Императорский отбор, или Его строптивое счастье

Пролог

Два месяца назад

Первый Советник спешил по коридорам в малый личный кабинет Его Императорского Величества. На языке у Первого Советника вертелось столько едких и сочных слов, что он едва ли не захлебывался ими, но Императору, по понятным причинам, он этого всего высказать не мог.

Дробный перестук в дверной косяк, и проход открыт.

– Мой Император. – Первый Советник склонился перед владыкой Элеарской Тройственной Империи.

– Ты забыл, что в этом кабинете нет ни Императора, ни Первого Советника? Только Даррен и Левайр – боевые братья, выжившие при последнем прорыве из Темноземья.

Тут Левайр понял, что кое-что он Императору все же сказать может, но перед этим стоит поставить малый щит. Потому как если Император карает немилосердно, но по закону, то боевой брат и друг Даррен проклинает сразу, не оглядываясь на правила и предписания!

– Накачиваешь щит – значит, не доволен происходящим, – сощурился Император. – Осуждаешь?

– Ты видишь!

В голосе Первого Советника было столько искреннего возмущения, что его Император едва не поперхнулся от удивления:

– А что, не должен? С каких пор во главе Элеарской Тройственной Империи может стоять калека?

– Простите, мой Император, – тут же повинился Первый Советник. – То есть прости, Дар. Но…

Левайр замолчал, глубоко вдохнул, медленно выдохнул, под насмешливым взглядом друга подошел к низкому столику и налил себе немного громуальдского торна. Сделав небольшой глоток, Левайр мягко произнес:

– Твой дракон вернул себе зрение. Год назад ты закрыл прорыв из Темноземья слишком страшной ценой: выжженные глаза твоего дракона не смогли исцелить самые знаменитые врачеватели. Но сейчас ты вновь видишь потоки магии, а значит, твой дракон исцелен.

– В точку. – Даррен налил себе торн и, опустившись в кресло, стоящее напротив камина, вытянул к огню ноги.

– Такие травмы может исцелить лишь встреча с истинной парой, – так же мягко и вкрадчиво продолжил Левайр. – Но вместо того, чтобы начать подготовку к свадьбе, ты объявил отбор невест.

– Печать истинной можно увидеть лишь раз в жизни, – криво усмехнулся Император и пригубил торн, – именно эта печать, наполненная силой Истинного Неба, может излечить дракона от любой болезни, снять проклятье и даже вырастить новые части тела.

– Да-да, Дар, я знаю, ты не поверишь, но я тоже дракон, – нетерпеливо произнес Левайр и сел в соседнее кресло, также вытягивая ноги к огню.

– Я не видел ее, Вайр, – Император откинул голову на спинку кресла, – а беда моего рода в том, что дети рождаются лишь от истинной пары. Больше того, Вайр, я не могу быть уверен, что она – драконица.

Левайр, запустив пальцы в вихрастые темные волосы, застонал, а после витиевато выругался. Даррен даже заслушался, когда друг припомнил темноземным тварям все их непристойные пристрастия. Под конец Первый Советник выдохнул через нос и выразился куда культурнее:

– Ну что за невезение! Как нам ее искать? И как проверять?! Ты же не сможешь возлечь со всей Империей, тебе подданные не простят!

– Верховный жрец выразился примерно так же, – хмыкнул Император. – По его мнению, мне следовало оставаться в сознании. Я пытался возразить, но ты знаешь, у старика два мнения: неправильное и его.

– Элеарская Империя застыла на грани больших проблем, Дар. Мерзавцы подогревают народ, напоминая, что у тебя до сих пор нет ни истинной, ни наследника. Если они вынудят тебя назвать наследником Тирриила, то будут у тебя дети или нет – уже ничего не изменит. Пробудить Небесное Око можно лишь раз за время правления.

– Ты мне это говоришь? – изумился Император. – Я прекрасно знаком традициями своей Империи, Вайр.

– Я психую, – буркнул Левайр. – Тирриил – мальчишка, но мальчишка с амбициями, едва лишь он почувствует себя Наследником, как перестанет слушать кого-либо. А там и тебе несчастный случай устроят, и Империю развалят.

– Устроить мне несчастный случай нелегко, – усмехнулся дракон, а после добавил: – Верховный жрец обещал помочь.

– Не может быть, они же не вмешиваются!

Император скривился и уточнил:

– Он не сказал, что поможет, он сказал, что вымолит для меня шанс. Собственно, отбор невест – это не моя идея.

– А эти идиотские требования?

– Все, что относится к отбору, идет от храма. В том числе и первое испытание.

Левайр нахмурился, а после осторожно спросил:

– Ты пожертвования им не урезал, случайно? А то одно только разрешение скрывать родовое имя чего стоит! И содержание семей участниц, а уж первое испытание…

Император пожал плечами и, щелкнув пальцами, призвал в камин огненных саламандр. Ему оставалось верить в то, что все получится. «Шанс один из десяти, мой Император».

«Когда я закрывал провал в Темноземье, я вообще не должен был выжить, – хмыкнул он про себя. – При таких раскладах один из десяти не так и плохо».

Глава 1

В маленьком доме на окраине столицы бушевала гроза. Глава семьи, оставивший здоровье при последнем прорыве тварей из Темноземья, пытался переспорить свою упрямую дочь, которую он всем представлял как младшую сестру. Увы, если бы кто-то узнал, что дети графа Аргеланда выжили… Нет-нет, не стоит и думать об этом!

– Я запрещаю! Ты слышишь меня, Хестер?! – Увечный граф был скорее в ужасе, нежели в гневе.

– Прекрати, отец. – Невысокая и худенькая девушка нахмурилась. – Велик ли у нас выбор?

– Никогда еще не бывало в Элеарской Империи такого позора. – Мужчина прикрыл глаза. – Ты понимаешь, что тебя могут узнать? И тогда все это зря.

Хестер понимала, что отец сойдет с ума от ужаса, но…

– Я лицом пошла в прабабку, меня никто не узнает.

Но и выбора не было: они и так едва-едва сводили концы с концами, а тут еще и взрыв в домашней зельеварне! Если в ближайшие недели не закончить лечение, то граф навсегда лишится зрения. Неспособный ходить и ослепший – через сколько он наложит на себя руки?!

– Хестер…

– Они платят, отец, за этот гадский цирк платят. – Она села у ног отца, навеки прикованного к креслу. – Вы с Римманом ни в чем не будете нуждаться.

– Не такой ценой, сестра, – хмуро проговорил мальчишка, что сидел в стороне.

– А какой? – Хестер разозлилась, вскочила и уперла руки в бока. – На следующей неделе платить за дом, у нас есть эти деньги?! А целители – есть чем заплатить им?! У нас есть на что купить крупу и хлеб? Про мясо уже давно молчу, хотя отец в нем нуждается!

Старый граф опустил голову:

– Прости меня…

– Да при чем здесь это, отец. – Девушка вновь села у ног старого графа. – Император возьмет вас с Римманом на полное довольствие. Ты, Рим, за это время подготовишься к экзаменам. Без оплаты в школу берут только подготовленных и сильно одаренных магов. А ты, отец, сохранишь свое зрение. Я же не говорю о том, что собираюсь выиграть этот отбор! Я хочу продержаться там так долго, как смогу. Ты же слышал, они оплатят все долги, если те не превышают двух сотен лидаров. А мы за дом задолжали сто восемьдесят!

«И целителям еще двести», – мысленно добавила Хестер.

– Торговать собой на потеху глупцам, что забыли о своих истинных, – по впалой щеке графа скользнула одинокая слезинка, – как ты будешь жить со своим истинным, когда найдешь его?

– Если мне суждено его встретить, значит, ему на роду написано быть понимающим и разумным, – Хестер упрямо гнула свою линию. – Кто-то из вас видит другой вариант?

– Я могу пойти в солдаты, – чуть дрожащим голосом произнес Римман и тут же съежился под гневным взглядом сестры.

– Не буду сейчас спорить и рассказывать, как несладко живется простому солдату, – едко усмехнулась Хестер, – скажу иначе: десять лидаров нас нисколько не выручат. Ты пятнадцатилетний мальчишка с неустойчивым даром, тебя учить и учить, так что десять монет – это я еще польстила.

Ссоры и спор продолжались весь день, но в итоге Хестер настояла на своем и уже к ночи была у дверей храма.

– Имя? – устало спросил младший храмовник.

– Хестер Мерех, законнорожденная дворянка, – спокойно сказала девушка, – желаю сохранить в тайне свое родовое имя и расовую принадлежность.

Если бы не право на приватность, она бы… Она бы пошла сразу к тем, кто ищет дочь графа Аргеланд. Продала бы сведения о самой себе и спасла отца и брата.

– Опустите руку в чашу. – Жрец кивнул на каменный постамент. – Коли вытащите перстенек, так тому и быть. Коли нет – не судьба вам участвовать.

Прикусив губу, Хестер опустила руку в ледяную воду и чуть не застонала от отчаяния: дно чаши было пустым. Она шарила по шершавому камню так, что зачарованная влага выплескивалась, но кольцо не находилось.

«Я так долго решалась на это, так долго спорила с отцом и братом, – пронеслось в голове у девушки, – что даже не подумала о том, примет ли меня чаша выбора!»

Наколов палец на что-то острое, Хестер вскрикнула и выдернула руку из воды.

– Что ж, значит, не судьба. – Она не скрывала слез.

Оставалось лишь идти на поклон к охотникам. Отец… Отец сочтет это предательством, но, как еще спасти свою семью, Хестер не знала.

– Ну, не надо так убиваться. – Монаху стало жаль посмурневшую девушку. – Зачем тебе оно? Теперь истинные узы все равно найдут тебя.

– Да, вы правы, – криво улыбнулась Хестер.

Вот только монах не знал, кто стоит перед ним. Никто в роду Аргеланд не встречал своего истинного каким-нибудь милым способом, о котором потом можно было бы рассказать детям. Отец свою истинную так и не встретил, зато его дед – встретил. Лукреция Аргеланд, в девичестве Витрейс, похитила своего истинного с целью получения выкупа. Она была выдающимся боевым магом, а дед… Ныне покойный граф Аргеланд был исследователем. Потом уже выяснилось, что у Лукреции имелся внебрачный ребенок, которому была нужна помощь, а граф Аргеланд так не вовремя перестал отвечать на письма – вновь закрылся в лаборатории. В любом случае лорд и леди Аргеланд встретились, прониклись друг другом и в итоге породили на свет нынешнего графа Аргеланд. Который был вынужден жениться не на истинной. Увы, у рода Аргеланд была тайна, и ради ее сохранения порой приходилось совершать не самые правильные поступки.

– А я открою эту тайну миру. – Хестер пнула мелкий камешек, попавший ей под ноги.

Или не открывать? Хестер знала, что без помощи отец не выживет.

«Граф умрет, Римман уйдет в солдаты, а я… Я выйду замуж за первого встречного, чтобы тайна Аргеланд досталась следующей девочке?»

– А я сказал, что ты никуда не пойдешь! – проорал кто-то, и за углом дома, к которому приближалась Хестер, что-то смачно бабахнуло.

– Пойду! Найду себе кого-нибудь!

– Ты моя истинная!

Хестер хмыкнула и, подобрав юбку, подкралась к углу дома. Выглянув, она увидела высоченного парня, который прижимал к себе пышнотелую девицу.

– Я же ради тебя в солдаты пошел, чтобы дом, чтобы свадьба, – бурчал парень.

– А я… А ты…

Девица заливалась слезами.

Хестер тяжело вздохнула. Этот кошмарный год сгладил воспоминания о прошлой жизни. Но сейчас, глядя на счастливую парочку, она вдруг подумала о том, что ее шансы встретить истинного стремятся к нулю.

– А это – к тварям! – пылко крикнул парень.

Тихий звяк, и через пару секунд к ногам Хестер подкатилось фонящее магией колечко.

– Нет, я не могу так поступить, – прошептала девушка. – Это недопустимо. Магия чаши выбора ясно дала понять, что мне нечего делать на отборе.

Но парочка уже ушла с улицы, а колечко так и продолжало лежать на мостовой.

– Я просто отнесу тебя в храм, – решилась Хестер, – храмовые артефакты не должны валяться просто так.

Вот только едва она его коснулась, как ранка на пальце вновь начала кровить и яркие капли коснулись блестящего металла.

Кольцо замерцало и сам собой наделось на палец Хестер!

– Первый этап отбора невест – прибытие! – зажурчал незнакомый бесплотный голос. – Вам должно прибыть к парадным ступеням Малого Императорского Дворца обыденно-необыденным способом. Срок прохождения первого этапа – семь дней.

Сердце Хестер на мгновение замерло, а после забилось с утроенной силой.

Магия кольца приняла ее в ряды невест. Но она этого не хотела! Она хотела стать частью невест законным способом!

С другой стороны, одна из невест выбыла по собственному горячему желанию. Она, Хестер, займет место той, что уже счастлива!

Остается лишь проверить, как ее теперь зовут, ведь если кольцо назовет ее чужим именем, то все теряет свой смысл!

Но простейшие чары показали: артефакт принадлежит Хестер Мерех из знатного, но скрытого рода.

– Значит, это судьба, – успокоенно выдохнула девушка.

И попыталась стянуть кольцо с руки. Вот только оно не снималось!

«Но как его снял тот парень?! – пронеслось в голове Хестер. – Или это магия истинных уз? Ох, как все запутанно».

Тяжело вздохнув, Хестер набросила на себя малый щит и поспешила домой. Увы, прошли те времена, когда главную драгоценность рода Аргеланд охраняли трое боевых магов. Теперь ей приходилось заботиться о себе самой.

Ускоряя шаг, Хестер летела к дому. Она старалась не представлять, что именно ей скажет отец: они друг другу уже сполна наговорили. Сейчас ее беспокоило лишь одно: пусть все не будет зря.

«Завтра утром в магистрат. Пусть гасят долг и вызывают отцу целителя», – размышляла она на ходу.

За себя ей страшно не было. И на встречу с истинным Хестер не надеялась. Прорыв из Темноземья уничтожил много земель, но еще больше было уничтожено артефактов. В том числе и сильных, из тех, что нарушают колдовские потоки в мире. Так что много кто не сможет встретить своих истинных, не притянет их друг к другу, не сложится.

Подходя к дому, Хестер замедлилась, убрала малый щит и выровняла дыхание: не стоит показывать отцу, что ей страшно ходить ночами. Старый граф и так находит причины для ненависти к себе.

– Отец меня тебе навстречу послал. А я не смог. – Римман сидел на крыльце, понурив голову. – Какой из меня солдат, если я такой трус?

– Ты не трус, – спокойно ответила Хестер, – ты ребенок.

– Я не ребенок! – вскинулся Рим.

– У меня карамелька осталась, будешь? – Хестер вытащила из кармана петушка на палочке, и брат радостно в него вцепился.

И уже после, осознав произошедшее, он мрачно пробурчал:

– Наш предок в моем возрасте род основал!

– И сделал он это для того, чтобы его дети росли в покое и безопасности. Поэтому расти, пожалуйста, не торопясь.

Они прошли в дом, миновали затененный коридор и оказались лицом к лицу с отцом, что парил над полом в своем кресле.

– Я – одна из невест. – Хестер подняла руку, на которой таинственно мерцало артефактное кольцо.

– Я не сомневался, – с горечью произнес отец. – Я не сомневался. На столе чай и сахар.

И они втроем в полной тишине пили слабый чай вприкуску с колотым сахаром. Им с отцом расплатилась одна из соседок, пришедшая за особым зельем.

– Все еще есть люди, способные тебя узнать, – проронил отец неожиданно.

– Меня не выпускали из родового замка, – напомнила Хестер.

– Гости были, – не согласился отец.

Римман, наблюдавший за ними, только вздыхал: он знал, что в роду есть тайна. Но не знал, какая именно.

– Те гости, которые про нас и знать не хотят? – усмехнулась Хестер. – Не узнают меня, не смогут.

– Первое задание – прибыть обыденно-необыденно, – отец легко сменил тему.

Хестер же ошеломленно на него посмотрела:

– Как ты узнал?!

– Поспрашивал людей, – криво усмехнулся старый граф. – Зная твою упертость да везение Аргеландов… Я был уверен, что без кольца ты домой не вернешься. Странно только, что оно само тебя выбрало. Я бы скорее поставил на подкуп другой невесты.

Хестер неопределенно хмыкнула и пожала плечами.

– Скажем так, это было не совсем легко.

– Вот как. Чаша выбора не приняла тебя… Значит, тогда ты все-таки встретила его.

– Я… Я не знаю.

У них был дар, редкий дар. Драгоценный. Но была и оборотная сторона: Хестер не узнать своего истинного. Ей только доверять и надеяться, что тот, кто назовется истинным, не солжет.

Конечно, никто из женщин не видит печать истинности, это доступно лишь мужчинам. Но после, когда узы устанавливаются, они идут именно от девичьей ауры. И это чувствуют все: оборотницы, драконицы, человеческие девушки. Все, кроме Хестер.

А тогда… Прошло несколько часов с того момента, как Император смог закрыть чудовищный по своей силе прорыв. Одаренные видели, что он сшивает разрыв реальности своей собственной жизненной силой. Сшивает и исчезает, переместившись, вероятно, к своим целителям.

Хестер же искала выживших. Искала отца и брата. И там, среди оплавленных холмов, она увидела…

– Хестер? – Римман коснулся моей руки. – У тебя глаза светятся.

– Прости, напугала?

– Вовсе нет, – надулся брат. – А я так смогу?

– Нет, это только девочки так могут, – вздохнула Хестер, окончательно отбрасывая лишние и ненужные воспоминания.

– А, так это просто ради красоты, – поскучнел брат. – У вас, у девочек, все вокруг красоты крутится.

Усмехнувшись, Хестер просто покачала головой и перевела взгляд на отца.

– У тебя есть мысли о том, как прибыть ко дворцу?

– Смотря чего ты хочешь, – отец уклончиво пожал плечами, – ты можешь просто нанять карету и приехать.

Тут Хестер была с отцом полностью согласна: отсева с первого этапа не будет, а набирать баллы ей не нужно, но…

– Я бы предпочла оставить карету в качестве запасного варианта.

– Тогда вспомни, на ком ты объезжала наши владения, – мягко проговорил граф. – Они были достаточно популярны в свое время, и никто не удивится, что у дочери обнищавшего дворянина такой питомец.

– И, что немаловажно, пару месяцев Конфетка будет отъедаться во дворце, – просияла Хестер. – Спасибо! Это настолько красивое, простое и верное решение, что сама я об этом не подумала.

– А о чем ты подумала? – заинтересовался Римман.

– Я думала купить рыбацкую лодку и зачаровать ее так, чтобы она плыла по воздуху. Или нанять лошадь и заставить ее идти задом наперед. Или вот тот лошадиный шаг, когда они впечатывают копыта в землю и смешно трясут всадника.

– Все варианты, кроме лодки, ужасны и выставляют тебя на посмешище, – насупился Римман.

– Пф, участие в отборе невест – это уже позорище, – равнодушно отмахнулась Хестер. – Отец, документы в шкатулке?

– Да, завтра я буду сопровождать тебя и хочу напомнить, что…

– Что ты мой старший брат, – Хестер закатила глаза, – помню, помню.

– И я помню, – вздохнул Римман. – Можно с вами пойти?

Хестер с отцом переглянулись, а после Хестер как можно мягче произнесла:

– Рим, ты настолько похож на отца, насколько сам отец на себя не похож. Твой профиль – профиль Аргеланда, расплавленное серебро твоих глаз – как у твоего отца, деда и прадедов. Каштановые волосы, что отливают алым на солнце, – все это черты Аргеландов. И если по отдельности все эти приметы не столь важны, то в совокупности… Ты Аргеланд, малыш. Тебя слишком легко опознать.

– А отец?! – возмутился ребенок. – А ты?!

– Отец наполовину седой, нос был сломан и сросся неправильно, – Хестер вздохнула, – остались только серебряные глаза, что на самом деле не такая и редкость. А моя каштановая грива на солнце отливает вполне себе обычной золотистой рыжиной, вместо серебра в глазах весенняя зелень. Профиль у меня прабабушкин: тонкий нос без горбинки, ровный высокий лоб. Да и форма лица треугольная – смешение всех родов и всех мастей. Никакой особенности, Рим. Если рассматривать мою внешность, то я скорее смесок и бастард, нежели благородная леди из старого рода.

– Хестер! – цыкнул отец.

– Я не имею в виду, что меня родили вне брака, – закатила Хестер глаза, – а говорю лишь о том, что форма моего лица и цвет глаз от прабабушки Левентрей, нос и губы от матушки Витрейс. От Аргеландов только дар, но это еще доказать надо.

Вдвоем с отцом они убедили Риммана, что ему лучше остаться дома. И да, можно было просто запретить, вот только брат уже в том возрасте, когда все запретное кажется привлекательным. Поэтому Хестер с отцом предпочитали разговаривать с Римом, убеждать, а не приказывать.

Утро наступило быстро. Вот Хестер еще крутится-вертится на ветхих простынях, а вот уже нужно вставать, а сил и желания нет.

Точнее, не было, пока она не вспомнила, что сегодня их дом станет окончательно их! От замка Аргеланд не осталось ничего, даже пепелища, лишь огромный круг спекшегося артефактного стекла. Плодородные земли графства стали ядовитой золой. И поэтому, когда встал вопрос покупки жилья, Хестер не думала долго. У неё была лишь одна драгоценность, и Хестер смогла очень дорого продать свое счастливое будущее.

– Ты настроена по-боевому? – Римман прыгал по лестнице рядом с сестрой.

– Разумеется, а как иначе? Никто в магистрате не встретит нас с широко раскрытыми объятиями. Оплату долга придется требовать. – Она развела руками. – И хорошо, если без скандала.

Отец, уже приготовивший завтрак, тоже был сумрачен и сосредоточен. Он, подхватив большой таз с кашей, вышел к Конфетке, а Хестер с Римманом остались накрывать на стол.

– Мне вот интересно, это мы едим кашу Конфетки или Конфетку кормим тем же, что едим сами? – заинтересовался брат.

А Хестер, вспомнив, из чего им приходится готовить последний год, уверенно солгала:

– Конфетка ест человеческую еду, Рим. Потому что мы – одна семья. Потому что больше в графстве не выжил никто.

И это было страшно. Богатые плодородные земли, города и селения, леса – всего этого не стало за несколько минут.

После завтрака Хестер с отцом покинули дом. Мужчина левитировал свое кресло, а девушка несла артефактную шкатулку. Все документы они хранили только в ней: ее невозможно украсть, взломать или испортить. Она в каком-то смысле находится не в их мире.

В магистрате на них никто не обращал внимания. Они пробовали обратиться в одно окошко, но его с треском захлопнули до того, как Хестер успела договорить свое приветствие. Второе и третье захлопнулись с таким же треском.

«Ах, так?»

Резко повернувшись, Хестер локтем зацепила громадный вазон, стоявший на постаменте. Вазон был медным, а потому ему ничего не грозило. Ну, может, пара вмятин, не больше. Зато от грохота в приемный зал магистрата повыскакивали сразу несколько служителей.

– Что вы себе позволяете?! Кто это будет поднимать!

– Я выпишу вам штраф! – процедила немолодая женщина.

– Я – одна из отборных невест, – громко и четко произнесла Хестер и вскинула руку с кольцом, – требую исполнения обещанного!

Кольцо засияло, подтверждая её слова.

– Долги только до двух сотен лидаров и только в том случае, если они принадлежат лично вам, – тут же отреагировала женщина, – у вас не получ…

– Как удачно, что дом покупала именно я, – оскалилась Хестер. – Итак, где мы будем оформлять погашение долга?

– Вы должны обратиться к ростовщику, который ссудил вас деньгами, получить от него расписку и после прийти сюда, чтобы мы могли принять решение о благопристойности вашего долга.

– Благопристойности? – переспросила Хестер.

– Быть может, вы взяли в долг всего пару дней назад?

– А ростовщик со мной в доле, да?

– Да.

– А магистрат? Магистрат может быть в доле? – Хестер по-простецки уперла руки в бока.

– Нет, – вспыхнула женщина, – как вы можете такое предполагать!

– Вот и прекрасно, – Хестер хлопнула в ладоши, – заем оформлялся через магистрат, поскольку я выкупала ваше имущество. Все документы с нами.

– Пройдите за мной, – процедила женщина.

Из здания магистрата Хестер с отцом вышли только через четыре часа. Служители пытались отказать Хестер по самым разным причинам, но она стояла на своем. У неё не было ни выбора, ни возможности послать всех к темноземным тварям. Ей нужно погашение долга и целитель для отца. Нормальный целитель, а не подрабатывающий на стороне второкурсник!

И они это сделали. Хестер это сделала. Отец все еще оставался благородным графом, которому неуместно вступать в споры, а Хестер… Она и так-то была не слишком воспитана, а уж за год выживания на грани нищеты… Иногда она начинала просто орать. И, учитывая, что дом теперь полностью их, а завтра к отцу придет целитель, ей не было стыдно. Только горло немного першило, а в остальном все хорошо.

Глава 2

Даррен Алькор Тиварран Элеарский,

Крылатый Владетель, Хранитель Империи,

Властелин Веннар, Химмар и Таннар

Невесты прибывали ко двору третий день. Император, его Первый Советник и Верховный жрец наблюдали за этим с массивной террасы, что опоясывала второй этаж Малого Дворца.

– Вы этого хотели, мудрейший? – сквозь зубы спросил Первый Советник, когда на подъездной аллее появилась очередная невеста.

– Творчество одобряется богами. – Лукавая улыбка утонула в окладистой бороде. – Что вам не нравится, советник Левайр? Посмотрите, как, мгм, подпрыгивают девичьи достоинства!

– Это уже седьмые или восьмые достоинства, – буркнул советник, – за день! Хорошо еще, что никому не пришло в голову задом наперед ехать, поубивались бы.

– Естественный отбор – неотъемлемая часть нашей жизни, – хмыкнул Верховный жрец.

– Вайр, успокойся, осталось всего четыре дня, – устало произнес Император.

Девушка же, добравшись до встречающих ее распорядителей, спешилась, присела в глубоком реверансе и отправилась к остальным невестам, что расположились по обеим сторонам от подъездной аллеи.

– Повезет той невесте, что прибудет в последний день, – вздохнул Первый Советник, – не так много времени проведет на солнце. Мудрейший, почему не дать невестам зонтики? Или шатры поставить?

– Ни веннары, ни химмары, ни таннары не ценят того, что досталось легко и просто. Особенно таннары.

– Почему особенно драконы? – возмутился Левайр.

– Потому что в вашей крови кипит огонь, вам необходимо сражаться и побеждать. А если приз достался просто так… Что ж, он будет забыт на полке, – обстоятельно ответил жрец. – Химмары близки к таннарам, они столь же двулики, сколь и опасны. Они будут ценить свой приз, но не будут, мгм, с ним осторожны.

– А люди? – заинтересовался Император. – Как, по-вашему, мудрейший, веннары ценят внезапные сюрпризы?

– С веннарами сложнее, мой Император, – вздохнул Верховный жрец и огладил бороду, – их очень сложно просчитать. Сегодня веннар бьет соседу лицо, а завтра его же защищает. Веннары пользуются особым покровительством богини Судьбы и всегда вносят смуту в храмовые предсказания.

– А что там необыденного? – спросил вдруг Левайр, сбивая философский настрой.

Император проследил за его взглядом и увидел обычную карету, запряженную четверкой игреневых лошадей.

– А это те, кто поумней, – хмыкнул Даррен, – прибыть обыденно-необыденно.

Девушке помогли выйти.

– Риальтрея Лисомни Авинская, – узнал девушку Первый Советник, – род изумрудных драконов. Кто бы мог подумать, что ее сюда отправят! Мой Император?

А Даррен прикипел взглядом к девичьей фигуре. А точнее, к мужским карманным часам, которые она использовала вместо пояса. Драконье зрение подвести не могло – это были те самые часы!

– Вы говорили – один шанс из десяти. – Император откинулся на спинку кресла. – Какой же веннар сбил ваши расчеты?

– Вы помните, мой Император, что до конца отбора вы не можете объявить победительницу? – серьезно спросил жрец. – Вы помните, что о ваших симпатиях никто не должен знать?

– Вы имеете в виду, что…

– Один из десяти, мой император, один шанс из десяти неудач, – строго проговорил жрец.

Они отвлеклись и не смотрели на подъездную аллею. Аллею, в начале которой появилась следующая отборная невеста.

А потому истошное лошадиное ржание и дикий девичий визг застали их врасплох!

– Лекарей, лекарей, – кричала распорядительница отбора.

– Да уберите же свою тварь, – возмущался помощник распорядительницы отбора.

– Мне плохо, – стонал кто-то из толпы невест.

И над всем этим безобразием неслось дробное старушечье хихиканье:

– Ты ж моя прелесть, иди, иди, угощу бабаку!

– Что это такое?! – выдохнул Первый Советник. – Кто позволил?!

Император, медленно выдохнув, процедил сквозь зубы:

– Это выезженная особь магического волкособа. Они были популярны в Приграничье пару десятилетий назад.

Внизу постепенно все утихало, а девушка, что прибыла верхом на огромной лохматой твари, спрыгнула на землю и отвесила Императору поклон. После чего повернулась к распорядительнице и сообщила:

– Конфетка будет жить со мной, она боится одиночества.

Хестер Мерех Аргеланд

Конфетка, шумно отфыркиваясь, жадно пила свежую воду. Ее хозяйка смотрела на свою девочку с искренней завистью: они торчали на солнцепеке уже несколько часов. Невесты продолжали прибывать, а Хестер продолжала возносить хвалу своему отцу. Если бы не он, она могла бы пополнить собой ряды "прыгающих дур". Одна девица до того дотряслась, что ее стошнило. В этот момент хвала Хестер стала особенно проникновенной.

"К тому же я совершенно не умею держаться в дамском седле", – нашла она еще один факт против своей первоначальной идеи.

– А вы, юная леди, считаете, что вам все позволено? – резкий неприятный голос заставил Хестер вздохнуть и подняться с камня, на котором она сидела последние пятнадцать минут.

– Моя Конфетка захотела пить, – леди Аргеланд кивнула на ручей, русло которого было выложено цветной галькой, – не вижу причин, по которым волка должна страдать.

– Волка? Это что, дикий волк?!

– Это волка, – терпеливо повторила Хестер. – Вы ошибочно называете их волкособами. Но Конфетка – магически преобразованный волкособ. Мастер химер назвал свое творение "волка", и не нам с ним спорить.

– Я не думаю, что вам позволят держать это существо во дворце, – распорядительница отбора гневно фыркнула, – оно может быть опасно!

– У Конфетки есть документы, круг из двенадцати признанных мастеров химер признал ее безопасной и в том поручился своей честью, – холодно произнесла Хестер.

"А круг этот стоил нам сто восемьдесят лидаров", – вздохнула леди Аргеланд мысленно. Именно из-за этих неожиданных трат и пришлось брать дом в долг в магистрате.

Но иного пути не видели ни старый граф, ни его дочь. Именно благодаря Конфетке Хестер удалось выжить самой и спасти отца.

"И не только отца", – вспомнила Хестер.

– О чем вы думаете? – голос распорядительницы отбора неприятно истончился, как будто ушел в ультразвук.

– Думаю о том, что я представилась, а вы – нет, – задумчиво ответила Хестер.

– Если вы решили участвовать в отборе невест, то вам стоило узнать, как зовут ту, от кого будет зависеть ваше будущее!

– Мое будущее зависит от Императора, Совета Мудрых и моего старшего брата, – рассеянно отозвалась Хестер.

– Мое имя Листерия Горнен, виконтесса Эстальди, – процедила побелевшая от злости драконица.

– Виконтесса Эстальди? – нахмурилась Хестер, пытаясь вспомнить, откуда ей известен этот род. – О.

– Вернитесь немедля к невестам, – змеей прошипела виконтесса и, резко развернувшись, покинула уютную затененную полянку.

– Идем, Конфетка. Нет, ты не можешь остаться здесь, это может быть опасно: ты не зарегистрирована и не получила защитный подвес.

Конфетка не могла говорить, да и не владела она речью. Но благодаря проведенным над волкой и Хестер ритуалам леди Аргеланд могла понимать желания Конфетки. Точнее, это понимание было взаимным.

На поляне было по-прежнему жарко, немного тесно и…

– А вот и первая фаворитка, – хмыкнула Хестер, глядя на одну из невест, для которой принесли садовый стульчик.

Невеста сидела спиной к леди Аргеланд, потому та не могла оценить ее внешность. Но вот ее ослепительно светлые волосы заставили Хестер вспомнить совсем другие пряди. Ломкие, белые, заляпанные яркой кровью…

"Хватит. – Она тряхнула головой. – Год прошел, пора забыть".

Но что-то внутри Хестер не позволяло ей забыть того, кого она спасла.

– Леди, мы рады сообщить вам, что сегодняшняя церемония встречи завершена, – раздался глубокий, звучный голос Верховного жреца.

Обычным жителям Элеарской Империи нечасто доводилось слышать мудрейшего. Да и столичным элеарцам это удовольствие выпадало только во время самых важных богослужений, когда все собирались на огромной площади Трех Гласов.

– Новоприбывшие, следуйте за мной, – менее громко и не так звучно прокричал помощник распорядительницы. – Леди Авинская, прошу, проследуйте с виконтессой Эстальди. Она позаботится о вас наилучшим образом.

Тут Хестер не удержалась и закатила глаза. Ради всех богов, можно как-то менее очевидно демонстрировать собравшимся будущую Императрицу?!

– Давай жить вместе? – К Хестер и Конфетке подкатилась невысокая пышнотелая девушка в простом селянском платье. – Маменька говорила: выбери самую противную девицу, дождись ее истерики и посмотри, кто закатит глаза дальше всех, – с этим человеком будет комфортно жить!

Девушка улыбалась, на пухлых щеках красовались ямочки, а в ярко-голубых глазах прыгали веселые бесенятки. А уж толстенной пшеничной косе позавидовала бы любая высокородная драконица!

– У меня Конфетка. – Хестер кивнула на волку.

– Сложно не заметить, у дядьки Тейта тоже есть волка. Старый, как и сам дядька, – засмеялась девушка. – Ой, я же не представилась! Я Милида из Ревнянки, одаренная в первом поколении.

– Очень приятно, Милида, – улыбнулась Хестер, – я Хестер Мерех.

– А откуда ты? – полюбопытствовала девушка.

– Не хочу вспоминать, – честно ответила леди Аргеланд.

– Ох, понимаю. У мамки в том прорыве все родичи погибли. Они в соседней деревне жили, на землях графа Аргеланда.

Хестер вздрогнула. Прошлое не желало отпускать и возвращалось вновь и вновь, стегало непрошеными воспоминаниями, обжигало нежеланными встречами.

– Графа за убийцу считают, – продолжала болтать Милида. – А маменька моя сказала, что ежли б не граф, то выгорел бы весь северо-восток. Так что щиты, что не выпустили прорыв за пределы графства, – это благо.

– Люди умерли раньше, чем поднялись щиты, – с трудом произнесла Хестер. – Там больше часа разницы было.

Леди Аргеланд знала это. Леди Аргеланд поднимала те щиты, что должны были удержать прорыв в пределах графства. Леди Аргеланд вытолкнула волку за линию, отделявшую земли графства от соседей, а сама осталась внутри. Потому что по-другому щиты поднять было нельзя…

– Так я знаю, – охотно подтвердила Милида. – О, мы, кажется, пришли. Господин распорядитель, господин распорядитель! Да что ж такое, не слышит, что ли?

– Он помощник распорядительницы, – поправила ее Хестер.

– Господин-помощник-распоряди-и-ительницы!

От вопля Милиды Конфетка присела на пушистый зад.

– Да, слушаю вас, – с бесконечной усталостью и столь же бесконечным презрением произнес господин распорядитель.

– Мы с Хестер хотим жить вместе.

Сама леди Аргеланд не была уверена, что им будет комфортно, но… Почему бы и не попробовать?

– Ваши ключи. – Мужчина протянул нам два брелока. – Тв… М-м-м, волкособа нужно зарегистрировать. У вас есть документы? Дайте мне.

– Документы есть, вам – не дам, за ключи – спасибо, – ровно произнесла Хестер. – Прикажите кому-нибудь из прислуги проводить меня к мажордому, защитные артефакты выдает именно он.

– М-м-м, из благородных, гордых и нищих, – хмыкнул тот в ответ, – ясно. Что ж, прислуги на всех не напасёшься, ищите сами. Не найдете – завтра утром здесь будет группа охотников на химер. Приятного дня и спасибо, что стали частью нашей дружной и счастливой семьи!

– Вот тварь, – глубокомысленно произнесла Милида, – не переживай, у меня пара монеток есть, сейчас найдем помощь!

– Давай вначале в комнату поднимемся, – Хестер предупреждающе подняла руку, – сейчас нам вряд ли кто-то поможет.

– Отчего же? – простодушно удивилась Милида. – Ты не думай, я точно знаю, что если монетку дать, то на постоялом дворе вода горячей будет. И скажу тебе, дворец от постоялого двора мало чем отличается! В плане слуг, разумеется, не в плане богатой отделки.

«А я не знала. И Римман купался в почти остывшей воде, а нам с отцом и вовсе холодную приносили. А сил магических не было от слова совсем», – с горечью подумала Хестер, но вслух проговорила иное:

– Мы не нравимся распорядителям отбора, слуги поостерегутся помогать. Я успела повздорить с виконтессой, а ты, м-м-м…

– Селянка, – хмыкнула Милида. – А то я не знаю. Но у меня выбора не было. Я пришла просить богов указать мне на истинного, окунула руки в храмовой родник, и р-раз – кольцо на пальце. С богами не спорят, но…

Она шмыгнула носом и зажмурила покрасневшие глаза.

– Я не хочу, чтобы мой истинный оказался отсюда. Тут нельзя жить, тут стра-ашно!

Хестер, на мгновение опешив, нерешительно обняла зарыдавшую девушку.

– Ну-ну, судьба – она извилистая, Милида. Может, твой суженый – выдающийся купец? И он доставит товары для невест и вы случайно столкнетесь? Или он воин, что будет представлен Императору за заслуги в погашении прорыва?

– Или он жеманный придворный хлыщ, – насморочно проговорила Милида, – которому необходима хваткая жена, чтобы поправить состояние. Ты же знаешь, истинность – она такая, порой сводит не любовников, а сообщников.

– Это да, – вздохнула Хестер.

– Ой, все разошлись, – Милида кулачками утерла глаза, – а куда нам?

– Смотри внимательно и запоминай. – Хестер вдруг подумала, что ее соседка похожа на Риммана. Такая же добрая, шумная и наивная.

– Куда?

– На мою руку, – терпеливо проговорила Хестер.

На раскрытой ладони леди Аргеланд держала выданный ключ. Напитав его магией, она отрывисто приказала:

– Указуй путь до комнаты!

Тяжелый бронзовый ключ отрастил крылышки и, поднявшись с ладони, медленно полетел куда-то вперед.

– Теперь просто следуем за ним!

Девушки и волка шли и шли по вычурным коридорам, мимо дверей с витиеватыми номерами. Они поднялись по одной лестнице, потом по другой, потом по третьей…

– Кажется, нас поселили на чердак, – уныло произнесла Милида.

И да, их комната оказалась под самой крышей.

– Зато у нас огромное круглое окно, и если мы выдавим стекло, – тут Хестер хитро улыбнулась, – а мы его выдавим, то сможем использовать и балкон.

– А если придет хозяин балкона? – опасливо спросила Милида.

– А ты видишь запрещающий знак? – вопросом на вопрос ответила Хестер.

Милида ничего не успела ответить: дверь в их комнату содрогнулась от удара. А через секунду они услышали визгливый голосок помощника распорядителя:

– Вещи Милиды из Ревнянки!

– Ой, как хорошо, спасибочки преогромное, – прокричала она и повернулась к Хестер. – Сейчас перекусим. Твоя волка уважает кровяную колбасу? Маменька наверняка уложила, а я не ем, я на диете. Корсет прошлогодний на мне не затянулся, и я сказала колбасе решительное нет!

Хестер ощутила мучительный стыд: у нее не было ни монет, чтобы задобрить прислугу, ни сладостей, чтобы выставить их на стол.

– Милида, – осторожно произнесла Хестер, – у нас… У нас ничего нет.

Конфетка, тяжело вздохнув, легла на пол. Волка понимала, что хозяйка не даст угоститься вкусно пахнущей колбаской. А потому решила не смотреть на то, как Милида втаскивает в комнату свои баулы.

– Ты, уф, не вредничай. – Селянка затащила свои вещи. – У тебя и монет нет, так что, дашь волку затравить?

– Только через мой труп, – оскалилась Хестер, непроизвольно стискивая кулаки.

– Ну вот и не вредничай. Еда скоро кончится, монет у меня тоже немного, – Милида пожала плечами, – обидно, что у семьи у моей нет ни долгов, ни больных. Суечусь – и никакой выгоды, папенька не одобряет. Но и с божьей волей не спорит, хоть и пытался жреца храмового оглоблей убить. Но аккурат перед этим безобразием нашего старичка на молодого парня заменили, так что он увернулся.

– Так чем же он виноват? – удивилась Хестер.

– Так он чашу выбора в ручье утопил, лось криворукий, – сердито буркнула Милида. – Ужель я дурочка, чтоб руки в чашу выбора кунать? А ты…

– Долг за дом, малолетний брат и почти безногий отец, который зарабатывал для нас варкой зелий, – Хестер криво улыбнулась, – только вот взорвалась наша зельеварня и… Отцу не выжить без целителя, а лидаров нет. Брат собрался в солдаты и…

Голос Хестер сорвался, и она замолчала.

– Ой, мамочки, ты его не пускай!

– Я и не пустила, – вздохнула Хестер, – какая от него там польза? Пусть уж выучится, станет полноценным магом, тогда уж, если все так же будет хотеть, пусть идет. Я потому и решилась на эту авантюру, Милида. Отец кричал и гневался, но я все равно пошла. Долг за дом погашен, целитель к нам уже приходил и будет приходить все то время, что я здесь. А значит… Значит, я буду держаться за место зубами и ногтями.

– Ты еще не забудь оформить денежное довольствие семье, – тут же сощурилась Милида. – Ты чем на жизнь зарабатывала?

– Мы с волкой охотились, – Хестер грустно улыбнулась, – не покупая разрешения, а это незаконно.

– Значит, ты помогала отцу в зельеварне, – припечатала Милида. – Сходим до местного казначея и все сделаем. А то тебя нет, отец безногий – усвистит твой брат в солдаты, ума-то у мальчишек и нет почти.

Медленно кивнув, Хестер отошла к круглому окну и, присев рядом с волкой, попыталась понять, отчего она так разоткровенничалась с Милидой.

«Про незаконную охоту стоило промолчать, – сердито костерила себя девушка. – За это можно и у позорного столба постоять!»

Милида же тем временем накрыла на стол, обыскала единственный буфет на гнутых ножках и, гордая, вытащила из него видавший лучшую жизнь фарфоровый сервиз. Цветочная роспись на нем давно утратила свой цвет, равно как и золотой кант. Но на Милиду эти вещи произвели неизгладимое впечатление.

– Неужели кипяток прям сюда наливать?!

– Ты так странно говоришь, – проронила вдруг Хестер, – говор то как у селянки, то как у образованной горожанки.

– Так это потому, что папенька мой денег на образование не жалел, учителей из города выписывал. – Милида продолжала зачарованно рассматривать чашку. – Но как мне говорить по-ученому, если все вокруг говорят по-простому?

Тут Милида поставила чашку, глубоко вдохнула и, медленно выдохнув, продолжила:

– Если у меня есть время, чтобы привести свои чувства и эмоции в равновесие, то и речь моя становится ровней. Но когда ситуация накаляется и времени на мысли нет, я возвращаюсь к тем речевым особенностям, которые впитала от маменьки и папеньки.

Тут она хмыкнула и добавила:

– А уж если вспомнить деда – он когда рот открывает, цветы вянут. И не только из-за чесночного духа, а еще и из-за мата богопротивного. Ух, как они с нашим старым жрецом лаялись! Дед грустит, молодой жрец совсем не умеет ругаться, обижается, чуть не плачет. Ой. А где же мы воды возьмем?

Хестер, как и Милида, огляделась. Но обстановка комнаты ничуть не изменилась: две постели под балдахинами, стол, два стула, два платяных шкафа и буфет на гнутых ножках. И огромное круглое окно во всю стену.

– Ты можешь у ключа спросить? – Милида с надеждой посмотрела на Хестер.

Кивнув, леди Аргеланд вытащила свой ключ и, подав к нему магию, отрывисто приказала:

– Указуй путь до мыльни!

Ключ поднялся над раскрытой ладонью, отрастил крылышки и, сделав круг по комнате, вернулся к Хестер.

– Либо здесь есть скрытый проход в мыльню, либо нам не положена отдельная мыльня, – хмуро проговорила леди Аргеланд.

Девушки бросились простукивать стены, открывать и закрывать дверцы шкафов, но все было тщетно.

– Ой, а что это? Может, за него надо подергать?

– Нет!

Но Милида уже дернула за золоченый шнур.

– А что такое?

– Сейчас придет закрепленная за этой комнатой служанка, – вздохнула Хестер. – Я боюсь, что у дворцовой прислуги гонору не меньше, чем у виконтессы Распорядительницы.

– Знаешь, гонор или не гонор, а работа выполняться должна, – нахмурилась Милида и дернула за шнур еще раз, – пусть поторопится. Или ей будут платить, а она не будет работать? Папенька бы такого не допустил!

– Тогда тебе и карты в руки, – хмыкнула Хестер. – А я пока подумаю, из чего соорудить лежанку для Конфетки.

Служанка шла никак не меньше получаса – леди Аргеланд как раз свыклась с мыслью, что придется отдать волке одеяло, а самой укрываться покрывалом. Потому как без своего места Конфетка всех сведет с ума!

– О, слышу-слышу, топот-то какой. – Милида, так и стоявшая у шнура, потерла ладони друг об друга.

И в этот момент в их комнату совершенно без стука вошла высокая, дородная женщина.

– Только въехали и уже требования требуют, – она подбоченилась, – чего надобно?

Хестер с трудом подавила вздох: невесты поделены на годных и негодных, и прислуга это понимает едва ли не лучше всех остальных.

– Ты роток-то прикрой, – тут же сощурилась Милида, – дело твое маленькое – работу работать. Или у тебя есть претензии? Или слово императорское тебе не указ? Или ты весь отбор осуждаешь?

Уперев руки в бока, Милида из Ревнянки наступала на опешившую служанку.

– Или ты думаешь, что тут цветы нежные поселились? И слова тебе поперек не скажут? Ну-ка, выйди и зайди нормально! Иначе я тебе такою устрою, что мажордому будет проще тебя уволить, чем заткнуть фонтан моего красноречия. Ну?!

– И незачем так орать, – буркнула служанка, вышла и, прикрыв дверь, отрывисто постучала. – Дженна прибыла, разрешите войти?

– Разрешаю, – ровным тоном произнесла Милида.

И когда Дженна вплыла в комнату, грозная селянка взялась ее расспрашивать. Так и выяснилось, что Дженна должна убирать в комнате один раз в день – днем, во время обеда. А также обязана подавать в комнату перекус – не более трех раз, чай – не более пяти раз, и в случае необходимости именно Дженна предоставит бытовые лекарственные зелья.

– От простуды, от болей, успокоительное, от желудка и для сна, – обстоятельно перечислила Дженна.

– Значит, так, подай нам чай, – решительно произнесла Милида, – а после сопроводи до мажордома, надо волкины документы ему показать.

– И охранку возьмите, – посоветовала Дженна. – Я… Я извиняюсь за свое поведение. Мне с трудом досталось место во дворце, и я на испытательном сроке. Прошу, если выйдет, замолвите за меня доброе слово, а я… Я чем смогу, тем и помогу!

– Как ты быстро изменила свое мнение, – сощурилась Хестер, впервые вступая в беседу, – почему?

Дженна, ничуть не смутившись, отозвалась:

– Я думала, что вы будете тут плакать и пить успокоительные, а я тогда, чтобы на вас время не тратить, буду помогать другим служанкам. Чтобы они захотели, чтобы я осталась.

– Ясно, – кивнула Хестер. – Ясно.

Волка заворчала, чувствуя недовольство хозяйки. А леди Аргеланд, подавив очередной тяжкий вздох, встала и достала из поясной сумки охранную грамоту, которая подтверждала, что волка безопасна для окружающих.

– Проведи меня до мажордома сразу, – попросила Хестер. – Хочу закончить с этим побыстрее. Конфетка, ждать здесь.

– Вам, может, пару одеял лишних? Она большая. – Дженна с любопытством покосилась на волку.

– Это возможно?

– Да и меблю можно добавить. – Служанка пожала плечами. – Там в подвалах под чарами много всего стоит.

– Для волки бы софу низкую, вот сюда, рядом с моей кроватью поставить. – Хестер указала на изножье постели.

– Принесу, – кивнула Дженна и тут же пояснила: – Она там вся уменьшенная.

К искреннему удивлению Хестер, у мажордома она управилась быстро. Высокий статный мужчина был вежлив, предупредителен и совсем немного насмешлив. Он принял свиток, внимательно его изучил, проверил на подлинность и вернул назад. Затем, достав большую зачарованную книгу, внес волку в списки временных гостей и выдал охранный амулет.

– На пищевое довольствие волку поставит ваша служанка, – проронил мажордом. – Камеристка вам не положена. Но если у вас есть титул, вы можете открыть свое полное имя и получить более статусные покои.

– Благодарю, меня все устраивает. – Хестер склонила голову и тут же поправилась: – Нет, у меня есть вопрос. Я помогала отцу в зельеварне, можно ли…

Это было так мучительно и так стыдно, что леди Аргеланд не смогла договорить.

– К сожалению, ваше имя скрыто. – Мажордом тоже почувствовал себя неловко. – Вам придется открыть свое имя и подтвердить навыки, только после этого вы сможете получать довольствие.

– Благодарю за разъяснения.

Поднимаясь к себе, Хестер краем глаза отметила ослепительно красивую светловолосую драконицу. Та, сопровождаемая и служанкой, и камеристкой, и дуэньей, бросила короткий взгляд на леди Аргеланд, и тут же в глазах драконицы зажглась искренняя ненависть.

Чуть сбившись с шага, Хестер замедлилась и подготовила малый личный щит. Она не понимала, отчего в глазах смутно знакомой драконицы плещется ярость, но при этом леди Аргеланд осозновала: знатные леди получили шанс на малый императорский венец. А значит, борьба за внимание Императора будет кровавой.

– Добрый день, – драконица растянула губы в фальшивой улыбке, – ваше появление было весьма и весьма необычным. Вы привлекли к себе всеобщее внимание.

Хестер завершила формирование малого личного щита и ради собственного спокойствия добавила к нему зеркальный эффект.

– День добрый, – сухо проговорила леди Аргеланд, – уверяю вас, мое прибытие было исполнено обыденности.

– Да, – драконица согласно опустила ресницы, – прошу простить мою несдержанность. Мне известно, что многие регионы нашей страны не могут позволить себе лошадей. Если я не ошибаюсь, то химеры, подобные вашей, абсолютно всеядны?

– К сожалению, о моей волке этого сказать нельзя, – усмехнулась Хестер, – она ест только то, что подают на наш стол.

Все драконы в той или иной степени способны отличать ложь от правды. А в словах леди Аргеланд не было ни капли лжи: они действительно кормят волку тем же самым, что едят сами. Так что драконица, отступив на шаг, новым взглядом посмотрела на Хестер.

И леди Аргеланд прекрасно понимала, что именно видит так и не представившаяся девица: не новое, но очень дорогое зачарованное платье, артефакты дореформенной работы и кольцо Подмастерья на мизинце. Не то нищенка, не то экстравагантная колдунья.

– Доброго дня, леди…

– Мерех, а вы?

– О, – на лице драконицы отразилось непонимание, – о, прошу прощения, мы не были представлены.

В этот момент служанка, сопровождавшая девицу, сделала шаг вперед и постным голосом произнесла:

– Перед вами Риальтрея Лисомни Авинская, леди Цветочного Озера.

– Хестер Мерех, Подмастерье Артефактор, – коротко произнесла леди Аргеланд.

– Артефактор? – Тонкие брови леди Авинской взлетели вверх. – Разве это не мужская работа?

Хестер, к своему стыду, так опешила, что даже не нашла что ответить. Только криво улыбнулась, попрощалась и отошла.

И, уже подходя к очередной лестнице, леди Аргеланд ощутила короткий удар по щиту. Она даже не успела распознать мелкое проклятье, как оно уже отправилось к отправителю.

«Надеюсь, мне не поставят в вину наличие зеркального щита», – хмыкнула про себя Хестер и ускорила шаг.

Вернувшись в комнату, леди Аргеланд улыбнулась и негромко произнесла:

– Победа.

Подбросив на ладони охранный артефакт, она подманила к себе Конфетку и, прицепив защиту на ошейник волки, потрепала ее по ушам.

Присев на постель, Хестер продолжила начесывать довольную волку. Правда, мысли леди Аргеланд были страшно далеки от реальности. Лицо леди Авинской было знакомо Хестер.

"Никогда еще не жаловалась на свою память, – сердилась леди Аргеланд. – Я точно где-то видела ее".

Воспоминания так и не пришли к Хестер.

– Может, без чая поедим? – неуверенно спросила Милида. – Ты уже развесила вещи?

– Когда? Я же за артефактом ходила, – напомнила леди Аргеланд.

– Прости. – Соседка тоскливо покосилась на накрытый стол. – Где же Дженна?

– А ей кто-нибудь говорил про чай? – нахмурилась Хестер.

– Да, я потом снова ее вызвала.

Именно в этот момент в дверь постучали. А через мгновение в комнату медленно влетела короткая и широкая софа. Следом вошла служанка, в руках которой исходил паром пузатый чайник.

– Куда? – напряженно спросила Дженна. – Левитация не мой истинный дар.

– Сюда, – Хестер показала на изножье своей кровати, – впритык к постели.

– Угумс, – сосредоточенно отозвалась служанка. – Уф, все. Надеюсь, ваша волка оценит, а то обидно будет. Оказывается, мебля обратно большой становится сразу, как из хранилища ее выносишь!

Конфетке никто ничего не успел сказать, как она, догадливая от природы, сама запрыгнула на софу, потопталась и улеглась.

– Она, кажется, была больше? – сощурилась вдруг Дженна. – Мы в окно смотрели, она с лошадь размером была.

– Это тайна, – тонко усмехнулась Хестер.

– Ну, если тайна, – Дженна пожала плечами, – то тогда молчу и больше не спрошу. Ваш чайник. Он артефактный, внутри всегда кипяток, и хватит его до конца недели, потом надо будет снова воду заливать. Таких чайников меньше, чем невест, так что я ухватила для вас, пока никто другой не захотел!

– Отлично, – просияла Милида. – Хестер?

– Отдыхай. – Леди Аргеланд погладила волку, что заняла всю софу и часть постели хозяйки. – Я разолью, хотя могу тебя заверить, фарфор не лопнет. По меньшей мере этот не лопнет.

Конфетка душераздирающе вздохнула. В отличие от хозяйки, она помнила про кровяную колбасу, и потому команда «отдыхай» повергла ее в пучину страданий.

– И я помню, не вздыхай, – хихикнула Милида и вытащила из деревянного сундучка объемный бумажный кулек.

Волка начала шумно принюхиваться, и Хестер, от которой тоже не укрылся пряный аромат, с трудом подавила тяжкий вздох. Она бы всем сладостям предпочла ломоть черного хлеба и полколечка колбаски.

Но для людей к чаю были представлены колдовские сладости.

– Твердая иллюзия, – тяжко вздохнула Милида. – Чтобы сладкий вкус не откладывался на боках.

– И давно ты их ешь? – настороженно спросила леди Аргеланд. – Ты понимаешь, что рискуешь своей магией?

– Ты видишь, на кого я похожа? – тоскливо спросила Милида. – Лида-поросенок, бочонок Лида.

Хестер пожала плечами:

– Ты не поросенок и не бочка. У тебя круглое лицо, Милида, округлые покатые плечи, полная грудь, широкие бедра – но все это не делает тебя толстухой. А вот твои платья, у которых нет ни пояска на талии, ни корсета, делают тебя бесформенной грудой. Да и… Как по мне, магия дороже, чем тонкая талия.

– Щеки уйдут – и перестану, – пообещала Милида.

– Но форма лица у тебя останется той же, – настойчиво повторила Хестер.

– Не останется.

– Как скажешь, – сдалась леди Аргеланд, – но я, уволь, травить себя не буду.

Чай пили в молчании. Потом так же молча разбрелись по двум сторонам комнаты. Хестер начала вытаскивать из артефактной сумочки свои платья, а Милида… Милида продолжала трескать наколдованные конфеты.

День пролетел быстро – только устроились на новом месте, как служанка принесла две брошюрки с правилами отбора. Пока все изучили и обсудили, наступило время ужина. А там прогулка по парку, чтобы Конфетка набегалась, и сон.

Укладываясь, Хестер бросила взгляд за окно. И, увидев полную луну, загадала желание: «Пусть отец встанет на ноги». Это было глупое, почти детское желание, ведь с такой травмой нужно сказать спасибо только за то, что старый граф может сидеть, но… Еще пару недель назад леди Аргеланд не верила в то, что им удастся выкупить дом. Так что сейчас она была настроена на чудеса.

«Пусть не со мной, мне хватит радости за родных», – подумала Хестер и, смежив веки, крепко уснула.

Глава 3

Последние семь лет утро Хестер начиналось на рассвете: волка жаждала общения с кустиками. По счастью, леди Аргеланд давно привыкла и, едва открыв глаза, первым делом прогоняла по телу силу. Это бодрило не хуже утренней зарядки и холодного душа.

Вытащив свой ключ, Хестер вновь приказала ему:

– Указуй путь в купальни!

Ночью леди Аргеланд вспомнила, что у них в замке мыльня называлась купальней. И да, это сработало – ключ подлетел к пустому простенку, на котором тут же проявилась дверь.

– Ау-ау-ау-ау-у, – возмущенно взвыла Конфетка, глядя, что хозяйка с интересом заглядывает в купальню.

– Иду, иду, – проворчала Хестер. – Дай одеться.

Вытащив из шкафа старый охотничий костюм, леди Аргеланд обула мягкие сапожки с зачарованной на беззвучие подошвой и выскользнула в коридор.

– Тихо, – шикнула она на волку, – иди тихо. Спят все.

Но спали далеко не все – нет-нет да и слышались разговоры служанок, что скользили по скрытым в стенах коридорам.

– Да-да, все лицо отекло, представляете? Ох и ярилась госпожа распорядительница! – с восторгом рассказывала какая-то девчонка.

– Так а что, выяснили уже, кто это проклял главную фаворитку-то? – с интересом спросил уже знакомый Хестер голос.

«Дженна», – опознала ее леди Аргеланд.

– Распорядительница притащила старшего придворного мага, – первая девчонка таинственно понизила голос, – но в теле леди Авинской нет примесей посторонней магии.

– Так это что, она сама себя, что ли? – оторопела Дженна. – О дает.

– Или прокляла кого-то, у кого хватает сил на зеркалку, – вступил юноша. – Да только среди невест таких быть не может.

– Чегой-та?

– Это сложно и затратно, – с пафосом произнес юноша, – не каждый мужчина на такое способен, а вы хотите, чтобы кто-то из этих смог.

– Из каких таких этих? – сердито спросила все та же девчонка. – Тебе что, не нравится решение Императора?

– Наш Император, да восславится он в веках, волен принимать любое решение. Но не требуй от меня почтения к тем, кто ради возможности надеть малый венец позабыл об узах истинных, – с пафосом произнес парень. – Благо я истопник и мне нет нужды гнуть спину перед теми, кому вслед хочется сплюнуть!

Поежившись, Хестер отошла от стены и поспешила на выход из дворца.

Она в чем-то понимала этого мальчишку. Узы истинных не были редкостью в мире химмаров, таннаров и веннаров. От смешанных пар рождались чистокровные дети, что наследовали природу того, кто обладает большей магической силой. И казалось бы, люди должны исчезнуть, ведь оборотни и драконы в разы сильней, но нет. Не исчезали, напротив, постепенно мир пришел в равновесие.

А сейчас этим отбором Император плюнул в лицо всем и каждому. Он будто заявил, что имеет право забрать чужую истинную, если она ему приглянется.

«Ведь понятно же, что он ищет свою истинную, – думала Хестер, выходя в прохладный парк. – Но зачем отбор? Приказал бы доставить девушек во дворец, все бы все прекрасно поняли. Тем более что такие истории уже бывали».

– Доброе утро, юная леди. – Хестер, задумавшись, чуть не снесла высокого и широкоплечего мужчину.

– Доброе, неизвестный злоумышленник, – с достоинством отозвалась леди Аргеланд, – вам следует снять вуаль неприметности, или на мой крик сбежится вся стража.

– А если я осмелюсь зажать вам рот? – Мужчина придвинулся к ней вплотную.

– То я не стану мешать моей волке позавтракать вашими лишними конечностями, – усмехнулась Хестер, ничуть не впечатленная угрозой.

– Вы так уверены, что она справится? – с добродушной насмешкой поинтересовался мужчина.

– Нас двое, а вы один, – хмыкнула Хестер. – И все же уходите или снимите вуаль. Мало того, что в Малом Дворце собралось несколько десятков благородных леди, так там еще и наша будущая Императрица. Император сожрет вас с потрохами, неразу�