На скорости чувств: полюби меня снова
Посвящается тем, чьи души сломлены, а сердца разбиты. Оглянитесь, с вами рядом найдется тот человек, который поможет излечить ваши раны. Тот, чье сердце бьется ради вашего счастья. И всегда помните, что вы не одни. Мы сами строим наше счастье и боремся за хороший финал.
1 глава
Даниэль
Мягкий свет луны проникает в темную комнату. Свежий, слегка морозный воздух, помогает мне не задохнуться от собственного перегара. Открыв окно на всю, я сажусь на подоконник и достаю из кармана помятую пачку сигарет. Вытягиваю одну, поджигаю и затягиваюсь. Никотин тут же растекается по телу, расслабляя зажатые мышцы и отключая мозг. Огни ночного Монреаля в очередной раз показывают, какое расстояние разделяет нас. Шесть тысяч километров равнодушно констатируют, что я неудачник.
Трус, предатель, слабак.
Именно это кричит мое сердце каждую ночь, каждое утро. Все 24 часа в сутки. Разум пытается бороться с чувствами.
«Ты сделал все правильно, Даниэль».
«Ей будет лучше, Даниэль».
«Она забыла тебя и счастлива».
И в последнем я убедился недавно. Я же сам бросил ее. Уехал в другую страну, только чтобы не видеть ее, не появляться в ее жизни снова. Тогда почему я чувствую это щемящее чувство в груди? Ощущаю каждой клеточкой тела нестерпимую боль, как если бы мне в сердце вонзали ножи, беспощадно раня его. Глупая мышца гулко бьется о грудную клетку и просит, чтобы ее излечили, вернули былое спокойствие. Но этого не будет. Мне просто нужно смириться с этим. Я обещал продолжать любить ее даже на расстоянии. И я держу слово. Но всему рано или поздно приходит конец.
Не моей любви, нет.
Просто пора положить конец этим бессмысленным запоям и взять себя в руки. Продолжить заниматься бизнесом отца, привести себя в порядок и стать похожим на человека.
Выбросив в открытое окно окурок, я провожу пальцами по заросшему лицу и зачесываю назад волосы, которые уже почти доходят до мочки уха. Выгляжу жалко, но это не вызывает ничего кроме скупой усмешки. Я беру со стола заранее подготовленную разноцветную свечку и вставляю в маленькое пирожное. Каждый год одно и то же. Все движения отточены, словно это мой ежедневный ритуал. Шатаясь и едва держась на ногах, я упорно пытаюсь поджечь свечку, хотя перед глазами все плывет. Наконец на кухне становится немного ярче от маленького огонька, и я бросаю взгляд на свои трясущиеся руки. Тонкие пальцы держат пирожное, вены на руках вздуты, а на костяшках красуются свежие раны, из которых все еще сочится кровь.
– С днем рождения, моя сладкая девочка, – произношу одними губами и дую на свечку. Та сразу потухает, возвращая меня во мрак. Пятый год я праздную ее день рождения без нее. Нормально ли это? Нормально ли держаться за девушку, которую сам же оставил? Я не смог уберечь ее. И я бы не смог смотреть ей в глаза. Не после всего пережитого она заслуживает большего. И пусть я последний кретин, которого она ненавидит, я продолжаю любить ее. Знаю, как больно ей было. Знаю, через что она проходила и в каком подавленном состоянии была. Но я не мог вернуться.
Из страха? Из любви к ней? И то и другое. Я не могу смотреть на нее, зная, что по моей вине она снова попала в аварию.
Я боюсь ее взгляда при встрече. Боюсь, что скажет валить туда, откуда пришел. Я боюсь и все равно вернулся. Потому что не мог без нее. Потому что без нее я мертвый. Человек, не видящий своего будущего. Без Кенди я не живу. Моя душа умерла 5 лет назад и осталась в Милане. И в этом виноват только я сам.
В мертвой тишине слышится вибрация, и телефон, лежащий на подоконнике, загорается, подсвечивая комнату. Едва перебирая ногами, я дохожу и отвечаю на звонок, попутно доставая еще одну сигарету.
– Ты говорил, что приедешь. – Слышится обиженный женский голос, и сердце снова кровоточит.
– Я приезжал.
– И?.. Даниэль?
– И уехал.
– Что значит уехал? Ты снова струсил? Снова решил все за двоих? Ты же прекрасно обо всем знаешь, почему вновь бросил ее?
– Заткнись, а. Я не нужен ей! – повышаю голос и захожусь в кашле. Дым плотно застрял в легких.
– Она сама сказала тебе об этом? – желание говорить о Кенди покидает меня с каждой секундой. Девушка что-то возмущенно говорит в трубку, но я не слышу из-за белого шума в ушах. Глаза застилает пелена обжигающих слез. В носу щиплет, в горле стоит огромный ком.
Я. Не. Нужен. Ей.
Мне не нужно слышать это от нее, чтобы понять. Достаточно было увидеть своими глазами. Услышать звонкий смех и развернуться.
Сколько бы времени ни прошло, я буду любить ее. Но и каждый день травить организм алкоголем я тоже не собираюсь. Я оклемаюсь. Научусь жить без нее. Может, придет день, когда судьба столкнет нас снова? Может, она подарит мне этот шанс? Шанс, быть с человеком, в любви которого я нуждаюсь больше, чем в кислороде.
А до тех пор буду существовать с этой крошечной надеждой внутри и верой в сердце.
Когда-нибудь…
Кенди
Яркое солнце освещает комнату, заставляя проснуться и вновь вернуться в гнетущую реальность. Сколько это будет продолжаться? Когда я уже просто умру во сне? Неужели так сложно исполнить одну маленькую просьбу?
Через открытое окно я слышу городской шум и щебетание птиц, из-за чего складывается ощущение, будто по голове бьют молотком. Вчерашняя стопка текилы явно была лишней. Поднявшись с кровати, я спотыкаюсь о пустую коробку из-под пиццы и падаю лицом в ламинат. Нос тут же начинает ныть, отдавая дикой болью. На громкий шум прибегает Брут и, громко лая, кружится возле меня. Я поднимаю голову, вяло улыбаясь. От соприкосновения с полом, головная боль лишь усилилась. Мне срочно нужны таблетки. Встав на ноги, я отряхиваю с себя крошки и начинаю собирать мусор. По всей комнате разбросаны упаковки из-под чипсов, пустые бутылки вина, а на столе валяются недоеденные корочки от пиццы. Мой взгляд цепляется за пса, что невинно виляет хвостом.
– Думаешь, тебе сойдет это с рук, маленький ты… – я не успеваю договорить, мои возмущения прерывает телефонный звонок. Я грожу Бруту пальцем, отвечая на вызов. Шпиц опускается на пол и кладет голову на передние лапки, делая виноватый взгляд.
– Доброе утро, ты уже проснулась? – Из трубки доносится нежный голос Мелиссы и детский плач на заднем фоне. Виски сдавливает невидимым обручем.
– Уже да. Что-то случилось? – Мой голос звучит грубо и безжизненно, но девушка понимает, что это все из-за огромного количества алкоголя, который я вливаю в себя практически каждый день.
– Мы хотели навестить тебя сегодня, ты не против? Джек соскучился по тебе. – В голосе Мелиссы слышится легкая тревога.
– Конечно. Но для начала мне нужно убраться. Может через час? – я устало падаю обратно на кровать, так как ноги совершенно не держат.
– Конечно. Мы позвоним, как будем подъезжать. – Отключив звонок, я вспоминаю, когда последний раз виделась с подругой. В последнее время мне все сложнее выносить их с Ричардом общество. Я не могу видеть его, потому что сразу начинаю вспоминать того, кого не нужно. Еще и Рой… Хотя даже без них я не перестаю думать о нем ни на секунду. Хочется просто стереть себе память.
Я закончила учебу год назад, но так и не смогла уехать отсюда. Каждый день, каждую ночь, я все еще надеюсь, что он вернется. Что объяснится и скажет, почему бросил меня пять лет назад, когда я так нуждалась в нем. Но это все мои ложные надежды и мечты. Этого человека больше нет в моей жизни и не будет. Всю любовь к нему я затолкала глубоко в сердце и притупила ее другим не менее ярким чувством – ненавистью. Ведь ненавидеть человека куда проще, чем любить? Так я хотя бы могу продолжать жить, а не страдать из-за мудака, который меня бросил.
Уняв дрожь в коленях и руках, я продолжаю уборку. Желудок безжалостно посасывает, намекая на то, что пора бы перекусить. Выставляю мусорный мешок за дверь квартиры и прохожу в ванную. Футболка прилипает к телу, а волосы обвивают потную шею. Сняв с себя всю одежду, встаю под холодные струи воды и тут же покрываюсь мурашками. Минут через пятнадцать я все-таки выключаю воду, пока не окоченела. Холодный душ притупляет головную боль, и я вновь становлюсь практически живой. Встав напротив зеркала, смотрю на свое отражение. От сильной, независимой, милой девушки не осталось и следа. Я вижу перед собой только больную и изнеможенную тень себя прежней. Огромные синяки под глазами, опухшее лицо, длинные черные волосы, которые давно пора привести в порядок и обрезать секущиеся концы, доходят до поясницы. Тощее тело, которое больше походит на скелет, обтянутый кожей. Многочисленные синяки на руках и ногах. Даже глаза поменяли оттенок. Ранее ярко-зеленые, сейчас все больше похожи на болото. В этих глазах нет жизни и радости. В них нет ничего, кроме отвращения к своему хозяину – ко мне. Желудок снова скручивает, и я чувствую привкус желчи на кончике языка. Сдвинув брови к переносице, я бегу к унитазу, открывая крышку. В ту же секунду меня рвет, а в нос ударяет противный запах спирта и лимона, которым я вчера закусывала. Горло начинает саднить. Обнимая унитаз, я стою на коленях добрых десять минут и избавляюсь от всего выпитого и съеденного за сегодняшнюю ночь. Меня трясет, я медленно поднимаюсь и подхожу к вешалке на стене.
Нацепив на себя футболку и легинсы, выхожу из ванной и ставлю чайник. Как раз в этот момент в дверь стучат, и я спешу ее открыть, снова чуть не споткнувшись о свою же ногу. На пороге стоит Мелисса с мальчиком на руках, а позади них Ричард, который держит пакеты с едой. Я улыбаюсь ребенку, который при виде меня начинает тянуться в мою сторону. Отбираю малыша у матери, кивая гостям, чтобы заходили. Пока Мелисса и Ричард проходят внутрь, я усаживаюсь с мальчиком на диване, крепко, но бережно прижимая его к себе.
– Джек! Я скоро не смогу тебя на руках носить, – начинаю я в шутку возмущаться.
– Тебе просто нужно больше кушать. Я вот с утра кашу ел. Папа говорит, так сильным вырасту.
Мелисса забеременела от Ричарда буквально через месяц после свадьбы. Сейчас этому карапузу уже четыре года, и для своего возраста он слишком понимающий и умный. Порой мне кажется, что ему все десять. Разве может ребенок в четыре года говорить о том, что мне нужен парень? Вот и я думаю, что нет.
Молодые родители проходят на кухню, забивая мне холодильник, а я остаюсь с малышом.
– Конечно. Ты сомневался в этом? Ты уже сильный! – Я начинаю его щекотать, отчего малыш пищит и выворачивается, пытаясь сбежать от меня.
– Мама! – Выбежав из капкана мои рук, он бежит к родителям, смеясь и показывая мне язык. Он точная копия своих родителей. Такие же ярко-голубые глаза, курносый нос и светлые волосы. Иногда, когда он смотрит на меня, мне кажется, будто передо мной стоит моя подруга Мелисса. А иногда, когда он чем-то недоволен, я замечаю его сходство с Ричардом.
Добежав до отца, он хватает его за ногу, прячась от меня.
– Ди, почему каждый раз, когда мы приезжаем, в твоем холодильнике ничего нет, кроме этих жалких йогуртов? Когда ты начнешь нормально есть? —подругаразворачивается ко мне, хмуря свои брови, и смотрит в точности как мать, отчитывающая ребенка. Да, за это время изменилось многое. Кто-то стал примерной и счастливой женой, прекрасной матерью. А кто-то… Кто-то просто вливает в себя алкоголь и ест, дай Бог, пару раз в неделю.
– Ты же знаешь, мне некогда готовить. Я прихожу домой, и все, на что меня хватает, это кое-как доковылять до кровати.
Я отодвигаю стул и сажусь напротив Ричарда, выхватывая сок из его рук. Он недовольно смотрит, но тут же смягчается, улыбаясь.
– Порой мне кажется, что вы с Джеком брат и сестра. – В этот же момент мальчик, точно так же как я, отбирает второй сок у отца. Я ухмыляюсь и провожу рукой по светлой макушке Джека.
– Вы слишком часто оставляли его на меня. Ваше родство доказывает только одинаковая внешность. – Ричард с Мелиссой смеются, смотря на нас с Джеком.
– Это точно. Характером он явно пошел в тебя. – мальчику явно не нравится, что о нем говорят слишком много, потому что прямо сейчас он буквально прожигает нас суровым взглядом. Ему никогда не нравится слушать о себе. Куда лучше, когда с ним играют или балуют сладким. Джек пересаживается ко мне на коленки и хмурит брови. Я смеюсь, смотря на него, в то время как в груди разрастается ноющая боль. Пью сок из трубочки и чувствую позывы тошноты.
– Какие планы на сегодня? – спрашиваю ребят, прижимая к себе ребенка. Только ощущение тепла этого маленького ангела может заставить меня жить. Лишь рядом с ним я начинаю улыбаться, ощущать окружающий мир. Ричард отрывает взгляд с телефона, возвращая внимание к нам.
– На самом деле я хотел попросить тебя посидеть с Джеком, если ты не занята. – Лиса бросает растерянный взгляд на мужа, выгнув бровь. Тот неловко улыбается, почесывая затылок. Его привычка никуда не делась. Только сейчас вспоминаю, что Ричард предупреждал меня об этом. Он хотел отметить свой день рождения с Мелиссой наедине и просил посидеть с Джеком.
– Конечно, когда я отказывалась? Но есть проблема, мне поставили ночную смену сегодня. – Я виновато смотрю на мужчину, пожимая плечами. Но он непринужденно машет рукой.
– Придумаем что-нибудь. – Лицо Мелиссы с каждой фразой становится все более хмурым.
– Что происходит? Почему вы так переглядываетесь? Ричард, я думала мы проведем твой день рождения в кругу друзей.
При упоминании «друзей» я кашляю, прикрывая рот рукой.
– Я имела в виду его друзей с работы, Ди. Не тех. – Ее лицо искажается от переживаний за меня, что каждый раз жутко раздражает. Да, мне плохо, и я все еще не могу отпустить тех, кого нужно. Но это не значит, что о них запрещено даже говорить. Встав из-за стола вместе с Джеком, я тараторю:
– Я посижу с Джеком до 9 вечера, идите. И да, Ричард, с днем рождения, – я киваю на кухонный гарнитур позади парня, улыбаясь. Там стоит небольшая золотая коробочка с подарком. Ричард благодарно улыбается и подходит, чтобы сжать в своих объятиях. Родной запах окутывает меня с головой, и я спешу отдалится, не желая реветь при друзьях.
– Не стоило, Ди. Я же знаю, что ты постоянно работаешь. Когда ты успела?
– Секрет фирмы. – Я опускаю на пол Джека. Поцеловав парня в щеку, я подталкиваю его к выходу.
Мелисса тоже обнимает меня, крича на ходу, чтобы я не кормила Джека сладким. Захлопнув за ними дверь, я оборачиваюсь к мальчику, улыбаясь ему широкой улыбкой.
– Ну что, пока твоих надзирателей нет, будем играть и есть шоколад? – Джек часто кивает и сам тянет меня в сторону гостиной.
Мы усаживаемся на диван, и я уже тянусь к столу, чтобы взять пазлы, как мальчишка включает телевизор и берет в руки джойстик.
– Я хочу в эту игру. Я играл в нее с дядей. – Он указывает на Mortal kombat11, и я искренне удивляюсь.
– Мама знает, что ты играешь в такое? Ее же инфаркт хватит. – Мальчик пожимает плечами и заходит в игру.
– Я уже взрослый. Папа разрешал мне, пока мамы нет дома.
– Там же кровь!
– А я мужчина. Я не боюсь.
Я усмехаюсь, и иду к кухонному шкафчику, доставая коробку конфет. Вернувшись к малышу, беру второй джойстик, пока загружается игра. Брут прибегает к нам, укладываясь возле моих ног, и наблюдает за нами.
Наконец, хоть на какое-то время я отвлекусь от своих мыслей и просто поживу в реальности.
2 глава
– Это не честно, ты должна была поддаться мне. – Джек запрыгивает на диван, топая ногами по мягкому сиденью. – Дядя всегда поддается мне.
– Что случилось? Ты же мужчина? Должен уметь принимать поражение. – Я заливаюсь искренним смехом, когда ловлю мальчишку и сжимаю его в объятиях. Что у меня, что у Джека красные глаза, так как мы играли около трех часов, не отрываясь. Я откладываю наши джойстики в сторону и многозначительно смотрю на мальчика. Он сразу же понимает, о чем я думаю, и его большие глаза становятся еще больше от предвкушения.
– Неси.
– А как насчет вежливого тона, Колеман-младший? Или тебя этому не учили? – Паренек надувает губы и сдвигает светлые брови на переносице.
– Ты нет. Неси шоколад. – Я усмехаюсь и вонзаю себе воображаемый нож в грудь, откидываясь на спинку дивана.
– Ты ранишь меня в самое сердце своим грубым общением.
– Кенди. – Я распахиваю глаза, когда он произносит мое имя так. Совсем еще маленький, а уже имеет такой влиятельный голос. Не думаю, что он научился этому от Ричарда или Мелиссы. Почему-то с каждым разом этот малыш все больше и больше напоминает мне Бенсона. Но это невозможно, я точно знаю, что Ричард прекратил общение с ним. Прекратил же?
И вновь я вспоминаю о нем, хотя не хотела этого. В груди саднит, а глаза наполняются слезами. Я не должна плакать при ребенке. Отворачиваюсь от Джека и со всей силы щиплю себя за руку. Задержав пальцы на плече, начинаю яростно царапать мягкую кожу. Физическая боль кажется мне отличным заменителем душевной. Именно по этой причине все мое тело в синяках и ранках от ногтей. Наконец колотящееся сердце успокаивается, и я прихожу в себя. Обернувшись, вижу Джека, который задумчиво смотрит на меня, склонив голову набок.
– А что ты делала сейчас? – Указывает он маленькой рукой на мою. Я убираю ее за спину, улыбаясь.
– О чем ты?
– Ты что-то делала с рукой.
– Ах, она просто зачесалась. Ну так что, мне нести твой шоколад? – Мальчик сразу же забывает о нашем разговоре и активно кивает головой.
Иду на кухню и, достав из верхнего ящика две плитки шоколада, возвращаюсь на диван. Включив мультики, я откидываю голову назад и смотрю в потолок, а Джек наваливается на меня, обнимая своими маленькими ручками. Через несколько минут на меня падает шоколадка, и я замечаю, что малыш уснул.
Аккуратно переношу его в свою спальню и возвращаюсь в гостиную. Взяв телефон в руки, набираю номер Фирса. Я не видела его уже год, с тех пор как он переехал в Монреаль. Периодически мы созванивались, но с каждым разом наши разговоры становились все более сухими и короткими. Признаться, мне очень не хватает его. Наших разговоров, ночных прогулок и тупых шуток.
В трубке слышатся долгие гудки, которые вскоре сменяются на знакомый звонкий голос.
– Кенди, вот это да. Ты решила вспомнить обо мне? – Его хорошее настроение передается и мне, заставляя слегка улыбнуться. От нахлынувшего волнения грудь сдавливает невидимым грузом.
– Не неси ерунды, я и не забывала о тебе.
– Тогда почему не звонишь?
– Каждый день работаю, не бывает времени. Лучше расскажи, как там у тебя дела? – Мне необходимо услышать хоть какие-то новости, помимо маленького мира, в котором живу я. Поэтому я с интересом слушаю, как Фирс работает управляющим клуба и каждый вечер наблюдает за пьяными подростками, вспоминая нашу учебу в университете.
Я не слежу за временем, поэтому не замечаю, как за дружеской болтовней проходит час.
– Наверное, тебе нравится в Монреале? Может, мне тоже стоит переехать? – Я прикусываю губу, наблюдая за неспешным закатом из окна.
– Что? З-зачем тебе это? Разве тебе не нравится в Милане? Там же работа, да и Мелисса с Ричардом. А как же Джек? Он же без тебя не сможет, – тараторит друг без остановок.
– Я пошутила, успокойся. С чего ты так занервничал? – Усмехаюсь, прикусывая губу сильнее. Во рту появляется резкий солоноватый привкус. Тихо матерюсь и вытираю тыльной стороной ладони проступившую кровь с губы.
– Я? Просто интересно, откуда такие мысли о переезде? – Я задумываюсь над его вопросом, но оставляю без ответа.
Действительно, почему я подумала об этом? Никогда раньше мне не приходили такие мысли. Но с другой стороны, что меня держит здесь? Этот город убивает меня, стоит только выйти наружу. Каждый квартал, улица, знакомые здания, все напоминает мне о Бенсоне, которого я знать не хочу. Даже дома я не могу избавиться от мыслей о нем, смотря на Брута. Ведь это его подарок. И как бы сильно я ни старалась все забыть, от любимого пса избавиться не смогла. Да и не хочу, если честно. Пусть будет хотя бы какое-то доказательство существования этого парня, чтобы я однажды не решила, что он всего лишь плод моего воображения.
– Ди? Ты все еще со мной? – Я вздрагиваю, услышав голос Фирса, доносящийся из динамика телефона.
– Прости. Мне нужно собираться на работу. Рада была услышать тебя. – Не дождавшись ответа, я отключаю звонок, утыкаясь лицом в колени. Даже разговор с другом не помогает избавится от тараканов в голове.
Я снова хочу напиться. Если я не выпью, то опять наврежу себе, а потом буду ненавидеть за слабость
Но, разве, постоянно напиваясь, я не врежу себе? Я истерично посмеиваюсь, пытаясь быть тише, чтобы не разбудить Джека. На телефон приходит уведомление, Мелисса пишет, что они скоро приедут.
Зайдя в спальню, я дотрагиваюсь до плеча Джека и слегка покачиваю, чтобы он проснулся.
– Малыш, мама с папой скоро приедут. – Сонные голубые глаза смотрят на меня с грустью.
– А я не могу пойти с тобой на работу? – Я выгибаю брови домиком, печально посмотрев на моего ангелочка.
– Прости, но пока тебе не исполнится 18, вряд ли тебя туда пустят.
Нижняя губа Джека подрагивает, а по щеке скатывается слеза. Уже через секунду квартира наполняется детским плачем. Я крепко обнимаю мальчика, прижимая его ближе к груди.
– Я не хочу уходить. Я хочу остаться с тобой.
– Джек, ты же уже взрослый мальчик. Ты не должен плакать. Я обещаю, что приеду к вам в гости завтра.
– Дядя говорил так же, и все равно уехал. – Я начинаю укачивать его, чтобы он хоть немного успокоился.
У нас действительно с Джеком особенная любовь. Иногда я думаю, что он мой сын. Мы столько времени проводили с ним вместе. Я первая держала его на руках, услышала его первое слово, увидела первые шаги. Из-за работы Ричарда и учебы Мелиссы я проводила с этим ребенком все свое время. Мне было больно и хорошо одновременно.
Каждый раз видя эти крохотные ручки, эти глазки, мое сердце болезненно кололо, а дыхание сбивалось. Это происходит до сих пор, но боль не ощущается так сильно. Она притупилась со временем. Но воспоминания каждый раз всплывают в голове, раскрывая раны. От них я никогда не избавлюсь. Это будет медленно убивать меня до конца жизни.
***
– Кенди, мы должны поговорить. – Отец проходит ко мне в спальню, осторожно садясь на край кровати. Его глаза полны сожаления, а руки, что совсем не свойственно ему, трясутся. Прошла уже неделя, как я вернулась в Турин после аварии.
Как бы я ни пыталась вернуться в Милан, дозвониться до Даниэля, все было бесполезно. Никто из друзей не говорит мне, куда он делся. И даже Джозефф ничего не отвечает. Не желая мириться с этим молчанием, я перестала со всеми разговаривать и заперлась в своей комнате. Отец все еще зол на меня с тех пор, как узнал, что я вновь катаюсь на мотоциклах.
Я демонстративно отворачиваюсь от него, показывая, что не имею желания разговаривать с ним.
– Ди, мой одуванчик, посмотри на меня. – Голос отца дрожит, и я резко оборачиваюсь. Мне почему-то страшно. Что с ним?
—Папа?
Он мягко берет меня за руку, слегка сжимая ее.
– Я должен сказать. Во время операции, я кое-что узнал… – Он замолкает, закрывая глаза.
– Что? Что-то с Даниэлем? Ты знаешь где он? – Я резко подскакиваю, упираясь руками в кровать. Отец мотает головой, а когда поднимает взгляд на меня, я замечаю слезу.
Боже, с Даниэлем что-то случилось?
Точно. Поэтому он не пришел ко мне. Он просто не мог прийти. В груди бешено колотится сердце от страха за парня. Мне уже плевать на нашу ссору. Плевать на его измену. Все, чего я хочу последние несколько дней, чтобы он был рядом со мной. Обнял и прижимал к груди, пока я наслаждаюсь любимым запахом хвои.
– Дочка, ты была беременна. Но из-за аварии и потери большого количества крови, у тебя произошел выкидыш. – Мои переживания прерывает сломленный голос отца. С минуту я молчу, прокручивая его слова в голове.
Я…что? Моя рука безжизненно выпадает из рук отца, а в ушах слышится противный писк.
– Беременна? Этого не может быть. – Я инстинктивно дотрагиваюсь до своего живота, переводя взгляд на него. В глазах пелена. Я не верю…
– Может, ты себя не очень хорошо чувствовала в последние дни? Ничего не замечала?
В воспоминаниях всплыл день гонок, когда я плохо себя чувствовала. Думала, это все из-за стресса и переживаний. Отравилась. Да что угодно. Но… Беременность? Это же невозможно. Мы предохранялись! Я начинаю дрожать, резко бросает в холод от осознания: «Я была беременна от Даниэля? Была беременна во время аварии? И он…» Нет, это какой-то бред. Воспоминания непрерывными вспышками показывают моменты, когда меня мутило от еды за несколько дней до аварии. Это было не из-за испорченной еды и нервов? Я носила под сердцем ребенка? Нашего малыша с Даниэлем?
Не выдержав тупой боли в груди, которая просто разрывает меня на кусочки, я прикусываю губу и начинаю плакать. Падаю в руки отца и вою ему в грудь. Он гладит меня по спине и волосам. Я не слышу его слов. Не слышу, как после короткого стука, в комнату входит мама. Все, что я чувствую, как мое сердце рвется на куски.
***
– Кенди, ты собираешься работать сегодня? Или снова решила нажраться на рабочем месте? – Ко мне подходит низкорослый толстый мужчина средних лет. Его лысина блестит при ночном свете, а узкие глаза противно смотрят прямо на меня. Это мой начальник, Эш. Мужчина лет 50, который может только кричать на всех, чаще всего без повода, и проводить ночи в ВИПе со стриптизершами. Кроме молодых девочек и набитого наличкой бумажника, его ничего не волнует. Секс, деньги, алкоголь. Прекрасный начальник, которому так и хочется подражать. Я тушу сигарету о мусорный бак, выдыхая дым мужчине в лицо. Во мне уже половина бутылки виски, поэтому я без задней мысли, начинаю говорить все, что думаю.
– Эш, ты хочешь, чтобы у тебя работали идеальные и прилежные сотрудники? Так будь примером, а не трахай свой же персонал у себя в кабинете. – Я ядовито усмехаюсь, прислоняясь к прохладной каменной стене. Мужчина хватает меня за запястье, разворачивая спиной к себе.
– Может, мне и тебя снова трахнуть, раз ты так ревнуешь? – По телу пробегают противные мурашки, а я вспоминаю ночь, когда он воспользовался моим невменяемым состоянием. Я замахиваюсь и бью ему локтем в надутый живот.
– Да пошел ты! Я не одна из тех, кто лезет тебе в ширинку.
– А, по-моему, тебе тогда очень понравилось. Ты так извивалась подо мной. – Дрожь в теле усиливается. До сих пор я не могу отчетливо вспомнить тот момент. Смена, снова бесконечный алкоголь, помутнение рассудка, толстые пальцы мужчины, обхватывающие мой подбородок и… ничего больше. Я проснулась на следующий день в его кабинете, когда зашла Сьюзан, одна из работниц, и посмотрела на меня с огромным сожалением.
Кисть ноет от боли, и я всхлипываю. Как же мне это надоело.
– Когда-нибудь мне окончательно сорвет крышу, и я подожгу твой клуб. И, надеюсь, в этот момент ты будешь находиться внутри, – со всей ненавистью высказываю я и снова замахиваюсь, чтобы ударить его. На этот раз ногой. Плевать, кто он. Плевать, что будет.
Пока Эш пытается прийти в себя, я забегаю в клуб и забираю свои вещи с барной стойки. Напарник смотрит на меня, выгнув в недоумении бровь, пытаясь понять, что происходит. Скинув с себя фартук, я бегу прочь из здания.
Я не могу больше оставаться здесь. Что я делаю со своей жизнью? Я загоняю себя в яму все больше и больше. Я больше не хочу так жить. Да я вообще не хочу жить!
Нахожу взглядом свой байк, который выделяется среди машин и привлекает внимание ярко-красным цветом. Сажусь, завожу двигатель и, надев шлем, уношусь прочь от этого места. Прочь от своих мыслей. Голова кружится, перед глазами все плывет, но я лишь сильнее давлю на газ. Может, в этот раз получится? Может, мои страдания прекратятся? Прошу, пусть в этот раз я разобьюсь насмерть. Не хочу больше. Ничего не хочу.
Стрелка спидометра уже превышает двести километров, но я и не думаю тормозить. Мчу вперед, чувствуя, как в венах бурлит кровь. Как бьется и ускоряется мой пульс. Страх вперемешку с адреналином полностью заполняет меня. Прикрываю глаза на секунду, и в воспоминаниях проносится авария. Я так испугалась. Мне было так страшно. Я помню лицо Даниэля и помню, как хотела, чтобы он остановил этот мотоцикл. Но он не остановил. Он бы не смог.
Сейчас я не боюсь.
Сейчас я только и мечтаю, чтобы когда-нибудь просто разбиться. Может, у меня судьба такая? Две аварии… Вряд ли меня спасут в третий раз.
Я резко торможу, когда на горизонте появляется выступ. Обычно скорость помогает мне забыться. Но сейчас даже она не спасает от навязчивых мыслей. Я все еще думаю. Все еще тешу себя надеждами, что все наладится. Снимаю шлем и утираю слезы, которые текут не по моей воле. В темноте замечаю машину и напрягаюсь. Кто здесь может быть? Это место только мое и…
Нет. Его здесь точно не будет.
Слезаю с мотоцикла и иду прямиком к машине, слегка пошатываясь из-за выпитого алкоголя. Подхожу и стучу в стекло, которое тут же опускается. Задерживаю дыхание и пытаюсь избавится от непрошенных мыслей. Не дышу до тех пор, пока не замечаю знакомую рыжую шевелюру.
– Идиот. Я испугалась, – ворчу я, смотря на Роя.
– Знал, что ты приедешь сюда.
Мужчина выходит из машины и тянет меня к себе, обнимая и согревая. Как он узнал, что я буду здесь? И откуда вообще знает об этом месте?
Мы стоим вот так, на краю обрыва. Я обнимаю его, вдыхая свежий ночной воздух. Цепляюсь за его джинсовую куртку, пытаясь не упасть. В голове все еще проносятся мысли: «А что, если бы тут был не Рой?» Но ведь это глупо, да? Бенсона даже в Милане нет. Откуда ему взяться на нашем холме?
– Что ты здесь забыл?
– Тебя, принцесса. Кого же еще? – Его грудь вибрирует от тихого смеха, и я делаю несколько шагов назад. Смотрю ему в глаза и хмурюсь.
– Не называй меня так. Мы оба знаем, что я ни черта не принцесса.
– Кому как. Для меня ты все это время была ей. Что с тобой? И почему ты приехала сюда? Еще и на байке.
Я закатываю глаза и иду к выступу. Сажусь на холодную траву и обнимаю себя за плечи. Вот только нотаций мне не хватает для полного счастья. Будто я закончу гонять, если мне будут читать морали.
– Кажется, я уволюсь.
– Почему? – Рой встает позади меня и кладет руку мне на плечо.
– Не могу терпеть Эша. Не могу выносить все это. Хочу начать все заново.
– Ди?.. – Друг поднимает и разворачивает лицом к себе. Смотрит в глаза и проводит рукой по моей щеке. Пульс ускоряется, стоит ему провернуть такое, а глаза застилает пелена.
И так каждый раз. Каждый раз, когда это происходит, я отключаю голову, чтобы на следующий день не думать о том, какая я мерзкая.
Дотрагиваюсь до руки Роя и, приблизившись, касаюсь его губ своими. Целую грубо и слишком резко. Толкаю в грудь по направлению к машине.
– Ты же знаешь, что пользуешься мной? – спрашивает он, чуть усмехаясь.
– Конечно. Так же, как и ты. Заткнись и возьми меня.
Рой подхватывает меня за талию и несет к машине. На улице начинается дождь, как только мы оказываемся в салоне. Мелкие капли дождя глухо стучат по стеклу и крыше, пока я торопливо снимаю одежду с мужчины. Мы друзья? Да, конечно, друзья. Которые изредка встречаются, чтобы хорошенько потрахаться, а потом расходятся до следующего раза. Не снимая с меня кофты, Рой сжимает мою грудь и из меня вырывается стон. Срываю с него куртку и расстегиваю ремень на джинсах. Между ног до боли пульсирует, пока мы раздеваемся, терзая губы друг друга. Я задыхаюсь от его поцелуев, жадно хватая ртом воздух. Дождь усиливается, но в салоне машины душно. Я стягиваю с себя кофту, и Рой приникает губами к моей груди. Обводит языком сосок и зажимает между пальцев второй.
Я отвратительна.
И я это знаю.
Завтра я снова буду жалеть об этом. Снова буду думать о том, что они были лучшими друзьями с Даниэлем. Буду плакать и ненавидеть себя. Но это будет завтра, а сейчас я просто заполняю дыру в своей груди.
3 глава
Домой я возвращаюсь только под утро, проведя всю ночь с Роем в машине и наслаждаясь вниманием с его стороны. Я знаю, как это неправильно. И так вообще не должно быть! Мы ведь друзья. Он поддерживал меня после аварии, после расставания с Бенсоном. Но… Но почему-то наша дружба зашла немного не туда. У меня нет к нему никаких чувств. Да и у него тоже. Мы просто хорошо проводим время вместе.
Но именно сейчас. Боже, мне так стыдно и противно от самой себя. Я занималась сексом с лучшим другом бывшего. В том месте, которое любил Даниэль. В его тайном месте, которое он показал только мне. Я приезжала туда каждый раз, когда вновь хотела почувствовать себя лучше. Оно стало для меня невидимой нитью, за которую я крепко держусь. Здесь мы доверились друг другу. В первые открыли наши души. А сейчас? Что я наделала? Почему не попросила уехать оттуда? Почему решила осквернить это место своим грязным поступком?
Я идиотка.
Захожу в спальню и падаю на кровать. Виски уже давно выветрилось из организма, вновь возвращая меня в реальность. Твою мать, в этот раз мои загоны Эш точно не проигнорирует. У нас каждый раз проходили стычки, но я никогда не поднимала на него руку и не угрожала. Может, он забудет? Тоже ведь пьяным был.
Прикрыв глаза, устало провожу рукой по лицу, чувствуя, как в горле встревает ком. Эш, который только и делает, что распускает руки. Рой, каждая встреча с которым заканчивается в постели. Джек, рядом с которым я думаю только о том, что тоже могла бы быть матерью. Все это… Все это так давит на меня, что я просто не могу вынести этого.
В полной тишине слышу, как в дверь скребется Брут. Поднимаю свой зад и впускаю пса.
– Ну что, Брут, может ну его. Уедем отсюда и начнем новую жизнь? – Собака переворачивается на живот, наклонив голову вбок. Я достаю из сумки телефон и набираю номер отца, так как видеть их вживую сил нет.
– Пап, привет. Ты не занят?
В трубке слышится тихий и усталый голос:
– Для тебя я всегда свободен. Что-то стряслось?
– Я хотела посоветоваться с тобой. – Притянув колени к себе, кладу на них подбородок.
– Конечно, говори.
– Я хочу уехать из Милана.
Отец громко выдыхает в динамик, несомненно, удивленный моим решением.
– С чего вдруг такие мысли? Неужели…
– Нет-нет. Это не из-за того, что ты хочешь сказать. Я просто хочу сменить обстановку. Может, стоит поехать к Фирсу? Побыть немного там, вдруг мне понравится? – Не знаю, зачем я решила поговорить с отцом на эту тему. Но он единственный, кто знает, как мне на самом деле тяжело и как я хочу уехать из этого города. За все это время я так никому и не сказала, что у меня был выкидыш. Я не хотела видеть жалостливые взгляды и слышать слова сожаления. Мы не сказали даже маме, боясь, что она не переживет это. Она очень эмпатичная и все принимает близко к сердцу, поэтому лучше не волновать ее лишний раз.
– К Фирсу? Но он же в Канаде. Ты хочешь уехать так далеко?
– Чем дальше, тем лучше, – бормочу я себе под нос. Отец спрашивает что-то еще, но вдруг я слышу голос мамы.
– Это мама? Я хочу услышать ее.
– Милая. Почему ты не приходишь к нам? Мы что, зря переехали в Милан, чтобы быть к тебе ближе? – возмущается мама, видимо, отобрав телефон у папы.
– Прости, у меня много работы.
– Именно поэтому ты собралась куда-то уезжать? Ди, я все понимаю, ты все еще переживаешь разрыв, но не пора ли начать жить дальше? Пять лет прошло, милая. Пять. Вокруг тебя столько мужчин. Взять хотя бы Роя.
Я отодвигаю телефон от уха, не желая слушать ее советы. Жить дальше?.. Как?
Начну встречаться с Роем, прекрасно зная, чей он друг. Зная, что между нами не будет никакой любви. Нам тупо нужны тела друг друга. И это будет ровно до тех пор, пока он не найдет себе нормальную девушку. Шансы, что я найду парня, куда меньше.
– Мам, мне пора, – перебиваю женский голос, когда понимаю, что начинает болеть голова.
Мне уже двадцать пять, а все до сих пор советуют, как правильно жить эту жизнь. Какая кому разница!?
– Напомню, что мы не видели тебя два месяца. Приходи, когда захочешь. Мы всегда тебя ждем. И любим тебя, ты же знаешь это? – уже почти шепотом говорит мама.
Я прикусываю губу, чтобы не разрыдаться. И я люблю их, просто не хочу, чтобы мне давали уроки правильной жизни.
Отключив вызов и отложив телефон, я иду на кухню, чтобы заварить себе кофе. Трясущимися руками достаю кружку, но она неожиданно выскальзывает, разбиваясь о кафель.
– Да твою мать! – Один из осколков отлетает мне в щиколотку, царапая. Удержавшись за тумбу, я рефлекторно поджимаю под себя ногу. Когда-нибудь этот тремор прекратится. Когда-нибудь, когда я начну ходить к психиатру и изменю уже наконец свою жизнь. Я застываю, смотря в окно. В глухом помещении раздается звонок, и я бегу к телефону. На экране высвечивается номер моего напарника бармена.
– Алло?
– Боуман, что ты наговорила Эшу? Он тут рвет и мечет, лучше не попадаться ему на глаза.
Я фыркаю, попутно обрабатывая порез.
– Будет знать, как распускать руки.
– Он начальник, ему плевать, что он может делать, а что нет, – парень говорит это всерьез и таким голосом, словно отчитывает. Хотя он младше меня на восемь лет.
– Не делай мне мозг. Поорет и успокоится. – Я уже собираюсь отключиться, как слышу крик Эша.
– Это Боуман? Дай сюда. Слышишь ты. Ты! Ты уволена, понятно? Не смей даже и шагу сделать в мой клуб. – Его противный хриплый голос вызывает во мне только отвращение.
– Я уволена за то, что поставила тебя на место?
– Имей уважение, ты говоришь с начальником.
– Так я же уволена, – я усмехаюсь и слышу в ответ тяжелое дыхание.
– Зарплату получишь на карту. Хватит быть сукой, Кенди. Иначе так и останешься без мужа и детей.
Меня передергивает от его слов, и я окидываю взглядом пустую квартиру. Скинув звонок, прикрываю глаза. Упоминание о детях заставляет меня снова поддаться эмоциям. Тело начинает предательски подрагивать, и я иду на кухню. Достав маленький пузырек из верхнего шкафчика, вытаскиваю две таблетки успокоительного и запиваю водой.
Как же надоело.
Мне точно нужно отдохнуть от всего. Зайдя в спальню, беру ноутбук и открываю сайт авиабилетов. Ближайший рейс в Монреаль через два дня, так что я вполне успею собраться и навестить Мелиссу перед отъездом. Для себя я все решила еще ночью и сейчас не собираюсь поворачивать назад. К чему это все? Для чего я здесь? Мне нужно уехать хотя бы на неделю.
Несколько минут я смотрю на оформленный билет, прежде чем закрыть ноутбук. Я все делаю правильно. Другой город пойдет мне на пользу.
***
Брут довольно бегает по лужайке, разгоняя птиц, что спокойно клюют разбросанный хлеб. Я прикрываю глаза из-за палящего солнца, которое слепит и не дает спокойно идти по улице. По алее гуляют семьи с детьми. Кто-то спокойно прогуливается и рассматривает деревья, кто-то бежит, едва не сбивая людей с ног. Женщина расслабленно шагает, разговаривая по телефону, и смеется. Мужчина, наоборот, прикрывает рот рукой и кричит на кого-то в трубку. У каждого своя жизнь и свои дела. Впервые за долгое время я нахожусь в таком шумном и людном месте, не считая работы. Это так необычно для меня, что я спешу прицепить Брута к поводку и ретироваться к подруге. Находиться где-то, помимо дома и работы, по-прежнему тяжело. Из-за недосыпов и недоедания мое тело слишком слабое. Меня хватает только на десятиминутную прогулку. А может, я просто не хочу светиться на улице. Боюсь? Боюсь случайно увидеть того, кого не должна. Ну а вдруг?
Дохожу до дома Мелиссы и поднимаюсь на нужный этаж. Дверь мне открывает Джек и тут же крепко обнимает.
– Я же обещала, что приду. – Поцеловав его в макушку и вдохнув родной запах, я успокаиваюсь и расслабляюсь. В доме витает запах жульена, отчего у меня урчит живот. Но желания есть по-прежнему нет.
– Ди, ты уже пришла? – Подруга высовывает голову в проем и улыбается.
– Захотелось посидеть у вас подольше.
Мы с Джеком проходим на кухню и садимся за обеденный стол. Как раз в это время Мелисса достает блюдо из духовки. Я качаю головой, извиняясь, так как сразу понимаю – голодной меня отсюда не выпустят.
– Я поела дома. Могу взять с собой, если ты настаиваешь. – Подруга встает в боевую стойку, уперев руки в бока, и недовольно хмурится. Моим словам она явно не верит.
– Если бы ты действительно ела, то не выглядела бы так. – Пройдясь взглядом по мне, она устало сводит брови к переносице и обреченно цокает.
– Ты права. Надо больше питаться. Ты же знаешь, это все из-за работы. Мелисса понимающе кивает, отрезая кусок жульена, и кладет его в контейнер. Я привыкла держать все проблемы и переживания в себе, не рассказывая о них никому. Я не хочу, чтобы Лиса переживала за меня как раньше. У нее своя семья, сын. Вот о ком ей действительно стоит заботиться, а не обо мне с моими звоночками РПП и алкоголизмом. К тому же, первое я удачно скрываю, ссылаясь на плотный рабочий график. Она достаточно переживала обо мне. Хватит с меня этих жалостливых взглядов. Наверное, именно поэтому я сблизилась с Роем. Он не смотрит на меня, как на брошеного котенка. Не вспоминает о прошлом. Ему просто удобно со мной. Как и мне. К чему эти клятвы в верности и признания в любви, когда можно хорошо провести время и разойтись, верно?
– А где Ричард? – Я верчу головой из стороны в сторону, выискивая его и прислушиваясь к шуму в других комнатах. Глаза режет от светлого помещения и белой мебели, но Мелисса всегда была в восторге от своего интерьера. Еще бы, она несколько месяцев обустраивала все под себя, не щадя Ричарда. Представить не могу, как он терпел беременную девушку, у которой крыша ехала от того, что ей срочно нужно поехать и посмотреть, как продвигается ремонт. Тогда она действительно была не в себе. Кажется, вторую ее беременность я не переживу.
– Он уехал в командировку. Вернется только через две недели. – Девушка забирает из моих рук Джека, который уже клюет носом, и переносит в кресло-качалку.
– Довольно долго. Будешь брать отпуск? – спрашиваю, потому что понимаю: работу и ребенка она вряд ли совместит.
– Придется. Не хочу нагружать тебя. – Лиса пожимает плечами, хлопая рядом с собой по дивану. Я пересаживаюсь и кладу голову ей на плечо. Мы давно не сидели вот так вдвоем. Это напоминает мне наши ночевки у меня дома и ночные посиделки в общежитии. Мелисса изменилась. Нет, она и раньше была всегда собранная, умная и ответственная. Но сейчас она еще сильнее. Замужество и беременность изменили ее. И я совру, если скажу, что мне не нравятся эти изменения. Она повзрослела. А вот я, кажется, так и застряла в возрасте девятнадцати лет. Только желание жить куда-то испарилось. Вместе с Бенсоном.
Наверное, это так глупо, страдать из-за расставания с парнем. У людей есть проблемы куда серьезнее. Но какая разница. Можете осуждать меня, можете понять. Два парня изменили мне, я снова попала в аварию, потеряла ребенка и, скорее всего, больше не смогу иметь детей, потеряла веру в любовь. Издеваюсь над своим организмом, вливая в себя литры алкоголя и вызывая рвоту. Я жалкая. Но я не хочу закончить свою жизнь где-нибудь на отшибе Милана в мусоропроводе. Мне нужна эта поездка в Монреаль. Там Фирс, там я смогу попытаться начать все заново. Без оглядок на прошлое. Стоит только найти это крошечное желание жить.
– Лиса, я хочу уехать отсюда ненадолго, – говорю почти шепотом, чтобы Джек не услышал. Девушка вздрагивает и переводит взгляд на меня.
– Уехать? Но почему?
– Ты же сама просила что-то изменить. Я хочу перезагрузить себя, снова начать жить.
Подруга сжимает мою ладонь, поглаживая ее.
– Если тебе это действительно нужно, то езжай. Ты же знаешь, я не буду останавливать тебя.
Подняв голову, я благодарно смотрю на нее, а на глаза начинают наворачиваться слезы. Хоть я и не рассказываю ей ничего, она все еще остается моей лучшей подругой и все так же понимает меня. Всегда рядом и поддерживает все мои решения. Иногда мне кажется, что я ее не заслуживаю. Я должна всю оставшуюся жизнь оставаться на самом дне и не тянуть за собой друзей.
– Даже не попытаешься отговорить?
– Я вижу по твоему взгляду, что ты уже и без меня все решила.
– Да, – признаюсь, слегка улыбаясь.
– Как Рой отреагировал?
– А что он?
– Да брось. Месяц назад я застала его голый зад в твоей постели.
– Ты узнала его только по заднице? Боюсь спросить, каким образом? – удивляюсь я. Мелисса смеется, но я вижу мелькнувшее в ее взгляде осуждение. Ну, конечно.
– Почему ты не рассказывала мне об этом?
– Лиса, мы просто… Это было несколько раз. Ничего больше. Просто секс.
– Но он… – подруга замолкает, прикусывая язык. Что он? Друг моего бывшего? Это она хотел сказать?
– Он хороший друг. И ничего более. И я хочу закончить этот разговор.
И закончить с Роем. Меня и саму совесть грызет из-за этого. Мелисса понимающе кивает и переводит тему.
Мы проводим вместе весь вечер, почти как раньше. Смотрим фильмы, и я все-таки съедаю жульен, что приготовила Лиса, чему она очень рада. Я и сама довольна тем, что наконец поела нормальную еду, а не йогурты и шоколад. Пустота и глухая боль в груди пусть и немного, но начинают утихать. И на их месте появляется крохотная надежда, что я все еще могу изменить свою жизнь, если возьму себя в руки. Я начну нормально питаться, сменю город, перестану пить и прекращу пьяное вождение на бешеной скорости. Все вернется на свои места, и мне больше не будет плохо. Я изменюсь. Я постараюсь измениться.
***
Весь следующий день я просиживаю в квартире, раздумывая обо всем. В одной руке держу полупустую бутылку вина, другой – подкуриваю сигарету и затягиваюсь дымом. Выдыхая кольца прямо в потолок, я протягиваю руку вверх, рассматривая тонкое запястье и вздутые вены, которые сильно выделяются на фоне бледной кожи. Каждую секунду мой мозг призывает провести надрез по этой синей линии. Хотя бы один. Небольшой. Я уже давно перестала соображать. Кусать щеки изнутри, царапать себя, обжигать кожу горящей сигаретой, делать небольшие надрезы. Это все приносит мне нездоровое удовольствие. Приятно ощущать жжение, пульсацию от ран на бархатной коже. Они притупляют моральную боль. Могла ли я вообще думать о том, что меня сломает какой-то парень? Может, вы думаете, я слабая идиотка? Я, наверное, соглашусь с вами. Так и есть. Ни капли любви к себе. И ненависть за то, что причиняю себе вред. Ненависть к Даниэлю, из-за которого моя жизнь стала такой. Я осознаю, что нездорова. Мои мысли… Нормальный человек не думает, как бы порезать себя так, чтобы не увидела подруга или, не дай Бог, ребенок.
Нормальный человек не уродует свое тело. Не закидывает в себя горсти таблеток, только чтобы его не трясло хотя бы несколько часов, не вливает в себя литры алкоголя. Что, если я не смогу измениться? Вдруг это жирная точка? Ведь, если бы я хотела, то давно вернулась бы к прежней жизни.
Я не помню, в какой момент стала такой. В какой момент начала разрушать себя. Сначала авария, пропажа Даниэля, правда о выкидыше. Слезы, истерики, отказ от еды, нежелание идти на учебу. Я лежала в ледяной ванне, пока по щекам текли обжигающие слезы. Обида на Бенсона и его предательство терзали мою грудную клетку. Я все еще помню то чувство. Словно тебя бьют хлыстом по спине, и ты не можешь дышать. Грубые и сильные руки сжимают в тиски, ломая ребра. Ножом разрезают кожу на груди, погружаясь глубже, добираясь до сердца. Эта боль была невыносима. И в какой-то момент я хотела заглушить ее. Сделать хоть что-то, чтобы отвлечься от нее. На глаза попалась бритва, и уже в следующее мгновение лезвие полоснуло меня по кисти, один раз. Второй. Третий. Кожа неприятно заныла, но этого было мало. А потом я опустила руку в холодную воду и раны сразу защипало. Прозрачная вода начала окрашиваться в розовый цвет, постепенно становясь темнее, а я просто лежала и наблюдала за этим. Губы растянулись в широкой улыбке, когда я поняла, что беспокоюсь о своих порезах, а не о том, что меня бросили. Физическая боль заботила меня больше. На следующий день я провернула подобное снова. Потом еще раз. Это стало своего роды привычкой. Причинять себе физическую боль, не желая чувствовать душевную.
Я открываю глаза от резкого звука. Оглядываюсь по сторонам, ища причину, а затем понимаю, что моя рука слишком легкая. Смотрю на пол и вижу, как на ковре расползается пятно от вина. Так ушла в свои мысли, что уронила бутылку. Просто замечательно. Возвращаю взгляд в потолок и продолжаю наблюдать, как гостиная постепенно окрашивается в оранжевые оттенки. Начинает смеркаться. Уже завтра я уеду отсюда. Пусть на время, но, надеюсь, это поможет пробудить во мне жизнь. Рядом будет Фирс. Он поможет. Может мне понравится там? Фирсу ничего не мешает приезжать к друзьям на праздники, значит и я смогу. В этой поездке нет ничего плохого. Мне наоборот станет лучше, правда? Я не буду жить в городе, где меня вечно преследует прошлое. Я смогу ходить по улице не боясь, что увижу до боли знакомое лицо. Стоит ли говорить Фирсу, что я приеду к нему? Хотя… Сделаю ему сюрприз. Вот он удивится, когда увидит меня в Монреале.
В первые за долгое время я искренне улыбаюсь, подумав о предстоящей встрече с другом. Стоит увидеться с егомамой, она давно звала меня в гости. Может быть, захочет передать сыну что-нибудь.
Убедившись, что вполне отрезвела за время, пока витала в воспоминаниях, я встаю с дивана и тянусь за телефоном. Чувствую легкую боль в голове, отчего хмурюсь и давлю рукой на лоб, притупляя неприятные ощущения. Найдя в контактах номер миссис Белинды, пишу ей сообщение. С тех пор, как уехал Фирс, я часто навещаю ее, и мы вместе собираем букеты на заказ. В качестве модельера Моретти не преуспела и решила открыть цветочный магазин. И он вышел потрясающим. Если заказывать букеты, то только у нее. И Ричард с Мелиссой прекрасно знают об этой моей слабости. Каждый год я получаю от них букет бело-красных роз, которые, судя по всему, они собирают сами. Как-то я проболталась маме Фирса что обожаю такое сочетание цветов, а она лишь хитро улыбнулась и записала себе в блокнот. К этой женщине я питаю огромную любовь. Она одна из немногих, кто видит меня насквозь. Видит всех моих тараканов, но не лезет с непрошенными советами. Обожаю ее за это.
Получив в ответ сообщение с приглашением, я начинаю собираться. Наспех надев на себя короткий белый сарафан, выхожу из квартиры и сажусь на мотоцикл.
– Далеко собралась? – Слышу позади себя голос Роя и оборачиваюсь. Он стоит, небрежно прислонившись к стене, спрятав руки в карманы, и улыбается.
– К миссис Моретти.
– Ого. Давно у нее не был. Можно с тобой?
Выгибаю бровь от удивления.
– Я бы хотела одна.
– За рулем? Дай угадаю, в твоем организме сейчас как минимум одна бутылка вина, если не две. И ты снова села на байк.
– Решил поиграть в строгого папочку?
– С тобой готов испробовать все ролевые игры. Но сейчас я вполне серьезно. – Вижу по взгляду, как он переживает. Но сейчас мне вдруг становится так противно от его заботы. А может быть и от себя. Противно, что позволила себе спать с лучшим другом Даниэля. Не важно, что его больше нет в моей жизни. Он бы все равно этому не обрадовался.
Хотя, какая ему разница!? Почему спустя пять лет все еще думаю о нем? Он изменил мне! Вообще меня за человека не считал, а я тут берегу его чувства.
– Рой, давай не сегодня.
– Я хотел поговорить с тобой. – Одновременно произносим.
– Не сегодня.
– Это важно.
– Рой… – я устало выдыхаю и надеваю шлем. Нет никакого желания разговаривать с ним. И что-то мне подсказывает, наш разговор мне не понравится.
Ничего не отвечаю ему и быстро трогаюсь с места. Крепче сжимаю руль, отчего мышцы перенапрягаются и быстро устают. Снова чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Как бы ни внушала себе, мне все еще страшно. Страшно повторить прошлое. Еще и в нетрезвом состоянии сажусь за руль. Ну разве не идиотка? Чего хочу добиться этим?..
Из-за того, что моя квартира находится почти на окраине города, дорога до Белинды занимает около часа. Если бы не было пробок, было бы куда лучше. Но это же Милан. Ехать куда-то и не попасть в пробку, звучит как что-то нереальное. Подъезжаю к небольшому магазинчику, слезаю с байка и снимаю шлем. Над дверью нависает прозрачная крыша, которую поддерживают два белых столбика по бокам, обвитые цветами разных оттенков. Белинда души не чает в своем уголке. Открываю дверь, которая сопровождается звуком колокольчика, и из-за стойки выглядывает светлая кучерявая голова.
– Кенди, девочка моя. – Мама Фирса широко улыбается, раскрывая объятия. Не мешкая, обнимаю ее, и меня обволакивает сладким запахом пионов. Женщина щиплет меня за бока и хмурится. – Я скоро вообще перестану замечать тебя. Мало того что белая, как мука, так еще с каждым днем все тоньше становишься.
– Белинда, не преувеличивай. Сейчас же заметила. – Закатив глаза, я провожу рукой по белому столику, на котором лежат обрезанные стебли и разноцветные атласные ленты.
– Это потому, что колокольчик зазвонил.
Я цокаю языком, и Белинда машет на меня рукой, сдаваясь. Говорю же, шикарная женщина.
– Соберем букет? Мне как раз нужно закончить заказ до трех. – Она переводит тему, за что я очень ей благодарна. Устала каждый день выслушивать о своей худобе, лишь больше напоминает о том, что я не здорова. Флористика удивительным образом помогает мне отвлечься от проблем и делает голову пустой. В эти моменты я не думаю ни о Даниэле, ни о его уходе, ни об аварии… Ни о чем. Легкие и ненавязчивые ароматы успокаивают меня, а продумывание композиции отвлекает от тревожных мыслей.
– Ты, как всегда, знаешь, что мне нужно, – говорю я женщине и слабо улыбаюсь.
– А у тебя, как всегда, все написано на лице. – Белинда обнимает меня как дочку и нежно проводит по волосам. – Когда-нибудь ты решишься открыть кому-то свою душу и тебя выслушают. Один только разговор уже поможет чувствовать себя свободнее.
– Моя душа, как открытая книга, – отвечаю я, вжав голову в плечи.
– Моя маленькая девочка, мне хотя бы не ври. Я старше тебя в два раза и умею считывать эмоции людей.
– Ты что, ведьма?
– Конечно. Наведу на тебя порчу, если не начнешь нормально питаться.
Мы обе смеемся, и я чувствую, как мне становится легче. Фирс очень напоминает свою маму. Рядом с ним мне тоже всегда было спокойно.
– Как же мне иногда не хватает вечернего шума в доме. Когда вы с Лисой приходили к Фирсу в гости и устраивали разборки. Так кричали о своей правоте, что весь дом на ушах стоял.
– Фирс тогда заявил, что Райан Гослинг посредственный актер и вовсе не красавчик!
– Я прекрасно помню. И как ты кидала в него тапками – тоже помню. – Женщина снова звонко смеется, а у меня в груди разливается тепло от воспоминаний. Пока Фирс жил здесь, во мне был маленький стебелек, который не позволял мне рухнуть на дно. После его переезда этот стебель сломался. Последнее, что держало меня на плаву, исчезло. Возможно, поэтому я хочу поехать к нему. Фирс все годы для меня был поддержкой и единственным, кому я рассказывала о своих страхах и проблемах. Парень не давал мне опускать руки.
– Белинда, я уеду из города. Ненадолго.
– Что!? Почему? Что-то случилось? Куда? – начинает она закидывать вопросами. Ее взгляд мрачнеет, а брови сдвигаются к переносице.
Я нервно заламываю пальцы и иду к прозрачной двери, за которой скрывается целый ботанический сад. Беру оттуда несколько голубых цветков гортензии и несколько розовых пионов. Оборачиваюсь и смотрю на женщину, которая, кажется, уже мне голову просверлила своим напряженным взглядом.
– Мне хочется сменить обстановку.
– А как же работа?
Я морщусь, вспоминая Эша.
– Уволилась.
– И на что ты, дамочка, собралась жить в чужом городе?
– Вообще-то, у меня есть деньги. Я мало тратила из своих зарплат.
– Угораздило тебя вообще в клубе работать. У тебя образование финансиста, а ты алкоголь по рюмочкам разливаешь.
– Каждая работа хороша, – пожимаю плечами, возвращаясь к ней. Но все же соглашусь. Работа у Эша не самое приятное место.
– И куда ты поедешь?
– А ты не расскажешь никому? – хитро улыбаюсь, и по взгляду понимаю, что Моретти догадалась.
– И когда?
– Завтра утром.
– Что же ты молчала!? Давай, доделывай букет и поехали ко мне. Я ждала, когда Фирс приедет сам, но его не дождешься. У меня же новое хобби появилось!
Белинда начинает рассказывать, что учится рукоделию и связала два свитера от скуки. Которые, как она заявляет, вышли до ужаса милыми и потрясающими. Пока я собираю композицию из цветов, женщина кружит рядом и обслуживает заходящих клиентов. Пару раз на глаза наворачиваются слезы, когда в магазин заходят парни и просят самые шикарные букеты, какие только у нас есть, чтобы порадовать своих девушек. Сердце ноет от одиночества. Сердце плачет по тому, кто не достоит этого.
После того, как я заканчиваю, мы все же едем к Моретти, и она передает два нежно-бежевых свитера. Я удивляюсь, что один из них женский.
– От этого паршивца не дождешься, когда он себе невесту найдет. А я уже внуков хочу. Хоть ты поносишь, будут у вас дружеские свитеры.
– Фирс просто очень избирателен.
– Да, конечно. Явится потом с какой-нибудь сумасшедшей с этими железками в носу. Хотя, я уже и на такую согласна.
– У вашего сына не такой вкус. —Тихо смеюсь, представляя рядом с другом девушку, которую описала Белинда.
– Надеюсь.
– Точно не скажете, что я приеду к нему?
– Конечно нет. Я же обещала. А ты… – Она щурится, грозя пальцем. – А, ладно. Иди сюда. Все равно никакие нравоучения до тебя не дойдут.
Женщина снова сгребает меня в свои объятия, и я с удовольствием на них отвечаю. Поцеловав меня в обе щеки на прощание, она наконец отпускает меня, взяв с меня обещание, что я поем перед вылетом.
4 глава
«Поверить не могу. Мне это снится».
Эти мысли безостановочно вертятся �