Ты для меня одна
Глава 1
Санкт-Петербург, 2041
Руслан
— Рус, мои легионы! Ты дрыхнешь, что ли? Почему не отвечаешь? Маруся прилетает через два часа! Ты же обещал отвезти Риту в аэропорт! — рокочущий, как турбина, голос моего друга Фрола взрывается в телефоне, и я убираю трубку от уха на расстояние вытянутой руки. — У меня ещё один тайм! Ты уже мчишь?
Понятно. Фрол на стадионе и орёт мне, как и своим подопечным, во всю глотку.
— Конечно, уже спускаюсь! Звук выключил! Прости, старина!.. — я сбрасываю звонок, соскребаю себя с водяного матраса и бреду в кухню. Выуживаю из чайника два спитых пакетика, запрокидываю голову налепляю их под глаза и заруливаю в ванную.
Маруся… Милая моя Фроловна… Твои фото у меня повсюду. Даже на полке рядом с зубной щёткой и бритвой. Кстати, когда я её сюда поставил? Перебрал вчера маленько. Беру в руки рамку и невольно расплываюсь в улыбке. Здесь тебе, Маруськин, восемнадцать. У тебя мамины огромные серые глаза и тёмные вьющиеся волосы, как у Фрола. Ты с завидным упорством выпрямляешь их, хотя кудряшки тебе к лицу. Как же я радуюсь, когда слышу твой голос или вижу твоё милое личико на экране ноутбука. Мы посмеялись с твоими родителями, когда ты в пять лет отчаянно бросилась отвоёвывать трон и корону у взрослых претенденток на моё сердце. Моя взбалмошная принцесса! Если бы ты знала, как многому ты научила своего Серого Волка. Твои родители единогласно привлекли меня к твоему воспитанию, а тебя к моему. Мы много лет прожили под одной крышей. Я научил тебя рисовать, пропахал с тобой курс школьной математики, обучил приёмам самообороны и в четырнадцать усадил за руль. Наши отношения никогда не выходили за рамки дружеских, пока однажды, в день своего совершеннолетия, ты сама не заявилась ко мне домой со «взрослым» предложением. Я посоветовал тебе ещё раз хорошо подумать и сослался на срочную встречу. Бегом спустился по лестнице, взял с вешалки куртку и был таков. Очухался только вечером в Сочи, когда занырнул в море. Выпив для храбрости, я позвонил и рассказал обо всём твоему отцу. Так ты в момент оказалась в Китае, в престижном универе интерактивных технологий.
Теперь, таким же жарким июньским днём, ты возвращаешься в Петербург с дипломом дизайнера виртуальной реальности. Так и не понял, что это за дичь, но Фрол в восторге от игры, которую ты ему подарила на днях. Выкидываю пакетики от чая в мусорку, оттягиваю нижние веки и разглядываю склеры. Вроде без желтизны. Тысяча хомячков, где бы молодильными яблочками разжиться? В белой шевелюре седины нет, но борода добавляет годков. Сбрею — Фрол всю плешь мне прогрызёт.
— А-о-ы-у, а-о-ы-у, — делаю мимическую гимнастику и хлопаю себя по щам и подбородку.
Мы с тобой просто друзья, но мне не хочется выглядеть на твоём фоне отставным генералом. Мне сорок три и ещё на той неделе я отжигал у друга на свадьбе с двумя девами чуть старше тебя. Без яблок. Моё тело идеально. Кубики пресса всё также красиво выпирают, как плитки молочного шоколада. Так ты их однажды назвала на пляже. Почему же рядом с тобой я сегодня представляю себя старым сверчком из сказки про Пиноккио, которую ты так любила? Мы просто друзья. За три года ты наверняка нашла себе нормального парня. Просто ты пока не говоришь нам о нём. Какой-нибудь симпатяга азиат. Мелкий… Похожий на панду. Прибью мухобойкой!
— Стопэ, Рус! Ты уже ревнуешь, что ли? — корю своё отражение. — Сегодня ты просто встретишь Марусю и отвезёшь домой.
На кухне на скорую руку смешиваю в блендере протеин, выпиваю и, подхватив с крючка ключи от машины, выбегаю через веранду во двор. У меня на участке сосновый лес. Сквозь винтажную калитку я словно попадаю в другое измерение. Аккуратно постриженные деревья, пруд, выложенный камушек к камушку, беседки, увитые розами, качели — это поместье Фрола. Мы соседи уже лет двенадцать.
Взбегаю по ступенькам и жму на кнопку звонка. Мелодичный перезвон сменяется девичьим звонким смехом. Дверь распахивается, и меня встречают близняшки Варвара и Есения:
— Привет, Руслан!
— Проходи, Руслан!
Светловолосые красавицы удивительно похожи на Риту. Даже говорят, как она. Вернее, умело подражают. За четырнадцать лет я так и не научился различать с порога, кто из них кто.
— Как у вас чудесно пахнет! — втягиваю носом аромат сдобных булочек и клубники.
— Анна печёт любимый Маруськин пирог, — выходит в холл Мэл. — Здорово, Рус.
Мелани, по паспорту Меланья, вразвалочку подходит ко мне и дарит крепким рукопожатием. Она копия Фрола. Рослая, с синим пронзительным взглядом и манерами, как у отца. От матери у неё светлые волосы. К Мэлани у меня особое, трепетное отношение. Эту малышку я принял у Риты сам. Перерезал пуповину и вручил обалдевшему другу, его вторую девочку.
— Мам, — кричит Мэл, и я зажмуриваюсь.
— Что ты как иерихонская труба? — спускается по лестнице Рита в белоснежном шёлковом пеньюаре, цокая каблуками. Её стройная фигура нисколько не пострадала с тех пор, как они с Фролом увлеклись деторождением. Золотистые ремешки босоножек оплетают Ритины загорелые лодыжки, и я цокаю языком:
— Ритусь, не слишком экстравагантно для поездки в аэропорт?
Раскрываю объятья.
— Рус, что-то мне не можется, — она касается моей щеки тёплыми губами. — И Ксюха температурит. В воскресенье юбилей, пять лет, а она расклеилась совсем.
Я беру Риту за талию и заглядываю в глаза под опушкой длинных ресниц.
— А ты не беременна часом? — за столько лет я изучил жену друга так, как если бы сам был женат на ней. — Что-то щёчки у тебя округлилось немного. И взгляд с поволокой.
— Эй, — бьёт она меня по рукам. — Сплюнь!
— А мне-то чего плевать, — бодаю её лбом. — Фрол пока мальчика не получит не успокоится.
— Я заклинание знаю, — подходит к нам Мэл и с подозрением смотрит на Риту.
— Какое ещё заклинание? — Рита отступает.
— Горшочек, не вари, — Мэл с облегчением вздыхает. — Да нормальная она, Рус. Показалось тебе!
— Ты вроде папе обещала карбюратор перебрать, — топает ногой Рита и умоляюще смотрит на меня. — Езжай, солнце, а я себя пока в кучу соберу.
Меня прошибает холодный пот. Сам не знаю с чего. Не готов, Маруськин, я к встрече с тобой. Да ещё один на один!
Глава 2
Маруся
Узкая звериная тропа, поросшая по бокам кустиками с сочными ягодами поспевшей земляники, вьётся между корабельных сосен и елей. Лес затаился в первобытной робости, будто прислушиваясь к нашим шагам. Редкие птичьи голоса нарушают тишину. Я веду под уздцы серую в яблоках кобылицу Жаклин, неслышно ступая по мокрой после летнего ливня земле. Солнце проникает сквозь ветви деревьев, и остроконечные чуткие уши лошади отсвечивают розовым. Я возвращаюсь в родовой замок после изучения курса изящных наук в Поднебесном Королевстве.
Тропа выводит нас с Жаклин на широкую поляну. Замок моего отца высится за рекой. За ним выступают мрачные серые башни крепости его друга.
— Неужели дошли? — сердце моё замирает от радости.
— Мы дошли бы ещё быстрее, если бы ты не нагрузила меня, как степного верблюда, — ворчит Жаклин. — В контракте этого не было прописано.
— Всё хорошо! — обнимаю я лошадь за тёплую, крепкую шею. — В конюшне моего отца тебя ждёт разудалый арабский пацан самых чистых кровей.
— Опять в глаза пыль пускаешь.
— Это я умею. Даже диплом есть, — поправляю на промокшей белой тунике тонкий золотистый поясок.
Вплела в него три своих волоса перед отъездом. Книги говорят, что волос девственницы самая сильная защита. Таким поясом можно обуздать даже дракона. Но я не боюсь встречи ни с рептилией, ни с разбойником. Меня страшит встреча с другом моего отца. Я любила его всю мою сознательную жизнь. Пришла подарить ему в день своего совершеннолетия всю себя. А он сбежал. Как последний трус! Наябедничал моему отцу, и в считанные дни я очутилась за тысячи километров от дома. Чтобы не сойти с ума я погрузилась в учебу и придумала для себя альтернативную реальность. Современные технологии и Вэймин, мой старенький профессор-куратор, помогли мне облечь фантазии в компьютерные формы. Я написала дипломную работу на эту тему и получила в руки уникальную профессию.
— Пристегните ремни, наш аэробус начинает снижение. Погода в Санкт-Петербурге плюс двадцать один градус по Цельсию.
Скрипучий голос робота-стюарда режет по ушам. Я снимаю бриллиантовую диадему с головы, и она тут же превращается в пластиковый обруч с мигающими цветовыми диодами. Марго с отцом обещали приехать за мной в аэропорт. За окном, чуть не доставая пуза облаков высятся небоскрёбы. Мы облетаем город с правой стороны, неуклонно снижаясь. Взгляд парня, из соседнего кресла ночует в глубоком вырезе моего пиджака. Глаза у него зелёные, как у кота. Застёгиваю пуговицу. Разболталась совсем в петлице и выскочила мерзавка. К встрече с Русланом я готовилась все эти годы. У меня прокаченная троечка в груди, кукольная талия и бёдра, не знавшие утра без приседаний. Волчок, серый бочок. Слюни будешь на кулак мотать, но я буду холодна, как жидкий азот. Ведь наверняка притащишь свою бренную плоть на семейный обед.
Как всегда, лишь в последний момент, я вижу серую бетонную дорожку, и в ту же секунду шасси касается земли. Аэробус с гулом катит по посадочной полосе.
* * *
Руслан
Стою у терминала и жду, когда его тёмное нутро выплюнет очередную порцию пассажиров. Моя малышка не баловала меня звонками, приходилось самому набирать её. Поднебесная научила Марусю работать не покладая лап и хвоста. Поэтому, чаще всего я дозванивался ей ближе к ночи. Она смешно куталась в большой махровый халат. Говорила в основном об учёбе и своём наставнике со звучным именем Вэймин. Я даже начал ревновать, пока на портале её универа не откопал фото седовласого старца, с усами свисающими до груди. Конечно, я мог бы без проблем приехать в Китай, но меня удерживала грань, которую не получалось переступить. Маруся по-прежнему осталась для меня котёнком, которого нужно холить и лелеять.
Наконец, металлические створки дверей разъезжаются в разные стороны. Судя по информации на табло, народ валит с трёх рейсов. Высматриваю, встав на цыпочки Фроловну. Мать моя женщина, какая фемина вышагивает! Космос! На мгновение я забываю зачем сюда приехал. Высокая, статная дева в обтягивающих брючках и коротком белом пиджачке не идёт, а рисует среди серой толпы. Очки-стрекозы закрывают её глаза, а волосы спрятаны под широкополой шляпой. Шатенка, спинным мозгом чувствую, шатенка! Так, я приехал сюда за Марусей. Забываем о сочных персиках из чужого сада. Пора свой насаживать. Твою ж дивизию. Зачем она встала так близко? Озирается. И где её счастливый обладатель? Дама, похоже, не знает что такое бельё, и в чуть оттопыренный вырез пиджака вижу её грудь. Хм! Я бы не прочь пожмакать такую в своей ладони. И вообще бы праздник наладить по полной программе! Фемина поворачивается ко мне, и я утопаю в аромате тонких афродизиаков. Высоченные каблуки позволяют ей смотреть на меня чуть ли не свысока. Но я кремень. Решено! Набираю воздуха в лёгкие и стою, не дыша.
— Ты куда такую бороду отпустил, чудовище? — фемина снимает очки, и язык прилипает у меня к глотке. — С экрана это выглядело не так пугающе.
— Маруся? — Липкий пот прошибает меня и стекает по позвоночнику.
Маруся облизывает нижнюю губу, и оглядывается:
— А где мои драгоценные?
— Горюшко на тренировке, а мама… Фроловна, это реально ты?
— Нет, — Маруся склоняет голову и улыбается.
— Прости, глупый вопрос, — мне неловко ощущать себя одного роста с Марусей. Куда девался мой худенький котёнок?
— Может поцелуешь меня? Три года не виделись, — уголки накрашенных красной помадой губ подрагивают.
Мы обнимаемся так, как здороваются официальные лица на ковровой дорожке. На мгновение Маруся прижимается ко мне, и её дыхание обжигает крепче поцелуя. Я отстраняю малышку от себя и не могу насмотреться в серые бездонные глаза. Я узнаю и не узнаю мою девочку.
— Ты скучал по мне?
Её упругая грудь упирается в мою, и я ощущаю себя бабуином, у которого в голове семенная жидкость вместо мозга. Нет, это какая-то дичь. Мычу что-то нечленораздельное. Не дождавшись поцелуя, Маруся отступает и её лицо становится непроницаемым:
— Отвези меня домой, — надевает она очки.
— Да, конечно! Надо же! Ты меня узнала, а я тебя нет, — перехватываю у неё ручку чемодана.
— Годы обошлись с тобой благосклонно, — кивает она и теряет интерес к нашему разговору, заметив симпатичного темноволосого парня.
Он машет рукой и жестом показывает, что позвонит ей.
— Это ещё кто? — хмурюсь я.
— Ты на машине или на вертолёте? — оставляет Маруся мой вопрос без ответа.
— На кривой козе галопом, — поджимаю губы.
Она пожимает плечами и идёт вперёд, покачивая бёдрами.
— На машине! — бросаю ей вслед и злюсь сам на себя.
Ну, Маруся, погоди!
Глава 3
Маруся
Мне хочется разрыдаться! Он меня не узнал, не почувствовал! В машине я сажусь на заднее сиденье и забиваюсь в дальний угол.
— А чего не вперёд? — заглядывает Руслан в салон. Улыбается. Зачем он такую бороду отрастил. Выглядит с ней, как мамонт времён палеолита. Но красивый гад! Его голубые глазюки с бесенятами, пляшущими на радужке, запускают стаю мурашек по моей спине. Озорной взгляд съезжает по телу и желанные до дрожи губы чуть приоткрываются. Хочется самой расстегнуть пуговку пиджака и не из-за жары.
— Мне нужно посмотреть заказы, — достаю из сумки инкрустированный бриллиантами персонайзер, размером с мою ладошку.
— Дома посмотришь, — выхватывает Руслан его из моих рук. — Мы три года не виделись, котёнок!
— Так ни я в этом виновата, — снимаю шляпу, очки, закидываю ногу на ногу и обхватываю колени руками. Включаю в себе режим Марго: носик вверх, взгляд с прищуром.
— Кис-кис-кис, — подзывает меня Руслан, как когда-то давно. Голос, как реченька журчит.
— Брысь!
Руслан кидает персонайзер на сиденье и садится рядом со мной. Нажимает на брелоке кнопку, и двери, задранные кверху, будто крылья Пегаса, медленно опускаются. Гул, свойственный всем аэропортам и вокзалам мира стихает. Мы остаёмся один на один.
— До сих пор на меня злишься? — Руслан нажимает ещё одну кнопку, и стёкла окутываются зеркальной дымкой.
Полумрак салона меня страшит. Я столько раз себе представляла, как останусь с Волчком наедине, а сейчас теряюсь.
— Иди ко мне, коть! — он протягивает ко мне руки.
— Рус, я уже не та Маруся, — голос мой дрожит.
— Ну как не та? — он сам подвигается ко мне и одной рукой сгребает в объятья. — Мой любимый носик, глазки. Смотрю и не могу наглядеться.
— Мне, кажется, в аэропорту ты рассматривал совсем другие мои… Детали.
Для соблазнительницы я слишком нерешительная. Руслан смеётся.
— Детали у тебя, что надо! — носом Руслан трётся об мой, а рука его съезжает мне на бедро. Его тягучий голос вызывает у меня странную реакцию. Давно так не скручивало низ живота. Не хватало вылезти на глазах Руслана из машины с красным пятном на белых брюках.
Волчок остался верен своему парфюму. Растворяюсь в до боли родном аромате. Мне хочется закрыть глаза и впервые на вкус попробовать губы Руслана. Они так близко. Мне кажется или трусы намокли. Чёрт, неужели месячные? Но тянет живот как-то иначе. Приятно… Маруся, очнись! Моя рука взлетает, и звук пощёчины мне кажется оглушающим.
— Ты чего? — подскакивает Руслан, прижимая ладонь к месту удара.
— Ты меня с кем-то спутал! Я не из тех, что дают парням на заднем сиденье.
— Это хорошо! — щурит он глаза. — Но руки больше не распускай.
— Ты тоже! — от кипящей злости на себя и на Руслана, я одёргиваю пиджак с такой силой, что расстёгиваются все три его пуговицы. Полы предательски расходятся.
— Вау! — крякает изумлённо Руслан, краснея до кончиков ушей. — Мама не учила тебя надевать лифчик?
— Мне он не нужен, если ты успел заметить, — язвлю я, застёгивая пуговицы. — Считай, что это была бесплатная презентация.
— О, а когда можно будет посмотреть полную версию? — глаза Руслана смеются, но он старается казаться серьёзным.
— Хватит играть со мной! Я тебе не маленькая девочка! — закипаю я.
— Скажу тебе по секрету, что взрослые тоже любят игры.
— Для меня это давно не секрет! Я их создаю, если что. И за это мне неплохо платят, — я вытаскиваю из-под попы персонайзер и, снова забившись в угол, включаю касанием экран.
— Я сказал, дома посмотришь! — снова выхватывает у меня персонайзер Руслан и прячет его себе в карман расстёгнутой клетчатой рубашки навыпуск. Грудь его возмущённо вздымается под чёрной майкой. — А сейчас садись вперёд и поехали домой. Я правда соскучился по тебе!
* * *
Руслан
Я не выхожу, а вываливаюсь из машины и хватаю ртом воздух. Ну, Фроловна! Не ожидал от тебя. Да, тут пора играть по-взрослому. Перед глазами разлетающиеся полы пиджака и роскошные груди с вишенками сосков. Котёнок мой сам поплыл, вот и разозлился. На меня уставились две девы с чемоданами и улыбаются. Конечно, такой подарок сладкий с багром в штанах под ноги свалился! Под ширинкой так тесно стало в машине, что ещё немного и мои пуговицы поразлетались бы в разные стороны. Замечательная картина. Встретились два одиночества.
— Вы нас не подвезёте? — закусывает губу одна из девиц и шаловливо заправляет прядь волос за ухо.
— А у меня где-то шашечки на машине? — срываюсь я на них.
— Грубиян! — вторая поворачивается ко мне спиной и вскидывает руку.
За моей тачкой тут же притормаживает внедорожник. Иду к киоску и покупаю два кофе.
Возвращаюсь к машине уже придя в себя. Маруся пересела вперёд, и я радуюсь, как мышь куску сыра. Хоть в чём-то моя взяла. Сажусь на водительское кресло и ставлю кофе в подстаканники:
— Твой любимый латте с корицей, карамельным и кокосовым сиропом, — улыбаюсь, как ни в чём не бывало.
— Я давно отказалась от сладкого, — смущается Маруся. — Но мне приятно, что ты помнишь о таких мелочах.
— Я помню всё! — выдыхаю с налётом хрипотцы и завожу мотор.
— Я тоже, — усмехается она.
Рядом со мной снова уверенная в себе львица. Испуганный котёнок остался на заднем сиденье.
— Чем планируешь заняться? — выстраиваю светский разговор.
— Маме позвонить. И папе. Так что персонайзер верни.
— Я спрашивал о более глобальных планах, — выуживаю из кармана изящную вещицу и протягиваю Марусе. Наши пальцы соприкасаются, и во мне просыпается краб. Хочется схватить наманикюренную лапку и не отпускать до дома.
— Замуж точно нет, если ты об этом, — Марусино лицо озаряет озорная улыбка, а я пролетаю нужный поворот. Вот и поговорили.
— Как соберёшься, не забудь пригласить! — разворачиваюсь на скорости через двойную сплошную, скрипя шинами и возвращаюсь к нужному съезду.
Мелодичная трель персонайзера обрывает нашу светскую беседу. На экране молоденький парень с раскосыми глазами. Панда, блин! Так я и знал, кто-то есть у моего кота. Маруся переходит на китайский. Минут пять щебечет на непонятном мне языке. Так и не освоил я его. Фрол уже говорит весьма сносно, а я всё не возьмусь. Вообще, что-то со мной не так. Горюшко и пять девок настрогал, и крутой звёздной командой рулит, и благотворительный фонд у него, и бизнес. А я при нём. Юрист, друг и советник. В принципе, меня всё устраивает. Просто моя собственная жизнь будто начнётся завтра. А ведь мне в ноябре уже сорок пять. Семья есть, но не моя. Посматриваю в сторону Маруськина. Она сбрасывает звонок и звонит Фролу:
— Папулькин, привет! Мчим! Люблю тебя!
* * *
Маруся
Как часто мне снился дом. И вот Руслан сворачивает на знакомую улицу в посёлке, едем вдоль обмельчавшей реки. За остаток пути мы больше не успеваем поругаться. Привыкаем друг к другу заново, аккуратно обмениваясь общими фразами. На моём теле до сих пор горят невидимые следы его ладоней. Впервые сегодня Руслан разглядел во мне женщину и сразу полез тискаться. На дружеские объятья совсем не походило.
— Почему никого нет на улице? Вроде выходной день, — удивляюсь я.
— У людей сейчас не так много дел за пределами дома. Вся жизнь в сети. Только не давно отменили очередной карантин.
— Да, касочный режим вещь не очень приятная. Народ капитально облысел после эпидемии. Только вы с папой смотрю какой-то другой болезнью страдаете, — дёргаю Руслана за бороду.
— Что, совсем не нравится? — Руслан поглядывает на себя в зеркало. — У вас в Китае в тренде усы до груди?
— Вэймину девяносто лет, — вступаюсь я за своего куратора. — Он замечательный учёный, а не законодатель моды. Может чудачить в своё удовольствие.
— А что за паренёк тебе звонил?
— Сын ректора нашего университета. Мы с ним учились на одном курсе.
— У тебя с ним шуры-муры? — настороженно спрашивает Руслан.
Бедолага! Вот что его мучило всю дорогу.
— У меня с ним бизнес.
Руслан останавливает машину на углу нашего дома и поворачивается ко мне:
— Маруся, ты прости меня! — тихо говорит Руслан и своей большой ладонью гладит меня по голове, как когда-то давно. Мне хочется забраться к нему на колени и просто молча посидеть, согреваясь теплом его рук. Но я уже не маленькая девочка.
— У меня для тебя подарок, — достаю из сумки такой же обруч, как у меня. Он упакован в бумагу и перевязан золотистыми тесёмками. — Откроешь дома.
— Вау, классно! Спасибо! — Руслан делает виноватые глаза. — А я так торопился, что даже цветов тебе не купил. Но кое-что для тебя у меня есть.
Он лезет в бардачок, достаёт электронный ключ с брелоком на потёртом колечке и кладёт мне на колени.
— Возьми, Маруся.
— Что это? — в недоумении провожу пальцами по глянцевому пластику.
— Ключи от моего дома, — Руслан смотрит на меня влажным с поволокой взглядом.
— Зачем? — задаю самый дурацкий вопрос в моей жизни.
— Так, — щёки Руслана розовеют, и он тянет руку. — Давай назад.
— Ну уж нет, — быстро убираю ключ в сумку.
— Приходи, когда захочешь.
— Вообще-то девушке сначала дарят кольцо, — кровь приливает и к моим щекам.
— Я тебе подарил его, когда ты ещё в школу не ходила, — Руслан заводит мотор и подлетает к воротам дома.
Я обескураженно смотрю, как зелёные створки разъезжаются в разные стороны. Что это было сейчас? Предложение руки и сердца я представляла себе совсем иначе. Наглый, самоуверенный тип! Вообще, час назад я сказала ему, что замуж не собираюсь. С другой стороны, я парня уже пятнадцать лет мурыжу. Но вот так впопыхах в машине, пока за окном собака поливает, задрав лапу, забор. Надеюсь, мой подарок Руслана немного отрезвит. И тут все мысли вылетают из головы. Двери отчего дома распахиваются и на крыльцо вываливает вся семья в полном сборе. Больше всех, наверное, я соскучилась по отцу. Мой любимый Декабрь, мой волшебник! Он совсем не изменился за пятнадцать лет. Только в чёрных волосах пробивается седина. Зато взгляд синих глаз сияет по-прежнему. Я выхожу из машины, не дожидаясь помощи Руслана и спешу к дому.
— Доча, ты ли чо ли? — отец спускается по ступеням и идёт мне навстречу, закинув в рот фисташку. — Хороша!
— Маруся приехала! — обгоняя его, бежит Ксюха и обнимает меня за ноги.
Королева Марго идёт рядом с Фролом, и мне без слов понятно: мать мне рада. У нас с ней особые отношения. Я её обожаю.
— Здорово, систер, — басит Мэл.
За три года она стала ещё больше похожа на отца.
— Мусенька наша, — щебечут наперебой Варвара и Еся. Вот это девы растут!
Я растворяюсь в объятьях своих родных и краем глаза вижу, как Руслан садится в машину и уезжает со двора.
Глава 4
Руслан
Я вхожу в дом, ноги тяжелые, как копыта лошади у Медного всадника. Смотрю на дубовые ступени, ведущие на второй этаж, и обессиленно опускаюсь на них. Таким идиотом я не выглядел с подросткового возраста. Что подумала обо мне Маруся? С ключами вообще какой-то бред вышел. Она, наверное, решила, что я ей их даю, на случай если у меня где прихватит и скорую нужно будет вызвать. Старый козёл. Столько лет не видел Марусю и даже не догадался купить ей что-нибудь. Тру ладонями лицо. Какая девочка шикарная! Почему я спасовал три чёртовых года назад? Ведь ей тогда восемнадцать стукнуло. Сейчас бы уже детки по двору бегали.
Верчу в руках Марусин подарок и теряюсь в догадках что там моя прошаренная дева запаковала. Лёгкий такой подарочек. Тяну за край золотистой ленты медленно, словно снаряд разминирую. Бумага упаковочная с принтом! Вензеля что ли? Тёмные жалюзи защищают холл от палящего летнего солнца и не разглядеть, что знаки символизируют. Всё что связано с Марусей для меня безумно важно. Поднимаюсь на второй этаж в спальню, падаю на кровать и хлопком включаю свет над ней.
На вензеле изображена корона, внутри которой вписаны две буквы МГ с красивыми завитушками. Нетрудно догадаться, что они обозначают. Я бы предпочёл увидеть там ММ. По бокам от короны на задних лапах стоят волк и медведь. Держатся за неё, хотя скорее поддерживают. Всё-таки не забыл котёнок своего Большого брата. Фрол такой тут брутальный косолапка.
Я так увлёкся рассматриванием бумаги, что чуть не забыл про сам подарок. Аккуратно, чтобы не порвать упаковку, распечатываю дальше. В белой плоской коробке, исписанной с обратной стороны китайскими иероглифами, лежит чёрный ободок. Надеюсь, инструкция на русском тут есть. Куда его надевать? На шею? На бедро? На голову, лицо? Или это кардиостимулятор для пенсов? Напоминаю себе обезьяну из басни про очки. О, тут же ещё открытка! Какой-то пожар на ней. Дом сгорел, гори и баня? При детальном рассмотрении понимаю, что Маруся нарисовала её сама. И не дом на ней горит, а мост. На одном берегу стоит маленькая девочка, а на другом средневековый замок. Языки пламени уже лижут его стену. Ребус предельно ясен за исключением одного. Кто из нас двоих поджёг мост. Меня потряхивает не по-детски, а я ведь ещё не добрался до самого подарка! Раскрываю открытку трясущимися руками. К счастью, там просто инструкция, написанная каллиграфическим почерком Маруси. Сам обучал её этому искусству.
«Дорогой пользователь! Займите удобное для вас положение, наденьте релаксатор на голову и погрузитесь в выбранный вами мир. Помните главное: уходя в фантазии, не забудьте вернуться в реальность. Для этого достаточно снять то, что находится у вас на голове в данный момент, будь то корона, кепка, заколка или клипса».
— Уважаемый пользователь, — ворчу, разглядывая ободок. — С большим удовольствием я бы саму тебя сейчас попользовал.
Раздаётся звонок в персонайзере, выуживаю его из заднего кармана джинсов. Отец моей демонюги нарисовался, не иначе. Угадал! На экране Фрол. Нажимаю на зелёную ладошку.
— И куда ты свалил? — Фрол звонит из своего кабинета, закинув ноги на стол и поставив мисочку с любимыми фисташками на грудь. — Мы с Марго вам такой интим наладили. Вы что, полаялись уже?
— Нет, вполне себе мирно поболтали.
— А почему тогда у кровинушки моей глаза на мокром месте? — Фрол берёт со стола лупу и подносит к глазу. — Давай колись, красный молодец.
— Что ты, отец родной! Встретил в лучшем виде, обнял так горячо, что даже схлопотал по щам.
— Ты что, приставал к Марусе? — Фрол, удерживая драгоценные орешки рукой, скидывает ноги со стола и подъезжает вплотную к экрану. Была бы у него шерсть, встала бы дыбом. Глаза темнеют, брови съезжаются к переносице.
— Ты охолони, а то сейчас помру от страха, — усмехаюсь я. — Приобнял в машине на заднем сиденье дочу твою, чтобы в чувство привести. А то сердится на меня до сих пор, шипит как кошка дикая. Вот я и включил план Б.
— То есть ты хотел отшпилить мою девочку прямо в машине? — Фрол со всего размаха бьёт кулаком по столу, по экрану идут помехи.
— Почему отшпилить-то? — подскакиваю я на кровати.
— Потому что это всегда был твой план Б! — рокочет Фрол, как турбина. — Ребёнок только приехал, а ты к ней сразу под юбку полез?
— Небеса! Как вы с ней похожи! — падаю я обратно на подушку. — Не собираюсь продолжать разговор в таком ключе!
Сбрасываю звонок и отключаю персонайзер. Сходу надеваю на голову ободок и с удивлением смотрю на стены из красного кирпича. Я ведь только недавно перекрасил их в белый. Что-то со мной не так. Подношу руку к лицу и меня прошибает пот. Где моя борода? Стук в дверь и, не дожидаясь разрешения, в комнату входит Маруся. Роскошные локоны обрамляют худенькое личико, серые глаза полны решимости. Скинув с плеч мокрый плащ, Маруся бросает его на стул. Вроде жара на дворе! Оглядываюсь на окно. По стеклу барабанит дождь в серой рассветной дымке. Рывком подрываюсь с постели, и прыгая на одной ноге, натягиваю джинсы.
— Почему ты до сих пор не позвонил? Забыл про мою днюшу? — улыбается Маруся и стягивает с плеч тёплый клетчатый платок, оголяя худенькие плечи. Что за смелый наряд? Шёлковый топик и мини-юбка с кромкой чулок под ней. Как родители дочь в таком виде из дома выпустили? Или Папа Карло там с утра пораньше опять пытается Буратино нужного пола выстругать?
— Думал, что ты ещё спишь, — раскрываю я объятья, забыв напялить майку. — С днём рождения, котёнок!
Маруся подходит ко мне и, заглядывая в глаза, обнимает за шею руками-ледышками, встаёт на цыпочки и тянется к моим губам, чуть приоткрыв рот. Я в полной растерянности. Прекрасно понимаю, что она хочет, но так мы ещё не здоровались. Мы вообще так никогда не делали. Пытаюсь отстраниться, но меня будто что-то не пускает.
— Поцелуй меня, пожалуйста, — робкая просьба и бездонные, серые глаза сносят мне крышу. Я отстраняю Марусю от себя и проглатываю ком, вставший в горле.
— Я же съем тебя, Маруськин! Волки не знают пощады, — отшучиваюсь, невольно съезжая руками на её бёдра.
— Я для этого и пришла, — голос её дрожит.
— Ты подожди тогда немного, — выбираюсь из нежных объятий, и ретируюсь к дверям. Глупышка! Не понимает, что я порву её, как тузик грелку. Во мне всё клокочет. Нельзя же так с утра врываться к здоровому мужику в спальню. Маруся обгоняет меня и поворачивает ключ в замке.
— Что ты делаешь? — прислоняюсь я к стене. Столько лет я учился сдерживаться рядом с Марусей и даже мысли не допускать о ней, как о женщине. Потому сейчас, подавив невольный порыв, беру себя в руки.
— Ничего, — пожимает Маруся плечами и идёт к окну.
Даже походка у неё сегодня другая, пожираю я глазами стройную фигурку. Маруся открывает раму и морозный воздух врывается в комнату.
— Э, ты чего делаешь? — я бросаюсь к окну, но уже слишком поздно. — Ты зачем выкинула ключ?
Маруся закрывает раму и садится на подоконник. На её лице сияет победная улыбка.
— Котёнок хочет познакомиться поближе с волчонком! — невинным голоском произносит она.
Волчонок в моих штанах с готовностью поднимает голову.
— Тихо, успокоились! — говорю я ему и разбушевавшейся с утра пораньше отчаянной деве. — Хотелось бы по-людски. Прийти к Фролу, попросить руки прекрасной принцессы. А потом свадьба, кольца, все дела.
— Ну ты нормальный? — смотрит на меня Маруся, явно сомневаясь в моих умственных способностях. — На берегу сто лет как всё оговорено. Даже перстенёк уже маловат стал.
Она показывает мне мизинец, на который мной пятнадцать лет назад надето кольцо.
— Ох, Маруся, Маруся! — Я закрываю глаза и прислоняюсь спиной и затылком к кирпичной стене. Приятная прохлада окутывает тело, но не разум. И как теперь выруливать?
— Я люблю тебя, Руслан, — Маруся, тихо подкравшись, целует мою грудь.
Несокрушимый фрегат идёт ко дну. Я подхватываю мою малышку на руки и, как бесценное сокровище, несу в постель. Марусины глаза горят лихорадочным огнём, а тело дрожит. Кладу дерзкого котёнка на сохранившую моё тепло простыню и вытягиваюсь рядом. Маруся что-то хочет сказать, но я подношу палец к её губам. Накрываю их своими, и языком проникаю во влажный рот. Какая же она вкусная, моя девочка! Глаза в глаза мы изучаем друг друга, точно видим впервые. Она отвечает на поцелуй сначала робко, но вдруг всасывает мой язык так, что давится им.
— Полегче, котёнок, — шепчу я ей. — просто расслабь губки, я сделаю всё сам.
— Ты меня любишь? — прижимается она ко мне всем телом.
— Больше жизни, — я сажусь и тяну Марусю за собой. Ставлю перед собой на колени и стягиваю с неё топик. Залипаю взглядом на роскошной груди. — Ты просто богиня, коть!
Маруся стоит, закрыв глаза, сцепив руки за спиной. Коротенькая юбочка всё ещё скрывает от меня бёдра. Но их я оставлю на десерт. Поднимаюсь к Марусе и снова приникаю к чуть припухшим губам. Мать моя женщина, как же она напряжена. Где взять столько ласки, чтобы она доверилась мне полностью? Сдерживаться всё сложнее, и я валю Марусю на подушку. Покрываю поцелуями по-девичьи тонкую, нежную шею, плечи, беру в рот испуганно сжавшийся сосок и разминаю его языком. Сдерживать себя больше нет сил, и я понимаю, что в штанах у меня сейчас рванёт посильнее, чем ядерный залп. Сказывается отсутствие женской ласки. Нужно немного сбавить накал. Отрываюсь от нежной груди и смотрю на Марусю.
— Малышка моя! Сладкая девочка, — тихо шепчу и утираю слёзы, бегущие по её щекам. — Никому тебя не отдам, никуда не отпущу.
— Я правда теперь твоя? Совсем, совсем? — лепечет Маруся.
— Совсем, совсем, — я кладу ей ладонь на живот, и понимаю, что до безумия хочу своего котёнка. Рукой забираюсь под юбку и утыкась пальцами во влажную плоть.
— Ты без трусиков что ли? — меня трясёт, как припадочного.
— А зачем они мне теперь в спальне? — натянуто улыбается Маруся.
— Что ты со мной делаешь? — утыкаюсь ей головой в живот, одной рукой путаясь в пуговицах на джинсах. Сжимаю рукой волчонка, с которым настала пора познакомить Марусю. Твою ж дивизию! Если не сдержусь, залью сейчас всё вокруг. Вроде немного отпустило.
— Хочу, чтобы ты меня ещё поцеловал, — просит Маруся.
Ложусь на неё, удерживая вес на локтях и удобно устраиваясь между бёдер. Юбка съехала вверх, а стройные ножки в чулках ловко обхватили меня. Трусь о нежную девочку здоровым стволом, понимая, что там, внизу, ни одной волосинки. Что ж я за дуб такой? Нужно же там слова всякие говорить, чтобы Марусе запомнился первый раз, а я мысленно уже долблю её без продыху.
— Я тебя поцелую, — касаюсь Марусиных губ. — Но немного иначе. Ничего не бойся и тебе понравится.
— С тобой я ничего не боюсь, — шепчет Маруся. — Ведь я теперь жена тебе?
— Навеки вечные, — касаюсь я её губ. — Готова соединиться со мной до конца.
— Конечно, дай только наушник тебе из уха вытащу! — Маруся улыбается и вытаскивает из моего уха белую каплю.
Я лежу в луже, уткнувшись носом в подушку, и ничего не понимаю. Один в комнате, штаны приспущены, сердце бухает в груди, как молот. Переворачиваюсь на спину и взглядом упираюсь в белую стену. За открытым окном щебечут птицы и со двора Фрола раздаётся Марусин смех. Шашлычный аромат окончательно меня трезвит.
— Вот зараза! — соскакиваю я с постели, хватая ободок. Подбегаю к окну. Фрол сидит во главе стола, развлекая свой женский батальон, и в ус не дует, что мне сейчас тут его доченька устроила.
Глава 5
Фрол
Солнышко моё вернулось! Как мог этот варвар облапать мою девочку. Смотрю на Марусю и понимаю как. В глубоком декольте летнего сарафана Маруси запарковались... Если сравнивать с машинами, два роскошных, затюнигованных «кадиллака». Бедный Русланчик. Моя девочка стала совсем взрослой. Сидит такая вся серьёзная, заказы оформляет.
Солнце припекает по-летнему. Мэл в штанах и майке милитари орудует у мангала. Питбули Корж и Нафаня лежат возле неё. Я так хотел мальчика, что, получив вторую дочь, вложил в Мэл все свои лучшие мужские навыки. Зато есть теперь с кем в гараже поковыряться и в футбол во дворе погонять. Единственное, что напрягает, так это какого мужа Мэл выберет себе. Не переживу, если она притащит домой какого-нибудь белокурого одувана.
— Папочка, хочешь я тебе плечики помну? — мне на бицухи ложатся тонкие пальчики Есении.
— Что, вышла новая модель персонайзера? — закрываю я глаза и устраиваюсь в плетёном кресле поудобнее.
— Да, — томно вздыхает Есения и тут же усерднее вцепляется мне в плечи. — А ты откуда знаешь?
— Ко мне Варенька сегодня приходила с утра пяточки помять, — аромат стейков щекочет в носу, не пустить бы слюну по бороде.
— Так ты купишь? — выдыхает мне в ухо Есения.
— А у меня есть варианты? — я за руку вытаскиваю дочь из-за спины и усаживаю к себе на колени. Мои близняшки светленькие и изящные, как Марго. Такие девочки-девочки. Избаловал я их, конечно. Королева не раз мне выносила мозг за это. Но как можно отказать таким куколкам?
— Вариантов нет, — мелодичный смех Есении ласкает слух.
— Но придётся потрудиться!
— Всё что скажешь! — дочь обнимает меня за шею и шепчет. — А где Руслан? Они поссорились с Мусенькой?
— Я всё слышу! — поднимает голову Маруся, расположившаяся неподалёку в беседке, увитой розами.
Анна выходит из летней кухни со стопкой тарелок.
— Так, Еся и Варя! — командую я. — Бегом на кухню! Персонайзер сам на себя не заработает! Анна Ванна, скажи, что им нести!
Из-за угла дома выезжает Ксюха на пони Тони. Егор ведёт коняху под уздцы, и выговаривает моей младшенькой.
— Рано тебе ещё барьеры брать! Видано ли дело? От горшка два вершка, а туда же! За матерью! Успеешь ещё.
— Что там, Егор? — подрываюсь я с места.
— Да поймал у плетня, стрекозу! Устроила скачки с препятствиями.
Егору уже хорошо за шестьдесят, но мимо него стрела не пролетит. Ритин телохранитель давно стал частью нашей семьи, как и его жена Анна. Ксюха его любимица, и он нянчится с ней, как с собственной внучкой. Моя младшая напоминает мне Марусю в детстве. В этом ребёнке снова гармонично переплелись наши с Маргошей и внешность и манеры. Синеглазая, с чёрными кудряшками Ксюха в свои пять лет даёт всем жару.
— Мусенька, смотри как я умею, — Ксюха пришпоривает Тони, но крепкая рука Егора не даёт пони даже на полшага вырваться вперёд.
Махнув рукой, плюхаюсь обратно в кресло. С Марусей Ксюха общается ближе всех сестёр. На протяжении трёх лет они секретничали в он-лайне и вот наконец встретились.
— Я закончила, — поднимается Маруся и машет Ксюхе. — Кисюнь, пойдём, поможешь принести подарки!
Егор на лету подхватывает сиганувшую с коня Ксюху и смеётся:
— Фрол, ну хоть ты ей скажи. Никаких тормозов в голове.
— Разберёмся, Егор! Отведи Тони и давай за стол.
Маруся с Ксюхой уходят, Варя с Есенией снуют с летней кухни, таская в глиняных мисках. Гончарным делом увлекается Варя, а Есения занимается скульптурой. Поэтому с недавних пор наш сад напоминает мне кущи Древней Греции.
Я могу не слышать шагов, но всегда чую приближение моей королевы. Она проводит рукой по моей шее, и барометр в штанах отзывается лёгким шевелением. Марго садится за стол с корзиной спелой клубники в руках и оглядывается на дом Руслана.
— Так и не звонил?
— Отключил персонайзер.
— Может сходить позвать его? — Марго трепетно относится к Руслану.
У них вообще особые отношения. Я поначалу ревновал, но, после того как Руслан спас Марго и принял у неё роды, я махнул рукой. В отличии от меня, мой друг и советник умеет притвориться белым и пушистым. Возможно, именно этого Марго во мне не хватает. Главное, я уверен в них обоих, как в самом себе.
— Подожди со своей соломой, везде не постелишь, — качаю головой и глазами показываю на Марусю. — Пусть сами разбираются.
— Клубнички помыть тебе?
— В спаленку захвати сегодня тарелочку, — достаю ногу из шлёпанца и щекочу Марго большим пальцем по голени.
— Непременно, — закусывает губу Марго.
Поднимается, и мазнув по мне обворожительным взглядом серых глаз, уходит в сторону летней кухни.
— У меня через две минуты всё готово, — Мэл делает кик ногой, целясь в голову статуе. Не касаясь произведения искусства, конечно же. Есения лепила Афродиту, но вышло больше похоже на Медузу Горгону. Между собой мы её так и зовём, но Есения на нас ругается за это.
— Ий-я! — кричит Мэл, и в прыжке проносит ногу над Горгоной.
— Мангал не сверни, душа моя! — лениво потягиваюсь в кресле.
Несколько лет назад Руслан предложил увлечь Мэл каратэ, и я одобрил эту идею. Надеялся, что восточные единоборства придадут моей крошке лёгкости и изящества. Ожидания оправдались частично. Мэл легко и изящно разделала соперника под орех на последних соревнованиях, за что получила чёрный пояс и прозвище Несокрушимая.
Наконец, вся семья рассаживается за столом. По правую руку от меня Марго, Есения, Варвара и Анна. По левую — пустующий стул Руслана, Маруся, Ксюха, Мэл и Егор. Корж и Нафаня шакалят под столом. Несмотря на мой запрет, жалостливые девы подкармливают этих побирушек. Набираю Руслана, но его персонайзер выключен. В спальне, несмотря на солнечный день, горит свет.
— И если совести у вас нет, оставлю я в раздевалке пистолет… — травлю я футбольные байки про своих балбесов. Мне хочется развеселить Марусю, она хохочет, но мысли её в тереме за моей спиной.
— А что у тебя в белых коробочках, Мусь? — не выдерживает первой Варя, и все с интересом замолкают.
Маруся открывает верхнюю коробочку и достаёт чёрный обруч.
— Это моё изобретение, способное погрузить человека в альтернативную реальность, — она вздыхает и поглядывает на окна Руслана. — Каждый из вас может придумать свой собственный мир, но я так скучала по вам, что построила модель королевства, где мы можем общаться все вместе. Папе уже заказал себе футбольный портал, где он может участвовать в любом матче последних ста лет, но в нашем с вами общем мире он король. Мама — королева. Сегодня после обеда приглашаю вас разместиться в замке по вашему усмотрению. Все комнаты свободны.
— А драконы там есть? — загораются глаза у Мэл.
— Есть, — снова вздыхает Маруся. — И принцы, и волки. Всё, как в настоящей сказке.
Хлопает входная дверь на соседнем дворе.
— Ну наконец-то, — ударяю я ладонью по столу.
Оборачиваюсь в сторону калитки и кричу:
— Рус, мясо стынет! Где ты ходишь?
Но в ответ раздаётся лишь рёв мотоцикла.
— Куда это он? — в недоумении смотрю я на Марго.
— За новыми наушниками, — в глазах Маруси стоят слёзы.
Глава 6
Руслан
Вылетаю на трассу и несусь по нижнему кольцу в сторону города. Кожаная куртка по размеру, но мне тесен сейчас целый мир. Хочется сорвать с себя одежду, шлем и мчатся так, чтобы ветер выдул из меня дурь. Так попасться! Обкончался, как подросток в ванной на журнал. Отшлёпать бы Фроловну по упругим булкам. Твою дивизию! Одна шальная мысль о ней, и дрын, как кол! А ещё утром я и думать о ней, как женщине, не мог. Кольцо, видите ли, маловато. А на кой ей кольцо, если замуж она не собирается. Уж определилась бы как-то. Но я куплю! Мужик сказал, мужик сделал!
Загорается лампочка энергоблока. Ещё не хватало раскорячиться посреди дороги со сдохшим аккумулятором. Заезжаю на заправку и подключаюсь к свободной станции. Полчаса хоть бамбук кури. Из трёх мотоциклов я умудрился запрыгнуть на тот, что не заряжал месяц. Вообще мозг заклинило.
Надо бы Фролу позвонить. На него-то я чего взъелся? Лезу в карман за персонайзером, и меня бросает в холодный пот. Неужели я его забыл дома? Прокручиваю последние события в памяти. Хуже! Похоже, я его, вместе с покрывалом, сунул в стиральную машину. То есть я без денег, без документов, без связи. Нужно охолонуть немного! Перелезаю через ограду и по гравию спускаюсь в ближайший лесок. Пёстрые, высокие берёзы шелестят зелёной листвой, и я, забравшись подальше от дороги, падаю в траву. Дёргаю осоку и засовываю сочным основанием в рот. С детства люблю этот вкус. Поворачиваюсь на спину и замираю. На небе ни облачка. Сквозь прорехи макушек деревьев солнце касается моего лица щекотными лучами. Сидел бы сейчас с Гориными, Маруське бы ласковые слова на ушко нашёптывал, с ручек бы её кушал.
Сдавленный женский крик или мне послышалось? Сажусь и оглядываюсь по сторонам.
— Заткни ты ей рот! — другой женский голос уже точно не слуховая галлюцинация.
Подрываюсь с места и тихо ступаю среди деревьев. Они становятся реже, и я вижу широкую просеку. На плоском камне лежит связанная, обнажённая девушка с заплаканным лицом и чёрными подтёками от туши. Рот её залеплен скотчем, глаза закрыты, а щека испачкана в крови. Вокруг девушки столпилось человек десять в чёрных длинных плащах с капюшонами и белыми манишками. Лиц их не видно. Не разберёшь, бабы или мужики. Но тут уже и думать нечего. Секта! Один из адептов наскальных ритуалов опускается перед девушкой на коленях, держа в одной руке чашу, в другой острый длинный кинжал. Таким я разделываю дома рыбу на филе для засолки. Похоже небо послало мне дивную заварушку, чтобы встряхнуться.
— А не слишком ли рано для мессы? — выхожу на поляну, разминая кисти рук.
Сектанты поворачиваются, как по команде и их предводитель с ножом и чашей поднимается с колен. Гвардия кровожадных пингвинов не дать, не взять.
— Обряд осквернён! — ближе всех ко мне стоит женщина.
— Какой хорошенький! — раздаётся звонкий женский голос из-под соседнего чехла.
— Всё, я спеклась! Жара невозможная! — одна из фигур откидывает капюшон, и остальные следуют её примеру.
Передо мной стоят девы, одна краше другой. Драка точно отменяется, но на смазливые мордашки я уже давно не падок.
— Что за туса? — прищуриваю глаза, и пытаюсь припомнить секты последних лет. Расплодилось их, как плесени на забытых варёных макаронах.
— Наша сестра отдалась мужчине и забеременела.
— Это позор для ордена, — щебечут девы наперебой.
— Мы не прощаем предательства.
— Мужчины — вселенское зло.
— Да, корень зла.
— В уставе ордена так и прописано!
— Ордена монахинь-кармелиток? — усмехаюсь я и подхожу к деве с кинжалом. — В дурдоме амнистия была?
Она смотрит на меня из-под длинных ресниц русалочьими зелёными глазами. Губы девы дрожат, и я вовремя перехватываю взметнувшуюся вверх тонкую руку. Завернув её назад, вынуждаю выпустить нож. И в следующую секунду тупая боль в затылке погружает меня в темноту.
* * *
Руслан
Скрежет металла, вырывает меня из сна. Холодно, темно, голова, как колокол. Лежу на бетонном полу раздетый, завернувшись в простыню или холст. Полоска света проникает в странное помещение, выхватывая угол с металлическим унитазом. Включается голубой свет, как в морге. Режет до невозможности по глазам. Сажусь и прикрываю их ладонью. Я в тюряге? Нормально за колечком с цветочками скатался.
— Проходите, Фрол Матвеевич! Вот он, — вкатывается в камеру спиной вперёд мужчина шар в полицейской форме. — Ваш или нет?
Следом входит Фрол, и бросается ко мне:
— Рус, цел? — он садится на корточки и хватает меня за плечи.
Оглядываю себя. На мне нет ничего, кроме чёрного плаща.
— Твою ж мать! — я не знаю, куда от стыда прятать глаза. — Лучше б меня пристрелили!
Давно не влетал, как кур в ощип. Лет двадцать точно.
— Да, это Руслан Молодцов. Я забираю его, — бросает через плечо Фрол.
— Обвинения достаточно серьёзные. Без психиатрической экспертизы не обойтись, — разводит руками полицейский. — Тем более новости попали в сеть…
— Я ручаюсь за этого парня, как за самого себя, — выпрямляется Фрол. — И готов внести за него залог.
— Ваша репутация и имя творят чудеса, — тут же заводит новую песнь полицейский. — Сумму ведь вам озвучили?
— Да. Оформляйте документы, — Фрол поворачивается ко мне и, качая головой, протягивает мне руку. — Вставай, Бэтмэн.
Цепляюсь за его ладонь и поднимаюсь рывком.
— Спасибо, дружище, — обнимаю Фрола.
— Не прижимайся ко мне, маньячелла, — отстраняется он. — Минуту тебе привести себя в порядок.
Он снимает с плеча любимый рюкзак, с эмблемой своего футбольного клуба и протягивает мне.
— Маруся в курсе? — спрашиваю в надежде услышать «нет».
— Она мне и сказала! В машине поговорим. Давай живее.
Я снимаю чёртов плащ, натягиваю серый хлопковый костюм Фрола и его кроссовки. Благо размер у нас один. Мысленно возношу хвалу небесам за посланного мне друга.
Выхожу следом за ним и полицейским в коридор. В кабинете начальника отделения я, выпив таблетку обезболивающего и кружку горячего чая, знакомлюсь с протоколом. Полицейские нашли меня в плаще на камне без сознания. Им поступил сигнал с анонимного пульта доверия. Дрожащий женский голос прорыдал в трубку, что в квадрате 52Б странный мужчина прячется в лесу и пугает людей. Вот мстительные жучки!
Отбрехавшись и отвалив кучу бабла, мы спускаемся вниз и садимся в машину. Дело уже за полночь, но на улице светло. Белые ночи в самом разгаре.
— Куда тебя понесло, демон? — Фрол поглядывает на меня, с трудом сдерживая смех. — Ты и по трассе в таком виде гнал? Где одежда-то твоя?
— Одежду спёрли. Благо карманы пустые. А рванул я Марусе за кольцом! А теперь не знаю, как вообще ей в глаза смотреть.
— А ты поменьше в них смотри! Не бойся! Мозги я ей сегодня промыл. Целёхонька твоя репутация. Объяснил Марусе, мол, девка она молодая, кровь с молоком, вот тебе гормональное цунами в голову и шандарахнуло.
— Угу! Доча твоя мне сегодня в голову шандарахнула. Фантазиями своими. Про ободки ведь слышал, которыми она торгует.
— Да, классная вещь, — кивает Фрол. — Я благодаря Марусе сегодня бразильцам так заправил в девяносто втором году!
— Я тоже заправил, — хмыкаю я. — Только не бразильцам…
— Слышь, Бэтман! Чтобы до свадьбы не трогал Марусю, — перебивает Фрол, и сжимает руль так, что белеют костяшки пальцев.
— Да это она со своей альтернативной реальностью!..
— Я тебе сказал! Свадьбу хоть завтра, но до этого ни-ни.
— Давай ты сейчас успокоишься и выслушаешь меня!
Во двор Фрола мы въезжаем, простив друг другу все обидки и непонятки.
— Зайдёшь? — Кивает он на Марусины окна. — Ждёт ведь.
— Нет, мне бы умыться для начала.
— Приходи тогда завтракать к нам. Только оденься попроще. Плащ тебе не к лицу.
Ударяем по рукам и расходимся. Около калитки я оборачиваюсь и вижу, как шевельнулась штора в Марусиной комнате.
Дома я достаю из машины покрывало. К счастью, худшие мои подозрения не подтвердились. Персонайзер и ободок я нахожу около кровати.
Я влезаю под душ и тщательно мочалкой оттираю от себя тюремный запах. Выключаю воду, натягиваю треники и, обдумывая, что я завтра скажу Марусе, возвращаюсь в спальню.
— Привет! — Маруся сидит на подоконнике, обхватив колени руками.
— Как ты вошла? — прикусываю язык. — Ах, да!
Сейчас меня ещё и в маразматики запишут. Напускаю на себя вид альфа-самца. Попробую хоть внешне произвести впечатление. Поигрываю бицухами и стягиваю полотенце с плеч.
— Пришла повторить подвиг в реале?
Маруся поднимается мне навстречу. Мы обходим друг друга, как волки перед схваткой. Только зубы не скалим. Держу в голове напутствие Фрола и молю небеса помочь мне сдержать своё слово.
Глава 7
Маруся
Я стою перед Русланом, опустив руки и понимаю, что альтернативная реальность имеет свои плюсы. Там я свободна, как ветер, а сейчас мне в собственном теле тесно и жарко.
— Ну что, принцесса Маруся, — уголки губ Руслана подрагивают. — Игры кончились?
Спортивные штаны низко сидят на его бёдрах. Залипаю взглядом на плитках литых мускулов живота и, тяжело сглотнув, парирую.
— Только начинаются.
— Тогда пойдём с первого уровня, — Руслан прижимает меня к холодной стене. и наклоняется к моему лицу.
Его голубые глаза изучают меня так, будто мы встретились впервые.
— Моя девочка изменяла мне в Китае? — дыхание Руслана обжигает.
— Я только твоя, — обнимаю его за крепкую шею.
— И эти нежные губки не знают поцелуев? — Руслан очерчивает большим пальцем мой рот.
Я забываю, как дышать. Мои ноги кажутся мне ватными.
— Волчок, пожалуйста!
— Что, пожалуйста?
— Поцелуй меня? Я так долго этого ждала! — встаю на цыпочки и робко тыкаюсь губами в уголок его рта.
Руслан оставляет меня и отступает к кровати. Облокачивается на её спинку, и скрещивает руки на груди.
— У меня тогда что-то не складывается пазл в голове, — улыбается он своей коварной улыбкой. Белоснежные ровные зубы прикусывают губу. — Ты же мне утром сказала, что замуж не собираешься.
— Так мне пока никто не предлагал, — во мне сейчас любовь борется с гордостью, а совесть с желанием потроллить моего ненаглядного.
Папа мне сегодня выдал по первое число за то, что я Руслана в первый же день довела. Обозначил границы весьма чётко. Или мы с Русланом оформляем отношения, или нечего мне перед ним задницей крутить. Обруч, сопряжённый с такой же игрушкой Руслана, я сунула как серп за ремешок сарафана и выбралась из дома через чёрный ход. Мне казалось необходимым серьёзно поговорить с Русланом, отставив в сторону лирическую строну вопроса. Но пока я ждала, сидя на подоконнике в спальне моего любимого волчка, поняла, что единственное моё желание — очутиться в его постели уже сегодня. Видимо, желание написано на моём лице так, что не сотрёшь.
Руслан смущается и отступает ещё дальше. Обходит кровать, берёт свой обруч и показывает мне его:
— А кто в этой побрякушке сегодня так смело заявил, что уже сто лет назад всё обговорено. Как эта штука работает интересно? — он вертит обруч в руках и садится на постель.
— Наши обручи с тобой на одной волне, — цепляюсь я за разговор о своём изобретении. В такой беседе я себя чувствую намного увереннее. — Всё, что происходило с тобой, когда ты его надел, происходило и со мной в этот момент.
— Ты же сидела с Фролом за столом.
— Да, мне было не очень комфортно, — я вспоминаю мокрый насквозь подол юбки. Подхожу к Руслану, забираю у него игрушку и бросаю рядом. — Ты меня здорово раздразнил.
— Это я тебя раздразнил? — округляются глаза у Руслана.
— Давай не будем снова ругаться, — я забираюсь к нему на колени, обхватив за бёдра ногами, как макака. Оправляю юбку и обвиваю за шею своё ненаглядное сокровище.
— Что ты делаешь, Маруся? — качает головой Руслан. — Надеюсь ты в реале не забываешь надевать трусики.
— Забываю, — смотрю ему честно в глаза и ощущаю, как Руслана снизу становится больше.
— Иди домой, котёнок, — теперь сбивается дыхание у Руслана. — Я завтра приду к твоему отцу и попрошу твоей руки. Пусть всё будет по правилам.
— Ты просто боишься прикоснуться ко мне, — иду я в атаку, почуяв свою власть над Русланом. — Тебе нужно расслабиться.
— То есть я, по-твоему, трус? — Руслан облизывает губы и скользит взглядом по моей груди, выглядывающей из корсета сарафана.
— Докажи обратное если нет.
— После свадьбы, Маруся, все доказательства после свадьбы.
— Всё с тобой понятно, — вкладываю я в голос нотки разочарования и в следующий момент оказываюсь на спине.
— Дряная девчонка! — рычит мне в рот Руслан и впивается в мои губы так, что мне даже не вздохнуть. Жадно, жарко стискивает ладонями мои плечи. Наваливается на меня всем телом и мне щекотно от его бороды. Пальцы Руслана подцепляют бретельки моего сарафана и стаскивают их одним движением. — Зачем ты так оделась? Чтобы я окончательно рехнулся.
Кровь пульсирует в моих висках, но я ещё сильнее прижимаюсь к Руслану.
— Да, — шепчу и, приподняв голову, кусаю его за нижнюю губу. — Целуй меня крепче.
— Непослушная киса, — наши языки сплетаются в бешеном танце.
Даже не подозревала, как это вкусно.
Руслан приподнимается на локте и освобождает одну мою грудь из чашечки лифа сарафана. Сминает её ладонью и теребит пальцем �