S-T-I-K-S. Водила книга 1

Туман

Утро выдалось хмурым и промозглым. «Менять зимнюю резину на летнюю, или пока не стоит? Так-то в конце марта ещё могут быть заморозки. Нужно будет ещё раз глянуть, что там прогнозники вещают…» – с такими мыслями Михаил зашёл на КПП автотранспортного предприятия, где его ждала рабочая лошадка, Лада Ларгус фургон.

– Здорово, Максимыч. Как жив здоров? Из нашей курьерской команды пришёл уже кто?

– Здорово, Миша, особо не жалуюсь. С вашей конторы ты первый, – ответил знакомый чоповец, контролёр КПП.

– Ясно. Мне через полчасика примерно нужно будет убыть, успеешь смениться, падай на хвост.

– Лады, если сменщик не забуксует. Нет, так с другой вашей машиной поеду.

Электронный сканер считал пропуск, пискнул, мигнул зелёным, с лёгким щелчком разблокировал вертушку. Михаил прошёл на территорию, направляясь вдоль бетонного забора в сторону складского ангара к небольшой двухэтажной пристройке. На втором этаже горел свет. Фельдшер Лариса Семёновна была на месте. Предрейсовый медицинский осмотр занял несколько минут. Давление в норме, алкоголь в выдыхаемом воздухе не обнаружен, запись в журнал сделана, можно выезжать. «Провести беглый внешний технический осмотр по кругу авто, проверить уровень масла в моторе, завести машину, связаться с диспетчером…» – Михаил на автомате прогонял в голове стандартный порядок действий, шагая вдоль склада. Пройдя половину погрузочно-парковочной площадки, мужчина носом уловил слабый химический запах, отдающей кислинкой. В голове промелькнула мысль, пытающаяся проанализировать причину такого. Поблизости от территории автотранспортного предприятия, где «Бандеролька» арендовала часть парковки под свои машины, располагалось небольшое пластполимерное производство, точнее небольшой литейный цех. Обычно он себя никак не проявлял в плане сильных запахов. На фильтрации выброса вредных веществ в атмосферу там не экономили. Могло выйти себе дороже. Бывало, что ветерок доносил оттуда слабый сладковатый запах новой клеёнки, но и только. «Откуда же сейчас в воздухе привкус кислоты? Так, всё потом, не дым и ладно…» – Михаил подходил к ряду из курьерских машин, и текущие задачи переключили его внимание на происходящее здесь и сейчас.

В конце погрузочной площадки особняком стоял десяток серебристых братьев близнецов, компактных фургонов с логотипом «Бандеролька» на бортах. На нажатие кнопки брелка сигнализации отозвался третий справа в ряду автомобиль, дважды моргнув поворотниками. Михаил проверил масло в моторе. Обошёл машину, бегло осматривая кузов, накачку и состояние колёс. Заглянул под днище, в поисках подозрительных пятен или лужиц на парковочном месте под авто. Сел за руль и запустил двигатель. Закрепив смартфон на кронштейне, активировал свой аватар в приложении, используемом компанией. Гаджет плямкнул входящим сообщением. Рядом со значком аватарки с подписью «Марина дисп.» выскочила фраза: «Доброе утро. Ты уже на коне?». В ответ мужчина набрал: «Привет. На коне. Готов выдвигаться к нашему складу». Через полминуты плямкнул снова входящий: «Выдвигайся. С вечера собрана доставка посылок и бандеролей по двум районам. Для тебя там по пяти адресам».

Склад «Бандерольки» был в другой части промзоны, на границе со спальным районом. Где-то в нём жил охранник Максимыч и его сменщик. По взаимной договорённости и распоряжению руководства, отдежуривших ночь к городу подвозили утренние водители-курьеры «Бандерольки». Сотрудничество обуславливалось ещё и тем, что ЧОП «Редут» охранял территорию, где находился склад компании.

Ларгус встал перед воротами. Михаил коротко посигналил. С КПП вышел Максимыч, сразу направившись к нему. Откатная створка ворот поползла в сторону. Охранник сел в машину со словами: «Успел. Сменщик вовремя пришёл. С тобой поеду». Проезд ещё не открылся полностью, как снова распахнулась дверь проходной, и из неё появился парень в кожанке, джинсах и фирменной бейсболке «Бандеролька» на голове. Михаил приветственно махнул рукой коллеге, получил ответный жест, убедился, что пассажир плотно закрыл дверь, и выехал с территории АТП. Повернув направо, авто в спокойном режиме стало набирать ход. Слева по ходу движения тянулись кусты и низкорослые деревья. Они занимали большую часть пространства на полосе отчуждения между железной дорогой и территорией промзоны, окаймлённой с этой стороны объездной двухполосной дорогой с асфальтом не первой свежести. Боковым зрением Михаил заметил клубящийся белёсый туман у земли, в канавах и под кустами, но особого значения этому не придал. Весна пора капризная. За зоной отчуждения железки виднелась насыпь и само железнодорожное полотно. Дальше толком было ничего не разглядеть, но Михаил знал, что там начинались луга и поля, разбавленные перелесками. Справа тянулись серые бетонные заборы, с изредка попадающими в поле зрения воротами. За высоким ограждением просматривались ряды серых бетонных коробок складов. Примерно через полтора километра за т-образным перекрёстком показалась АЗС известной популярной сети. Подсветка, яркое оформление и большие стёкла магазина заправки выглядели неким оазисом посреди серой унылости промзоны. До склада «Бандерольки» можно было добраться, как повернув направо, углубляясь в промзону, так и по окружной дороге вдоль железнодорожных путей. Михаил не любил ездить напрямик, хотя так и было ближе. Вид заборов с растянутыми и закреплёнными поверху спиралями «егозы» или нитями из обычной «колючки», а так же необходимость периодически петлять, не добавляли позитива. Не сказать, что вид на объездной из окна особо радовал глаз, но здесь хотя бы не было ощущения, что едешь по мрачным коридорам. Проскочив ещё пару километров и три т-образных перекрёстка, мужчина увидел впереди габаритные и стоп-сигнальные огни хвоста пробки. В этом месте заторов Михаил не припомнил. Простояли несколько минут, не сдвинувшись с места. Сзади пристроилось ещё несколько машин, пополнив собой колонну ожидающих проезда.

– Максимыч, глянь аккуратно, что там случилось, – попросил Михаил соседа.

– Момент, – охранник вышел на обочину, понаблюдал некоторое время за происходящим впереди и вернулся в машину. – Ничего особенного. Панелевоз, выезжая из ворот с территории завода по производству бетонных изделий, плохо рассчитал радиус. В результате раскорячился, маневрируя, но двигается понемногу, ему там помогают, – пояснил Максимыч.

Ожидая начала движения машин в спонтанной колонне, Михаил снова переключил внимание на свои ощущения. Запах кислой химии усилился. Клубящийся в углублениях почвы туман стал плотнее. «Странно это», – подумал он. Через несколько минут впереди погасли стоп сигналы минивэна и мысли снова вернулись к привычному ходу для утра обычного рабочего дня. Выстроившись за панелевозом, как вагончики за паровозом, попутные машины начали движение. Разметка на данном участке была между полос сплошная, никто из «вагончиков» ценою штрафа на обгон не пошёл. В этом месте были установлены камеры, фиксирующие не только превышение скорости. Тем временем объездная плавно забирала вправо, впереди и немного левее замаячили многоэтажки спального района. В паре километров дальше просматривался массив путепровода автодороги, ведущей в город над железнодорожными путями.

До поворота на склад «Бандерольки» оставалось всего с половину километра, когда над землёй, дорогой и обочиной начал резко сгущаться и стелиться густой туман. «Это что за хрень?» – спросил Максимыч, повернувшись к Михаилу. «Ты смотри, как стелет плотно и воняет чем-то химическим», – продолжил он. Михаил врубил аварийку, КПП перевёл в нейтраль и пустил машину накатом, пребывая в готовности нажать по тормозам. Вскоре они не обогнали бы даже уставшего пешехода. Тем временем дорожное полотно, разметка и обочина стали плохо видны. Пришлось остановиться, закрыть подачу внешнего воздуха в салон, отключить принудительную вентиляцию и заглушить мотор. Туман стал подниматься выше капота. Габаритные огни впередиидущей машины пропали. Химический кислый запах резко усилился. Во рту запершило и пересохло, глаза заслезились. Спустя ещё несколько минут клубы плотного тумана обволокли автомобиль полностью. Стало не видно ни земли, ни неба. По прикидкам Михаила до поворота на склад их конторы они не доехали метров двести. В непроглядном тумане периодически пробегали электроразрядные всполохи и отчётливо различались приглушённые раскаты грозы. Мужчины смотрели на светопреставление через окна, не помышляя выйти наружу. Обоим было ясно, что происходит что-то необычное, а по ощущениям, ещё и не слишком полезное для здоровья. Попутчики, перекрикивая шум с наружи, обменялись парой фраз и стали ждать. Михаил, наблюдая за происходящим, увидел, что значок сети на его смартфоне, включённом в режиме навигатора, пропал. Время тикало, а ситуация не менялась. Отсутствие мобильной связи с момента появления всполохов в тумане добавляло неопределённости. Так прошло около четверти часа. Наконец, Михаил заметил, что туман начал терять свою плотность. Стало светлей, проявились контуры обочины.

– Вроде растаскивает. Голова, правда, раскалывается, – хрипло произнёс Максимыч.

– Есть такое. Башка тоже болит и во рту засуха, – ответил попутчику Михаил, перебарывая своё состояние и стараясь рассмотреть как можно больше деталей в отступающем и редеющем тумане.

Вот появились два красных габаритных огня машины перед ними. Следом стали проступать очертания и самого минивэна. Туман стремительно таял, кислым химическим запахом стало вонять меньше. Подняв взгляд вверх, Михаил увидел, что плотная облачная хмарь тоже начинает развеиваться. Сквозь открывшиеся просветы не по-весеннему высоко расположенное солнце световыми столбами пробилось к земле. Буквально на глазах пришли в движение воздушные массы, окончательно разрывая плотную облачность и растаскивая её куски по небу. В унисон процессам наверху у земли прошли мощными волнами и завихрениями сильные порывы ветра. Ими в воздух подняло много песка, пыли и различного мусора. Видимость резко упала до полусотни метров. Михаил ощутил всем нутром перепад давления. В глазах всё поплыло, уши, словно ватой забили, в голове гудел набат. Постепенно слух и зрение стали восстанавливаться, а поднятая высоко в воздух взвесь – оседать на землю.

– Максимыч, живой? – обратился он к попутчику.

– Вроде да. В ушах звон ещё стоит, слышу тебя плохо. Содержимое желудка наружу просится.

Словно в подтверждение последнего сказанного попутчик резко приоткрыл дверь и, свесившись над дорогой, попрощался с ещё не переваренным завтраком. Михаил еле сдержался, чтобы не повторить действие Максимыча. Этим утром он успел лишь немного перекусить, рассчитывая докинуть калорий позже. Вероятно, это помогло пересилить приступ рвоты. Охранник в свою очередь откинулся на сиденье, стараясь продышаться и подавить новые позывы освободить желудок.

– Извини, скрутило, – прохрипел он, после нескольких глубоких вдохов.

– Забей. Сам, как с карусели бешенной только слез. Еле сдержался, чтоб не вывернуло.

В салоне фургона на некоторое время повисло молчание. Мужчины переводили дух, им было не до разговоров. Михаил, не делая резких движений, старался оценить обстановку вокруг. Получалось не очень. Стёкла и внешние зеркала заднего вида густо покрылись оседающей пылью. Собравшись с мыслями и переборов подкатывающую тошноту, Михаил немного приоткрыл дверь со своей стороны.

«Выйду, огляжусь. Отходить от машины далеко не буду», – сообщил он попутчику, хрустя песком на зубах. Охранник до сих пор усердно вентилировал через лёгкие воздух, был бледен и, казалось, его не услышал.

Придерживаясь за кузов машины, Михаил выбрался на дорогу, прикрыв за собою дверь. Приходилось сильно щуриться, чтобы глаза не забило песком. После первых вдохов, сделанных снаружи автомобиля, возникло сильное желание чихнуть и высморкаться. Мужчина непроизвольно спрятал нос в левый рукав демисезонной куртки с внутренней стороны локтевого сгиба. Справившись с текущими неудобствами, сквозь чуть приоткрытые веки, он посмотрел вперёд, в сторону путепровода. Движение по встречке не было, и Михаил сделал несколько шагов влево, на осевую линию, чтобы стоящий в десятке метров минивэн не загораживал обзор. За ним почти вплотную замер на месте фургон на шасси Газель Некст. Далее, на некотором расстоянии друг от друга стояли седан и хэтчбек, покрытые толстым слоем пыли и какого-то мелкого мусора. Михаил сделал ещё несколько шагов на встречку, чтобы рассмотреть неподвижный жёлтый среднеразмерный автобус, похожий на МАЗ-257, и ещё с десяток сильно запылённых грузовичков и легковушек. Возглавлял видимую вереницу автомобилей, панелевоз. «Похоже, тот самый виновник недавней пробки…» – подумал Михаил. Он был далеко и плохо просматривался через оседающую взвесь. Водительские двери нескольких стоящих машин были приоткрыты. Кто-то из вышедших водителей пытался озираться по сторонам, а кто-то, скрючившись пополам, прощался с завтраком. Михаил и сам продолжал перебарывать рвотные позывы. Вид блюющих людей справляться с ними не помогал, скорее наоборот. Поэтому он обернулся назад, посмотреть, что твориться сзади. В двадцати метрах от его автомобиля стоял тентованный фургон на шасси Ивеко. Ещё недавно он был белого цвета. За ним почти впритык пристроился цельнометаллический грузовой микроавтобус на базе Форд Транзит, окраска которого угадывалась как синяя. Далее на разном расстоянии друг от друга мужчина рассмотрел ещё три сильно запылённые легковушки. С водительской стороны этих автомобилей вышло два человека. Судя по их позам и характерным звукам, у них происходил ритуал прощания с завтраком. Остальные люди в машинах сидели на своих местах и не спешили выходить наружу. Сквозь запылённые лобовые стёкла, не чётко, но было видно, как кто-то пил воду, кто-то пытался позвонить или просто откинулся на спинку сиденья, пытаясь придти в себя. За последней машиной перспектива дороги просматривалась плохо, так как с этой стороны она плавно уходила влево и часть авто, стоящих в хвосте, её попросту загораживала. Впрочем, из-за продолжающей оседать взвеси обзор был не более чем метров на триста. Михаил покрутил головой. За железнодорожной насыпью по-прежнему было ничего не разглядеть. С другой стороны он увидел всё тот же серый бетонный забор около трёх метров высотой с «егозой», закреплённой поверху. За ним частично просматривались коробки складских и производственных корпусов из железобетонных плит. В дополнение к прежнему виду добавился приличный слой пыли и ошмётки различного мусора, зацепившегося за заусенцы металлической заградительной ленты. Прямо напротив его фургона болтался разлохмаченный полиэтиленовый пакет. Чуть в стороне – кусок коробки из гофрокартона и какая-то ветошь, подхваченная порывом ветра. «Гирлянда постапа», – мелькнула мысль. Сплюнув попавший в рот песок, Михаил вернулся в машину.

– Что там видно? – первое, что спросил Максимыч, когда водитель устроился на кресле и закрыл дверь.

– Не особо чего. Пыли в воздухе ещё с избытком. Ранее скопившаяся колонна сильно растянулась. Все стоят, народ в основном внутри. Видел нескольких любопытных, а кто-то выбрался наружу, чтобы с завтраком попрощаться. Со связью не только у нас проблема. В машинах позади через присыпанные лобовые стёкла удалось рассмотреть людей, пытающихся договориться с девайсами на предмет позвонить.

– Тут не с устройствами, с сетью договариваться бы надо, – попытался пошутить спутник, уточняя. – Что-нибудь ещё?

– Запах кислятины стал слабее и не слышно работающих моторов.

– Химией и правда, стало меньше пахнуть, а то было не продышаться никак. Про моторы, что думаешь?

– Тут более или менее понятно. Если в тумане глушить или нет, было не принципиально, то в пылевом вихре воздушный фильтр можно быстро забить.

– То есть их водилы заглушили, а не это всё? – Максимыч, сделал неопределённый жест рукой.

– Угу, – последовал ответ.

– Что-то жарковато становится, так и упреть недолго, – сказал охранник, расстёгивая молнию своей форменной куртки. Справившись, спросил, – самому-то как?

– Тоже жарко. На улице теплом веет, словно летом, и это в конце марта в наших широтах. С утра с этим было всё нормально, градуса три выше ноля, сейчас явно теплее. Пожалуй, тоже куртку расстегну. Если так дальше пойдёт, то и снять придётся.

Далее разговор сам собой свернулся, каждый ушёл в свои мысли. Кроме того общее состояние людей к ведению беседы не располагало. Чувство жажды усиливалось, нужно было срочно найти чистую воду. Впрочем, где её взять Михаил знал и так. Склад и пункт приёма-выдачи курьерских отправлений «Бандерольки» был совсем близко. В клиентском зале всегда стоял кулер с девятнадцатилитровой бутылью питьевой воды. «Возможно, в конторе получится узнать, что со связью…» – подумал водитель-экспедитор. В любом случае это была ближайшая цель его сегодняшней поездки.

Мотор завёлся без проблем. Струи жидкости из форсунок стеклоомывателя упёрлись в лобовуху. Грязевые потоки подхватили включившиеся дворники, размазывая их по стеклу. Прежде, чем удалось добиться относительной чистоты в зоне работы щёток, пришлось ещё несколько раз активировать подачу моющего раствора. Михаил привычно кинул взгляд по зеркалам и тихо выругался. Из-за пыли в них ничего разглядеть не получилось. Пришлось приоткрыть дверь и высунуться в проём, чтобы посмотреть назад. С включённым по привычке левым сигналом поворота, он тронул машину с места и выкатился на середину дороги, отслеживая ситуацию впереди. Пыль, песок, мелкие кусочки какой-то грязи и мусор покрывали проезжую часть. Ближе к краям было не разобрать, там вообще асфальт или уже обочина. Разметка попадалась на глаза лишь в редких проплешинах. Не заметив движения на дороге, Михаил выехал на встречку, высматривая нужный съезд. Поворот к территории, где располагался склад «Бандерольки», обнаружился сразу за автобусом. Ворота были открыты, но шлагбаум за ними опущен. Подъехав к нему, водитель остановился и коротко посигналил. Из будки контроллёра ему махнул рукой дежурный охранник. Машину и её государственный номерной знак тут хорошо знали. Без проволочек дистанционно проезд был открыт. Фургончик въехал внутрь периметра и притормозил напротив расположенного слева остеклённого помещения поста КПП, совмещённого с переделанным контейнером, в котором была организована комната отдыха для свободной смены. Михаил повернулся к Максимычу и спросил:

– Сейчас выйдешь, или со мной в контору за новостями?

– Давай сначала к вашим. У коллег, что-то не так со светом. Генератор запустили. Слышишь, молотит?

– Ага.

– С него на освещение, холодильник и привод шлагбаума питание идёт. А толку-то, если мобильники не работают.

– Может твои коллеги чоповцы в курсе, что случилось? – спросил Михаил.

– Это вряд ли. Сидят на посту, видели поменьше нас. К своим я потом загляну, всё равно мимо идти, – ответил Максимыч.

– Как скажешь, – Михаил тронулся с места и не спеша стал двигаться по территории, проезжая между двух прямоугольных бетонных ангаров.

Складские здания имели протяжённость около ста метров. Их разделяла площадка шириной метров тридцать. Разгрузо-погрузочные пандусы тянулись вдоль стен, обращённых друг к другу. В нескольких местах они имели выступающие под углом платформы для приёма грузовиков-длинномеров, предполагая их постановку «ёлочкой». У перевалочных площадок на соответствующем уровне в стенах размещались большие проёмы, закрытые роллетами. Ни людей, ни техники возле пандусов Михаил не увидел. Только слой нанесённого песка и мусора повсюду.

Вход и въезд на склад «Бандерольки» был с противоположного торца правого сооружения. Обогнув его, Ларгус встал в промежутке между грузовыми воротами, высотой около 3,5 метров, и железной дверью для посетителей с козырьком. Под навесом на стене размещалась табличка с логотипом компании и графиком работы отдела приёма-выдачи отправлений. Водитель заглушил двигатель. Мужчины покинули машину и направились ко входу в клиентский зал. Воздух по-прежнему был насыщен пылью, поэтому им приходилось прикрывать нос и рот снятыми в авто куртками. Дверь оказалась не заперта, Михаил и Максимыч вошли внутрь. Клиентский зал, а проще говоря, помещение для приёма-выдачи отправлений, представлял собой прямоугольную комнату десять на восемь метров. Вдоль правой стены располагался длинный стол, рассчитанный на два рабочих места оператора. Перед ним стояла пара стульев для посетителей. Мониторы, работающие в режиме экранной заставки, немного разгоняли темноту. Встроенные светильники в подвесном потолке не работали, а окон тут не было задумано даже в проекте. Под столом, рядом с системными блоками, стояли бесперебойники. Устройства регулярно мигали светодиодной индикацией и оповещали писком спикеров всех заинтересованных о том, что время их действия ограничено. Реагировать на сигнализацию аппаратуры было некому, по причине отсутствия персонала в клиентском зале.

Глаза немного привыкли видеть в полумраке и Михаил ещё раз огляделся. В дальнем правом углу комнаты располагалась дверь для прохода на склад. Недалеко от неё размещались на некотором расстоянии друг от друга пара напольных весов. У левой стены, примерно по её центру, стоял кулер для воды, с установленной на него 19 литровой пластиковой бутылью. Полиэтиленовый рукав с одноразовыми стаканами крепился к стене рядом. Там же на полу стояла корзина для использованных стаканчиков и сменная бутыль. В просторном и, в общем-то, пустом помещении всё оказалось на своих местах, следов беспорядка не наблюдалось, но было непонятно, где сейчас персонал. Прислушиваясь, мужчина повернулся в сторону левого дальнего угла, где имелся проход в служебное помещение. Там располагалась комната отдыха персонала, часть которой занимало ещё одно рабочее место со столом, компьютером и двумя офисными шкафами для документов и офисных необходимостей.

Шумов или голосов, указывающих на присутствие людей, с той стороны не доносилось. Михаил стал прикидывать, где сейчас могут быть сотрудники. Он собирался окрикнуть коллег, но сухость во рту и усиливающаяся жажда это намерение передвинули на второй план. В голове словно били в набат, подташнивало и хотелось пить. В потёмках Михаил и его спутник направились к кулеру с водой. Лишь опорожнив по три стаканчика, водитель-экспедитор и охранник остановились. Немного полегчало, засуха отступила, но было ощущение, что это ненадолго. Тем временем со стороны склада послышалась какая-то возня и голоса. Потом разговор за дверью прекратился, раздались шаги и в открывшемся тёмном проёме появился высокий парень, окликнувший посетителей:

– Здравствуйте. Мы без света пока. Если вы получать или сдавать груз, то сейчас ничего не получится. Погуляйте немного. Постараемся как можно быстрее прояснить ситуацию.

– Андрюха, ты? – вместо ответа спросил Михаил.

Вслед за ним Максимыч обратился к молодому человеку:

– Андрей, привет. Погода не очень для прогулок, да и клиентов тут нет.

– Привет, не признал сразу, темно тут у нас. Вы не в курсе, что случилось с электричеством и связью? Да и воды в кране почему-то нет.

– Да откуда ж в курсе, Андрей. Мы с Максимычем у вас думали информацией разжиться. Только приехали, – сообщил Михаил.

Тем временем в клиентский зал вошёл ещё один сотрудник, Валерий, ничем не примечательный мужчина средних лет. Поздоровавшись друг с другом за руку, и набрав по стаканчику воды с кулера, народ перебрался в помещение для персонала. В нём имелся оконный проём в стене, заложенный стеклоблоками, через которые попадал рассеянный свет с улицы. Люди расположились в наиболее освещённой части комнаты около столика. Кто-то устроился на диванчике, а кто-то сел на стул. Михаил окинул взглядом помещение. На несколько секунд он задержался на шкафчиках с документами и пустующем кресле за офисным столом. Это было рабочее место, организованное для приходящего бухгалтера, проверяющего ведение первичной документации и осуществляющего разноску документов по папкам. Потом внимание переключилось на Валерия, начавшего говорить. В этом отделении «Бандерольки», считавшемся в регионе центральным из-за наличия склада, он был кем-то вроде старшего кладовщика-администратора. За неимением на месте иных руководителей ему частенько доводилось решать различные вопросы. В штате был ещё Пётр, но сейчас он отсутствовал, так как работал по вечерам и по выходным дням. Кадровую недостачу персонала компания планировала в ближайшее время устранить, но пока основным сотрудникам приходилось выкручиваться. В общем, как лицо материально ответственное и начальствующее над собой и своим младшим товарищем, Валерий озвучил свои мысли и переживания. Его волновал ряд хозяйственно-бытовых вопросов связанных с обеспечением работоспособности филиала. В первую очередь он хотел запустить небольшой бензоэлектрогенератор, который хранился на складе на экстренный случай. Предполагалось, что при обесточивании агрегат вытаскивается на улицу, запускается и от него запитывается рабочий компьютер, необходимая оргтехника, дежурное освещение клиентского зала и склада. Чем больше Валерий говорил, тем сумбурнее казались его мысли, словно что-то сбивало его с толку и он, перебарывая своё не лучшее физическое состояние, начинал снова. Слушавший своего начальника Андрей, смотрел в одну точку, изредка кивая невпопад. Михаил после очередного затянувшегося монолога объяснений старшего кладовщика, решил всё же его прервать. Выбрав момент, когда он прекратит бубнить по кругу одно и то же, спросил: – «Валера, ты вообще в курсе, что за воротами склада произошло? – тот отрицательно помотал головой и Михаил продолжил. – Бензоэлектрогенератор запустить, конечно, дело полезное, но, возможно, несвоевременное или вовсе ненужное. Особенно, если придётся всё закрывать и срочно эвакуироваться». Валерий с непониманием смотрел на экспедитора, периодически переводя взгляд на охранника. Такое же непонимание читалось и в глазах Андрюхи. Впрочем, тому было явно нехорошо, поэтому там вообще было не ясно, о чём он думает. В воздухе висело несколько не высказанных вопросов, типа, как работать, если к ним клиент приедет, а они не один документ не смогут распечатать. В результате Михаил изложил то, с чем столкнулись они с Максимычем по дороге сюда. Некоторое время все молчали, прикладываясь к стаканчикам с водой. Потом завязалось вялое обсуждение главного вопроса, что делать. Периодически подступала жажда, пришлось ещё несколько раз ходить к кулеру за добавкой.

В очередной раз народ расселся за столом, выражения лиц явственно показывало, что каждому из присутствующих приходится справляться с серьёзным недомоганием. Валера, испытывая слабость, неспешно и часто сбиваясь, обрисовал, как у них тут всё было до появления Михаила и Максимыча. Выходило так, что кладовщик в городе заехал на своём Солярисе за Андрюхой, и они прибыли в отдел приёма-выдачи отправлений «Бандеролька» примерно в то же время, когда Михаил пришёл на территорию АТП за служебной машиной. Посредством смартфона через приложение, используемое их компанией, они обозначили своё наличие на рабочем месте. Ну, а далее Андрей ушёл на склад заниматься компоновкой курьерских доставок, а Валера остался в клиентском зале, занимаясь тем же самым на компьютере. В общем, обычная рабочая рутина начавшейся смены. Потом стало происходить, то, чего никто не ожидал. Сначала работники «Бандерольки» почувствовали лёгкий химический кисловатый запах, спустя некоторое время он резко усилился. Из-под двери, ворот и прочих щелей в помещения стал собираться то ли туман, то ли пар, при этом быстро сгущаясь. Затем везде отключилось электричество, погас свет, устройства бесперебойного питания компьютеров перешли в автономный режим. В клиентский зал на ощупь вернулся Андрюха. Свой смартфон он оставил для подзарядки на столе рядом с Валерой, и воспользоваться им для подсветки не мог. Тут в тумане стали пробегать странные всполохи, которые сопровождались доносившимися снаружи звуками грозы и потревоженной охранной автомобильной сигнализации. На фоне происходящего непотребства резко обоим поплохело. Выпили воды из кулера, захотели умыться. Когда в потёмках и клубах тумана пробирались по стеночке в санузел, подсвечивая путь смартфонами, обратили внимание, что мобильная связь отсутствует. Вывернуло обоих завтраком. Благо, что в тот момент они оказались на складе в шаговой доступности от санитарного блока. Там же выяснилось, что в кране нет воды. Желание пить снова заявило о себе. Вернулись в клиентский зал, поближе к кулеру. Сгустившийся туман внутри помещения начал рассасываться, раскатистый грохот из-за стены с улицы стих. Болезненные ощущения, сковавшие голову, только начали притупляться, как оба почувствовали сильный перепад давления и плюхнулись на пол где стояли. Андрей на время вообще отключился. В голове звон, звуков почти не слышно. Более-менее пришли в себя, закинулись таблетками от головной боли и отпивались водой. В помещениях темно, расходовать заряд смартфонов на подсветку не хотели. Отправились на склад искать автономный светодиодный светильник. Пока там возились, вспоминая, где он лежит, в клиентском зале услышали людей.

– Не густо информации, – прокомментировал услышанное и текущую ситуацию Максимыч, перебарывая недомогание. – Думал, вы что-то проясните, я потому у КПП и не вышел.

– Таблетки от головной боли остались у вас? – обратился к коллегам Михаил, потирая руками виски.

Валерий молча протянул початый блистер с небольшими капсулами. Закинув одну в рот и запив остатками воды из стаканчика, Михаил со скрипом прокручивал в голове события сегодняшнего нескучного утра. Народ молчал и откровенно тупил, уйдя в себя. Максимыч так же закинулся пилюлей и сосредоточился на ожидании действия препарата.

Через какое-то время, пережив очередной накат неприятных ощущений в организме, Михаил поднялся и покинул комнату отдыха персонала. В потёмках пересёк клиентский зал, добрался до входной двери и вышел из здания. Метель из пыли, песка и мусора улеглась. Все открытые поверхности были припорошены тем, что недавно ещё летало. Остатки туч больше не разрывались в клочья на небе порывами ветра. Солнце, забравшееся весьма высоко, ощутимо грело. В тонкой вельветовой рубашке, надетой на лёгкую х/б футболку, и в джинсах было комфортно, а вот ногам в демисезонных кожаных туфлях становилось жарковато. Михаил, удерживая куртку в левой руке, правой снял головной убор и вытер внутренней частью предплечья выступившую испарину со лба. Серая бейсболка со средней длины козырьком и белым принтом логотипа «Бандеролька» на тулье вернулась на больную голову, глаза продолжили разглядывать окружающее пространство.

Размышляя, Михаил пытался выцепить из полученной информации для анализа сложившейся ситуации всё, что покажется непривычным и поможет в понимании того, что произошло. Весь его жизненный опыт, не хватавшего с неба звёзд тридцатидвухлетнего мужчины, подсказывал, что запас времени тает. Тогда он решил сосредоточиться на деталях и бросил взгляд направо. От двери и до конца серой стены ангара было метров десять. Вдоль здания к парковочной площадке, усыпанной песком и мусором, выходил проезд. Его подпирал трёхметровый забор из железобетонных плит. Поверху шли нити обычной «колючки». На ней болтались принесённые ветром рваные пакеты, какие-то тряпицы, ветки и картонки. За ограждением просматривался фрагмент сооружения из бетонных блоков. Чуть левее маячили трубы и корпуса небольшого стеклоплавильного предприятия. С той стороны в небо поднимался густой чёрный дым, как если бы это горела автопокрышка или что-то подобное. Михаил прикинул расстояние, в голове промелькнуло: «Далеко…» Оттуда же доносились какие-то глухие металлические звуки, но понятных ассоциаций они не вызывали. Мужчина снова переключился на ближайшее окружение и посмотрел в правый дальний угол площадки перед их складом. По кратчайшей линии от входной двери до него было метров двадцать. В нём пристроилась покрытая слоем мусора и песка машина Валеры. Он её всегда там ставил, чтобы не мешала парковке клиентов и курьеров. От этого места под прямым углом ограждение территории уходило влево. Взгляд переместился и упёрся в забор напротив въезда на склад «Бандерольки». Снова разный мусор, зацепившийся за колючку, пущенную поверху. За ним виднелась часть козлового крана соседей и их полукруглого ангара, обшитого оцинкованными листами железа. Там располагалась небольшая металлобаза, торгующая металлопрофилем. Отделяющий от неё забор тянулся далее и упирался в подобный, формируя дальний левый угол ограждения территории, где располагалась «Бандеролька». Здесь было много свободного пространства. Часть его по договору с арендодателем использовала их компания. Михаил снял с головы бейсболку, смахнул со лба выступивший пот и посмотрел на угол здания, ворота склада и свой запылённый фургончик, поставленный вдоль стены.

Что-то царапнуло сознание. Непроизвольно взгляд вернулся к забору, за которым находилась металлобаза. От входной двери в клиентский отдел их конторы, если смотреть левее козлового крана, помимо фрагментов нескольких соседских ангаров частично просматривались путепровод и несколько жилых городских высоток. Михаил сосредоточился на картинке панорамы много раз виденной с этого ракурса. Сейчас получалось, что ангары были, а путепровод и городские высотки – нет. Мелькнула мысль о пылевом облаке, скрывающим их, но тут же была отброшена. Для этого хватило беглого взгляда по приметным дальним объектам промзоны, расположенным в другой стороне и на большем удалении. В голове образовался вопрос: «Куда делись объекты городской окраины?» Корпус соседнего ангара заслонял часть обзора, но и то несоответствие, что мужчина заметил, породил в его голове целый калейдоскоп новых вопросов.

Постояв ещё некоторое время на улице и не найдя достойного объяснения увиденному, Михаил вернулся в потонувшее во мраке помещение. Автономное питание компьютеров выключилось. Пришлось лезть в карман за смартфоном. Тут он услышал со стороны комнаты отдыха персонала какую-то возню, характерный звук скотча, издаваемый при упаковке, потом чей-то вскрик и забористую фразу охранника, на могучем и непечатном. Михаил ускорился и остановился в дверном проёме, оценивая ситуацию в помещении. Опрокинутого животом на диван Андрюху, с завернутыми назад руками, с трудом удерживал Максимыч. Валера, злобно сопя, скотчем обматывал заведённые за спину руки своего коллеги, коленом помогая охраннику с фиксацией сопротивляющегося. На левой кисти старшего кладовщика-администратора была заметна ссадина с кровавым подтёком. Охранник заметил вошедшего экспедитора и сквозь стиснутые зубы бросил: «Помогай, не удержу, у него крыша поехала, кинулся кусаться». Максимыч отставник из силовиков, ему за полтинник, сам по себе серьёзный и обстоятельный дядька. Понимая, что это не розыгрыш, Михаил поспешил на помощь. Андрей издавал странные урчащие звуки и всячески старался высвободиться из неудобного положения. Валера, закончив с руками, скотчем обмотал ещё и ноги парня. Помогая Максимычу разместить спеленатого на диване, Михаил встретился взглядом с глазами Андрея. Это были два мутных бельма, которые больше подошли бы покойнику, а не живому человеку. Неприятный озноб пробежал по коже. Валера достал из аптечки пластиковую бутылочку с хлоргексидином и стал её содержимым промывать рану, сбивчиво поясняя Михаилу, что тут произошло в его отсутствие:

– Ты вышел, мы остались за столом. Потом этот дебил, – Валера показал указательным пальцем правой руки на Андрея, – заурчал, подскочил и зубами вцепился в руку. Свалил меня со стулом на пол. Я пытался отпихнуть его и высвободиться, да какое там.

– И что было дальше? – спросил Михаил, разглядывая место укуса.

– Максимыч помог отцепить. Пасть разжимать гад не хотел, пришлось руку вырывать. Теперь ссадина. Надеюсь не заразно.

Охранник подошёл ближе и внимательно посмотрел на повреждённую конечность, сказав:

– Ты глаза его видел Валера? На счёт заразы не шути, после такого провериться надо.

– Глаза? – переспросил старший кладовщик, немного растягивая гласные.

– Покусал тебя парень не сильно, но кожу содрал до крови. Что там с его слюной могло попасть?

– Не нагоняй, итак тошно, – ответил Валерий, перебарывая своё состояние.

– Ладно, не буду. Пойду, пожалуй, к своим на пост охраны. Гляну, что там у них, – сказав это, Максимыч вышел из комнаты.

Через оставленный открытым проход в служебное помещение было слышно, как за ним доводчик закрыл входную дверь отдела приёма и выдачи отправлений. Пристроенный на диване Андрей, а точнее одержимый безумец, в которого он превратился, ёрзал, пытался встать и недовольно урчал. Валера разговаривать был не настроен. Взяв в аптечке пластырь, он занялся свой рукой. Михаил сел на стул, мысли путались. Нужно было собраться и прикинуть, что делать в ближайшее время.

«Для начала стоит выяснить, есть ли взаимосвязь утреннего катаклизма с изменениями Андрея и разобраться, почему он не смог увидеть путепровод и часть города. Спрашивать Валеру про недостающие части пейзажа смысла нет. Немного оклемаюсь, нужно съездить, посмотреть самому, что там…» – рассуждал Михаил. Тем временем головная боль немного отпустила, а количество выпитой воды побуждало двигаться в поисках другого места. При взгляде на пластиковые стаканчики, стоящие на столе, в голове промелькнуло: «Вот ещё странность, пьёшь, и всё равно хочется пить, а мочевой пузырь ведь не резиновый…» – решив не отказывать своему организму в его потребностях, мужчина встал и направился к двери. К тому моменту Валера переместился за бухгалтерский стол, сцепил руки на своём затылке, откинулся на спинку кресла и, что называется, ушёл в себя. Михаил, выходя из комнаты с включённым в режиме подсветки экраном смартфона, обернулся и сообщил коллеге: «Я в уборную». Кладовщик-администратор ни словом, ни жестом не отреагировал. Добраться до удобств на складе получилось быстро, но пришлось повозиться со сливом. В санузле на полу стояли две полипропиленовые канистры с водой вместимостью литров по шесть каждая. Их принесли Валера с Андреем, когда не нашли воду в кране, и это оказалось очень кстати. Пока не столкнёшься с подобным сам, не поймёшь, что разбираться с простым бытовым вопросом в потёмках то ещё приключение. Мысленно поблагодарив за предусмотрительность коллег, Михаил вспомнил, в каком состоянии сейчас стёкла и зеркала на его фургончике. Поэтому, покидая склад, прихватил с собой ополовиненную ёмкость и мягкую щётку с массивной литой пластиковой ручкой, имеющей небольшой резиновый сгон с одной стороны и место крепления скребка для снятия наледи с другой. Длина инструмента была достаточной, чтобы не обтираться одеждой о грязную машину.

Выйдя в клиентский зал, Михаил решил предупредить Валеру о своих планах в ближайшее время заняться автомобилем, как до его слуха донеслись странные звуки из комнаты для персонала. Он услышал жалобное, надрывное урчание и громкие чавкающие звуки. Михаил освободил левую руку от канистры, поставив её на пол, выключил и закинул в карман рубашки смартфон, затем осторожно двинулся к проёму двери служебного помещения. С порога комнаты, освещённой через проём со стеклоблоками, открылась неприглядная картина. Связанный скотчем съехавший с катушек парень, лёжа на боку, пытался уклониться от зубов склонившегося над ним обезумевшего коллеги. Из разодранной раны на его шее импульсами вытекала тёмная кровь, заливая собой одежду и обивку дивана. Специфический запах распространился по помещению. Урчание жертвы зависло на одной ноте и затихало. К нему добавилось второе, исходящее от старшего кладовщика. Валера, издавая нечеловеческие звуки, словно в отместку, за ранее нанесенное повреждение, старался вырвать кусок плоти из ограниченного в движениях обидчика. Нависая и неуклюже приспосабливаясь, он раз за разом яростно вгрызался в шею. Михаил от происходящего на мгновение впал в ступор. Вдруг как будто пружина внутри щёлкнула. Не иначе выброс адреналина подстегнул к действию. Кинув на пол щётку, мужчина схватил ближайший к нему стул на металлокаркасе и рванул к диванчику, занося его над собой. Пару раз от души он приложил сзади в район головы и шеи новоиспечённого каннибала своим неудобным, но увесистым орудием. Валерий, или тот, кем он стал, обмяк и неуклюже сполз со своей жертвы на пол в неестественной позе. От бывшего коллеги потянуло свежим дерьмом. Михаил огляделся, взгляд выхватил буфет, на котором лежали несколько пачек крекеров и стояли три нераспечатанные литровые пластиковые бутыли с минералкой без газа. Ниже на полке заметил коробку с полиэтиленовыми пакетами типа «майка» с логотипом «Бандеролька». Задерживаться в этой комнате вдыхая специфическое тошнотворное амбре, не хотелось, но мысли, побежавшие вскачь на остатках выброса адреналина, не позволили просто уйти, подтолкнув к действиям в рациональном ключе.

Мужчина взял из буфета несколько полиэтиленовых пакетов, развернул один из них, закинув в него две литровки с минералкой и три пачки крекеров. Осмотрелся. Со стола бухгалтера подобрал небольшой кофр с аптечкой и ролик упаковочного скотча, оставленный ранее там Валерой. Михаил бегло окинул столешницу взглядом на предмет полезного. Из органайзера вытащил и отправил к собранным вещам канцелярские ножницы, чёрный маркер и небольшой нож с выдвижным сменным лезвием для резки бумаги. Неиспользованные новые пакеты отправились к прочему. Потом подобрал с пола щётку и на выходе из комнаты оглянулся: «Что-то не учёл» – промелькнуло в голове, и всё же вышел в темноту клиентского зала. На ощупь добрался до двери, ведущей на улицу, распахнул её до упора, подперев пакетом с собранными припасами. Вдохнул свежего воздуха, щурясь от яркого света. Немного продышавшись, начал ловить отходняк после встряски в виде нервного тремора. Во рту пересохло, опять захотелось пить. Немного успокоившись, Михаил вернулся к кулеру с водой. Пока боролся с жаждой, решил, что служебное помещение стоит закрыть и заблокировать. Неприятные запахи стали отчётливо ощущаться в клиентском зале. Прихватив ближайший стул, закрыл дверь комнаты отдыха, подперев им снизу ручку, двигающую язычок защёлки. Череда утренних приключений и встрясок организма несколько притупили эмоциональную реакцию Михаила на происходящее. Скажи кто-то ещё вчера, что он, вырубив превратившегося в одержимого коллегу стулом по голове, будет потом, в первую очередь, заниматься сбором полезностей и устранением распространения запахов, покрутил бы в ответ такому палец у виска. «Но ведь так-то вроде всё правильно сделал?» – задал сам себе вопрос Михаил, и снова отпил воды, покосившись на подпёртую дверь. «Вероятность того, что, превратившийся в одержимого Валера, очухается после удара, маловероятна, но так будет спокойней», – рассуждал мужчина.

Откинув рефлексию, Михаил подхватил стоящую на прежнем месте полипропиленовую канистру и долил в неё воды из кулера. Выходя на улицу, из пакета вытащил щётку и направился к своему Ларгусу. Ситуация снаружи оставалась прежней. Из нового добавились только следы Максимыча, уходящие за угол ангара, отпечатавшиеся от его ног на песке, припорошившем асфальт. Мужчина окатил несколько раз лобовое стекло, смывая основную грязь. Так же поступил с внешними зеркалами заднего вида и боковыми стёклами. Потом прошёлся по ним прихваченной мягкой щёткой. По капоту и дверям поползли грязевые разводы. «Сейчас не до красоты», – мелькнула мысль. Остатки воды из канистры вылил на капот, сгоняя поток небольшим резиновым скребком, закреплённым на другой стороне рукоятки инструмента, справедливо полагая, что если там оставить песок и мусор, то всё это снова окажется на лобовом стекле при движении. В голове крутилась мысль: «Метаморфозы, произошедшие с Андреем и Валерой, вполне могли произойти ещё с кем-то, а возможно произойдут и со мной. В любом случае, пока я остаюсь в своём уме, стоит озаботиться чем-то более удобным и убедительным чем стул». Такое могло найтись на складе.

Взяв опустевшую канистру, Михаил вернулся в клиентский зал. Оставил ёмкость у кулера и, подсвечивая себе смартфоном, направился на склад. В его дальнем правом углу рядом с санузлом располагался небольшой верстак, за ним на стене был закреплён фанерный щит с различными инструментами и приспособами. К нему-то мужчина и направился. Вдоль правой и левой стен, а так же по центру, стояли стеллажи. Их полки, частично заполненные коробками и свёртками, в свете экрана смартфона плохо просматривались. Приходилось быть осторожным, чтобы не напороться на что-нибудь выступающее, продвигаясь к нужному месту. Добравшись до него, Михаил, сначала всё же решил изучить содержимое стеллажа, стоящего слева от верстака. Там лежали рулоны воздушно-пузырьковой и стрейч-плёнки, упаковки скотча, запаянные в полиэтилен, в несобранном состоянии уложенные стопками коробки и коробочки с фирменным принтом «Бандеролька», а так же пачки «брендированных» плотных транспортных полиэтиленовых пакетов с клапаном. «Где-то тут должен быть фонарик», – вспоминал Михаил, продолжая изучать содержимое стеллажа. В поле зрения попало несколько бухт с капроновым шнуром, за ними лежали пачки обычных полиэтиленовых пакетов типа «майка» всё с тем же логотипом курьерской службы. «Это не то, а вот на нижней полке вроде нужное», – облегчённо выдохнул мужчина. Там стояла открытая, средних размеров коробка, из плотного гофрокартона с различными полезностями. Немного вытащив её на себя, он присел на корточки и стал перебирать содержимое.

В продолжающей болезненно и монотонно гудеть голове промелькнула мысль: «Вправе ли он использовать вообще что-то со склада?» Вспомнив про коллег, и то, во что они превратились, мысль, как мелькнула, так и бесследно испарилась, что тот мерзкий туман. Разная полезная мелочёвка лежала навалом, наполняя коробку почти до верха. Михаил стал выкладывать всё на свободное место слева. Связка тонких тканевых перчаток обрезиненных с внутренней стороны, к ним в придачу несколько упаковок хозяйственных, полностью резиновых, разных цветов и размеров, потом большой степлер в пакете с коробочками дополнительных скоб, следом на полку легли несколько упаковок тюбиков универсального клея запаянных в блистер. «Запасливые ребята, это хорошо», – отметил Михаил и «раскопки» продолжились. Из недр коробки было извлечено три толстых маркера, набор торцевых ключей в пенале с прозрачной крышкой, начатая упаковка пластиковых монтажных стяжек около 30 см длиной и плотный пакет с каким-то крепежом. Потом на глаза попались запаянные в блистер батарейки трёх «ходовых» типоразмеров, а под ними небольшой светодиодный фонарик в пакетике. «Ты-то мне сейчас и нужен», – подумал Михаил, прикидывая, сколько и каких элементов питания устройству потребуется. Девайсу требовались две штуки типа АА. Среди извлечённого имущества, таких было две упаковки по четыре батарейки в каждой. Снарядил фонарик, оценил разницу и отправил выручивший в темноте смартфон в карман рубахи. Встал, немного размял спину и в свете яркого луча осмотрелся.

Взгляд скользнул по стеллажам с коробками, свёртками, сложенными кучками посылкам и бандеролям. «Теперь верстак и стенд с инструментами», – решил мужчина, переводя своё внимание в другую сторону. Обнаружив две навинчивающиеся крышки от 6-ти литровых полипропиленовых канистр, взял одну, сунул в карман. Кроме них на поверхности верстака лежал снаряжённый диспенсер для скотча, толстый маркер и собственно всё. Посветил выше, пробежал лучом по инструментам, закреплённым на фанерном щите. Ряд отвёрток ранжированных по длине с обрезиненными ручками и отверстиями для подвеса, за ними комбинированные гаечные ключи ходовых размеров, зацепленные за накидную часть. Выше располагались несколько молотков и пассатижей, зафиксированных на щите при помощи особым образом вкрученных саморезов. На отдельном кронштейне висела ножовка по металлу. Наконец, взгляд Михаила упёрся в арматурный лом-гвоздодёр. Сразу потянулся за ним, вынул из крепления, взял в руку. Около 60 см длиной и весом не менее 1 кг инструмент предал некоторой уверенности. В свете последних событий с таким аргументом расставаться не хотелось. Немного подумав, засунул гвоздодёр сзади за широкий ремень джинсов крюком вверх и немного наискосок, чтобы не мешал при ходьбе. Лучом фонарика скользнул по помещению и двинулся на выход. В клиентском зале мужчина подобрал оставленную полипропиленовую ёмкость. В свете, попадающем через дверной проём, рассмотрел её. Она оказалась чистая, химией и затхлостью не пахла. Внизу кроме различных маркировок шла надпись – «для холодных пищевых продуктов». Михаил примерил захваченную с верстака крышку. Подошла. «Запас воды не повредит», – с этими мыслями он заполнил канистру из большой бутыли, стоящей рядом с кулером, и плотно завинтил крышку. Забрал куртку, оставленную ранее на стуле, и отправился на выход. Выйдя из здания, задержался около двери, подцепил удерживавший её пакет и осмотрелся.

С последнего визита Михаила на парковку изменений не произошло. Со стороны стеклоплавильного производства в небо по-прежнему поднимался чёрный столб дыма. Разводы на крыльях, капоте и дверях фургончика высохли, солнце весело отражалось в лобовом стекле. Подозрительных шумов поблизости не услышал, новых странных запахов не почувствовал. Недостающих элементов привычной панорамы чудом не появилось. В мыслях образовалась некоторая пустота. На автомате закинул пакет с курткой на пассажирское кресло, канистру с водой пристроил там же в ноги, приспособил гвоздодёр за спинку правого сиденья. Наконец сам устроился за рулём, аккуратно закрыл дверь и откинулся назад. Возникла своеобразная пауза под воздействием иллюзии защищённости маленького закрытого пространства. На какой-то момент показалось, что ему всё привиделось, что стоит открыть глаза и всё вернётся в нормальное русло. Вот только они оставались открытыми, и от осознания этого почему-то было не по себе. Чувство жажды, притупленная, но никуда не девшаяся головная боль, заваленное песком и мусором всё в округе служили доказательством реальности происходящего. И всё же минута отстранённости была нужна как воздух, как и новое осмысление, что нужно вперёд, чтобы постараться разобраться в произошедших этим нескучным утром событиях, и как с этим жить дальше.

КПП

Михаил запустил двигатель, сделал плавный разворот и двинулся к проезду между складскими сооружениями. Около забора сиротливо остался стоять автомобиль Валеры, присыпанный песком и мелким мусором. Медленно подъезжая к краю здания, мужчина старался ловить взглядом любую мелочь, появляющуюся в поле зрения. Следы Максимыча по кратчайшей траектории сворачивали за угол. Ларгус выкатился на площадку, разделявшую складские корпуса, и остановился. У пандусов ничего не поменялось. Следы недавнего попутчика цепочкой уходили к будке дежурного и пристыкованной к ней бытовке чоповцев, до которых было примерно 120 метров.

Отдельного пешеходного прохода на территорию складов не имелось, любое перемещение предполагалось только через ворота. Контрольно-пропускной пункт (КПП) представлял собой конструкцию, похожую на ларёк, стоящей на бетонных блоках и повёрнутый остеклением к проезду. В торце была установлена металлопластиковая дверь, сейчас открытая. От неё вниз вели три ступени металлической лестницы без перил. Справа впритык к будке контролёра примыкал морской контейнер, переоборудованный для отдыха свободной смены охраны. Он тоже стоял на бетонных опорах, а в его стенку были врезаны металлопластиковые окно и дверь, к которой вела ещё одна металлическая лестница. В настоящий момент вход в бытовку был закрыт. Правее на блоках притулилась клеть из арматуры. В ней под навесом тарахтел дизельный электрогенератор.

Бегло осмотрев общую картину, Михаил про себя тихо выругался. Его внимание сосредоточилось на двух человеческих фигурах в нескольких шагах от КПП. На площадке, головой к воротам, раскидав конечности в разные стороны под неестественными углами, лежало тело в форме охранника. Над ним, облокотившись на туловище одной рукой, а второй опираясь на голову, стоял на коленях другой человек в форме ЧОПа, зубами что-то отрывавший от шеи лежащего. С текущего расстояния деталей было не разобрать, кроме того, что руки, часть лица и одежды каннибала были заляпаны в тёмной крови. Возникло желание поскорее покинуть территорию складов, но с этим была проблема. Выезд перекрывал шлагбаум из железной трубы пятидесятки, размещённой на высоте около метра над землёй. Устройство имело противовес и электрифицированный механизм дистанционного подъёма-опускания. Дальний конец штанги, выкрашенной в красно-белые чередующиеся полосы, фиксировался в мощной железной вилке, сваренной из труб и куска рельса, а по её центру крепился самодельный автодорожный знак «STOP», выполненный из толстого листа железа.

«На таран такое препятствие брать фургончиком не вариант…» – прикидывал Михаил. Шестерёнки в его голове, несмотря на боль и тяжесть, начали раскручиваться. «Чтобы уехать мне придётся попасть к пульту. Следов на присыпанном асфальте отсюда толком не разглядеть. Те, что вижу, от будки и бытовки не отдаляются, но за складом справа то же может быть кто-то… Давить обезумевших машиной? Слабовата тачка, побью. Как на ней потом уехать отсюда и не вызвать вопросов у гаишников, если такая баламуть с людьми только здесь произошла? Впрочем, где сейчас эти инспектора и что с ними? Метаморфозы с Андрюхой, Валерой и охранниками – это зараза? Кто следующий? Я?» – задав мысленно себе последние вопросы, мужчина испытал неприятный озноб. Стиснув зубы, нащупал правой рукой прохладный металл гвоздодёра. «Кажется, настало твоё время. Идти пешком или подъехать ближе?» – на этом моменте мысли споткнулись. В результате он всё же немного проехал вперёд.

Работающий электрогенератор довольно громко шумел. Существо, а по-другому Михаил не мог назвать персонажа, поедающего себе подобного, было занято приёмом пищи и по сторонам ни на что не отвлекалось. Это позволяло действовать рассудительно и без суеты. «Можно попробовать подобраться по-тихому, главное, чтобы за углом не притаился кто-то подобный, иначе придётся сваливать к тачке…» – прокручивал в голове развитие ситуации мужчина. В прямом спарринге выяснять, чьё конг-фу круче, ему не хотелось. Он хорошо запомнил, чего стоило справиться с обезумевшим Андреем, а ещё его нечеловеческие глаза. Откинув сомнения, Михаил аккуратно вытащил гвоздодёр из-за спинки пассажирского сиденья и не спеша открыл дверь, отслеживая реакцию каннибала. Ключи на всякий случай оставил в замке зажигания. Убедившись, что от трапезы существо отвлекаться не собирается, медленно вышел из машины. Прикрыв, но, не закрывая дверь до конца, двинулся вперёд, внимательно глядя под ноги. Тут и там на присыпанном песком асфальте валялся мусор в виде кусков картона, веток и прочего хлама, наступив на который можно было вызвать нежелательный звук. Железный аргумент удобно устроился в правой руке. Прокрутив в голове возможное применение гвоздодёра, Михаил счёл, что его изгиб является хорошей ударной частью дробящего типа, а выступающей с другой стороны плоской вилкой вполне можно пробить голову. «Главное, не позволить вырвать инструмент захватом за крюк…» – промелькнула мысль. Понимание, что к непрофильному использованию ломика-гвоздодёра нужно будет приноравливаться, было полное, и всё же ухватистое железо в руках вселяло определённую уверенность. Михаил подбирался к существу, бывшему когда-то человеком, всё ближе и ближе. Достигнув места, откуда просматривалось пространство между торцами складских сооружений и забором, убедился, что там никого нет, и полностью сосредоточился на своей цели. На фоне тарахтения генератора до его ушей всё чётче доносились хлюпающие и чавкающие звуки, перемежаемые урчанием. Ноздри стали улавливать специфическое амбре из запахов крови, мочи и дерьма, а глаза продолжали фиксировать детали.

Лежащий на спине в неестественной позе малознакомый охранник был мужчиной коренастого телосложения старше пятидесяти лет. Видимая часть головы и лица были перепачканы тёмной кровью. Форменная куртка неподвижного чоповца оказалась расстёгнута. Из её кармана торчала короткая обрезиненная антенна малогабаритной переносной радиостанции. Кепи валялось в стороне почти у самой будки КПП. Предающийся мерзкой трапезе обезумевший выглядел крупнее. Рост превышал 180 см, по сложению – здоровяк с явным лишком веса, возрастом так же старше пятидесяти. На нём было надето обмундирование ЧОП «Редут» с соответствующей надписью на спине, но без утеплённой куртки. Форменная кепка и берцы в наличии. Взгляд невольно сфокусировался на поясном кожаном широком ремне, точнее на кобуре пистолета и небольшом отдельном подсумке под запасной магазин.

Водитель-экспедитор «Бандерольки» при своём росте 178 см и средней комплекции по внешним габаритам несколько проигрывал потенциальному сопернику, кем бы он сейчас ни был. С учётом того, что перенёсшего метаморфозу Андрея с трудом оторвали от Валеры, следовало брать в расчёт непонятную прибавку сил малознакомого человека, превратившегося в алчущую чужой плоти тварь.

Наблюдая за каннибалом, Михаил отметил, что его редкие движения угловаты и плохо синхронизированы. Это обнадёживало, однако он сомневался, что со спины получится нанести сильный удар гвоздодёром по голове существу, стоящему на коленях и наклонившемуся вперёд. Подбираться слева мешало тело, раскинувшее конечности. Выходило, что справа зайти будет предпочтительней, к тому же тарахтенье генератора могло скрыть хруст мусора под подошвами. В любом случае при сближении оставался риск, что переродившийся в тварь заметит и постарается напасть сам. В голове промелькнуло: «Главное, не дать сбить себя с ног и схватить». Определившись, Михаил пошёл справа. На подшаге ударил изгибом гвоздодёра в тот момент, когда существо прекратило двигать челюстью и начало поворачивать голову в его сторону. Почувствовало оно запах или услышало звук, не понятно, но в последний момент отреагировало. Удар пришёлся по правой стороне башки. Переродившийся упал на свой жуткий обед. Из пробитой головы стала вытекать тёмная кровь, конечности конвульсивно вздрогнули и затихли.

Михаила потряхивало. Быстро оглядевшись, стараясь не обращать внимания на неприятные тошнотворные запахи, гвоздодёром оттянул убитого в сторону, намереваясь перевернуть тело на спину. Далеко не с первой попытки, сложив про себя и вслух несколько непечатных выражений, ему удалось опрокинуть обмякшую тушу здоровяка. В небо уставились мёртвые глаза обезумевшего человека. Убедившись, что оба трупа таковыми и являются, Михаил постарался взять себя в руки и сосредоточился на нужных вещах. Расстегнул на убитом переродившемся чоповце ремень и с силой потянул, вытаскивая его из штанов, заодно освобождая от обвеса. На присыпанном песком асфальте оказались: кобура с пистолетом, газовый баллончик в поясном кожухе-держателе с клапаном на «липучке», кожаный миниатюрный ременной подсумок с запасным пистолетным магазином. Михаил подобрал валяющуюся в стороне кепку, обтёр ею испачканные от крови и грязи части ремня и кобуры. Осмотрелся по сторонам, прислушался. Посторонних в поле видимости не попало, подозрительных звуков не услышал. Продел трофейный ремень в соответствующие пазы кобуры, подсумка и чехла с баллончиком слезоточивого газа. Закрепил получившийся обвес на своём поясе. Стараясь не наступать в тёмную кровь под телами, подошёл к жертве здоровяка. Судя по подмеченным признакам, каннибал употреблял бывшего коллегу, прошедшего превращение в существо. В свете солнца это было хорошо видно как по глазам-бельмам, так и по цвету крови, вытекавшей из рваных ран на шее. При помощи подобранной кепки, используемой в роли тряпки, мужчина извлёк за антенну портативную носимую рацию. Внешне устройство выглядело целым, на передней панели имелась надпись – «Вектор». Обтёр, повертел в руках и убрал в карман рубахи. Крюком гвоздодёра откинул полы куртки, осматривая поясной ремень бывшего охранника. На нём обнаружил только баллончик с газом в креплении и небольшой чехол с фонариком. И то и другое уже имелось, поэтому мараться не стал. Всё было сильно заляпано кровью и не только. Михаил вытер испачканный гвоздодёр и избавился от основательно замаранной кепки. Возникло сильное желание помыть руки. В голове запоздало проскочила мысль: «Надо было сходить до машины, взять ветошь с водой, резиновые перчатки и полиэтиленовые пакеты…»

Затаив дыхание, прислушался. Не заметив ничего подозрительного поблизости, решил проверить содержимое кобуры, оттягивающей ремень. Расстегнув клапан, аккуратно извлёк пистолет. Внешне он был очень похож на ПМ. На левой стороне увидел маркировку «МР-71», под ней «9х17К». Отжал фиксатор магазина и извлёк его из рукояти. Убедился, что снаряжён. По аналогии с «Макаровым» предположил, что в нём не менее восьми патронов. Вставил на место до щелчка и убрал пистолет в кобуру. Вытащил запасной магазин из маленького подсумка, проверил наличие патронов.

Разбираться детальней с трофеями было не время и не место, к тому же род деятельности мужчины от оружия был далёк, и быстро это сделать не получилось бы. В последние годы Михаил водилой зарабатывал свой хлеб и огнестрелом не интересовался. ПМ и АК-74М доводилось разбирать-собирать, из автомата пару раз стрелял на полигоне, но всё это было давно. В любом случае, брать или не брать чужой ствол, вопросом не задавался. Столкнувшись с безумием, охватившим людей, и лично убив двоих из них, мужчину меньше всего сейчас волновала юридическая оценка своих действий. Иллюзий, что всё вернётся на свои места как прежде, практически не осталось. Неглубоких познаний в области стрелковой подготовки хватало на то, чтобы привести пистолет к бою и произвести выстрел с близкого расстояния. В сложившихся обстоятельствах только это имело значение.

Михаил осмотрелся по сторонам, в голове навязчиво крутилось: «Куда всё же делся Максимыч? Среди трупов бывших охранников его не было. Как вариант, он успел покинуть территорию, пока коллеги не превратились в тварей…» – катая в голове эти мысли, кинул взгляд в сторону города. С текущей точки наблюдения он должен был увидеть верхние части многоэтажек спального района. По прямой до крайних домов было не далеко, чуть менее километра, но вместо них перед взором предстали верхушки деревьев. На месте городской окраины рос лес. «Просто какой-то разрыв шаблона…» – подумал мужчина и не сразу отвёл глаза, разглядывая открывшуюся картину.

К машине сразу возвращаться не стал, требовалось заглянуть на КПП и проверить бытовку чоповцев. Крепко сжимая в правой руке гвоздодёр, Михаил поднялся по металлическим ступеням будки контролёра и через открытый дверной проём заглянул внутрь. Обстановка в пустой дежурке царила спартанская. Собственно дежурка представляла собой маленькое помещение 3 на 5 метров и потолком немногим более 2-х метров высотой. Левая сторона на всю длину имела металлопластиковое остекление, занимавшее всю стену в одном метре от пола. Под своеобразной витриной на уголках крепился прочный подоконник, который чоповцы использовали как столешницу. Мазнув взглядом по его поверхности, Михаил увидел раскрытый журнал, авторучку, внешнюю розетку под две вилки на 220 вольт, а чуть дальше «стакан» для зарядки радиостанции со шнуром и адаптером. В голове промелькнуло: «Зарядник нужно забрать, рация «Вектор», вероятнее всего, аккумуляторная и без этого устройства будет бесполезна». В дальнем конце подоконника на глаза попала небольшая наплечная сумка из плотной чёрной синтетической ткани. Она явно принадлежала дежурному по КПП. «Нужно проверить, может пригодиться…» – сделав зарубку в памяти, Михаил посмотрел на монитор, закреплённый в левом ближнем углу. Его экран программно был поделён на четыре картинки, транслируемые от камер наблюдения за территорией. Судя по ракурсу, устройства располагались на столбах ограды. Первая показывала проезд и часть складского корпуса вдоль левого забора относительно будки дежурного, вторая позволяла отслеживать пространство вдоль задней части периметра, третья отображала правый проезд с оградой, ну а последняя, размещённая на левой опоре откатных ворот, была нацелена на грузовую площадку и пандусы складов. Качество отображения было плохое, оптику покрывал слой пыли, и всё же можно было разглядеть оставленный фургончик, фрагмент будки КПП и два тела на переднем плане. Михаил оторвался от экрана и посмотрел на то, что интересовало его в этом помещении изначально. В дальней левой части на стене имелся небольшой пульт управления шлагбаумом, блок селекторной связи и панель с электрическими тумблерами. Под переключателями имелись надписи. Искать наугад нужный, чтобы поднять шлагбаум, не пришлось бы.

Пропавшая из поля зрения окраина города до сих пор не укладывалась в голове, поэтому мужчина, решил не суетиться, а для начала закончить осмотр дежурки. Взгляд выхватывал немногочисленные предметы обстановки и это само по себе помогало хоть как-то упорядочить разбегающиеся мысли. Вот на полу электрический масляный радиатор, в углу стоит табурет, – вот ближе к центру, напротив небольшой форточки, расположилось кресло на роликах. В правом ближнем углу, закреплённая к стене, вешалка для одежды, сейчас пустая. Там же на полу пристроилась корзина для мусора с вложенным в неё пакетом. И в завершении картины минимализма – небольшой плафон на потолке по центру. Закончив обозревать дежурку, кинул взгляд в сторону объездной дороги. Людей и машин в видимом пространстве за воротами не было.

Стараясь не громыхать по металлическим ступеням, Михаил спустился и, постоянно прислушиваясь, двинулся вдоль переоборудованного контейнера. Мерное тарахтение генератора было единственным звуковым фоном. До запылённого окна, через которое он хотел заглянуть в бытовку, было высоковато, поэтому посмотреть внутрь решил через стеклопакет входной двери. Поднялся по ступенькам, протёр рукой небольшой участок стекла и прильнул к нему. Внутри было достаточно светло, но обзора хватило лишь на то, чтобы увидеть напротив двери узкую кладовку с лопатами и мётлами, да какую-то тумбу с аппаратурой и проводами, судя по кабелям связанную с электрогенератором. Пришлось подвинуться правее и снова очищать смотровое окошко от налёта. Теперь удалось, левее тумбы, разглядеть часть топчана, накрытого пледом, и ноги лежащего на нём человека в форменных штанах, обутых в берцы. Перехватив на всякий случай поудобней гвоздодёр, Михаил медленно открыл дверь. Осторожно, выхватывая буквально по кусочку попадающее в поле зрения окружение обстановки, вошёл. Мужчина в форме охранника на топчане шевельнулся, намереваясь перейти в сидячее положение. Его правая рука при этом скользнула вниз, где вдоль топчана примостился железный ломик. Взгляды встретились. Михаил, не ожидая сам от себя прилива положительных эмоций, обрадовано вскрикнул:

– Максимыч живой!

– Живой, да не совсем целый. Дверь только закрой, а то шумит и пованивает оттуда. Генератор молотит, сам слышишь.

– Рассказывай, что и как?

– Погодь, сначала за обвес на поясе поясни, – Максимыч указал рукой на кобуру.

– Поясню, куда я денусь. Но всё же ты первый. Что-то мне подсказывает, моё повествование займёт больше времени, а мне в картинку недостающий пазл сейчас вложить нужно.

Охранник выждал паузу, но прикинув одно к другому, и не получив никакой реакции на свой вопросительный взгляд, сказал:

– Да, что тут рассказывать. Ушёл от вас, сразу к Пете на КПП заглянул. Обменялись впечатлениями по утренним событиям.

– И?

– Лес в стороне, где окраина города должна быть, видел?

– Да. Но не переварил пока это.

– Вот и мы видели… Потом я коротко рассказал ему, что у вас с Андрюхой приключилось.

– А что Пётр?

– А он всё на головную боль жаловался, тошноту и сушняк. Выпил таблетку, не помогает. За неспешным разговором я не сразу заметил, как он в себя стал уходить, нить разговора теряя. Потом он с кресла встал, заурчал, схватил меня за руку и зубами в плечо впился. Глаза как у Андрея стали, два бельма нечеловеческих. На мне куртка накинута была, да и под ней тряпка. Не прокусил, падла, но защемил сильно. Не вырваться никак. Руками вцепился, не отодрать. Я ему от души в бубен и по корпусу прописал несколько раз, а ему хоть бы что. В общем, бодались с ним долго, помял он меня неслабо. Мне повезло, что я у выхода стоял, и дверь оставлена была приоткрытой. В конце концов, удалось его с разворота башней о косяк приложить. Он немного поплыл, я вырвался и сюда. В двух слова обрисовал картину старшему смены, Валерию Петровичу, ему так же кратко про вашего Андрея рассказал и прочее, что заметил. Он долго не задерживался в нашем кубрике, пошёл выяснять, что с Петей приключилось. Я предложил ему помощь, если что, но он дядька здоровый, сказал, что сам разберётся. То же на голову и повышенную жажду жаловался.

– Давно он ушёл?

– Минут двадцать назад, может больше. По идее должен был вернуться уже. Генератор тарахтит, мне тут толком ничего не слышно.

– С этим понятно, а с тобой-то что конкретней?

– Так говорю, сильно помял Пётр меня. Внутрянке моей досталось, пока с ним барахтались, руку пожевал сильно, тварь. С головой тяжело, периодически накатывает. Водички попил, да на топчан прилёг, дать требухе, потревоженной, покоя чуток.

На некоторое время возникла пауза. Михаил не стал томить собеседника и кратко поведал, что случилось с ним с того момента, как Максимыч покинул комнату персонала «Бандерольки». Его рассказ действительно оказался длиннее. Вопросов и комментариев не последовало. Максимыч переваривал полученную информацию молча. Михаил не стал ему мешать, а принялся разглядывать помещение для отдыха чоповцев.

Сделанная из двадцатифутового морского контейнера, внутренние размеры которого с округлением составляли в основании 5,9 на 2,3 метра и высотой 2,4, бытовка была достойна внимания. Внутренняя обшивка вагонкой с термоизоляцией «подъедала» ещё сантиметров по шесть с каждой стороны. Полезного объёма оставалось не так и много, но всё же кубрик для отдыха свободного от вахты выглядел вполне обустроенным. По левой стене от двери располагались: вешалка, стул, стол, маленький холодильник, над ним полка с электроплиткой и чайником. Окно, в которое Михаилу не удалось заглянуть снаружи, тоже располагалось с этой стороны, примерно по центру. Дальняя стенка представляла собой открытый стеллаж с несколькими полками. Часть из них была заполнена коробками и свёртками непонятного назначения. На одной из них лежали пачки с сухими продуктами и пара консервных банок. Рядом стояли две кастрюли, сковородка и ещё что-то из кухонной утвари, а справа, в соседней ячейке, выстроились несколько пластиковых 5-ти литровых бутылей с водой. В дальней части противоположной стены, за топчаном, находился нажимной рукомойник и раковина на тумбе.

Когда взгляд упал на топчан, Михаил отвлёкся от нехитрого интерьера, сосредоточив внимание на лежащем Максимыче. Тот выглядел неважно, хотя и старался держаться бодрячком. Это несколько напрягало. В голове промелькнуло: «Надеюсь, он не собирается терять рассудок?» Спрашивать вслух о самочувствии не стал, а решил немного понаблюдать. Некоторое время спустя, Михаил пришёл к выводу, что состояние чоповца всё же было обусловлено недавней трёпкой, которую ему устроил бывший коллега. На этот счёт имелись сомнения, поэтому он продолжил изучать содержимое бытовки, стараясь хотя бы краем глаза следить за охранником.

Таким образом, с Максимыча его взгляд переместился правее, где стояла тумба с аппаратурой и проводами. В правом углу, напротив входа, размещалась небольшая кладовка, отгороженная от прочего помещения листом толстой фанеры. В ней хранился хозяйственно-бытовой инструмент. Со стороны кубрика в верхней части отгородки был закреплён небольшой плоский телевизор. В центральной части потолка располагался брат близнец светильника из будки КПП. Закончив зрительную обзорную экскурсию, взгляд Михаила вернулся к столу, на котором ранее заметил портативную рацию в зарядном «стакане». Захотел расспросить охранника про девайс. Пока Михаил прикидывал, стоит ли его вообще сейчас тревожить, Максимыч сам привлёк к себе внимание. Хекнув и немного поморщившись, он с натугой поднялся и собрался на выход:

– Пойду, на ребят взгляну. Нужно своими глазами увидеть, что с ними приключилось, – сообщил чоповец.

– Взгляни, только ломик возьми с собой. С ним будет спокойней, – посоветовал Михаил.

Максимыч обернулся и подобрал с пола инструмент. Обычный стальной ломик, ухватистый, длиной около 1,3 метра и весом под 4 кг. С одной стороны заострение гранёное, с другой, что-то типа пешни узкой.

– Пожалуй ты прав, с таким аргументом в случае встречи с одержимым шансов отмахаться будет больше, – сказал он, опираясь на инструмент.

Пока охранник ходил смотреть на место недавних кровавых событий и трупы бывших коллег, Михаил запивал новый приступ жажды водой, налитой в подвернувшуюся чистую кружку из открытой пластиковой бутыли. Видно, что Максимыч до этого занимался тем же, потому как пластиковая 5-ти литровая ёмкость стояла открытой на полке, а скрученная крышка лежала рядом. Бегая взглядом по стеллажу, остановился на ячейке с продуктами, в частности, заинтересовали консервы. Скудный перекус вместо завтрака оптимизма не вселял. Желудок уже начал издавать соответствующие звуки. Одну банку поставил на стол, в кухонном инвентаре нашёл консервный нож, положил рядом. Подошёл к вешалке, зацепил на неё гвоздодёр, снял и отряхнул бейсболку, повесив на крюк поверх форменной куртки. Судя по размеру, это была одежда здоровяка. Вспомнил о своём желании помыть руки и, вообще, умыться. Отправился в угол к раковине. Тут всё было устроено просто и без изысков, зато функционально. Давно Михаил не сталкивался с подобным. Заливаешь сверху воду хоть холодную, хоть горячую, закрываешь крышку, снизу толкаешь выступающий вниз запорный штырь-клапан и получаешь нужный ручеёк. Простейшая, архаичная, но удобная штука, когда полить на руки некому. Качественно ополоснул лицо, смывая пыль и песок, шумно отфыркиваясь, потом долго мылил руки. После водных процедур как будто немного отпустило. Голова по-прежнему была тяжёлой, но дышать стало легче. Пока приводил себя в порядок, в бытовку вернулся Максимыч. Пристроил ломик на своём месте и молча проследовал к топчану.

– Вещай, чего увидел, – обратился к нему Михаил, когда охранник сел.

– Всё, как ты и сказал. Валерий Петрович после того, как ушёл отсюда, в тварь обратился, – ответил Максимыч.

– Думаю, не сразу. Походу он, будучи ещё человеком, с бывшим Петей на входе в КПП сцепился.

– Возможно. Однако если бы он не вышел, а тут обернулся в безумца. Ну, даже не знаю тогда, с кем бы ты сейчас говорил, – задумчиво сказал охранник.

– Что ещё заметил?

– Нового, кроме двух холодных с бельмами вместо глаз, вроде ничего.

Михаил, показав на банку консервов, поинтересовался:

– Это то, что я думаю?

– Тушняк.

– Хлеб есть в этом доме?

– Найдётся.

Несмотря на подавленное настроение и не лучшее физическое состояние, Максимыч отнесся очень положительно к приёму пищи. На полке с продуктами он действительно нашёл полбуханки не свежего, но ещё вполне пригодного хлеба. Вскрытую банку тушёнки разогрели на электроплитке. Вскипятив воду в электрочайнике, приготовили растворимый кофе. В процессе трапезы Максимыч на пальцах объяснил основные моменты для работы с рацией. Упомянул, что аппарат имеет 16 забитых через программу на компьютере каналов и что сейчас оба устройства выставлены на второй. Показал, как включать и выключать, делать громче или тише, куда нажимать, чтобы говорить, и как менять предустановленную частоту. Оценил по индикации заряд обоих портативных девайсов, сообщив, что для ведения коротких и не частых переговоров в течение дня его хватит. Допив кофе, Максимыч встал и направился к выходу, прихватив с собой ломик.

– Пойду, генератор вырублю, а то мы с тобой тут как два тетерева глухих в период токования, да и выхлопом от него сюда тянет, – обернувшись, сказал он.

– Хорошее дело. С тобой схожу, и давай перед обесточиванием сперва шлагбаум вверх поднимем.

Сняв с вешалки гвоздодёр и надев бейсболку, Михаил вышел следом за охранником. Свернув направо, быстро оказались в будке КПП. Михаил указал на зарядный стакан и лежавшую в углу на подоконнике сумку.

– Это Петра была. Вытряхивай, смотри, что надо. Ему она, увы, больше не потребуется, – сказал Максимыч.

– Себе тоже что-нибудь подбери. Ломик хорош, но не всегда удобен. У нас на складе, возможно, стоит посмотреть замену, но так навскидку, не скажу. Фонарик в чехле и баллончик с газом у Петра на поясном ремне остались. Сильно всё заляпано кровью. Без воды и тряпок лучше не трогать.

Максимыч никак не прокомментировал сказанные слова. Молча нажал кнопку на блоке управления шлагбаумом, подняв его в вертикальное положение, после чего ушёл выключать генератор. Михаил положил гвоздодёр на столешницу-подоконник и стал разбираться с содержимым сумки. Во внешнем отделении, закрытом молнией, обнаружил связку ключей, проездную магнитную карточку для оплаты проезда в общественном транспорте и небольшой многофункциональный складной ножик из разряда дешёвых, но полезных. Ключи и карточку выложил, подобие компактного мультитула – оставил. В основном отделении, так же закрывавшемся на молнию, оказалась пара книжек, из серии «почитать в дороге». Собрался выложить, не глядя на обложки и не вдаваясь в подробности, но тут его внимание переключилось на небольшой термос из нержавейки. Михаил открыл его и принюхался. В нём находился ещё тёплый ароматный чай, налитый под пробку. «Полезная может оказаться вещь», – решил он, закрывая и возвращая на место ёмкость для хранения горячих и охлаждённых напитков. Зарядный «стакан» рации со шнуром и адаптером следом поместились рядом. Застегнул сумку, приспособил длину ремня под себя и, накинув на плечо, вышел из будки контролёра. Тарахтенье генератора слышно уже не было. Максимыч с ломиком на плече подходил к КПП.

– Пойду, подгоню поближе машину, – Михаил махнул, рукой указывая на фургончик.

– Давай, а я пока в кубрике посмотрю, чего есть из полезного, – ответил охранник.

Спустя некоторое время, Михаил припарковал Ларгуса рядом со входом в бытовку и занялся переноской в багажный отсек ранее сложенных на переднее пассажирское сиденье вещей, не забыв про шестилитровую канистру с питьевой водой, поставленную на пол. В этот момент из переделанного контейнера выглянул Максимыч и махнул рукой, привлекая к себе внимание:

– Ты говорил, что пакеты прихватил? Бери несколько штук, пойдём фонарик вытаскивать, – сказал он.

– Хорошо. Воду с собой захвати, – откликнулся Михаил.

– Уже взял, – Максимыч показал на ополовиненную открытую 5-ти литровую пластиковую бутыль, стоящую на ступеньке.

Бросив сумочку между передних сидений и взяв полиэтиленовые пакеты, Михаил, не расставаясь с гвоздодёром, двинулся в сторону тела того, кого ранее звали Пётр. Туда же направился и охранник. Что примечательно, он так же не расставался со своим ломиком. Максимыч дошёл до места первым. Поставил в сторонке бутыль, бросил рядом ветошь, аккуратно положил инструмент на землю и жестом попросил пакеты. Получив требуемое, два надел на берцы, обмотал и закрепил вокруг голени, а в третий засунул руку.

Солнце забралось высоко и припекало по-летнему. Разлитая кровь загустела и частично впиталась в песок, покрывавший асфальт. «Контролируй обстановку», – попросил Максимыч, приблизившись к телу распростёртого коллеги. Стараясь не смотреть в лицо трупа, превозмогая тошнотворные запахи, он расстегнул, используя пакет как перчатку, поясной ремень и рывками стал его вытягивать. Не сразу, но получилось, после чего сильно испачканный элемент экипировки полетел в сторону оставленной бутыли с водой и ветошью. Пока подбирал фонарь и футляр с баллончиком газа, чоповец несколько раз был на грани отрыгнуть недавно употреблённую пищу, но сдержался. Дальше была не сложная, но неприятная работа, требовалось всё отмыть. Вдвоём управились быстро. Изделия из кожи нуждались в просушке, для чего их закинули в фургончик, закрепив в грузовом отсеке, затем мужчины вернулись в бытовку. Максимыч посетовал на приглянувшийся ему инструмент:

– Всем хорош ломик, но с ним всегда одна рука занята.

– Хочешь крепёж за спину? – поинтересовался Михаил.

– Было бы не плохо, – задумавшись, ответил охранник.

– Чехол на перевязи глубиной немного больше 1/2 длины инструмента нужен будет, – озвучил свои соображения водитель-экспедитор.

– Почему на 1/2, а не 2/3? – последовал вопрос.

– Если глубоким сделать, руки не хватит из-за спины железку достать. 2/3 хорошо, но общая длина ломика где-то метр тридцать. Для нормальной фиксации больше половины его должно быть в своеобразных ножнах, ну или крепеже. Будет неудобно вытягивать – придётся чехол укорачивать или придумывать что-то другое, – сказал Михаил.

– Ну, не знаю, сработает ли такая схема, да и непонятно, из чего такой футляр ваять, – со скепсисом отреагировал чоповец.

– Удастся найти пластиковую трубу с толстыми стенками, в которой ломик не будет, как карандаш в стакане болтаться, и всё упростится. Её легко проплавить, чтобы потом крепить нижнюю заглушку и подвес из капронового шнура. Саму сбрую можно из автомобильного троса сделать.

– С заглушкой нижней всё равно повозиться придётся, а то инструмент на улицу в неподходящий момент выйдет, – проворчал Максимыч, вкладывая в слова определённую долю сомнений о предложенной идее в целом.

– Не идеальное решение, так, мысли вслух, что мы можем на коленке изобразить. Расскажи лучше, что в бытовке полезного подвернулось. Я вот ещё пару чистых пакетов захватил. Есть что в них положить?

– Кроме зарядки для рации, еды и воды, если только аптечку. Вон она, типа автомобильной, на полке лежит. Правда в ней, кроме жгутов и бинтов с пластырем, нет ничего, – сообщил охранник.

– Просвети, а что тут помимо нашей конторы есть на территории? – спросил Михаил.

– Я не особо посвящён в детали, но левый склад целиком оптовик занимает. Что-то с текстилем связано. От простыней и наволочек до ковров. Могу ошибаться. По второму корпусу, где ваша контора дальнюю часть занимает, тут вообще непонятно. Одно время сетевики тёрлись с промтоваркой для своих точек, потом вроде съехали, и ребята, занимающиеся линолеумом и паркетной доской, обосновались, ну и декоративные панели с дверьми у них, то же были.

– То есть рассчитывать там найти для нас полезное не стоит? – не столько спросил, сколько резюмировал Михаил.

– Думаешь, много таких, как у нас, в тварь обратившихся, вокруг бродит? – спросил в свою очередь Максимыч, выдержав некоторую паузу и переводя тему разговора.

– Кто ж их считал. Думаю, надо уезжать отсюда и не с голыми руками.

– Ну, так аргументы, какие никакие, у нас имеются. – С этими словами охранник показал в сторону их железа и кобуры с пистолетом.

– А если таких, как Петя или Андрей несколько будет? Патронов мало. И даже встав, спина к спине, не много намашем. Сначала свалят одного, потом другого. Да и что мы знаем об этих тварях, чтоб выводы делать? По сути, мы видели только тех, кто у нас на глазах обернулся, и движет ими голод.

– Что предлагаешь? – спросил Максимыч.

– Намутить болтушку из горючки и масла в стеклянную тару с тканевым фитилем. Сделать хотя бы несколько таких бутылок, на случай, если напоремся на группу тварей. Не панацея, да и при себе такой коктейль иметь не безопасно, но так у нас будет шанс.

– Устанем тару подходящую искать, остальное всё и сам обозначил, – прокомментировал охранник.

– Значит, нам сейчас пока не стоит далеко высовываться за периметр, – разведя руками, подытожил Михаил.

Разговор сам собой затух. Было о чём призадуматься. В процессе размышлений загрузили в пакеты еду, зарядку для рации, аптечку, несколько найденных в бытовке тряпок, взятых на ветошь, и даже найденный рулон туалетной бумаги. Приготовили с собой три 5-ти литровые бутыли с питьевой водой. Из полезного попались на глаза две одноразовые зажигалки, коробок спичек, катушка чёрной капроновой нити с закреплённой в ней иголкой. Из кухонной утвари Максимыч, за неимением лучшего, прихватил нож с относительно прочным лезвием. Замотал в полотенце и со словами «если что, будет, чем колбасу порезать» закинул к прочему. Михаил, увидев это, ничего не стал говорить товарищу по несчастью. Он вдруг осознал, что пока они с Максимычем остаются в своём уме и человеческом обличии, то действительно становятся таковыми. «Выверт судьбы? Злой рок? Не важно…» – отогнав отвлекающие от решения непосредственных задач мысли, мужчина занялся укладкой и фиксацией припасов в грузовом отсеке Ларгуса. Потом, взяв складной нож из сумочки, направился к вешалке, с висящей на ней курткой здоровяка. Максимыч заметил это и полюбопытствовал:

– Что задумал?

– Кусок ткани нужен. Вот смотрю, подойдёт или нет.

– Куртку на ветошь хочешь распустить?

– В качестве одежды она нам не нужна, а вот сделать от пыли шейный платок, возможно, сгодится.

– Ты это серьёзно?

– Вполне. Вместо респиратора от взвеси в воздухе поможет, а если пропитать, так и от запахов гари. Я бы ещё очки какие-нибудь, типа лыжных, прихватил, но ничего похожего не видел, – сказал Михаил.

Потрогав ткань, счёл её грубоватой, и всё же вырезал со спины кусок более-менее прямоугольной формы, размером примерно 30 на 40 сантиметров. Ощупал подкладку. Её ткань была тоньше, но весьма специфической. Немного подумав, вырезал кусок и из неё. Охранник со скепсисом посмотрел на результат и не удержался от комментария:

– Так себе получилось.

– Не спорю, но завязать хватит. За ненадобностью можно и в карман засунуть. Может что-то поприличней подвернётся потом.

– Как предлагаешь действовать? – спросил Максимыч.

– Вариантов вижу два. Первый – наведаться к нам на склад, на предмет выявления полезностей. Второй – выдвигаться за территорию для короткой разведки. Заглянуть на автозаправку, посмотреть, как там дела обстоят. Возможно, на ней или по пути встретим людей, сохранивших человеческое обличие. Есть встречные идеи?

– Надеяться на помощь со стороны не приходится. В целом, согласен. Но есть ряд добавлений.

– Озвучь, – попросил Михаил.

– Не думаю, что сейчас стоит тратить время на поиски оружия против переродившихся в тварей людей в пределах этой базы. В лучшем случае найдём ещё один ломик или что-то подобное. С другой стороны, возможно, нам сюда придётся вернуться. Хоты бы для ночёвки. Вода и еда в некотором количестве тут остались, генератор запустить не проблема, – сказал Максимыч.

– Что-то смущает? – перебарывая подкативший приступ тошноты, поинтересовался Михаил.

– Да. Мы не можем закрыть эту территорию, покинув её. Этот объект постоянного присутствия смены охраны, иного в него не закладывалось изначально. Проходной с дверью, отпираемой дистанционно или с ключа, нет. Ворота с брелка не откроешь, впрочем, однозначно утверждать не буду, просто не знаю, но даже если и есть, то без электричества это ничего не даст. Оставлять же работающим генератор плохая идея. Кстати, механически створку можно воротком потихоньку двигать с внутренней стороны.

– Как нам это может помешать? – спросил Михаил, отпивая очередной глоток воды из кружки.

– В вылазке, никак. По возвращению – может.

– Имеешь в виду незваных посетителей с нечеловеческими глазами?

– Оно самое, – утвердительно сказал охранник, сопроводив слова кивком головы.

– Можно поставить контрольки на проезде и дверях, чтобы не нарваться. Думаю, ты лучше меня понимаешь в этой теме.

– Это бы я и так сделал. Не сложно простейшие сторожки из подручных материалов сварганить и не заморачиваться особо с их маскировкой. Обезумевшие действуют на рефлексах грубо и прямолинейно.

– Пусть так, но мы же не можем быть вдвоём и там и тут, либо придётся разделиться.

– Разделяться плохой вариант. Я просто озвучил опасения, не более. В любом случае стоит взглянуть, что за лес под боком образовался, и куда делась городская окраина, и вообще есть ли какие-то следы от города. Мне стало немного легче, небольшая вылазка на машине будет вполне по силам.

– Тогда собираемся. Сам хочу вблизи на это посмотреть, – поддержал Михаил.

– И последнее, хочу дать совет. Мы пока не знаем, что за забором складской базы и есть ли сохранившие рассудок люди поблизости. Выброс неизвестной заразы наверняка зафиксирован. Наше появление на границе карантинной зоны может быть встречено враждебно. Так вот совет, не свети оружием в непонятной ситуации. В идеале спрятать ствол, но так, чтобы можно было воспользоваться. И ещё, нам не стоит демонстрировать кому-либо угрозу жестами или иным способом. Лом в руке тоже может сойти за неё, – сказал Максимыч.

– Думаю, ты излишне перестраховываешься, хотя определённая логика в твоих словах есть. Пожалуй, сниму обвес и уберу в сумочку. Запасной магазин в карман рубахи закину, вместо смартфона, а ствол подготовлю к стрельбе и на предохранитель поставлю. Понимаю, что техника безопасности, патрон в стволе и всё такое, но тут без вариантов. С ломиками, даже не знаю… – Михаил замолчал на несколько секунд, потом продолжил. – От их вида нормальный человек шарахаться не должен, ну а если на какой блокпост выйдем, то для бойцов на нём эти железки не угроза. Пока не ушли, глянь тряпку нормальную, чтобы было чем лицо замотать, если пылюга поднимется.

– Вафельное полотенце от рукомойника заберу. Пока не разжился торбой, в твою сумку засунем, – отреагировал на последнюю фразу Максимыч.

– Бытовой вопрос один остался. Хочется пить, но и отлить хочется ещё больше.

– Не проблема вовсе. Где вода знаешь, кружка на полке, а удобства за генератором. Там кабинка биотуалета стоит, на обычный крючок закрывается. Сам туда хочу заглянуть, – сообщил чоповец.

Далее мужчины начали действовать по намеченному плану. Немного пришлось повозиться, когда свои ломики приспосабливали в машине. Наконец, можно было выезжать за ворота, но в последний момент решили, что не помешает установить «сторожок» и на дверь «Бандерольки». Поэтому Михаил поехал сначала к ней. Выбираясь наружу, услышал вопрос Максимыча:

– Валера точно не очухается?

– Не знаю, когда я уходил, вёл себя тихо. Можем проверить, – ответил Михаил.

– Лучше проверить, так будет надёжней. Если обезумевший ещё жив, шум поднимет. Тела перемещать, так понимаю, не будем?

– Нет, хотя те, что у КПП, всё же стоит, если мы вернёмся. На таком тепле они скоро засмердят, – с этими словами Михаил достал фонарик, в правую руку взял гвоздодёр и направился внутрь клиентского зала. Максимыч с ломиком пошёл следом.

Внутри было темно и тихо. Световой луч разрезал узким конусом мрак, дверь подпёртая стулом была по-прежнему закрыта. Не растягивая процесс в томительных колебаниях, Михаил убрал стул и открыл дверь. В нос ударил неприятный запах, картина внутри помещения не поменялась. Два бездыханных тела, переживших странные метаморфозы, лежали на полу. В свете луча фонарика Михаил рассмотрел травму на затылке бывшего коллеги, через которую вытекло много тёмной крови. Разбитая голова одержимого добавки не требовала. Спутник то же взглянул на оба тела. Потом подошёл к буфету, забрал запечатанную литровую бутылку минералки без газа и три пачки крекеров. С нижней полки взял несколько новых пакетов, в один из них сложил всё подобранное. Подойдя к выходу, кивком головы предложил покинуть помещение. Более не задерживаясь, отправились на улицу. Максимыч приспособил контрольную щепку у входной двери и мужчины погрузились в машину. Взятые с собой пакет с крекерами и бутылку минералки Максимыч сразу распечатал.

Михаил, молча, тронулся и направил медленно машину на выезд. Выкатившись за ворота, фургончик остановился. Какое-то время осматривались каждый со своей стороны. В обозримом пространстве опасности не обнаружили. Водитель заглушил двигатель и, не вынимая ключа из замка зажигания, вышел на улицу. Спутник то же выбрался, продолжая оглядываться. Большая часть машин, вынужденных некоторое время назад остановиться из-за тумана, а потом и налетевшей песчаной бури, уехали. Как далеко и насколько успешно, не известно. Те же, что остались стоять на дороге, оказались довольно далеко. Михаил разглядел четыре справа и две слева. Из-за слоя песка, пыли и мусора сразу нельзя было разобрать, что это за авто. Главной же точкой притяжения внимания оказались лес и отсутствие хоть какого-то напоминания об окраине города. Максимыч первым отвлёкся от разглядывания панорамы. Негромко сказав «следи», направился к воротам, шаманить с раскладкой веточек, палочек, камешков и различного мусора в проезде. Предполагалось, что при помощи такой нехитрой «следовой полосы» они смогут заметить в случае возвращения, посещал ли территорию посторонний.

Тем временем Михаил переключился на последовательное изучение обстановки. Повернувшись в сторону складской базы, вёл взгляд, начиная от проезда и далее вправо, вслед уходящего в перспективу забора. Внешнее ограждение территорий, как и пространство между ним и объездной дорогой, забирало влево. Ширина своеобразной полосы отчуждения тоже менялась, но меньше двадцати метров, не составляла. До ближайшего въезда на территорию соседей отсюда было метров 250, а то и больше. Ворот не видно из-за изгиба ограды. Запылённое и присыпанное песком дорожное покрытие сливалось с ландшафтом, выделяясь лишь тем, что на нём отсутствовали трава, кусты и обычные неровности. В голове Михаила всплыла фраза одного из знакомых, применительно к подобному эффекту: «Палитра идентична, но текстура другая». Тут же её сменила более приземлённая мысль: «При недостаточной видимости на скорости по такой «текстуре» можно будет уехать в «идентичную», и не заметишь как…» Сделав себе мысленную зарубку, Михаил перевёл взгляд правее, на две обездвиженные машины. До первой было метров 150. Это оказался запылённый и замусоренный фургончик, типа его Ларгуса. За ним, что-то непонятное. Судя по форме и высоте какой-то небольшой грузовичок или автобус. Не заметив рядом человеческих фигур, посмотрел за дорогу. Там картинка не поменялась. Кусты, чахлые деревья, насыпь, местами просматривающееся железнодорожное полотно. В общем, ничего выдающегося и нового.

Солнце припекало. Воздух был насыщен испарениями влаги, исходящими от толком не оттаявшей земли после зимы. Несколько оттепелей успели согнать снег, но в затенённых и глубоких местах слежавшихся сугробов хватало. По крайней мере, так было, пока не случилось странное событие. Сейчас Михаил видел только большие лужи, в которых изредка попадались на глаза плавающие льдинки. Повернувшись, он посмотрел на объездную дорогу, уходящую вправо от проезда к складу «Бандерольки». В относительной близи ничего достойного внимания, зато на заднем плане стоял незнакомый лес. Чем правее сдвигался взгляд, тем линия из верхушек деревьев становилась выше. Потом образовывался некий провал. Проследив направление железнодорожных путей, отблёскивающих местами на солнце, Михаил понял, что железка идёт к нему и полностью пропадает из вида. Расстояние не позволяло разглядеть, заходят пути в лесной массив или обрываются перед ним. «Навскидку здесь чуть больше километра…» – подумал мужчина и переместил взгляд вправо. На удалении около двухсот метров замерла легковушка, дальше ещё одна, следом за ней, на весьма приличном расстоянии, какой-то фургон и ещё что-то, похожее на автобус. Все в песке и пыли, человеческих фигур рядом нет. Визуальная ширина объездной сужалась тем больше, чем дальше он старался её рассмотреть. Автомобильная двухполоска тоже упиралась в разрыв между деревьями примерно на том же расстоянии, что и железка, и вроде как даже имела продолжение в прямом направлении. В памяти Михаила услужливо всплыла картинка, много раз виденная с этой точки обзора. От поворота на склад «Бандерольки» автодорога шла параллельно ж/д путям примерно 1,3 километра, сворачивала вправо и выходила на перекрёсток с трёхполосным шоссе, идущим из города через путепровод сквозь промзону в область. Выбросив картинки воспоминаний из головы, мужчина сконцентрировался на том, что видит сейчас. Правее от автодорожного полотна лес тянулся довольно далеко, потом верхняя линия деревьев понижалась и пропадала из виду. Внешнее ограждение территорий промзоны заканчивалось, не доходя до деревьев. Получалось, что пропал не только город, но и кусок промзоны, а оставшийся фрагмент забора огораживал только три складские базы. На соседней располагались корпуса бетонных ангаров, таких же, что сейчас были рядом, только вот проезд к ним преграждали закрытые ворота. Две следующие были больше по размерам, но из-за расстояния и ракурса не выходило рассмотреть, открыты сейчас въезды к ним или нет.

От дальнейшего созерцания «нестыковок» отвлёк Максимыч. Подойдя к фургончику, он кивнул, давая понять, что закончил, и сел в машину. Михаил устроился за рулём, запустил мотор, тронулся с места, по привычке, включив правый поворотник. В его и без того тяжёлой голове творился сумбур.

Вылазка

Машина катилась медленно по дороге, оставляя за собой небольшие клубы пыли. Объехав, ближайшую легковушку Михаил притормозил.

– Смотреть будем? – обратился он к спутнику.

– Будем, только я сам. Через грязные стёкла там ничего не видно, дайка твою метёлку.

– Скорее это щётка или смётка. Она в багажном отсеке, в пакете лежит. Достать?

– Не нужно. Не глуши движок, следи просто за обстановкой, – продолжая говорить, Максимыч стал выбираться наружу, потом через боковую дверь фургончика достал нужный инструмент и направился к стоявшему чуть позади автомобилю, основательно запорошенного песком и мелким мусором. Проделав несколько манипуляций щёткой со стёклами легковушки, он достаточно быстро вернулся:

– Поехали. Помогать там некому, если только прибить и поискать что-то полезное.

– Когда ты стал смёткой там по стеклам махать, машину явно качнуло, я по зеркалам заметил.

– Переродившийся в тварь за рулём пристёгнутый сидит. Он дёрнулся, когда меня увидел, – пояснил охранник.

– У следующей притормаживать? – поинтересовался Михаил.

– Не уверен.

– Ты фигуру слева от грузового фургона впереди видишь? У него ещё водительская дверь немного открыта.

– Отсюда, нет. Давай остановимся от него метров за пятьдесят, – предложил Максимыч.

Михаил объехал попутно стоящую легковушку и, не доезжая до грузовика, затормозил. Слева от машины стоял мужчина, перекатываясь с пятки на носок и обратно, повёрнутый корпусом в противоположную сторону. Среднего роста, обычного телосложения, в демисезонном комбинезоне с каким-то логотипом на спине. На голову надета тонкая вязаная шапочка. Услышав звук приближающегося мотора, незнакомец начал разворачиваться, и стало ясно, что это переродившийся. Михаил заглушил движок, поправил, переброшенную за голову лямку сумки, кинул взгляд на соседа. Мужчины молча вышли из авто, вооружились каждый своим инструментом и выдвинулись по дороге вперёд. Существо в человеческом теле направилось навстречу дёрганными, плохо синхронизированными движениями, урча и протягивая руки. Максимыч перехватил поудобнее ломик и сказал: «Я начинаю, ты страхуешь. У тебя гвоздодёр короче, с боку старайся обойти». Отведя руки с инструментом для удара, мужчины приблизились к медленно ковыляющему существу. Когда до обезумевшего оставалось около пяти метров, Максимыч вышел вперёд, привлекая внимание на себя. Михаил не сводил глаз с переродившегося, отслеживая действия спутника. Чоповец подобрался для удара, но тут тварь резко дёрнулась в его сторону. Ломик охранника вместо головы попал по верхней части плеча. Существо качнуло, левая рука обвисла, по инерции оно сделало пару шагов, поворачивая голову в сторону обидчика. Михаил воспользовался моментом. Быстро сократил дистанцию и сильным ударом в затылочную часть проломил твари голову. Обмякшее тело упало на дорогу, подняв пыльное облако. Конвульсивные движения конечностей и вытекающая тёмная кровь из раны сообщили всем заинтересованным, что с этим переродившимся покончено. Максимыч вытер выступившую испарину на лбу, оперся на ломик и, глядя на валяющееся тело, сказал:

– Резкий, падла.

– А сначала шкандыбал как инвалид, – заметил Михаил и спросил. – Как думаешь, есть в кабине ещё кто?

– Пойдем, проверим, – предложил охранник.

Мужчины пошли к приоткрытой водительской двери, обходя её по дуге.

– Максимыч, страхуй, – Михаил левой рукой распахнул дверь, сжимая правой гвоздодёр, и спустя секунду констатировал очевидное: – Никого.

– Кабину глянешь на полезное?

– Ну, раз уж я почти в ней, конечно, – с этими словами Михаил залез внутрь кабины грузовика.

Первым на глаза попался смартфон водителя, вставленный в держатель на панели, включённый в режиме навигатора. Значки сотовой сети и приёма сигнала от спутника были неактивны. В кабине Газона Некст, а именно этой маркой оказался грузовик, особо куда-то складывать полезные в дороге устройства и вещи места не было. Это упростило задачу. Небольшая сумка из брезентовой ткани с клапаном на застёжке лежала на пассажирском сиденье. Разбираться с содержимым Михаил не стал. Подхватив находку за ремень, он протянул её Максимычу, подошедшему к дверному проёму:

– Посмотри сам, что нужно – забирай. Сумка не большая, но вроде годная.

– Сейчас гляну. Есть что ещё?

– Ничего. Ключей нет, наверно, они в кармане у того тела, что сзади валяется, остались, но нам этот агрегат без надобности. В будку фургона хочу заглянуть, – ответил Михаил.

– Хорошее дело. В сумке, кстати, кроме пары бутербродов и начатой бутылочки газировки ничего полезного, – сообщил Максимыч.

Михаил выбрался из кабины, направляясь к машине сзади. Распахнутая дверь фургона представила обзору мужчин его нутро. Там оказались какие-то строительные смеси в мешках на паллетах. Вникать не стали, вернулись в Ларгус.

– У автобуса вроде никто не топчется, – сказал Михаил.

– Да и я не видел, – подтвердил чоповец.

– Проверяем?

– Давай, только осторожно. Подъедешь, за ним встань.

Не спеша и не поднимая много пыли, фургончик подкатился к автобусу, встав сзади метрах в десяти. Сквозь грязные задние стёкла было плохо видно, есть ли кто в салоне. Мужчины, прихватив свои железные аргументы, обошли его слева. В передней части салона угловатыми несуразными движениями пыталось перемещаться существо в человеческом теле. Не сговариваясь, спутники развернулись, возвращаясь в свою машину.

Максимыч прокомментировал увиденное:

– Переродился водитель.

– Да, и похоже, он там один, – согласился, дополняя спутника Михаил.

– Автобус-развозка от предприятия, ехал в город, своих забирать. Я его часто видел.

– Я тоже встречал. Ворота соседей, кстати, закрыты.

– Ага. Есть ли кто там нормальный, не поймёшь. Зато, на следующей базе ворота открыты, до них тут по прямой метров сто. Но я в их проёме никого не вижу и движений не заметил, – сказал Максимыч.

– Поедем дальше? Лес совсем близко, метров 400, – поинтересовался Михаил у спутника.

– Поедем. Только ты туда не заезжай, нужно осмотреться и прикинуть, стоит ли соваться. Не было тут ничего подобного раньше.

Мужчины вернулись в фургончик, водитель сел за руль, запустил мотор. Машинально кинув взгляд в левое зеркало заднего вида, объехал автобус. Неспешно Ларгус добрался до кромки леса. Въезд на последнюю базу, расположенную с этой стороны объездной, был закрыт массивными воротами. С её территории внимание к себе никто не привлёк, поэтому спутники сосредоточились на невиданном ранее. Автомобиль не докатился до необычного стыка двух участков земли метров десять. Михаил заглушил двигатель, взял гвоздодёр и выбрался наружу.

Было тепло, пахнуло свежестью леса и зелени. Глаза рассматривали большой массив смешанного типа деревьев. Лёгкий ветер шевелил растительность. На его незримые прикосновения она отзывалась шелестом листвы и плавными движениями веток и стеблей. На открытых местах буйно росли травы. Справа негромко хлопнула дверь. Максимыч тоже выбрался из машины, чтобы осмотреться. Михаил сосредоточился на срезе почв, похожем на длинную трещину с осыпавшимися краями. Местами её было не разглядеть, а где-то образовалась приличная ступенька. Перевёл взгляд на асфальт. После странного стыка он продолжался, но совсем другого качества. Во-первых, дорога стала трёхполосной. Правый её край упирался в сточную канаву объездной и почву с прошлогодней пожухлой травой. Во-вторых, бросалось в глаза отличие по цвету, структуре и состоянию дорожного покрытия. Непонятно откуда взявшееся шоссе выглядело свежим. Место перехода имело ступеньку, возвышавшуюся с противоположной стороны минимум на пять-шесть сантиметров. Вертикальный срез для колёсной техники, особенно для легковушек, двигающихся на скорости, представлял собой препятствие, которое без последствий вряд ли бы удалось проскочить. В голове Михаила промелькнула мысль: «Штампованные диски от удара о такой «нежданчик» замять может». Вглядываясь в перспективу дороги, он не узнавал её: «Очень странно это всё. Как будто кусок другого незнакомого места рассматриваешь вживую, не покидая своего привычного островка» – подумалось ему. Спутник первым нарушил затянувшееся молчание:

– Как тебе вид, Михаил? – вдогонку охранник приправил вопрос забористым многоступенчатым выражением, где приличным было только «в» и «на».

– Ну, ты завернул. Если ты про местность, не узнаю её.

– Иногда без этого никак, – сказал Максимыч, сняв форменную кепку, приглаживая рукой короткий ёжик седеющих волос на голове.

– Есть такое. Ты направо глянь, как тебе забор обрезанный? – Михаил жестом руки продублировал сказанное.

Стык земель, уходящий вправо, перерезал железобетонное ограждение и всё, что было на его пути. Линии электропередач оказались разомкнуты. Провода крайних к границе опор легли на землю или свисали вниз.

– Посмотрел. Слева не лучше, железка превратилась, чуть ли не в тропу, – отреагировал чоповец.

Михаил повернулся в сторону железнодорожного полотна, и тоже высказал фразу на могучем и великом в непечатном формате. Продолжением путей была просёлочная дорога, уходящая в лес. Скорее даже колея, с пробивающейся по её середине травой.

Голова постоянно напоминала о себе болезненными ощущениями. Тут она потребовала сделать паузу. Михаил повернулся в сторону машины, позвав спутника жестом вернуться в авто. Однако Максимыч сначала подошёл вплотную к стыку автодорог и пальцами потрогал торец среза. Некоторое время что-то разглядывал и только потом вернулся к машине.

– Что там за бутерброды попались? Давай их глянем, – предложил Михаил спутнику.

– Давай.

Мужчины сели в машину, охранник извлёк из сумки, прихваченной в грузовике, два обычных бутерброда и бутыль с газированной водой. Еда немного взбодрила.

– Максимыч, что думаешь об этом?

– Не знаю, с какого конца мысль ловить, да и голова, как чугунная. Пьёшь и не напиваешься. Только ссать потом бегаешь. С едой тоже странно. Организму перекус вроде нормально зашёл, но тошнота периодически накатывает.

– Та же ерунда. Насчёт, отлить, спасибо что напомнил. Кстати, там лето, – сказал Михаил, указывая рукой на лес.

– Да вижу. На этой стороне считай уже тоже. Температура больше двадцати. Это немного проясняет сильный ветер, налетевший после светопреставления в тумане.

– И как же? – спросил Михаил.

– Не знаю, как куски разных территорий друг к другу попали, но то, что у нас было около плюс трёх, а у них, – кивок в сторону леса, – не меньше плюс двадцати пяти, очевидно. Отсюда вышел перепад давления.

– Откуда тогда столько песка на нашу голову прилетело?

– Песок наш, скорее всего. Посмотри, даже за тем забором, что обрезан, торчат большие кучи его и щебня. Видно покрытие площадки погрузочной переделать решили или ещё что строить собрались. По промзоне таких больших песочниц на территориях может быть ни одна и ни две. На ЖБИ сыпучки шло валом, чтобы бетонные плиты и блоки лепить. Ещё они бетономешалками много раствора возили под заказ. Того же песка горы уходили, – высказал свои соображения Максимыч.

– По наличию песка в промзоне, скорее всего, ты прав, непонятно другое. Мы попали в плотный вонючий туман и непостижимым образом оказались рядом с неизвестной местностью. Как это вышло, не знаю. Если в результате непонятного нам процесса склеились две территорий с разными температурами и атмосферным давлением, то почему такие завихрения возникли? По идее воздушный поток хлынул бы в одну сторону по аналогии с водосбросом. За зданиями или препятствиями, понятно, без них бы не обошлось, но то, что происходило в небе, больше походило на шторм, – рассуждал вслух Михаил.

– Намекаешь, что мог быть встречный поток? – спросил чоповец, посмотрев на водителя.

– Да, со всеми вытекающими. Пойду я всё же освобожусь от излишка жидкости в организме.

– И я тоже.

Спустя некоторое время мужчины, стоя рядом с фургончиком, в очередной раз оглядывали окрестности.

– Поедем на заправку? – спросил Михаил спутника.

– Почему туда?

– В магазине при ней что-то получше наших ломиков найти можно, да и много чего ещё. Возможно, кого-нибудь из нормальных людей встретим.

– Давай, а то время тикает. Пока светло, стоит выяснить, что вокруг нас творится, – сказал Максимыч.

Загрузившись в машину, водитель-экспедитор и охранник поехали обратно. На отрезке объездной до поворота на склад «Бандерольки» ничего нового не увидели и проскочили дальше. Несколько раз попадались стоящие машины, засыпанные мусором и песком. Рядом с одной из них, со стороны открытой пассажирской двери, стоял человек, невысокая женщина. Ещё издалека спутники заметили, что она перекатывается с носка на пятку и обратно. Когда подъехали ближе, дама проявила интерес к звуку мотора, развернулась и, дергаными движениями, заковыляла наперерез. Поддав газу, Михаил прибавил ход, чтобы не столкнуться с переродившейся. В зеркало заднего вида он наблюдал, как существо прошло вслед несколько метров и остановилось. Некоторое время спустя, мужчины миновали т-образные перекрёстки, от которых вглубь застройки уходили проезды. Лишь в одном из них на приличном удалении на глаза попался неподвижный автобус.

– Максимыч, от сетевой АЗС до АТП, где ты утром пост сдал, недалеко. После стоит туда заехать, – предложил Михаил, всматриваясь в окружающую обстановку.

– Дельная мысль, – согласился спутник.

К заправке подкатывались не спеша. Михаил скинул скорость до черепашьей, когда АЗС была в ста метрах прямой видимости. Сооружение, как и прочие, оказалось полностью обесточено. Покрытое песком с мусором оно резко контрастировало с тем, что мужчины видели до того, как попали в туман. Под длинным козырьком около трёх из четырёх имеющихся топливораздаточных колонок стояло по машине. Легковой корейский седан, с открытым баком и торчащим из него заправочным пистолетом, располагался ближе всего ко входу в торговый зал АЗС. Дальше от него стоял микроавтобус Форд Транзит. Шланг к его баку протянут не был. Третьим оказался Ларгус фургон с логотипом «Бандеролька» на борту. Крышка лючка доступа к горловине его бензобака тоже была закрыта. Чуть впереди машин стояли две человеческие фигуры, попеременно перекатывающиеся с пятки на носок. Одна из них показалась Михаилу знакомой: «Тот самый парень в кожанке, джинсах и фирменной бейсболке их компании, что встретился на выезде с АТП. Николай, вроде. Не уверен, он из новеньких, был…» – ворохом промелькнули мысли в голове. Вторым, точнее второй, была дама средних лет в добротной демисезонной куртке и джинсах. Судя по угловатым движениям, уже не человек. Сомнений не оставалось, перед ними пара существ алчущих чужой плоти. Сквозь запылённые витрины торгового зала заправки было видно как минимум ещё две фигуры недалеко от входной двери. Положение их тел говорило о том, что они кого-то ели. Максимыч то же впился взглядом в открывшуюся картинку, сказав:

– Заглуши пока. Нужно прикинуть, как быть.

– Ага, – Михаил повернул ключ в замке зажигания и остановил катившуюся на нейтралке машину.

– Вот, что я думаю. Тут вариантов вижу два, если не рассматривать вариант тупо уехать.

– Говори.

– Первый, дурной, но может сработать. Кавалерийский наскок. Влетаем на площадку заправки, разбираем по одной цели. На шум могут отреагировать и выйти переродившиеся изнутри. Дверь открывается наружу и не задержит их. Поэтому с первой парой нужно управиться быстро, чтобы встретить подоспевших из помещения. Далее проверяем зал, – сказал Максимыч.

– А второй? – не скрывая скепсиса, спросил Михаил.

– Подъезжаем к стоящей парочке, провоцируем их двинуться за нами. Оттягиваем их подальше и выводим из списка противников. Потом возвращаемся и встречаем оставшихся.

– Есть вероятность, что на нас вся замеченная четвёрка наведётся. Не получится так, что мы паровозик соберём?

– Согласен. Есть такой риск. С четвёркой тварей не хотелось бы связываться совсем.

– Тогда первый вариант выглядит предпочтительней. Хотя есть не маленький шанс нажить проблем и их может быть больше, чем нам удалось разглядеть.

– Озвучь своё виденье, – попросил охранник.

– Пускай они пока нас тут подождут, а мы сначала в АТП заедем, – предложил Михаил.

– Хорошая идея. Если мой сменщик человеком остался, и присоединиться не постесняется, так нас трое будет, – следя за изменёнными, сказал Максимыч.

Михаил снова запустил двигатель и направился по объездной дороге к автотранспортному предприятию. Краем глаза он видел, как две фигуры повернулись на звук проезжающей машины, сделали несколько шагов и остановились. Уезжая от заправки, он не сомневался, что в данный момент предложил лучшее решение. Количество противников и их диспозиция не давали гарантий, что стычка с ними пройдёт на условиях людей, сохранивших разум. Недавнее событие у грузовика было лучшей иллюстрацией этому. Когда немолодой чоповец взял инициативу на себя и попытался сам вырубить переродившегося, вышла промашка в прямом и переносном смысле. То ли нанесённые травмы бывшим коллегой и скверное состояние сказались, то ли непривычное оружие в руках не позволило попасть как надо, и тем не менее. Да, вместе они справились, но это не добавляло уверенности ни в себе, ни в спутнике.

Не наблюдая опасности и ничего подозрительного поблизости, Михаил остановил машину, прижавшись к обочине, сказав Максимычу, что ему нужно подумать. Возникла потребность разобрать в деталях стычку с водителем грузовика, переродившегося в тварь. Это могло помочь в выработке тактики действий против обезумевших с использованием подручных средств. Позади, на АЗС, их осталось сразу несколько, да и в других местах интереса был шанс наткнуться на группу изменённых, а ещё Михаил примеривал на себя, как на месте своего спутника поступил бы сам. Относительно оценки собственных действий иллюзий не было. Он лишь подскочил в нужный момент к твари, подставившейся под удар.

Михаил с головой погрузился в анализ недавней стычки. Прокручивая ситуацию, словно эпизод фильма, вспоминал, как они идут посередине покрытой слоем песка и мусора дороги, а навстречу от грузовика ковыляет переродившийся. Происходит сближение, Максимыч выступает вперёд, изготовившись для удара ломиком с правого плеча. Судя по замаху – целит в левый висок. Медлительный противник примерно такого же роста и попасть по его уязвимому месту кажется проще простого. Когда чоповцу остаётся ещё шаг, чтобы нанести сокрушительный удар, потерявший разум делает резкий встречный выпад. Песок и мусор на асфальте не обеспечили достаточного сцепления обуви измененного с дорогой, и было не ясно, достал бы он сразу до Максимыча или нет. На этом месте Михаил мысленно поставил эпизод из воспоминаний на паузу: «Выходит, что медлительные переродившиеся могут ускоряться и делать бросок» – подумал он, и снова сосредоточился на деталях события.

Максимыч не стал отскакивать, а помогая себе скруткой корпуса, нанёс удар, стараясь скорректировать его в процессе. В результате попал вместо головы по плечу и частично вывел левую руку существа из строя. Возможно, сломал в ней кости, но тварь никак не отреагировала на боль. Всё, чего смог достичь чоповец, это сбить траекторию встречного выпада и полностью сосредоточить внимание на себе. Михаил снова «встал на паузу», а в его голове проскочил ворох мыслей: «Не чувствуют боли. Накоротке ломик бесполезен. Запоздай я со своим гвоздодёром, и Максимычу было бы не избежать тесного общения с тварью. Спутнику нужен второй убойный аргумент, покороче. Мало, слишком мало мы узнали про изменённых…» – вернувшись в окружающую действительность, мужчина запустил мотор.

– Отвис? – поинтересовался Максимыч.

– Да. Нужно нам что-то иное в качестве ближнего оружия против тварей подыскивать.

– Согласен. Сейчас пользуем, что имеем. Может на территории АТП чем разживёмся?

– Посмотрим, – Михаил притопил немного газу, отпуская сцепление. Машина тронулась, стала разгоняться, оставляя за собой шлейф пыли.

Ехали не спеша, внимательно осматривая дорогу и всё прилегающее к ней. Проезжая немногочисленные отвороты к въездам на отгороженные территории, за обстановкой следили особенно тщательно. Какой-либо активности на глаза не попадалось. Около одних из ворот привлёк внимание небольшой грузовичок, стоявший передом к ним. Автомобиль был присыпан песком и мусором, как и всё вокруг. Никого рядом не было, отпечатков следов то же. Проверять, есть ли кто в кабине, не стали. Некоторое время спустя без происшествий преодолели оставшееся расстояние до въезда в знакомое АТП. Михаил остановил машину перед закрытыми воротами, прижавшись вправо. Взгляд наткнулся на таблички, приделанные к стене. На одной из них значилось: «Автотранспортное предприятие №5». Посмотрел левее ворот на небольшой порожек, укрытый песком, и дверь проходной КПП. Отсутствие следов у входа обнадёживало. Михаил заглушил мотор, ключ убрал в карман рубахи, взглянул на соседа:

– Пошли?

– Угу, – Максимыч кивнул в ответ.

Прихватив ломики, приблизились к двери, прислушались, спустя несколько секунд, зашли в проходную. За стеклом помещения контролёра увидели и услышали сменщика Максимыча. Когда-то это был человек лет тридцати, высокого роста и крепкого телосложения. Сейчас на визитёров уставились бельма твари в человеческом теле, одетой в стандартную униформу ЧОП «Редут» чёрного цвета. Существо отреагировало на вошедших мужчин громким урчанием. Пытаясь дотянуться до вожделенного мяса, оно просунуло руки через открытое окошко для документов, лбом упираясь в стеклопакет. Михаил оценил диспозицию и обратился к спутнику:

– Зайду слева, пройдусь хорошенько своим аргументом по клешням изменённого. Начнёт в форточку башку высовывать или опустит пониже, не зевай, бей острым концом своего ломика в его черепушку.

– Давай! – откликнулся Максимыч, встав наизготовку для нанесения удара, держа свой инструмент, словно пику.

Михаил подобрался ближе к окошку и пару раз сильно приложил гвоздодёром по предплечью и правой кисти твари. Существу такое обращение не понравилось, руки из окошка для документов были отдёрнуты. Потоптавшись на месте, урча и принюхиваясь, обезумевший пошёл в обход. Дежурка контролера занимала две трети общего пространства КПП и была отделена от прохода с вертушкой частично остеклённой перегородкой. Из выгородки имелся выход, расположенный ближе к дальней стене. Обычно его редко закрывали дверью, вот и сейчас он оставался открытым. Свет попадал в проходную через большое зарешёченное окно, выходящее на сторону грузового проезда. Его хватало, чтобы отслеживать перемещение изменённого. Мужчины переглянулись:

– Подождём, – буркнул Максимыч.

– Жалеешь?

– Да нет. Это уже не тот Колян, которого я знал.

– Помнишь, что они ускоряться могут? – спросил Михаил.

– Забудешь такое. Всё, сосредоточились.

Тем временем переродившийся вышел в проход и приблизился к вертушке. Электромеханический турникет-трипод был, как и всё прочее, обесточен. Заблокированный барьер не позволил твари свободно двигаться дальше. Существо опёрлось на препятствие верхней частью бёдер, вытянуло вперёд руки и наклонилось, рискуя упасть. Максимыч взял свой ломик наперевес, крепко зажимая инструмент левой рукой примерно на треть длины, а правой удерживая приплюснутый конец. Примерился и, сделав шаг вперёд, нанёс сильный тычок в лицо изменённого. Того немного откинуло и повело. Потом он резко дёрнулся и перевалился в рывке через барьер, при падении приложившись к полу головой. Максимыч успел отскочить назад, чем позволил стоящему слева Михаилу резко ударить по затылку обезумевшего чоповца. Тело конвульсивно дёрнулось и обмякло, из пробитой головы стала вытекать тёмная кровь.

– Давай труп сразу вытащим с проходной, – предложил Михаил.

– Он и тут вроде не мешает, – ответил охранник, переводя дух.

– Если придётся через проходную выходить, будем спотыкаться да и натечёт с него.

Аргумент был принят, возражений не последовало. Мужчины за одежду вытащили тело на улицу, положив вдоль забора. Максимыч проверил поясной ремень и карманы куртки бывшего коллеги, заодно обтёр от крови заострённую часть своего лома. Ничего полезного не нашёл, нисколько этому не удивившись. На их посту, кроме тревожной кнопки для вызова группы быстрого реагирования и телефона в кармане, ничего больше не требовалось.

Вернувшись в проходную, Михаил перебрался через турникет и заглянул в дежурку. В служебном помещении, рассчитанном на 12-ти часовую смену, как такового места для сна предусмотрено не было. Вытянуть спину в горизонтали можно было на неширокой скамейке, приставленной к дальней стене. Под остеклением подоконник, он же столешница, с лежащим на ней журналом. В основной рабочей зоне дежурного взгляд мужчины выхватил блок кнопок и тумблеров, отдельный пульт управления турникетом, проводной телефон, а немного в стороне – монитор, передающий картинки с камер, размещённых на территории. Автономного электропитания не было, поэтому его экран сейчас ничего не показывал. В правом углу от входа пристроились: лопата для уборки снега, метла, веник, совок и ведро под мусор. Левее к стене был приставлен столик, с задвинутым под него табуретом. Посередине помещения располагалось видавшее виды кресло на роликах. Из полезного в дальнем левом углу Михаил заметил на две трети наполненную девятнадцатилитровую бутыль с водой, на которую была насажена механическая помпа с краником. Стоящие на столе электрочайник и микроволновка в обесточенном помещении интереса не вызвали, в отличие от небольшой сумки, висящей на настенной вешалке. Михаил показал на неё рукой:

– Не твоя? – спросил он у подошедшего спутника.

– Нет, я с пакетом на смену приходил в последнее время. Потом оставлял под мусор.

Проверили сумку. Ключи, карточка для проезда, закрытая небольшая пачка печенья, коробочка с одноразовыми пакетиками чая, четыре упаковки кофе «три в одном», застёгнутый специальными зажимами пищевой полупрозрачный контейнер, объёмом около одного литра, с какой-то пищей внутри и несколько кусков белого хлеба в полиэтиленовом пакете. Из небольшого кармашка извлекли складной нож в комбинации с ложкой и вилкой.

– К делу пристроим, – прокомментировал содержимое Максимыч, взял кружку и стал наполнять её водой, качая помпу.

– Это точно. Выбирать не приходится. Скажи, а как вы тут вопрос с удобствами решали, ну там отлить или руки помыть?

– Кабинка биотуалета на улице за стенкой КПП. Там простая щеколда без замков. С тем, как помыть руки, всё просто. Около большой бутыли, видишь, рядом пластиковая ёмкость на 1,5 литра с двумя пробитыми отверстиями в крышке?

– Вижу, – ответил Михаил.

Так вот, – продолжил объяснять Максимыч, – в одно из них вставлена плотно трубочка, почти до дна достаёт. Набираешь помпой воду, примерно наполовину, и топаешь к туалетной кабинке. Рядом с ней в стене кронштейн с небольшой площадкой для мыла. Опрокидываешь бутылку с хитрой крышкой, ставишь в держатель, и из неё вода струйкой вытекает. В тёплое время вафельное полотенце там же держали, если дождей нет, а сейчас оно на крючке для одежды висит.

– Сурово всё как-то, – высказал своё мнение Михаил.

– Тут по уму днём два человека должны были вахту стоять, но по факту дежурил один, потому как на этот объект нас всего троих на постоянку определили, четвёртого присылали, когда требовалось выходной обеспечить или подменить кого. Хорошо, хоть турникет своих работников с пропусками не задерживал, да камеры всё показывали. Транспортные ворота и журнал учёта были основной заботой, – закончил пояснения Максимыч.

– Удобства в кабинке потом проверю. Пойдём смотреть, что внутри творится.

– Пойдём, глянем. Сумку Коли я пока тут оставлю, – сказал чоповец, после чего разговор прервался, мужчины подхватили ломики, и вышли с проходной на территорию автотранспортного предприятия.

С момента их отъезда мало что поменялось. На обозримом внутреннем пространстве, покрытым осевшим песком, никого видно не было. Слева от КПП бетонный забор уходил метров на семьдесят, там он заворачивался под прямым углом вправо, отделяя АТП от соседей. В этом закутке стоял большой мусорный контейнер. Правее него шли грузовые пронумерованные боксы, которые тянулись до ограждения с противоположной стороны. В нескольких метрах от дальнего забора стояли машины «Бандерольки». Напротив боксов по правой стороне большой площадки вытянулся складской ангар с воротами. Ближайшие из них вели в ремонтные мастерские, в одной из которых был организован шиномонтаж. С правого края длинного сооружения располагалась административная двухэтажная пристройка из серого кирпича. Внизу размещались кабинеты директора и главного механика, наверху бухгалтерия и медпункт.

– Максимыч. Обрисуй обстановку в АТП и почему никого нет?

– Попробую. Первый и второй боксы раньше два небольших автобуса занимали, что-то типа Форд Транзит. Их давно в аренду сдали. В следующих двух – пара грузовых Газелей тентованных стоит. Эти катаются, но ранних выездов за ними не припомню. Дальше самосвалы восьмиколёсные должны были стоять. Здоровые, еле помещались. Что за марка, не спрашивай, не вникал, да и нет их там сейчас.

– Я видел их, – вклинился в паузу Михаил и тут же поинтересовался. – Куда делись и что в других боксах?

– Работать по договору уехали. Где-то месяц назад в АТП приезжали. За последними воротами стоит техничка, на базе Газели с полуторной кабиной и укороченным тентованным кузовом. Машина за службой главного механика закреплена, как и две мастерские. Про боксы вроде всё.

– А что по складу? – спросил Михаил.

– Ну, в длинном ангаре не только склад, – ответил Максимыч, продолжив, – например, там стоит два трактора с метёлкой и отвалом, а так же к ним бортовые прицепы, бочки на колёсах и один пескоразбрасыватель. Часть помещений забита колёсами. Про два ремонтных бокса с шиномонтажкой ты наверняка и сам знаешь?

– Знаю. Есть ещё на складе что-то потенциально полезное для нас?

– Не думаю, впрочем, ты водила, тебе видней. Там в ящиках и коробках различные запчасти и расходники для грузовиков хранятся и не только для них. Ещё масла и смазки в бочках, а вот топлива точно нет. Если где-то полезное и смотреть, то в самих мастерских. Возможно, в раздевалку водителей стоит заглянуть, но я туда давно не захаживал, что и как там сейчас, не знаю.

– С чего начнём? – спросил Михаил.

– С административной пристройки, конечно. Ключи от мастерских и прочего у главного механика должны быть, – ответил Максимыч.

– Интересно, фельдшер осталась человеком или переродилась в тварь?

– Проверим, она точно у себя была. Кроме вас к ней с утра по договору ещё сторонние водители приходили на предрейсовый медосмотр.

Определившись с порядком действий, мужчины направились в сторону пристройки. Зайдя внутрь, оказались в широком коридоре. От небольшой площадки, расположенной в конце справа, в обратном направлении шла обычная лестница на второй этаж. По левой стороне располагались три двери. Над ними были закреплены таблички. На первой значилось: «Главный механик», на следующей: «Директор». Последняя закрывала вход в туалет. Над ней вместо надписи был соответствующий графический символ. Все помещения оказались закрыты. Взяв поудобней ломики, мужчины тихо направились к лестнице, ведущей на второй этаж. Остановились перед ней, стали вслушиваться и не зря. Сверху послышалось урчание и шаркающие шаги по коридору второго этажа. Задрав головы, увидели в свете окон, расположенных в противоположных сторонах коридора, мужчину, двигающегося дергаными рывками вдоль ограждения лестничного проёма к площадке. До ноздрей явственно стал доноситься запах крови, мочи и чего-то ещё. «Рвём наверх, снизу встречать тварь будет не с руки», – тихо сказал Михаил спутнику в ухо. Тот коротко кивнул, и они, перепрыгивая через ступени, взбежали на верхнюю площадку. На втором этаже Михаил и Максимыч оказались в начале коридора. Слева, как и на первом, стена с дверями. Ближняя медкабинет, вторая бухгалтерия, последняя в туалет. Справа – перила ограждения лестничного проёма.

Существо, бывшее когда-то мужчиной средних лет плотного телосложения, с фирменной бейсболкой «Бандеролька» на голове, целеустремлённо шло на людей. До переродившегося оставалось метра четыре, когда он стал резко ускоряться, выпрастывая руки вперёд в захвате и громко урча. Михаил оказался ближе, на него тварь и нацелилась. Мужчина рванул навстречу, стараясь схватить изменившегося левой рукой за рукав правой, чтобы увести её в сторону. Переродившийся коллега резко ускорился, сделал встречный выпад. Михаил ожидал чего-то подобного. Ему удалось отклониться от захвата, отвести конечность противника и нанести удар. Загнутая часть крюка гвоздодёра с хрустом врубилась в район переносицы, нанося жуткую рану. Брызнула тёмная кровь, фирменная бейсболка слетела с головы обезумевшего и полетела на пол. Не дожидаясь результатов, Михаил нанёс ещё два резких добивающих удара. Обмякшее тело рухнуло и неподвижно распласталось на полу. Промелькнула мысль: «С этим покончено». Поймав некий кураж, экспедитор рукой показал чоповцу на дверь медкабинета и рывком открыл её на себя. Максимыч, вдохновлённый стремительностью и результативностью действий спутника, ворвался в кабинет первым. Сходу он накинулся с серией тычковых ударов на измазанную в крови Ларису Семёновну, точнее на ту, которой она когда-то была. Вошедшему следом Михаилу помогать не потребовалось.

Переводя дух после короткой стычки с изменёнными, мужчины огляделись. Картина в помещении медпункта была сюрреалистичная. Около стола фельдшера, распластавшись на полу в луже крови, лежал неподвижно человек с изодранной зубами шеей до позвоночника и частично обглоданным лицом. Его правая рука, с закатанным высоко рукавом рубахи и одетой на предплечье манжетой аппарата измерения артериального давления, была сильно искусана и изъедена на всём протяжении оголённого места. Рядом с трупом незнакомого Михаилу водителя лежало тело переродившейся в тварь женщины в заляпанном, когда то белом, халате. Голова была повёрнута набок, один удар пришёлся в глазницу. Из глубокой раны сочилась тёмная кровь и ещё что-то. Слипшиеся пряди волос, мутное бельмо на месте второго глаза и нечеловеческий оскал, застывший на перепачканном лице, представляли ещё-то зрелище. Воняло кровью, испражнениями и какими-то лекарствами. Стараясь не наступать в лужи на полу, мужчины обошли жуткую инсталляцию. Простыня, накрывающая смотровую кушетку, сразу была пущена в дело. Её куски пошли на протирку ломиков и ими же накрыли головы трупов. В куртке посетителя медкабинета, висящей на спинке стула, охранник проверил карманы. Из полезного нашлась только зажигалка.

– Уходим или осмотримся? – спросил Максимыч.

– Не так быстро. Тут наверняка есть нужные нам медикаменты, перевязочный материал и что-нибудь ещё, – ответил Михаил.

Чоповец кивнул и пошёл в угол слева от окна, где принялся изучать содержимое медицинского шкафчика со стеклянными дверцами. В небольшой холодильник, расположенный рядом, Максимыч пока заглядывать не стал. Тем временем Михаил направился к дальней стене, частично отгороженной двухсекционной медицинской ширмой. Его внимание привлёк металлический двухстворчатый одёжный шкаф. Из его содержимого интерес мужчины вызвали только два медицинских белых халата и пара колпаков, которые можно было пустить на тряпки. Сложив их в найденный пакет, Михаил посмотрел на столик и небольшой стул рядом с ним, расположившиеся за ширмой. Его взгляд пробежался по микроволновке, электрочайнику и кружкам. Чего-то более достойного внимания на глаза не попалось, и он вышел из отгороженного пространства, задержавшись у однотумбового стола с системным блоком компьютера под ним. На его поверхности ничего полезного не заметил, поэтому решил проверить содержимое трёх выдвижных ящиков. В верхнем лежали какие-то бланки, фонендоскоп и прибор для измерения паров этанола в выдыхаемом воздухе, в среднем – специальные журналы и папки, а в нижнем ящике оказались: канцелярские принадлежности, зарядка от телефона, начатая пачка печенья, чай в пакетиках, маленькая коробочка с рафинадом и яблоко. «Всё не то…» – подумал мужчина, перекладывая всё же найденные продукты в пакет. Судя по шебуршанию Максимыча какими-то упаковками, процесс поиска полезностей у него шёл плодотворней.

– Нашёл что? – спросил Михаил.

– Болеутоляющее лекарство. Лежит на процедурном столике у окна, видишь?

– Вижу.

Михаил обошёл натекшую лужу крови на полу и взял в руки початый блистер с таблетками. Достав и проглотив пилюлю, посмотрел на спутника. Максимыч, указывая на раскрытые створки медицинского шкафчика, стал пояснять:

– Наверху различные коробочки с лекарствами и какими-то мазями. Что и зачем, мне не знакомо, кроме названия тех, что мы сейчас приняли и ещё двух. Там же, в пластиковых пузырьках растворы перекиси водорода и хлоргексидина, бутылочка нашатырного спирта и пара стеклянных флаконов с йодом. Полагаю, нам это может быть полезно, – получив одобрительный кивок водителя-экспедитора, продолжил. – Ещё обнаружил несколько контейнеров. В одном из них точно вата, содержимое других не смотрел. Внизу на полке коробки с одноразовыми шприцами на пять кубиков и иглами к ним, рядом системы для переливания крови и медицинские перчатки. Под ними упаковка с масками и медицинская укладка в пластиковом контейнере с застёжками. На крышке приклеена пометка «Для транспортных предприятий, вариант исполнения №3». Далее какая-то ведомственная хрень расписана мелко.

– В укладку стоит заглянуть отдельно, – заметил Михаил.

– Ага, – согласился с ним Максимыч и показал рукой на холодильник. – В нём ничего интересного. Пять флаконов с чем-то типа физраствора и несколько коробочек с ампулами и мазями. Отдельно на полке стоял небольшой контейнер с какой-то кашей. Думаю, это фельдшерица с собой покушать принесла. А ты что в руках держишь?

– Сам посмотри, – Михаил раскрыл пакет.

– Еда понятно, а халаты на тряпки?

– На них, – последовал ответ. Окинув содержимое шкафчика беглым взглядом, Михаил сказал: – Только из того, что ты перечислил, мы всё выгребать не будем.

– Всё и не надо, заберём кровеостанавливающие и промывающие растворы, и так, по мелочи, – согласился Максимыч.

Далее процесс упаковки необходимых полезностей прошёл быстро и без суеты. Специализированную врачебную укладку целиком забирать не стали. В отдельный пакет перекочевали: жгуты, перевязочный материал, химический охлаждающий элемент, ножницы, зажимы, пинцеты и пенал с шовной нитью и иглами. Медицинские перчатки, не удержались, забрали всю упаковку.

– Пожалуй, стоит собранное на проходную отнести и оставить там рядом с сумкой охранника, заодно обстановку проверим, – предложил Максимыч.

– Так и сделаем, нам всё равно дверь главного механика надо открыть, а она с виду не картон.

– Не картон, но в два ломика должны справиться, – озвучил свои соображения охранник, после чего спросил. – Ты встреченного в коридоре изменённого коллегу хорошо знал раньше?

– Ну, так. В конторе его все Шуриком звали, весёлый был… – ответил Михаил, подхватил собранный пакет и двинулся к выходу из помещения.

Прислушиваясь, мужчины спустились на первый этаж и вышли из пристройки. Снаружи ничего не поменялось. Немого продышавшись после тошнотворных запахов медкабинета, проследовали на КПП, где в комнате контроллёра оставили пакеты с медициной. Тут Максимыч вспомнил, что фонарик, взятый с тела переродившегося Петра, оставил в фургоне вместе с ремнём и газовым баллончиком. Внутри мастерской, куда намеревались они заглянуть, сейчас было темно без электричества, поэтому пришлось топать к машине. Через некоторое время мужчины вернулись в административную пристройку и стали прикидывать, как половчее открыть дверь в помещение главного механика. Особо ничего не придумав, стали просто отжимать её от косяка в районе замка. Оба инструмента показали себя в этом деле хорошо. Пришлось попыхтеть, но справились с задачей достаточно быстро. При этом изрядно пострадал косяк и торец самой двери, да и замок оставалось только выкинуть. Попав в кабинет, спутники бегло оценили обстановку. За столом с креслом в застеклённом шкафчике висели промаркированные ключи. Взяли с пометкой «мастерские» и сразу отправились на улицу. Вдоль склада дошли до первых ворот со встроенной дверью. Максимыч вставил в прорезь нужный ключ и сделал им четыре оборота. Можно было входить. Включив фонари, мужчины шагнули внутрь.

Напротив въездных ворот почти до конца бокса шла смотровая яма, над которой мог поместиться большой грузовик. Вверху, примерно на высоте шести метров, были закреплены направляющие кран-балки с весящим на цепи крюком. Справа от ворот метрах в трёх шла стена. Вдоль неё тянулись трубы отопления, уходящие в узкую пристройку с дверью в торце. Михаил провёл лучом фонарика по всему помещению. До стены слева было метров десять. Между ней и смотровой ямой располагалась основная часть мастерской. Тут стояли верстаки с тисками, металлические тумбы с выдвижными ящиками и шкафы. На щитах, прикрученных к стене, висел на крюках или фиксировался в зажимах различный автослесарный инструмент. Левее смотровой ямы у задней стены в поле зрения попал оборудованный газосварочный пост. Несколько вентилей баллонов были видны из прорезей большого металлического шкафа. У стены, идущей влево от ворот, луч фонаря скользнул по высоким стеллажам с коробками и ящиками. На несколько секунд он задержался на сварочном полуавтомате и переполз по дальней стене наверх. Под потолком на тросовых растяжках висели большие светильники, сейчас обесточенные. В помещении пахло маслом и железом.

– Пойдём сразу к верстакам, – предложил Михаил.

– Давай, – согласился Максимыч, пробегая по инструментам лучом своего фонарика.

– Нам канистра, а то и две не помешают. Ещё пробойник из куска трубы нужен и шланг для бензина.

– Ты топливо решил сливать? – поинтересовался чоповец.

– Машина без него не ездит. Думаешь, на обесточенной заправке его проще будет в бак залить? – спросил Михаил, подходя к ближайшему верстаку.

– Это вряд ли, – согласился Максимыч.

– Вот я и говорю, нужно найти прочную металлическую трубку, желательно со срезом наискосок и подходящим по диаметру бензошлангом, который можно будет на пробойник натянуть. Варварский метод, не спорю, но быстрый и эффективный. В общем, попадётся шланг и трубка подходящая, дай знать, – сказал Михаил, проверяя содержимое выдвижного ящика.

– Направленность твоих мыслей понятна, но меня сейчас больше заботит вопрос нашего вооружения, желательно малошумного, в том числе дистанционного, – высказался охранник.

– Предлагаешь из подручного арбалеты соорудить? – спросил Михаил.

– Боюсь, не потянем, а вот раздобыть что-то типа серьёзного тесака на пояс было бы кстати. Возможно, тут удастся найти шарики от подшипников. Резиновые жгуты у нас есть, можно попробовать на коленке под круглый боеприпас сделать пару самострелов или их упрощённый вариант в виде мощных рогаток, – поделился своими соображениями Максимыч.

– Насчёт тесаков на пояс спору нет, нужный девайс. По поводу резинометательных устройств, сомневаюсь. Вряд ли их мощности хватит.

– Если судить по тем, с кем мы столкнулись, может и хватит, если в башню удачно попасть с небольшого расстояния, – сказал чоповец.

– Так попасть мало, нужно ещё пробить черепушку. Сотрясение мозга обезумевшим вряд ли навредит, – не скрывая скепсиса, возразил Михаил.

Охранник никак это не прокомментировал. Мужчины молча разошлись по мастерской в поисках полезного и необходимого. Открывали и закрывали дверцы шкафов, ныряли в ящики с инструментом и крепежом, рассматривали придирчиво всё, что было на стендах. В результате нашли металлическую трубку с толстыми стенками и внешним диаметром около пятнадцати миллиметров. Пока Михаил в тисках при помощи ножовки по металлу и напильника изготавливал пробойник, Максимыч продолжил поиски. В результате он обнаружил пустую алюминиевую канистру на двадцать литров с винтовой пробкой на цепочке и несколько отрезков резинового шланга разного сечения. К ним подобрал три подходящих стяжных хомута, на случай, если потребуется обжимать на пробойнике. Затем его внимание сосредоточилось на приспособе для протяжки крупных гаек. Кустарно сделанный вороток кроме длины ручки ничем не порадовал. Возвращая инструмент на место, Максимыч проворчал:

– У кочерги и то понятней будет, куда при ударе её клюв прилетит.

– Ничего достойного на замену гвоздодёра я тоже не нашёл. Топориков и тех нет, – поддержал слова чоповца Михаил, заканчивая возиться с пробойником.

– Я тут наткнулся на крупные гайки. Вот думаю, брать или не стоит, – рассуждая вслух, произнёс чоповец.

– Всё же хочешь дистанционку на резиновой тяге попробовать сделать?

– Нет, это скорее крик души, – ответил Максимыч.

– Было бы электричество и сварочник, подходящую кочергу сваял бы, а так придётся обходиться готовым, – заметил Михаил

– А газовой не получится? – спросил охранник, кивнув на железный ящик с баллонами.

– Мне только с электросваркой доводилось иметь дело несколько раз. Так, с пробойником, я закончил, – сообщил экспедитор.

– Пойдём тогда во вторую мастерскую заглянем, – предложил Максимыч.

– Пойдём. Только ты большой круглый рашпиль всё же захвати. Выбери такой, чтобы рукоять надёжно сидела. На коротке может пригодиться, подвернётся что-то получше, выбросишь, – посоветовал Михаил.

Максимыч кивнул, после чего пару минут подбирал подходящий инструмент. Тем временем Михаил взял канистру, пробойник с обрезками шлангов и направился к выходу. Вскоре на улицу вышел его спутник, за поясным ремнём которого располагался грубый и достаточно длинный рашпиль. Люди огляделись, прислушались, затем прошли к двери в следующих воротах. Пока охранник открывал замок, Михаил аккуратно сложил на канистру пробойник со шлангами и взял в левую руку фонарик. Тихо скрипнули петли, дверь открылась, и мужчины вошли внутрь.

Помещение оказалось похожим на посещённое ранее, но имелся ряд отличий. Немного иначе располагались шкафчики и верстаки, да и специфика тут была явно иная. Слева от ворот находилась вотчина автоэлектрика, о чём свидетельствовали сложенные на полках аккумуляторы, генераторы, стартеры, фары, задние фонари, жгуты проводов и прочее, что требуется профильному специалисту в работе. Всё это мужчин не интересовало и они, не сговариваясь, обошли выгородку из стеллажей и оказались в шиномонтажке, занимавшей основную часть мастерской. В лучах фонарей бегло осмотрели оснащение и даже заглянули в дверь, ведущую на склад, где лежали покрышки. Открыли инструментальный шкафчик, посмотрели, что полезного в нём можно найти среди специальных приспособлений.

– Специфический инструмент, – сказал Максимыч, примериваясь то к одной, то к другой монтажке.

– Да, всё не то, – согласился с ним Михаил и добавил. – Думаю, надо уезжать из АТП.

– Ага, – поддержал предложение охранник.

Покинув мастерскую, мужчины отправились на проходную. В дежурке утолили накатившую жажду. Это на некоторое время приглушило ощущение сухости во рту, после чего, забрав собранное имущество, перебрались через турникет, и вышли с территории автотранспортного предприятия. Осмотрелись, машина на месте, обстановка поблизости спокойная. С одной стороны это радовало, с другой, понимание того, что всё вокруг изменилось всерьёз и бесповоротно, давило. Пристроив поклажу и устроившись за рулём, Михаил запустил двигатель. Не став разворачиваться в два приёма, сдал задом на объездную дорогу, потом не спеша двинул автомобиль к АЗС. Без приключений мужчины добрались до заправки, остановившись перед ней примерно за сто пятьдесят метров.

– Как будем действовать? – спросил Максимыч.

– В общем, как ты и предлагал. Сейчас двое, что болтались перед машинами, переместились ко входу в зал, но внутрь попасть не смогли, трутся рядом. Подъедем, движок глушить я не буду. Выскакиваем и атакуем эту парочку. Разбираем цели по принципу, кто к кому окажется ближе, ну и подстраховываем друг друга. Если из зала выйдут другие до того, как мы этих успокоим, тогда рвём дистанцию и в машину, – озвучил Михаил своё виденье предстоящей стычки.

– Годится, поехали.

АЗС

Ларгус заехал под козырёк заправки и остановился у четвёртой топливораздаточной колонки. Мужчины быстро выбрались из машины и, сжимая в руках свои железные аргументы, направились по дуге к стоящей у входа в торговый зал АЗС парочке. Переродившиеся в тварей отреагировали на шум мотора и навелись на приближающихся к ним людей. Громко урча, они двинулись угловатыми походками навстречу. Обходя стоящие автомобили, водитель-экспедитор и охранник видели, что за запылённым стеклом трапеза ещё продолжалась. Пирующие существа не спешили отрываться от своего занятия, это обнадёживало. Первым из изменённых, кому не удалось оказаться внутри помещения, шёл переродившийся работник «Бандерольки», а в двух шагах за ним неловко двигалась его спутница с нечеловеческими глазами. Михаил ускорился и решил применить приём, сработавший в коридоре на втором этаже пристройки в АТП. Когда до бывшего коллеги оставалось метра три, тот, вытянув руки в захвате, бросился. Отклоняясь влево, мужчине удалось отвести хватающую конечность в сторону и резко ударить в нос противнику изгибом крюка гвоздодёра. Удар остановил тварь, но не был критичным. Михаил не стал ждать приглашения, повторив атаку в голову изменённого ещё несколько раз, пока тот не свалился. Лицо обезумевшего превратилось в кровавую кашу. В свою очередь Максимыч времени зря не терял. Взяв наперевес свой аргумент, он, опробованным ранее способом, нанёс мощный тычковый удар в голову второй твари. Момент для атаки чоповца оказался весьма подходящим. Переродившаяся стала обходить слева тело бывшего Николая, и не успела переключить внимание на охранника как на цель. Ей хватило одного мощного критического удара. Выбив зубы и пройдя через гортань, лом перебил позвоночник.

Немного отскочив назад от завалившихся тел, судорожно подёргивающих конечностями в конвульсиях, Максимыч и Михаил услышали, а потом и увидели ещё двоих изменённых с бельмами вместо глаз и испачканными в крови лицами и руками. Переродившиеся оторвались от своей жуткой трапезы и спешили выйти из торгового зала наружу. Эти существа перемещались заметно шустрее и уверенней, чем попадавшиеся ранее. Дверь с доводчиком, открывающаяся на улицу, предсказуемо их не задержала. На пути оказались два только что поверженных тела, но изменённые, словно не замечали препятствие. Они подошли к убитым и, не сбавляя темпа, стали уверено перешагивать их, ускоряясь в рывке. Никто не споткнулся и не упал. Это стало своего рода неожиданностью для людей и всё же, настроенные перебить тварей на заправке, они встречно атаковали.

Финт Михаила с отводом руки противника не прошёл. Изменённый сам чуть не схватил его за левую руку. Мужчина нанёс удар гвоздодёром по правому предплечью твари. Это сбило конечность с линии захвата, но не остановило натиск противника. Рядом ситуация у Максимыча складывалась не лучше. Второй переродившийся в рывке получил сильный тычковый удар в район горла. Возможно, лом пробил гортань, но тот успел схватить инструмент левой рукой и, игнорируя полученное повреждение, продолжал напирать. Охранник не мог снова воспользоваться своим основным аргументом. Михаил заметил это, но у него самого было всего два варианта – рвать дистанцию или попытаться дожать. У его спутника сложилась похожая ситуация.

«Эти порезвее будут, отскакивать нужно, отвести от АЗС в сторону и по пуле в башню каждой твари. А что будет с чоповцем, поймёт манёвр? Максимыч, считай, потерял лом, есть только рашпиль. Неужели продолжит стычку на коротке?» – всё это проскочило в сознании, словно время приостановилось, и вот он снова в гуще событий. Уворачиваясь от нового выпада переродившегося, краем глаза Михаил заметил, что охранник пытается освободить ломик только одной левой рукой, правой выхватывая из-за пояса рашпиль. Стало ясно, что спутник не оставил выбора ни себе, ни ему. Далее собственный противник полностью завладел вниманием. Михаил разорвал немного дистанцию и нанёс резкий удар гвоздодёром в район подбородка твари, дёрнувшейся следом. Та мотнула головой, разбрызгивая тёмную кровь вместе с крошевом из зубов. Её челюсть перекосило, что-то в ней сломалось. Тут же мужчина почувствовал, как его правое предплечье, не успевшее вернуться после выпада назад, попало в крепкий захват. Он попытался рывком освободиться. Не вышло, тварь и не думала сбавлять напор. Отбитой, но неповреждённой полностью конечностью, она так же вцепилась в него. Михаил, стараясь удерживать хоть какую-то дистанцию и при этом не споткнуться, перехватил левой рукой из зажатой правой гвоздодёр, и стал наносить ею резкие боковые удары, попадая то по правому плечу, то по шее, то по голове твари. Разбитая челюсть не позволила изменённому вцепиться в человека ещё и зубами, это давало шанс. Мужчина отбивался, как мог, испытывая злость на свою слабость, излишнюю самоуверенность, на действия партнёра, не давшего сменить схему боя, не доводя до края. Всё это подстёгивало желание победить или, как минимум, вырваться и выжить. После серии ударов с левой руки под разными углами примерно «куда-то туда», Михаилу удалось попасть в уязвимую для организма существа точку, и оно ослабило хватку. Освободив свою правую конечность из мощного захвата он, чуть разорвав дистанцию, перехватил в неё гвоздодёр и нанёс твари несколько тычковых ударов в лицо отогнутой «пяточкой» инструмента. Со второго или третьего тычка попал в глаз, проломив кость. Переродившийся обмяк и кулём свалился там, где стоял. В голове Михаила промелькнула мысль: «Это было близко…» – выдохнув, он оглянулся, оценивая обстановку.