Увидимся во сне
Увидимся во сне
Пролог
День 13 мая 2000 года выдался для всей земли очень неспокойным и разрушительным. Вопреки прогнозам метеорологов, сейсмологов, климатологов и прочих –гов, на землю ни с того ни с сего обрушились невиданной силы природные катаклизмы. В разных регионах земли были зафиксированы подземные толчки, вызванные внезапно начавшимися движениями тектонических плит. Землетрясения магнитудой от 7 до 9,5 балла безжалостно обрушились на города и пригороды почти всей поверхности земного шара, послужив началом цепочки глобальных катастроф. Огромные волны цунами, образовавшиеся из-за подводных толчков, за считанные часы смыли десятки прибрежных поселений. Бушующие невиданной силы грозы породили сотни наводнений и оползней, а непрекращающиеся яркие вспышки молний спровоцировали невероятное количество пожаров. Ситуация с огнем осложнялась штормовым ветром, который не оставлял ни единого шанса человеку победить разбушевавшуюся стихию. Мощнейшие торнадо, сформировавшиеся на пустом месте, превращали в щепки все на своем пути и, вопреки природе, не останавливались, а неслись дальше, соединяясь друг с другом, оставляя после себя разруху, боль и смерть. Десятки тысяч человеческих жертв и сотни тысяч раненых по всему миру превратили этот день в день международного траура.
Особо впечатлительные и просто психически больные, повылазив, как тараканы, из всех щелей, уже приготовились к концу света, многочисленные секты, ожидающие начала конца, впали в безумство и совершенно слетели с катушек. Одни встречали Сатану, другие предрекали второе пришествие Христа, выживальщики просто готовились к тому, чего ждали всю свою жизнь, – к Армагеддону.
Страх, паника, неспособность власти взять ситуацию под контроль привели к неслыханному всплеску различного рода преступлений – повсюду отмечались погромы, мародерство, драки, изнасилования и прочие бесчинства. Пользуясь всеобщей людской паникой, мир захлестнула безумная волна бессмысленного и жестокого насилия.
Вся эта вакханалия продолжалась ровно двенадцать часов, и потом вдруг все внезапно закончилось. По всему миру прекратились сейсмические колебания. Гигантские волны, с крейсерской скоростью движущиеся к берегам, самоликвидировались, не достигнув своей цели. Ветер стих, и черные тяжелые тучи с проливным дождем потушили огненный ад. Фанатики, не дождавшиеся своих кумиров, попрятались обратно в свои щели. Мародеров, драчунов и прочих хулиганов переловили с какой-то сверхъестественной скоростью. И в один миг на всей планете наступили тишина и покой, мир как будто замер в ожидании чего-то чудесного или, напротив, ужасного. Каждый человек в этот момент почувствовал непонятное волнение, кто-то с тревогой, кто-то затаенной надеждой. Это длилось всего одну минуту, но затронуло каждое живое существо на планете.
13 мая 2000 года в 18-00 мир остановился и затих, а в 18-01 продолжил жить дальше, как будто ничего и не произошло. Оставив после себя только загадки, над которыми еще многие годы будут ломать головы ученые разных областей со всего мира, но так и не поймут природу этого странного поведения матушки-Земли. Им удалось выяснить лишь одно: эпицентром всего этого безобразия оказался ничем таким паранормальным не отличавшийся город в самом центре Западной Сибири – Новосибирск. Вот только там, в отличие от всего остального мира, все было тихо и спокойно в этот безумный день. Почему так случилось, никто объяснить не мог, но факт состоял в том, что Новосибирск прожил эти адские двенадцать часов в мире и спокойствии. Лишь одно обстоятельство выбивалось за рамки нормального: в эти часы в Новосибирске и Новосибирской области не было зафиксировано ни одной человеческой смерти, зато количество новорожденных младенцев превысило в регионе все статистические показатели в пять раз. Никакого логического объяснения этому так и не нашли. Как, впрочем, и никакого другого. Ни одна теория не выдерживала критики, а все выдвинутые по этому поводу версии сильно смахивали на бред сумасшедшего.
Лишь три существа на планете Земля точно знали, что произошло в мире, но делиться своими знаниями с людьми они не собирались.
Часть I
Глава первая
Уходящее спать за горизонт солнце окрасило небеса в невероятные розовые, синие и сиреневые оттенки. Вечерний прилив съел большую часть белого песчаного пляжа и ласково плескался почти у края наступающих на океан джунглей. Мягко перещелкивались цикады, щебетали какие-то ночные птички, тихий плеск волн привносил в эту симфонию звуков заряды спокойствия и безмятежности. Дул легкий бриз, пахло тропическими цветами, соленой морской водой и свежестью гор.
Я присела на краешек пока еще сухого песка, подставив босые ступни набегающей теплой волне, и еще раз огляделась вокруг. Идеально! С антуражем я постаралась на славу, в таких условиях и работать одно удовольствие. По стечению обстоятельств, сама я никогда не бывала в таких местах, как это, поэтому почерпнула информацию из фильмов и картинок. Получилось весьма недурно, и я наслаждалась оставшимися свободными минутками, вдыхая экзотические ароматы и слушая звук воды.
Где-то вдалеке, в другой реальности, мама укладывала спать маленькую Диану. Я чувствовала страх девочки, ее нежелание оставаться в своей комнате совсем одной. Тусклый свет ночника, который родители оставляли для дочери, чтобы она не боялась, не разгонял, а, напротив, усиливал ее ужас. Ведь дети отлично знают, что прячется в этих зловещих мрачных лучах, которые не прогоняют тьму, а, наоборот, делают ее живой, придают ей форму и движения. Бледные лучи освещают открытые пространства и скрывают те, в которых прячутся ужасные монстры. Эти чудовища терпеливо ждут момента, когда беспечные родители пожелают спокойной ночи своим малышам и уйдут, закрыв дверь детской комнаты, превращая ее в ловушку и камеру пыток.
Диана много раз пыталась рассказать маме и папе про монстра, который приходит к ней каждую ночь, но они, конечно же, ей не верили, а в последнее время ее слезы пред сном стали раздражать уставших от «фантазий» дочери родителей. И вместо поддержки и успокоения маленькая девочка получала ругань и злость. Конечно же, они не были плохими родителями и очень сильно любили свою не в меру впечатлительную девочку. Но монстров ведь не существует, это знают все взрослые, значит, Диана просто хочет спать с мамой и папой в одной кровати, а ведь потакать капризам маленькой девочки ни в коем случае нельзя, об этом из каждого утюга говорят все новомодные психологи. Поэтому хоть и с тяжестью на сердце, но с твердостью в голосе мама оставляла малышку одну. К сожалению, взрослые совершенно забывают о том, что сами они тоже когда-то были детьми и верили в монстров под кроватями и в шкафах.
К счастью, есть Я, и я не просто верю – я знаю, что монстры существуют. Эти монстры называются Матохи – порождения самого ада и тьмы. Обычный человек их не видит, они, как тени, присасываются к душе и питаются ее жизненной силой. Высасывая человека досуха, Матохи бросают пустую оболочку и находят новую жертву, а человек в скором времени или умирает или сходит с ума. В них не остается ничего человеческого, и такие опустошенные люди могут творить ужасные вещи, оставаясь живыми, но бездушными.
Больше всего эти твари любят детей, ведь детские души чисты и наивны, а их страх для Матохи слаще меда и вкуснее самого изысканного блюда. Такие вот мерзопакостные гурманы. Физически они живут в параллельной реальности, которую люди называют сном. Сон для людей – это, по сути, дверь в другую реальность, реальность, в которой можно испытать самые невероятные эмоции, побывать в чудесных местах, попасть в захватывающие приключения или пройти через самые ужасные страхи и подцепить к своей душе злобного монстра Матохи. Я по какой-то неведомой мне самой причине могу управлять своими и чужими снами, чувствую Матохи в людях и могу убить их в сновидениях.
Итак, прошу любить и жаловать – лучшая в мире охотница на нечисть во снах Виктория Логинова. Друзья зовут меня просто Вики, можете звать меня так же!
…Вдалеке показалась маленькая лодочка, ветерок игриво гнал ее к берегу, прямо к моим ногам. Я заглянула внутрь. Там спал маленький белокурый ангел. На секунду у меня кольнуло сердце, как будто эта девочка напомнила мне кого-то очень родного, но я никого такого не знала, поэтому отбросила странное чувство как несущественное и принялась разглядывать еще спящую малютку. Какая красавица! Я восхитилась ее великолепными светлыми волосами и мягкими чертами лица. Она и впрямь походила на ангела – такого, какими их рисуют в детских книжках. Бедная крошка такая маленькая, а уже столько настрадалась. Я увидела небольшую черную метку у нее рядом с сердцем, это результат действий Матохи. К счастью, все исправимо, еще пара недель – и разрушительных последствий было бы не избежать: рак или другая неизлечимая болезнь прервали бы жизнь этой милашки.
– Кто ты? – пока я любовалась ребенком, она успела проснуться и смотрела на меня серьезными, невероятно чистыми голубыми глазами.
В которых, кстати, страха не наблюдалось, и это было хорошо – быстрее наладим контакт и поймаем мерзкую тварь.
– Я фея, самая что ни на есть волшебная, – солгала я, не моргнув глазом.
– Неправда, никакая ты не фея, – безапелляционно заявил ребенок.
– Это почему это?! – совершенно искренне удивилась я.
– Феи должны быть в пышных платьях и уметь летать. А еще у них есть волшебная палочка. У тебя она есть?
– Много ты понимаешь в современных феях. Это ж раньше мы в платьях ходили да крылышками хвастались, сейчас времена другие, в джинсах и кроссовках удобнее. Сама-то чего не в пышном платье?
– Я же сплю! Не могу же я спать в платье!
– А я работаю, – авторитетно заявила я, и чтобы ребенок больше не отвлекался, сразу приступила к делу. – Ну что, желания исполнять будем?
– А какие?
– Ну, ты даешь! – я сделала удивленные глаза. – Самые сокровенные, конечно же!
– Прям все, что хочу?
– Самые-самые сокровенные, – подтвердила я.
По лицу Дианы пробежала тень. Было видно, что желание рассказать тете, что именно ее тревожит, велико, но страх, что ей снова не поверят, был все же сильнее. Однако надо подтолкнуть ее. Чтобы зацепить след Матохи в этой реальности, мне необходимо, чтобы человек его призвал. Для призвания достаточно о нем подумать и рассказать мне вслух. Понятия не имею, как это работает. Но сразу после этого я начинаю чувствовать его след, и спрятаться от меня в моем же сне, к сожалению для монстра, просто нереально. Если только человек, к которому он присосался, не проснется – тогда связь прерывается и Матохи может исчезнуть. Ищи его потом, как иголку в стоге сена. Поэтому все должно быть идеально и сразу, никаких проколов.
– Так, малышка, – я наклонилась к ее личику и очень внимательно взглянула в ее глаза. – Давай договоримся: я же фея, существо сказочное и очень могущественное, ты можешь рассказать мне все, что тебя беспокоит, я точно смогу тебе помочь!
На лице маленькой крошки все еще было написано недоверие.
– Я же сплю! Значит, все это неправда, – Диана опустила голову и снова загрустила.
– Верно, спишь, но сон этот не простой, а волшебный, все, что здесь загадаешь, останется наяву, – я улыбнулась ей самой искренней и любящей улыбкой, на которую была способна.
И тут… она заплакала. Да бли-и-ин!.. Ну как тут работать – время идет, ребенок рыдает, Матохи, будь он трижды неладен, хихикает где-то в сторонке. А я сижу в растерянности, потому что не умею успокаивать детей. Задать трепку любому монстру – это пожалуйста, напинать мягкое место какому-нибудь гаду – да нефиг делать! А вот помочь плачущей девочке – это не мое.
– Э-эй, ты это чего? Ты же в сказке – и плачешь. Ну кто плачет в сказочном сне?!
– Я боюсь, – всхлипнула девочка и вытерла своими маленькими кулачками покатившиеся по щекам слезы.
– Ну, миленькая, я здесь как раз для того, чтобы ты перестала бояться. Расскажи мне все, и я избавлю тебя от страха, – я интуитивно подвинулась к девочке и обняла ее за плечи, крепко прижав к своей груди. – Ну, чего ты боишься?
– Что меня мама с папой не любят.
От неожиданности я даже не сразу поняла, что она сказала. У меня, наверное, лицо вытянулось, как у осла, потому что Диана слегка отшатнулась от меня в сторону. Нежданчик, однако. Ну, и как дальше быть? Время сна идет, тут, походу, курс психоанализа проводить придется, а я не психолог, я охотник.
– Ангелочек, ты это с чего взяла? Это же невозможно, родители не могут не любить тебя, такую красавицу к тому же, – я продолжала обнимать крошку и погладила ее по голове.
– Они мне не верят, – грустно вздохнул мне в грудь белокурый ангел. – Можно, я расскажу тебе секрет?
– Конечно, милая, нужно!!!
Аллилуйя, наконец-то! Я отодвинулась, посмотрела прямо в небесные глаза и вся превратилась во внимание.
– У меня в комнате живет страшный монстр, – очень тихо прошептала девочка. – И мне никто не верит, а я так его боюсь…
Диана снова заплакала, но мгновенно успокоилась, потому что грянул гром, и малиновое небо осветила яркая вспышка молнии. От удивления девочка забыла, что хотела заплакать. А я забыла, что девочку надо бы успокоить, но было уже не до того: в нос ударил приторно сладкий запах Матохи. Достигнув мозга, он превратил меня в зверя, обнажив все инстинкты и заглушив человечность.
– Не бойся, котик, вот тут-то я тебе точно помогу.
Я снова улыбнулась, но теперь это была совсем не добрая улыбка – меня накрыл охотничий азарт. Краем задурманенного сознания я подумала, что испугала девочку, но все уже было неважно, кровь моя кипела в венах, дыхание стало частым, сердце колотилось, как двигатель моей любимой «Ямахи». Зрение и слух обострились до предела. Невероятная сила заполнила все мои мышцы. Чувство сродни экстазу охватило меня. Охота звала вперед, я, как гончая, чуяла след моей обреченной дичи. Нечисть боялась, вибрации ее страха я видела как дергающуюся полупрозрачную нить, тянувшуюся вглубь острова в джунгли. Но от меня не спрячешься, я уже иду.
– Посиди-ка тут, малыш, я быстро разберусь с твоим монстром и вернусь, – пообещала я слегка напуганному ребенку.
И бросилась по следу.
Я бежала так быстро, что ветки кустов даже не успевали хлестать меня по лицу, ночные обитатели джунглей в страхе разбегались с моего пути. О-о-о, этот запах страха превращался в запах ужаса, Матохи знал, что его ждет, но все еще надеялся на спасение. Такие глупые эти монстры – знают ведь, что найду, но все продолжают на что-то надеяться.
На огромной скорости я чуть не врезалась в скалу, еле-еле успела затормозить. Та-ак, и где эта гадина? Передо мной была отвесная скала, и след нити тянулся прямо внутрь. Где-то должен быть лаз в пещеру, но где?! Дополнительное время на поиск, а его и так мало! Вот же гадство!!! Сама же интерьер сна создавала, а куда дела вход – не помню! Я побежала в одну сторону, потом в другую – все тщетно, входа в пещеру я не видела. От досады я зарычала и сама стала похожа на нечисть, хотя я она и есть, чего уж. Ничем не отличаюсь от Матохи: та же страсть к убийству, охоте, сила и невероятное наслаждение от страдания и смерти моей жертвы.
Так, надо подумать… Как же сложно ворочать мозгами в пылу азарта, думать сосем не хочется, хочется рвать плоть и упиваться болью.
Надо остыть и успокоиться, вспомнить, что на кону жизнь маленькой девочки. С большим трудом мне удалось унять свое бешеное сердце. В голове слегка прояснилось. Где же вход, где он? Он точно должен быть, как-то же эта тварь туда попала. Я посмотрела наверх. Высоко и очень круто. В принципе, Матохи в состоянии карабкаться по скале наверх, но не успел бы, точно не успел. Я пошла по следу сразу, как только он появился здесь. Значит, прячется где-то тут. Но где же?! Я снова зарычала от досады. Он тут, я его чую совсем рядом, его переполняет надежда, что ему удастся меня обхитрить. Ну уж нет, девочку я ему не отдам!
Я медленно пошла вдоль скалы, внимательно присматриваясь к кустам. И вот оно – бинго! – как же я раньше не заметила маленький вход в пещеру, прикрытый густой растительностью. Конечно, если бегать как полоумная, заметить его сложно.
– Попался!!! – заорала я. – Выходи, давай! У меня времени мало, тебе все равно не выжить, а если выйдешь, дарую тебе легкую смерть.
Десять секунд, пять, одна секунда. Из пещеры показалась тень. Матохи решил принять смерть достойно, в драке. Уважаю.
Несмотря на то, что само существование Матохи вызывало у меня чувство глубокого отвращения, я невольно залюбовалась его видом. Черная лоснящаяся кожа плотно обтягивала налитые силой бугристые мышцы. Движения точные и четкие. Его грации и мягкости движений могла бы позавидовать любая кошка. Само существо напоминало овчарку-переростка. Полтора метра мощного тела держались на четырех непропорционально длинных лапах. Длинные загнутые когти были очень похожи на медвежьи, только когти Матохи были в разы крепче и однозначно острее. Такими когтями он одним ударом сносил толстые стволы деревьев. Не преувеличиваю, довелось как-то самой видеть. Только чудом тогда увернулась, в противном случае пополам была бы сломана. Задние лапы были короче передних, с вогнутыми внутрь суставами, как у кузнечика, за счет чего прыжок этих тварей был воистину невероятен.
Морда Матохи тоже была самим загляденьем, кто бы ни создал этих тварей, потрудился он на славу. Высоко торчащие черные кожаные уши крутились на 180 градусов, ловя каждый мало-мальски слышимый звук. Вытянутая пасть вмещала два ряда острейших, как у акулы, зубов. И ярко-красные глаза, горящие на его полностью черной голове, как огонь из самого ада.
Чистая ненависть извергалась из этого взгляда на меня. Поначалу это жутко пугало, но не теперь, теперь меня не так-то просто напугать. Тонкий, как плеть, хвост метался из стороны в сторону, со свистом рассекая воздух и звонкими щелчками хлестал тело по блестящим бокам.
Матохи присел на задние лапы, оскалил пасть, в любую секунду готовый прыгнуть. С его огромных клыков капала тягучая слюна, наверное, ему очень хотелось меня попробовать на вкус. Обойдется! Сейчас мы посмотрим, кто тут кого сожрет.
– Не убивай меня, Мара, дай уйти, я не трону этого ребенка! – его голос зазвучал прямо у меня в голове.
Матохи не говорили голосом, но могли общаться телепатически. У этого экземпляра виртуальный голос был скрипучим, похожим на звук первой гитарной струны, которую потирает нетерпеливый музыкант.
– Ага, бегу и тапочки роняю!
Не, вы слышали – отпусти! Совсем от страха мозг потерял.
– Отпущу, а ты себе новую девочку найдешь, повкуснее?
– Тебе-то какая разница, я так живу, я не могу иначе. Я обещаю, что не убью ни одного человека, буду питаться по чуть-чуть и уходить.
– Свежо предание, да верится с трудом.
Я не поверила ни единому слову этой пакости. И никого отпускать не собиралась.
Мы прыгнули одновременно, но я все же оказалась на доли секунды быстрее, и преимущество оказалось на моей стороне. Я достигла монстра первой, свой прыжок он закончить не успел, наткнувшись на мою крепкую, как кувалда, руку. Взвизгнув, как провинившийся щенок, Матохи потерял равновесие и упал прямо к моим ногам. Мгновенно вскочив на все четыре конечности, он встряхнул головой, отгоняя боль, и приготовился к обороне. Точнее, хотел приготовиться, но такой возможности я ему, конечно же, не дала. Схватив его за челюсть одной рукой и за шею другой, я просто оторвала ему голову. Матохи даже понять ничего не успел, и почувствовать тоже. Я же обещала ему быструю смерть, а свои обещания надо сдерживать. Репутация, тем более в моем деле, – вещь серьезная.
Откинув голову куда-то в кусты, я подняла взгляд к небу и громко втянула воздух в свои легкие, пытаясь избавиться от запаха мертвого Матохи. Меня переполнял чистый восторг убийства и хорошо проделанной работы. С ног до головы я была облита черной густой жижей, которая заменяла кровь у этих существ. Запашок от меня исходил тот еще – смесь аммиака с протухшими яйцами. Надо привести себя в порядок, прежде чем появлюсь перед Дианой. Хватит с нее страха.
Медленно идя к берегу, я постепенно успокаивала свое разбушевавшееся естество и возвращалась в обычное состояние. Адреналин дотла выжег всю энергию, лишив меня последних сил. Ноги стали ватными и еле волочились сквозь джунгли. Я постоянно спотыкалась об корни растений и путалась в лианах, попутно чертыхаясь, что не придумала для сна какую-нибудь локацию попроще. Взяв курс чуть-чуть правее, я вышла к океану, чуть дальше того места, где оставила Диану, чтобы смыть с себя остатки Матохи – я же фея, мне нельзя в таком виде к ребенку.
По-быстрому искупнуться не получилось, волосы пришлось промывать основательно, фонтан слизи попал прямо на макушку, надо бы так больше не делать, я же девочка, аккуратнее надо быть. Закончив водные процедуры, я восстановила свои растраченные силы и обратно к девочке уже бежала трусцой. Времени оставалось немного, и я хотела немного побаловать Диану до ее возвращения в реальный мир. Она послушно сидела ровно на том месте, где я ее и оставила, и задумчиво смотрела на водную гладь. Надо же, какой послушный ребенок, бывают же такие!
– Привет, малыш!
Девочка вздрогнула, я слишком тихо подошла к ней, а она была погружена в свои мысли так глубоко, что не заметила, моего приближения.
– Ты вернулась! – взвизгнула она, вскочила и бросилась мне на шею.
– Конечно, вернулась, ты разве сомневалась, – я покрутила ее на руках и поставила на землю. – Твоего монстра больше нет, тебя больше никогда и никто не будет пугать. Ты будешь расти красивой, умной и бесстрашной девочкой, и все у тебя будет хорошо. Твои мама и папа тебя очень любят, ты не обижайся на них. Просто у взрослых совсем нет фантазии, они оставляют ее далеко в детстве, там, где сами боялись монстров. Но ты можешь больше не переживать, твоего монстра я убила, и никто другой к тебе больше не сунется.
– Честно-честно? Обещаешь?
Малышка смотрела на меня широко распахнутыми голубыми глазами, в которых лучилось абсолютное доверие и надежда. Страх их них ушел. Я облегченно вздохнула и улыбнулась.
– Ну что, у нас есть еще немного времени перед тем, как мама разбудит тебя, чтобы вести в садик. Хочешь поплавать и посмотреть подводный мир?
– Я же не умею плавать, – удивилась она.
– Котенок, мы же во сне, здесь ты все умеешь, пойдем, покажу.
Остаток сна мы плавали вместе с невероятно красивыми рыбками, наблюдали за прозрачными медузами, соревновались в скорости с дельфинами и убегали от зубастых акул. Я надеялась, что такой сон сотрет все плохие и страшные воспоминания о мерзком монстре, преследовавшим девочку. Я знала, что с ней все будет хорошо, больше никто не осмелится к ней присосаться: на Диане теперь моя метка, она под защитой Мары – хранительницы снов.
Глава вторая
– Я свободе-е-е-е-ен!!! – заорал будильник голосом Кипелова и выдернул меня из пучин океана прямо в любимую кровать.
Хорошо, конечно, Кипелову с его свободой и во сне, и наяву, а нам, простым смертным, такая свобода не светит. Во сне, конечно, очень интересно и здорово, особенно если у тебя есть сила для того, чтобы этим самым сном управлять, но вот беда – жить там, увы, нельзя, каждый раз безжалостный будильник возвращает меня в суровую реальность. Не сказать, конечно, что я жалуюсь, жизнь у меня достаточно увлекательная и насыщенная, но все же не сон: здесь приходится подчиняться другим, порой довольно скучным законам. Но, как говорится, кто на что учился, пора вставать, работа ждет.
Я хоть и не совсем нормальный человек, но потребности у меня вполне себе человеческие: сладко спать, вкусно есть, крепко пить, развлекаться до упаду, а чтобы делать это качественно, надо хорошо зарабатывать. Есть на этот счет хорошая цитата из великолепного старого фильма: «Жить хорошо! А хорошо жить еще лучше!». У меня нет потребности зарабатывать какие-то безумные миллионы и пользоваться всеми благами цивилизации, я без миллионов могу все получить во сне. Нет у меня и комплекса бога, нет страсти к всемирной известности. Я хочу жить спокойно и комфортно.
Чтобы мой уровень жизни соответствовал моим весьма скромным желаниям, я выбрала для себя не самую обычную профессию. Позвольте представиться – каскадер по опасным трюкам на мотоцикле. Я, по сути, адреналиновый наркоман. Мои не совсем человеческие особенности толкают меня на безбашенные и сумасбродные поступки. И чтобы держать себя под контролем и не натворить дел, за которые меня закроют в тесной каморке на веки вечные, мне приходится пользоваться суррогатами выброса адреналина, постоянно рисковать и выкладываться физически. Потребность к охоте и разрыванию плоти на куски касается не только монстров, я постоянно ловлю себя на том, что мысленно сдираю кожу с какого-нибудь мерзкого человека и от удовольствия разве что слюни не пускаю. Не то что бы мне как-то сильно нравились люди и было их жалко, скорее, наоборот: некоторые персонажи, видит Бог, смерти более чем достойны, но я слишком красива для тюрьмы и слишком люблю комфорт и развлечения. Так что тюрьма – это не по мне, поэтому, как бы грустно это ни было, приходиться сдерживаться.
– Алиса, – обратилась я, к голосовому помощнику, – отключи будильник.
– Отключаю, – сладким голосом пропела умная колонка.
– Алиса, что у нас сегодня по плану?
– Встреча с заказчиком на 12–00, съемка трюка с мотоциклом для рекламы в 16–00.
– Спасибо. Включи кофеварку и «Арию», любимый сборник.
Обожаю командовать, пусть даже искусственным интеллектом. Отдав последние распоряжения безотказной Алисе, я пошлепала в душ.
Пока горячая вода смывала с меня остатки сна и монстра Матохи, я как-то неожиданно для себя погрузилась в воспоминания детства.
Кто я такая и откуда, мне неизвестно. Меня, едва появившуюся на свет, подкинули к дверям детской поликлиники. 13.05.2000 года, в тот самый день, когда по всей земле бушевали природные аномалии. В этот день, по слухам и газетным статьям, в мире творилось форменное безумие, поэтому заморачиваться и искать какую-то нерадивую кукушку, бросившую своего ребенка, никто сильно не стремился, были дела поважнее. Дети рождались как из рога изобилия, врачи сбивались с ног, принимая лезущих огромным потоком младенцев. Меня осмотрели на скорую руку и максимально быстро, без бюрократических проволочек, определили в дом малютки. Может, меня бросили, а может, мама погибла, едва произведя меня на свет – в общем, история умалчивает, а травить свою душу безответными вопросами я давно уже перестала. Спасибо, что донесли до больницы, а не оставили умирать в грязной подворотне или в вонючем мусорном контейнере. Май в Сибири теплом не балует, я могла просто замерзнуть насмерть.
Свое первое пристанище, дом малютки, в силу малого возраста я, конечно же, совсем не помню, а вот последующий детский дом – очень даже хорошо. Это был не милый домик с мягкой мебелью, вкусной едой, яркими красивыми игрушками и добрыми воспитателями, как хотелось бы надеяться. Скорее, это был эдакий филиальчик ада на земле. С монстрами-воспитателями и во главе с дьяволом – директрисой. Пока я жила в этом заведении, меня дико мучил вопрос: неужели на работу в такие заведения по специальному отбору попадают? Чем паскуднее человек, тем лучше? Иначе никак не объяснить, каким образом все эти нелюди попадали в такие места, где нужны теплые и заботливые люди, а на деле получались садисты, извращенцы и прочие лица с психическими расстройствами. Школа выживания повышенного уровня сложности. Слабые не выдерживали, они ломались и превращались в тени от людей. Я их не жалела, скорее, презирала: не имело значения, что они всего лишь дети – если попал сюда, то либо дерись, терпи удары, стиснув зубы, либо умри, третьего не дано. В самом начале, после перевода из дома малютки в детский дом, у меня не было бонуса в виде суперспособностей и выгрызать свое место под солнцем приходилось наравне со всеми остальными, без каких-либо привилегий.
Первые мои детские воспоминания – это мир запахов, тогда еще этот мир не населяли люди. Хлорка, въевшаяся во все клеточки моего тела, квашеная капуста, от которой до сих пор выворачивает наизнанку. Запахи каких-то мерзких лекарств, мазей и прочих медицинских препаратов, и где они только находили такие медикаменты. Будучи уже взрослой, я никогда больше не встречала таких запахов, хотя в силу своей профессии в медицинских учреждениях бывала регулярно. Потом мой детский мир, наряду с запахами, населили звуки. Недовольные злобные крики воспитателей, глухие удары по обнаженному телу, громкие рыдания и сдавленный приглушенный плач. Этот глухой плач был самым страшным кошмаром, мое детское сердце могло только догадываться, что так плакать можно только от самого глубокого отчаяния и непроглядной безысходности. Относительно тихо было только ночью – ну, такое себе тихо, конечно. Старшие дети развлекались сами, или кто-то развлекался с ними без их воли и согласия. Из некоторых комнат раздавался, тот самый приглушенный сдавленный плач. Эти звуки, пожалуй, были пострашнее криков воспитателей и побоев, от этого плача сжималось сердце, и тоска душила так, что невозможно было вдохнуть хоть каплю воздуха.
Когда в моем детском мире появились люди, я точно сказать не могу. Первый человек, которого я помню, это высокая, худая, с вечно недовольным выражением лица воспитательница. Она постоянно носила с собой тонкий короткий прутик и без раздумий и сожаления пускала его в ход при малейшем нарушении правил. А нарушения были повсюду: плохо заправленная кровать, пятно на одежде, громкий звук на уроке и прочее. Это орудие пыток испытали на себе все приютские дети, ни один не ушел от обжигающей боли удара. Жаловаться было некому и некуда, всем было плевать – школа жизни же.
Поначалу меня били много и часто: воспитатели, старшие дети и все, кто был сильнее. Я только сжимала зубы от злости и мечтала стать сильнее и ответить. Все закончилось примерно к моим семи годам, когда я поняла, что стала значительно сильнее и могу отвечать не менее жестко и больно, а может быть, и пожестче, и побольнее. Первыми отстали старшие дети после выбитых зубов, сломанного носа и отбитых внутренностей. За все мои драки я почти поселилась в карцере. Местная тюрьма – голое, холодное помещение с какой-то тряпкой вместо постели и гадкой едой раз в день. Но даже оно было лучше, чем моя комната в этом детском доме, здесь хоть никто не бил и не издевался.
Перевоспитать и сломать меня не получилось, избавиться от такого сложного ребенка тоже не вышло, и со временем от меня отстали и воспитатели. Репутация у меня сложилась уже такая, что даже взрослые не рисковали связываться со мной. В моем взгляде поселилось что-то такое, отчего даже взрослые предпочитали обходить меня стороной и не связываться с сумасшедшей девочкой.
Дни шли своим чередом, и жизнь в детском доме стала почти сносной. Мне исполнилось восемь лет, и в мою одинокую жизнь вошла она. В наш детский дом попала Даша. Ей, как и мне, исполнилось восемь лет, и, как позже выяснилось, мы родились в один кошмарный день. Даша попала в детский дом прямиком с больничной койки, на которую ее отправили мамаша с сожителем, врачи вытаскивали девочку с того света не один день. На ней не было живого места: все, что можно было сломать, сломано, зажито и снова сломано, куча внутренних повреждений, ссадин, синяков и ушибов. Как она вообще дожила до своих лет, было непонятно. И после всех пережитых кошмаров ее отправили в наш ад. Высшая божественная несправедливость.
Даша была очень хорошенькой, светло-русые вьющиеся волосы, серо-зеленые глаза кошачьей формы, маленький курносый носик и маленькие, но пухленькие губки. Такая худенькая и хрупкая, прозрачная, как привидение. В свои восемь лет я сразу поняла, чем ей грозит ее хрупкость и покладистость. Понимание того, что сделают с хорошенькой, неспособной защищаться девочкой местные жители, породило во мне доселе не испытываемые эмоции. Гнев, бешенство, несправедливость, обида – все это закрутилось вихрем и взорвалось в моей голове. Именно тогда во мне родился монстр, готовый убивать. Я дала себе слово, что девочку, так много пережившую, тронут только через мой труп. Костьми лягу, убью любого, кто посмеет к ней прикоснуться с нехорошими намерениями. И ее величество Судьба, видимо, увидев мою решимость, решила сжалиться над ребенком и подарила Даше первый в жизни счастливый билет: ее поселили в мою комнату.
Поблагодарив за этот подарок всех богов на свете, я стала яростно защищать Дашу. Первые же попытки заполучить столь лакомый кусочек не заставили себя долго ждать. Группа старшеклассников подкараулили Дашу в душе. Моя вина – отвлеклась и расслабилась. Меня задержали на выходе из комнаты, а Даша не стала ждать и пошла мыться одна. К моменту, когда я появилась в душевой, один из этих уродов уже крепко держал ее заломленные за спину руки, остальные окружив главаря, смеялись, в предвкушении садистского представления. Кровавая пелена заволокла мои глаза, и сознание отключилось, на сцену вышел мой личный монстр. Я не знаю, как мне удалось никого не убить и даже серьезно не покалечить. Я даже не помню, как действовала. Но, придя в себя, обнаружила четверых недоносков в крови и собственных экскрементах, они жалобно скулили и смотрели на меня со священным ужасом. А Даша, хвала богам, потеряла сознания и в счастливом забытие пропустила все страшное действие.
Слухи об этом инциденте как пожар разнеслись по детскому дому, и с тех пор меня стали не просто опасаться, а откровенно бояться, обходя стороной меня и на всякий случай Дашу. Такое положение вещей меня вполне устраивало. Кроме Даши, я не в ком больше не нуждалась.
Жизнь продолжала идти своим чередом до достижения мною тринадцати лет. Произошло то, что происходит, наверное, со всеми подростками в мире – перестройка организма, гормоны и… первая любовь. Я влюбилась, как мартовская кошка, в самого красивого мальчика в мире. В него были влюблены все девочки от малышек до самых старших, поговаривали, что и некоторые воспитатели не обошли его стороной. Ну, невозможно не влюбиться в статного красавца метр восемьдесят ростом, с копной густых волос цвета вороньего крыла, постоянно падающих на его прекрасные карие глаза.
Никита был пловцом, что весьма положительно сказалось на его фигуре. В свои пятнадцать лет он был сложен как Аполлон из греческого музея – видела его на картинке. Правда, самое интересное у музейного Аполлона спрятано под фиговым листком, а вот у Никиты в бассейне, да в мокрых плавках, было все очень даже хорошо видно. Девчонки разве что в обморок не падали, когда парень просто находился рядом. А его улыбка вызывала полную остановку сердца с инфарктом миокарда.
Сам парень менял девушек со скоростью звука и на момент моих душевных страданий встречался с красавицей Олей. Та еще стерва, постоянно доставала и обижала младших, отбирала еду и редкие подарки, которые по великим праздникам приносили волонтеры и представители различных фондов. Она тоже занималась плаваньем, имела фигуру под стать Никите, и вообще, выглядели они шикарной парой. Впрочем, ничего удивительного – самый красивый парень и самая красивая девушка.
Казалось бы, совет да любовь, нечего тут ловить. Ага, как же, только не для меня, у меня были свои понятия о прекрасном, и лично я считала, что лучше всего Никите быть, естественно, со мной. Хотя я к тому времени выглядела скорее гадким утенком: худая, плоская, с торчащими в разные стороны рыжими волосами. Но такие мелочи меня никогда не останавливали. Руки чесались, страсть как хотелось нахлестать по красивому, кукольному личику мерзкой девке, осмелившейся касаться моего кумира, и ноги ей переломать, чтобы не могла ходить рядом с ним.
Однажды после отбоя, лежа на скрипучей кровати, погруженная в свои сладкие садистские мечты, я не заметила, как уснула. И оказалась в душевой нашего бассейна. Было влажно и душно, повсюду пар, надоевший запах хлорки, шумела вода. Рядом с моей кабинкой плескалась Оля. Она так шикарно выглядела, льющаяся вода, казалось, ласкала и обнимала ее идеальную стройную фигуру. Меня охватило бешенство, кровь прилила к мозгу, а глаза снова оказались в плену красной пелены гнева. Сердце стучало так, что его удары били кувалдой по голове, вытеснив оттуда все мысли, кроме одной – убить эту тварь!!! Аж зубы свело.
Мой монстр снова вырвался наружу. Но в этот раз провалов в памяти не было, я прекрасно помню, ЧТО я делала и КАК. С размаху кулаком ударила в челюсть, раздался громкий хруст сломанной кости. Как в замедленной съемке, ее голова откинулась в сторону, из открытого рта хлынула кровь и какие-то сгустки. С громким, даже оглушительным звуком они упали на кафель, вода смыла кровь, и сгустки оказались выбитыми зубами. Медленно она оседала на пол, кровь быстро смешивалась с водой, окрашивая душевую комнату в алый цвет. Меня с головой накрыл туман ярости, я превратилась в палача. Не знаю, сколько это продолжалось, я как будто была не здесь, а наблюдала со стороны. Время то сжималось, то укоряло свой бег.
Когда я вернулась в свое сознание, вся душевая была залита кровью, вырванными волосами и еще чем-то, о происхождении чего думать как-то не хотелось. Оля мало была похожа на человека, скорее, на куклу, которая побывала в руках очень злого ребенка. На лицо смотреть и вовсе было страшновато, не было там лица, а только какое-то бесформенное месиво.
Было ли мне жаль? Испугалась ли я того, что сделала? Наверное, кто-то сейчас сильно разочаруется и скривится в гримасе отвращения, но нет, мне не было жаль, и страшно мне не было. В месте, в котором я воспитывалась, жалости не учили, только жестокости.
И проснулась я в отличном расположении духа, наполненная какими-то новыми сногсшибательными ощущениями.
После завтрака нам сообщили что Оля мертва, во сне у нее остановилось сердце. Никто так и не смог понять, почему у здоровой девочки-спортсменки вдруг, ни с того ни с сего, отказало сердце. Были разборки, приезжали какие-то комиссии, толпами ходили люди, опрашивая всех подряд, задавая глупые бессмысленные вопросы. Никто ничего не рассказал. Жизнь в аду быстро учит держать язык за зубами. Постепенно шумиха улеглась, не найдя более ли менее разумного объяснения случившемуся, смерть признали несчастным случаем. Никто, кроме меня, так никогда и не узнал, что же на самом деле случилось с Олей. Она была плохим человеком и никто, кроме Никиты, плакать по ней не стал.
Никита долго тоже не страдал, я крутилась постоянно рядом и была страсть как доступна, хоть и не прекрасна. Но была и еще одна проблема, нет, не подумайте, мой возраст тут совсем ни при чем. Тринадцать лет, конечно, не самый лучший возраст для отношений, но дело было вовсе не в возрасте. Но вот моя репутация – меня элементарно боялись, даже такие взрослые и спортивные парни вроде Никиты. Никита был очень даже неглупый парень и всю мою активность просек сразу же. Он, конечно, улыбался с опаской, но принимал мое внимание, а вот дальше, хоть убей, идти отказывался.
Я всю голову сломала – как же мне обратить на себя внимание, моего божества. Ворочаясь перед сном в своей максимально неуютной кровати, я придавалась романтическим фантазиям и… оказалась прямиком в одной из них. О, это был великолепный сон. Тростниковое бунгало на берегу океана, белый песок, лазурная вода, яркий красочный закат и шикарный ужин при свечах. Все это великолепие дополнял мой Никита, полностью готовый к употреблению. Это было великолепно, фантастически, феерично. Во сне Никита не стал сопротивляться моему напору. Он-то думал, что сон его. Все фантазии, все мыслимые желания стали в эту ночь нашей реальностью.
Связав сон про Олю и этот, я поняла невероятную вещь: я могу управлять снами и делать их своей реальностью. И… потеряла интерес к Никите. В одну минуту мой необыкновенный кумир превратился в обычного, хоть и симпатичного парня в то время как я вдруг стала невероятной и могущественной. Вот так закончилась моя первая, но так и не начавшаяся любовь.
С тех пор я часто затаскивала в свои романтические сны понравившихся парней, было круто! Но, как и все в этой жизни, мне быстро наскучило. Потеряв интерес к парням, я впала в депрессию. Меня ничто не радовало. Спала без снов, ела без вкуса и жила, чтобы просто жить. Пока меня не настигла новая страсть несколько другого характера.
Несмотря на все минусы нашего детского дома, были и весьма жирные плюсы. С нами очень много занимались спортом. Занимались, конечно, сильно сказано, скорее, это была еще одна игра на выживание под названием «выживи на тренировке». Я выбрала единоборства. Как оказалось на первой же тренировке, равных мне там просто не было – казалось, я родилась в боевой стойке. Природная гибкость, ловкость и скорость сделали свое дело, я очень быстро стала лучшей даже среди старших учеников. Тренер в своих влажных фантазиях уже видел меня в мировых чемпионах и изматывал меня больше и усерднее, чем всех остальных. Вот только, несмотря на все жесткие тренировки и явный отличный их результат, ездить на соревнования и выигрывать золото я не собиралась. Не то чтобы мне не хотелось признания и славы, я просто не могла оставлять Дашу здесь одну, без защиты. Даша стала моей манией и моей слабостью. Мне казалось, если я оставлю ее хоть на минуту, с ней обязательно случится, что-то плохое. Когда я теряла ее из поля зрения, сердце начинало глухо стучать, и меня накрывала волна страха и тоски. Я панически бросалась на ее поиски и когда находила, испытывала ни с чем несравнимое чувство облегчения и безмерного счастья.
Меня долго пытались заставить принимать участие в соревнованиях – уговорами, угрозами и шантажом, но я была непреклонна. После случая в душевой у меня во взгляде появилось что-то такое, с чем спорить никому не хотелось. Человеческий инстинкт самосохранения оглушительно кричал им, что не стоит трогать эту полоумную от греха подальше. В конце концов, меня оставили в покое, и тренер на меня попросту забил, отдавая предпочтение более сговорчивым, хоть и менее перспективным ребятам.
Второй моей страстью стали мотоциклы. Когда мне исполнилась пятнадцать, я научилась сбегать из детского дома так, что никто и не замечал моего отсутствия. Убедившись, что Даша сладко спит, я закрывала двери нашей комнаты и беззвучной тенью проскальзывала сквозь любые замки. Жажда новых знаний, приключений и изучения мира за забором не давала мне покоя. В одну из вылазок я наткнулась на группу молодых людей в старых полуразвалившихся гаражах. Они были веселые, молодые, какие-то абсолютно беззаботные, как будто из другого мира. Гаражи находились на отшибе, и ни звук мотора, ни громкая музыка, ни веселый смех не привлекали ненужного внимания. Но даже не сами веселящиеся молодые люди привлекли мое внимания, мой взгляд был прикован к мотоциклам. Эти хромированные блестящие монстры напоминали мне диких необъезженных мустангов, которых необходимо приручить. Наблюдая, как парни ставили свои байки на дыбы, я чувствовала, как мое сердце пело и плясало, мне срочно надо научиться так же.
Долго я не думала, мне вообще всегда плохо удавалось думать, я больше человек действия. Немного пошпионив из-за темного угла за компанией, я выявила главного и, виляя попой, пошла прямиком к нему. Ах, да, забыла уточнить, что к пятнадцати годам моя внешность претерпела глобальные изменения. Там, где прежде все было непропорционально вытянуто и угловато, теперь это приобрело нужные параметры и мягкую округлость. У меня выросла грудь, обозначилась попка. Волосы, раньше торчавшие как иголки у безумного ежика, стали длинными, вьющимися и приобрели медный оттенок. Не последнюю роль в моем преображении оказали изнуряющие тренировки и специальное питание.
При виде меня компания замерла в изумлении: наверное, нечасто к ним по ночам приходят малолетние красотки. Поздоровалась со всеми, но смотрела только на главного, поболтали о пустяках, опустив неудобные вопросы, кто я такая и почему шляюсь по ночам, и, наконец-то, заметила то, что от него ожидала – мимолетный, но полный заинтересованности взгляд на своей вполне сформировавшейся груди. Естественно, я наврала, что мне восемнадцать, да и Паше – так звали этого красавчика – было, по большему счету, безразлично, он строил из себя равнодушного главаря банды, плюющего на законы. Но это была только видимость, на самом деле я явственно чувствовала идущее от него волнение и неуверенность. Но имидж победил, и мне было позволено приходить, когда мне вздумается. Позже я сказала ему, кто я и откуда, и его волнение как рукой сняло. Никто не будет искать детдомовского ребенка и наказывать за него. В таком вот мире живем.
И в скором времени мы стали кататься вместе и встречаться. Паша великолепно разбирался и в мотоциклах, и в женщинах, охотно обучая меня этим наукам, и снова я оказалась весьма способной и прилежной ученицей. С большой пользой я провела последующие три года своей жизни. И как бабочка, махнув крылом, упорхнула в новый этап своей жизни. С Пашей я не попрощалась, просто исчезла. Не знаю, стал ли он меня искать, скучал ли. Сама я немного скучала, но время расставаться пришло, и было это время идеальным.
К восемнадцати годам я была мастером по нескольким видам единоборств и рукопашному бою. Могла с закрытыми глазами разобрать и собрать мотоцикл. И жаждала самостоятельной жизни.
При выпуске из филиала ада номер один на земле нам выделялись вполне пристойные, но очень маленькие квартирки. Где-то на окраинах Новосибирска, в Кировском районе, нам с Дашей достались квартиры в только что построенном по госпрограмме комплексе. Судьба в очередной раз протянула нам руку помощи: выпустили нас с Дашей в одно время и квартиры дали одновременно и в одном доме. Если бы не жизнь до этого момента, я бы подумала, что Бог нас любит. Но… но с учетом прожитых ужасов это было больше похоже на подачки. Да хрен с ним, мы не гордые, возьмем и спасибо скажем.
Получив долгожданную свободу и все полагающиеся права и обязанности вместе с ней, мы решили жить в одной квартире, а вторую сдавать. На нелегальных мотогонках благодаря Паше я скопила небольшую сумму денег, которой с лихвой хватило на ремонт и обустройство обеих квартир. Обязанности по дому распределились как-то сами собой: я зарабатывала, а Дашка готовила и наводила уют. К чему у нее, несомненно, был большой талант. Красивые чашечки, статуэтки, светильники ручной работы и прочее. Где она только их находила, ума не приложу. Выглядели все эти вещи дорогими дизайнерскими идеями и при этом создавали потрясающий уют и чувство собственного любимого дома.
Недолго думая, я собрала остатки денег и отправила Дарью учиться на курсы дизайна по интерьерам. И там она произвела фурор, природный талант раскрылся в полную силу, и, еще не закончив обучение, Даша стала успешным и востребованным в Новосибирске дизайнером. Я же к этому времени как-то случайно вошла в тусовку мотогонщиков и незаметно для себя стала каскадером по мототрюкам. Работа не постоянная, но весьма неплохо оплачиваемая, что меня полностью устраивало. Работать на кого-то пять дней в неделю с утра до вечера – это было совсем не мое. Мне нужна была никем и ничем не ограниченная свобода.
Жизнь снова потекла своим чередом, до очередного удара судьбы. Даша познакомилась с Егором. Серьезный, умный симпатичный мужчина, похожий на ботаника, мягкий, добрый и какой-то неуклюжий и невероятно милый. Он был на пять лет старше и на целую жизнь наивнее нас, прошедших школу жизни в детском доме. Они сошлись очень быстро. Их союз, казалось, был создан на небесах. У Егора была небольшая тихо умирающая фирма по изготовлению мебели, а Дашин талант вдохнул в нее новую бурную жизнь. Заказы посыпались, как из рога изобилия, вместе с финансовым благополучием. Даша все чаще и настойчивее заводила разговор о скором переезде к Егору, я сопротивлялась, как могла. Хоть мне и нравился Егор, мне казалось, что как только я отпущу ее, с ней опять произойдет что-то ужасное, а я буду далеко и не смогу защитить. На все ее благоразумные доводы и меня находились не менее благоразумные контраргументы. Но однажды скромная и кроткая Даша закатила мне бурный скандал с битьем посуды, мебели и меня, так что пришлось смириться с неизбежным и отпустить мою девочку во взрослую и такую опасную жизнь.
Один из летних дней выдался особенно чудесным. Ярко светило июльское солнце, дул легкий ветерок, было не душно и не холодно, что не характерно для Сибири. Даже зловредные мошки не донимали, как обычно, а спрятались, дабы не портить такой замечательный погожий денек. Мы с Дашей договорились встретиться на набережной, попить кофе на свежем воздухе. Даша прибежала, как всегда легкая, воздушная и невероятно красивая, в белом сарафане с яркими красными розами. Но что-то было не так: небольшие тени под глазами я заметила сразу и еще что-то почувствовала внутри нее, какую-то тень. И тень эта была живой.
Пока мы болтали ни о чем и обо всем сразу, я попробовала мысленно дотронуться до тени внутри Даши. И ощутила, что-то холодное и злое. Это холодное и злое, безмерно удивленное моими манипуляциями, попыталось дотронуться до меня в ответ. Холодные иглы чужой воли пронзили мою голову, стремясь добраться до самого мозга. Ощущение, мягко сказать, было неприятным. Я собрала мысли в кучу и со всей силы шарахнула по этим ледяным иглам. Удар оказался такой силы, что существо, почти вылетело из Даши. Я видела его как небольшой сгусток черной энергии, отделившийся на мгновение от подруги и тут же запрыгнувший обратно. Существо было ошарашено этой атакой и мгновенно спряталось где-то глубоко внутри моей подруги, я перестала его видеть и ощущать.
– Даша, ты хорошо себя чувствуешь в последнее время? – я бестактно перебила очередной ее рассказ.
– Не высыпаюсь, работы много, устаю, а в целом нормально, – ответила удивленная Даша. – А что?
– Да так, ничего. Выглядишь как раз не слегка, а сильно уставшей. Я переживаю. Отдыхай, пожалуйста, больше, – я улыбнулась ей и погладила по руке.
– Проект закончу, и мы с Егором поедем на Алтай на несколько дней отдохнуть, не переживай, я кремень и терминатор, – Даша хихикнула в ответ и накрыла мою руку своей сверху.
Тень внутри Даши заерзала и оскалилась, я ей явно не понравилась. Что ж, это было взаимно. Вот только что этим делать, я не знала. В том, что существо оказалось враждебным, не было никаких сомнений, оно явно вредило Даше, но я больше не могла до него дотянуться. И абсолютно не понимала, что с этим делать.
– Ладно, Вики, я полетела, работа сама себя не доработает.
Даша чмокнула меня в щеку и умчалась белой бабочкой вдаль.
У меня тоже была работа, поэтому я решила подумать о странной тени позже, откланялась перед бариста и тоже побежала.
Вечером, лежа в кровати, я долго не могла уснуть, листала интернет на предмет странных теней в человеке, но Яндекс выдавал мне такую чушь, что читать было просто смешно. Гугл от Яндекса далеко не ушел, разве что его версии были еще более абсурдные и неправдоподобные. Сказки времен царя гороха, мифы и легенды, все призрачно и туманно и ни слова о том, что же с этим делать. В таких мрачных мыслях я и уснула.
Сон я не планировала и никого не собиралась в него звать, поэтому, оказавшись в горах Алтая, в уютном деревянном домике перед камином, с чашкой какао, я решила, что сон навеян Дашиными планами. Она как раз туда и хотела. И решив, что мой мозг сам так решил меня порадовать, расслабилась и приготовилась получать удовольствие. Место было просто волшебным: мягкое удобное кресло было обращено к панорамному, во всю стену, окну, а за ним сплошные горы и белый снег. Пейзаж – взгляд не оторвать. Недалеко в кустах я заметила оленя, а рядом прошмыгнул кролик. С куста на куст перелетали маленькие забавные птички. Я пила горячий какао и балдела. Но недолго: из идиллии меня вырвал стук в дверь.
Я снова удивилась – так не должно быть, обычно сны я творю сама, и без моего участия никто в них не приходит. Челюсть моя оказалась где-то в районе пола, когда за дверью обнаружилась Даша. В отличие от меня, никакого удивления, одно сплошное счастье окутывало ее. Подобрав с пола челюсть, я повела подругу пить какао, а параллельно хотела попытать Дарью на предмет странной тени – а вдруг что и прольет свет на эту темную историю.
– Ну, рассказывай, кошечка, что беспокоит тебя. Я же вижу, что-то есть.
По опыту знаю, что во снах люди намного откровеннее и раскованнее, ведь это сон, чего стесняться, что происходит во сне, остается там навечно. Ох-х, сколько приятных часов подарила мне эта логика, м-м-м… Ну, да ладно, прочь пошлые мысли, мы тут по делу.
– Да вроде ничего особенного, но я почему-то плохо сплю. И иногда, мне кажется, я что-то вижу, размытую тень…
Не успела Даша закончить слово «тень», как грянул гром и сверкнула молния. Даша даже ухом не повела, как будто и не заметила, как посреди зимы вдруг молния шарахнула. А я удивилась в третий раз: если так и дальше пойдет, возьму себе прозвище «Удивленная», это что, вообще, в моей вотчине происходит?! Ответ себя ждать не заставил. Я всеми фибрами души почувствовала, что существо, сидящее в Даше, находится здесь, в моем сне. И не просто находится, а во плоти. Откуда я это знала, не представляю, просто все ответы появлялись у меня в голове. Я ощущала его любопытство как некую воздушную вибрацию. Она то вытягивалась в тонкую нить, то рассыпалась в изломанную кривую и тянулась куда-то из дома на улицу. И еще я чувствовала его желание порвать меня на кусочки, это желание было такое сильное, что затмевало все остальные чувства этой твари, в том числе и инстинкт самосохранения. Очень самоуверенное существо, мне на секунду его даже жалко стало. Откуда я знала, что справлюсь с ним? Да Бог его знает, знала и все!
Оно было неподалеку, примерно в километре от домика, пускало слюни, подпрыгивало на месте и карябало когтями снег от нетерпения. Оно ждало и жаждало меня. Ну, значит, и не будем обманывать ожидания. Я сказала Даше, что мне надо срочно прогуляться. Она не возражала – сон же, тем более, мой, что хочу, то и делаю.
Я вышла из дома, по-животному шумно втянула ноздрями прохладный воздух и сама превратилась в какого-то зверя. Все мои мышцы налились силой, обострились зрение и обоняние, меня заполнило такое же желание, как у моего оппонента – жажда крови и схватки. Такого я еще никогда не ощущала. Мне хотелось выть от распиравшего меня удовольствия, и мне понравилось это новое для меня чувство. Я помчалась по следу, быстро и стремительно, как гончая за дичью.
Встретились мы довольно быстро и в очень живописном месте. Небольшая полянка, укрытая со всех сторон вековыми кедрами и кустарниками. Все девственно белое и нетронутое. Красота и никто не мешает. Монстр был похож на огромную, черную, лысую то ли собаку, то ли чупакабру. Я затруднялась классифицировать это странное существо. Но оно точно было очень сильным, быстрым и гибким. Большая пасть с огромными клыками, а когти! Он туда что, ножи запихал?! Таких когтей не бывает!!! И очень опасно блестят, явно острые, надо быть начеку. То еще зрелище, точно не для слабонервных.
– Ты кто такая и почему можешь видеть меня? – просипел монстр, причем пасть при этом не открыл, голос прозвучал сразу в моей голове.
Фу, какой противный звук, что-то напоминает, а что – не пойму. От этого голоса я невольно поморщилась. И отвлеклась. Это могло стоить мне жизни. Хорошо, что существо не видело во мне опасности, только любопытство и непонятное для него самого желание меня убить.
– А ты кто? – ответила я вопросом на вопрос и с издевкой продолжила: – Раз уж ты заскочил в мой сон, представься, будь вежлив, глядишь, и люди к тебе потянутся.
– Твой сон?! Ты что, больная, даже не знаешь, где находишься? Что ж, я удовлетворю твое любопытство, прежде чем порву тебя на куски, жалкая самка человека! Я Матохи – порождение тьмы и ужаса, я питаюсь вами людишками, пью ваши души и смакую ваши страхи.
Монстр расхохотался. Его смех был похож на лай гиены. Но, видимо, до него стало медленно доходить: что-то здесь совсем не так, я не чувствую твоего страха, человеческая самка – ты совсем меня не боишься?
– Пф-ф, сколько пафоса! Это кого здесь бояться? Уродливую собаку-переростка? Да еще и смердит от тебя, порождение ночи. Ты не в курсе о существо�