Вернись и расскажи. Том I

Глава 1. Такой случай

– Нет, Николай Павлович, нет, нет и ещё раз нет, – сердито заявил Михаил Владимирович Шпин, руководитель секретного правительственного проекта «Синяя канарейка».

– Но почему, Михаил Владимирович? – Николай Павлович Деев, штатный вербовщик этого же проекта, упорно гнёт своё. – Это же такой случай, такой случай. Грех упустить его. У нас появятся сразу два… Два, прошу заметить. Сразу два добровольца. Когда ещё подвернётся такая удача? Нужно хватать её за хвост и тащить в нашу клетку!

– А вы в курсе, что мы, фактически, уже похоронили трёх добровольцев без какой бы то ни было пользы? – в свою очередь Михаил Владимирович исходит ядовитым сарказмом.

Вопрос, конечно, риторический, но, на всякий случай, Николай Павлович охотно поддакнул:

– Конечно же в курсе. Я же сам всех троих завербовал и привёл в проект.

– И вы всё равно предлагаете фактически похоронить ещё двух? Не лишка ли будет? Совесть у вас выдержит?

А это уже совсем не риторические вопросы, отвечать на них придётся более чем основательно.

– Михаил Владимирович, – штатный вербовщик постарался придать своему голосу максимальную уверенность, – если у нас вместо трёх добровольцев будет пять, то, как знать, может быть именно эта разница и спасёт «Синюю канарейку» от закрытия. И нас с вами заодно. А совесть у меня гибкая, что не выдержит, то сбросит.

– Надеюсь, меня просто отправят на пенсию, – буркнул Михаил Владимирович, – а вас переведут в другую контору. Хотя да, есть вероятность, что мы оба совершенно случайно отравимся сахарным песком. Кстати, – начальник проекта поднял голову и уставился Николаю Павловичу прямо в глаза, – а это, случаем, не первоапрельская шутка?

Проклятье! Про себя Николай Павлович громогласно выматерился на родном трёхэтажном, хотя виду не подал. Сегодня и в самом деле первое апреля, международный «День дурака». Не учёл как-то.

– Михаил Владимирович, – Николай Павлович придал своему голосу максимальную серьёзность, – вы видите на мне шутовской колпак и красный шарик на носу?

– Э-э-э…, – от такого напора начальник проекта даже чуток растерялся, – нет, не вижу.

– Так вот, я не шучу. В конце концов, неужели вам хочется, чтобы ваше последнее важное дело закончилось грандиозным фиаско?

Михаил Владимирович недовольно засипел. Удар, как говорится, не в бровь, а в глаз. Он вовсе не лишён амбиций, хотя в его возрасте, больше шестидесяти лет, уже поздно думать об амбициях. Самое время думать о внуках и грядках с морковкой на загородной даче. Начальник «Синей канарейки» задумался, крепко задумался.

Пальцы Михаила Владимировича задумчиво барабанят по гладкой полированной столешнице. Николай Павлович мысленно скрестил пальцы на удачу. Важный момент, начальник думает, лучше его не отвлекать. Ведь ему тоже не хочется, чтобы «Синюю канарейку» закрыли, а пещеру в «малахитовую комнату» залили бетоном. Говорят, Михаил Владимирович потому и согласился возглавить во всех отношениях мутный проект, ибо не захотел на загородной даче пропалывать морковку. Да и дачи, насколько Николай Павлович знал, у начальника нет.

– Вы их уже завербовали? – брови Михаила Владимировича подозрительно нахмурились.

– Нет, – ответил Николай Павлович, – и даже ещё не разговаривал с ними. Но надо торопиться, ведь мне ещё нужно как-то договориться с военными. Это тоже будет непросто и нескоро. Но! – Николай Павлович поднял руку, начальник проекта послушно закрыл рот. – Я ознакомился с досье обоих кандидатов, а так же и с их уголовным делом. То, что надо. Отчаянные парни, немного авантюристы, и при этом кадровые офицеры ВДВ.

– Пока ещё кадровые, – проворчал Михаил Владимирович, но Николай Павлович пропустил замечание начальника мимо ушей.

– Поверьте моему опыту, Михаил Владимирович, – штатный вербовщик уставился на начальника преданными глазами, – такие предпочтут рискнуть жизнью ради возможности оправдаться. Вряд ли им захочется провести десяток лет в тюрьме и тем самым окончательно поломать свои карьеры и судьбы.

– Зато в тюрьме у них будет почти стопроцентная гарантия дожить до конца срока, – заметил Михаил Владимирович.

– Верно, – Николай Павлович кивнул. – Но, говорю же, они немного авантюристы. Тем более, – Николай Павлович загадочно улыбнулся, – они не будут владеть всей полнотой информации.

– А вы циник, – отметил Михаил Владимирович.

– Работа такая, – уклончиво ответил штатный вербовщик.

– Ладно, – Михаил Владимирович шлёпнул ладонью с толстыми короткими пальцами по столешнице, – семь бед, один ответ. Пока официально никаких предписаний и приказов из Москвы я не получил. Так что у нас имеется полное право работать дальше и в полном объёме. Тем более, – начальник хитро улыбнулся, – у меня нет официального потолка на количество задействованных добровольцев. Действуйте, Николай Павлович, действуйте.

– Благодарю вас, – Николай Павлович хитро улыбнулся в ответ.

Николай Павлович поднялся из-за стола и аккуратно задвинул стул на место. Как и полагается большому начальнику, вплотную к рабочему месту Михаила Владимировича примыкает стол для совещаний. Только гораздо чаще одиночные посетители присаживаются на ближайший к столу стул с правой стороны.

Глава 2. Важное и секретное

Шелест сдвигаемого в сторону засова раскатом грома прокатился по камере. Егор тут же оторвал голову от шконки, на которую прилёг больше часа назад. Входная дверь, массивная и толстая, с шелестом и скрипом распахнулась.

– Егор Калабин, Арам Володин, на выход, – сурово скомандовал надзиратель.

Судя по погонам, солдат-срочник всего лишь ефрейтор. Зелёный ещё совсем, но важный до такой степени, будто он генерал. Правая рука надзирателя выразительно легла на рукоятку длинной пластиковой дубинки на поясе. Будто, если что, она ему поможет. Егор поднялся со шконки. Спесь солдатика вполне понятна, как-никак, а здесь и сейчас он командует двумя офицерами. И пусть Егор не облачён в парадный мундир, и даже не в повседневный камуфляж, а всего лишь в мятый спортивный костюм, однако вся «губа» давно знает, что в камере под номером тринадцать сидят два старших лейтенанта ВДВ.

– Куда нас, – спросил Арам, друг и подельник, когда они вышли из камеры в гулкий коридор.

– На допрос, – важно ответил ефрейтор.

– Кто?

– Понятия не имею, – ефрейтор пожал плечами.

Городская гауптвахта всё же не полноценная тюрьма, и даже не следственный изолятор. Однако в коридоре заключённых поджидает целый конвой. В помощь к ефрейтору отрядили ещё троих срочников. У каждого на поясе дубинка, но более серьёзного оружия всё же нет. Парни молодые, здоровые, но наглостью своего ефрейтора не страдают. Про себя Егор усмехнулся. Понимают, сволочи, что если дело дойдёт до драки, то два офицера ВДВ выщелкают им все зубы, переломают руки и ноги, а пластиковые дубинки запихнут туда, где ноги теряют своё гордое название. Только ничего подобного не будет. Проще стерпеть глупую надменность солдата-срочника, нежели усугублять свою вину.

– Следуйте прямо, – ефрейтор махнул рукой вдаль по коридору.

Сапоги солдат-срочников гулко топают по бетонному полу. Эхо гулко скачет по длинному коридору. Кажется, что даже лампы на потолке мигают им в такт.

– Как думаешь, – Арам чуть повернул голову в его сторону, – опять допрашивать будут?

– А кто его знает? – Егор пожал плечами. – Если мне не изменяет память, сегодня суббота, выходной. Даже у следователей по не особо важным делам должны быть выходные.

– Тогда кто это может быть?

– Да какая разница, Арам, – Егор сердито поморщился. – Сейчас всё узнаем.

Конвойные провели друзей через весь второй этаж и лестницу в подвал городской гауптвахты. Здесь тоже имеются камеры? Егор с интересом огляделся по сторонам. Если и есть, то всего одна.

– Сюда, – ефрейтор со скрипом распахнул очередную ничем не примечательную дверь, массивную и толстую.

Если тут и была камера, то теперь её давно нет. Егор первым переступил порог. Но былой дух тоски и безнадёги всё ещё витает здесь. Серые стены, высокое, почти под потолком, зарешёченное окно. Зато у левой стены стоит вполне себе обычный письменный стол с типичным деревянным стулом на скрипучих ножках.

– Прошу вас, присаживайтесь, – незнакомый штатский чуть приподнялся из-за стола и указал на два тоже типичных деревянный стула перед собой.

Понятно, ещё один следак, поди, самый ретивый, раз решил пожертвовать законным выходным днём карьеры ради. Вон, для важности или для понта не поленился притащить небольшой чёрный ноутбук. Правда, пока переносной компьютер закрыт и со стороны напоминает толстую паку. Стул тяжко скрипнул, когда Егор опустился на него. На соседнем расположился Арам.

– Вы свободны, – штатский небрежно махнул конвою рукой.

На миг в глазах ефрейтора мелькнуло беспокойство, но толстая массивная дверь с неотвратимостью судьбы захлопнулась за его спиной. Кем бы не был этот штатский, но начальство гауптвахты всяко приказало оказывать ему всяческое содействие. Либо, что гораздо более вероятно, солдату-срочнику абсолютно всё равно, в какой именно бараний рог два почти осуждённых свернут непонятного штатского.

Хотя, Егор склонил голову на бок, если приглядеться, просто так свернуть в бараний рог штатского всё же не получится. Роста не богатырского и весьма худощавый, однако дорогая ткань строгого делового костюма-тройки не может скрыть хорошую мускулатуру профессионального военного. Спину держит прямо, взгляд прямой, вкрадчивый и пронзительный. Ну точно офицер, эдакий специалист по грязным делишкам.

– Разрешите представиться, – незнакомец заговорил бархатистым приятным голосом, – Николай Павлович Деев.

– И в каком вы звании? – тут же ввернул Арам.

Ловко получилось, Егор не сдержался и тихо рассмеялся. Николай Павлович на миг замялся, однако быстро взял себя в руки.

– Если вас так интересует моё звание, то оно засекречено, – без тени юмора ответил Николай Павлович.

– Тогда кто вы? – вновь спросил Арам.

Кажется, будто Арам взял своей целью добить этого Николая Павловича если не физически, то морально. Однако, как успел отметить про себя Егор, Арам явно не на того напал.

– Старший лейтенант Володин, – в голосе Николая Павловича зазвенела холодная оружейная сталь, – я являюсь представителем некой очень важной и очень секретной правительственной организации.

– О-го-го…, – начал было Арам.

– Извольте сперва меня выслушать, – перебил Николай Павлович.

Во даёт! Егор с уважением глянул на засекреченного офицера. Кем бы он не был на самом деле, но вести беседу этот Николай Павлович явно умеет. Не повышая голоса, не грохоча кулаками по столу, представитель некой секретной правительственной организации сумел враз заткнуть Арама, а друг ещё тот балагур и острослов.

– Как знать, может от меня вы услышите нечто очень полезное в первую очередь для вас, – гораздо более спокойным тоном закончил Николай Павлович.

Это надо видеть. Буквально только что Николай Павлович представлял из себя очень грозного начальника, даже правителя, по малейшему кивку которого преданные сатрапы тут же схватят Арама и повесят на ближайшем суку за ребро. Именно за ребро, чтобы виновный острослов и балагур помучился как можно больше. Но! Спустя секунду за столом напротив появился добрый дядюшка, ближайший и очень любимый родственник. Такая приветливая и такая мягкая улыбка так располагает к себе и настраивает на лирический лад. Этот Николай Павлович – явно профессиональный вербовщик.

– Если коротко, товарищи офицеры, то ваше дело дрянь, – Николай Павлович рывком распахнул ноутбук. – И так, в воскресенье 8 марта 2015 года, то есть, чуть больше месяца назад, в Международный женский день, примерно в восемь часов вечера, вы, Арам Антонович Володин, и вы, Егор Гурьянич Калабин, явились в ночной клуб «Пурга». Я ничего не перепутал? – Николай Павлович выглянул из-за экрана ноутбука.

– Пока всё правильно, – нехотя признал Егор.

– Так вот, – глаза Николая Павловича вновь уставились в экран ноутбука. – В ночной клуб «Пурга» вы явились будучи в изрядном подпитии. В самом ночном клубе вы не отказали себе в удовольствии закинуться ещё.

– Неправда, – недовольно прошипел Арам, – ничем таким мы не закидывались. Мы только водку пили.

– Пардон, – глаза Николая Павловича на миг показались над экраном ноутбука, – признаю: ничего хуже водки вы и в самом деле не потребляли. Анализы вашей крови показали, что какие бы то ни было запрещённые препараты вы не употребляли. Но я продолжу.

Вы, Арам Володин, очень захотели познакомиться с Меньшиковой Ларисой Викторовной, с местной звездой ночных танцполов. Хоть Лариса Меньшикова и высказала вам явную симпатию, однако её молодой человек, Страхов Илья Сергеевич, знаки внимания своей подружки по вашему адресу явно не одобрил. В результате словесной перепалки Илья Страхов предложил вам, Арам Володин, выйти на улицу и разобраться по-мужски.

– Предложил, было дело, – невольный смех распирает Арама изнутри.

– Илья Страхов понятия не имел, на кого заводку бросил, – как ни в чём не бывало продолжил Николай Павлович. – Уже за пределами ночного клуба «Пурга», на заднем дворе, если быть более точным, вы продолжили выяснение отношений. Словесная перепалка очень быстро переросла в драку.

– Прошу заметить, – тут же встрял Егор, – что этот Илья Страхов ударил первым. Что в последствии было окончательно установлено следствием.

– Да, действительно, – легко согласился Николай Павлович, – Илья Страхов первым начал драку, хотя он сам и его друзья пытались уверить следствие в обратном. Но не будем забегать вперёд. И так…

Словесная перепалка очень быстро переросла в драку. В результате поединка Илья Страхов очень быстро оказался в мусорном контейнере. Цитирую протокол допроса: «башкой вниз». При этом вы, товарищ Калабин, вместо того, чтобы остановить вашего друга, объяснить ему всю пагубность дальнейших последствий, «предусмотрительно подняли крышку мусорного контейнера».

Николай Павлович выпрямился на скрипучем стуле и выразительно глянул на Арама.

– Переборщили, товарищ Володин, – Николай Павлович нравоучительно покачал головой. – Столь быстрое и позорное поражение не вразумило Илью Страхова, да и не могло вразумить. Цитирую протокол: – Николай Павлович опустил глаза на экран ноутбука,– «Илья Страхов выглянул из мусорного контейнера и крикнул во всё горло: «Братва! Мочи козла!»»

Во даёт! Егор едва сдержался, чтобы не заржать во весь голос. Неужели следак, что допрашивал Илью Страхова и прочих, и в самом деле записал слова участников драки дословно? Только, на душе вновь стало грустно, Егор нахмурился, не получается теперь веселиться, упорно не получается. Между тем Николай Павлович всё продолжает и продолжает рассказывать и цитировать протоколы допросов.

– Из ночного клуба «Пурга» для выяснения отношений вместе с Ильёй Страховым вышли его друзья в количестве четырёх человек. Именно они откликнулись на призыв Ильи Страхова и бросились бить Арама Володина. Вы, Егор Калабин, – Николай Павлович бросил выразительный взгляд уже на самого Егора, – тут же пришли на помощь другу.

Пострадавшие понятия не имели, кем вы двое являетесь на самом деле. В результате недолгого избиения все пятеро местных жителей были доставлены в больницу, причём трое из них в тяжёлом состоянии. Один из этих троих, Мажоров Антон Владимирович, вскоре скончался в палате реанимации не приходя в сознание. Это убийство, товарищи офицеры! – вдруг резко и громко бросил Николай Павлович.

– Их же пятеро было! – тут же вспылил Арам.

– Пятеро молодых рабочих со Второй обогатительной фабрики города Апатиты. У всех пятерых за плечами срочная служба в рядах вооружённых сил Российской Федерации, но только в пехоте, внутренних войсках и в артиллерии. Все пятеро обладали самыми минимальными навыками рукопашного боя. Вы же, – голос Николая Павловича наполнился праведным гневом, – два кадровых офицера ВДВ, «Войск дяди Васи». И что для вас пятеро поддатых работяг?

Во даёт! Против собственной воли Егор даже восхитился этим самым Николаем Павловичем. Неужели именно он будет прокурором на их процессе? Не хотелось бы.

– Да они все бухие были! – Арам и не думает униматься.

– Вы тоже бухие были, – сказал, как отрезал, Николай Павлович, – что только усугубляет вашу вину. Лет десять. Каждому. Прощай служба, да здравствуют нары. И это не говоря о том, что вам придётся все десять лет, и бог знает сколько ещё после, выплачивать компенсации потерпевшим и родственникам убитого.

Николай Павлович говорит так, будто забивает гвозди в крышку гроба.

– Через десять лет вас выпустят на свободу. И что дальше? Обратно в армию вас не возьмут, это точно. Охранниками на овощебазу? Или сразу наёмниками в Африку? Двадцать первый век начался бурно. Нет никаких признаков, что даже к середине он станет хоть чуток спокойней. Так что работы у вас будет много, пока не убьют. Или сразу в криминал, чтобы не платить компенсации потерпевшим, но при этом жить припеваючи. Так, опять же, либо убьют, либо посадят. Во второй раз посадят ещё более конкретно и надолго.

Этот Николай Павлович, кем бы он не был на самом деле, специально или нет издевается над и без того израненной душой. Егор собрал в кулак всю силу воли, всю гордость, что только остались у него, лишь бы только не разораться в ответ или не забиться в истерике. Егор невольно задержал дыхание и будто окаменел на скрипучем стуле. Чего, чего, а такой жизни он не хочет, однако всё идёт именно к этому. Не прошло и месяца, как им с Арамом присвоили очередное воинское звание старших лейтенантов. Они и в отпуск отправились как раз по этому поводу. И водки не жалели, чтобы не просто обмыть новые звёздочки на погонах, а отполировать их до зеркального блеска. Вот и отполировали до тюремного блеска. Хотя…

– Чего вы от нас хотите? – спросил Егор, вопрос буквально сам собой вырвался из глубины души.

– Простите? – от неожиданности Николай Павлович растерялся, но всего лишь на миг, и быстро взял себя в руки.

– Чего вы от нас хотите? – охотно повторил Егор. – Вы не следователь военной прокуратуры, тем более не прокурор. Больше всего вы похожи на торгового агента, только вряд ли у вас получится впарить нам чудодейственное средство для похудения или шампунь от перхоти. Остаётся только одно: вы – вербовщик.

– Да ну? – с наигранным удивлением протянул Арам. – А с виду порядочный мужик.

– Вы уже достаточно нас запугали, – Егор жестом велел другу заткнуться. – А теперь говорите, что вам нужно?

Николай Павлович, кем бы он не был на самом деле, самодовольно улыбнулся. Точно вербовщик. Егор существенно облегчил ему переход к самому главному.

– Хорошо, – Николай Павлович выразительно захлопнул ноутбук, – и в самом деле хватит ходить вокруг да около. Я и в самом деле вербовщик некой очень важной и очень секретной правительственной организации. Благодаря чему мои возможности весьма велики.

– И что вы хотите нам предложить? – тут же встрял Арам. – В какую такую авантюру желаете нас затащить?

Арам всегда был большим любителем рубить правду-матку прямо в глаза. Ладно, Егор бросил взгляд на друга, не всегда, но если врубит, то не в бровь, а сразу в глаз.

– Ого, молодые люди, – Николай Павлович моментально перекинулся из «сурового прокурора» в «доброго дядюшку», – с вами приятно иметь дело. Моей организации нужны два добровольца для выполнения некого очень важного и, не буду скрывать, опасного задания.

От таких слов Егор невольно вздрогнул. Добровольцам традиционно доверяют весьма опасные задания. А добровольцам под принуждением – ещё более опасные, если не сказать безнадёжные, задания.

– Какого задания? – тут же поинтересовался Арам.

– Арам, не спеши, – Егор опустил руку на плечо друга. – Пусть уважаемый Николай Павлович сперва расскажет, что мы получим взамен.

Николай Павлович хитро прищурился, но юлить с ответом не стал.

– В случае успешного выполнения опасного задания, уголовное дело против вас будет закрыто. Не спрашивайте как и каким образом, – Николай Павлович поднял руку, – это моя забота и моя головная боль. Более того, вы сможете вернуться в свою часть и продолжить служить на благо нашей общей родины. Официально я оформлю вам некую командировку.

Над головой будто сверкнула молния и грянул гром. Если бы сейчас под ногами разразилась бездна, а потолок осыпался бы пылью, тогда… Однако Егор усидел на скрипучем стуле. На деле ничего страшного не произошло, просто в камере для допросов вдруг повисла тишина. Такая тревожная, недоверчивая, в чём-то даже жалкая и подлая, но всего лишь тишина. Николай Павлович сделал-таки главное – предложил альтернативу овощебазе, Африке и криминалу. Поганую, откровенно говоря, альтернативу, но всё лучше жизни сперва заключённого, а через десять лет бывшего заключённого. Но вслух, специально подозрительным и недоверчивым тоном, Егор спросил:

– И это всё?

– А вам этого мало? – в тон отозвался Николай Павлович. – Мне, вообще-то, предстоит замять уголовное дело, убийство и два тяжких вреда здоровью.

– Только вряд ли это будет так трудно, – в свою очередь влез в разговор Арам. – Как вам несомненно хорошо известно, все пострадавшие – простые работяги. Ни у одного из них папа не является местным начальником, крупным чиновником, крутым бизнесменом или хотя бы уголовным авторитетом.

– Именно по этим причинам я предлагаю вам вербовку, – замечание Арама ничуть не смутило Николая Павловича. – Компенсация в пару-тройку миллионов рублей поможет родственникам убитого смириться с тяжёлой потерей, а выжившим полностью излечиться и с толком потратить оставшиеся деньги. Конечно, если у них хватит ума. Если же будет суд и вы получите по полной программе, то потерпевшие максимум смогут рассчитывать лишь на копеечную компенсацию от вас. И ту придётся размазать на пятерых. Заключённые на зоне и охранники овощных баз зарабатывают копейки.

Егор лишь сердито просипел. За месяц с лишним, что им с другом довелось провести в камере, у него была отличная возможностью существенно поднатореть в юриспруденции. Компенсация нанесённого вреда – обычное дело в подобных случаях. На зоне им с Арамом придётся работать. Часть заработка, так называемые «алименты», придётся выплачивать потерпевшим и родственникам убитого. Но и после тюрьмы выплаты останутся. Даже за десять лет глупо надеяться, что они смогут выплатить потерпевшим всю назначенную судом сумму.

– Хорошо, хорошо, – недовольно пробурчал Арам, – мы уже достаточно напуганы. А теперь скажите, что это за важное и секретное задание, которое вы собираетесь нам поручить?

Тянуть резину Арам не стал, а сразу взял быка за рога. А это значит, что он уже, либо почти, позволил Николаю Павловичу себя завербовать.

– Я же говорю: задание важное и секретное, – Николай Павлович напустил туман таинственности. – Причём настолько важное и секретное, что рассказать о нём я смогу лишь после того, как вы подпишете все бумаги.

– В том числе и очень строгую подписку о неразглашении? – уточнил Егор.

– В первую очередь очень строгую подписку о неразглашении, – Николай Павлович кивнул в ответ. – Зато работать вы будете на государство, а не на некую частную лавочку или тем более преступный синдикат. В случае вреда здоровью лечение за казённый счёт и, если уж на то пошло, государственная пенсия по инвалидности. На самый худой конец – посмертная реабилитация и похороны со всеми воинскими почестями. Честно предупреждаю ещё раз – задание лёгким не будет.

– Так вы что, вообще ничего о нём не скажите? – Арам чуть наклонился вперёд.

– Только после очень строгой подписки о неразглашении и прочих бумаг, – Николай Павлович, как говорят в подобных случаях, упёрся рогом.

– Кого замочить? – Арам, словно герой дешёвого боевика, откинулся на спинку скрипучего стула. – Саддама Хусейна? Или сразу Барака Обаму?

– Вообще-то, Саддам Хусейн уже убит, – произнёс Николай Павлович. – Но, если я правильно вас понял, в принципе вы согласны?

– Не спеши, – Егор вновь тронул Арама ладонью за плечо. – Саддама Хусейна уже повесили, а убийство президента США может привести к ядерной войне. Нам надо подумать, – Егор повернулся к Николаю Павловичу.

– Думайте, – на удивление легко и быстро согласился Николай Павлович. – Часа хватит?

– Двое суток, – потребовал Егор.

Арам попытался было вскочить со стула и что-то там заявить самым решительным образом, но Егор силой удержал друга на стуле. Однако Николай Павлович не стал ни кричать, ни ругаться. Вместо этого вербовщик некой очень важной и очень секретной правительственной организации расплылся в самодовольной улыбке.

– Егор Гурьянич, вы растёте в моих глазах. Приятно иметь дело с умными людьми. Но хорошо, пусть будет двое суток. Скажем…, – Николай Павлович на миг задумался, – утро понедельника вас устроит? Или вы настаиваете строго на сорока восьми часах?

– Устроит, – Егор кивнул. – А теперь мы свободны?

– Да, да, конечно, – ответил Николай Павлович.

Правая рука Николая Павловича нырнула под стол. В ту же секунду дверь в камеру для допросов с треском распахнулась. Ефрейтор, что привёл их сюда, было дёрнулся во внутрь. В его правой руке мелькнула чёрная дубинка. Но местный вертухай вовремя сообразил, что никто никого не убивает. Чёрная дубинка вернулась обратно на пояс.

– Допрос закончен, – Николай Павлович повернулся к ефрейтору. – Проводите подозреваемых обратно в камеру.

– Руки за спину и по одному на выход, – тут же скомандовал ефрейтор и отступил к стене.

Егор послушно поднялся со стула, руки сами по себе привычным образом убрались за спину. Ещё наклонить голову и не смотреть вертухаям в глаза. За месяц с небольшим было более чем достаточно возможностей убедиться, что иначе надзиратели не по-детски нервничают. Понимают, сволочи, кого стерегут. Егор первым вышел из камеры для допросов. Ещё трое солдат-срочников перегородили проход. Эти тоже бздят и трясутся от страха. Или только кажется?

Глава 3. Другие варианты

– Ну и чего тут ещё думать? – тут же накинулся Арам, едва дверь в камеру за ними захлопнулась, а массивный засов снаружи выразительно стукнул.

Путь от камеры для допросов в камеру для содержания занял не больше пяти минут. Однако этого времени Араму вполне хватило, чтобы накрутить самого себя эмоционально. Егор опустился на шконку. Будь Арам один, то непременно, прямо в камере для допросов, дал бы своё согласие на вербовку. Так-то Арам мужик умный, авантюры любит и подписывается на них легко, едва ли не с большим удовольствием.

– А, разве, тебя не напрягает, что этот засекреченный Николай Павлович наотрез отказывается говорить, какое именно задание он собирается нам всучить? – вопросом на вопрос ответил Егор. – И ладно, если нам и в самом деле нужно будет убить президента США. Нет, – Егор выразительно потянул носом, – чую, тут что-то другое.

– Да что ещё нам могут предложить? – Арам плюхнулся на шконку напротив. – Мы – профессиональные военные, почти профессиональные киллеры. Вон, месяц назад личное кладбище открыли, так что с почином тебя, друг. Строительство новой атомной станции или освоение Марса нам точно не доверят. А вот отправить в какую-нибудь очень горячую точку – это запросто. В любом случае нас используют по нашей основной специальности.

Арам раскочегарился не на шутку. Такие как он не представляют себе жизнь без военной службы. А потому Арам пошёл в армию, в десант, в «Войска дяди Васи», не ради пошлой материальной выгоды или карьеры. Нет. В первую очередь Арам солдат. Но, и это тоже надо признать, солдат умный, который на рожон в пекло не лезет. Хотя авантюрная жилка в Араме так и вибрирует, так и вибрирует. Егор давно пришёл к выводу, что как раз отсутствие настоящего дела то и дело толкает друга на различные авантюры. Вот и драка из-за бабы в ночном клубе типичный пример. Какая там любовь с первого взгляда? Погулял бы с этой Ларисой, с местной звездой ночных танцполов, до конца отпуска, а после вернулся бы в родную часть и благополучно забыл бы о ней.

– Давай представим себе хотя бы на миг…, – начал было Егор.

– Ой, не надо, Егор! – Арам выразительно всплеснул руками.

С Арамом Володиным Егор дружит с момента встречи в Рязанском воздушно-десантном училище в 2006 году. Они вместе оказались в одной группе, а потом и в 31-ой десантно-штурмовой бригаде в Ульяновске, куда их отправили служить после окончания учёбы. В их компании Арам «отвечает» за авантюрные выходки, тогда как сам Егор, так сказать, играет роль «голоса разума». И всё бы ничего, только каждый раз Арам бурно протестует против «голоса разума». Как сейчас, например.

– Давай представим, – с нажимом продолжил Егор, – что мы выполнили это серьёзное и опасное задание. Ты понимаешь, что в этом случае нас могут и не вернуть обратно в часть? Секретность и всё такое. Надеюсь, нас не придушат по-тихому, а вот перевести в эту самую очень важную и очень секретную правительственную службу – это запросто. И хрен тебе, а не голубой берет. Вместо прыжков с парашютом тёмные очки и пистолет с глушителем.

– Ты ещё скажи, что мы станем как «люди в чёрном», – недовольно буркнул Арам.

– Вот именно, – Егор поднял указательный палец, – как «люди в чёрном». Только вряд ли нам придётся выслеживать инопланетян. А вот отстреливать диссидентов – это запросто. Ты готов переквалифицироваться из защитника отечества в идеологического карателя?

Удар под дых! Арам недовольно засопел, будто и в самом деле получил кулаком в солнечное сплетение. Кем, кем, а подлецом Арам никогда не был. Того же Страхова Илью он вызвал на честный бой и благородно закинул этого простого работягу башкой вниз в мусорный контейнер. И если бы этот самый местный работяга не полез бы в бутылку, а достойно принял бы поражение, то всего дальнейшего просто не было бы. Тот же Мажоров Антон не лежал бы сейчас в морге в белых тапочках. Или его уже похоронили? Да какая разница.

– Ты прекрасно понимаешь, что переквалифицироваться в карателя, тем более в идеологического, я не хочу, – натужно просипел Арам. – Но провести ближайшие десять лет в тюрьме, а потом до конца жизни платить потерпевшим компенсации, мне хочется ещё меньше.

– Почему сразу до конца жизни? – возразил Егор. – Из десяти лет мы отсидим шесть, максимум семь, после чего нас выпустят по УДО за прилежное поведение. Уже на воле мы вполне сможем замутить свой бизнес и гораздо быстрей расплатимся с потерпевшими. Ведь обрати внимание: Николай Павлович специально не стал говорить нам об этой более чем реальной возможности устроиться в жизни – начать своё дело. И не обязательно торговать поддельными кедами на рынке. Да хоть в деревню фермером.

– Егор, – Арам сел на шконке прямо, – иногда ты просто поражаешь меня своей наивностью. Неужели ты не догоняешь, что этот самый Николай Павлович, кем бы он там не был на самом деле, просто так с нас не слезет?

– Продолжай, – насторожённо произнёс Егор.

Что-то в голосе друга, а особенно в его интонации, Егора серьёзно насторожило. Нужно признать, что у Арама жизненного опыта гораздо больше. Бурная юность и всё такое. Как сам однажды «под градусом» признался Арам, если бы не служба в десанте, то он мог бы запросто свернуть на кривую дорожку. И куда бы его завела эта кривая дорожка, о том ведает только бог. А так, как выразился сам Арам, «ядерная энергия пошла в мирных целях».

– Этот самый Николай Павлович подбивает нас на очень опасное и, не исключено, очень грязное дело. И сколько, ты думаешь, в его распоряжении добровольцев? Хотя бы потенциальных? А потому этот Николай Павлович просто так с нас не слезет.

Если его очень важная и очень секретная правительственная контора и в самом деле очень важная и очень секретная, то с него станется шепнуть судье на ушко, чтобы тот накинул нам по максимуму лет и компенсации потерпевшим. Родня Мажорова Антона не откажется от миллиона рублей. Но с ещё большим удовольствием она не откажется от двух миллионов рублей, а от трёх тем более. И не важно, что выплата растянется на десятки лет. Деньги капают, как говорят в подобных случаях.

– Но на кой хрен это нужно Николаю Павловичу? – не сдержался Егор.

– Говорю же тебе, чтобы давить на нас, – с видом профессионального заговорщика поведал Арам. – Это здесь, в камере, ты сейчас такой борзый и гордый. А представь себе хотя бы на миг, как месяц спустя ты будет заготавливать древесину в Республике Коми. Вместо голубого берета шапка-ушанка. Вместо шеврона на рукаве номер отряда на спине. Вместо автомата топор. Вместо…

– Стоп. Я понял, – перебил Егор.

– Раз понял, то должен понять и другое: чем более длинный срок и чем более неподъёмную компенсацию ты получишь сейчас, тем более сговорчивым станешь через месяц.

– А почему только я стану более сговорчивым? – спросил Егор. – Или ты уже решил принять предложение этого Николая Павловича?

– Да, – Арам кивнул, – я уже всё решил. Не хочу быть зеком, и фермером тоже быть не хочу. Я солдат. Если на то пошло, то солдатом и помру. Так что, друг мой, выбор теперь только за тобой.

– Если тебя послушать, то выбора у меня нет совсем, – недовольно произнёс Егор.

– А вот тут ты не прав, – многозначительно возразил Арам, – выбор есть всегда. Вопрос в другом – готов ли ты его принять.

Злость, словно пар под давлением, переполнила грудную клетку, а сердце с утроенной силой принялось биться о рёбра. Егор нервно сжал кулаки, но тут же их разжал. Хотя так и хочется врезать Араму по морде, по наглой азиатской морде! Но, чёрт побери, друг прав.

Злость нехотя отпустила, Егор расслабил плечи. Ничего себе выбор, такого и врагу не пожелаешь. С одной стороны, смертельно опасная авантюра неизвестно где и неизвестно что. С другой стороны, десять лет жизни за колючей проволокой, а потом жизнь на свободе со всеми её неизбежными тяготами. Как там в песне у Высоцкого?

«Я отсидел, пришёл домой с семью годами за спиной.

Года висят на мне, не сбросить не продать.»

– Ну хорошо, – произнёс Егор, – на очень важное и очень секретное задание ты уже согласился. Но как быть с «людьми в чёрном»? Нас же потом обратно в десант не отпустят. Секретность и всё такое.

– Ого! – со смехом воскликнул Арам. – «Нас не отпустят». Я так понимаю, ты уже тоже согласен?

Проклятье. Егор тихо ругнулся почти про себя. И в самом деле произнёс «нас не отпустят», хотя по уму нужно было сказать иначе: «тебя не отпустят».

– Не цепляйся к словам, – Егор махнул рукой. – Так как же с «людьми в чёрном»?

– А никак, – простодушно ответил Арам.

– В смысле? – удивлённо переспросил Егор.

– А в таком смысле: проблемы надо решать в порядке их поступления, – охотно, с плохо скрытой издёвкой, пояснил Арам. – Этот самый Николай Павлович обещал нам похороны со всеми воинскими почестями. Или пенсию по инвалидности.

– Иначе говоря, – Егор мрачно отвёл глаза в сторону, – это самое очень важное и очень секретное задание ещё выполнить надо.

– В точку, – Арам ткнул в сторону друга указательным пальцем. – И, ради бога, не поминай своих родственников. Насколько мне известно, твой папа был в бешенном не восторге, когда ты объявил о своём решении поступить в Рязанское воздушно-десантное училище. А мама до последнего надеялась, что ты с блеском провалишься на вступительных испытаниях. А одноклассница Оксана Рыжкова, твоя самая большая любовь, цинично заявила, что женой военного она не будет, и вообще голубой берет её не возбуждает. А ещё…

– Стоп! – Егор резко выбросил перед собой растопыренную ладонь. – Я понял, продолжать не надо.

Арам не говорит, а будто загоняет раскалённые иглы под ногти. Но, чёрт побери, Егор сердито насупился, он снова прав. Ещё в детстве Егор загорелся мечтой стать десантником, голубой берет, парашют, автомат Калашникова и всё прочее. С годами мечта плавно трансформировалась в серьёзное намеренье. Секция рукопашного боя, пробежки по утрам и учёба. Как ни странно, но больше всего Егор боялся провалить вступительные экзамены по школьным предметам. Другое дело ближайшие родственники.

Конечно, как и полагается хорошему родителю, сперва отец горячо приветствовал желание сына стать десантником. Однако с годами выяснилось, что он всего лишь наделся таким образом уберечь Егора от дурного влияния, тогда как на самом деле мечтал вырастить из сына делового партнёра, а потом достойного наследника. Мелкий бизнесмен, владелец обувного магазина, отец Егора на полном серьёзе мечтал создать новый мировой бренд. Вот и возложил на сына слишком много надежд. Да и на кого ещё эти самые надежды можно было возложить? На роль делового партнёра и достойного наследника ни одну из своих дочерей отец никогда не рассматривал даже в шутку.

Мать, кроткая женщина и во всём послушная мужу, тоже сперва надеялась уберечь сына от дурного влияния, а потому полностью разделяла мечты и надежды мужа. Не удивительно, что оба родителя дружно встали на дыбы, когда Егор объявил о своём твёрдом решении поступить в Рязанское воздушно-десантное училище. И никакой экономики, логистики, менеджмента и прочего бизнеса.

Буквально контрольным выстрелом в голову стал разрыв с Оксаной Рыжковой, одноклассницей и действительно самой первой и большой любовью. Сперва она примкнула к его родителям и вовсю пыталась отговорить Егора от «этой глупости». Но после того, как Егор имел смелость настоять на своём, разорвала отношения. И лишь тогда выяснилось, что, в первую очередь, она хотела стать женой богатого и крутого бизнесмена, в коих в её глазах сперва стал отец Егора, а потом должен был бы стать и сам Егор.

Однако именно разрыв с невестой окончательно укрепил Егора в желании стать офицером ВДВ. Он так и ушёл из родного дома с небольшим чемоданчиком и напоследок в буквальном смысле громко хлопнул дверью. Да, с годами лёд между ним и родителями несколько стаял, но от былых тёплых отношений не осталось и следа. Чего уж говорить о первой любви. Оксана Рыжкова спустя всего год вышла-таки замуж за крутого бизнесмена. Правда, спустя ещё два года её новый избранник разорился вчистую. Злые языки до сих пор уверяют, будто разорился как раз из-за чрезмерных амбиций самой Оксаны, но это всё не более чем слухи.

– Ну, что ты выбираешь? – Арам на свой манер расценил задумчивое молчание друга.

Егор тряхнул головой. Выбор и в самом деле не приведи господь.

– А тебе, я так понимаю, на чувства родственников плевать? – спросил Егор.

– Почему сразу плевать? – тихо возмутился Арам. – По мне, так пусть они лучше получат цинковый гроб, чтобы можно было достойно и со всеми воинскими почестями похоронить героя Российской Федерации, нежели до конца жизни они будут стыдиться охранника овощной базы с уголовной судимостью.

– Железная логика, – не без улыбки согласился Егор.

В этом вся суть Арама – либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Но, чёрт побери, что же делать? Егор нервно зашевелил пальцами. Хотя… Чего уж врать самому себе. Конец истории в двадцать первом веке так и не наступил. Если уж не глобальная ядерная война, то горячих точек на карте мира меньше не стало. Ещё перед тем, как сдать документы на поступление в Рязанское воздушно-десантное училище, Егор понял, что у него имеются хорошие шансы не дожить до почётной отставки и пенсии. А тут, понимаешь, подвернулся такой случай.

– Да пропади оно всё пропадом! – Егор что есть сил треснул кулаком по шконке. – Никогда не прощу себе, что променял голубой берет десантника на шапку-ушанку заключённого. Я согласен, – Егор протянул Араму руку.

– Мы прорвёмся, брат, – Арам от души пожал протянутую руку. – Нас всё равно рано или поздно отправили бы в какую-нибудь горячую точку. В ту же Сирию, например. А так, глядишь, мы вляпались во что-то воистину крутое! – Арам сделал большие глаза. – В конце концов, разве плохо после стать «человеком в чёрном»? Будем инопланетян выслеживать и отстреливать. Ну чем не жизнь?

– Прикалываешься? – буркнул Арам.

– А кто его знает, чем на самом деле эта очень важная и очень секретная контора занимается. Ладно, а теперь, пока ты не передумал, сообщим эту новость Николаю Павловичу, или кто он там на самом деле.

– Так, это, – Егор тряхнул сдавленной рукой, – он уже ушёл, до понедельника.

– Как бы не так, – Арам легко вскочил со шконки и направился к двери в камеру. – Спорим на вечернюю пайку, что Николай Павлович всё ещё сидит в той камере для допросов и ждёт, пока ты согласишься.

– Хрен тебе, а не моя пайка, – Егор улыбнулся в ответ. – Этот хитрый лис заранее всё просчитал.

– Тоже верно, – Арам кивнул и тут же, что есть сил, забарабанил во входную дверь. – Э-э-эйй!!! Та-а-амм!!! Дело есть!

Не прошло и минуты, как «кормушка», небольшое окошко во входной двери, чуть приоткрылось.

– Чего вам? – судя по голосу, это всё тот же ефрейтор-срочник.

– Передай Николаю Павловичу, – Арам склонился над «кормушкой», – что мы согласны. Пусть тащит свои бумажки.

– Передам, – «кормушка» тут же захлопнулась.

Глава 4. Не микрозайм со «звёздочками»

– Твою мать, – злобно, но без огонька, ругнулся Арам, когда УАЗ, армейский внедорожник в комплектации «бобик», в очередной раз подпрыгнул на очередной колдобине, – да сколько же ещё нам ехать?

– Не думаю, что долго. Если мне не померещилось, то, – Егор вытянул шею, – там, за поворотом, вроде как шлагбаум и будка с часовым.

– Дай то бог, – хмуром произнёс Арам.

Егор правильно сделал, что не стал спорить с другом на вечернюю пайку. Николай Павлович, кем бы он там не был на самом деле, и в самом деле ждал их во всё той же камере для допросов. Как несколько позже и специально уточнил Егор, Николай Павлович и в самом деле всерьёз просчитал, что друзья по жизни и по несчастью примут его вербовочное предложение. Всё, что им требовалось, так это всего лишь переговорить друг с другом наедине. Так оно и получилось.

Однако прошла целая неделя, прежде чем очередной надзиратель, на этот раз ефрейтор-контрактник лет тридцати, распахнул дверь камеры и скомандовал на выход с вещами. Тринадцатое апреля, да ещё понедельник, не самая благоприятная дата и день недели для начала очередной авантюры в их жизни. Может статься, что и последняя. Но, как бы то ни было, жребий брошен, Рубикон перейдён, ипотечный договор подписан. Хотя нет, официально каких бы то ни было бумаг они ещё не подписали. Но только тот факт, что после визита Николая Павловича какие бы то ни было следственные действия закончились, говорит о многом.

Полицейский автозак доставил друзей на военный аэродром недалеко от Мончегорска. АН-12 в военно-транспортной авиации унёс их на юг. Из иллюминатора в каюте для пассажиров Егор успел увидеть Москву. Однако транспортник приземлился на каком-то военном аэродроме где-то в Подмосковье. Арам высказал надежду, что им доведётся прокатиться по Москве, но нет, не судьба. Буквально через несколько часов мучительного ожидания их посадили в другой военный транспорт, который с рёвом набрал высоту и направился бог знает куда в восточном направлении.

В полёте на большой высоте, над бесконечной «пустыней» из облаков, Егор успел потерять интерес к жизни и заснуть сном праведника. Насколько такое вообще возможно в небольшой каюте для пассажиров на борту военного транспортника. Всю дорогу турбины ревели так, будто Егора вместе с другом подвергли изощрённой пытке очень громким звуком.

Третий по счёту аэродром оказался меньше первых двух. Хорошо, что Арам успел вовремя проснуться и толкнуть в плечо, едва самолёт начал сбрасывать высоту. Так Егор, глядя вниз через иллюминатор, успел понять, что их завезли вообще в какую-то беспросветную глушь. Металлический забор, что окружает взлётно-посадочную полосу и несколько зданий аэродромных служб, едва ли не из последних сил сдерживает натиск дремучей тайги.

На ухабах и колдобинах недоразумения под названием «дорога» Егор с тоской и печалью вспомнил полицейский автозак, на котором их доставили на военный аэродром под Мончегорском. Как же там было просторно и комфортно по сравнению с крошечной камерой армейского УАЗика в комплектации «бобик», куда они с Арамом влезли с немалым трудом. А какая до военного аэродрома под Мончегорском дорога была прямой и гладкой. Как философски заметил Арам, он, видишь ли, вспомнил молодость, когда его таким же образом на такой же машине полицейские как-то раз доставили в участок за мелкое хулиганство.

Привычный рёв движка разом изменился. Егор тут же выглянул в зарешёченное окошко задней дверцы.

– Ого! – удивлённо воскликнул Егор. – Арам, ты ни за что не поверишь, где находится лагерь для подготовки.

Ответить Арам не успел. Едва «бобик» остановился, как задняя дверь тут же распахнулась.

– На выход, – скомандовал огромный детина в армейском камуфляже с надписью «Охрана» на кителе и с пистолетом в закрытой кобуре на поясе.

– Мы в пещере! – то ли с удивлением, то ли с восторгом воскликнул Арам и крутанул головой.

Это и в самом деле пещера. Точнее, довольно просторная горловина высотой метров шесть, а шириной метров десять, которую буквально заливает яркий свет прожекторов на потолке. Пол закатан в тёмный от грязи и масла бетон. У левой стены замер армейский грузовик с брезентовым тентом. И всё, хотя в этом «природном» гараже может легко поместиться ещё с десяток таких же грузовиков и гораздо больше «бобиков».

За спиной шелест и скрип, Егор развернулся на месте. Высокие металлические ворота тёмно-зелёного цвета отрезают путь к отступлению. Щель, через которую видна тайга и вечернее небо, буквально с каждой секундой становится всё меньше и меньше.

– О-о-о…, как я вижу, вас уже доставили, – знакомый голос Николая Павловича несколько искажён пещерным эхом.

– Так точно, – Егор повернулся к вербовщику.

Николай Павлович одет всё так же безукоризненно, будто собрался на дипломатический приём. Всё тот же строгий деловой костюм гармонично дополняет чёрный кожаный дипломат. Хотя весь этот дипломатический прикид на фоне просторной горловины пещеры смотрится как седло на корове.

– Тогда добро пожаловать на подземную базу очень секретного правительственного проекта «Синяя канарейка», – в голосе Николая Павловича странным образом смешались ирония и пафос.

– И на кой чёрт потребовалось прятать лагерь подготовки в пещере? – Арам повернулся к Николаю Павловичу.

– А с чего вы решили, что здесь находится лагерь подготовки? – спросил Николай Павлович.

– А что здесь может быть ещё? – вопросом на вопрос ответил Арам. – Обычно перед отправкой в самую «горячую точку» проводят подготовку. Вон, хотя бы для того, чтобы мы могли восстановить физическую форму. Полтора месяца в камере как-то не способствуют физической выносливости и силе.

– Согласен, – Егор поддержал друга.

Конечно, нельзя сказать, что они оба совсем уж потеряли физическую форму, но с того момента, когда они в последний раз делали хотя бы утреннюю зарядку, и в самом деле прошло полтора месяца. В неподвижности физическая форма испаряется влёт. Плюс посредственная тюремная кормёжка. Ладно, если на гауптвахту заступал караул из контрактников. Они, как правило, люди семейные, все с пакетами домашней снеди. Так что «губари» получали не только свои пайки, но и пайки караульных. Если же заступали солдаты-срочники, то они не только съедали свои пайки, но и не стеснялись объедать «губарей». Голод не голод, но полтора месяца на «тюремной диете» Егору с другом просидеть довелось.

– Подробности позже, – объявил Николай Павлович. – Думаю, вы не откажитесь как следует перекусить с дороги. Ужин уже закончился, но, специально для вас, я договорился с Игнатом Михайловичем. Это наш шеф-повар, он же заведующий столовой. Следуйте за мной.

Пожрать – это всегда хорошо, друзья молча последовали за Николаем Павловичем. Следом двинулся и детина-охранник. Егор покосился на него через плечо. Явно отставной военный, и лицо, вроде как, знакомое. Казалось бы, столь массивный мужик, да ещё в армейских берцах на толстой подошве, должен топать на всю округу. Как бы не так! Охранник движется следом так, словно крадётся по лесу, словно волк, что выслеживает оленя. Да и кобура на его поясе наводит на не самые весёлые мысли. В ней явно не простенький «макарыч», а нечто гораздо более массивное и смертоносное. Неужели это собрат десантник? Всё может быть.

Изнутри база «Синей канарейки» сильно разочаровала. В глубине души Егор ожидал узреть нечто фантастическое, суперсовременное. Как же! Такое дело! Выдернули почти двух зеков с кичи для выполнения некого очень важного и очень секретного задания. А на деле их встретила едва ли не районная поликлиника, где не так давно завершили бюджетный ремонт.

Горловина пещеры упёрлась в широкую двухстворчатую дверь, за которой начался длинный коридор. По левую руку сплошная стена из гипсокартона светло-серого цвета. По правую такая же стена, но с дверьми из пластика тёмно-коричневого цвета. На каждой двери безликие номера словно в дешёвой гостинице. Надписей нет. И, логическое завершение, подвесной потолок классического белого цвета. Квадратные светильники заливают длинный коридор ровным белым светом.

– Нам сюда, – Николай Павлович распахнул очередную ничем не примечательную дверь. Егор едва успел заметить номерок – 24. Зато изнутри тут же пахнуло так, что рот моментально наполнился слюной. На «губе» кормили так себе. На дорогу до «Синей канарейки» им с Арамом выдали армейские пайки, что успели изрядно надоесть ещё в части. Зато теперь, словно сомнамбула, Егор переступил порог.

Столовая. Самая обычная столовая с пластиковыми столами и стульями. Стены обделаны всё теми же светло-серыми панелями. У дальней стены окно раздачи. Но не иначе специально для поздних добровольцев два стола сдвинуты вместе, а на них уже расставлены дымящиеся тарелки. К чёрту скромность. Не дожидаясь приглашения, Егор плюхнулся на стул рядом с Арамом. Друг, как более бойкий, успел присесть первым.

Божественно! Егор едва не проглотил стальную ложку. Самый настоящий борщ, наваристый, с мясом и сметаной. А ещё перловая каша на молоке, чёрный хлеб, компот и целых четыре домашних булочки. Так-то еда самая обычная, общепитовская, но приготовленная во истину от души.

– Ешьте, ешьте, – Николай Павлович опустился на стул рядом. – Игнат Михайлович обладает редким даром. У него даже самые обычные блюда вроде этого борща получаются невероятно вкусными. Если себя не контролировать, то можно запросто набрать лишние килограммы.

– Ага, – только и сумел выдавить из себя Егор с набитым ртом.

Вообще-то хорошей едой нужно наслаждаться, смаковать. Если уж не тянуть с её поглощением, то хотя бы не торопиться, как на пожар. Но дурная привычка обедать если не очень быстро, то достаточно быстро, давно уже въелась в подкорку. Как бы Егор не старался, однако не прошло и десяти минут, как ароматный кусок последней домашней булочки был запит последним глотком очень вкусного компота из сушёных яблок.

– А это Ольга Сергеевна, – Николай Павлович показал на крупную женщину лет сорока в опрятном белом переднике. – Официантка и помощница нашего гениального шеф-повара.

Ольга Сергеевна быстро и ловко сгребла грязную посуду на поднос. При этом она не забыла протереть оба столика тряпкой. От чего столешницы принялись благоухать немного резковатым запахом какого-то антисептика.

Цокот каблучков и стук двери. Это, Егор лениво повернул голову, официантка покинула столовую. Да и окно раздачи плотно закрыто пластиковой шторкой.

– Великолепно, – Арам сытно и довольно рыгнул. – Ну а теперь, Николай Павлович, вы, наконец, расскажите нам, где именно нам предстоит исполнить свой интернациональный долг и какого такого крутого злодея нам предстоит замочить.

Арам, как обычно, в своём репертуаре. Только, Егор оглянулся по сторонам, что-то не верится, будто им предстоит «прогулка» по очень влажным джунглям, либо по очень сухой пустыне. Да и детина-охранник, оказывается, никуда не делся, а присел у стены рядом с дверью и выразительно поглядывает на них. Всё бы ничего, да только правая рука охранника как бы невзначай успокоилась на массивной кобуре. Всего миг, малейший сигнал или намёк на опасность… Егор провёл пальцем по столу, если что, то эта пластиковая хрень даже от «макарыча» не убережёт.

– Арам, подожди, – Егор поднял правую руку, – что-то мне подсказывает, что никакая даже самая «горячая точка» нам не светит. Но, всё же, вы, наконец, расскажете, на какую авантюру мы подписались?

– Конечно расскажу, – Николай Павлович лучезарно улыбнулся, – но сперва воздадим должное всесильной бюрократии.

Из толстого кожаного портфеля, и когда только успел принести, Николай Павлович извлёк четыре толстые пачки бумаг.

– Это договор, который вам сперва предстоит подписать, – Николай Павлович аккуратно опустил на стол все четыре пачки. – Разбирайте.

Бюрократия – это святое. Егор молча подтянул к себе две пачки. Ого, неприятная толщина. Рука небрежно перелистнула несколько страниц. «Обязан», «государственная тайна», «в случае чего». Юридический язык похож на феню уголовных, кто не знает, кто не в теме, ни хрена не поймёт.

– Я так понимаю, – Егор глянул на Николая Павловича, – сути «Синей канарейки» здесь нет?

– Правильно понимаете, – Николай Павлович кивнул.

– Возможности соскочить с темы у нас тоже больше нет? – уточнил Егор.

– Нету, – Николай Павлович продолжает лучезарно улыбаться.

– Это ещё почему? – недоверчиво поинтересовался Арам. – Вы же ещё ни хрена нам не рассказали.

– Зато вы уже знаете о существовании проекта «Синяя канарейка», а так же, где находится его база, – охотно пояснил Николай Павлович.

– Да как мы могли узнать? – тихо возмутился Егор. – Ведь из иллюминатора транспортника хрен что разглядишь было.

– Теоретически вы вполне могли понять, где находится база «Синей канарейки», – как ни в чём не бывало уточнил Николай Павлович. – Поверьте, я не хочу вас пугать, но, в случае отказа, этого вполне достаточно, чтобы пристрелить вас по-тихому, а трупы прикопать у болота. Благо места здесь глухие, а болот много. Раньше артачиться нужно было. Раньше.

– Да ты…, – начал было Арам.

– Тихо, Арам, – Егор вовремя схватил друга за плечо и показал глазами на детину-охранника у стены.

Местный охранник и бровью не повёл. Отставной военный как сидел на пластиковом стуле у стены, так и продолжает на нём сидеть. Но обольщаться не стоит. У этого мужика нервы стальные, а реакция быстрая. Иной на его месте, менее стойкий и более нервный, давно бы вскочил на ноги, выдернул бы из кобуры пистолет и принялся бы для острастки палить в потолок. Этот если и будет палить, то сразу на поражение.

Арам, хмурый, как грозовая туча, опустился обратно на пластиковый стул. Что, что, а соображать быстро Арам умеет.

– Дайте мне ручку, я подпишу, – потребовал Егор.

– Не забудь поставить свой автограф на каждой страничке договора и в обоих экземплярах, – Николай Павлович, будто и не было нервной вспышки одного из вынужденных добровольцев, вытащил из недр кожаного портфеля две обычные шариковые ручки.

– Егор, ты чего? – Арам не на шутку удивился. – А как же прочитать? Мало ли что они там написали.

– Арам, – Егор подхватил со стола ручку и щелчком скинул с неё колпачок, – мы вляпались серьёзно и конкретно. Так что вряд ли они, – Егор бросил выразительный взгляд на вербовщика, – будут ещё пачкаться юридическими оговорками. Это тебе не договор на микрозайм со звёздочками.

– Твоя правда, – Арам сгрёб со стола вторую ручку.

Не только в самом конце каждого экземпляра договора, но и на каждой странице оставлено специальное место для подписи. Егор понуро принялся подписывать листы офисной бумаги. В душе кошки воют хором, а черти в аду уже разводят костёр под самым большим котлом с надписью «Егор Калабин». Но отступать и в самом деле поздно. Всё равно поздно, даже если согласно пунктам этого договора от него потребуют принести в жертву «Синей канарейки» своего первенца.

– Великолепно, – Николай Павлович подхватил со стола все четыре договора, едва Арам подмахнул последнюю страницу. – Теперь вы официально зачислены в штат «Синей канарейки» на должности младших научных сотрудников. Между прочим, вам полагаются хорошая оплата, премиальные каждый месяц, медицинская страховка, льготный стаж и ранний выход на пенсию.

– А так же торжественные похороны за счёт государства, – буркнул Арам.

– В том числе и торжественные похороны за счёт государства, – охотно согласился Николай Павлович.

– Ну а теперь скажите, на что мы подписались, – даже не спросил, а потребовал Арам.

– Остался последний этап, – Николай Павлович всё так же лучезарно улыбается, – допустить вас к работе.

Пластиковый стол дрогнул всем телом, когда на его столешницу плюхнулась толстая чёрная папка.

– Правила техники безопасности – наша всё, – с иронией пояснил Николай Павлович и тут же поинтересовался. – Читать будете?

– Нет, – Егор сдвинул папку на край стола. – Если что нужно для выполнения нашего задания, вы расскажите и так. Всё остальное к чёрту. Где расписаться?

– Здравая мысль, – охотно согласился Николай Павлович. – В конце каждой инструкции имеется специальный лист ознакомления.

Арам недоверчиво глянул на Егора, но тот без лишних вопросов принялся подписывать листы ознакомления. Само по себе дело знакомое. ТБ и в самом деле наша всё, особенно при обращении с огнестрельным оружием и взрывчатыми веществами. Другое дело, что и до Арама наконец-то дошла вся серьёзность их положения. Ведь обычно в их компании именно Егор отвечает за «голос разума». И если сейчас он махнул рукой и принялся не глядя подписывать то, что не просто желательно, а необходимо прочитать, то чего уж ждать от Арама.

– Ну что же, товарищи офицеры, – Николай Павлович подхватил со стола толстую чёрную папку, – вы повели себя гораздо умней, чем я мог надеяться. И да, ручки верните.

Егор молча протянул вербовщику шариковую ручку.

– Так на что мы подписались? – хмуро бросил Арам.

Однако Николай Павлович, голову на отсечение, принялся с неким садистским выражением на лице тянуть кота за хвост. Эдакий сюрприз наоборот. Егор мысленно сжал кулаки, хотя внешне постарался остаться «сама невозмутимость».

– Как вы относитесь к вероятности существования разумной жизни на других планетах? – Николай Павлович соизволил заговорить.

– А, инопланетяне, – Арам демонстративно откинулся на спинку пластикового стула. – Зелёные такие, с рожками-антенками на голове.

Друга конкретно пробило на сарказм. Однако Егор, будто специально назло Араму, ответил абсолютно серьёзно.

– Если коротко, то слишком много левой шумихи, – произнёс Егор. – Теоретически жизнь на других планетах вполне возможна, в том числе и разумная. Вполне может быть, что инопланетяне как посещали нашу Землю в прошлом, так и вплоть до сего дня живут среди нас. Другое дело, что до сих пор нет никаких внятных доказательств. Или, – Егор с театральной наигранностью огляделся по сторонам, – вы хотите сказать, что здесь, у вас, на подземной базе, спрятан самый настоящий НЛО?

– Ага, классическая летающая супница. И вам нужно, чтобы мы замочили зелёных человечков, что сумели удрать, – добавил Арам. – Чёрные плащи и пистолеты с глушителями нам выдадут?

Арама конкретно плющит на сарказм. Егор украдкой покосился на друга, это у него такая защитная реакция. Арам никогда не увлекался уфологией, мистикой и прочей чертовщиной.

– Ну, не классическая летающая супница, – Николай Павлович начисто отмёл всякий сарказм, – но самый настоящий космический корабль инопланетян у нас и в самом деле имеется.

– Врешь! – Арам аж подскочил на месте. – Или в самом деле имеется? – Арам опустился обратно на стул.

– Будет лучше, – Николай Павлович сделал вид, будто не заметил эмоциональный всплеск Арама, – если я расскажу вам всё по порядку.

Из того же кожаного портфеля Николай Павлович вытащил ноутбук и развернул его на столе.

– Наши геологи так и не пришли к единому мнение, – продолжил Николай Павлович. – Одни уверяют, что это произошло миллионы лет назад, другие, что всего тысячу. Так или иначе некий космический корабль пришельцев спустился из космических далей на нашу грешную землю. Как нам теперь точно известно, пришельцы выкопали огромный котлован, опустили в него корабль и засыпали. Для входа они оставили небольшую пещеру, которая соединяется с целой сетью естественных пещер под Юланской горой. Если вы до сих пор не поняли, то мы находимся в Республике Алтай. Только не путайте её с Алтайским краем, – добавил Николай Павлович.

– Хорошо, постараюсь не спутать, – сам не понимая зачем, заверил Егор.

– Так вот, – продолжил Николай Павлович. – Среди местного населения давно ходили слухи о некой зелёной пещере, откуда никто не возвращался. Но лишь в 2009 году профессор Фёдоров из Геологического института нашёл вход в корабль пришельцев. Правда, – губы Николая Павловича растянул�