Игра Леона

Пролог

Сумрак извечно сопутствующий этому месту усугубила собой надвинувшаяся огромная тень. Тот, кто пребывал здесь всё время, лениво поднял голову. В этом месте он и сам давно уже стал тенью.

– Думал я никогда не найду тебя? – усмехнулся вошедший. – Надеялся укрыться? Нашёл пристанище?

– От чего же? – несколько притворно, но вполне смело удивился постоялец. – Я никогда не прятался от тебя. Да и с чего бы мне скрываться?

Тень стала всепоглощающей, заслонив собою даже сумрак.

– Но признаться, я не ожидал тебя увидеть снова после нашей последней встречи, – добавил тот, кто был тут всегда. – И не надо нависать надо мной своей тушей! Это не пугало меня раньше – не испугает и сейчас.

– Снова позовёшь на помощь брата?

Сумраку пришлось ещё более поделиться пространством, ибо возникла новая тень закрывавшая почти всё.

– Разговаривая с ним, ты говоришь с нами обоими! – прозвучал голос. – Или я плохо доказал тебе эту истину в прошлый раз, дядя?

– Я не дядя вам, щенки!

– Но ты хотел, чтобы мы тебя звали отцом! Это самое малое, что мы могли предложить взамен.

Сумрак потряс страшный хохот более похожий на рёв медведя.

– Один слабый и глупый! Второй сильный и умный! Странный выбор природы! Чаще она хотя бы тасует карты!

Одна тень рванулась на встречу вошедшей. Но другая её остановила от чего сумрак над столом покрытым зелёным сукном едва не уступил место полной тьме.

– Так может, давай сыграем снова?

– Я готов.

– И твой брат не станет вмешиваться?

– Этого я не говорил.

– Ладно. Предупреждён – значит, вооружён! – страшно загоготал вошедший.

Глава первая

Леон не сразу понял, что его разбудило. Он открыл глаза, но тут же зажмурился. Через щели в неплотно закрытых жалюзи прямо ему в лицо били яркие и тёплые лучи утреннего солнца. Значит уже утро. И судя по высоте светила не самое ранее. Утро такого важного для него дня. Парень мигом слетел с кровати и бросился в душевую.

Надо же, а ведь вечером ему казалось, что этой ночью он вовсе не уснёт от волнения о предстоящем событии. Долго ворочался в постели, снова и снова представляя как, услышав своё имя, выйдет на два шага из шеренги таких же, как он кандидатов. И как капитан команды коротко произнесёт:

– Поздравляю, ты принят.

Новый капитан, ибо старый, как и ещё несколько игроков в этом году окончили школу и больше не могли представлять её на ежегодных Играх в преддверии парада Встречи Весны. Именно поэтому потребовалось свежее пополнение из учеников достигших четырнадцати летнего возраста.

Стать членом школьной Команды было не просто почётно. Это значило оказаться в кругу избранных. В глазах школьников даже старших ты становишься практически божеством. Да и взрослые начинают глядеть на тебя с уважением. Ты даже на год раньше срока получаешь право гордо носить на поясе самый настоящий охотничий нож. Что говорит любому встречному – перед ним уже не мальчик, а мужчина!

Одноклассники только по достижении пятнадцати лет будут за редким исключением признаны взрослыми и получат это право. Это была очень древняя традиция, сохранившаяся ещё со времён холодных зим. Тогда их городок представлял собой лишь посёлок охотников. Старики говорят, что тогда посвящение мальчика-подростка в категорию мужчины сопровождалось некими ритуалами. Но до сих пор сохранилась лишь традиция вручения ножа. После чего новоявленный охотник получал право начинать присматривать себе невесту. Однако свадьба могла произойти только по окончании школы. При этом авторитет членов школьной Команды поднимался столь высоко, что лучшие невесты города всегда доставались им. Если конечно они доживали до выпускного.

Нет, сами Игры не предусматривали кровопролития помимо того которое могло произойти с игроком при преодолении очередного этапа. Но такое происходит практически в любом виде спорта. Хоть в катании с гор на лыжах, хоть при игре в мяч. Не говоря уже о контактных видах. Спорт сам по себе травмоопасен.

Но Игры школьных Команд являлись вторым по важности событием в жизни страны после парада Встречи Весны. Собственно Команда-победитель и получала право в полном составе возглавить Великое шествие. А оно опускалось корнями в глубокую и трагическую историю народа. Когда ещё на территории нынешней огромной страны существовали лишь разрозненные области и даже отдельные поселения.

В те далёкие времена на планете случилось резкое изменение климата. Зимы стали лютыми, ледяными, а лето прохладным и коротким. Урожаи не вызревали. Удавалось собирать лишь небольшое количество зерна и овощей. Большинство животных исчезло. Леса гибли. Наступил всеобщий голод.

Чтобы выжить долгой злой зимой требовалось успеть за короткое время заготовить максимальное количество припасов. И самым распространённым способом достичь этого и обеспечить тем выживание своего клана оказалось отнять припасы соседей. Теперешние историки назвали то время «периодом осенних грабежей». Почему осенних? Да потому что устраивать налёт до сбора урожая и окончания заготовки прочих припасов смысла не имело. Таким образом, любой клан мог сегодня стать грабителем, а завтра жертвой соседей.

Очень сильно сократилось тогда население. Но всё когда-нибудь кончается. Климат вновь изменился. Наступило благоденствие. Пищи стало хватать всем. Тем более что и едоков осталось не так много. Люди перестали резать друг друга за еду. Поселения превратились в города и со временем объединились в большую страну.

Вот напоминанием о древних событиях и служили парад Встречи Весны и Игры школьных Команд. Парад олицетворял радость окончания как просто зимы с её голодом, так и всего периода холодов. А состязания школьных Команд служили напоминанием о тех жестоких веках, когда племена, городки и посёлки сражались друг с другом за выживание. Ну а победившая Команда во главе парада символизировала выживших в этой борьбе за существование, то есть сильнейших из сильных.

Значение парада для общества оставалось уже много веков столь велико, а идти во главе шествия в роли победителя столь почётно, что любой подросток готов был отдать почти всё, лишь бы оказаться там.

Однако, как известно молодёжь и особенно подростки отличаются повышенной жестокостью даже в большей степени, нежели амбициозностью. Поэтому подковерная, а порой и открытая борьба игроков различных Команд особенно ближе к финишу частенько оказывалась кровавой и смертельно опасной. Особенно способного члена противоборствующей Команды могли попытаться подкупить, шантажировать. А иногда и покалечить и даже убить.

Разумеется, такие крайности не приветствовались и строго карались в случае поимки виновного. Но болельщики относились к подобным происшествиям можно сказать с благосклонностью. Ведь это добавляло в их глазах зрелищности и азарта в Играх.

Вот поэтому некоторые члены школьных Команд не доживали до возможности сыграть свадьбу и завести семью. И, тем не менее, попасть со временем в школьную Команду мечтал практически любой ученик младших и средних классов.

Мечтал и Леон. И сегодня это должно было свершиться. Ведь он идеально прошёл все предварительные испытания. А испытания эти показались парню едва ли легче самих Игр. Его заставили бежать с тяжёлым рюкзаком по пересечённой местности несколько километров. Карабкаться без страховки на скалы и нырять в воду, из которой долго не давали выплыть, притапливая его голову едва она показывалась над поверхностью. Он доказал что не испытывает страха перед высотой. Убедил экзаменаторов, что способен терпеть сильную боль. Боролся с самим капитаном команды. Леон естественно проиграл, но смог продержаться пару минут. А это учитывая разницу в весе и возрасте весьма не мало. И многое другое. Оттого он и был уверен, что сегодня прозвучит его имя. Несмотря на то, что претендентов оказалось несколько больше чем освободившихся мест в Команде.

Помывшись, он позавтракал на кухне. Отец уже уехал на работу, но мама, услышав звук льющейся воды, быстро пожарила ему оладьи из заранее приготовленного теста. Она не желала, чтобы её чемпион ел разогретую еду. И, разумеется, мама знала, какой сегодня день, но ни разу не подала вида стараясь вести себя как обычно.

– Ма, Алиса не звонила? – дожёвывая последний блинчик, спросил Леон.

– Звонила, – с едва заметной улыбкой ответила женщина.

Алиса была девочкой из очень уважаемой семьи и по совместительству одноклассницей её сына. В свете предстоящих событий мать весьма радовалась их с Леоном дружбе.

– Что сказала? Передать ничего не просила?

– Сказала, что ты ужасный соня!

– И всё? – удивился Леон.

– И что она собирается навестить нашего дедушку.

Дедушка Леона уже несколько лет жил в пансионате для стариков. У Алисы ни бабушек, ни дедушек в городке не было, и она очень любила вместе с другом навещать старика. Тому она тоже очень нравилась, так как готова была часами слушать его воспоминания о старых временах. А может просто и дед уже видел в девчонке будущую родственницу. Старческим слабоумием старик отнюдь не страдал.

– Когда? – оторвавшись от чашки с кофе, воскликнул Леон.

– Она не носится сломя голову подобно мальчишкам, – вновь улыбнулась мама, – поэтому думаю, ты вполне успеешь её догнать.

Парень вскочил из-за стола, едва не опрокинув недопитые остатки кофе. На ходу извинившись перед мамой, он опрометью выбежал из дома и помчался что есть мочи в сторону гор. Там посреди живописной рощи на берегу небольшого озера и располагался пансионат. Алису он, правда, так и не догнал. Однако оказалось, что она сама поджидает его на крыльце красивого старинного дома. Когда-то тот являлся чьей-то усадьбой, но теперь полностью принадлежал престарелым жителям городка.

– Алиса, – только и смог произнести запыхавшийся от быстрого бега Леон.

– Ох и долго же ты спишь, – притворно надула губки девочка.

От этого парень лишь ещё сильнее вспотел. Они дружили с первого класса. И ему частенько приходилось драться из-за насмешек товарищей дразнивших их «женихом и невестой». Но только недавно он вдруг стал робеть перед ней. И ему становилось жарко при виде вот таких её милых гримасок или просто лёгкого движения плеч девочки.

– А чего ты не зашла к нам? – наконец отдышавшись, спросил Леон.

– Не хотела слушать, как ты чавкаешь за завтраком, – улыбнулась Алиса.

Да что за наваждение.

– Я не чавкаю.

– Когда торопишься, то чавкаешь! А есть надо не торопясь. Особенно в такой день.

Он смог в ответ только кивнуть.

– Ты кстати не опоздаешь?

– Собрание вечером после уроков, – сообщил парень. – А меня по такому случаю на сегодня освободили. И я тоже собирался навестить деда.

– Тогда чего стоим?

Алиса развернулась, от чего её лёгкое платье раздулось воланом, обнажив красивые колени, и легко взбежала по ступеням крыльца. Стараясь, правда, без особого успеха не смотреть на ноги подруги Леон поднялся следом.

Здесь ребят хорошо знали, поэтому без всяких вопросов сопроводили на большую летнюю веранду, где в кресле качалке отдыхал дедушка Леона. Им показалось, что старик спит, и они переглянулись. Стоит ли его будить? Может в своих снах он вновь молодой и крепкий мужчина совершает какой-нибудь подвиг. Но тот если и спал то очень чутко. Едва заслышав лёгкие шаги подруги своего внука, он тотчас открыл глаза и подмигнул обоим.

– Здравствуйте, детки! Не забываете старика!

– Ну что ты, дедушка, – произнёс Леон, подойдя к креслу и поцеловав деда в морщинистую щёку.

– Вас невозможно забыть! – прощебетала девочка, повторив за другом приветственный поцелуй.

Старик счастливо заулыбался.

– Алиса, а ты опять похорошела! – сообщил он.

Гостья покраснела от удовольствия. Хотя она была здесь всего неделю назад и вряд ли могла так быстро «ещё похорошеть».

Потом он перевёл взгляд на переминающегося с ноги на ногу внука.

– Помню-помню, какой у тебя сегодня день, – вновь подмигнул он. – Память у меня пока хорошая ещё. – Может завтра или послезавтра увижу тебя уже с ножом на поясе?

– Деда, я там не единственный претендент, – теперь уже смутился Леон, хоть и был уверен в своей победе полностью.

– Ладно, скромничать! Только ты как нож получишь, приходи первым делом не ко мне похвастаться, а вот к ней! Домой. Знаешь, как в мои времена это называлось?

– Как? – почему-то разом спросили оба гостя.

– Официально – заявить намерения. А в мужском кругу, – он понизил голос, будто шептал только Леону, хотя Алиса, конечно, всё слышала: – Застолбить поляну! Чтобы показать всем прочим козлам, что травку щепать сюда прибыл Король-Олень и эта козочка не про них!

Оба гостя привыкли к несколько фривольным шуткам дедушки, но от такого сравнения всё равно расхохотались.

– А от чего же я козочка, а он Король-Олень? – отсмеявшись, поинтересовалась девочка.

– От того, милая, – неожиданно серьёзно произнёс дед, – что только от Козочки в этом случае зависит: сможет ли она превратиться в Королеву при Короле-Олене, или сделает его козлом!

Дети обалдело замерли. А старик тем временем вновь, как ни в чём не бывало, заулыбался.

– А потом сразу ко мне! Понял, Леон! Есть у меня для тебя подарок на этот случай. Не поверишь, берёг для твоего отца, но решил оставить внуку.

– А почему не отцу? – поинтересовался внук.

– Ну, как тебе сказать. Он просто стал мужчиной. Дорос своим ходом. Ты не думай, внук, отец у тебя отличный! Раз тебя воспитал. Но это подарок не для хорошего мужчины и отца. Это вещь священная. Реликвия.

Старик вдруг сунул руку под плед, укрывавший его ноги, и извлёк то, что вызвало сразу два юношеских стона.

– Боже, – простонала Алиса.

– Неужели? – это уже был Леон.

Из потёртых и потрескавшихся от времени кожаных ножен с потускневшей в силу той же причины серебряной отделкой выглядывала жёлтая костяная рукоять. Дед сделал движение неожиданно лёгкое для его лет, и блеснул металл. В отличие от остального видимо совершенно не тронутый временем. По широкому лезвию шла едва заметная надпись.

– Мы же его в школе проходили, – прошептала отличница Алиса. – Охотничий нож нашего легендарного героя Раймонда Высокого! Их памятник с его братом Ратмиром на главной площади города стоит! Откуда он у вас? Триста лет его никто не видел!

– Это копия? – нервно сглотнув, спросил внук.

– Стал бы я беречь для внука копию, – обиделся дед.

– Тогда откуда он у тебя?

– От моего деда. Это наш родовой нож. Но учти, получишь не раньше, чем заслужишь на него право!

– Но я никогда не видел его на твоём поясе, – всё ещё продолжал сомневаться Леон. – Ты всегда носил хороший, но обычный нож.

Дед покачал головой и спрятал реликвию обратно под плед.

– Ты представляешь, если б я разгуливал с этой штукой на поясе? А вот родителей твоей бабушки я очаровал именно с его помощью. Правда, пришлось взять с них клятву вечного молчания! И надо признать они её сохранили до самой смерти.

– Так мы потомки Раймонда Высокого?

Дед вздохнул.

– Внук, раньше мне казалось, ты соображаешь гораздо быстрее. Бери пример с Алисы! Она уже и выводы сделала.

– Ага, – сказала девочка, – сделала. И они мне и нравятся и не нравятся одновременно!

– Ну, что я говорил?

– Для меня честь дружить с прямым потомком героя. Но если Леон явится к моим родителям с этим ножом на поясе, они меня свяжут и запрут в чулане до самого окончания им школы. А я не хочу три года сидеть взаперти!

– Почему запрут? – Удивился парень.

– Ещё неизвестно каких обязательств они от тебя потребуют! – не унималась Алиса. – К ним пришёл, как выражался в молодости твой дедушка «столбить поляну» прямой потомок Раймонда! Боюсь, тебе тогда придётся забыть про Игры. Что такое член школьной Команды по сравнению с героем?

– Молодец, Алиса, – одобрил старик. – Ты прости, что я ему такую вещь преждевременно показал. Но я ведь стар и могу уйти к праотцам в любой день. Кто вам тогда отдаст нож и расскажет о правду, о Раймонде?

Гости стояли молча. Леон обиженно насупился. Его просто поразила скорость, с которой подруга просчитала всё их будущее. Сам-то он думал только о ноже. Выйти с таким хоть к друзьям, хоть в Команду. Уж не говоря о том, какая для школы реклама на Играх: «В нашей Команде играет потомок великого героя Раймонда Высокого!» И ничего, что он пока ещё права на ношение даже самого простого ножа не приобрёл.

Однако отличницу Алису зацепило иное в словах дедушки её расстроенного в данный момент друга.

– Легенду о братьях знают все жители нашего города как минимум, – произнесла она. – Это тот самый нож?

Старик поморщился.

– Девочка моя, – он покачал седой головой, – легенды – это почти сказки, хоть и имеют под собой некую реальную основу. Вот расскажи мне, как вас учат в школе подвигу братьев? Один, из которых был и моим и Леона предком.

– Разве вы сами не помните легенду? – удивилась та.

– Будет лучше, если я прокомментирую.

И отличница Алиса пожав плечами, пересказала веками преподаваемую в школе легенду о великих спасителях народа братьях Раймонде Высоком и Ратмире Благородном.

В те самые времена жестоких зим жили в поселении на охотничьих холмах, где теперь стоит городок с одноимённым названием два брата. Раймонд и Ратмир. Первый отличался таким ростом, что однажды рукой снял ребенка, случайно взобравшегося на конёк крыши, сам стоя на земле. Второй поражал знавших его своим благородством и богобоязненностью. И вот случилась зима лютая. Запасов заготовили мало. Не успели за осень. А по соседству с поселением объявились вдруг полчища медведей. Во главе со своим королём. Огромным и непобедимым был тот медведь. И сказал брат брату: умирают наши люди от голода, но и коры с деревьев добыть не могут. Всю медведи ободрали. Мёрзнут наши люди от холода, а медведи в шубах ходят. Доколе быть такому? И взяли свои ножи братья, и пошли в лес дремучий. И вышел к ним сам Король Медведей. И бились они с ним три дня и три ночи. И победили. Столь была огромна туша Короля Медведей, что мяса его хватило всем жителям до самой весны и ещё осталось! И такая шкура огромная была у него, что всем деткам и жёнкам куртки сшили. И не умер никто в ту зиму на Охотничьих Холмах ни от голода, ни от мороза!

– Вот, – закончила Алиса.

– А остальные медведи куда делись? – усмехнулся старик.

– Испугались и ушли.

– А чего в битве королю своему не помогли?

– Так испугались же!

– Понятно.

Дед вздохнул с грустной улыбкой.

– А теперь меня послушай, что слышал я от своего деда, а тот от своего и так далее до самого Раймонда. Только негоже это людям рассказывать. Пускай в легенду о Короле Медведей верят.

Зима тогда действительно особенно лютая выдалась. И братья, собрав всех мужчин поселения, совершили хитрый манёвр, как это бы теперь назвали. Тайными охотничьими тропами прошли меж владениями соседей, которые нападения ожидали, но не получили и напали на скотоводов. Те нападения не ожидали. Ведь они обеспечивали наших соседей мясом в обмен на безопасную зимовку. В общем, ни телефона, ни телеграфа, ни хоть ружей, что б выстрелы услышать тогда не существовало ещё. И охотники одними ножами перерезали ничего такого не ждавших пастухов. Всех, кроме молодых женщин и девушек. Даже детей не пожалели. А потом с тыла предъявили соседям ультиматум. Или договор, как это теперь называется. Возвращаемся через ваши земли к себе. Платим десятой частью добычи. Не согласитесь – вырежем вас и семьи ваши, как пастухов вырезали. А те с тылу-то нападения и не ждали. Звонок передовым отрядам на другой конец не сделаешь. А тут все их жёны и дети. А что со скотоводами охотники сделали до них уже дошло. И пропустили без боя, получив десятую часть добычи. Только вождь ихний совету племени воспротивился. С ним и бились братья. А поскольку то племя Медведю поклонялось, то и называли их все «медведями». Вот так и пережило наше племя ту зиму. Тем мясом питались. Из тех шкур куртки шили. Но время изменилось. Люди гуманнее стали. И такая память о героях. Действительно героях, спасших свой клан. Стала восприниматься, – дед покрутил рукой в воздухе, – не корректно что-ли. Но ведь и героев забывать не следует. Забудешь свою историю – себя потеряешь. Вот и придумали легенду о Короле Медведей своим мясом всех накормившем.

– Неужели это правда, дедушка? – спросил, наконец очнувшийся Леон. – Тогда мне этот нож и даром не нужен!

– Возьмёшь, – кивнул он, – очень скоро возьмёшь, как в Играх поучаствуешь. Ты думаешь, другие кланы иначе тогда выживали? Тебя смыслу Игр в школе не учили, на которые ты собрался? Возьмёшь! И покажешь, как сильны до сих пор охотники!

Девочка понимая, что мужчин надо срочно переводить на иную тему вдруг поинтересовалась:

– Дедушка, а почему детей убили, а женщин забрали? Логика подсказывает, что наоборот надо было сделать.

Старик некоторое время молчал, наверное, отходя от неожиданного сопротивления внука. Но остановиться уже не мог. Он давно считал своим долгом донести правду о своём поселении согражданам. От того и мучал привязавшуюся к нему Алису своими рассказами о прошлых временах. Не сын, не внук прошлым не интересовались. А внук даже не понимал смысла Игр и опасностей, которые ему станут грозить. Ему – единственному продолжателю рода. Ведь на Играх против них будут потомки именно тех племён, про которые он только что рассказал Леону. Он точно знал, там хорошо помнят историю. Про негласные правила Игр старик тоже знал. Не его сын, не внук не могли даже подумать, что в своё время, и он в них участвовал. Поэтому он продолжил рассказывать, намеренно обращаясь только к девочке.

– Понимаешь, Алиса! В закрытых сообществах полностью замкнувшихся в себе спустя некоторое время все оказываются кровными родственниками. Дядя женится на племяннице. Сестра выходит замуж за троюродного, а то и двоюродного брата. Их дети вырастают и вновь роднятся. Ведь других женихов и невест просто нет. А постоянное кровосмешение ведёт к вырождению. Поэтому любому племени жизненно необходим постоянный приток свежей крови. А где его было взять в те времена?

– А что, просто честно посвататься в соседей общине нельзя было? – всё ещё оставаясь насупленным, проворчал Леон.

– А ты бы отдал добровольно свою сестру замуж за своего врага? – вопросом на вопрос ответил дед. – То-то же.

– То есть эти рабыни.., – начала было Алиса.

– Не рабыни. По крайней мере, не все. Молодых женщин и девушек, взятых в набеге, выдавали замуж за самых сильных и прославленных охотников. Они становились полноправными членами общины. А их рождённые от великих охотников дети благодаря отцам в будущем занимали весьма высокое положение в обществе.

– Но тогда получается, – девочка покраснела, не смея поднять глаза на Леона, – ему не стоит приходить к моей семье хоть с драгоценным ножом хоть без него. Мы же из одного городка.

Старик расплылся в улыбке, ласково сжал нежную руку подруги внука в своих огромных шершавых ладонях.

– Не волнуйся, Алиса. Мир давно изменился. Те тёмные времена много веков как канули в историю, – успокоил он её. – Поверь мне (а я-то многое знаю) вы с этим молодцем если и имеете общих предков, то разве что в десятом колене. А это не страшно.

Девочка благодарно улыбнулась.

– Вы такой добрый, – просто сказала она. – Так много всего знаете и так интересно рассказываете. От чего вы не живёте дома? Ведь у родителей Леона очень большой дом. И мы могли бы чаще с вами видеться.

– Да, дед. Почему? – заинтересовался оттаявший, наконец, парень.

Взгляд старого охотника сделался грустным. Некоторое время он молчал, словно решая – ответить серьёзно или свести всё к шутке. Но дети терпеливо ждали. А он не привык обманывать их ожиданий.

– Понимаете, дорогие мои, – глубоко вздохнув, произнёс он, – старики не должны жить вместе с молодыми, постоянно одним своим видом напоминая об ожидающем их самих будущем. Молодёжь должна жить полной жизнью. Мыслям о неизбежной старости не следует тревожить их разум. Это только вызовет депрессию.

Деду почему-то очень нравилось это слово – депрессия. С тех пор как он когда-то услышал его, принялся употреблять при всяком удобном и неудобном случае. Пошел дождь – у природы депрессия. Ломит суставы – колени находятся в депрессии. Посмотрит новости по телевизору – экономика страны впала в депрессию. Вот и теперь, при таком невесёлом разговоре он нашел-таки, куда ввернуть любимое словцо.

– Но ведь когда мой отец был ещё ребёнком, ты заботился о нём. Значит, его долг теперь заботиться о тебе, – возразил Леон.

– Да, я многое сделал для своего сына. Но ещё больше я сделал для своего города, для общества! – гордо объявил старик. – Теперь общество, частью которого и твой отец является, коллективно заботится обо мне. Так что всё справедливо.

– Но что мешает обществу заботиться о тебе у нас дома? – не унимался внук. – Тем более что это и твой дом тоже.

Старик похлопал внука по плечу. Хороший он всё же парень. Достойный игрок для городской школьной Команды. Сильный вырастет из него охотник и надёжный супруг, раз такие мысли занимают его в такой день.

– Просто представь себе, Леон, – тихо произнёс он, – что перед твоими глазами по дому постоянно тенью бродит костлявая с косой. Нет, она не пришла пока за тобой. Но одним своим присутствием напоминает тебе – молодому о неотвратимом конце. О том, что и ты когда-то неизбежно умрёшь! Разве это не вызовет у тебя постоянную депрессию?

Все замолчали. Старик, глядя на повзрослевшего внука и с удовольствием находя в его облике родовые черты, вспоминал молодость. Леон никогда в силу молодости не задумывавшийся о смерти, переваривал страшный пример. А Алиса с выступившими на глазах слезами просто гладила старика рукой по седой голове.

Глава вторая

В назначенный час Леон стоял в одной шеренге с другими кандидатами в Команду посреди большого школьного физкультурного зала. Именно здесь традиционно проводилась торжественная церемония. В десяти метрах перед ними в парадном порядке выстроилась вся Команда. Во главе новый капитан, за ним знаменосец со знаменем. На зелёном полотнище была вышита голова бурого медведя с двумя перекрещенными под ней огромными охотничьими ножами. Поверху золотом девиз: «Сила и отвага». Далее клином символизирующим острие ножа стояли остальные игроки. И только четыре бреши в их строю, смотрелись зияющими ранами на могучем теле. Эти бреши оставленные выбывшими по возрасту членами Команды и должны сейчас были заполнить собой четыре счастливчика из семи претендентов. И тогда строй вновь станет единым целым. Несокрушимой стеной. Острым клинком.

С боков вдоль стен зала стояли многочисленные друзья и родственники кандидатов. Одним очень скоро предстояло возликовать и восславить своих сыновей, братьев и внуков. На долю других выпадет лишь утешать тех, от кого сегодня отвернётся удача.

Начало церемонии было рассчитано до минуты и даже секунды. Солнце, совершая положенное ему движение по небосклону, оказалось в нужной точке. И его луч, ворвавшись в спортзал через специальное небольшое окошко, служившее единственно этой цели, высветил развёрнутое знамя. Вспыхнули расплавленным золотом слова девиза. «Сила и отвага». А луч, продолжив движение, уже выделил на общем, сразу померкшем фоне фигуру капитана. И в тот же миг молодой командир заговорил.

– Запомните это мгновение! В качестве кандидатов вы можете видеть его первый и последний раз в жизни!

Пятно света покинуло фигуру капитана и медленно поползло в сторону шеренги претендентов. Ко времени, как оно преодолеет эти разделяющие его и их десять метров, Команда школы уже снова должна оказаться в полном составе.

– Вы все достойно прошли испытания, – продолжил капитан, – иначе бы не стояли сейчас передо мной и моими товарищами. Но я назову лишь четыре имени. Кого назову должен сделать два шага вперёд.

Все знали порядок. Но и капитан по традиции обязан был произносить закреплённые веками церемониальные фразы.

– Не названные, но не менее от этого достойные остаются в резерве на случай, если до начала Игр Команда по какой-либо причине лишится одного или нескольких игроков. Будь то болезнь, смерть или недостойное поведение, приведшее к ущербу чести.

Это являлось вполне разумным правилом, хотя уже и старики не упомнят, когда оно применялось в последний раз. Но в древние времена за оставшиеся месяцы до Игр члены Команды продолжали вести обычный образ жизни. Они участвовали в охоте, например. А это всегда риск получить травму и даже погибнуть. Да и с медициной тогда было не всё в порядке. Проще говоря, она напрочь отсутствовала. И любая простуда могла свести человека в могилу. Для этого и существовал резерв. А вот во время самих Игр производить замену запрещалось. Если кто-то выбывал, Команда вынуждено сражалась в усечённом составе.

– Итак, – повысил голос капитан, – я вызываю!

Зал замер. Все затаили дыхание. От неестественной тишины звенело в ушах. Казалось, что люди даже дышать прекратили. Ведь сейчас буквально решалась дальнейшая судьба этих семерых мальчишек. Ведь случись чудо, и резервный игрок войдёт потом в основной состав, для всех и навсегда в памяти он так и останется всего лишь «резервистом». Да и капитаном такому точно никогда не стать. История Игр подобных случаев не знала.

– Вадим Эбель.

Из шеренги гордо шагнул невысокий парень. Ничем не примечательный кроме по-юношески прыщавого лица. Никто бы со стороны никогда не предположил, какой потрясающей гибкостью обладает он. А его изворотливый ум всегда скрывала чуть простоватая улыбка эдакого школьного дурачка.

Сторонники Вадима в зале зашевелились. Но продолжали из последних сил сдерживать рвущуюся наружу радость. Нарушить вызов новых игроков шумом считалось не только дурным тоном, но и плохим предзнаменованием.

– Крис Прост.

Два шага вперёд сделал здоровяк с неподецки сложенной фигурой борца. Как и прочим претендентам, ему исполнилось лишь четырнадцать. Но на последней ярмарке он одолел заезжего чемпиона, сломав заодно судейский столик. Телом того чемпиона. На взгляд Леона Крис был слегка туповат во всём, что не касалось драки. Но, во-первых, он прошёл все испытания. А во-вторых, силовой участник команде был необходим, так как прежний окончил школу. Правда, с трудом.

– Вахтанг.

Темнокожий с не по возрасту волосатым лицом и телом парень стал в своё время загадкой для всего городка. Начать с того, что он был подкидышем. Такого здесь никогда ранее не случалось. Свёрток с младенцем нашли на крыльце дома шамана. Разумеется, тот не мог дать младенцу пропасть. Хотел его даже усыновить. Помешала записка, найденная при младенце. И эта записка стала второй загадкой. В ней указывалось, что мальчика зовут Вахтанг. И потом шли угрозы и проклятия тому, кто посмеет изменить ему имя и дать свою фамилию. При этом настоящая фамилия указана так и не была. Толи мать забыла написать, толи боялась, что по фамилии её отыщут.

В общем, Шаман, как служитель культа и сам решил не рисковать. На что нерадивая мать, подбрасывая ребёнка именно к дверям этого дома, видимо и надеялась. Мальчика он принял и вырастил. Но Вахтанг так и остался просто Вахтангом. Без фамилии. Благо это был единственный мальчик с таким именем в городке. Не перепутаешь.

А ещё Вахтанг, как и Крис был знатным борцом. И не только. Он обладал взрывным темпераментом и не боялся ровным счётом никого и ничего. Из этого следовал однозначный вывод: команда не просто обновляет, а резко поднимает свою силовую составляющую.

Полной тишины в зале больше не было. Хотя и голос никто не подавал. Однако шуршание трущихся одеждой друг о друга людей, и подошв об деревянный пол становилось громче любого шёпота. Ведь оставался единственный неназванный кандидат.

Леон, до сих пор старавшийся держаться бодро внезапно понял, что ещё немного, и он не в состоянии станет удерживать дрожь в коленях. Всё летело в тартарары. Похоже, у нового капитана было иное видение состава Команды, чем у прежнего, раз он решил удвоить силовой блок. А если он решит его утроить? Среди оставшихся неназванными претендентов присутствовал ещё один силач – Саварру Мяоконнин. И он был не дурак. Тоже почувствовав, куда дует ветер, едва сдерживал торжествующую улыбку. Леон это заметил краем глаза. Как бы сейчас помог дедов нож! Не смогли бы не принять в Команду прямого потомка Раймонда Высокого! Охотничий нож Раймонда, которым он добыл Короля Медведей и спас весь клан – это если не круче знамени Команды, то уж точно наравне с ним! Леону вдруг захотелось самому сделать заветные два шага и провозгласить о своём происхождении. Что тогда станет делать капитан? Откажется от бесценного дара в виде священного ножа?

А солнечное пятно тем временем подобралось к самым ногам мальчика и на мгновение там и застыло.

– Леон Чусьмин.

Леон не слышал. Он таки решился взять судьбу в свои руки и пусть будет что будет. В конце концов, эта дерзость запомнится больше, чем его позор. И он сделал роковые два шага. А солнечный зайчик, отразив его тень за спиной, пополз себе по полу дальше.

– Я потомок.., – начал было он.

Однако напрасно. Секундой раньше зал взорвался. Как порох в замкнутом пространстве преобразует простое горение во взрыв. Долго сдерживаемые эмоции прорвались через все дамбы мощным потоком.

Но ритуал ещё не был завершён. И гости, и болельщики, зная это бесновались, не пытаясь сдвинуться за черту, отделяющую их от Команды и её новых членов. Через пять минут они стали затихать. Дождавшись достаточного уровня тишины, капитан провозгласил долгожданное:

– Поздравляю, вы приняты! Встаньте в строй!

Лишь спиной ощутив ненавидящий взгляд Саварру Леон, наконец, понял, что произошло. Его выбрали! Без дедушкиного ножа и родства с героем древности. Выбрали за собственные его Леона качества! И теперь он член школьной Команды!

Не спеша. (Куда теперь спешить) С полным достоинством он приблизился к строю. Его новые друзья взглядами указали брешь, которая теперь станет его местом в клинке. И это оказалось место правой руки капитана. Атакующая позиция! Да о таком в четырнадцать лет не мог и мечтать ни один пацан! Плевать, что, как правило, после Игр правая и левая руки подолгу зализывают раны и переломы. Что значат какие-то травмы по сравнению с осуществлением мечты? Ведь признаться более чем на «прикрывающего» он не рассчитывал!

Нет. Даже подумай он тогда трезво без эйфории, от чего это новый капитан решил поднять силовой блок, и чем это грозит «идущим вперёд» всё равно бы не отказался. Так уж устроены мальчишки.

Клинку Команды между тем ещё предстояло провести марш по центру городка. Поэтому вся родня и болельщики покинули школьный спортивный зал и высыпали на улицы. Там и вовсе собрались почти все жители.

Капитан вдруг наклонился к Леону.

– Если честно по плану мне необходим был третий силовик, – признался он.

У парня едва сердце не остановилось. Неужели взяли по протекции? И кто посодействовал? Отец? Дед? Это же будет хуже любого позора!

– Но я посмотрел все твои тесты и присутствовал на всех твоих испытаниях, – прошептал капитан. – В том, что я задумал, лучшей правой руки мне не найти!

Жизнь вернулась в сердце Леона.

– Только, пожалуйста, забудь, что ты – новичок! Советую единственный и последний раз. Спрос со всех одинаков.

И тут Леон произнёс такое, чего и сам от себя ожидать не мог.

– Так и ты новичок на месте капитана! Напоминаю первый и последний раз.

Может знаменитый предок придал ему наглости? Леону очень хотелось сейчас зажмуриться и вернуть время на две минуты назад. Но он продолжал прямо смотреть в глаза капитану. Всего несколько секунд тот ошеломлённо молчал. Но командир не может себе позволить долго оставаться в прострации.

– А мы сработаемся! – неожиданно рассмеялся он. – Два новичка!

– Сработаемся, – подтвердил Леон.

– А теперь давай не станем заставлять город ждать!

Капитан выпрямился.

– Парни! Город должен увидеть клинок героев, а не толпу слюнтяев! Подбородки выше! И за мной шагом марш!

В торце спортивного зала школы были предусмотрены специальные ворота. Их открывали в двух случаях. Либо когда провожали Команду на Игры, либо, как сейчас, при принятии в состав новых членов. В обоих случаях отпирали и распахивали их директор школы и мэр в парадных мундирах и при всех регалиях. Так было и теперь.

Для новопосвящённого, но ещё не до конца осознавшего всю меру изменений своей судьбы Леона было чудно видеть склонившегося перед ним в поклоне директора. Он всё ещё пока не ощущал себя единым целым с парнями, маршировавшими бок о бок. Но от него пока этого и не ждали. Первый день для новичков – день их триумфа. Их праздник. Пусть порадуются. Боль и кровь приходят позже. И где-то между посвящением и Играми новички обязаны стать не просто членами Команды, а её частью! Если этого не произойдёт, плох тот капитан, который предпочёл их кандидатуры прочим достойным.

Строй выверенным клином шёл по центру городка. Давно зная этот маршрут, жители выстроились вдоль стен зданий. Большинство приветствовало. Однако случались и те, кто бранился часто, не стесняясь в выражениях. Это оказывались болельщики проигравших.

Но и такое считалось нормальным. На самом деле любой мальчишка готов был полжизни променять даже за резерв. Пусть ты и не станешь играть, но тебя отобрали в Команду!

Остановились у ратуши. Прямо напротив памятника Раймонду Высокому и его брату. Новых игроков должен был поздравить мэр. Он обязан был выйти и произнести речь. Но вот только не в этот раз. Чудеса иногда случаются. Леон не поверил своим глазам. Хрупкая Алиса выкатила на площадку кресло со старым охотником.

Клинок затих. Затихли все. Люди понимали, что происходит нечто необычное. Такое, чего раньше не случалось. Вот так пред взорами предков мог говорить только вождь. И древний старик, которого выкатила на коляске четырнадцатилетняя девочка, должен теперь объяснить своё право.

И он его доказал.

Кто бы знал, сколько силы было в этой руке, поднявшей над головой нож героя. Над площадью пронёсся всеобщий вздох. Разговоры стали лишними. Наследник этого ножа мог сейчас требовать что угодно от любого жителя городка. Но это мог старик. Молодой, если найдёт в себе силы принять реликвию, ещё должен доказать своё право ею обладать.

– Девочка, скажи. У меня уже не такой громкий голос, – извинился дед.

– Ваш голос все услышат, – ответила Алиса. – Голос потомка Раймонда Высокого будет звучать, даже если он просто прошепчет!

Леон поразился. Никогда он не ждал такой силы от своей подруги. Она не говорила. Она вбивала гвозди в каждую ступню, которая желала сделать шаг и заявить своё право. Право принадлежащее ему от рождения.

Но девочка поразила всех снова.

Древний ритуал. Его проходили в школе. Но никто не думал повторять странные движения давно усопших предков. А Алиса встала и повторила. Её тело извивалось в такт невидимым бубнам.

– Позовите Шамана, – еле выговорил капитан. – Это стоит жизни. Вот только это станет стоить жизни ей, если продолжит.

Девочка встала перед приведённым престарелым Шаманом. Такой гордой осанки её друг у Алисы никогда не видел. Ему даже показалось, что она светится.

– Делайте то, что положено, – произнесла она. – Нож должен стать его по полным правилам. Я готова.

Шаман сделал вид что пошатнулся. На самом деле припал к уху Алисы.

– Ты знаешь, на что соглашаешься?

Алиса посмотрела на совершенно обалдевшего в строю Леона. Потом она перевела взгляд на деда с поднятым ножом. Тот едва заметно кивнул. Сначала ей, а после и на вопросительный взгляд Шамана.

Седой и бородатый служитель культа едва ли был моложе старика держащего сейчас в руках реликвию народа. Он знал, что должен сделать. Но такое не практиковалось уже много веков в этом селении. С тех самых пор как братья победили Короля Медведей. С тех пор, как никто не заявлял своего права на первенство. В полной тишине он произнёс:

– На святой клинок должна пролиться кровь девственницы! Таков закон!

Даже противники сегодняшнего выбора разом со всеми ахнули.

Алиса с поклоном приняла древний нож из рук деда своего друга и, встав на колени, преподнесла его шаману.

– Пусть нож великого охотника получит его наследник, – произнесла она. – Я девственница. Приношу себя в жертву достойному.

Народ вновь хором ахнул. Такого не помнили самые древние старики. Что не удивительно. Человеческие жертвоприношения не проводились в селении тысячу лет. А тут девственница вызвалась сама. Леон же стоял словно заворожённый. Ему бы броситься спасти подругу. Даже слова о древности обряда, нивелирующую его значение уже крутились на языке. Будто не он ещё недавно готов был объявить себя наследником. Словно не он собирался предъявить свои права на этот древний нож. Но не такой же ценой. Не ценой жизни Алисы.

Но это у молодых мухи в голове. Старики на то и пожили в этом мире, чтобы постичь мудрость. Шаман правильно понял старого охотника. Да и кто другой мог здесь устанавливать правила кроме него? Кроме служителя древнего культа.

Кровь девственницы останется на священном клинке. Но кто сказал, что для этого надо лишать её жизни? Может когда-то давно так и поступали. Очень давно. До первых Игр. Но недаром же нож вождя столько лет оказывался скрытым от глаз. Он ждал новых времён и нового хозяина.

Шаман принял нож из рук Алисы. Он повернул её руку ладонью вверх. Девочка даже вскрикнуть не успела, как древнее лезвие сделало надрез на её запястье. Несколько капель крови окрасили клинок.

– Нож освящён! – провозгласил Шаман.

Даже Алиса не сразу поняла, что произошло. А старик в кресле усмехнулся. Они никогда не были с Шаманом друзьями. Но и врагами тоже не были. Да и любовь к своему народу у них была общая. И теперь на глазах у всех потомственный вождь и потомственный жрец объявляли наследника.

– Девочка, – произнёс Шаман, – передай нож охотника потомку. И пусть он никогда не покидает его пояс ради забав. Но только ради народа пусть его поднимет рука Раймонда Высокого.

Алиса поднялась с колен глядя то на нож, то на Шамана. Сейчас её должны были принести в жертву. Она была готова. Но кровь пролилась. Кровь жертвы. Пусть она и осталась жива. Это девочка тоже понимала. Вот только что теперь? В школе этому не учили. Да и если б учили. Какая девочка готова стать жертвой ради племени?

– Поднеси нож тому, кого выбираешь вождём, – шепнул ей на ухо Шаман. – На тебя смотрит не только Команда, но и весь город. И не ошибись в выборе. Многие пострадают, как медведи в борьбе за самку. Но этот нож должен найти хозяина.

– Знаю, – так же тихо ответила она.

– И ты теперь станешь частью ножа. Кровь твоей жертвы на нём. Теперь ты сама принадлежишь ему.

– Что это значит?

Шаман пригладил рукой её волосы на голове.

– В своё время всё поймёшь.

Алиса не сомневалась ни секунды более. Она подошла к правому краю клинка Команды. Девочка встала на колени и протянула реликвию Леону. Парень растерялся. Но капитан толкнул его в плечо.

– От таких подарков не отказываются, – произнёс он еле слышно.

– И сватов теперь засылать не надо, – также тихо усмехнулся Вахтанг. Парень вообще имел виды на всех девочек городка. Вот только эта теперь была для него недосягаема.

Леон, наверное, пропустил уроки по истории в школе, где рассказывали о традициях племени. Он не знал, как правильно поступить. Не будь толпы вокруг, нож можно было бы просто взять. Но после ритуального жертвоприношения Алисы надо было хоть как-то соблюсти традицию. Хотя парень и не был уверен в том, что она вообще существовала. Ведь после Раймонда Высокого этот нож исчез где-то в семье. Даже дед признавал, что собирался просто передать его своему сыну – отцу Леона. И без всяких там жертвоприношений.

Но раз уж дело дошло до кровопускания следовало соответствовать. Не мог потомок великого охотника перед всем народом просто взять нож и повесить себе на пояс.

Леон правильно понял взгляд Шамана. Он принял нож из рук коленопреклонённой девочки и резанул им по своей ладони. Слишком сильно резанул. Теперь долго станет заживать. Но эффект оказался потрясающим.

Кровь не успела капнуть из пореза, как весь клинок Команды отреагировал. Парни опустились на одно колено. Даже Вахтанг, никогда не призновавший авторитетов. Даже капитан. А уж такое не случалось со времени самого первого хозяина ножа.

Понимал ли он, на что себя обрекает? Не факт. В тот миг парень просто отдался инстинктам. Нырнул в реку и поплыл по течению. Коряги и мели будут потом. Сейчас он просто тёк вместе с водой туда, куда влекла его судьба. А эта своенравная дева, похоже, готовила ему ещё много неожиданностей. И первая не заставила себя долго ждать.

– Теперь ты вождь народа, – без особого почтения, но и без усмешки произнёс капитан Команды, поднявшись с колена. – Это неожиданно.

– Я ничего такого не желал, – возразил Леон.

– Это не важно.

– Моё мнение не важно? – удивился мальчик.

– Вот именно, – подтвердил старший. – После обряда это не важно. Жертва отдала свою кровь. Жрец освятил передачу. Ты сам принял нож.

– И что теперь?

– Теперь капитаном Команды станешь ты.

Слишком много событий за один день. Мальчишка совсем не был к этому готов. Он ждал лишь приёма в число игроков. Осуществление мечты любого ученика школы. Максимум на что он рассчитывал так это на досрочное посвящение в мужчины. Он даже про сватовство положенное мужчине не задумывался. Честно говоря, он только-только начал ощущать в присутствие Алисы нечто большее, чем чувство дружбы. Что-то такое внизу живота. Нечто неудобное. Стеснительное и запретное. И сны. Алиса теперь снилась ему постоянно.

Но вот одно он знал точно.

– Нет, – резко заявил Леон, – пусть я вождь и потомок вождей, но капитаном школьной Команды останется опытный игрок. Я не разрушу клинок.

Случаются такие слова и действия, которым никто не учит. Но они становятся правильными в нужное время. Признанный вождь признал первенство капитана. И боги судьи – команда это оценила. Игроки поднялись, и клинок вновь гордо стоял под своим стягом. Теперь помимо капитана с ними был потомок героя и Великая Реликвия.

И тут вновь произошло то, чего ранее никогда не случалось. Правая рука капитана схватил девочку только что отдавшую свою кровь ножу и втянул её внутрь клинка.

Капитан, прежде чем что-то решить и сказать посмотрел на Шамана. Тот улыбнулся и кивнул. Боги в его лице выразили своё одобрение импульсивному поступку нового вождя.

– Леон, я не должна, – пробормотала Алиса.

– Теперь должна, – неожиданно твёрдо объявил парень. – Теперь ты член Команды!

Это было впервые. Это было необычно. Но голос молодого вождя окреп. Может так действовал нож предка. Может мальчик реально превратился в мужчину. Никто не посмел ему противоречить. Даже Вахтанг промолчал.

И уж совсем само собой вышло, что девочка нашла своё место в строю сразу за штандартом. Таким образом, она только укрепляла клинок, создавая нечто вроде ребра жёсткости в его конструкции.

Подобного действа ни разу не случалось на Охотничьих Холмах. Это было впервые. Хотя никакие правила не запрещали этого. Просто по традиции девочки в Игре не участвовали. Такое мог позволить себе только истинный вождь. Шаман усмехнулся и покачал седой головой. Он видел всё иначе, чем простые обыватели. Его взгляду был доступен мир духов. Он знал больше. То, что сделала сегодня, девочка делала не она. И не просто мальчик принял реликвию. Великие вновь решили навестить свой народ.

– Здравствуй, Раймонд, – прошептал он. – Мы так давно тебя ждали!

Глава третья

Не все праздновали в этот день. Пять братьев Саварру Мяоконнина не ели мяса и не пили пива. Все пятеро были старшими. Ни у одного из них не случилось даже шанса войти в школьную Команду. Все они получили свои ножи просто в силу возраста. И только Саварру оставался мальчиком. Теперь ещё и отвергнутым. Прилюдно отвергнутым.

– Ты ещё можешь стать игроком, – сказал старший.

Мяоконнины все были крепышами. Начиная с прадедушки, их предки перестали быть охотниками. Они стали свиноводами. Проще вырастить животное и убить его в загоне, чем бегать по лесу с ножом предков. Тем более что и ножи эти доставались не по заслугам. Убить свинью – не велик подвиг. Можно ли им затмить деяние братьев-героев? Особенно, когда их потомок и сам пока ничего не сделал.

– Тем более что и нож-то не его, – подхрюкнул младший.

– И девочка не его, – согласился средний.

Он давно имел виды на маленькую Алису. Хотел даже свататься. Но очевидная всем дружба девочки с Леоном этому постоянно мешала. Прийти и быть отвергнутым гораздо хуже, чем просто не прийти. Отвергнутый жених ещё лет пять не сможет посвататься ни к одной девушке. Его просто не примут, пока не подрастёт новое поколение невест. А после сегодняшнего унижения второго семья не допустит.

– Есть правило, – выдохнул старший.

– Покалеченного игрока заменяет резервист, – усмехнулся средний. – Делов-то. Нас шестеро. Будь он хоть богом. Искалечим. Ноги перебьем, например.

– С перебитыми ногами не поиграешь, – кивнул старший. – Давайте сегодня. Пока кураж есть. А то завтра начнётся. Этот не может, тот передумал.

– Я не передумаю, – пробормотал Саварру.

Уже был готов нож, который должны были преподнести и повесить на пояс парню. Вот только в Команду его не приняли. А значит, посвящение в мужчины откладывалось на год. И лучшие невесты окажутся разобранными этими выскочками. Новыми игроками. А ему достанется какая-нибудь страхолюдина. Или придётся холостиковать, как старшим братьям.

– Но он сегодня с командой, – разумно заметил средний. – Может, всё-таки завтра отловим около дома?

Старший усмехнулся.

– Ну, ты же сам знаешь, куда он пойдёт вечером. К твоей Алисе. А в такие походы эскорт не берут.

– Она не моя, – огрызнулся тот.

– Но хотелось бы?

– Что с того?

– Ничего. Просто она выйдет его встречать.

– И что?

– Не будь идиотом! Порченая девка имеет два выхода! Либо выйти за тебя, либо остаться старой девой! Никто её замуж не возьмёт.

Средний аж подпрыгнул.

– Ты с ума сошёл?

Старший встал и ухватил его за загривок. Приподнял и, брызгая слюной, произнёс в самое лицо брата:

– Это ты по ней сохнешь, как сорняк на грядке! Одному силёнок не хватило в Команду попасть. Другой боится бабу своей сделать!

Остальные братья дружно улыбнулись и закивали. Такого семейного пренебрежения не мог перенести уже не только Саварру. Всё решилось в пять минут. И где встретят, и как всё будет. Как девочку оторвут и затащат в кусты. И главное, что бить должен сам Саварру. Держать станут все, но бить должен он. Такая цена за место в Команде и взрослый нож.

В комнату вошла старая мать братьев. Женщина ещё помнила молодыми и деда Леона и старого Шамана. Как женщина она не могла остановить своих сыновей. Но как мать могла их предостеречь. Святое право матери во все времена.

– Нельзя идти против вождя, – произнесла она.

Старший ударил кулаком по столешнице. От этого удара задрожали даже чашки на полках. А ложки подпрыгнули в пустых тарелках.

– Да какой он вождь? Он сопляк! И дед его старый инвалид!

Мать с сожалением посмотрела на старшего сына. Молодым трудно что-либо объяснить. Они предпочитают учиться на собственных ошибках. Жаль, что эти ошибки, глупо сделанные, могут стоить им жизни. Но парни были уже взрослыми. Что может престарелая мать против зрелых мужчин с ножами? Только заплакать.

– Мама, – сказал один из сыновей, – ну зачем вы так переживаете? Мы же не на войну собираемся.

– Не на войну? – сквозь слёзы прошептала женщина. – Напасть на Раймонда Высокого? После инициации?

Братья недоумённо переглянулись.

– Какой, к чёрту, Раймонд? – выругался старший. – Просто глупый мальчишка.

Они не понимали. От этого матери становилось только хуже. Они не понимали того, что знала уже она. Что знал Шаман. Раймонд вернулся. Великий и могучий, добрый к друзьям и по-звериному жестокий со своими врагами. И хорошо, если он оставит ей хотя бы половину этих глупых детей.

За окном заплакал дождь. Когда сыновья уходили, он полил в полную силу. Небо уже рыдало по ним. Ещё живым. Мать придержала среднего. Придержала нежно, ибо женщина не может держать мужчину.

– Даже не пытайся трогать девочку, умоляю!

– Она же не святая, – усмехнулся сын.

– Прошу тебя!

– Тебе не нравится невестка? Я сделаю её покорной женой. Она станет слушаться тебя во всём.

Женщина всхлипнула:

– Лучше бы ты меня послушал.

– Отстань.

Парень отстранил её руку. Так поступать с матерью не полагалось. Но он уже думал другим местом. Перед его глазами уже стояла обнажённая Алиса. Она стояла и плакала. Но это его только подзадоривало.

– Сегодня же приведу сучку в наш дом.

– Она не станет твоей женщиной, – вздохнула мать.

Она даже не сказала – женой. Но парень так увлёкся своими фантазиями, что не услышал и этого знака.

– Она предназначена вождю. И он убьёт вас.

Сын на секунду задержался и, нахмурив брови произнёс:

– Мама, он один, а нас шестеро. Просто побьём его и всё.

Женщина глубоко вздохнула и обратила взор к небу. Ей сейчас не нужен был Шаман. Материнское сердце лучше любого предсказателя. Она видела даже больше, ибо на кону стояли жизни её детей. Её сыновей. Выстраданных, и рождённых в муках. А теперь уходящих на верную смерть.

– Он не один, – выдохнула мать. – Их два брата.

– Ты веришь в легенды? – удивился сын.

– Это не легенды.

– Ты идёшь? – позвал старший.

Парень на мгновение засомневался. Но не идти за старшим он не мог. Даже если их двое, подумал он, нас-то шестеро.

– Иду, – крикнул он, отрываясь из материнских объятий.

Она только смотрела им в след и молилась:

– Не убивайте их, Великие охотники! Оставьте мне сыновей! Накажите, за крамолу. Предайте суду за грехи. Только не убивайте! Всех!

А слегка пьяный скорее от обряда, чем от пива Леон шёл знакомой дорогой ведущей к дому Алисы. Он помнил слова деда о том, куда следует нанести первый визит после обретения статуса совершеннолетнего. На его поясе висел легендарный нож. Но и это не стало главным сегодня. Леон превратился из мальчика в мужчину. Пусть нож был хоть трижды святым, сам факт опоясывания значил для мальчика гораздо больше. Нож великого предка, это как старая картина. Стоит дорого, но краски полиняли и потрескались, рама рассохлась, позолота с неё давно осыпалась. Лишний раз и в руки-то взять боязно. Но престиж обладания шедевром перекрывает все эти недостатки. И родители Алисы это непременно оценят.

Так он и шёл. Пока не нарвался на шесть братьев Мяоконнин. Трое, включая Саварру, перегородили ему дорогу. Трое других зашли сзади, отрезав путь к отступлению. Все шестеро один здоровее другого. На что младший был крупнее Леона, на фоне старших несостоявшийся игрок смотрелся как едва прозревший щенок рядом с матёрыми волками.

Намерения парней были прозрачней воды в ручье. Они стояли и ухмылялись. Никто даже не пытался сделать первый шаг. Они желали вдоволь насладиться своей властью над судьбой обречённой добычи. Хотели видеть страх в глазах новоявленного «вождя» клана.

«Охотник никогда не смеётся над дичью» – вдруг промелькнула в голове Леона чужая мысль. «Либо убьёшь ты, либо сожрут тебя». Парень растерялся. Кто-то другой завладел его телом. Кто-то очень сильный и жестокий. Жалеть этот кто-то не привык ни женщин, ни детей. Рука уверенно потянулась к ножу.

– Уходите, – из последних сил попросил Леон.

Сопротивляться духу Великого охотника становилось невмоготу. Тот жаждал битвы и крови. И численное превосходство врагов лишь распаляло его. Леон осознал в эти мгновения, что дед ничуть не преувеличил в своём рассказе свирепости и безжалостности их предка.

– Вас сейчас убьют, – выдохнул новопосвящённый мужчина.

Старшие оглянулись. И не напрасно.

Недаром Великих вождей когда-то было двое. На смену жестокости старшего пришла мудрость младшего. Того, который всегда изображался на картинах и в скульптурах ниже своего старшего брата. Может его дух, а возможно просто предчувствие привели девочку сюда. А с ней и весь клинок.

Братья Мяоконнин стояли в окружении бойцов школьной Команды. Вариантов не существовало. Это понимали и старшие, и сам Саварру. Но гордость требовала своего. И тут перед несостоявшимся игроком вышла она.

Что было в этом взгляде? Сожаление? Участие? Или просто превосходство? Она словно знала, как с ней собирались поступить братья. Знала и сожалела о них.

– Не надо мне мешать, – не своим голосом произнёс Леон. – Это моя добыча.

Древний нож легко вышел из ножен. Рука убийцы обняла рукоять. Перед братьями стоял уже не Леон. И они это поняли.

– Это моё мясо! – снова произнёс вождь. – Я отрежу им уши и преподнесу в подарок их матери. Я распорю им животы и их кишки набью фаршем из их ляжек!

Это был уже не Леон. Это был хозяин ножа. Настоящий хозяин. Даже Команда отступила на несколько шагов. Сейчас их вождь мог не разобрать, кто тут свои, а кто чужие. Только один человек мог утихомирить дух Великого Охотника.

– Не надо, – произнесла девочка. – Это не та кровь, что тебе нужна. Я дала ножу кровь. Я вызвала тебя. Подчиняйся моей крови!

Просто произнесла. Но эффект оказался потрясающим.

Древний предок покинул тело и разум Леона. А братья Мяоконнин бросились наутёк. Трое успели обмочиться. Прямо в одежду.

Их мама особенно усердно молилась в этот вечер. Великий охотник сохранил жизнь её детям. Всем шестерым. Может и не их заслугой. Но молилась она не только во спасение. Великий охотник никогда не прощает никого. Он запомнит оскорбление. Не Леон. А тот, чей нож он теперь носит. И придёт момент, когда месть совершится.

Только Шаман мог попытаться снять проклятье. И на следующий день она пошла к нему. Он не просил. Но она продала все �