Погоня за местью

Оливия

После встречи с подругой в кафе меня ждала томительная дорога домой по ночной автомагистрали. Из динамиков нежно лилась незнакомая мелодия, словно убаюкивая слух, а в зеркале заднего вида назойливо мелькали фары. Машина сзади настойчиво прижималась, словно хищник, выбравший жертву. Моргнув поворотником, я перестроилась в соседнюю полосу, уступая дорогу, но она последовала за мной. Леденящая догадка обожгла грудь.

– Черт, не может быть… – выдохнула, словно выпустила вместе с воздухом часть своей души.

Впереди показалась знакомая дорожная развязка, как маяк надежды. Мозг еще не успел выстроить четкий план, но руки действовали сами, повинуясь инстинкту. С силой вдавив педаль газа, резко крутанула руль, и заднюю ось с визгом сорвало в занос. Выруливая, лихорадочно посмотрела в зеркала. Пусто. Не сбавляя скорости, молила лишь об одном – добраться до дома. До спасительных огней города оставалось не больше десятка километров, как вдруг из темноты проселочной дороги, ведущей к загородным домам, будто из преисподней, вырвался черный, как смоль, BMW, перекрывая мне путь. Тонированные стекла делали его еще более зловещим. Я резко затормозила, понимая, что это мой преследователь. Воздух вокруг словно сгустился, стал обжигающе горячим. Быстро оглядываясь, искала хоть какой-то путь к спасению. Заметила узкую обочину, где хватит места, чтобы объехать, не сорвавшись в пропасть. Боковым зрением увидела, как открываются двери и из машины выплывают три рослые фигуры.

– Сукины дети, – прорычала едва слышно.

Сегодня не готова к схватке с этими мерзавцами. Руки крепко вцепились в руль, кожа скрипела под усиливающимся напором. Долго думать было некогда, и я вдавила педаль газа до упора, так, что она ударилась в пол с глухим стуком. Задние колеса взвизгнули, сорвались в пробуксовку, и я рванула с места, проносясь мимо них. В зеркале заднего вида я увидела, как все трое бросились обратно в машину, захлопнули двери и помчались за мной в погоню. Темная фигура на пассажирском сидении высунулась из окна с каким-то предметом в руках. Мои глаза расширились от ужаса, пульс застучал в висках. Это пистолет.

– Нет, нет, ребята, не сегодня, – прошептала одними губами.

Начала вилять из стороны в сторону, не давая им прицелиться. Раздался оглушительный выстрел, и руль выбило из рук. Чертовы твари попали в колесо.

– Твою мать! – перед глазами возникла зияющая бездна обрыва.

Машину несло на огромной скорости прямо к краю. Отчаянно вцепилась в руль, пытаясь вывернуть его в обратную сторону. Но это была роковая ошибка. От резкого движения машину сорвало, и я полетела в пропасть. Удар крышей о землю выбил весь воздух из легких. Последнее, что мелькнуло в моем сознании – образ брата, его полные вины глаза и шепот: «Прости, малышка…» – и меня накрыла всепоглощающая, тревожная темнота. Одиннадцать лет назад. Утренний луч, закравшийся в комнату, ласкает лицо. Последний час сна перед университетом – словно деликатес от шеф-повара, удостоенного мишленовских звезд. Громкий топот сотрясает лестницу, и сквозь полуприкрытые веки вижу, как в комнату врывается Марс, с тортом наперевес. Чмокает в макушку:

– С днем рождения, Оливия! Просыпайся, я жду тебя внизу.

– Маааарс, – стону я, – Отстань, еще целую вечность можно нежиться в постели.

Хватаю ближайшую подушку и со всего размаха швыряю в него. Маркус ,ловко увернувшись, заливается хохотом. Уже в дверях, оборачиваясь, бросает:

– Я заказал для нас отменные бангерс с тушеной фасолью. Если через полчаса не увижу тебя за столом, тебе ничего не достанется! – и подмигивает.

Что ж, выбора нет. Разбудили. Лениво поднимаюсь с кровати и бреду в ванную, навстречу бодрящему душу. Стоя перед зеркалом, обмотавшись полотенцем, крашу ресницы тушью и наношу на губы любимый вишневый блеск от Jane IREDALE. Высушив волосы, иду к шкафу за формой, одеваюсь и возвращаюсь в ванную. Всматриваясь в свое отражение, вижу повзрослевшую девушку. Модельная фигура, фарфоровая кожа, достойная английской аристократки, глаза цвета хвойного леса и длинные волнистые волосы, отливающие темным шоколадом… Все вместе, в сочетании с легким макияжем, напоминает мне маму. Предательски защипало в глазах.

Опираясь руками о раковину, шепчу своему отражению:

– Нет, Лив, они хотели, чтобы ты была счастлива. Возьми себя в руки.

Спускаясь по лестнице, чувствую, как желудок начинает урчать, привлеченный аппетитными ароматами, доносящимися с кухни. На мне университетская форма: белая рубашка, поверх – пиджак с эмблемой «Оксфорда». Марс поднимает на меня глаза, и в них отражается смесь удивления и тоски. Подходит ближе и шепчет:

– Лив… ты так на нее похожа. Настоящая принцесса, – и мягко прижимает меня к своей груди.

Сквозь мутную пелену сознания пробивался назойливый писк, от которого в голове разливался треск, словно от удара по шлему после залпа "Текилы Бум". Веки, налитые свинцом, отказывались подниматься, а каждый вдох отзывался тупой болью в груди. Собрав волю в кулак, я все же приоткрыла глаза, и яркий, безжалостный свет на мгновение ослепил меня. Постепенно привыкнув к стерильной белизне, смогла разглядеть источник этого ненавистного звука – слева от меня, на стойке, мигал прибор, регистрирующий мои жизненные показатели.

Обвела взглядом палату и в дальнем кресле заметила смутную, темную фигуру. Доминик. Он сидел, сцепив руки в замок и опустив на них голову. Вся его поза выдавала невыносимое напряжение.

– Ник… Доминик, – голос сорвался хриплым шепотом, едва различимым на фоне монотонной трели.

Он вскинул на меня взгляд, не веря своим глазам. На его лице отразился испуг, смешанный с благоговейным удивлением. Под его пронзительными карими глазами залегли глубокие тени бессонных ночей. Медленно поднявшись с кресла, он подошел к моей кровати и осторожно взял мою руку в свою. Поднеся ее к губам, он оставил трепетный поцелуй на каждой костяшке пальцев.

– Звездочка… наконец-то ты снова со мной, – по его щеке скользнула влажная дорожка слезы. Я аккуратно вытерла ее тыльной стороной ладони, нежно очерчивая овал его лица. Ник потянулся к прикроватной тумбочке и подал мне бутылку воды.

– Попей, только маленькими глотками, – сделав несколько осторожных глотков, я закрыла бутылку и вернула ее на место.

– Что случилось? – прошептала я.

– У тебя черепно-мозговая травма. После аварии, проезжавшая мимо машина вызвала скорую, а те, в свою очередь, полицию и МЧС. Они примчались на место происшествия, один из парамедиков пытался найти хоть кого-то, кто мог бы рассказать, что произошло, но, кроме тебя, рядом никого не было, – нервно сглотнув, он продолжил: – Пришлось срезать двери, чтобы вытащить тебя. Большое везение, что ты была пристегнута, иначе бы вылетела через лобовое стекло или сломала шею, – опустив глаза, он крепче сжал мою руку.

– А как ты узнал? – удивленно спросила, глядя на него.

– Мой номер у тебя в быстром наборе. После того, как тебя вытащили и увезли в госпиталь Святого Томаса, полиция начала обыскивать машину и нашла твой мобильный. Офицер позвонил мне и спросил, знаю ли я Оливию Эддисон. После этих слов земля ушла у меня из-под ног, я не знал, что и думать, Лив. Во время разговора места себе не находил, передал информацию, что тебя увезли в госпиталь. Не раздумывая, попрощался и отключился. Через пару минут я уже мчался в Лондон.

– Сколько я здесь? – устало прикрыла глаза.

– Чуть больше недели без сознания. Я практически не спал все это время и дежурил возле тебя. Ты все время неосознанно двигалась. Мне казалось, я схожу с ума, то пальцем пошевелишь, то веки дрогнут, но врач объяснил, что это в пределах нормы. Думал, что потерял тебя, – прошептал Доминик, касаясь губами моих волос.– Врач сказал не нагружать тебя лишней информацией и не давать тебе нервничать, но не могу не узнать, что произошло в тот вечер? Я ждал тебя домой и не бил тревогу. Думал, ты просто заболталась с Кэт. Прости меня, звездочка, что меня не было рядом.

– Мне прострелили колесо, вероятнее всего это были Псы. Не справилась с управлением, когда пыталась от них уйти. Они гнались за мной, видимо, следили еще с кафе в Ливерпуле. Заметила их только на трассе. Думала, какой объезд лучше, и обочина показалась самым привлекательным и чуть ли не единственным вариантом. Все бы обошлось, будь это обычная погоня, а не с применением оружия.

Я взяла лицо Ника в свои ладони.

– Посмотри на меня, – он поднял на меня красные глаза, в которых отражалась вина, смешанная со злостью. – Доминик, ты не виноват, слышишь меня? Никто не мог знать, когда и где это произойдет. Перестань себя винить. Я жива, и со мной все в порядке.

– Ты провела неделю в больнице без сознания – это ты называешь "в порядке"? Или может быть, то, что они теперь знают, где ты? Как теперь смогу спокойно отпускать тебя на работу, в тот же Ливерпуль, к Кэт? Я не могу ставить твою безопасность на последнее место, пойми.

Меня вычислили, подвергли жизнь опасности, но почему оставили в живых, вызвав скорую? Эта мысль, словно оглушительный звон, не покидала моей головы, перекрывая все окружающие звуки. Теплая рука Ника накрыла мою, и его баритон вернул меня в реальность.

– О чем задумалась, Лив?

– Снова уезжать… – произнесла, сведя брови к переносице и сжав его ладонь так сильно, словно пыталась удержать ускользающий миг. – Казалось, все наладилось, но стало только хуже. Впервые за долгие годы они меня вычислили. Все это время мне удавалось ускользать, даже осесть в Манчестере. Видимо, желание остановиться на одном месте оказалось роковой ошибкой.

Слезы, предательски навернувшиеся на глаза, не удалось сдержать. Я подтянулась на кровати, опираясь на руки, которые никогда не давали мне упасть, поддерживая даже на краю пропасти. Обвила руками талию Доминика и прижалась к его крепкой груди, – моей каменной стене, после смерти Марса. Воспоминание о брате обрушилось новой, неудержимой волной слез. Ник нежно гладил мои волосы, прижимая к себе, словно я – самое хрупкое сокровище в мире.

– Тшшш, звездочка моя, я всегда буду рядом. Мы обязательно что-нибудь придумаем, – прошептал он, чмокнув меня в висок и поднимаясь с кровати. – Заеду к тебе вечером, сейчас мне нужно отлучиться. Док сказал, тебе нужен покой. Попробуй поспать, а когда проснешься, я уже буду здесь.

С этими словами он растворился за дверью, и мягкий щелчок замка возвестил о его уходе.

Доминик

Вырвавшись из больничных стен, меня преследовало навязчивое чувство долга перед Лив. Я должен обеспечить нам обоим мирное будущее. Именно в этом городе судьба свела меня с этой загадочной девушкой. Она нашла свое место в престижной фирме, став архитектором, мы поселились в роскошном коттедже, и казалось, что все наладилось. Но кошмар вернулся, когда в нашей жизни вновь появились Псы. Не мог допустить, чтобы Оливия Эддисон потеряла этот тихий уголок, ставший для нее гаванью.

Вернулся из госпиталя к полудню. Не представлял возвращения в коттедж без нее, поэтому направился в свой городской штаб. Место это было нарочито простым, без плазменных экранов, уютных диванов и изысканной кухни. Скромная кровать, потертая мебель, и все это контрастировало с новейшей техникой: компьютером, устройствами прослушки, микрофонами. В комоде хранился арсенал оружия.

Не теряя времени, я погрузился в поиски дополнительной информации об Адских Псах, прочесывая все известные и самые темные уголки сети. Пришлось созвониться со старыми знакомыми и теми, кто так или иначе связан с мафиозными кланами. Собранные сведения были жалкими крупицами. Я ждал звонка Эдриана. Этот уважаемый главарь уже давно пытался переманить меня из Безумных к себе, утверждая, что ему не помешают такие бесстрашные и упрямые парни, как. Его звонок был последней надеждой на решение проблемы и помощь в этом деле. Оставалось надеяться, что цена не окажется слишком высокой. И словно по заказу, виброзвонок мобильника разорвал тишину. "Ты-то мне и нужен".

– Добрый день, Эдриан.

– Я бы сказал, прекрасный, Доминик. Рад тебя слышать. Звонишь по поводу моего предложения вернуться?

– Не сегодня, и скорее всего, никогда, – процедил сквозь зубы, подавляя неприязнь. – Хочу попросить тебя о помощи, за разумное вознаграждение, разумеется.

Просить что-либо у подобных людей просто так было бы верх глупости.

– Ха-ха-ха, – раздался хохот в трубке. – Конечно, мой мальчик, но от денег, пожалуй, откажусь. Взамен возьму с тебя обещание, которое ты исполнишь, когда мне потребуется. Ты ведь знаешь, что обещание в нашем мире нерушимо? Либо выполняешь, либо умираешь.

Это было очень плохо. Я нервно сглотнул.

– Эдриан, я давно покинул ваш мир, – подчеркнув, что больше не являюсь его частью.

– Можно отойти от темных дел, но ты вырос в нём.

– Меня никто не спрашивал, хочу ли я такой жизни. Просто плыл по течению, – огрызнулся.

– Можешь бежать от прошлого, но оно сформировало твой характер и твою личность. Или тебе не так уж нужна информация об этих кровожадных зверях?

– Откуда ты… – не успел закончить фразу, как он перебил меня.

– Знаю? Доминик, ты перевернул весь преступный мир Манчестера вверх дном, и ты думаешь, это обошло меня стороной? Не будь таким наивным.

– Я подумаю над твоим предложением, Эдриан. Всего доброго.

– Может, и найдешь себе союзников в этом осином гнезде, возможно, выудишь крупицы правды, но учти – на это уйдут месяцы, а то и годы. Надеюсь, благоразумие тебя не покинет, – хриплая усмешка эхом прокатилась по линии.

Сбросил звонок, сжимая мобильный в кулаке. Комната стала клеткой, и я диким зверем, мечущимся в ней. Рухнул на пол, заплел пальцы в волосах, откинулся на стену, пытаясь унять дрожь. В голове пульсировали обрывки информации: отморозки, не знающие жалости. Перешел дорогу – умри. Случайно увидел лишнее – умри. Старуха, ребенок – неважно. Всех сотрут в порошок. Даже я, со своей репутацией, кажусь ангелом во плоти на их фоне. Да, вспыльчив, агрессивен, но каждое слово, каждый шаг просчитываю до мелочей. За это меня и ждут обратно с распростертыми объятиями. Долго мечтал вырваться из этой клоаки вместе с братом, пока этот стимул не испарился вместе с ним. Клаус… мой старший брат, отец и наставник в одном лице. Его техника боя, будь то кулачный поединок или перестрелка, была безупречной. В сочетании с острым умом и стратегическим мышлением, он был непобедим. Но в тот роковой день мы просчитались. Не учли, скольким стоим поперек горла. Снайпер затаился в соседнем здании. Удар в спину, подло, бесчестно, но разве в этом прогнившем мире кто-то играет по правилам? У них свой кодекс: выжить любой ценой, смести всех неугодных. Заметив опасность в последний момент, Клаус бросился спасать остальных, буквально выталкивая нас за полуразрушенное ограждение. Пытался остановить его, умолял бежать, но он был непреклонен. Подставил себя под град пуль, защищая нас. Я видел его тело, изрешеченное свинцом, и рефлексы сработали мгновенно – укрылся в тени. Взяв себя в руки, в голове пронеслось: внимание приковано к остальным, а об одном сбежавшем никто и не вспомнит. Проскользнул в здание, бесшумно и быстро обезоружил наемника. Острое лезвие у его горла, и он с готовностью выложил имя заказчика. Обещание быстрой смерти, без подвалов и пыток, оказалось весомым аргументом. Это были Псы. С тех пор они стали моими кровными врагами. В тот вечер потерял последнее, что у меня оставалось от семьи.

***

В тот день ливень обрушился на город. Крупные, увесистые капли яростно хлестали асфальт и меня, не давая укрыться. Сквозь пелену дождя, спеша к месту встречи, вдруг заметил хрупкий силуэт, отчаянно пробиравшийся сквозь стихию. Каштановые волосы, насквозь промокшие, прилипли к плечам и спине, образуя живописный, влажный беспорядок. Пропустив мимо себя поток машин, она повернулась в мою сторону. И я замер, словно пораженный молнией. Клянусь, видел немало женщин – столько, сколько не снилось, ни одному именитому борделю – но ни одна из них не смогла бы приковать мой взгляд так, как эта чарующая незнакомка. Мягкие черты лица, изящно вздернутый носик и пронзительный взгляд, будто проникающий в самую душу… Она юркнула в двери ближайшего кафе и заняла столик у окна, к блондинке, видимо подруга. Взглянув на часы, с досадой понял, что время неумолимо бежит, и поклялся себе во что бы то ни стало найти ее. На обратном пути не удержался и решил пройти мимо того самого кафе. Заглянув в панорамные окна, увидел, что за столиком сидит та вторая девушка, увлеченно копающаяся в телефоне. "Что ж, – подумал я, – удача любит смелых". Войдя внутрь, ощутил атмосферу тепла и уюта, наполненную ароматом свежесваренного кофе и каких-то пряных специй. Поздоровавшись, представился ей. Ее звали Кэтрин. Она одарила меня лучезарной улыбкой, пригласила присесть и охотно отвечала на мои вопросы, что показалось мне немного странным, но не придал этому значения. Главное – смогу ее найти.

Оливия

Ник ушел, оставив меня наедине со своим одиночеством. Мысли о переезде и мести душили, словно невидимая удавка, все туже затягивающаяся на шее. Он просто сказал, что должен отъехать, но куда, к кому? И почему так внезапно, сразу после моего откровения? Что он задумал? Дверь распахнулась, прервав поток тревожных дум. На пороге возник доктор.

– Добрый день, Оливия. Я ваш лечащий врач, Тайлер Стефанс. Осмотрю ваши повреждения и оставлю вас в покое. – положил историю болезни на тумбочку, присел рядом на стул.

Он задавал стандартные вопросы после черепно-мозговой травмы. Меня же терзала лишь мучительная головная боль. Мистер Стефанс заверил, что со временем она утихнет, прописал лекарства и рекомендовал пару дней понаблюдаться в стационаре, чтобы исключить другие отклонения. Пожелав скорейшего выздоровления, он ушел, а меня, измотанную пережитым, сморил сон.

Проснувшись, увидела Доминика, спящего в кресле у моей кровати. Он положил голову на мои руки. Осторожно высвободив ладонь, провела ею по его мягким, цвета воронова крыла, волосам.

– Я скучала, мой темный рыцарь, – прошептала едва слышно.

Обычно Ник спал как убитый, но в последнее время стал чутким ко всякому шороху. Видимо, неделя тревоги изменила его.

– Просил же не называть меня так, – прозвучал его полусонный голос.

– Не могу удержаться, когда ты строишь из себя всемогущего защитника, – не сдержав улыбки, ответила. Впервые за долгое время.

Он забрался ко мне на койку.

– Доминик! Слезь! Тут и мне места мало! – Мои глаза расширились от возмущения.

– Мы оба знаем, как тебе нравится ворчать. Давай не будем. – Он нежно обнял меня и прошептал на ухо: – Ты восхитительна и отважна, моя звездочка. Горжусь тобой.

Обхватив мое лицо своими мозолистыми ладонями, он притянул меня к себе и мягко, почти невесомо, коснулся губами моих губ.

– Я поговорил с врачами и выбил для нас двухместную палату в другой клинике. Не вынесу больше ни дня без тебя рядом.

Мои глаза распахнулись от удивления.

– Что?! Что ты сделал?

– Выбил для нас палату на двоих. Магия денег, и никакого мошенничества, – усмехнулся он.

– Мистер Стефанс сказал, что мне нужно задержаться здесь на пару дней, не больше, если все будет в порядке.

– А если нет? Невыносимо было целую неделю видеть тебя неподвижной. Не слышать твой заливистый смех, не чувствовать, как ты прожигаешь меня взглядом после неудачной шутки, не иметь возможности обнять тебя. Не намерен терять ни минуты, когда есть возможность провести их вместе. Я скучал.

Прижавшись к нему, прошептала в ответ: – Я тоже. Но не стоило так тратиться.

Впервые за это время мы оба выдохнули с облегчением и нашли покой в объятиях друг друга. Через несколько минут дыхание Ника выровнялось, и я поняла, что он уснул. Кто бы мог подумать, что случайная встреча с Кэт в кафе сведет меня с самым важным мужчиной в моей жизни? Случайно ли? Отнюдь, он заметил меня и был полон решимости ворваться в мою жизнь. Но кто же знал, что этот самодовольный парень застрянет так глубоко, что его уже ничем не вырезать.

***

В предвкушении встречи, у кафе, я заприметила мужчину. Волевой подбородок, резкие скулы – словно отпечаток резца скульптора – врезались в память. "Какой интересный", – промелькнула мысль и, словно назойливая муха, возвращалась ко мне весь вечер. Следующее напоминание о незнакомце настигло меня в начале рабочей недели – букет белоснежных лилий, наполнивший кабинет дурманящим ароматом. Подойдя ближе, обнаружила записку, написанную размашистым почерком: "В надежде увидеть тебя снова. Твой тайный наблюдатель". Сердце тревожно сжалось. Неужели это проделки "Псов"? Впрочем, если бы это были они, вряд ли мой стол украшали бы роскошные цветы. Скорее, здесь валялась чья-нибудь отрубленная конечность – зловещее напоминание о том, что они способны сделать со мной, когда доберутся. От одной мысли об этом меня пробрала дрожь. Когда-то я стала невольной свидетельницей убийства брата – зверства, совершенного этими отморозками прямо в нашем доме. Мне было всего девятнадцать. Счастливая летела домой, чтобы поделиться с Маркусом радостной новостью об успешно сданной сессии. Открыв дверь, крикнула:

– Маркус, я дома! Спускайся, у меня отличные новости!

Но в доме царила оглушительная тишина. Ни шагов со второго этажа, ни привычного ворчания брата, недовольного рабочими неурядицами. С тревогой в сердце поднялась в его комнату и постучала.

– Ты меня слышишь? – в голосе сквозило напряжение. – Я вхожу!

Дверь поддалась. Осторожно приоткрыв ее, увидела картину, от которой сердце забилось как пойманная птица, пульс взлетел до небес, а от радости не осталось и следа – лишь леденящий ужас.

Брат сидел в своем рабочем кресле, а на его груди распускался зловещий багровый цветок.

– Нет, нет… Марс, очнись! – слезы застилали глаза, голос охрип от отчаяния. Подбежала к нему, тряся за плечи. – Проснись же! – мой плач перешел в истерику. – Маркус, встань, прошу тебя! – крупные капли падали на пол.

В окне мелькнули чьи-то крепкие фигуры, приближающиеся к дому. Бежать было некогда. Единственное, что пришло в голову – спрятаться. Бросилась в гардеробную и задвинула двери. Меня била крупная дрожь, а слезы не переставали литься из глаз. Сначала мы потеряли родителей, а теперь… теперь потеряла Марса. И все это за какие-то несколько лет. Снизу послышался скрип открывающейся двери. Собрав остатки сил, попыталась успокоиться. Меня не должны заметить, кто бы это ни был. Со стороны лестницы донеслись приглушенные голоса. Казалось, я перестала дышать.

– Он слишком близко подобрался к разгадке убийства старших Эддисонов. Его нужно было убрать, иначе мы все загремим в тюрьму.

– А где его мелкая?

– Без понятия. За ней мы еще вернемся. Давай с этим лосем закончим. Куда она, сирота, денется? – раздался грубый смех, от которого челюсти свело от ярости. Казалось, зубы вот-вот раскрошатся.

– Надо сообщить главарю, что нам пока ничего не угрожает, по крайней мере, с этой стороны.

– Принести ему его голову? Он же любит оставлять себе трофеи. – сквозь щель я увидела, как тело моего брата тащат мимо по коридору.

– Не тот трофей, которого он ждет. Вот если бы мы ему живьем привели кого-нибудь из "Безумных", например, Джерси, тогда бы нам точно дали повышение! – их мерзкий смех затих за дверью.

Трофеи, загадки, "Безумные"… Все смешалось в моей голове в неразборчивый ком. Выждав еще несколько мучительных минут,наконец, выбралась из своего убежища. Единственный способ не повторить судьбу своей семьи и отомстить – бежать. Бежать как можно дальше.

В ту же ночь я собрала самое необходимое, забрала наши с Марсом накопления и навсегда покинула этот дом, оставив все – хорошее и плохое – позади. Неслась навстречу неизвестности.

Мои воспоминания прервал голос начальника.

– Здравствуй, Оливия.

– Доброе утро, мистер Тейлор. Что-то случилось?

– Зайди ко мне в кабинет через полчаса. Есть пара проектов, которые нужно обсудить.

– Конечно, я подойду, – натянула улыбку.

Глаза невольно обратились к букету. Рассматривая его, старалась отогнать навязчивые мысли о тайном поклоннике, если, конечно, его можно было так назвать. Работала на Джека Тейлора архитектором интерьера уже около двух лет, и сегодня, по его словам, у нас было много новых проектов. Я была этому даже рада – шанс избавиться от тревожных мыслей и полностью погрузиться в работу.

Ровно через полчаса постучала в стеклянную дверь его кабинета и, получив разрешение, вошла и села за стол напротив него. Он разложил передо мной фотографии и детально изложил все пожелания заказчиков. Я старательно записывала в блокнот, не упуская ни одной малейшей детали. Когда объем работы стал ясен, обратила внимание на один щекотливый момент.

– Мистер Тейлор, мы не можем отказаться от этого заказа? – подвинула к нему один из набросков, где требовалось обустроить четырехэтажный пентхаус за неделю. – Слишком короткий срок. Я готова работать не покладая рук, но… – не успела закончить, как он меня перебил.

– Мы можем успеть. Давай не будем горячиться, Оливия. Ты у меня на очень хорошем счету, и если тебе понадобится помощь, просто попроси. Это очень важный клиент, и не хотел бы его терять.

– Что ж, выбора немного, а точнее, его нет совсем. Возьмусь за этот проект в первую очередь. Постараюсь завтра выслать вам предварительные чертежи, чтобы вы согласовали их с заказчиком.

– Я очень рад, что ты не отказалась.

– Извините, я пойду? Много работы, – с дежурной улыбкой вышла из кабинета.

Рад он… Словно предлагал, а не ставил перед фактом. Как начальник он был безупречен: достойно оценивал работу, был строг, но справедлив. Вот только иногда ему казалось, что мы супергерои, способные выполнить все и сразу. Просидела в офисе допоздна, корпя над чертежами. Наконец, решила, что пора заканчивать и перебраться в более комфортное место – домой. Собрав чертежи, сумку и цветы, направилась к лифту. Спустившись на подземный этаж, вызвала такси, как вдруг из ниоткуда вынырнул роскошный ASTON MARTIN Lagonda. Вау! Не смогла скрыть восхищения этим автомобилем. Каково же было мое удивление, когда счастливым владельцем этого шикарного седана оказался тот самый незнакомец с улиц Ливерпуля! Заметив меня, он остановился, и тонированное стекло медленно опустилось, открывая наглую ухмылку красавца.

– И правда красивые? – кивнул он на цветы.

Я не могла опомниться от изумления, и все, что смогла выдавить из себя, было еле слышное:

– Правда. А мы с вами знакомы? – перевела взгляд с цветов на него, недоуменно хлопая ресницами.

– О, извини, – он рассмеялся. – Я Доминик, а ты Оливия, верно?

Его бархатный баритон эхом разнесся по парковке.

– Откуда вы знаете? Я же не представлялась и вижу вас впервые, – соврала, стараясь не выдать, как нервничаю в его присутствии.

– Давай на "ты". Признаюсь, поступил не совсем честно. Не успел познакомиться лично – спешил. А когда вернулся, за столом сидела твоя подруга… Хм, кажется, Кэт? Подошел и выведал у нее все, что могло помочь мне тебя найти, – подмигнул мне и расплылся в широкой улыбке. – Надеюсь, цветы понравились. Давай подвезу тебя до дома?

– С чего ты взял, что я с тобой куда-то поеду?

– Ну, как же? Мы уже знакомы. Ты знаешь мое имя, я – твое. Прекрасное начало!

В этот момент позади него подъехало мое такси.

– О, а это за мной. Всего хорошего!

Развернулась на каблуках и направилась к машине. Эта выходка стоила того, чтобы увидеть его ошеломленный взгляд. Видимо, еще никто не отказывался прокатиться с ним на этом звере. Ничего, красавчик, все когда-то бывает в первый раз. И с идиотской ухмылкой села в такси и поехала домой, с бешено колотящимся сердцем.

***

Вечерняя тишина растворяется в голосе Ника.

– Вставай, Лив, пора перемещаться в наши больничные апартаменты. – Его смех, заразительный и искренний, а улыбка – ослепительнее голливудских звезд, мгновенно стирают из памяти все тревоги, заставляя улыбнуться в ответ.

Он нежно наклоняется, словно боясь спугнуть, и бережно подхватывает меня на руки, избавляя от ненавистной койки. Мои руки обвивают его шею, и прижимаюсь щекой к его плечу, чувствуя себя в безопасности.

– Я так рада, что меня наконец-то избавили от этих раздражающих пищащих приборов, – прижимаясь сильнее к нему.

– Без них мы бы не смогли отслеживать твое состояние, как бы сильно они тебя ни раздражали, – Доминик усмехается.

– Можно, ты понесешь меня до самой палаты?

– С радостью, но ты действительно хочешь, чтобы я нес тебя в другой корпус на руках, да еще и в этом халатике, едва прикрывающем твое тело? – Ник лукаво вскидывает бровь и оглядывает меня с головы до пят.

– А почему бы и нет? – отвечаю, расплываясь в соблазнительной улыбке.

Его и без того темные карие глаза мгновенно становятся почти черными от одной мысли о том, что кто-то увидит меня в таком виде.

– Неудачная шутка, упс, – мой смех весело разносится по палате. – Отпусти меня, пойду переодеваться. – Чмокнув его в щеку, соскальзываю с его крепких рук.

– Я привез тебе вещи из дома, – он протягивает мне сумку.

– Спасибо, – посылаю ему воздушный поцелуй и тут же погружаюсь в содержимое сумки.

Надев нижнее белье, натягиваю леггинсы и накидываю свободный серый свитер. Поворачиваюсь и вижу, как Доминик пожирает меня взглядом. Смотрю на него в упор, скрестив руки на груди и приподняв бровь. Он хмыкает в ответ, но не отводит взгляда. Возвращаюсь к сумке и складываю вещи, в которых меня привезли. Выпрямляюсь и чувствую, как его руки обвивают мою талию, а горячее дыхание опаляет шею, заставляя мурашки пробежать по коже.

– Ты планируешь здесь задержаться? – произносит он с хрипотцой в голосе, выдающей его возбуждение.

– Даже не думала, – блаженно прикрываю глаза.

– Тогда зачем ты устроила это горячее шоу прямо передо мной? Могла бы выставить меня хотя бы за кофе.

– Ты видел это бесчисленное количество раз, почему я должна отказывать себе в этом удовольствии именно сегодня? Твой изголодавшийся взгляд стоит того, – шепчу, глубоко вздохнув. Стою и улыбаюсь, как глупая девчонка.

Он наклоняется, и его горячие губы касаются моей шеи. Ноги подгибаются, но его руки крепко удерживают меня на месте, прижимая к себе еще сильнее.

– Легкая месть за твое представление, – чувствую, как его губы растягиваются в ехидной улыбке. – Поехали, иначе мы отсюда не уедем вообще.

Спускаемся на лифте вниз. На посту доктор Стефанс передает рекомендации по моему обследованию и наблюдению своему коллеге и другу. Оказывается, мы едем не в другой корпус, а в частную клинику. Подходим к машине, Ник закидывает мои вещи в багажник и открывает мне дверь.

– Так куда мы едем?

– В одну из частных клиник в Манчестере.

– Мы возвращаемся? Почему ты не сказал?

– Хотел сделать сюрприз. Мне тоже нужно работать. Чтобы быть с тобой в госпитале, мне пришлось отпрашиваться.

– И зачем мне тогда двухместная палата там?

– Я буду уходить утром, а после работы возвращаться к тебе. Все почти как дома, только с обслуживающим персоналом, – он подмигивает и улыбается. Берет мою ладонь в свою руку, притягивает к себе и целует каждый пальчик.

Мы едем, а я любуюсь осенним пейзажем. Листья кружатся в разноцветном вальсе, завораживая взгляд. Подъезжаем к зданию, достаточно неприметному для лучшей частной клиники, в которой, как оказалось, есть двухместные палаты для особых случаев.

– Вашу ручку, миледи? – Доминик выходит первым и открывает мне дверь, протягивая руку.

– В мое отсутствие ты подался в джентльмены, а не в коварные обольстители? – не удерживаюсь от смеха.

– Только ты достойна такого меня, – взрывается легким смешком.

– Не думай, что сегодня тебя ждет спокойная ночь, звездочка, – шепчет на ухо.

Я вздрагиваю от его слов и смотрю на него широко распахнутыми глазами.

– Что ты задумал? – легонько толкаю его в плечо, сдерживая улыбку.

– Ничего такого, чего бы ты не захотела, – его губы невесомо касаются моей скулы, спускаясь к подбородку. Теплое дыхание обжигает кожу.

Он неохотно отходит к багажнику, и мы вместе заходим в клинику. С широкой улыбкой, словно самых долгожданных гостей, нас встречает девушка на ресепшене.

– Добрый день! Мистер Джерси, миссис Эддисон. Позвольте проводить вас.

Мы следуем за девушкой к нашей палате. Судя по имени на бейдже, ее зовут Вивьен. Она очень обходительна и улыбчива, но думаю, это скорее из-за работы в частном госпитале, чем из-за искренней радости нашему приезду. Она передает нам ключ и прощается, напоследок сообщая, что если нам что-то понадобится, над кроватью есть кнопка вызова персонала, проводив нас томным взглядом, которому я не придала значения. А вот это удобно. Только сейчас замечаю, что в руках у Ника две сумки.

– Почему у тебя две сумки, или мои вещи размножаются?

– Одна моя. Поскольку в палате есть ванна, я не прочь ею воспользоваться, а не каждый раз ездить домой.

Мы раскладываем вещи, и я понимаю, что ужасно проголодалась.

– Дом, – стону я. – Пойдем найдем что-нибудь поесть, умоляю, – сведя брови к переносице, надув губы.

– Видел недалеко отсюда кафе, пойдем?

– Там есть говядина Веллингтон? – мои глаза загораются.

– Думаю она есть везде. – улыбается Ник.

Мы выходим из клиники, и Вивьен, все с той же приторной улыбкой, желает нам хорошего дня. Меня передёргивает, и я передразниваю её, корча рожу. Доминик заливается смехом.

– Да что с тобой случилось за это время? Чем она тебе так насолила?

– Ненавижу лицемеров, ты же знаешь. Да, я понимаю, это её работа, но она перегибает палку, – ворчу я.

Все еще смеясь, он кладет свою руку мне на бедро и притягивает к себе.

– Успокойся, Лив. Потерпим пару дней, и мы вернемся в нашу обитель спокойствия, подальше от этих масок.

Ник оказался прав, кафе совсем рядом, и мы быстро добираемся до него. На удивление, вечерний час, а свободных столиков предостаточно. Обычно все предпочитают ужинать в каких-нибудь уютных уголках. Мы устраиваемся, и официант тут же подбегает с меню. Я нахожу в нем свою любимую говядину, делаю заказ и добавляю к нему апельсиновый сок. Хотелось бы красного вина, но доктор Стефанс настоятельно рекомендовал отказаться от алкоголя на период восстановления. Ник заказывает ростбиф. Ждем заказ, и в голове неотступно крутится вопрос, требующий ответа.

– Доминик, – начинаю я, и он поднимает на меня взгляд. – Скажи, что ты имел в виду, когда сказал, что тебе нужно отъехать? Это прозвучало так резко после моего рассказа о погоне с псами, что невольно закрадывается подозрение.

– Решил обратиться к своим старым знакомым, – он опускает взгляд, будто стыдясь.

Сердце пропускает удар. Я знаю, чем он занимался, как мы познакомились. И меньше всего мне хотелось, чтобы он возвращался туда, откуда с таким трудом выбрался, и всё из-за желания помочь мне.

– Ты же понимаешь, что оно того не стоит? Давай не будем прибегать к их помощи, пожалуйста, поджала губы, нервно перебирая пальцы под столом.

– Лив, я не собираюсь возвращаться. Просто прошу об услуге, которую они с радостью окажут, узнав о вознаграждении.

– Хочу верить, что всё именно так, как ты говоришь, – тихо выдыхаю.

Он просит мою руку и нежно гладит фалангу большого пальца, смотрит с такой любовью, что её хватило бы на весь город, и еще осталось бы с лихвой на нас двоих.

– Все будет хорошо, обещаю.

Официант приносит наш заказ, и я разрезаю свою говядину в сливочном соусе с грибами, наслаждаясь этим нежным, обволакивающим вкусом. Не могу сдержать стон удовольствия. Ник смотрит на меня со своей фирменной ухмылкой и шепчет, наклонившись ближе:

– Буду надеяться, что ночью услышу этот звук еще раз, но по другой причине.

Перестаю жевать, и весь шок, наверное, отражается в глазах. Но ненадолго. Мой взгляд становится хищным, скидываю конверсы и начинаю медленно вести лодыжкой по его ноге под столом.

– Думаю, ты окажешься лучше, чем кусок говядины в моей тарелке.

От моих манипуляций Ник хватает мою руку.

– Либо ты прекращаешь, либо я прямо сейчас уношу твою задницу отсюда на руках.

Я вижу, как его шоколадные глаза темнеют в одно мгновение.

– Может, хоть доедим? – ткнула вилкой в остатки блюда, стараясь казаться невозмутимой.

– Ты ходишь по самому краю, Оливия. Знаешь, единственное, что удерживает меня от воплощения всех моих фантазий, – мысль о том, что на тебя будет смотреть кто-то еще, кроме меня.

В ответ расплылась в соблазнительной улыбке. Мне до безумия нравилось, когда Доминик проявлял свою собственническую натуру. Хотя, он и был им до мозга костей. Докончив ужин, откинулась на мягкую спинку диванчика, обитого нежным кашемиром, и устремила взгляд на него.

– Как дела на работе?

– Дэймонд недоволен моим отсутствием, но, думаю, он справится. Не может убежать к своим девушкам, вот и бесится, – небрежно пожал плечами.

– У вас точно не будет из-за этого проблем? Не хочу быть причиной разлада между двумя руководителями.

– Даже если и будут, мы на равных, и я месяцами отказывался уйти пораньше, чтобы он мог развлечься.

Его резкий тон кольнул меня. Кажется, я задела что-то важное. Совсем забыла, каким властным и бескомпромиссным он может быть.

– Хорошо, не кипятись. Просто спросила, – закатила глаза.

– Он в последнее время совсем потерял голову и забывает, что клуб – это работа, а не просто место для отдыха. Пусть лучше занимается делом, чем клеит девиц у бара и угощает их за счет заведения.

– Может, стоит с ним поговорить? Он ведь может все испортить, – нахмурилась, сводя брови к переносице.

– Лив, думаешь, не пытался? У него последние месяцы вместо головы – член. – Он замолчал на мгновение, и в его голосе прозвучала неприкрытая злость. – Хочу, чтобы он продал мне свою долю, и стать единственным владельцем, если он не образумится.

– Не стоит рассчитывать, что он так легко откажется от халявных денег.

– Может, хоть на минуту забудем об этом придурке? Мне его и в клубе хватает, – шумно выдохнул и резко отложил столовые приборы.

– Кстати, о работе… – запнувшись, проговорила. – Мне звонил мистер Тейлор, справлялся о моем самочувствии. Откуда он узнал? И сказал, что временно исполняет мои обязанности. Хорошо, что заказов сейчас немного.

– А, это, – Ник отмахнулся. – По пути в госпиталь позвонил ему, предупредил. Объяснил, что ты в серьезной аварии и не сможешь работать какое-то время. Удивительно, но он прямо проникся сочувствием, – Ник хмыкнул. – Вел себя так, будто ты ему дороже штатного сотрудника.

Заметила, как в его глазах заплясали бесы ревности. Встала со своего диванчика и присела рядом.

– Доминик, он всего лишь начальник, обеспокоенный тем, что остался без архитектора-дизайнера на неопределенный срок. – Переплела наши пальцы и нежно коснулась его пухлых губ. Расплатившись, мы вышли из кафе. Рядом раскинулся парк, и мы направились туда. Я залюбовалась осенней листвой, которая, медленно кружась, опадала с деревьев разноцветным хороводом.

– Не замерзла? – он сжал мою руку.

Стояла золотая середина осени, ветер ласкал прохладой, но не пронизывал до костей.

– Нет, но от горячего кофе не отказалась бы, – хватаю его за руку и тяну к кофейне, мой смех рассыпается звонкими искрами по сонному парку.

Внутри Ник заказывает свой обычный чёрный кофе, без грамма сахара, а я уступаю соблазну сырного рафа. И вот мы уже неспешно бредём по прогулочной аллее, обрамлённой кудрявыми деревьями в багряном убранстве. В этот момент я чувствую себя безмерно счастливой. Словно и не существует никакой мафии, никаких угроз, никакого яростного желания отомстить за семью. Только я, он и предвкушение долгого, безграничного счастья.

Доминик

К вечеру мы вернулись в клинику, измотанные, но Лив лучилась счастьем, и это согревало меня. В голове навязчиво пульсировало предложение Эдриана, но плата за него была высока. Дэймонд. Как он там? Что с нашим детищем? Не разрушил ли он за неделю все, что мы так долго строили? Я сотру его в порошок. Мысли окрашивались в густую, тягучую ненависть. Нужно остановиться. Рядом со мной идет самая прекрасная девушка, а я думаю об этом ничтожестве. Все решения – завтра.

Мы подошли к нашему временному пристанищу. Отпер дверь, пропуская Лив вперед.

– Чем ты так встревожен, Ник? – Ее вопрос прозвучал так неожиданно, что я выпалил, то о чём думал.

– Думаю, как бы завтра не прикончить Дэймонда, но это все завтра. Сейчас хочу лишь наслаждаться твоим присутствием. – Тряхнул головой, словно сбрасывая ненужный груз.

– Я в душ, продрогла на прогулке, – она потянулась ко мне, поцеловала в уголок рта и упорхнула в сторону ванной комнаты.

Рухнул на постель, пытаясь вытеснить из головы тревожные мысли, запереть их на замок. Представлял, как влажные пряди рассыпаются по ее ключицам и лопаткам, как ее обнаженное тело соприкасается с моим… Нет, это уже невыносимо! Не теряя ни секунды, сорвал с себя одежду и двинулся туда, где сияла моя путеводная звезда. Открыл дверь и я застыл, завороженный. Она стояла ко мне спиной, ее роскошные волосы, зачесанные назад, ниспадали до округлых бедер, капли стекали по её телу. Шум воды заглушал мое наглое вторжение. Неспеша приблизился к ней, обвил ее осиную талию руками, прижавшись губами к пульсирующей венке на шее, опаляя теплым дыханием. Она вздрогнула, выдохнула от неожиданности, но явно довольная моей выходкой, прижалась ко мне сильнее.

– Что ты творишь?

– Все, что безумно хотел сделать с тобой, но не мог, – провел дорожку из поцелуев к ее мочке уха.

– Док запретил нагрузки, – она извивалась под моими руками, которые беспорядочно блуждали по ее телу – от шеи до линии талии и бедер. Она повернулась ко мне лицом, запуская пальцы в мои волосы.

– Нагрузка будет только на мое тело. Расслабься и получай удовольствие, – прошептал на ушко, пока моя рука не добралась до внутренней стороны ее бедра. Она замерла, издав протяжный, глубокий вздох. Я был накален до предела, член набух и пульсировал, отдавая легкой болью. Прикусив нежную кожу на изгибе шеи, Лив вскрикнула, а я тут же зализал это место, покрывая поцелуями. Двигаясь рукой к самому сладкому месту, провел пальцем от начала до конца.

– Черт, да ты вся мокрая… и все для меня? – Голос сорвался почти на рык.

– Это вода, – еле слышный стон вырвался из ее прелестного ротика.

– Ая так не думаю. Хочу выпить тебя всю, до последней капли, пока ты не перестанешь течь, – опустился на колени, раздвигая ее ноги своими руками. – Давай, раскройся для меня, – пару раз легонько шлепнул ее по бедрам.

Она послушно расставила ноги чуть шире, и я прильнул к ее входу. Мой язык обрушился на пульсирующий бугорок, который набух лишь от моих прикосновений и поцелуев. Лив оперлась руками о стену, чтобы удержать равновесие. Выводя беспорядочные круги, скользил по ее складкам, лишь слегка надавливая на клитор. Она стонала от удовольствия, а я, словно никогда не вкушал ничего слаще, пил ее, как безумец. Она схватила меня за волосы, направляя в собственном ритме. Поднял взгляд на нее, ее раскрасневшееся лицо, она закусывала нижнюю губу, пытаясь сдержать стон, а грудь часто вздымалась, все так же смотря в глаза, ввел в нее палец, почувствовал, как Лив пульсирует внутри. Начал двигаться чуть быстрее, услышал ее сбивчивое дыхание, добавил второй палец, и их сжало в тиски. Она взорвалась ярким оргазмом, и томный стон вырвался из нее. Слизав ее всю, поднял на руки и прошептал:

– Я бы почаще такое слушал, – мой член прижался к ее животу, твердый, как никогда.

Учащенное дыхание Лив щекотало мне шею. Опустил ее подбородок, глубоко и страстно поцеловал, плавно перешел к ушку, прикусил и опустился к ее тонкой шейке, лаская губами. Она вжималась в меня, требуя большего. Стройные ноги обвили мой торс. Взяв в руки мочалку, мои руки заскользили по ее телу.

– Что ты делаешь? – спросила шепотом из-под полуприкрытых ресниц.

– Ты хотела помыться, разве нет? – улыбнулся на ее вопрос.

Рука скользила вдоль, смывая этот больничный запах, словно стирая воспоминания о минувших днях, наполняя новыми. Перехватив ее поудобнее, встал под струю воды, все так же держа ее на руках. Пока вода смывала пену, обхватил ее сосок зубами, лаская языком. Лив еще сильнее прижалась ко мне.

– Поменяем локацию, звездочка? – дерзкая ухмылка заиграла на моем лице.

– Перестань так улыбаться, будто тебе подвластно все в этом мире.

– Ты – точно, и не только сегодня.

– Я бы поспорила, – на ее лице читалась усмешка.

– Зря, – цокнул языком. – Звучит как вызов. Давай так: если ты издашь хоть один писк, признаешь, что не права?

Лив закатила глаза, и я принял это как положительный ответ.

Подойдя к постели, аккуратно уложил ее. Навис над ней, поставив руки по обе стороны от ее плеч.

– С чего начнем?

Она провела пальцами по губам, показывая, что приняла правила игры и будет молчать. Ненадолго. Этот приз будет моим. Опустился к ее губам и медленно языком раздвинул их, углубляя поцелуй. Провел влажную дорожку к шее и оставил легкий укус. Заметил, как она закусила губу.

– Держись, это только начало, – прошептал ей.

Скользнул пальцами от ее колена до бедра и обратно, едва касаясь, заряжая ее тело возбуждением. Рука опустилась на ее грудь, зажимая между пальцами бугорок, вертя его. Она начала извиваться, хмуря брови, но все так же молчала. Упрямая. Двинулся ниже, распаляя ее еще сильнее. Аккуратно выводил непонятные узоры по ее животу. Губы сомкнулись на ее второй груди, и зубами оттянул чувствительный участок. Услышал шумный вдох, ее руки сжали подушку. Поднял на нее взгляд:

– Лучше бы это был твой сладостный крик. Я представлял его каждую ночь.

Все сильнее дразня, рука спустилась все ближе к ее лону. Чуть касаясь ее шелковой кожи, почувствовал, как она напряглась.

– Просто стоит признаться, что я имею власть над тобой, и ты можешь сделать этот вечер лучше, чем он есть.

Сразу два пальца скользнули внутрь, а большой покоился чуть выше. Слегка надавливая, описывал круг. В этот момент она притянула меня к себе, и зубы вонзились мне в плечо.

– Рад быть помеченным тобой, но пытка не кончится, даже если ты вырвешь мне кусок плоти. Я еще упрямее тебя, – хрипло рассмеялся.

– Ник, пожалуйста…

Долго уговаривать меня не пришлось. Развел ее ноги в стороны и устроился между ними. Полностью открытая, влажная и готовая принять меня. Это зрелище заставило мой член дернуться. Приблизился к ее входу и проскользнул по складкам.

– Чёрт, Доминик! – разочарованно всхлипнула.

– Ты так жаждешь меня, что не можешь и вытерпеть несколько секунд, – обхватил ее бёдра руками.

– Я проиграла тот хренов спор, а теперь возь…, – не в силах смотреть на её возмущенное лицо, толкнулся в нее, – Господи, – шумно втянула себя воздух, не договорив то, что начала.

– Я и забыл, какая ты узкая, – прошипел сквозь зубы, начав скользить внутри неё.

Лив вонзила свои ноготки мне в спину, и громкий, протяжный стон вырвался из ее легких.

– Да, малышка, так намного лучше. За этот звук можно продать душу.

Она вбирала меня полностью, и я будто находился в тесной комнате, которая все сильнее сжималась, затрудняя движения. Медленно двигаясь в ней, наслаждался каждым моментом, который был упущен. Ее стоны наполняли больничную палату. Вскоре мы перешли на более быстрый темп, заставляющий наши оргазмы нарастать с бешеной скоростью. Комнату наполнили звуки шлепков плоти о плоть, прерывистое дыхание и наши мокрые тела. Чувствовал, что уже на грани, но сначала моя Лив, потом уже я. Одну руку переместил ей на шею и сжал, а второй опустился к бугорку, начал поглаживать, подгоняя ее. Наращивая темп, мой член сжимался со всех сторон, Лив трясло подо мной.

– Доминик, – кричала она и выгнулась дугой.

Мое тело прошило электрическим разрядом, кончил вслед за ней. Яркие мушки заиграли в сознании. Оргазм достиг нас одновременно. Перекатился на бок рядом с ней. Оливия положила руку на мою грудь, я лег на спину. Мы оба тяжело дышали после разрядки. Она передвинулась и улеглась ко мне на плечо. Гладил ее по волосам и заглядывал в глаза. В них отражались все прекрасные эмоции – радость, забота, любовь и, главное, спокойствие. От последнего в груди неприятно кольнуло горьким напоминанием о том, что я должен пожертвовать своей головой, чтобы ее защитить. Из раздумий меня вытянул тонкий, сонный голосок Лив:

– Я люблю тебя, – зевнув, она прижалась к моей груди крепче и закинула на меня ногу.

– Спи, звездочка. Как ты меня зовешь?.. Ах, да, твой темный рыцарь здесь. На страже твоего сна. Не сдержал улыбки и нежно коснулся губами ее макушки. Она едва заметно усмехнулась и замурлыкала во сне, прильнув ко мне. Как же она прекрасна… Со своим несгибаемым характером, дурацкими прозвищами и проблемами, которых она совершенно не заслужила. Не могу представить, как эта девчонка, будучи совсем ребенком, увидела своими глазами зверства мафии и попала к ним на мушку. И вот уже девять лет ей удавалось ускользать. Денег, вырученных от проданного родительского бизнеса и накоплений Маркуса, хватало на переезды из страны в страну. Она изъездила полмира, но нигде не могла осесть из-за вечного страха. И вот, Оливия пошла на риск, вернувшись в Манчестер. Туда, куда поклялась вернуться, когда почувствует, что готова мстить. Последние четыре года, живя здесь, она раздумывает свой план возмездия. Она хитра и изворотлива, словно лиса, но для схватки с мафией этого мало. Нужны еще и навыки самосохранения и обороны, чем я и намерен заняться после обследования Лив, когда мы убедимся, что с ней все в порядке. Уснул уже глубокой ночью. Долго ворочался и не был в силах выкинуть из головы мысли о псах, что идут по ее следу.

Настало утро. Я, облаченный в строгий черный костюм-тройку, бужу Оливию.

– Просыпайся, соня. Скоро приедет доктор.

– Ммм, отстань. За такие деньги я имею право на пару лишних часов сна, – сонно бормочет она.

– Сомневаюсь, что мистер Эверинс придет в восторг от того, что его вытащили из дома в такую рань, а пациент даже не соизволит его впустить, – легонько щелкаю ее по кончику носа. – Давай, живо умываться. Я его уже вызвал. Целую ее в щеку. – Еще десять минут, и я опоздаю. К вечеру буду.

– Хорошего дня. Дэймонду привет.

Я подмигиваю ей и направляюсь к машине. До "Форварда" добираюсь быстро. Ставлю машину на парковке, и пара охранников, приветствуя кивком головы, пропускают меня внутрь. Иду к своему кабинету. Открываю дверь и застываю от увиденного. Что за черт?! Бармен?! Он совсем оборзел?

– Где Дэймонд? – мой властный тон заставляет его вздрогнуть и замяться.

– Я… я не знаю, мистер Джерси. Простите, он сказал, что отлучится на полчаса по важному делу, связанному с клубом, и попросил присмотреть за порядком. Но его нет с самой ночи.

– Если твоя смена окончена, то можешь идти.

– Спасибо! Всего доброго!

Он пулей вылетает из кабинета. Оно и к лучшему. Сажусь за стол и набираю номер Дэймонда. Долгие гудки режут тишину. Барабаню пальцами по столешнице. Наконец, он берет трубку.

– Хай, дружище. Как дела? – его голос сонный и расслабленный.

– Какого черта приходя с утра я вижу бармена в кресле?! Где тебя носит посреди смены, мать твою?!

– Эй, полегче, – слышу, как он прикрывает микрофон рукой. – Тут в клубе появилась такая цыпочка, я просто не мог устоять.

– Мне плевать! Хоть дочь королевы. Где твои мозги, ты, сукин сын?! – мой голос сотрясает кабинет. – Даю тебе час. И чтобы по истечению времени ты сидел в этом кабинете. И мне плевать, как ты доберешься, даже если ты в другом штате!

Бросаю трубку и шумно выдыхаю. Даже разговаривать больше не хочу. Сегодня он отдаст мне свою долю. Если нет, я готов ее выкупить. Спускаюсь в ресторан внизу. Заказываю омлет с тушеной фасолью, жареные грибы и черный кофе. Пока завтракаю, пишу Лив.

– Эверенс приходил?

– Да. Осмотрел и назначил КТ. Сказал, что мне крупно повезло не потерять речь и возможность двигаться. Как у тебя дела?

– Не сказать, что хорошо. Вечером все расскажу.

Ко мне подходит один из охранников клуба.

– Мистер Джерси, господин Томсон ждет вас в кабинете.

– Спасибо. Свободен.

Закончив завтрак, поднимаюсь и иду к Дэймонду. Распахиваю дверь и вижу, как он полулежит в кресле, вальяжно развалившись. Прохожу мимо и сажусь за стол, складывая руки перед собой.

– Слушай, – начинает он. – Знаю, что ты скажешь. Что я ветреный, безответственный и бла-бла-бла. Слышал это уже тысячу раз.

Вскидываю бровь, ожидая продолжения.

– Мне всего двадцать четыре. Почему я должен тратить свою жизнь здесь? – он обводит рукой кабинет.

– Это твоя работа. Я рисковал своей шкурой, вытаскивая тебя из той группировки. Взял тебя в совладельцы. Какого чёрты ты этого не ценишь?! – мои брови сходятся на переносице, взгляд становится враждебным.

– Чувак, я тебе благодарен за то, что вытащил меня из этого дерьма, но я бы там не задержался. У меня нет ни одного нужного им навыка. Меня бы просто убрали, и жил дальше без напряга.

– Ты совсем идиот?! Именно "убрали", но не в том смысле, в котором думаешь. Тебя бы просто застрелили или пытали до смерти на нижних этажах.

Дэймонд невольно вздрагивает, не ожидая такой откровенности. Я лишь пожимаю плечами.

– У меня есть предложение, которое облегчит жизнь нам обоим.

– О, обожаю такие предложения, – он расплывается в широкой улыбке, потирая ладони.

– Ты отдаешь мне свою долю клуба, и я становлюсь единственным владельцем "Форварда".

Улыбка сползает с его лица. На моем же расцветает зловещая ухмылка.

– Нет. Это мой заработок. Я тоже тратил время и силы на его создание.

– Хорошо. Ожидаемо. Поэтому выкуплю твою долю. Тебе хватит на развлечения и красоток на долгие годы. Как тебе такой вариант?

– Уже лучше.

– Знай, если ты откажешься, я найду другой способ и он тебе наверняка не понравится. Или ты своей безответственностью пустишь все по ветру. Советую согласиться. Предлагаю по-хорошему, – внешне спокоен, но в голосе слышится сталь. Он знает, что перечить мне – все равно что броситься под поезд. Его мрачный взгляд скользит по кабинету. Он, кажется, смирился.

– Ладно. Просто так отдавать свою долю не готов. Но если ты ее выкупишь, я согласен.

– Мудрое решение, Дэй, – вызываю нашего юриста и кратко объясняю, какие документы нужно подготовить. – Я не заношу тебя в черный список, я все еще рад буду видеть тебя, но так будет лучше.

Мне приносят бумаги. Дэймонд внимательно их перечитывает, ища подвох, но не находит. Его глаза округляются, когда он доходит до суммы.

– Триста тысяч евро?! Доминик… кхм, очень щедро, – он ставит свою подпись в договоре.

Делаю то же самое.

– Я же сказал, тебе хватит на все твои развлечения. Привык держать слово, – протягиваю ему руку для пожатия. Он пожимает ее в ответ.

– С тобой приятно работать. Предлагаю поддерживать сотрудничество, – он усмехается.

– Дэймонд, без лишних слов. Я не всегда настолько щедр. А теперь прошу покинуть этот кабинет. Всего доброго.

Он поднимает руки в примирительном жесте и уходит. Наконец-то можно расслабиться. Это было непросто, но необходимо. С этого момента я – единственный хозяин этого места. Теперь нужно найти толкового управляющего, чтобы хоть немного разгрузить себя. Пока же отдал распоряжение своему секретарю оповестить всех о вечернем собрании. Сажусь разбирать бумаги и финансовые отчеты. Должен признать, дела идут не так уж и плохо. Немного опустели запасы ресторана и бара, но это поправимо. Смотрю на часы. Пока возился, время подошло к назначенному. Встаю из-за стола, поправляю пиджак и направляюсь к VIP-ложе, где собрал всех своих людей. Проходя по длинным коридорам, чувствую гордость за то, что создал место, которое обрело такую популярность. Открываю дверь, и, как только моя фигура появляется в проеме, все, словно по команд