Рассвет закату вопреки

Размер шрифта: 13

1. Пробуждение смерти подобно

Планета Зигейна (b Малиста) двойная звездная система Малиста, (HD 188015), Созвездие Лисички (Vulpecula) Резиденция королевы Агаты.

– Ей! Просыпайся, принцесса! Или ты спать собираешься вечно? – громкий шепот безжалостно разорвал плотную пелену лечебного сна. Отзываться совсем не хотелось.

– А так было можно? – выдохнула с невероятным трудом и закашлялась.

– Ну если ты хочешь, чтобы они меня съели… Если хозяйке не жалко бедного и несчастного пса, тогда спи, можно. И пусть моя смерть ляжет на твою совесть тяжким бременем.

Я не помнила совершенно, кто такой этот “пес” и почему меня называет хозяйкой. Но тон гулкого голоса сразу заставил проснуться. Стало жалко несчастного, он не шутил.

– Зачем тебя есть? – я открыла глаза.

Яркий свет полоснул острой болью. Попыталась прикрыться ладонью и обнаружила на запястьях устройства, похожие на наручники. Что за шервова шутка?

– Не зачем, а почему… – скорбно ответил мне голос. – Я сбежал с тобой, когда все мужики облажались, не успев обезвредить бомбу. Знаешь, как уши болят до сих пор? Просто ужас!

– Не помню… – я поморщилась, рассматривая свои руки. – И связи не вижу.

Кое-что вспоминалось, вяло всплывая в мутной жиже моей несчастной памяти, как будто весенний покойничек. Разговор в салоне катера. Странная исповедь-диалог того, чьё имя остро врезалось в память, с той, которая назвалась королевой. Велиглэн Маурский.

– Значит, жизнь моя прожита зря. Я был тяжко ранен, а за преданность мой человек платит черной неблагодарностью.

– Погоди… – я попыталась привстать, вдруг обнаружив свою полную обнаженность.

В ледяном свете женское тело выглядело болезненно и незнакомо. Темные навершия груди сиротливо торчали твердыми, сдавшимися узелками, мурашки на бледной коже, тощие коленки. Обнять и плакать. Рывок вверх, мягкий удар о невидимую преграду, падение.

Побег провалился. Я с размаху уткнулась лицом в прозрачную мембрану – толстое мягкое стекло. Неприятное ощущение.

Широкие матовые браслеты цвета черненого серебра “украшали” не только запястья, но и лодыжки. Лишь цепей не хватало… Дыхание перевела и продолжила диалог:

– Это ты тот самый “зверь”, о котором просила королева? Мой зверь.

– Не такого я ждал, но хоть что-то, – проворчал мрачно “зверь”. – Имей, кстати, в виду: для них я – неразумное существо и разговаривать не умею.

– А для меня? – осторожно спросила, параллельно пытаясь руками нащупать возможный путь выхода. Кнопочку, рычажок, щель, наконец.

– Да я тебя спас! – от возмущения зверь даже взвыл. – И сама ты не вылезешь, не пытайся. Оно открывается с пульта, я видел. Вон там висит эта штуковина.

– А сам ты открыть меня сможешь? – спросила с робкой надеждой.

– Ты издеваешься? – прозвучало ехидно. – Моими короткими лапками? Да ты сама посмотри!

Посмотрела. “Зверь” уродливыми и толстыми лапами опирался о край капсулы и вид имел действительно несуразный. Мясистые пальцы, покрытые короткой шерстью глубокого холодно-рыжего оттенка. Полотна длинных и мягких ушей, печально повисших с двух сторон хитрой морды. Массивный гибкий нос с крупной горбинкой придавал этому типу даже некое благородство. Блестели врожденным лукавством маленькие и раскосые глазки.

– Засмотрелась? Не буду скрывать: я – прекрасен! – самодовольный зверь произнес низким голосом, покосившись на Нэрис. – В отличие от тебя. На кого ты похожа?

– Зато руки не коротки, – я огрызнулась устало. – И что ты предлагаешь?

– Горыныч, – пес облизнулся зачем-то, продемонстрировав очень длинный и узкий, как лента, язык. – Меня так зовут. И я очень надеюсь, что ты потеряла лишь память, мозги сохранив.

– Очень приятно… – растерянно пробормотала. Значит, все-таки память… Да, мои воспоминания были похожи на утреннее лесное болото: плотный туман и слегка различимые кочки. А между ними трясина…

– Предлагаю не рыпаться, – Горыныч сполз с капсулы и деловито зацокал когтями вокруг. – Судя по обстановке, эта палата и будет местом твоего заключения. Сегодня сюда принесли мебель, камеры наблюдения, которые я пока отключил, и кое-что из одежды.

– А как ты… – я не оставила упорных попыток освободиться, пальцами натягивая мембрану капсулы.

– Мои предки охотились на диких зверей, живущих в норах, – с гордостью произнес коротконогий. – Времена те ушли, а привычки остались. Я сбежал. А потом сделал подкоп.

– У тебя здесь нора? – устав от бесплодных попыток, медленно потянулась. Мышцы болели, в животе гулко и голодно булькнуло.

– Здесь под полами проложены главные коммуникации домика. Архаично, как и все в этом мире. Я посижу пока там. Кабели камер, опять же… Короче, запомни: чтобы меня вызвать, нужно тихонечко постучать по угловой плитке слева. Это мой выход.

– Думаешь, меня выпустят? – мне бы тоже хотелось бы верить в хорошее. Но вспоминая услышанный разговор…

– Уверен. Я их подслушиваю. Говорят, что уже очень скоро сюда прибывает военная миссия от Империи, – цокот когтей удалялся и голос слабел.

– Что до меня той Империи? – я грустно вздохнула…

– Ты сдурела? – рявкнул вдруг пес. – Сопли отставить, психолог Аверина! За тобой летит любящий муж, я уверен. Вот лежи теперь и вспоминай. Молча. Врагам не пались.

Раздался тихий стук, видимо, открывающейся плитки.

– Постараюсь,– буркнула я.

– Я сейчас камеру подключу, ты подай им сигнал, что проснулась. Наверняка они тут же прискачут. Ничего не подписывай и не обещай. Выучи для начала: ты гражданка Великой Империи, молодая жена капитана Аверина, штатный психолог фрегата “Сова”. Выложишь этот козырь, когда сочтешь нужным. Все, хозяйка, держись, я с тобой.

Я хотела спросить, уточнить, просто выяснить, но раздался вдруг громкий шлепок, словно на пол свалился мешок с мокрым песком, потом скрежет задвинувшейся панели и воцарилась полнейшая тишина. Остался лишь бьющий в уши грохот грохот испуганного сердца.

Думать… Молча. Попробую, вдруг мне понравится?

***

– Упражняешься? – голос капитана прозвучал неожиданно.

Особенно, для того кто вот уже сорок имперских минут беспощадно расстреливал быстрых и мелких противников, кромсая их на воображаемые куски. Два разряженных аккумулятора тяжелого армейского плазера, валявшиеся на упругом полу корабельного стрельбища, и красующийся на стене внушительный счет в пользу воина, говорили о многом…

Как Макар умудрился настолько не знать своего самого близкого и пожалуй, единственного друга? Контрразведчик, многоженец, биолог, влюбленный в его крошку Нэрис. Что еще там скрывалось, в его многогранном партнере?

– Стараюсь восстановить… – Гесс вздрогнул от неожиданности, плавно к нему разворачиваясь, но не выпуская оружия. – Навыки дипломатии. Не делай так больше, ты же знаешь…

– Не знаю, – прозвучало достаточно резко. Капитан шагнул ближе, подхватив с настенного стенда плазер штурмовика. Тяжелый, зараза. Именно из такого малышка и целилась в Стэма. Как вообще удержала?

Все мысли о ней. Это стало почти наваждением. Гесс проводил взглядом оружие и нахмурился.

– Понимаю, – биолог кивнул и бросил свой плазер под ноги. – Взял из нашего арсенала, попробовать. Неудачная версия. Куча ошибок, нагрев, разряжается быстро. В утиль его. – Вытер медленно руки о тут же лежавшую щетку и забрал у Макара его штурмовик. Совершенно бесцеремонно. – Знаешь… Я все время кручу в голове детали произошедшего. И думаю, что сознанием Нэрис управляли через симбиоту. Как там они называют его? Через Зеро.

– Ты же, помнится, уверял, что этот ее паразит безопасен? – зло, прищурившись, произнес капитан.

– Я ошибался… – прозвучало так горько, что Аверин опомнился.

Они все ошибались. Ойле, Родик, еще этот братец… В захватывающем воображение процессе поиска виноватых можно забыть обо всем. Так не пойдет.

– Не сейчас, – сквозь зубы выдохнул капитан. – Каяться будем потом. Что еще ты надумал?

Гесс промолчал, потом касанием пальца к панели вызвал целый поток гала-целей, летящих на них, и поднял штурмовик, подпуская противника ближе.

– Такое… деструктивное использование вживленного в мозг организма-симбионты возможно лишь только однажды. Оно убивает.

Нажатие на курок, и ближайшая цель испарилась, ослепительно-белый луч молниеносно метнулся налево, срезав еще двух противников. У Макара вдруг зачесалась рука.

– Я заметил, – ближайшим к нему висел маленький плазер, портативный и маломощный на вид.

Он удобно лег в мужскую ладонь, будто бы под нее и был сделан. Рывок, движение пальца, и ближайшая цель, подступавшая с правого фланга, мощным разрядом была уничтожена. Ничего себе крошка. Отличная штучка, такую бы Нэрис…

– Зеро, скорее всего, уже мертв, – Рыкнул Гесс, выдав целую серию выстрелов, и табло счета боя закрутилось с удвоенной скоростью.

Макар тоже не отставал, вдруг почувствовав давно забытый азарт.

– Или он скоро погибнет, – добив последнюю цель Гесс подкинул в руке штурмовик. Как раз по нему вид оружия.

– Чем ей это грозит? – спросил его тихо Макар, подобравшись.

– Точно не знаю… – биолог кисло поморщился, повесив плазер на место. – Надо монахинь трясти. Всю доступную информацию по их… ритуалам я уже изучил досконально. – И бросив мрачный взгляд на Аверина нехотя добавил: – потеря памяти, возможно и приобретенных способностей. Физически ей это ничем не угрожает. Я очень надеюсь. И могу ошибаться в прогнозах. Во всех.

Тяжко вздохнув, капитан сунул маленький плазер в клапан форменного комбинезона.

– Я так понимаю, Горыныч там, с ней. – Это не прозвучало вопросом. Кадры с камер они оба видели, но на суде рассказывать о Горыныче благоразумно не стали.

– Одним из фигурантов первого дела о запрещенных экспериментах с пересадкой сознания был некий биолог Калистро. – Развернувшись к Макару, Гесс задумчиво проговорил. – Невероятно талантливый проходимец. Тогда он бесследно исчез, но вот, что интересно… Его мертвое тело было найдено очень скоро.

– И судя по тому, что мне об этом рассказываешь… – Макар вопросительно поднял бровь.

– Да, вся нервная система, включая головной и спинной мозг, филигранно удалена. Идентифицировать получившийся кусок мяса смогли только по анализу ДНК. Так вот… общаясь с Горынычем, я как-то ему рассказал о…

– Короче, дружище, – Макар сдержанно улыбнулся. – У нас еще куча дел.

– Он себя в нем узнал, – Гесс бросил взгляд на табло тренировки и ухмыльнулся довольно. Его личный рекорд. Почти личный.

– Это хорошая новость? – капитан осторожно спросил.

– Отличная, – заверил биолог. – Умен, верен друзьям, бесконечно пластичен. Я бы взял такого в команду.

– Как же тогда его вывели из игры? – удивился Аверин.

– Предательство женщины… – Гесс двинулся к выходу в коридор, но вдруг замер, оглядываясь на друга. – Королева Зигейны жестока… болезненно.

Макар лишь кивнул, его догоняя, мембрана входа бесшумно раздвинулась и мужчины нос к носу столкнулись со стоящим за ней Тараканом.

– Кэп, сеанс связи с Лигейлой! – протараторил ядроид.

– Знаешь… – Макар обратился к биологу, – все чаще мне хочется вдруг проснуться. И обнаружить, что все это лишь сон.

– Нет, – возразил ему Гесс. – Жить снова без Нэрис… прости меня за прямоту, но она…

– Не прощаю, – Макар быстро двинулся вслед за ядроидом, не оглядываясь. – Но понимаю отлично. Приступить к исполнению штатных обязанностей, инспектор Оранг. Времени не осталось. Совсем.

©Нани Кроноцкая 2024 специально для ЛитРес

2. Крокодил

Крокодил. Борт фрегата 03-27, класса VGI (Victoria Gladio Ictu). Периферия двойной звездной системы Малиста, (HD 188015), Созвездие Лисички (Vulpecula)

Когда-то… уже целую вечность назад, Макар в своих юношеских мечтах представлял себя капитаном, непременно стоящим на мостике легкого современного крейсера. Он видел такие на кадрах парадов имперских космических войск. Хищные линии ребер монолитного корпуса, все виды новейших вооружений, поликонтурная защита. И он, такой сильный и смелый, осанистый, в форме. Непременно со звездами маршала флота¹, ну как же иначе?

А теперь, сидя в кресле главного вахтенного офицера на этом самом мостике в центре управления крейсером капитан Аверин скучал. Неожиданно и абсурдно. Он грустил об уюте “Совы”, о ворчливой Петровне, о лифтах, работающих строго по настроению и согласно расположению звезд, и конечно же, – о биостанции. А еще там осталась их с Нэрис каюта, его кабинет, с кожаным креслом и деревянными полками, сплошь заставленными древними книгами. Там остались цветы в узких колбах, те самые, что дарил он жене, отмечая каждое утро ее первого космического полета. Они еще живы, Аверин проверил.

– ИскИн! – Мак откладывал этот момент до последнего. Почему-то ему не хотелось знакомиться с этим искусственным разумом, подлинным центром управления кораблем. А придется. Мальчишество, честное слово. Обычный военный кристалл, без странностей и издержек. – Код ноль тридцать два сорок пять. Представься и доложи обстановку в отсеках.

Короткий ключ представления капитана, зашифрованный в кодовых числах должен был активировать функцию представления экипажу. Но ничего не случилось…

– Простите меня, капитан, – раздался хриплый голос за штурманским пультом. – Не успел вас предупредить.

Мак с трудом сдержал нецензурное слово. С новым членом его экипажа отношения складывались непростые. У всех. Кроме, пожалуй что, Гесса. Они еще просто не сталкивались. Вроде бы старый вояка молчал, и не лез никуда, и советов непрошенных не давал. Но бросал ироничные взгляды из-под белых мохнатых бровей и весело ухмылялся, что Макара бесило невероятно. Лучше бы прямо сказал, что его так веселило.

– Успейте теперь, – капитан выдавил раздраженно.

– Это судно до сих пор числилось личным бортом адмирала Аверина. А наш командующий… – тут он замялся, опять усмехнувшись.

– Со странностями, – хмыкнул в ответ младший Аверин. – Договаривайте, адмирал.

Сказал и вдруг понял, что штурман тоже к нему обращался на “вы”. Чисто земная привычка не вписывалась в биографию легендарного адмирала. Может, Макар обознался?

– ИскИн тут весьма необычен, – улыбнулся старик, и пучки глубоких морщин из уголков темных глаз разбежались по скулам. – Отзывается только на имя. Обидчив, но в экстраординарных условиях в высшей степени эффективен. Таких результатов не показывал до сих пор ни один кристаллический интеллект.

– Это вы еще просто с Петровной знакомы поверхностно… – проворчал капитан. – И как обращаться к этому чуду технической мысли?

– Вы назвали меня Крокодилом… – прозвучал низкий голос откуда-то сверху. – Мне это понравилось.

Макар снова сдержался с трудом. Он знал много бранных слов, использовать предпочитая земные. Но должность обязывала. И привычный всем облик инспектора. Нельзя опускаться, но очень хотелось.

– Мое слово на судне, – закон! – капитан улыбнулся. Суровая получилась улыбка, скорее оскал. – Крокодил, жду доклада.

Ему показалось, или в глазах старика мелькнуло нечто похожее на уважение?

Почудилось. Все та же усмешка на жестких губах и снисходительная ирония темного взгляда.

Доклад Крокодила занял чуть больше четверти часа. Все четко, по делу, с очень уместными дополнительными рекомендациями. Экипаж вынужден изучать все хитрости новейшего военного корабля в режиме реального времени. Экипаж изможден и физически и морально, что многократно усиливает риски ошибок. Комплектация экипажа критически низкая. Рекомендовано временно снять запрет на использование ядроидов в управлении ключевыми узлами отсеков.

Временно… Макар оценил деликатность ИскИна. Петрович бы прямо сказал

что-то типа: “Благодаря странным комплексам капитана корабль очень скоро рискует стать грудой металлолома.”

– Аллигатор… – задумчиво проговорил Гесс, возникший в соседнем кресле слева.

– Что? – не понял Аверин.

– Представитель земной фауны – Гесс определенно не собирался никуда уходить. Хотя его вахта лишь утром. – Зверь несколько менее агрессивный, зато куда более умный, спокойные и поддающийся дрессировке. Если уж мы прибегли к ассоциациям.

Еще не хватало Макару разумного Гесса с его хваленой выдержкой. Хотя… не хватало, конечно. Что-то Макар подраскис.

– Активизировать все необходимые… механизмы, – Аверин понятия не имел, что с ними делать и как это все подключалось. – Согласно полученным рекомендациям.

Сложный организм автономного крейсера во многом был схож с их фрегатом. Но имелись и принципиальные отличия: все потенциально опасные для человека узлы здесь обслуживались ядроидами. Макар уже успел изучить их количество и первичные характеристики и военным позавидовать.

Строго говоря, люди на таком корабле давно стали лишь уязвимой нагрузкой. А потому, мостик центрального, как и весь жилой блок, находились внутри спецотсека с многократно усиленной защитой. Можно было взорвать весь корабль, разрезать его на кусочки и тряпочки, но при этом все люди останутся живы.

Кристалл ИскИна в военном исполнении тоже был необычен. Целая россыпь взаимозаменяемых кристаллических блоков в нескольких сразу местах, и никто точно даже не знал, где именно в данным момент находился активный ИскИн. Уничтожить практически невозможно. Даже малый осколок кристалла был способен выполнять необходимый набор своих функций и поддерживать жизнедеятельность корабля.

Все это вселяло надежду на то, что их не развеют прицельными выстрелами из противокорабельных наземных систем независимой гордой Зигейны. А вот сам “Крокодил” вполне мог практически выжечь планету. Аверин такое уже как-то видел и не хотел бы увидеть опять…

Нет, не зря он отказался служить в Космофлоте.

– Через десять минут завершаем прыжок, – доложил уже штурман. Даже мысленно называть старого адмирала просто по имени капитан все еще как-то стеснялся. – Расчетная точка выхода совпадает с фактической и отстоит от гравитационной орбиты планеты Зигейна на расстоянии получаса полета.

Виртуоз, твою задницу шервам на ужин. У самого капитана, до сих пор искренне считавшего себя едва ли не лучшим пилотом всего имперского флота, ни разу не получалось свести точку выхода по расчетам с реальной на все сто процентов. Сумерки вероломны и своенравны.

А уж вывести судно из них практически точно на орбиту планеты… о таком только в легендах и мифах рассказывали. На подобное были способны лишь древние демиурги, практически-боги вселенной, те самые, что построили это загадочное измерение – Сумерки. Таких результатов не достигали даже ИскИны высочайшего уровня. Из тех, которые управляли личными бортами правителей Деуса².

Может он тоже робот, это новый их штурман, “подарок” от старшего брата? Какой-нибудь древний ядроид? Из тех, что были созданы до Великой войны и не подчинялись законам современного роботостроения.

В курилках Космической Академии курсанты частенько друг другу рассказывали страшные сказки о монстрах-ядроидах, в точности схожих с людьми. Скрывшихся, не уничтоженных и многие годы успешно живущих здесь, рядом со всеми.

Подумал и полегчало. Нет, понятно, что полная ересь и малодушные мысли, но на фоне преступного древнего робота капитан Аверин не так уж и плох.

– Спасибо, что дали возможность мне вспомнить былые деньки, – тихо хмыкнул старик. – Шестьдесят лет подряд я подниамл в бои наш Космофлот, ведя флагманский крейсер в режиме ручного пилотирования. Думал, забыл уже все…

Он что, мысли читает?

Гесс выразительно поперхнулся. Кажется, только теперь до биолога начало доходить…

– Как мне к Вам обращаться? – Мак задал вопрос, крутящийся на языке. И почему Вы инкогнито?

– История долгая и поучительная, – штурман плечами пожал отворачиваясь. – Бер. Это мой позывной, полученный еще в молодости. Моя мать землянка.

Шестьдесят лет бесконечной войны, о которой не пишут в учебниках. Сражения с беспощадными ордами пиратов, расплодившихся на периферии Империи, как земные клопы, подавление бесконечных восстаний в колониях. Работа чистильщика.

– Знакомься, Гесс… Перед тобой Бернар Лукас Набула, живая легенда Империи.

Мак зачем-то сказал.

– Капитан, через три минуты судно выходит из зоны прыжка, – вежливо напомнил им Крокодил. Все-таки Аллигатор.

– Бер, добро пожаловать в наш нервный и уставший коллектив. Экипаж “Совы” приветствует вас. – Гесс удивился, конечно, но виду не подал. – Вы тут надолго?

– Хотелось бы верить, что насовсем, – голос штурмана прозвучал неожиданно-мягко. – Устал я быть гордым отшельником. Даже жизнь на собственном острове личной планеты-курорта, подаренной мне Императором, надоедает похуже брачных шервовых песен.

Мужчины переглянулись.

“Ну что же, – подумал Аверин, – не так уж и плох он, этот веселый старик.” Им в экипаже давно не хватало такого вот “деда”. С его байками о былых подвигах, жизненным опытом и умениями. Отчего-то Макару Бер сразу стал куда более симпатичен в качестве постоянного члена его экипажа.

– Думаю, имеет смысл поднимать экипаж, – усмехнулся старик. – А поговорить “по душам” мы еще с вами успеем.

Активный режим “Крокодила” выглядел совершенно иначе, чем у “Совы”. В личном присутствии экипажа на штатных местах нужды не было. Все, кроме вахтенных офицеров, сейчас отдыхали в своих непривично-просторных и даже уютных каютах. Койки с гидромассажем, личные тренажеры, рассчитывающие нагрузку каждому персонально, маленькая закусочная, санузел и душ.

Живут же военные…

– Вахтенному и всем офицерам явиться на мостик, – произнес рефлекторно Макар, вдруг вспомнив, что “не офицеров” у него в экипаже теперь не осталось. Был Родик и сплыл.

– Выход из зоны прыжка прошел в штатном режиме. – Произнес Крокодил-Аллигатор. – Расчетная точка полностью совпадает с физической. Буксируемое крейсером судно без визуальных изменений, включаю режим сканирования систем и поверхностей.

– Добрых мыслей, коллеги, – Стэм первым проснулся, и выглядел посвежевшим. Особенно ему шла новая форма военного дипломата. Глубокий зеленый подчеркивал строгость черт боцмана.

Макар вспомнил вдруг, что сам сидит в робе “Совятника”, а проклятая служба внешней защиты Зигейны наверняка уже их ожидает и будет настаивать на сеансе видеосвязи. Побриться бы надо… Или оставить вид дикий и даже немного свирепый?

Бросил взгляд на старого штурмана, совершенно вольготно носившего старый, потертый мундир невнятного цвета и совершенно расслабился. А и правильно. И нечего прогибаться под них.

– Борт крейсера 03-27, класса VGI (Victoria Gladio Ictu) запрашивает точку входа в орбитальную сеть, – весело произнес капитан.

Тишина.

Краем глаза Аверин заметил входящего Хича. За ним проскользнул Игорек, явно чувствовавший себя неуютно в этом сосредоточении новейших военных технологий.

– Игорек, нам бы просканировать их эфир… доступными и легальными способами.

– Пульт связиста чуть ниже, и… все возможные технологии тут доступны. – Рядом хмыкнул старик. То есть, – Бер. Капитан все никак не привыкнет.

– Все происходящее на Крокодиле остается на Крокодиле. Личный борт адмирала изолирован от прослушки и прочих шпионских штучек разведки. В отличие от фрегатов Инспекции, капитан.

Вот как? Макар покосился на Гесса, тот только плечами пожал. Значит, правда. Ну, что же… лучше иметь личного контрразведчика на борту, чем даже не знать, что за тобой постоянно следят.

– Эфир чист, – доложил Игорек, уже разместившийся в зоне работы связиста.

– Затаились? – Макар бросил взгляд на Яхо, уже подошедшего и задумчиво изучающего свое новое кресло.

– “Крокодил”! – прогремел вдруг стальной голос на мостике, – Вас приветствует диспетчер бета-два-тридцать-пять яд. Добро пожаловать на Зигейну. Расчетное время орбитального ожидания: семь часов по имперскому времени. Координаты для входа отправлены автоматической системе управления.

– Я… уже представился их диспетчерам, – произнес очень скромный ИскИн. И в его голосе все очень явно услышали нотку почти человеческого самодовольства.

__________________

¹Маршал флота. Несуществующее воинское звание (на флоте есть адмиралы).

² Деус – политический и социально-экономический центр Великой Империи, локализирующийся в рамках древней планетарной системы Тиамат, лежащей в созвездии Козерога и вращающейся вокруг звезды Деус (HD 204313)

3. Зеро

– Принято, диспетчер бета-два-тридцать-пять яд, – ответил Аверин задумчиво.

Вдруг оказалось, что их с братом Антоном Авериным роднило нечто значительно большее, нежели общее происхождение, древний род и земная фамилия. Даже слабости у них были похожи. Кто подумать бы мог…

– Кэп, Лигла снова на связи! – громко раздался голос Игоря, увлеченно возившегося со своей новой игрушкой, огромным пультом корабельного узла связи, больше похожим на современную лабораторию.

Хорошая новость. Почти час назад попытка связаться с новым правителем Лиглы провалилась. Трудно сказать, что тому было причиной: очередные квантовые бури в Сумраке или магнитные ураганы на Кеплере – главном светиле сложной звездной системы Зигейны.

– Приветствую, капитан… – гулкое эхо “центрального” отозвалось низким тембром знакомого голоса. И уже секунду спустя перед Авериным возникло трехмерное гала-изображение. Диль. Хотя теперь было как-то неловко так называть правителя целого мира… Пусть даже колонии.

Несколько мгновений на мостике царила напряженная тишина.

– Делиэль, рад тебя видеть! – наконец отозвался Аверин, миновав целый сонм лиглянских титулов и званий правителя. – Вот уж не думал, что когда-нибудь я это снова скажу.

– Да. Создатель не стелит прямые пути, – выглядел Диль почти так же паршиво, как сам капитан. Вздохнул тяжело отчего-то и тихо продолжил: – Кое-какие слухи о ваших шедарских… назовем это приключениями, дошли и до нас. – Под глазами еще совсем молодого правителя прочно залегли глубокие тени, скуластое лицо заострилось. И строгая форма добавляла молодому лидеру Лиглы лет десять на вид. – Кстати, а капитану известно, что ИскИн его нового судна обладает… весьма своеобразным чувством юмора?

И натянуто улыбнулся Аверину.

Интересно, когда это Диль успел пообщаться с Крокодилом? Надо будет узнать.

– Я боюсь, вопрос стоит поставить иначе, – усмехнулся Аверин. – Среди нас есть ли хоть кто-то нормальный? Про чувство юмора я промолчу.

Они снова молча друг друга разглядывали. Затих напряженно и весь экипаж, собравшийся по команде в центральном.

Прозвучавшие раньше слова были просто игрой, они ничего совершенно не значили. Настороженные взгляды и напряженные жесты мужчин имели куда больше смысла.

– Ну что же… – подал, наконец, голос Диль, – теперь, когда мы разобрались с приветственной церемонией, давайте поговорим о серьезных делах.

Из клапана формы, поблескивающей сложными золотыми орнаментами вышивки, он извлек крохотную прозрачную таблетку. Макар увеличил отображение пальцев правителя, рассматривая этот странный предмет. Стало заметно маленькое черное семечко на внутренней стороне.

– Как вы думаете, что это такое? – спросил Диль, и судя по множественному числу, обращался правитель ко всему экипажу имперского крейсера.

– Похоже на семя растения, – подал голос Гесс, – к сожалению, мне незнакомого.

– Верно, – кивнул утвердительно Диль. – Это тот самый Зеро, подсадка которого принесла столько бед нашей Нэрис.

“Нашей”. Это слово так резануло слух капитана, что он даже губу закусил, не позволив себе проявление слабости. Диль внимательно наблюдает за ним. И скорее всего – провоцирует. Рядом хмурился Гесс, обычно непробиваемо-сдержанный. В его планах явно не было места ещё одному воздыхателю Нэрис. Пусть. Ему можно, так даже страшнее.

– Всегда хотел рассмотреть его близко… – Макар произнес ровным голосом. – Но… мне что-то подсказывает, что ты вышел на связь не для демонстрации этого злополучного представителя вашей флоры.

– Скорее уж фауны, – Гесс тихо поправил, – цитологически это куда в большей мере животное. Или даже гриб.

Мог бы и промолчать. От мысли, что в голове его Нэрис все это время сидела зверушка, похожая чем-то на гриб, легче Макару не стало.

– Тебе есть, что нам рассказать? – капитан произнес, с трудом сдерживая раздражение.

– Да, – Диль не отрываясь смотрел на него. И во взгляде правителя явно мелькнула… надежда? – Для начала скажу, что сумел разыскать древние хроники религиозного культа колонии Лигла. – Тут он замолчал, словно подчеркивая значимость сказанного. Мак молча кивнул. – В них нашлось много всего интересного. Для нас с вами самое важное собрано здесь.

И Диль положил крохотную таблетку на увесистый кожаный том, лежавший у него на рабочем столе.

– Вся информация, найденная мной, уже оцифрована и после нашего разговора вы получите ее краткое изложение.

– Ты ведь знаешь, что Нэрис похищена? – вдруг прямо спросил капитан.

И снова резкое столкновение взглядами. Темные глаза Делиэля отражали целую бурю эмоций и чувств.

– Догадывался, – голос правителя вдруг предательски сел, хотя выражение лица оставалось непроницаемым.

– Диль… – начал Аверин, вдруг почувствовав некую даже симпатию к этому невысокому парню, на голову которого вдруг свалился целый мир. – Её, надо спасать. Все крайне паршиво. И ты знаешь наверняка, почему.

– Думаю… – после напряженной паузы произнес Диль, – есть еще один человек, который нам может и должен помочь. Я сейчас же свяжусь с отцом Нэрис. Либерум Рейн вчера прибыл в столицу. Пожалуй, я даже лично с ним пообщаюсь. И выверну наизнанку все тайны этого шервового семейства.

– Мы летим на Зингейну с военно-дипломатической миссией, – поведал ему капитан. – А это значит, что все разговоры там будут прослушиваться и сообщения…

Диль поднял руку, чтобы прервать его.

– Твой связист способен создать скрытый канал. Общение будем вести на древнем земной языке, вам отлично известном. Насколько я знаю, программные переводчики не владеют латынью. В младшем круге мы все его изучали. Разберетесь. Лиглян и тем паче землян на Зигейне теперь больше нет, а сама королева на Лиглу прибыла уже взрослой… – он зачем-то кивнул. словно сам с собой соглашаясь. – Да… информация от монахинь уже на твоем видере.

Произнеся эту длинную речь. Диль резко выдохнул, отворачиваясь. Нелегко ему было общаться с фактическим мужем возлюбленной. Что Нэрис нашла в этом землянине? Виной всему ее вечная страсть к приключениям…

Макар же смотрел на него, вдруг ощутив странное чувство практически-благодарности.

– Спасибо, Диль… Я знаю, что для тебя это не просто. Мы с Нэрис тебе очень многим обязаны.

– Вы оба мне ничего не должны, капитан, – сказал Диль, возвращая таблетку в карман. – Я просто делаю то, что считаю необходимым. Прощай. И… только попробуй ее не спасти. Найду во всех закоулках вселенной, чего бы мне это не стоило.

Мальчишка. Он все же сорвался, в последний момент не сдержавшись.

Их взгляды снова пересеклись, и в тот момент оба поняли, что их связывает много большее, чем возможная дружба.

Нэрис. Любовь, верность которой для обоих стала чем-то значимым и вполне осязаемым.

Гесс, глубоко и печально вздохнувший, – он тоже все понял.

Диль перевел на него строгий взгляд, молча фыркнул и отключился,

явно досадуя на себя и собственную несдержанность. А Макар, улыбаясь, откинулся на спинку кресла.

Он тоже был точно таким… Еще очень недавно.

В клапане робы тихо пиликнул видер, напоминая о сообщении. Макар поморщился, вспомнив о том, что надо бы переодеться. Очень скоро ему предстоит первый шаг на тернистой дороге военной дипломатии. Странное словосочетание, нелогичное. Дипломатия с плазерной пушкой в руках…

Одного взгляда на экран было достаточно, чтобы понять: объем сообщения от правителя Лиглы не подразумевал быстрого и поверхностного изучения.

Макар тяжко вздохнул, бросив взгляд на посадочный таймер. Шесть с половиной часов до орбиты, еще часа три принимающая сторона будет держать гордую паузу, делая вид, что все космодромы загружены и внезапный имперский визит совершенно не вписывается в этот график. Обычная практика всех планет, цепляющихся за свою независимость от Империи.

И давно было всем очевидно: в этом старом спектакле ведущие роли расписаны. Но жанр фарса диктует свои строгие правила. Империя делала вид большого и добродушного соседа, страдающего легкой придурью и деменцией, колонии изображали его малых заботливых в меру детей, миры-саттелиты – союзников, а играющие в независимость – склочных и громких соседей. Вроде и беспокойных, зато демонстрирующих соблюдение главного принципа о правах и свободах разумных существ. И всеми актерами этого представления деликатно умалчивался тот милый факт, что любой из “независимых” ныне миров мало что мог противопоставить Империи. Мотать нервы военным, вести торговлю с пиратами, плести мелкие заговоры, подкупать представителей и дипломатов, но… объявление особого статуса отношений отрезвляло практически всех.

И теперь вдруг случилась Зигейна. Арест и казнь торгового представителя Деуса, высылка всех дипломатов, обвинения в шпионаже, разрыв экономических отношений с Империей.

Все случилось довольно внезапно, Аверин успел прочитать актуальные отчеты работавших в этом секторе ведущих политических аналитиков. Подобного поворота событий не ожидал абсолютно никто.

И теперь еще этот Зеро. Вспомнив емкое описание Гесса, Макар содрогнулся. Бедное Солнышко, словно ей было мало всего.

Перевел видер в режим звукового изложения информации прямо на височный чип, бросил вопросительный взгляд на Гесса, тот молча кивнул. Ну да, пусть знает и контрразведка. Так даже спокойней. Отправил сигнал и ему.

Махнул рукой Стэму, приложив ладонь к главной панели сдал вахту и поплелся в каюту. Оставалось всего шесть часов, а ему предстоит услышать историю Зеро, привести себя в божеский вид, попытаться войти в образ знающего дипломата, и…

– Прошу прощения, капитан! – хриплый голос раздался за спиной у Аверина.

Малодушно и вдруг захотелось прибавить шаги.

– Да, Бер, ты что-то хотел? – спросил Мак, останавливаясь.

– У меня есть пара отчетов с рейдов на Барейне. Среди освобожденных рабов были лиглянки с подсаженным Зеро…

Макар оглянулся. Ну конечно же… Антон ничего не делает просто так. Он успел уже и забыть эту черту старшего брата.

– Монахини? – Тихо спросил капитан. Старик молча кивнул, оставаясь серьезным. – Ты видел их сам?

– Я с ними и разговаривал. Записи сделаны мной.

Аверин только вздохнул, с тоской поглядывая на светящийся над входом в жилой сектор таймер посадки. Времени оставалось все меньше.

– Хорошо, – наконец он отбросил сомнения. – Через час жду тебя в кают-компании. Гесс помешает?

– Эти люди мешают тогда, когда их забыли позвать, – Бер широко улыбнулся. Не дергайтесь, капитан, Зигейна ни разу еще не впускала с орбиты быстрее, чем через восемь имперских часов. Все успеется.

Макар очень хотел бы на это надеяться…

4. Издержки биотехнологий

Когда прямо над головой вдруг раздался громкий лязг открываемой крышки, оказалось, что я задремала.

Снова свет полоснул по глазам. Да что же такое, я становлюсь похожа на несчастную сонную бабочку, вытащенную из тени леса на свет.

Бабочка. Воспоминание об этом крохотном нежном зверьке отчего-то кольнуло ощущением острой потери и жалости. Кажется, что-то там с нею случилось, но где и когда?

– Создатель, как пóшло! – раздался вдруг женский голос поблизости. И тон мне до дрожи знакомый. – Ты намеренно подбирал ей партнера, признайся? Не тело, а воплощение самой развратной фантазии настоящего извращенца. Еще эти волосы… Голодианки и те позавидуют ее внешности.

– Непредвиденная случайность иногда эффективнее всех научных расчетов. Услышав эти слова, сказанные человеком, от одного только вида которого мне хотелось бежать без оглядки, я вздрогнула и попыталась прикрыться руками. Ничего другого здесь не было.

– Твоя реципиент¹ рефлекторно выбрала самую лучшую комбинацию из возможных… – в ответ на мои судорожно-стыдливые метания в капсуле он насмешливо хмыкнул. – Видимо, я не учел феромоны…

– Не все происходящее между людьми можно логически объяснить, но тебе этого не понять… – ему мягко ответили. – Она так и будет лежать?

Услышав эти слова я твердо решила из капсулы не выходить. Пусть сами вытаскивают, если им нужно.

– Проголодается – встанет, – насмешливо прозвучало.

Я попыталась определить источник звуков их разговора но как не прислушивалась, почему-то не выходило.

– К тому же… – задумчиво вдруг добавил мой вечный мучитель, – очень скоро ее организм пробудится полностью, и наша упрямица вспомнит о нуждах.

Организм о себе тут же напомнил, словно в ответ издевательской фразе. Сначала голодными трелями забурлил там, где у людей предполагался желудок, а после налился свинцовой тяжестью где-то внизу живота. Придется вставать.

Несколько секунд поразмыслила над серьезной дилеммой: что прикрывать актуальнее: голую грудь или стремительно покрывающийся короткой белой порослью треугольник лобка? Пришла к выводу, что руки хоть и две, но одной можно закрыть сразу обе груди, а другой уже как получится.

Так и сделала, вызвав отчетливый громкий смешок. Мужской голос не смог промолчать деликатно.

Села, стараясь двигаться гордо и медленно. Мешавшая мне мембрана исчезла. Спину прямо, плечи развернуты, подбородок с достоинством поднят. Щекоча шею и плечи по коже скользнули отросшие волосы. Ничего себе, скорость роста. Интересно, чем меня накачивали во сне? Снова себя осмотрела внимательно и отметила изменения. Я значительно похудела, косточки бедер болезненно выпирали, но грудь увеличилась и на фоне общей худобы выглядела очень странно. Я изменилась и помнила это. Или после услышанных слов мне так кажется?

Ногти на пальцах длиннющие, острые, твердые, словно когти. А кожа теперь стала гладкой, ушли многочисленные следы от ушибов и ссадин, словно и не было их. А они разве были? Яркими пятнами в памяти всплыли болезненные эпизоды. Я куда-то летела, и падала, а потом меня крепко поймали. Вспомнились сильные руки и запах. Жадные, обжигающие поцелуи. Это все со мной было, я помню. Мое, никому не отдам.

Время шло медленно, вязко. Воцарившаяся вокруг тишина настораживала, пугала. Закончив осмотр собственного убожества я решилась вокруг оглядеться.

Просторная комната, яркий свет, льющийся с потолка. Сплошь наполненные настоящими, древними книгами матово поблескивающие прозрачные стеллажи вдоль белых стен. Гладкий пол, выложенный серой каменной плиткой. “Моя” капсула в центре и больше вокруг ничего. И никого, что забавно. За мной наблюдали лишь камеры? Зачем мне тогда позволяли услышать этот чудный, семейный практически диалог? Думали напугать? Почему-то не вышло.

Где-то там, в недрах памяти, меня так вероломно и подло предавшей, таилась надежда, подкрепленная моим странным гостем – Горынычем.

Робкое чувство, стремительно перерастающее в уверенность. Я давно уже не та девочка, что боялась высокого голоса Велиглэна Маурского. Что-то меня изменило. Или кто-то, быть может? Как там Горыныч сказал? Я – гражданка Великой Империи, молодая жена капитана Аверина, штатный психолог фрегата “Сова”. Каждое слово рыжего отзывалось приятной волной. Мне становилось теплее, словно на плечи накинули тонкое и уютное одеяло.

– Пришли ей личинку, – снова вдруг прозвучало. – Только не вздумай мальчишку заслать, они известные извращенцы.

– Вот и отлично… – хохотнул Гвэл полоснув мои нервы развязной похабностью. – Она больше не девочка, если ты вдруг не в курсе, моя дорогая. Твое новое тело уже оприходовали, и не раз.

Раздалось шипение ярости и все звуки вдруг разом затихли.

Но я вдруг отчетливо поняла, что они раздавались… в моей голове!

Ничего себе технологии. Хотя… нет. Не производил их диалог впечатления демонстрации силы. Не для чужих ушей этот был разговор. Интересно, а то что я слышала в катере, тоже звучало лишь в моей голове?

Похоже, меня “подключили” к каналу телепатической связи случайно. Как в свое время Гесса…

Стоп, а кто такой Гесс?

В памяти всплыл светлый образ мужчины, огромного, словно гора, лысого почему-то, одетого в странную форму и вообще в целом страшного. Почему я его не боялась? Смотрел на меня этот воин так нежно и мягко, что сердце вдруг защемило.

Муж? Нет… Когда я пыталась представить себе того самого Аверина, чьей женой меня гордо назвал мой коротконогий приятель, тело услужливо выдавало целую гамму чувственных ощущений. Далеких от целомудрия. Только память никак не хотела открыть мне лицо капитана.

Гесс – это другое. Так не могут смотреть на коллег, и подруг. Неужели любовник? Интересной я жизнью жила, пока так паршиво не влипла.

Снова ярко вспомнилась кровь на полу той палаты, плазер в моей руке. И мучительное ощущение полной беспомощности. Я почувствовала себя марионеткой. Кто-то дергал невидимые веревочки, и тело послушно исполняло команды. Чудовищное ощущение.

Так, хватит мечтать и достаточно сопли размазывать. Пора брать себя в руки.

Раздался тихий шорох медленно открывающейся двери и я вздрогнула. Нервы ни к черту.

В комнату проскользнуло престраннейшее существо. Вроде бы девушка, (тут я мысленно поблагодарила королеву Зигейны). Плотный комбинезон закрывал все возможные выпуклости ее тела, но миловидное личико с пухленькими губами, и копной густых кучерявых волос мне давали надежду на это.

Странным был ее рост. Мне она доставала примерно чуть ниже груди. Темная, цвета коры дерева сеа кожа, волосы точно такого же цвета, и ореховые глаза. Плавные движения девушки завораживали. Она словно бы танцевала под беззвучную музыку. И улыбалась. Не мне, чему-то там своему. По мне она скользнула нечитаемым взглядом, и проходя мимо, двинулась к противоположной стене.

Прикосновение пальцев и стена отодвинулась в сторону, открывая ей выход в просторное помещение. Скользнула туда и исчезла, явно сразу куда-то свернув. Проходной зал какой-то. Может, у нас тут вокзал? И я голая прямо на входе сижу, очевидно, для привлечения любопытных туристов.

Скрипя громко зубами я выбралась из массивного гроба капсулы. На Лигле в таких до сих пор хоронили, сохраняя архаику земных традиций. Я и чувствовала себя в нем как покойница.

Пол оказался мягким и теплым, как будто поставила ноги на кожистую спину огромного спящего зверя. И что делать теперь? Можно книги из шкафа достать, надергать драгоценных бумажных страниц и прикрыться. Или пойти посмотреть, что там за выход открыла мне карлица? Удивлять обнаженкой своей тут больше и некого. Кому надо, тот все уже видел.

Как только я попыталась подняться и выпрямить спину, острейшая боль вонзилась в макушку, ноги сами собой подкосились и я рухнула на колени.

Хорошо еще мягкий пол. Плохо, что боль стала только сильней, голова закружилась, в глазах потемнело.

Меня что, подстрелили?

Внезапно рядом вдруг раздалось развеселенькое чириканье. Будто птичка припрыгала и терзает мой слух. Маленькие смуглые руки с неожиданной силой меня подхватили и сильно встряхнули. Я медленно оглянулась, с огромным трудом различая уже знакомую мне фигуру.

Карлица явно что-то пыталась сказать, издавая те самые звуки, что мне показались смешными.

– Не понимаю, – с трудом разлепив губы, вдруг ставшие горячими и сухими я с огромным трудом прошептала. Что ей вообще нужно?

– Вставать! – громко пискнула карлица, – Не лежать! Идти воду поймать, остудиться!

Мысль конечно хорошая… Только как я дойду, если от одной только мысли об этом к горлу подкатывает тошнота? Живописную мы с ней представляли собой композицию: я, голая, босая, уже, правда, не лысая заваливаюсь на бок к животу поджимая колени и она мое бренное мрачно трясет что есть мочи, пытаясь даже куда-то тащить.

– Все! – признав тщетность попыток, малышка яростно фыркнула. – Я позвать Чисхисусу!

О, нет. Только не лишних свиделей. Извращенцев мне не хватало. Я лучше сдохну мучительной смертью от боли по дороге к той самой воде.

И на голом упрямстве я встала. Правда, только лишь на четвереньки. Но так даже лучше, и падать не так высоко.

____________________________

Реципиент¹ [От лат. recipiens, recipientis – принимающий] – человек, которому переливают кровь от донора либо пересаживают какую-то ткань или орган.

5. Случайности и совпадения

– Почему ты ее отпустил? – рев голоса капитана заставил его собеседника вздрогнуть. – Не сметь отключаться! Только попробуй снова струсить и попытаться сбежать, я найду тебя где угодно!

– Я… – пожилой грузный мужчина на гало экране действительно потянулся к контактной панели, но после вопля Макара руку очень поспешно одернул.

– Они шантажировали.

– Как неоригинально, – оскалился плотоядно Макар. – Даже если тебе простодушно поверить. Но рискну освежить твою память: я в тот момент был на Лигле и даже с тобой разговаривал. Что мешало мне все рассказать?

– Я… – глава прайда Рейн судорожно оглянулся назад, словно поддержки ища у того, кто невидимо стоял за спиной.

– У инспектора нет собственных детей? – на экране возникла представительная женская фигура.

Вторую супругу несчастного тестя Макар даже не сразу узна,. Не до нее как-то было на Лигле. А теперь он рассматривал эту вполне миловидную женщину, старательно изображая надменную ярость во взгляде.

Как показывала его недолгая, но весьма насыщенная событиями практика в роли инспектора, эта маска отлично работала. Особенно, – на самых дальних задворках вселенной. Туземцы всегда опасались свирепых имперцев.

– Пока еще нет… – он ответил, выдержав напряженную паузу и сделав отчетливее ударение на первое слово.

Она с честью выдержала его взгляд, лишь сдержанно улыбнувшись.

– Значит, он вряд ли может понять чувства отца, оберегающего жизни детей, – уверенно констатировала коренная лиглянка.

Горделивая осанка массивной фигуры, достоинства которой подчеркивались богатой одеждой, ювелирно выполненная высокая прическа, венчающая ее голову, словно корона.

Уверенное выражение лица, привычная полуулыбка и спущенные на обширную грудь длинные тонкие косы белых волос. Разрез глаз, чуть раскосый, круглое, словно ночное светило лицо и эти самые светлые волосы, которых она не стеснялась, могли рассказать жителю Лиглы о многом.

О том, например, что юному лидеру этого мира очень непросто придется со спонтанно возникшим явлением: – о себе заявляющими все увереннее энергичными и состоятельными белоглазыми.

Но Аверин этого не увидел. Зато внимательный взгляд инспектора рассмотрел и увесистые драгоценности мачехи Нэрис и ее цветущий вид – результат тщательного и весьма дорогостоящего ухода за внешностью зрелой женщины. Еще очень недавно ничего даже подобного не было. Как интересно…

Конечно… – насмешливо протянул капитан. – Мне никогда не понять подобной отцовской избирательности: пожертвовать старшим ребенком ради жизни и процветания младших. Сколько раз вы продали ее, “любящие и заботливые родители”? Дважды, трижды, а может раз в год торговали дочуркой на ярмарках? Какая выгодная девочка получилась, ведь правда?

– Алана, уйди. – В голосе главы прайда Рейн вдруг прозвучал твердый холод.

Женщина было хотела ответить, даже взмахнула рукой, закусила губу, но взглянув на супруга, почему-то сразу же отступила. Несколько долгих секунд отец Нэрис молчал, видимо ожидая, когда она выйдет.

В кают-компании крейсера кроме Аверина находились еще двое мужчин: Гесс и все тот же Бер, легендарный космический адмирал, новый их штурман. Втроем они изучали и обсуждали отчет Диля, присланный капитану, когда вдруг пришел вызов на сеанс связи с Лиглой. И вот уже чуть меньше часа Макар пытался поговорить с отцом Нэрис. Теперь они оба друга Макара предусмотрительно замолчали, ничем не выдавая присутствия.

Разговор родственником выходил утомительным даже в чем-то изматывающим. Они ни на шаг не продвинулись в нужном Аверину направлении.

– Я понятия не имею, что связывало тебя с ее матерью, – прервал наконец молчание Мак. И знать не желаю. Но хочу, чтобы ты твердо усвоил: та Агата погибла. И, судя по моей информации, совершенно напрасно. Твоя бывшая жена доверчиво понадеялась на обещания родственников с Зигейны. Да, пока что это только мои личные соображения, но…

– Судя по тому, как на меня орал младший Винк, Нэрис сейчас на Зигейне? – перебил его Рейн.

– Да. И…– начал было Макар.

– Безнадежно, – голос Рейна вдруг сел и последнее слово он уже прошептал. – Возвращайся откуда туда прилетел, и выкинь эту историю из головы, – прохрипел отец Нэс. – Просто забудь. Скоро тебе придет сообщение о разводе и ты станешь свободен.

– Снова выкинуть ее, как ненужную вещь? – Макар даже привстал, снова рявкнув. На плечо его тут же легла крепкая рука друга. Очень вовремя. Умел Гесс отрезвлять.

– Я пытался бороться за Гату все эти годы… – Рейн словно разом вдруг постарел лет на пять, губы дрогнули, он потер седую щетину на подбородке, отведя взгляд. – Я любил ее… Бесполезно, поверь капитан. С Зигейной завязаны крупные шишки на Деусе. Биотехнологии, омолаживание, никакого старения, и обещанное бессмертие. Тебя просто сотрут.

– Как Агата попала на Лиглу? – Макар взял себя в руки, и подавил навязчивое желание разорвать сеанс связи.

– Так же, как ты. “Совершенно случайно”. Ты еще веришь в случайности, капитан?

Хороший вопрос, своевременный. И давно ковырявший сознание капитана червячком ядовитых сомнений. А была ли случайной их встреча с тем крошечным шариком, взрыв на котором едва им с Гессом жизни не стоил?

И Горыныч. Загадочное существо, влившееся в их экипаж так легко и задорно. Кем были те двое, останки которых так мало затронуло тленом? Трогательное сплетение мертвых тел до сих пор ярко вставало перед глазами Аверина.

– Нет, не верю… – тяжело отвечал капитан. Но и верить тебе у меня нет резона. Тебе, так легко предающему и всегда находящему для себя оправдание.

– Я для них был лишь самцом-репродуктором, носителем генетической комбинации, оптимально решающей их задачу. Как и ты, капитан.

Если этими откровениями Рейн вдруг рассчитывал произвести на Аверина нужное впечатление, то он прогадал.

Самой Нэрис он верил, а все остальное для Макара не столь уж и важно. В работе инспектора мало романтики. Зато достаточно шансов и поводов убедиться в уязвимости человека разумного.

– Самцы высших животных заботятся о потомстве, защищая и оберегая своих детенышей. И их мать! – вдруг подал голос Гес, для чего-то себя обнаружив. – Ваша старшая дочь внешне очень похожа на вас. Но малышка намного сильнее.

– О моих словах ты еще обязательно вспомнишь, – Рейн устало ответил обоим. – Но боюсь, будет поздно. Эти двое не знают пощады, они одержимы. Посторонние жизни и смерти их давно уже не волнуют. Собственные потомки для них, – тоже расходный биологический материал.

Макар молча смотрел на этого странного человека, выглядящего постаревшим, смертельно-уставшим. Вот чьей судьбе сложно завидовать…

– Тебе еще есть что добавить? – вежливо осведомился Аверин.

Отец Нэрис задумался на секунду и быстро подавшись к экрану торопливо ответил, словно боясь, что его зять вдруг отключится.

– Этот… как его… кажется, Гэл? Я могу ошибаться. Впервые он вышел на связь вскоре после рождения Нэрис. Представился братом Агаты и рассказал мне о том, что она наследница королевы. Естественно, я ему не поверил, и ей ничего не сказал.

Рейн с усилием сцепил пальцы рук и нахмурится, внимательно их разглядывая. Словно хотел там увидеть ответы на мучившие вопросы. Молчание затянулось.

– У нас мало времени, – напомнил о себе капитан, заставив собеседника вздрогнуть.

– Да… собственно, это недолго. С того момента людишки с Зигейны различными способами и неоднократно пытались давить на меня. Мне пришлось даже бросить политику, практически спрятав семью в нашем замке. А потом этот взрыв…

– Ты хотел сказать: землетрясение? – капитан перебил его, напрягаясь.

– Я сказал то, что хотел. И уверен, что следы той катастрофы тоже ведут на Зигейну. По крайней мере, когда эта тварь появилась на Лигле в статусе дипломата, он вдруг оказался весьма… посвященным.

– И ты вдруг решил, что Агата тебя предала? – Макар всегда отличался способностями к быстрому восприятию и анализу информации. – Захотела вернуться обратно, бросив тебя и детей, вернуть статус наследницы, сделав тебя виноватым?

– Не сразу… – неохотно ответил лиглянин. – Но потом у него появились… некоторые доказательства.

– Все это весьма интересно, и многое объясняет, – подал голос Гесс и от тона его вдруг повеяло холодом. – Но как эта история может помочь нам в спасении твоей дочери?

– Зигейнский извращенец бесплоден. Я как-то подслушал его разговор, очень мало что понял, но это запомнил отчетливо. Он что-то болтал о том, что устал вечно жить, что давно стал пустым паразитом и вынужден жизнь посвятить поиску нового смысла. И еще: он говорил, что у него очень серьезные сложности с каким-то важным имперским законом. Думаю, это важно. Его уязвимость.

Рейн подавленно замолчал, дожидаясь ответа, как будто бы приговора.

– Я над этим подумаю. И жду от тебя самый полный отчет о взрыве на шахтах. Ты ведь наверняка сам проводил там расследование? – ответил ему, наконец, капитан. – Если, конечно, ты хочешь хоть как-то помочь своей старшей дочери, а возможно и сыну. И не струсишь опять.

Рейн скривился. Очень ему не хотелось иметь дело с этим Авериным. Но новый лиглянский правитель точно не даст отсидеться опять в недрах замка. Диль, так внезапно вышедший с ним на связь, был настроен решительно. У злополучного зятя явно есть свои козыри в этой серьезной игре.

– Я пришлю все, что есть, – буркнул Либерум Рейн после паузы. – И если… – тут он замялся, словно решаясь сказать, а потом резко выдохнул: – у тебя все же что-то получится, передай нашей Нэрис: я очень любил ее мать. И всех наших детей. Но… уж так получилось. Цепь фатальных совпадений.

На последних словах лиглянец все-таки ткнул в панель управления связью и отключился. Сбежал.

Дал же Солнышку родственничков Создатель…

6. Подпольный заговор

Правильно Куста всегда говорила: «Вода смоет все твои беды и капли ее заберут все болезни». Так и случилось. Острое воспоминание о белоглазой старухе всплыло так ярко и неожиданно, что я замерла, стоя под струями теплой воды.

«Личинка» стоявшая рядом со мной и пристально следившая за каждым движением, вздрогнула, бросив весьма выразительный взгляд.

Я и не собиралась сбегать. Прямо сейчас это глупо. Куда я такая? Безоружная, слабая, голая и голодная.

Выйдя из накатившего вдруг оцепенения я с сожалением шагнула из-под полога тонких струй теплой воды. Эта влажная нежность, она тоже о чем-то мне напоминала. Ласковые прикосновения, вызывающие целую бурю эмоций. Но память упорно безмолвствовала. Странное ощущение: как будто бы часть меня вдруг предательски отказалась служить, переметнувшись в отряды врагов, которых, увы, оказалось немало.

Ничего… Разберемся. Как кто-то мне очень знакомый и близкий любил говорить.

– Просыпаться, – буркнула карлица, коснувшись невидимой мне панели. И в ту же секунду задул теплый ветер. Я зак

Продолжить чтение