно, что в кабинете меня уже дожидались Амадео и Тирхан. Я усмехнулась. Спелись старики-помощники! Хотя все равно нет-нет, а доминировал аргерцог над учителем.
После разговора с нареченным отцом Илюшки прошло три вехи, и за это время, надо сказать, произошло много всего. Впрочем, сейчас было не до этого.
Я протянула руку к вестнику и на ходу, пока шла к своему креслу, вскрыла письмо. Уже совершенно обычно и машинально использовав магию. И бегло побежала глазами по строчкам, выписанным размашистым почерком.
Так-так… Это пропустим, это тоже… Ага, вот главное!
– Да твою ж!.. – рявкнула я, но мысль вслух не закончила.
Будь тут только Тирхан, сдерживаться не стала бы, он уже был привычен. Но для Амадео было бы шоком услышать из моих уст бранную речь.
А вот мысленно я от всей своей души прошлась по новостям.
– Итак, – я рухнула в кресло. Положила письмо перед собой и кивнула аргерцогу, протянувшему руку к нему, позволяя прочесть письмо. – У Радана родилась дочь.
Плохо ли это? Невероятно! Особенно в свете того, что я узнала.
Королевской семье необходимы или два сына от законной жены или сын от законной жены и сын от любовницы. Дочь от любовницы для отмены клятвы не вписывалась никак. От слова совсем. Потому что на королевской семье висел долг жизни, и прошлый герцог Дарремский умудрился забрать его самым для себя и своего рода выгодным способом. В-принципе, как я и предполагала. Зная, что и Сарвенду такой расклад не устраивал (ей собственный сын-наследник нужен), я бы, может, и выдохнула еще на ход. Она-то уж точно расстаралась бы залететь в короткие сроки. Однако…
– Герцог покинул столицу? – словно не веря в прочитанное, выдохнул Амадео.
– Сарвенда разрешилась в третью веху первого вехима снежника, сейвеху – шестая веха второго вехима снежника… – протянула я. – Кто-нибудь понимает, почему герцог покинул свою подстилку спустя столь короткий срок? Настолько разочарован в том, что родилась дочь?!
Я говорила, а сама не верила в сказанное. Он так сильно был зациклен на своей Венде, что подобное поведение казалось для него нереальным! Да он должен был ее в попу целовать, благодаря за дочь! Она всего две недели назад родила, а Геварский пишет, что муж уже покинул столицу. Его видели на пути в герцогство Дарремское и отправили весть лэдору, ибо тот об этом просил – сообщать любую информацию о моем муже.
Умчался муженек! И без своей ненаглядной! Прям дежавю. Только в этот раз я к данному «побегу» непричастна.
Нет, хорошо, что его не по пути ко мне встретили. Однако кто ему помешает сменить лошадей, собрать обоз и рвануть к жене, а?
К тому же Радана должна была контролировать королевская семья. С чего они отпустили его? Неужели не захотели ждать новых попыток родить пацана от Сарвенды? Решили ва-банк пойти? Раз уж сам спешно свалил, то пусть уж мчится к законной супруге и столь же шустро зачинает с ней ребенка?!
– Лэдор Геварский пишет, что запросил подробную информацию об обстановке в столичном поместье Дарремских, но думаю, она не понадобится. Мне сейвеху придут отчеты. Как раз должны, вот-вот… Я предупреждал Аррияша.
Я вздохнула и мысленно потянулась к духу. Вестник ему придет… А кто птичку пропустит? Ладно, птичку-то, может, и пропустит, но земля может негативно отреагировать на магию, заложенную в вестнике. Она-то не своя, скажем так, не проверенная.
И выдохнула, сообразив, что сама я запрета на такое не накладывала, поэтому вестники в мои земли должны попадать беспрепятственно. Мне просто больше не писал за все время никто, кроме Геварского. Даже король корреспонденцию через него передавал… Потому даже не подумала о таком.
– Хозяйка, позвольте войти, – постучав, громко произнес Аррияш. – Тут вестники для Его светлости, агрессивные.
А вот такую форму вестника я видела впервые. У Аррияша в руках оказалось нечто пухлое, совсем не ассоциирующееся с маленькой бумажкой, какую обычно привязывали к лапке птицы. Скорее, это был комок бумаги, который будто вспыхнуть собрался.
Амадео резво поднялся и забрал из рук вояки послание. Вот только чудеса не закончились. Прежде чем письмо угомонилось и перестало выдавать враждебную магию, аргерцог прибегнул к своей магии и словно бы погладил ею вестник. Только после этого мужчина проделал обычную для меня манипуляцию.
– Ого… – уважительно выдохнула я, глядя на кипу свитков, которыми стал вестник. – И как же голубь дотащил это все?
– Не голубь, – заметил Аррияш. – У Их светлости почтовый урлан[12].
Я мысленно присвистнула. Нехило.
– Но воспитанный, ни на кого не напал. Мы уже накормили его и напоили, но он не улетает.
– Видимо, будет ожидать ответного вестника.
– У меня плохие новости, Хозяйка, – оторвавшись от одного из развернутых свитков, выдохнул Амадео.
Я поморщилась. После всего – лучше бы уже по имени звал.
– Аррияш, Тирхан, прошу оставить нас, – добавил он.
Мы с аргерцогом не стали рисковать и решили, что все важные вещи, связанные с королевством, и новости, источником которых является Амадео, он должен озвучивать только наедине со мной.
Учитель понятливо кивнул и шустро покинул кабинет вместе с Аррияшем. Как только Амадео закончит, Тирхан вернется. Его светлая голова нам может пригодиться.
– Согласно отчету моих наблюдателей, поведение вашего мужа изменилось. Кардинально. Уже на вторую веху после родов Сарвенда получила от него пощечину и требование выметаться из его дома. Спустя три – герцог отказался признавать дочь и велел отправить ее к матери, которую выселили накануне вечером. Несколько вех он посещал разного рода увеселительные заведения, после обращался к лекарям, в том числе к королевскому. И к поверенным, к которым, смею заверить, он не обращался очень давно и даже гнал от себя, скинув все дела на камердинера и временного управляющего герцогством.
Временный управляющий – это не один человек, это прихвостни Радана, его дружки, которые при необходимости подменяли друг друга, «помогая» герцогу управлять его землями. Тот факт, что герцогство не разорилось – точно не их заслуга. Уж они-то очень старались – кутили, прокручивали всякого рода сделки в ущерб герцогству… Срок просто маленький прошел, а земли богаты, обширны… Вот еще лет десять – и точно бы появились первые звоночки огромной и большой за…засады!
– Герцог Дарремский потребовал у любовницы вернуть имущество и драгоценности, подаренные ей за прошлые хода, затем покинул столицу, – продолжил Амадео. – И, судя по докладу, имеет намерение увидеться с женой. Также докладывают, что герцог имеет обрывочную память…
– Переходите уже к выводам, Амадео. Менталист поработал, не так ли? – я усмехнулась. – Вы искали приворот на Радане, а ему просто промыли мозги, и так искусно, что никто из вас не смог этого определить. А раз последствия не столь страшные, как с тем же Арлисом Фолком, мой муж этому менталисту явно нужен в добром или относительно добром здравии.
– Меня злит тот факт, что мы пропустили такого талантливого человека. Пропустили и подпустили слишком близко. Король в опасности. Я не справился со своими обязанностями.
– И, вероятно, уже очень давно пропустили. Даже удивительно, что Его величество все еще жив и даже обзавелся наследниками. Какова цель менталиста? Если бы не покушения на меня и Илиаса, я бы решила, что менталист принадлежит королевской семье, которая обязана покойному герцогу Дарремскому и хочет обойти клятву любыми способами. Но для этого я должна быть в здравии хотя бы до рождения второго ребенка, как и Илиас. Не сходится…
– Ну почему же? Заново женить герцога вполне возможно…
– Вот в этом и есть противоречие. Если этот кто-то действует во вред королевской семье – в частности оттягивает любыми способами отмену долга жизни, то зачем подсунули Сарвенду Радану, становится понятным, как и покушение на мою жизнь.
– Тогда то, что вам удалось выжить – чудо. Пять ходов все делалось для того, чтобы избавить герцога от жены и будущих наследников…
Я промолчала. Выжить… Анастейзи не выжила, ее тело заняла чужая душа из другого мира. Но об этом никто и никогда не узнает. Этот секрет я унесу с собой в могилу. Верховные жрецы и Священная Пара не в счет.
– И почему перестали помогать после рождения дочери? И связано ли это вообще? Потому что вы сами сказали, что долг жизни королевской семьи – секрет, о котором, кроме нее, знаете только вы. Ни ближнему Кругу, ни тем более Радану об этом ничего неизвестно. Получается, что предатель или вы, или член королевской семьи! Но ему невыгодно было подсовывать Сарвенду и тем более убивать меня и Илиаса!
– Хорошие вопросы. Хуже то, что влияние этого умелого менталиста ни один из наших магов определить не смог. Получается, то, что на человека воздействовал данный вид магии, мы можем определить лишь после необратимых последствий. Или сделав логичные выводы, глядя на изменения поведения, ранее несвойственные человеку…
Я кивнула. Если вспомнить поведение Ойдохи и Арлиса Фолка, то получалось именно так. Ведь они поначалу невменяемыми не казались. Грубыми, иногда идиотами – да. Но то, что они под влиянием другого человека и имеют определенные установки, мы выяснили уже постфактум, а если бы они погибли, то и не выяснили бы.
– И вывод просится лишь один – на территории королевства действует умелый менталист, чьих мотивов и целей мы определить не можем. Если бы не ваш сын, Амадео, мы бы погибли, так и не доехав до Колыбели. Шанса выжить не было бы ни у кого. Нас усыпили, подсыпали траву, которая блокировала магическую энергию, а затем наслали крыс. И, вероятно, этим бы не ограничилось.
– Если исходить из ваших слов, то менталист не имеет отношения к королевской семье. Ей ваша смерть и смерть наследника невыгодны.
– Получается, что так. Но я все равно думаю, что Ее высочество…
– Не имеет ментального дара. Она, как и все члены королевской семьи – дуал, обладает двумя видами активной магии, что является еще одной строжайшей тайной.
– Два активных дара?
– Верно. У Ее высочества два активных дара: эмпата и творца. Первый – одинаков для всех членов королевской семьи, и он же становится первым активным даром, второй же менее сильный и всегда является одним из трех следующих видов даров: очарования, воина и творца.
– То есть королевская семья тонко чувствует настроение народа? – я мысленно перебрала местную классификацию даров. – И может влиять на эмоции? И чем же это отличается от ментальной магии? Воздействие ровно такое же.
– Спектр иной, – покачал головой Амадео. – Да, королевская семья всегда знает, что чувствуют ее подданные, и может управлять эмоциями. Его величество, например, способен усмирить гнев толпы на дворцовой площади. Однако у его влияния есть ограниченный срок действия, дар эмпатии дан королям не для того, чтобы они в постоянном подчинении держали чувства подданных. Подобного могущества ни у кого не было зафиксировано. Да